STILL
(Still)
АВТОР: Belit
ПЕРЕВОДЧИК: Daarhon
БЕТА: Helga
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД пока отсутствует. Пока.
ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: HP/DM
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: слэш
ЖАНР: romance, angst
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Драко Малфой умирает на руках Гарри Поттера.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: deathfic, happy end.
АРХИВИРОВАНИЕ: пожалуйста, предупредите переводчика, если хотите разместить этот фик на другом сайте.
- Ах, какая честь, - издевающийся тихий голос и лёгкий смешок, - я разделю свою камеру с Мальчиком-Который-Выжил.Тишина и прерывистое дыхание.
- А не пошёл бы ты, Малфой…
Фырканье – удивлённое и недовольное одновременно.
- Ну разве это не замечательно? Последний человек из всех, с кем я хотел бы провести оставшиеся мне часы жизни.
Гарри Поттер с трудом поднялся на четвереньки с пола, куда его швырнул неизвестный Пожиратель Смерти, и пополз к единственной скамейке в маленькой едва освещённой комнатке. Он заметил, как Малфой быстро отодвинулся к другому краю, что-то бормоча. Гарри фыркнул бы в ответ, если бы так сильно не болели рёбра. Малфой совершенно не изменился со времени их последней встречи три года назад – он так и остался недовольным всем ублюдком.
- Господи. Поттер, тебе обязательно так громко дышать? Я пытаюсь притвориться, что тебя здесь нет.
Гарри закашлялся и почувствовал во рту привкус крови.
- Уж извини за беспокойство, я всего лишь… – его прервал очередной приступ кашля, от которого, казалось, рёбра раскалывались на мелкие кусочки и впивались во внутренности, - …пытаюсь выплюнуть свои лёгкие, - закончил юноша хриплым шепотом.
- Отвратительно! Иди и выплюнь их где-нибудь в другом месте!
Гарри ощутил сильнейшее дежа вю. «Всё как в старые добрые времена», - подумал он с кривой усмешкой.
- Тебе когда-нибудь говорили, что когда ты улыбаешься, то похож на спятившего Дамблдора? Это ужасно.
Поттер закатил глаза – и это движение вызвало головокружение; мозг, казалось, попытался вырваться из черепа. Комната на пару секунд погрузилась во тьму, но, к счастью, зрение почти сразу восстановилось. Если не обращать внимания на плывущие перед глазами радужные пятна.
Гарри с трудом улёгся на скамью и опустил голову на грубую деревянную поверхность. Он попытался было дышать ровнее, но в тот же миг его скрутил приступ боли, вызванный резким удушливым кашлем.
Несмотря на боль, он не смог сдержать нервного смешка. С некоторых пор Пожиратели использовали древнее заклинание, которое заставляло жертву чувствовать себя (и, наверное, выглядеть – у Гарри не было возможности посмотреть на себя со стороны) так, словно их долго и безжалостно избивали. И теперь, ощутив на себе его воздействие, Гарри начинал считать, что вся компания последователей Волдеморта насмотрелась фильмов про гангстеров и мафию. На миг он задумался – а не приходило ли в голову министерским работникам арестовать Темного Лорда за неуплату налогов.
- Что это было? Круцио? – послышался протяжный голос Драко Малфоя с другого конца скамьи. Так нереально… словно они вернулись в класс Биннса и, заскучав на лекции, слизеринец насмехался над ним, чтобы убить время.
Гарри улыбнулся, вспоминая.
- Нет. Не знаю, что это было, но больно ничуть не меньше, поверь.
- Гмм… Не переживай насчёт боли. Ты очень скоро умрешь.
- Ага, - иронично ответил Гарри, снова закатывая глаза и мгновенно пожалев об этом, - у меня голова сейчас взорвётся, - выдохнул он, усаживаясь и стиснув голову ладонями, и опустил руки только тогда, когда комната перестала кружиться перед ним.
Поттер отыскал глазами Малфоя и впервые рассмотрел его. Это был уже не тот раздражающий его мальчишка, которого он помнил со времён учёбы в Хогвартсе… Ммм, возможно, насчёт «раздражающего» он поторопился. Но тот точно изменился за три года. Теперь он был выше и стройнее, чем раньше, его волосы достигали плеч. Черты лица стали мягче и старше, делая похожим на… взрослого… мужчину…
Гарри знал, что, несмотря на свой рост, сам он всё ещё выглядит пятнадцатилетним.
- На что уставился, Поттер? – спросил блондин, подняв бровь.
Гарри, сам того не желая, улыбнулся. Это было так знакомо, словно он вернулся в прошлое. Скорее всего, это было некое умопомрачение, вызванное пережитыми им пытками, но Гарри понял, что соскучился по Малфою.
…соскучился?
…по Малфою?
Да, он явно не в себе.
Малфой покачал головой, увидев выражение лица Гарри.
- Нет, ты даже хуже Дамблдора. Я вообще-то и не думал, что такое возможно.
Гарри пропустил мимо ушей резкие слова. Сравнение с Альбусом Дамблдором – в любом виде – служило для него комплиментом. Он откашлялся и светским тоном спросил:
- А ты почему здесь?
- Видимо потому, что не могу отсюда выйти, - пробормотал блондин.
- Прекрати прикидываться полным придурком! Ты знаешь, о чем я, Малфой!
Откидываясь на стену, слизеринец раздражённо вздохнул.
- Из-за моего отца, больного психопата, который считает, что уродливый красноглазый труп способен подарить ему власть над миром.
Гарри замер.
Он только что…? Как он…? Почему…?
Слизеринец открыл глаза через минуту, почувствовав себя неуютно в наступившей тишине, и обнаружил шокированного Поттера, который, вытаращившись, смотрел на него.
- Что? – устало огрызнулся он.
- Я… Я никогда не думал… То есть… – Гарри попытался придти в себя – нельзя выставлять себя заикающимся недоумком перед блондином. - Я всегда думал, что ты любишь отца. Что случилось?
- Я вырос, - спокойно ответил Малфой. - Тебе тоже когда-нибудь стоит попытаться.
Гарри расправил плечи.
- Я вырос раньше тебя, Малфой.
Блондин фыркнул.
- Что? – прорычал Гарри, чувствуя знакомое раздражение.
- Ты никогда не вырастешь, Поттер, сам знаешь это. И я знаю. Так что не сотрясай воздух понапрасну.
- О чём ты говоришь? Ты не видел меня три года. Откуда тебе знать?
- Я всё про тебя знаю, Поттер. Знаю, как никто другой, - проговорил Малфой. Его голос внезапно стал хриплым, веки опустились.
- Чушь!
Малфой вздохнул против обыкновения мягко и устало. И произнёс почти шёпотом:
- Я наблюдал за тобой каждый день на протяжении пяти лет…
Разум Гарри советовал ему держаться подальше от блондина, но любопытство заставило наклониться ближе, чтобы услышать каждое слово.
Он увидел, как взгляд Малфоя помутнел, а тело обмякло. На лице гриффиндорца отразились удивление и недоумение. Он помахал рукой перед серыми глазами, но реакции не последовало. Наполовину прикрытые глаза уставились в противоположную стену.
Гарри положил руку на его плечо.
- Малфой?
- Я видел это даже в самый первый раз, когда мы встретились… У мадам Малкин, - продолжал Малфой тем же мягким шёпотом, делая вид, что не замечает Поттера. - Ты был таким маленьким и худым. Из-за той ужасной одежды и растрёпанных волос казалось, что тебе лет пять.
Гарри открыл рот и собрался было возмутиться, но блондин прервал его.
- Но я видел тебя… Ты был тем, чем я никогда стать не мог. Ты был совершенством.
Брови Гарри поднялись, он громко сглотнул.
- Чт… что?
Голос Гарри прозвучал громче, чем нужно, и затуманенные глаза Малфоя широко распахнулись.
- Что? – испуганно спросил он.
- Ты сказал…
- Что я сказал? – требовательно спросил Малфой, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Поттера.
- Ты… – Гарри всматривался во встревоженные серые глаза, пытаясь найти в них доказательство того, что он не ослышался. - Ничего, - произнёс он наконец, смущённо отводя взгляд.
Вопреки распространенному среди гриффиндорцев мнению Драко Малфой не был идиотом. Он знал, что что-то…
- Ох, чёрт… – сказал он, глядя на свои руки.
- Что? Что? – спросил Гарри, переводя взгляд с побелевших сжатых рук на испуганные серые глаза.
- Чёртов яд!
Брюнет окаменел.
- Яд. Яд? Какой ещё яд?
Драко хмуро уставился на свои руки, видимо, силой взгляда пытаясь заставить их прекратить трястись. Гарри, не зная, что делать, просто смотрел на него, едва дыша. Он не хотел становиться жертвой этого взгляда, поэтому сдерживался и спокойно ждал, пока пройдет злость слизеринца.
После пары минут тишины Гарри заволновался. С Малфоем всё в порядке? Казалось, тот впал в транс. Нужно потормошить его? Или пусть делает то, что хочет?
Наконец, храбрость взяла верх над терпением (как обычно), и Гарри схватил Малфоя за руку. Бледное лицо удивлённо повернулось к нему с таким выражением, будто блондин забыл, что не один в камере. Но шок мгновенно исчез из глаз Малфоя, и его тело задрожало, как и бледные руки.
«О, чёрт!» - успел подумать Гарри. Стараясь не обращать внимания на ломоту в костях и ноющие от боли мышцы, он спрыгнул на пол и встал перед Малфоем на колени. Брюнет с силой схватил юношу за плечи и встряхнул его.
По-видимому, все это вряд ли могло помочь, но Гарри не был знаком с основами магической медицины, и от этого внезапно остро ощутил собственное невежество, в котором его всегда обвинял Северус Снейп. Тело в его руках продолжало колотить мелкой дрожью, и Гарри взмолился:
- Малфой, ну же! Пожалуйста! Очнись!
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем слизеринец перестал дрожать, и его тело обмякло и начало сползать со скамьи. Гарри поймал его, довольный, что наконец-то может хоть что-то сделать, и усадил обратно.
Затаив дыхание (сам не осознавая этого), он пытался уловить малейшие изменения на лице сокамерника. Драко часто дышал, веки его были опущены. Затем они медленно поднялись, открывая усталые серые глаза.
- С тобой все в порядке? – голос Гарри сорвался.
- Что я сказал? – спросил Малфой, не реагируя на вопрос Поттера. И скривился, когда услышал свой измученный хриплый шепот.
- Мм?
- Я говорил что-то… прежде чем у меня задрожали руки. Что я сказал?
Гарри отвёл глаза. Это в порядке вещей – рассказать блондину про его галлюцинацию, в которой тот говорил невидимому Гарри Поттеру, что он совершенство?
Наверное, не стоило этого делать.
- Ничего особенного, - ответил он, не глядя в лицо юноши.
- Ты врёшь, - серые глаза сузились, исследуя лицо Гарри.
Гарри сжал зубы. Он был очень упрямым.
Понимая, что ответа не последует, Малфой вздохнул.
- Неважно, - произнес слизеринец, на лицо его снова опустилась знакомая маска отвращения, - всё равно это ничего не значит. Что бы я ни сказал, это говорил не я. Это говорил яд во мне.
Внезапно и, казалось бы, безосновательно рассердившись, Гарри зарычал на Малфоя:
- О, по-моему, это было очень похоже на тебя!
В серых глазах мелькнуло опасение, но лишь на мгновение.
- Думай, что хочешь, Поттер. Мне всё равно… – он прислонился к стене и прикрыл веки.
Блондин утомлённо вздохнул. Он так надеялся встретить смерть пристойно – в одиночестве. Но отцу вздумалось унизить его ещё раз. Умереть на глазах у чёртова Гарри Поттера… Юноша от злости сжал кулаки. Как бы ему хотелось придушить Люциуса голыми руками.
- Так что насчёт яда? – произнёс Гарри таким голосом, словно они вели неторопливую беседу за чашкой чая.
Малфой закатил глаза. Кажется, Поттеру не хватает элементарного такта.
- В каком смысле «что насчет яда»? – вызывающе огрызнулся Малфой, передразнивая брюнета.
- Что за яд? Кто тебе его дал? Зачем? – спросил Гарри спокойно, но сжав зубы. Что за сволочь! Он всегда умел вывести из себя.
- Тебе-то что до этого? – автоматически ответил Драко.
Не имело значения, как долго они не виделись. Когда дело касалось Гарри Поттера, у Драко всегда находились слова. Это был стиль обращения, который они выбрали очень давно. Это для них было естественно.
- Хоть раз в жизни, Малфой, заткнись и ответь нормально.
Блондин хихикнул.
- Я скоро умру, Поттер. Зачем менять привычки в последние часы перед смертью?
* * * Гарри закрыл глаза и начал медленно считать про себя. Он досчитал до шести, когда его прервало участившееся дыхание Малфоя. Казалось, светловолосый юноша перестал себя контролировать. Он сползал по стене словно марионетка.
Гарри машинально схватил его за руку, чувствуя, насколько горяча бледная кожа. Он нервно посмотрел на закрытую дверь. Они были заперты, и похоже на то, что жить Малфою осталось совсем недолго. Придерживая тело Драко одной рукой, другой он приподнял подбородок юноши, пытаясь поймать его взгляд.
- Открой глаза, - негромко сказал он, вспоминая уроки Зелий и слова Снейпа о том, что яды обостряют слух, - Ну же, Малфой…
Серые глаза медленно, ужасно медленно открылись.
- Да, вот так. И не закрывай их.
Гарри обхватил горячее тело понадёжнее, чтобы Малфой не упал.
- Расскажи мне о яде.
Голос Гарри был таким мягким и, казалось, звучал откуда-то издалека, но Малфой понял, что не может сопротивляться требовательному тону.
- Люциус, - выдохнул он.
- Твой отец дал тебе его? – с отвращением спросил Поттер.
- Он его приготовил, - поправил Малфой, отказываясь признавать, как его тронуло это выражение на лице Гарри. Он слишком устал, чтобы бороться с этим. - Это что-то новое… – произнёс он, дыхание выровнялось, наконец – достаточно, чтобы позволить ему говорить. - Он сказал… противоядия не существует.
Гарри длинно и витиевато выругался, Малфой посмотрел на него испуганно.
- Чёрт! – пробормотал он, наконец, прикрыв глаза и крепче сжимая хрупкого юношу в объятьях. Его лицо искривилось от злости.
- Я умираю, - заявил Малфой – больше для себя, чем для Гарри.
Он смирился со смертью ещё неделю назад, но сейчас всё изменилось. Внезапно смерть из знакомого и привычно ожидаемого явления стала чуждой и пугающей. Холодной и неприятной. Чем-то, чего он боялся всем сердцем. Чем-то бесконечно отвратительным.
- Нет. Держись. Всё будет хорошо…
Малфой хотел сказать, что это смешно, что ничего не будет хорошо. Он умрёт, скорее всего, в ближайшие десять минут, и ничего не возможно изменить. Та фраза была слишком уж гриффиндорской.
Он хотел это сказать, но не стал. Гриффиндорцы смеялись чаще слизеринцев, и на то были свои причины. И Драко не собирался ничего менять.
Он просто расслабился в объятиях – чужих, но неожиданно знакомых.
- Дыши и не закрывай глаза, - сообщил Гарри твёрдым и уверенным голосом.
Как только Малфой забыл о том, что ситуация должна бы его раздражать, он понял, почему люди во всём мире толпой следовали за этим юношей. Гарри мог найти подход к каждому. Он был лидером и вдохновителем.
Малфой вздрогнул и прижался к телу, находившемуся с ним рядом. Было так холодно, он так устал. Его веки медленно опускались. Вот если бы ему поспать хоть немного…
- Нет! Драко, очнись!
Глаза в шоке распахнулись. Он уставился в испуганные зеленые глаза и почувствовал, как мир погрузился во мрак.
* * * Чертчертчертчертчертчертчерт...
Не успев удержать неожиданно ослабевшее тело, Гарри упал под его весом. Его самого скрутило от боли. После бесплодных попыток сохранить равновесие, он упал на холодный пол, а Малфой растянулся рядом с ним. Без движения. Без признаков жизни.
Он проверил пульс юноши трясущимися пальцами. В жилке билась кровь. Медленно. Стройное тело было всё ещё неестественно горячим. Гарри отругал себя за то, что во время учёбы не слушал Снейпа лучше. Что Малфою было нужно – тепло или холод?
Черт.
По крайней мере, было необходимо вернуть его в сознание. Это единственное, в чем он был уверен.
Он встал на колени рядом с Малфоем и начал трясти его. Ему казалось, что хорошая встряска должна помочь, но нужно было сдерживаться – вовсе необязательно причинять блондину новую боль.
Гриффиндорец нервно провёл рукой по волосам. Ничего не помогало. Он не мог перестать ругаться. Что же это такое! Спустя три года эта сволочь должна была объявиться и умереть у него на руках! Вероятно, все это спланировано. Последняя издёвка Драко Малфоя над Мальчиком-Который-Выжил.
Поттер встревоженно смотрел на юношу. Гарри знал, что Малфой всегда был бледным, но сейчас он казался чересчур белым, слишком безвольным, совсем безжизненным, чтобы быть прежним Малфоем. Бескровное лицо ничего не выражало. Со страхом Гарри отметил, что, несмотря на жар, исходивший от тела, губы Драко посинели.
- Как ты думаешь, что происходит…
Гарри застыл, услышав невнятный шёпот. Затаив дыхание, он посмотрел вниз. Да, вот оно. Едва заметное трепетание век. Принимая в свои ладони одну из покорных бледных рук – и отчего-то ужасно смутившись – он назвал имя, которое до этого ни разу не использовал во время их иронично-злобных диалогов.
- Драко?
Веки на мгновение открылись, но тут же снова опустились, словно на это потребовалось слишком много сил.
- …когда ты умираешь? – продолжил тот шёпотом, который до мурашек напугал Гарри своей обречённостью.
- Ты не умрёшь.
Губы Малфоя почти изогнулись в улыбке. Гарри откашлялся.
- Я не знаю, что происходит. Но я знаю, что что-то там есть. Я знаю, что там есть мои родители, и что однажды мы встретимся, - его дыхание сорвалось, и он закончил шепотом, - не стоит этого бояться.
- Я не боялся. Только после того, как ты пришёл.
Гарри нахмурился. Что это значило?
- Я думал, у меня галлюцинация… – произнёс Малфой, и его лицо искривилось от боли.
Гарри машинально сжал его руку. Ему было больно? У него внутренние повреждения? Разрываясь между попыткой понять те его слова и желанием помочь, Гарри знал, что не в состоянии что-то сделать. После пяти лет войны он впервые столкнулся со смертью лицом к лицу. И всё, что ему оставалось – паника.
- С какой стати… мне быть твоей галлюцинацией?
Малфой не отвечал, сконцентрировавшись на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Наконец, собравшись с силами, он открыл глаза.
О, он был там. Великий Гарри Поттер. Его волосы были всё так же растрёпаны, шрам прикрыт чёлкой, а зелёные изумруды глаз с беспокойством смотрели на него.
- Похоже, у меня температура? – спросил блондин, заставляя мозг в последний раз подчиниться ему.
Гарри выглядел грустным, но ответил:
- Да.
- Сожми мои пальцы.
- Что? – теперь Гарри был почти уверен, что всё это было шуткой. Или ему тоже дали яд?
- Ты слышал.
Гарри правой рукой сжал тонкие пальцы, пытаясь не причинить юноши боли. Он с надеждой посмотрел на Малфоя, который ответил ему полнейшим равнодушием. После долгой паузы Гарри спросил:
- И что теперь?
- О! – ответил Малфой. - …ты уже сделал это? – Бледное лицо помрачнело. - Я не почувствовал. - Малфой нервно облизнул губы. - Мои губы припухли?
- Да, - неохотно признал Поттер, - и посинели.
- О.
О? Только «о»? Этот звук был слишком коротким и незначительным, чтобы звучать из уст Драко Малфоя, это был возглас побеждённого.
- Что это значит? – спросил Гарри, с трудом удерживаясь от нарастающей паники.
- Она близко, - выдавил Малфой, его руки снова задрожали. Но он не мог понять, было ли это действием яда, или у него просто сдавали нервы.
Глядя, как блондин закрывает глаза, Гарри глубоко вздохнул, успокаивая себя. Ему хотелось кружить по камере, пока не свалится без сил, кричать, пока не разорвутся лёгкие. Но он не мог. Это не помогло бы Драко. Это проблемы не решит.
- Это что-то о тебе, да? То, что я сказал, - спросил Малфой, и в его голосе проскользнули нотки веселья.
- Да, - ответил Гарри, возможно, немного резко. Он нервничал. Гарри не любил безвыходные ситуации. Он терпеть не мог заточение. Он ненавидел чувство беспомощности.
Было такое ощущение, словно его снова заперли в чулане под лестницей.
- Думаю, глупо полагать, что ты будешь настолько любезен, чтобы рассказать мне, что именно?
Он улыбнулся, глядя из-под ресниц в загорелое лицо Гарри. На нём было выражение, которое появлялось, когда Поттер из-за чего-то волновался. Драко подумал, что для него этого ответа достаточно.
- Неважно, - пробормотал он.
Сердце в груди вытворяло странные вещи. Оно то почти останавливалось, то начинало бешено биться. Он приказал себе сосредоточиться на чём-то другом, но это было невозможно, когда этот стук отчётливо отзывался в каждой клеточке его тела. Он открыл глаза, чтобы переключить внимание, и упёрся взглядом в черноволосого юношу, наблюдающего за ним огромными и чистыми зелёными глазами.
И в самом деле, чему тут удивляться? В конце концов, Гарри Поттер всегда был проклятием всей его жизни. Его персональный кошмар… Он всегда был рядом, такой же чистый и совершенный, как и в первую их встречу; казалось, эта чистота существовала с единственной целью – высмеивать тьму в душе Драко… И все же он всегда был так мучительно далеко, в другом мире, вне досягаемости…
Гарри тяжело дышал, пытаясь не выказывать страх. Одна его рука лежала на груди Малфоя, неизвестно как попав туда, и не двигалась. Сердце слизеринца… билось так неровно, что Гарри боялся – оно остановится в любую минуту. Он увидел, как блондин открыл глаза и посмотрел на него с неожиданной ясностью, но не сдвинулся с места и не отреагировал. Он не мог убрать руку.
- Я не совершенство, - выпалил он внезапно. – Я… Я думаю, ты не должен… – он вовремя остановился. «Ты не должен умирать, веря в это?» Чёрт возьми, он на самом деле такой идиот, каким Малфой считает его!
Малфой улыбнулся – посиневшие губы неуклюже скривились.
- О да, ты совершенство, - прошептал он на удивление спокойно.
- Нет, - возразил Гарри, - ты просто меня не знаешь! Спроси любого. Я совсем не совершенен! Я ужасно играю в шахматы, не разбираюсь в футболе, забываю покупать еду… – он почувствовал себя ужасно глупо, но все равно продолжил. Он должен был заставить Драко понять. Даже если Малфой и был несносной скотиной, Гарри всегда ненавидел мнение о том, что Мальчик-Который-Выжил лучше него. Это было очень распространённое мнение, глупое и несправедливое, - я не смогу приготовить еду, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Можешь спросить любую из моих бывших подружек. Я ужасный человек, я никогда не убираю за собой и ненавижу стирать. Все говорят, что моя комната – это помойка. Я не умею целоваться, я всегда был слишком застенчив…
- Поттер! Поттер, заткнись!
Гарри остановил поток слов и встревоженно посмотрел на Драко. Малфой задыхался. Или… он… смеялся?
- Что? – спросил Гарри, чувствуя, как краснеет, и ощущая лёгкое раздражение.
Умирающий или нет, но Малфой по-прежнему оставался гадёнышем.
Раздражающий смех прекратился, но улыбка, которая заняла его место, не успокоила Поттера. Необычное поведение Малфоя заставляло Гарри чувствовать себя неловко. Он пытался сказать себе, что такие поступки в порядке вещей для отравленного человека, но все это явно не было вызвано действием яда. Это было его истинное поведение.
Драко находился там, где никогда не ожидал очутиться. Между жизнью и смертью, в объятиях у его вечной навязчивой идеи. Единственный человек, о котором он никогда не думал как о том, кто услышит его последний вздох. И внезапно его жизнь показалась ему совершенно никчёмной. Одна сплошная ложь. Он ясно увидел, каким был трусом, никогда ничего не добиваясь сам, не смея отстаивать собственные идеалы или мечты… Он знал, что сейчас у него те же глаза, тот же мозг, то же сердце… но не было будущего и не было необходимости скрывать свою истинную сущность. Странно, он чувствовал себя так, словно только-только начал жить. Он был трусом, ну и что? Теперь не нужно было бояться реакции отца. Не было страха перед тем, что другие люди догадаются о его слабости. Существовал только один человек, который мог узнать всю правду о Драко Малфое, и кто подходил на эту роль лучше, чем юноша… мужчина, которого он уважал даже больше, чем отца?
Нет. Не существовало другого человека, которому он позволил бы стать свидетелем своей смерти.
Он разглядывал лицо Гарри Поттера. Не слишком изменилось с тех пор, разве что более взрослое, спокойное и с печатью боли и страдания. Он и не ждал иного. Он знал обо всех мучениях, которые преподносила Гарри жизнь. Знал лучше, чем кто бы то ни было. То, что пережил Гарри, было ещё одной причиной, по которой Драко был им очарован. Люди, которые назвали его Мальчиком-Который-Выжил, не задумывались о смысле этой фразы. А Драко знал, что Гарри Поттер не может умереть.
Гарри увидел, как бледная рука медленно поднялась к его лицу. Рука была меньше, чем его, с длинными тонкими пальцами художника или музыканта. Это подошло бы Драко – утончённому, изящному и пугающему своей красотой. Гарри затаил дыхание, когда рука коснулась его щеки, лаская загрубевшую кожу. Он не смел шевельнуться, пытаясь разгадать смысл этого жеста.
Улыбка, которая несколько мгновений назад показалась ему жутко раздражающей, сейчас была безмятежной. Она озарила смертельно бледное лицо, как никогда раньше. Горячая рука остановилась на щеке Гарри, брюнет выдохнул.
- Я… – начал Драко хриплым шёпотом, - …слегка схожу с ума, наверное… – в ответ на недоумение в глазах Гарри серые глаза заблестели весельем. – Я… был… влюблён в тебя… давно… в Хогвартсе…
Сердце Гарри забилось так же неровно, как и сердце Малфоя под его рукой. На миг он совершенно запутался. Влюблён? Малфой?… Как? Почему?… Он посмотрел вниз в серебристые глаза, но их неприкрытая прямота смутила его ещё больше.
Как Малфой мог в него влюбиться? Конечно же это шутка… Он был Гарри Поттером. А Драко был Драко Малфоем… Он знал, что Малфой не был геем… Во всяком случае, во время учёбы. Он встречался с самыми красивыми девушками Слизерина и Райвенкло, и это было естественно, благодаря его великолепной внешности.
Не подлежало сомнению то, что Драко Малфой был самым привлекательным парнем в Хогвартсе (хотя Гарри никогда и не говорил этого вслух). Гарри знал, что даже Гермиона неохотно, но всё же признавала это. В Драко Малфое, слизеринском принце, всё было идеально, кроме характера. Так что сама мысль о том, что Малфой - гей, была нелепой. Зачем ему быть геем, когда он мог заполучить любую девушку. Зачем ему Гарри Поттер?
Смешно.
Драко наблюдал за сменой эмоций на красивом загорелом лице. Шок, недоумение, недоверие. Он улыбнулся. Гарри ему не верил. Его реакция была так очевидна… И Драко просто захотелось заставить его понять больше.
Его рука, уставшая от напряжения, сползла на плечо Гарри и замерла возле шеи. Несмотря на то, что у него почти не было сил, блондин не мог воспротивиться желанию прикоснуться к этой коже. Ему было жаль, что пальцы уже ничего не чувствуют, кожа выглядела такой мягкой… Пристальный взгляд серых глаз проследовал вверх, словно лаская каждую чёрточку, притворяясь, что он имел право на…
Он закрыл глаза и вздохнул, пытаясь сдержаться.
- Думаю, я всё ещё влюблён…
* * * Гарри Поттер был ошеломлён. Когда до него дошёл смысл услышанных слов, эффект был такой, будто на голову ему вывалили тонну кирпича.
* * * Я всё ещё влюблён…
Так вот что значили эти взгляды? Это было причиной его внезапной нежности? Он действительно нравился Малфою?
Почему его это так взволновало?
Гарри не был геем. Он не верил Драко… но даже если бы верил, это ничего не значило, потому что Гарри был натуралом. Это сердцебиение и румянец… это из-за страха… за Драко… А мурашки ничего не значат – наверное, у него просто раздражение или сыпь…
Гарри не нравились геи. По его мнению, они вели себя слишком вызывающе. Ему самому нравилось сливаться с толпой, не привлекая к себе внимания. К тому же это было неестественно: мужчины должны быть с женщинами, вот это нормально. И он был нормальным. Точно нормальным.
Ничего. Он ничего не чувствовал к Драко Малфою.
Он легко поднял бледную руку и убрал её со своего плеча, напряжённо улыбаясь Драко.
- Нет, - произнёс он, покачивая головой, - нет, ты просто не в себе. Ты отравлен, это просто действие яда. Скоро всё будет хорошо.
Жалость. Пожалуй, самое ненавистное выражение на лице Гарри. Бледное лицо Малфоя скривилось от боли, но он не мог понять – физическая это боль или душевная. Он и не надеялся, что его чувства будут взаимны, он просто хотел рассказать о них. Все, чего он ждал, было понимание. А не эта чёртова жалость! Да, Драко был трусливым ублюдком, но у него оставалась гордость.
Его сердце метнулось в груди, отрывая его от мыслей о раненой гордости. «Вот оно», - понял он, - «Вот оно. Сейчас…».
Тук. Тук. Тук…
И сердце остановилось… оставляя оглушительную тишину…
* * * Гарри увидел гримасу боли на лице Драко и открыл рот, чтобы спросить, всё ли в порядке, но сердце блондина в последний раз дрогнуло и остановилось.
На секунду воцарилась тишина. Непроницаемая. Мёртвая.
И в следующий момент кровь громко застучала у него в ушах, и с новой силой вернулась боль в груди, которую он так долго игнорировал. Он искал пульс Драко, но… тишина. Он продолжал вглядываться, касаясь каждого дюйма кожи на шее и на запястьях, пытаясь обнаружить хоть малейшее движение крови под тонкой кожей. Но всё было бесполезно. Драко Малфой умер.
* * * Первым желанием Гарри было позвать его по имени, но горло сжалось, когда он попытался сделать это. Он не мог дышать, не мог кашлять, не мог вымолвить ни слова. Он почувствовал, как к глазам подступила едкая пелена слёз, и не сумел их сдержать. На мгновение он подумал, что у него, вероятно, обычная истерика, но мысль эта успокоения не принесла.
Рыдание прорвалось из онемевшего горла и неуклюже отразилось эхом от каменных стен. Он сжался, ощущая острую пульсирующую боль. Ему было плохо.
Но этого было недостаточно. Он заслужил больше. Он заслужил ту же боль, которую сам причинил Драко в последние моменты его жизни… Эта мысль обожгла его мозг – этот разочарованный взгляд, лицо, полное боли и муки… Нет, Гарри заслужил – и эту боль, и ещё намного больше.
Он оказался подонком. Как он посмел так ранить чужие чувства в самый уязвимый момент? Как он посмел судить Драко? Как он посмел считать себя умнее? Он был всего лишь высокомерным гомофобом, не заслуживающим доверия, которое Драко подарил ему после стольких лет вражды.
О, господи… О, господи…
Гарри никогда прежде не ощущал смерть так близко. Даже с родителями, Седриком и Сириусом...
Драко… О, господи…
Он только что обнаружил нечто новое и необычное в том, кого, как он думал, он знал и презирал… и в тот самый момент, когда он уже держал в руках это новое… его отобрали. Может быть, если бы у него было время, он…
Что? Что тогда? Поверил ему? Принял его? Полюбил его? Он посмотрел вниз на лицо Драко. Его глаза не изменились, они всё так же устало и безжизненно смотрели в потолок. На посиневшие губы упали слезинки, лицо Гарри исказилось.
- Мне так жаль. О, господи… Мне так жаль…
Его руки медленно касались быстро холодеющей кожи лица, а сам он пытался сдержать слёзы. Казалось, он не мог запретить губам шевелиться, хотя понятия не имел, что говорил:
- Мне так жаль… Это не имеет значения… Я не хотел… Пожалуйста…
Его пальцы запутались в мягких светлых волосах, а лицо неосознанно приблизилось к бледному лицу Драко. Он с силой зажмурился, не в силах смотреть в безжизненные глаза.
- Мне жаль, - продолжал он шептать. - Мне так жаль. Пожалуйста, вернись. Пожалуйста…
Его губы коснулись гладкой кожи подбородка Драко, пробуя на вкус свои солёные слёзы, и машинально наткнулись на приоткрытый рот. «Это не так уж и отличается от поцелуев с девушкой», - решил он; неподвижные губы были мягче, чем он ожидал. Его язык облизнул эти равнодушные губы. Вкус был солёный и острый. Покойники на вкус именно такие?
«Ты целуешь мертвеца!» – закричал внутренний голос. Он отскочил, в животе что-то мучительно скрутило. Он упёрся лбом в шею Драко и тяжело дышал. «Я убил его» – возникла следующая разумная мысль, и как бы он ни пытался убедить себя в абсурдности этого утверждения, вина продолжала давить на него.
Гарри попытался мыслить трезво. Драко Малфой не был влюблённой школьницей. Кем-то вроде Джинни Уизли. Он был жестоким. Он умер не от разбитого сердца. Он не… Он не мог…
Но почему тогда брюнет чувствовал, будто это он во всем виноват?
* * * Драко всё ещё был здесь. Каждая клеточка его тела замерла. Не в силах закрыть глаза, он смотрел вперёд и ждал смерти, которая заберёт его душу. Он ждал… И ждал… Но ничего не происходило.
Он всё ещё мог видеть стену и слышать дыхание Гарри, чувствовать прикосновение огрубевшей руки к своей коже… но не мог двигаться. Он испугался. Неужели именно такова была смерть? Он на самом деле обречён всё чувствовать, не имея возможности реагировать? Или он превращается в зомби?
Когда он подумал об этом, страх только увеличился. Не было слышно стука сердца или едва заметного дыхания. Его руки не дрожали. Все происходило в голове; чувство отчаяния не только не уменьшилось, но и с каждой секундой становилось всё сильнее. Он не мог глубоко вдохнуть, чтобы отогнать эти мысли. Всё, что ему оставалось – беззвучный крик, запертый в собственном теле.
Драко никогда не верил в Бога, ад и загробную жизнь. После смерти ты, или та тень, что ты считал собой, полностью терялись. Твоё тело разлагалось, а душа и волшебство становились частичкой Вселенной. Это было не так уж плохо, если подумать. Это было достойное окончание. Он никогда особенно не ценил свою жизнь, так что долгожданное окончание вовсе не пугало его. Но нет, конечно, нет… Вселенная решила, что он не заслуживает такой милости, и окончания своей жизни он не дождётся…
Он задумался, сколько времени ему понадобится на то, чтобы сойти с ума.
* * * От мыслей его отвлекло что-то мокрое на лице. Одна капля… другая… третья… Они продолжали падать на него, стекая по щекам и подбородку и щекоча их. Он сосредоточился на лице над ним, плохо видимом из-за того, что он неудобно лежит. Как неприятно это было – не иметь возможности повернуть голову, чтобы рассмотреть. Наверное, это была одна из тех маленьких деталей, которые никто не ценит при жизни…
Драко хотел бы вздохнуть, но не мог. Так что он просто попытался довольствоваться теми чувствами, которые оставались. Возможно, его рассудок дольше не покинет его, если он так поступит.
Его тело остывало, температура стремительно падала. Он чувствовал, как к костям подбирается холод. Он подавил страх, что его навсегда оставят в этом вечном холоде, и сосредоточился на зелёных глазах, которые смотрели на него измученно и печально.
Гарри.
Гарри не позволит холоду забрать его. Гарри защитит его. Гарри…
- Мне так жаль… Это не имеет значения… Я не хотел… Пожалуйста…
Гарри думал, что он умер.
Драко вспомнил последние слова, услышанные от Поттера перед смертью, и ощутил, что в нём ещё бурлит гнев. Гнева поубавилось, но он определённо остался. Но это было прекрасно. Это чувство медленно, как кипящая лава, двигалось по его телу, согревая. Он ощущал себя немного живее. Это давало ему такую опасную надежду.
Ведь не может быть, что он мёртв, если он всё ещё испытывает страсть?
Следующее чувство, поразившее его, было ощущение губ на своем лице. Влажные, горячие и солёные. Это было одновременно прекрасно и ужасно. Он думал, что его сердце в этот момент могло бы остановиться, но оно уже остановилось раньше.
До того Драко всегда оценивал чувства по реакции тела: сердцебиение и прилив крови. Теперь всё изменилось, всё происходило только в голове. Теперь он понимал, что чувства проходят через самую его сущность, самое его «я», не ограниченное плотью. И это действительно было так. Это было так, как должно быть на самом деле.
Господи… Это было так реально…
Он попытался шевельнуть губами, чтобы ответить на эту отчаянную хрупкую нежность, но безрезультатно. Его разум полностью отделился от тела. Он наблюдал за полным страдания лицом Гарри, видел его плотно закрытые глаза, когда тот целовал его – так медленно, что было почти больно. Выражение лица, которое он раньше считал простецким, было лишь безгранично искренним.
Жалость? Это была жалость? Или нечто большее?
Но какая разница, не правда ли? Теперь ему этого не узнать. А даже если он и узнает, что изменится?
Тело Гарри напряглось и отстранилось. Драко почувствовал рыдания гриффиндорца ещё до того, как услышал. Жгучие слёзы страданий Гарри стекали по его шее, Драко думал о том, как могут изменить человека несколько лет. Раньше он радовался бы этому: Гарри Поттер плачет из-за Драко Малфоя. Радовался, наслаждался. Но это так отличалось от его нынешней реакции.
Когда ему было одиннадцать лет, Драко унижал Гарри, отыскав, наконец, способ превзойти Мальчика-Который-Выжил. В четырнадцать он пытался манипулировать им, чтобы добиться своего, ведь предательство Золотого Мальчика обеспечивало ему место среди приближённых Волдеморта. Когда ему исполнилось шестнадцать, он втайне улыбался и радовался тому, что может вызвать хоть какие-то эмоции у своей вечной навязчивой идеи. Драко никогда не позволил бы Гарри даже догадаться, сколько радости доставляла его реакция, но для него самого это служило пищей для разнообразных фантазий о том, чего никогда не могло бы случиться.
Теперь… Теперь он чувствовал то, чего от него никто, даже сам он, не ожидал. Это было так ново и незнакомо, что он не мог придумать этому имя. Это была пытка. Из-за этого он желал обнять черноволосого юношу и никогда не отпускать его. Из-за этого он хотел забрать его боль и страдать вместо него. Из-за этого он чувствовал то, что когда-то считал глупым и гриффиндорским…
Он перестал сомневаться. Даже он не в состоянии был сохранять свою маску холодности после смерти. И Драко не оставалось ничего другого, как признаться самому себе – теперь, когда Гарри заставил его почувствовать себя защищённым. Он заставил Драко чувствовать себя храбрым, ранимым и самоотверженным. Он заставил его хотеть на сей раз стать героем и спасти Гарри от всего, что причиняло ему боль.
Но именно теперь, впервые за всю жизнь, Драко был бессилен и слаб. Не в состоянии сделать хоть что-то, он почувствовал, как душа беззвучно закричала и дёрнулась, пытаясь вырваться из заточения. Он был абсолютно беспомощен; гнев, испуг и отчаяние смешались в одно мрачное чувство, водоворотом затянувшее его в забытье.
* * * За эти годы Гарри повидал много людей, которые потеряли кого-то из своих любимых, но никогда не понимал этого до конца. Всю жизнь он чувствовал боль и тоску из-за гибели родителей, и это стало ее неотъемлемой частью. Он потерял друга, Седрика, но на самом-то деле он едва знал его. Он потерял Сириуса прежде, чем смог узнать его как следует. Это была правда – Гарри не плакал из-за них. Даже когда был маленьким, всё, чего от него могли добиться – одна-две слезинки. Он никогда так искренне не рыдал, не терял над собой контроль, не доводил себя болью до бесчувственности…
Только теперь…
Драко Малфой…
Его прежний соперник… Один из самых значительных людей в его жизни на протяжении многих лет… Кто-то, кто, несомненно, помог ему состояться как личности.
Возможно потому, что раньше он не разрешал себе думать о Драко, теперь эти мысли набросились на него и сдавили горло. Они могли быть друзьями? Если бы только он тогда постарался… Он всегда думал, что с наследником Малфоев его связывает нечто большее, чем насмешки и злобные взгляды, но позволял Рону и остальной части Гриффиндора сдерживать его от выяснений отношений. Он допустил, чтобы другие сформировали его мнение. Как он мог думать, что с Драко все было по-другому?
Они оказались настолько глупыми.
Делать что-то сейчас было уже поздно. Поцелуй после смерти Драко не мог стать извинением, которое он был должен слизеринцу. Даже если это и было именно то, чего хотел от него блондин… Он вспомнил времена, когда позволял Рону издеваться над Малфоем, когда тот проигрывал в квиддич. Он знал, что это было неправильно. Он видел искры боли и унижения в яростном пламени в глазах слизеринца. Но он позволил. Он позволил себе считать, что существует такая вещь, как Абсолютное Зло, и что Драко Малфой был его воплощением. Так глупо и так ребячески…
Смерть.
* * * Такая холодная, неизвестная и непонятная.
Он так много недосказал… Так много мог сделать иначе… Так много… И он должен был понять это раньше. Никогда прежде он так не сожалел о потерянных возможностях, никогда до этого у него не оставалось столько незавершённого и недоговорённого. Он никогда не смотрел в эти глаза, он лишь поворачивался спиной и уходил. Он поступал так с Драко много раз. И теперь это разрывало ему сердце, Гарри смотрел в серые глаза, которые совсем недавно погасли…
Его слёзы всё капали и капали на бледные щеки. Кто бы подумал, что он станет плакать по Драко Малфою? Кто ты мог поверить, что он будет молиться всем Богам, в которых не верил, лишь бы ещё раз услышать неровный вдох светловолосого юноши?
Слезы продолжали омывать красивое лицо, руки сомкнулись вокруг широких плеч.
- Вернись, - прошептал он, - еще не время, не может быть, чтобы оно уже пришло… Вернись…
* * * Драко вернулся из милосердной тьмы, ощутив вкус слёз и слыша тихий голос, зовущий его.
- Вернись, Драко...
Ему было тепло. Гарри прижал его к груди и баюкал безжизненное тело, делясь своим теплом. Пытаясь сдержать эмоции – но Драко наслаждался этим ощущением.
Наверное, это был рай. Или ад… Уж конечно это не могло быть ничем иным. Он испытывал самую мучительную боль в своей жизни. Но никогда не знал, что она может быть настолько тесно переплетена с удовольствием. Он готов был раствориться в этом моменте навсегда, пусть и страдая оттого, что никогда не сможет взять, не сможет прикоснуться – пусть, если это значило, что тепло Гарри будет с ним. Он мог вынести любую боль, если это значило, что его чувства всегда будут принадлежать Гарри Поттеру. Юноша всегда считал себя заурядным человеком, даже в Хогвартсе; у него была куча недостатков… Но Драко все равно знал, что Гарри совершенен.
* * * Тепло, убаюкивание, голос, аромат… Все это усыпляло Драко. Он слушал бессвязные причитания Гарри и не позволял тревоге завладеть своей душой.
В камере стояла гробовая тишина, если бы не тихий голос Гарри: то испуганный и полный ужаса, то спокойный и тихий… И в этой тишине Драко заметил, что дверь тихо скрипнула, открываясь.
Гарри отстранённо шептал ему на ухо о том, как он любил играть в квиддич против Драко все эти годы. Шептал, что тот был единственным достойным противником во всей его жизни.
- Ты летал так изящно, это было целое искусство. Если бы ты не бесил меня так сильно во время наших игр, я бы не смог поймать снитч – все время пялился бы на тебя.
«Гарри!» – мысленно закричал блондин. - «Здесь кто-то есть! Обернись, Гарри!»
Драко увидел, как тень пересекла камеру и подошла ближе. Рука коснулась плеча Гарри: сильная рука, показавшаяся из складок чёрной мантии. Душу Драко пронзил ужас, но Гарри продолжал шептать, словно не замечая незнакомца.
«Господи, не дай ему умереть! Пожалуйста, нет!…»
- Поттер, не будете ли Вы столь любезны, отойти, мне нужно кое-что сделать.
Это был… Но… О, господи…
- Поттер!
Драко услышал ровный голос, слегка раздражённый, что происходило всегда, когда он разговаривал с черноволосым гриффиндорцем. Блондину всегда нравился учитель Зелий – человек значительно приятней, чем отец, но Драко не был дураком. Он знал, кто этот мужчина, и как сильно он ненавидел Гарри Поттера. И желание Драко защитить Гарри было так велико, оно было таким сильным, что Драко готов был бы убить своего почти-кумира, если бы мог пошевельнуться.
На миг он задумался, как мог он – Малфой – так себя вести. Он мысленно взмолился, и это всё, на что он был способен: к чёрту! Малфои гордятся даже собственным унижением!
«Не забирай его, Северус. Пожалуйста… Не сейчас. Я должен запомнить, я должен…»
Он почувствовал, как сжались руки, обнимавшие его.
- Нет! Не трогай его, мерзкий Пожиратель!
- Поттер! Отпусти. Его. Немедленно.
Гарри зарыдал в голос, сопротивляясь и пытаясь удержать Драко как можно дальше от мужчины в чёрной мантии. Светловолосая голоса аккуратно лежала на его коленях, рука сжимала его тонкие белые пальцы. Драко увидел лицо стареющего преподавателя Зелий. Лицо было раздражённым, нетерпеливым и… опечаленным?
Из-за него?
Что ж, два человека из тысяч его знакомых взгрустнули, когда он умер. Не так уж плохо…
Северус схватил Гарри за плечи и грубо встряхнул, в чёрных глазах светилось беспокойство.
- Поттер? Поттер, посмотри на меня… – сильная мозолистая рука приподняла подбородок Гарри. - Видишь? Это я.
И тут случилось нечто неожиданное. Тело Гарри расслабилось, а лицо смягчилось.
- Северус?
Драко испуганно наблюдал за этим диалогом. Неужели это был гипноз? Как мог Гарри Поттер с таким облегчением смотреть на Северуса Снейпа? Может, он попал в другую реальность?
- Северус, сделай хоть что-нибудь! Пожалуйста… Люциус… он отравил его… и… Я ничего не мог сделать… он перестал дышать… А я ещё должен был ему сказать… Я должен был поверить… Мне так жаль. Северус, мне так жаль, что…
Драко увидел, как на лицо мужчины вернулось знакомое холодное выражение, когда он посмотрел вниз на юношу. Одной рукой вытащил из рукава волшебную палочку и протянул Гарри, который рассеянно взял ее, ни на секунду не отрывая взгляда от светловолосого слизеринца. Драко был даже не удивлен – шокирован.
Северус Снейп встал на колени рядом с безжизненным телом и достал из кармана мантии два пузырька. Чья-то рука бережно убрала платиновые волосы со лба, и Драко сразу успокоился. Гарри доверял Снейпу. А Драко доверял Гарри.
Холодные пальцы коснулись губ и раздвинули их, поднося ко рту один из пузырьков. Драко не видел, что это было, и не мог выплюнуть резко пахнущую жидкость. И в который раз ужас пронзил его при мысли о неспособности контролировать ситуацию.
Но через мгновение знакомые пальцы пришли на смену холодным, и душу снова наполнили тепло и защищённость. Гарри опять заговорил с ним, и даже при том, что Драко почти ничего не понимал из произносимого, это было приятно.
Зелье медленно стекло в горло, и Драко позволил себе погрузиться во тьму. Он был в безопасности.
* * * Первым, что предстало перед открывшимися серыми глазами, было ночное небо. Безоблачная ночь, небо, полное звезд. Они необычайно ярко сияли в бархатной темноте, Драко такого ещё никогда не видел. Его глаза широко распахнулись, когда по небосклону проплыла комета, оставляя за собой след красных и серебряных искр. Зрелище было настолько красивым, что из головы вылетели все мрачные мысли.
Юноша поднял руку, чтобы убрать прядь волос, которая щекотала нос, и заметил, что всё тело окружено чем-то мягким. Он огляделся и с удивлением обнаружил, что лежит в кровати: широкой большой кровати среди пушистых мягких подушек.
Вокруг царила тьма, но когда он пригляделся, обнаружил, что это, по всей видимости, спальня. А звёздное небо – это заколдованный потолок. Ух ты…
Блондину стало жарко, и он сбросил одеяло. Юноша попробовал сесть, но всё тело словно превратилось в желе – после рывка он тут же шлёпнулся на кровать.
- Чёрт! – выругался он хрипло и облизнул сухие губы.
Слизеринец попытался вспомнить, как здесь оказался, когда неожиданно услышал чьи-то шаги в комнате. Внезапно зажёгся свет и ослепил Драко.
- О боже… - простонал он, зажмуривая глаза.
- Дра… Драко?
Блондин замер, на него обрушился поток воспоминаний. Люциус, яд, камера, Поттер…
Гарри…
Скрипнула кровать, и он понял, что Гарри присел совсем рядом с ним. Сердце громко стучало в груди, заставляя его поверить, что – да, всё это правда, и он жив.
- Драко? – вопросительно позвал Гарри, и Драко почувствовал, что его укрыли одеялом. Гарри Поттер заботился о нем?…
Даже не ожидая от самого себя подобной смелости, Драко открыл глаза. Свет больше не казался ослепительным, серые глаза встретили полусонные тёмно-зелёные. Дыхание блондина дрогнуло, когда гриффиндорец наклонился к нему, изучая выражение лица.
- Привет, - выдохнул Гарри.
Драко не мог ответить. А вдруг он снова выставит себя идиотом? Что, если это всего лишь сон? Что, если…
Все эти мысли исчезли, когда на лоб опустилась ладонь Гарри.
- Привет, - почти пропищал Драко.
Гарри улыбнулся, его лицо осветилось внутренним светом, и все, что мог сделать Драко – это улыбнуться в ответ, хотя он и считал, что улыбка придаёт ему глупый вид.
- Гмм… Я… – забеспокоился Гарри, не убирая руки. Похоже, ему тоже было неловко. - Тебе что-нибудь нужно? Хочешь пить?
Драко покачал головой.
- Где я? – спросил он.
- В моей квартире. В Лондоне.
Брови Драко поднялись, когда он попытался разобраться в происходящем.
- Почему?
Разве он не должен был лежать в больнице?
- Ммм… – щеки Гарри зарделись. - Мадам Помфри занималась тобой две недели, но она сделала все, что было в её силах. Она сказала, что ты придешь в себя, когда будешь к этому готов, так что тебе необязательно было лежать в больнице. И я привёз тебя сюда, потому что и Снейп, и Дамблдор согласились, что тебя нужно защитить от Люциуса.
Гарри заметил, как вздрогнул блондин, услышав имя своего отца. Юноша торопливо продолжил:
- Наверное, сейчас нет места безопаснее этого. Я создавал его защиту много лет. Здесь даже безопаснее, чем в Хогвартсе, ведь никто не знает про него.
Драко сглотнул, чувствуя себя крайне неловко. Он ничего не знал о том, что происходило с Дамблдором и Поттером с тех пор, как закончил Хогвартс. Пытаясь избегать пристального взгляда зелёных глаз, он посмотрел вниз на пижаму. Красная пижама из хлопка. Определённо не его.
- О… Я купил её, потому что посчитал, что ты не захочешь надевать чужую одежду… Хотя не думаю, что это твой любимый цвет… – смущённо проговорил Гарри, рукой нервно потирая шею.
Это движение привлекло внимание Драко, и он понял, что другой юноша был одет в… вернее, он не был одет вообще… Блондин резко дёрнул головой и перевёл глаза - подальше от обнажённого торса Гарри Поттера - в более безопасную сферу…
- У тебя красивый потолок.
Лицо Гарри засияло.
- Ты правда так считаешь? На самом деле он ещё не закончен. Я не слишком хорошо знаком с этой магией.
- Ты сам это наколдовал?
Наверное, его голос прозвучал испуганно, потому что Гарри покраснел ещё сильнее.
- Да. Я лишь… Я подумал, что будет неплохо, если, проснувшись после месяца сна, ты увидишь что-то поинтереснее, чем белый потолок.
- О, - выдавил Драко, широко раскрыв глаза. Это всё ради него? Гарри заколдовал ради него потолок? Гарри заботился о нем и он… он наколдовал это небо…
Драко судорожно вздохнул.
- Гарри…
- Драко, я…
Блондин жестом заставил его замолчать.
- Помоги мне сесть.
- О… Конечно…
Гарри неуклюже поддержал его, когда он потянулся наверх. Драко оперся одной рукой на кровать, а вторую положил на плечо брюнету, пытаясь не думать об этой коже. Сейчас не время для этого… этого чувства… этого желания…
Не обращая внимание на боль в мышцах, он рывком поднялся и прислонился к спинке кровати, оказываясь лицом к лицу с тяжело дышащим Гарри Поттером. Их дыхания смешались воедино, они не шевелились, обняв друг друга, слишком изумлённые, чтобы пошевельнуться.
Драко глубоко вдохнул, и к глазам подступили слёзы. Это было уже слишком. Этот аромат… Он помнил этот аромат. Это было последнее, что он запомнил. Аромат Гарри… сладкий… нежный… безопасный…
- Мне жаль, - неожиданно сказал Гарри.
- Что? – спросил Драко, уставившись на губы брюнета.
- Я… Ммм… Я сожалею о том, что сказал в камере до того, как ты… ты знаешь. Я поступил так же глупо, как и всегда в школе. Я не должен был…
Рука Драко на его губах остановила поток слов.
- Я знаю. Ты говорил мне это. В камере… помнишь?
На лице Гарри появилось недоуменное выражение.
- Но ведь ты… Ты…
- Умер? Да. Но я всё ещё мог слышать. И видеть. И чувствовать, - юноша пожал плечами и усмехнулся. - Понятия не имею, что за ерунда получилась с тем ядом…
Гарри улыбнулся.
- Северус, когда я задал ему этот вопрос, ответил, что твой отец идиот.
- И слава богу! – улыбнулся Драко.
Пару мгновений они наслаждались тишиной и покоем, пока до Гарри не дошло.
- Ты… Ты все чувствовал?
- Да, - блондин кивнул.
Гарри откашлялся.
- На самом деле я почти ничего не помню. Только отрывочно… Северус сказал, что я был в истерике, когда он пришёл за мной…
«Начинается обычное извинение я-был-пьян-прости-всё-это-несерьёзно»… – грустно подумал Драко. Но и это было не так уж плохо. Гарри хотел быть его другом, и этого было достаточно. Большего ему не нужно… Он проживёт и так.
- Гарри, всё в порядке, - проговорил слизеринец, пытаясь выглядеть как можно убедительнее, - Я знаю, ты не имел в виду… всё, что говорил. Ты думал, что я умер. Я знаю. И понимаю. Я… Я лишь благодарен тебе за то, что ты все время был со мной. Это для меня много значит. Это очень помогло мне.
Гарри вопросительно смотрел на него. Драко не мог понять значение этого взгляда.
- Я… – начал брюнет, пытаясь поймать взгляд серых глаз. - Я поцеловал тебя.
Драко увидел, как потемнели зелёные глаза, когда он попытался сдержать не вовремя проснувшееся желание. Его кивок был едва заметен.
- Тебе понравилось?… – прошептал Гарри, наклоняясь ближе.
У Драко перехватило дыхание, он не смог ответить. Он смотрел, как губы приближались и приближались, пока ему не пришлось закрыть глаза, чтобы сохранить рассудок. Когда они коснулись его губ, в груди что-то вспыхнуло. Это был фейерверк тепла и света. Губы Гарри ласкали его – так чувственно… сомнения и неуклюжесть куда-то исчезли. Но все закончилось слишком быстро. Гарри чуть отстранился, глядя на него.
Драко едва сдержался, увидев покрасневшие влажные губы. Он попытался сформулировать хоть одну разумную мысль.
- Я думал… Ты сказал… То есть, ты ведь не…
Гарри прижался лбом к его лбу.
- У меня было время подумать. Около месяца.
- То есть… Ты хочешь…?
Гарри кивнул.
- Я хочу…
- О, господи, - выдохнул Драко, его руки скользнули по обнажённой спине гриффиндорца.
- Предложение всё ещё в силе? – прошептал Гарри, щекоча горячим дыханием губы юноши.
- Да, чёрт возьми!
В движениях Драко больше не было неуверенности, когда он притянул черноволосого юношу к себе и впился в его губы. Они перевернулись на кровати, путаясь в тонких покрывалах.
- Ну-ка, скажи мне, Поттер, - игриво прошептал Драко, гладя чёрные волосы в перерыве между поцелуями, - ты когда-нибудь занимался любовью под небом, полным звёзд?
И нежные губы приглушили смех Гарри.
Оставить отзыв
На главную
Замечания и поправки отсылать Diehl