ИЛИ НИКОГДА
(Now or never)

АВТОР: Ivy Blossom
ПЕРЕВОДЧИК: Apatia
БЕТА: Рене и Bagira
ОРИГИНАЛ: на veela-inc.
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД И РАЗМЕЩЕНИЕ: получено

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Драко\Гарри
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Уже двенадцать лет прошло со смерти Драко, но сегодня они с Гарри встретятся.

АРХИВИРОВАНИЕ: пожалуйста, предупредите переводчика, если хотите разместить этот фик на другом сайте.

---

So denied, so I lied, are the now or never kind?
-- Eve 6, Here's to the Night

Все начинается в баре. Самом обычном прокуренном баре. Потускневшее дерево стоек с подсыхающими маслянистыми разводами и только два сорта пива: дешевое и очень дешевое. Я сказал «все» как будто это будет длинная история, как будто есть чему начинаться. Хотелось бы мне рассказать вам эту самую длинную историю, но вот все, что есть.

Все начинается в баре. В этот раз я сижу один, хотя такое редко случается. Вокруг меня всегда толкутся люди, много людей. Иногда они мне нравятся, чаще – нет. Но это и не имеет значения. Все что угодно лучше тишины, и уж тем более лучше одиночества. Так что пусть они, пьяные и с жирными пятнами на затертых рукавах, подсаживаются ко мне. Пусть заплетающимися языками рассказывают о жизни – я не против. Знаете, это успокаивает. Я где-то читал, что такое бывает, когда пытаешься избежать собственной компании. Не знаю. Предпочитаю думать, что просто чересчур привык к человеческому обществу. Правда, когда дождь идет слишком долго, а ветер слишком холодный, я начинаю сомневаться. Какая разница. Вам со стороны виднее, что это.

Итак, все начинается в баре: я со своим неожиданным одиночеством и фигура слева, разбивающая тишину неожиданным «Привет, Поттер».

Он будто бы говорит это донышку пузатой желтоватой кружки пива. Он говорит это между глотками, так тихо, будто и не мне вовсе. Он не смотрит на меня.

- О, Боже…

Кто угодно мог бы подсесть ко мне сегодня, но это именно Драко Малфой. Драко Малфой в этом заплеванном баре в пол-одиннадцатого в пятницу вечером. Вам это вряд ли покажется странным – ну да вы не знаете всей истории. А я знаю. Это кусочек моей жизни, череда белых вспышек, слепящих, как у этих дурацких фотокамер. И пустота потом. Заголовки газет и шепотки за спиной. Я постоянно думаю о нем, постоянно вспоминаю. Ну, а вы бы не стали? Убив такого, как он, неужели вы бы просто отвернулись и пошли бы дальше, неужели смогли бы вот так взять и выбросить произошедшее из головы? Хотя, может, это просто я такой. Помню всех тех, кого убил. Только Он – не «все те». Он Драко Малфой, и в этот вечер пятницы он сидит рядом, цедя теплое пиво из грязной кружки.

Сегодня вечером я пью пиво с мертвецом. Невероятно.

Сначала я твержу себе, что это галлюцинация, очередная шуточка моего плохого зрения. Моргаю и украдкой щурю глаза, пытаясь сделать неясную в желтовато-сером воздухе фигуру хоть немного четче. Половина лампочек в этом баре всегда разбита или перегорела, или просто выкручена. Он почти не изменился, да и вообще, для умершего двенадцать лет назад выглядит просто отлично. Даже если судить только по рукам и лицу, которые мне удается выхватить из тени. На нем пальто – он не оставил его на вешалке у входной двери, как это делают многие. Как сделал я. Мокрое серое пальто, покрытое слезинками дождя. Он гладко выбрит, и от этого новый шрам на подбородке кажется мне еще заметнее. Он точно новый – раньше его не было.

Знаете, а я бы запомнил. Если бы он был там раньше. Это тело я выучил наизусть, в конце концов, он был моим любовником. Я знал его как свои пять пальцев – избитое выражение, но чертовски сюда подходит. Его плечи я бы узнал из тысячи – их совершенно особенный, единственный во всем мире изгиб, чуть выступающие ключицы, напряженная сеточка мышц, линия шеи и длинный шрам под правой лопаткой. Только у него. Мое зрение просто отвратительно, но здесь это не имеет никакого значения. Слишком часто я был с ним, чтобы знание о нем не заполнило каждую клеточку моего тела. При чем здесь зрение.

Я знал его всего, от кончиков ресниц до последнего атома. Я знал его лучше, чем он сам – десятки раз говорил ему это, а он просто смеялся. Знаете, я ведь ошибался тогда, я только потом понял это.

В общем, я сижу в баре. И если уж говорить всю правду – довольно пьяный. А мой бывший любовник – бывший, потому что я убил его – вот так запросто облокотился о стойку слева от меня и уткнулся носом в кружку пива. Только вот часто ли подобное происходит? Знаете, мертвецы обычно не появляются из ниоткуда. Не появляются через двенадцать лет и за пять тысяч миль от места собственного убийства.

Со стороны, наверное, это выглядит, будто мы договорились о встрече. Он немного опоздал, а я дождался его – бывает. Весь промокший, он, наконец, заходит, заказывает выпить и садится рядом, чтобы только бросить: «Привет, Поттер». Ну и что мне прикажете делать?

Я прикасаюсь к его плечу и не чувствую ничего необычного. То есть, прикасаться к нему - это всегда необыкновенно. Особенно. Знать, что под этой тканью его кожа. Но моя рука не проходит сквозь него, не погружается в клубы призрачного дыма. Обычное, самое настоящее, твердое плечо; пальцы со скрипом скользнули по кожаному воротничку пальто. Он, действительно Он, сидит рядом со мной в этом баре. Не призрак, и если галлюцинация, то чертовски хорошая.

- О, Боже, – говорю я. Жаль, но вряд ли я могу похвастаться содержательностью реплики. Было бы здорово придумать что-нибудь поостроумнее, вроде: «О, а разве я тебя не убил?». Но мне было бы больно это сказать, думаю, так же, как и ему – услышать. К тому же, всегда у меня какие-то недоразумения со словами выходят. Не мое это.

- О, Боже.

Он тихонько фыркает в кружку – печальный такой смешок.

- Не ожидал увидеть меня, а?

- Да уж… какого черта?! – определенно, найдется с десяток вопросов поважнее, но все это настоящий шок для меня, не забывайте. Не думаю, что вы бы лучше себя повели на моем месте – ну, то есть, откуда вам знать, каково это – внезапно лицом к лицу столкнуться с человеком, которого ты сам же и убил. Или думал, что убил.

- У меня не так много времени, - говорит он.

- Я думал… – Я, наконец, ухватываю один из этих самых вопросов «поважнее», но он прерывает меня.

- Знаю. Мне жаль. И это не твоя вина, договорились? Давай просто притворимся, что ничего не было. На один вечер, идет? – он так и не поднимает взгляд.

- Я… - Я уже действительно пьян. Сижу и тупо пялюсь на его пальцы. Бледные подушечки и плоские ногти. Такие же короткие и чистые, какими я их помню. Я очень скучал по его рукам, больше, чем вы думаете. То есть, я вообще по нему скучал, но о руках вспоминал так часто, что это может показаться нездоровым. Иногда, когда я просыпаюсь и чувствую чужие руки на своем теле – обвивающие мою талию или грудь, прижимающиеся к спине – я представляю себе его. Это не так уж сложно, ведь как ни напрягай глаза, черты лица остаются для меня неясной мешаниной плавных линий. Даже у плохого зрения есть преимущества.

Мне хочется схватить его ладони и никогда не отпускать, но тугие нити внезапной робости, переплетенной с безумием, останавливают меня, и я просто сижу рядом с ним, всем телом запоминая каждое мгновение.

- Я не мертв, Гарри. - Уже допив свое пиво, он с глухим стуком опускает кружку на стойку. Он всегда пил быстро.

- Но… - В глазах начинает щипать. Не судите строго, это нечестно. Изрядное количество выпивки и разговор с вроде-как-убитым любовником – вполне предсказуемая реакция, на самом деле.

- Я не могу рассказать тебе больше, да и вообще ничего не могу рассказать. Мне, правда, жаль. Только сегодняшний вечер, Гарри. Это все, что у меня есть, – он, наконец, поднимает взгляд, и после этих слов слезы действительно катятся из моих глаз.

Возможно, вы снова не поймете меня. Но вы не знаете Драко. Эмоции для него не имеют никакого отношения к словам, так что эту его фразу можно перевести как: «Я люблю тебя. Всегда любил». И это притом, что я убил его, не забывайте.

- Я скучаю по тебе, - говорю я. Потому что для меня он остается мертвецом, и я так же скучаю по нему, как скучал вчера или два дня назад, или год. Хотя он и сидит рядом, а его теплая ладонь - лежит у меня на колене. В уголках его глаз блестят слезинки, капельки воды, души, ртути, крови – так похожие на уже умершие в сухом воздухе комнаты бисеринки дождя с его пальто.

- Знаю. Я наблюдал за тобой. А сейчас пойдем, Гарри. Пойдем отсюда. У меня всего один вечер.

Я надеваю все еще влажный плащ, и мы идем пешком к моему дому. Он точно знает, где это, хотя после его смерти я переезжал уже трижды.

Его ладони, теплые и чуть влажные; он крепко держит меня за руку.

Когда мы входим внутрь, он прижимает меня к стене, порывисто освобождая нас обоих от одежды. Он всегда был таким – немного резким, удивительно восторженным и очень мягким. Некоторые люди тратят свои чувства на слова, а некоторые, как Драко, сохраняют их для пальцев и губ, для кожи, которая, соприкоснувшись с твоей, расскажет все намного лучше картонных фраз. Это как езда на велосипеде, еще одно избитое выражение, которое подойдет здесь. Секс со старым любовникам – не важно, как долго вы не были вместе – это как езда на велосипеде. Никогда не забудешь это ощущение и никогда не забудешь, как все можно сделать идеально.

Хотя, все не совсем так. Всегда знаешь, что может получиться идеально, но в итоге почему-то это никогда не удается. Либо ты слишком устал, либо он; либо ты слишком возбужден, либо он; или будет слишком поздно и соседка сверху, чтобы заставить вас заткнуться, будет стучать ручкой метлы по полу, а у вас с потолка посыплется известка; или кошка пробежит по твоим ногам, или еще что-то произойдет, или не произойдет. Всегда случается что-то, что не пускает вас к идеалу, всегда, но не в этот раз. В этот раз все получается именно так, как мы всегда хотели. Идеально. Нам уже не по восемнадцать и мы не можем исполнять те акробатические трюки, которыми так увлекались когда-то, но все это не имеет значения. Он стал еще худее, чем раньше, сильнее, тяжелее, чем раньше, новые шрамы украсили его грудь, живот и ноги, но вообще-то все по-прежнему, все так, как раньше. Те же вздохи, те же ощущения. Черт, даже тот же запах, тот же вкус – это так странно – после двенадцати лет.

Я не переставал любить его. Никогда не понимал людей, которые начинают говорить о любви в прошедшем времени, как только один из вас умрет. «Я знаю, ты любил его» - твердили они мне, после того как все закончилось. После того, как я убил его; заставил то заклятие сорваться с кончика моей палочки и убил, пока он не сделал все еще хуже, пока не уничтожил сотни других невинных людей. Мои чувства к нему никогда не были в прошедшем времени, хотя он и сражался не за ту сторону, хотя и прогнил насквозь, как все говорили. Как писали потом в газетах - возможно, вы тоже читали их тогда. «Прогнил насквозь» - как будто он был трухлявым деревом, которое остается только срубить. Из-за того, что он умер, я не стал меньше любить его. Или из-за того, что он стоял тогда, глядя мне прямо в глаза и угрожая убить всех тех людей. Как в старом вестерне – почти осязаемые волны напряжения разбиваются о две застывшие друг напротив друга фигуры и разочарованно стекают с подрагивающих у кобуры пальцев. Я просто оказался быстрее, я сделал первый выстрел. Но это не значит, что я перестал любить его. Не значит, что я не люблю его сих пор, даже если он мертв.

Или даже если он жив.

Я не знаю, почему он поступал так, как поступал; не знаю, почему он вернулся из мертвых. Мы почти не разговариваем, его кожа выразительнее любых слов, и мне остается только слушать ее. На самом деле, все вопросы уже давно покинули мою голову. Просто так потрясающе хорошо быть с ним снова. Намного лучше, чем могут описать все слова на свете. Теплый запах его кожи вокруг меня и взрыв радужных пузырьков где-то под диафрагмой. Знаете, а он был первым. Первый секс, первая любовь. То, что никогда не забывается. Пережить это снова - как путешествие в прошлое, как свернуться калачиком на уютном диване и наткнуться на любимый фильм по ТВ.

В конце концов, мы устаем, и сон забирает нас: сначала его, затем меня. Я не скажу вам, что прошептал ему, когда его дыхание выровнялось. Это только между ним и мной.

А утром его уже нет. Я же говорил, это недлинная история. Не знаю, откуда он появился или куда ушел. Я даже не уверен, было ли все это вообще.

Оставить отзыв


На главную

Замечания и поправки отсылать Diehl