ПИСЬМЕНА
(Written)

АВТОР: Penelope-Z
ПЕРЕВОДЧИК: Zua
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРА на перевод получено.

ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ Том Реддль.
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: general
ЖАНР: angst
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: изящнейший рассказ, красивый и серый, как всегда, холодного оттенка и ярких пятен. Том любит змей и его чернила - кровь.

РАЗРЕШЕНИЕ на архивирование: только с разрешения переводчика.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ от автора: «Я дала этому фику рейтинг R - за [..] секс по принуждению, жестокость и насильственную смерть, и прочее, прочее, прочее.»




То, что он особенный, мальчик понял, когда узнал, что люди не могут помнить свое рождение. Но он помнил. Он мог закрыть глаза и снова почувствовать пуповину, обвившую его ноги, и теплую плоть, пульсирующую вокруг. Он появился на свет рано утром, у него были длинные ногти, полон рот зубов и копна влажных кудрей надо лбом. В его юном разуме бурлили идеи, он бы любознателен, нетерпелив, он не мог ждать. И он вырвался к жизни, разорвав кожу матери, раскрыв ее ребра, как книгу, ее кровь стала купелью его второго крещения.

Малыш открыл глаза, взглянул на безжизненную развалину, что была его мать, и осознал, что у него нет выбора. Все это было предначертано ему с самого начала. Так что он сделал то, что сделал, а вину списал на отца.

В приюте он спал на матрасе, сочащемся гнилью скисшего молока и научился не кричать, когда двое мальчишек распластали его на заднем дворе, а третий вжимался в него сзади, дрожа и шумно дыша. Они бросили его лицом в землю, он жевал камни и грязь, и уже не был так уверен в том, что он особенный. Но учитель научил его, как писать, и он сотнями выписал свое имя на каждой стене – T, как кинжал, и выгиб R взлетает к небу.

Однажды сова принесла письмо, а потом длиннобородый мужчина в остроконечной шляпе забрал мальчика в новую школу. Больше он не глотал камни, он глотал знания из книг и заклинания. Он научился открывать себе чужие умы и двери тайных комнат, он научился любить змей и спать с ними. Он носил мантии с высокими воротниками, чтобы скрыть любовные укусы клыков василиска, и не поднимал от пола взгляда, чтобы никто не увидел зеленого яда, плещущегося в глазах.

Но летом палочку пришлось отдать, и мальчик должен был вернуться в приют. Чтобы его снова бросили в грязь и долгие месяцы нельзя было колдовать. Поэтому он вынул свое сердце и вложил его в дневник.

Там он позволил себе заснуть, вжившись щекой в пергамент, пока однажды он не проснулся снова. Его змея теперь была труп, длинная жила плоти в луже крови, красной и яркой, как волосы мертвой девочки. Но теперь там был еще и другой мальчик, тоже маленький и хрупкий, с глазами, свитыми из яда, как у него самого. И он подумал, не убил ли Гарри тоже свою мать, и не обвинил ли в этом другого.

Этот малыш, Гарри, лежит на полу, рядом с дневником, раскинув руки и ноги, почти как морская звезда. И он знает, что это он подарил Гарри этот прелестный шрам, захлебнувшийся крик, впечатанный в лоб. Но кожа, видная в разрывах гарриного воротника, бледна и чиста, нетронутый лист для письма. И он разводит гаррины колени и падает меж раскинутых ног, ведь он так хочет писать на этом теле, вырисовать длинную историю, алфавитом из царапин, и укусов, и алых ожогов, что остаются, когда жадно всасываешь чью-то кожу зубами.

Но у Гарри клык василиска в руке, и он бьет им в дневник, насквозь пробивая пустые страницы. Потом налетает ветер, и мир Тома скользит, падает, разбивается, как яйцо. Он чувствует, как жизнь выдлиняется в одно длинное предложение, от начала до конца. Он пытается заговорить и чувствует это – конец предложения, обрыв, круглую черную точку во рту. Она расплывается, заливает ему глаза, лицо, глотку, пальцы – все.

Вскоре от него не остается ничего, кроме чернильных пятен на чистой белой бумаге, бесконечное сплетение всего лишь двадцати шести букв.



The еnd



Оставить отзыв


На главную
Замечания и поправки отсылать Diehl