УСТАЛОСТЬ
(Tired)
АВТОР: Umbralin
ПЕРЕВОДЧИК: Apatia
БЕТА: Фиона
ОРИГИНАЛ: здесь.
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено
ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Драко/Гарри
РЕЙТИНГ: PG
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Всего лишь усталость – это вряд ли серьезно. Правда ведь?..
АРХИВИРОВАНИЕ: пожалуйста, предупредите переводчика, если хотите разместить этот фик на другом сайте.
- Не знаю, - немного подумав, сказал Драко, - просто в последнее время я себя как-то неважно чувствую.
- Пожалуйста, постарайтесь объяснить поточнее, если хотите, чтобы я Вам помогла.
Драко задумчиво смотрел на Мадам Помфри. Точнее? В этом-то и проблема. Он не понимал, что с ним не так, не мог объяснить, что его беспокоит. Беспокоило… все…
- Я постоянно чувствую усталость, - неуверенно начал он. – Давно уже.
- Насколько давно?
- Не знаю. Но с каждым днем это ощущение становится все сильнее… Мне так кажется. Как я, по-вашему, могу точно определить, когда это началось?
Мадам Помфри скрестила руки на груди, всем своим видом выражая неодобрение. С минуты на минуту она нахмурится так, что густые брови встретятся на переносице, и отчитает его за обращение к старшим в таком тоне.
- Знаете что? – сказал Драко, решив сегодня поберечь силы старушки. – Вряд ли это что-то серьезное. Я бы даже не подумал приходить сюда из-за такого пустяка, но через две недели мы играем против Гриффиндора, и я просто хотел удостовериться, что буду в форме к тому времени. – Пару часов назад он чуть не свалился с метлы во время тренировки. Поэтому и пришел в Больничное Крыло (хотя это было лишь одной из причин) - нельзя допустить, чтобы на самом матче случилось что-то подобное. В этот раз он обязательно выиграет. – Хотя… думаю, что бы это ни было, оно пройдет само. Так что я пойду, пожалуй. – Он поднялся со стула и направился к двери. Чушь. Совсем не похоже на серьезную болезнь. Оно пройдет само.
- Мистер Малфой, сядьте на место.
- Н-нет. У Вас, наверное, еще куча важных дел. Не хочу Вас отвлекать. Я просто… пойду.
- Сядьте, - повторила она твердо, – и расскажите мне, что именно Вас беспокоит.
- Да ведь это так, ерунда… - возражение показалось неуверенным даже самому Драко.
- Я бы не была так уверена. Итак, Вы говорите, что постоянно чувствуете усталость. Есть ли у вас нарушения сна?
Драко со вздохом опустился на стул.
- Ничего подобного. Я сплю нормально, как и всегда, только вот, может быть, дольше, чем раньше. Но даже утром я уже чувствую себя вымотанным.
- И с каждым днем – все сильнее, верно?
Драко кивнул.
- Как Вы питаетесь?
- Я все время голодный. – О да, прямо как волк, которого от последнего приема пищи отделяют трое суток. – Но ем все равно без аппетита. – Просто одна только мысль о еде немедленно вызывала тошноту, которая волнами расходилась по телу, завязывалась в тугой узел в пустом желудке.
Мадам Помфри продолжала задавать свои вопросы. Болит ли что-нибудь? Может быть, усталость становится особенно сильной в какое-то определенное время дня? Все ли блюда одинаково вызывают тошноту? Он старался отвечать на вопросы честно и подробно. Никаких болей он не испытывал. С каждым прожитым днем усталость только накапливалась, но утром, пожалуй, он все же чувствовал себя лучше. Хотя и не намного. Да, от взгляда на что угодно съедобное его начинало мутить. Даже попытка выпить элементарный стакан сока превращалась в настоящую пытку. Мадам Помфри слушала внимательно, изредка кивая.
- Так. Может быть, Вы сами заметили что-нибудь необычное? – спросила она, когда все стандартные вопросы подошли к концу.
- Ну… нет… - Ему совсем не хотелось поднимать эту тему. Вряд ли это вообще связано с его усталостью.
- Что-нибудь, что Вас насторожило? – не унималась она.
К черту. Он и так уже рассказал ей больше, чем следовало. Хуже вряд ли станет.
Драко распахнул мантию и задрал рубашку.
- Я заметил их сегодня утром… - начал он, но умолк, в удивлении глядя на собственную грудь. Крохотные искорки белого света, мерцавшие под кожей, теперь превратились в рой ослепительных светлячков, кружащих вокруг сердца.
Драко вопросительно посмотрел на Мадам Помфри, чье лицо на секунду – только на секунду! – застыло маской абсолютного ужаса. Впрочем, привычная добрая и открытая улыбка заняла свое законное место почти тут же; возможно, Драко просто почудилась та тень страха.
- Что это значит?
- Вы можете одеться, - ответила она, улыбаясь чересчур жизнерадостно. Драко показалось, что улыбка не отразилась во взгляде – как это обычно бывает у людей вроде Помфри, - однако нельзя было сказать наверняка: глаза она прятала. – Позже я проведу более тщательное обследование и посмотрю кое-какие книги. Но все будет в порядке, вот увидите.
- Со мной что-то не так? – Сердце Драко ускорило темп, чувствуя неладное; по спине потекли струйки холодного пота. Сестра явно недоговаривает. Эти искры что-то означают. Что если это серьезная болезнь? - Я ведь поправлюсь, да?
- Как я уже говорила, мне нужно… просмотреть… книги… - Она рассеянно перекладывала бумажки на своем столе.
- Но Вы сможете это вылечить? Это не опасно, ведь так?
- Все будет в порядке, вот увидите, - повторила она.
Но в по-прежнему избегавшем его взгляде было слишком много сочувствия.
- Эй, скажите мне!
После двух застывших секунд мучительной тишины она, наконец, посмотрела на него. Абсолютно бесстрастное выражение лица.
- Думаю, Вам стоит отдохнуть. Похоже, Вы действительно переутомились. – Так, разговор окончен. Она достала из шкафа пижаму и протянула ему. – Мы можем провести обследование позже, когда Вы будете чувствовать себя лучше.
Он был почти уверен, что никакого обследования не будет и лучше он себя не почувствует. Но она права, он совершенно выдохся. Какая разница, что там скрывает Мадам Помфри, когда сил едва хватает на то, чтобы держать глаза открытыми? Драко с благодарностью взял пижаму, но, дойдя до кровати, уже забыл о ней. Забрался под одеяло - и мгновенно уснул.
* * *
Когда он проснулся, у кровати сидел Дамблдор. Дурной знак. Драко скользнул взглядом его по мрачному лицу и отвернулся, мысленно сжимаясь в комочек от страха перед ответом.
- Все так плохо?
- Да.
Забавно. Драко всегда презирал директора, всегда считал его выжившим из ума старикашкой, который распыляет все силы на защиту тех, кто этого не достоин. Но сейчас Драко был рад видеть рядом именно Дамблдора. Он знал, что тот не станет придумывать очевидно лживые сказки, не будет избегать его, как Мадам Помфри. Дамблдор скажет ему правду.
- Насколько плохо?
Директор молчал так долго, что Драко уже начал сомневаться, не ошибся ли он. Когда же Дамблдор заговорил, его голос был тихим и печальным.
- Мы не знаем точно, как именно наследуется магия. Волшебник или волшебница могут родиться в семье, в которой магов отродясь не было. Так же, как и у чистокровных волшебников может родиться обычный ребенок. Порой кажется, что это просто случайность. Лотерея. Нам слишком мало известно. – Он вздохнул и ненадолго умолк, будто погрузившись в свои мысли. – Иногда случается – очень-очень редко, на моем веку такое было лишь однажды, но, тем не менее, это возможно, - что ребенок из чистокровной семьи наследует слишком много магии, больше чем способно вместить человеческое тело.
- Так произошло со мной, да? – Драко резко обернулся, о чем, впрочем, тут же пожалел, увидев короткий кивок в ответ. Он хотел снова отвернуться, но силы внезапно закончились, и он устало зарылся лицом в подушку. – Но я не настолько силен. То есть, эта магия – она должна была как-то проявиться.
- Между тем, сколько у тебя магии и есть ли талант для ее использования, почти нет связи. И то, и то, безусловно, необходимо, но могущественными нас делает именно талант. На рост тратится много магии. Очень много. Вот почему дети поначалу не могут колдовать. Их магия занята другим делом, скажем так. Теперь Вы почти выросли, и Ваша магия ищет выход. К сожалению, она начала разрушать Ваше тело.
Драко натянул одеяло на голову и крепко зажмурился. Хотелось притвориться, что мир за одеялом не существует, что Дамблдор врет. Не получилось. Он чувствовал истинность сказанного, ощущал отзвуки ужасной битвы между своим телом и магией.
Он неуверенно отогнул краешек одеяла, открывая маленькое окошко в окружающий мир.
- Я умру?
- Да.
Нет!
Нет, хотел он закричать, Я не могу умереть! Мне всего семнадцать. Я не успел пожить. Я отказываюсь умирать.
Но он не закричал. Только спросил, и голос его был почти ровным:
- Когда?
- Если выступили искры, значит, осталось совсем мало времени. Несколько недель, а может быть, даже дней.
- И ничего нельзя сделать?
- Никто не может забрать Вашу магию. Даже если бы это было возможно, не думаю, что Вы бы согласились.
Жить без магии? Как маггл? Уж лучше умереть!
И он умрет.
Он умрет из-за магии, из-за того, кто он. Чистокровная семья, сила, власть; все, к чему он стремился, чего желал и чем гордился… теперь убивает его.
- Это больно? Умирать. Это больно?
- Вряд ли. Думаю, это все равно, что уснуть.
Сказать больше было нечего. Драко подтянул колени к груди и крепко обхватил их руками. Наверное, он должен плакать, наверняка, именно этого от него и ожидают. Но он не может, не хочет. Слезы будут означать, что ему не все равно, что это реальность. К тому же, он слишком устал, чтобы плакать.
Драко откинул одеяло и пристально посмотрел на Дамблдора.
- Пожалуй, мне стоит отдохнуть.
Дамблдор кивнул и поднялся.
- Я свяжусь с Вашими родителями.
- Нет! – Драко резко вскочил, сонливость на время отлетела к противоположной стене. – Нет, пожалуйста, не надо… не говорите им пока… лучше после…
- Вы уверены, Драко? Может, будет лучше, если Вы проведете это время с семьей?
Драко покачал головой.
- Нет… Не хочу, чтобы они знали. Я… я им напишу. А Вы передадите им, когда… Я все объясню… они поймут. Пожалуйста, не рассказывайте никому.
- Ну, если Вам это так необходимо...
Драко уверенно кивнул.
- Что ж, отлично, - пробормотал Дамблдор. У порога он на минуту задержался. – Если есть что-то, что я могу для Вас сделать, Драко, все что угодно, просите не раздумывая.
Ответа не последовало, и Дамблдор, наконец, ушел.
Драко опустился на подушки. Внезапно ему захотелось уснуть, захотелось никогда больше не просыпаться. В чем смысл?
Родители…
Может быть, стоило позволить Дамблдору рассказать им.
Ну нет.
Он принял верное решение. Они не должны видеть, как он тает, а сил с каждой минутой становится все меньше. У матери будет истерика. Слезы и непременное заламывание рук, мольбы и проклятия в адрес жестокой судьбы. Драко не хотел, чтобы их последние дни вместе были такими. Он хотел запомнить ее такой, какой она была прошлой осенью на перроне. Полная гордости за почти уже взрослого сына, она щебетала, целовала в щеки и просила не хмуриться. Он отправлялся в Хогвартс в последний раз, и в последний раз она ласкала его как ребенка.
Конечно, отец не станет повышать голос или желать невозможного. Лишь злость и разочарование исказят его лицо. «Да», - будет отвечать он каждому, кто осмелится высказать свои соболезнования, - «это такой позор для семьи. Мы возлагали на него большие надежды». Драко знает, отцу будет особенно трудно пережить это горе. Держать все в себе – это всегда самое сложное. Но таково неписанное правило, ставшее поговоркой в особых кругах. Малфой не должен проявлять эмоций по отношению к ребенку. Но, Драко уверен, сын Малфоя поймет все и без этого.
* * *
Дни сменялись днями, а Драко все не умирал. Снова и снова он переписывал свое письмо родителям, но оно никак не хотело получаться таким четким и подробным, каким хотелось бы. В конце концов, он сдался и запихнул всю эту гору забрызганного чернилами пергамента в огромный конверт. Это лучшее из того, что он мог сделать. Что значат слова? Даже идеально подобранные, они не уменьшат горя матери ни на йоту. А отец… отцу не нужны никакие письма, чтобы понять. К тому же, Драко слишком устал, чтобы переписывать все заново еще раз.
Почти все время он спал. Никому, кроме Дамблдора и Мадам Помфри, не разрешалось навещать его. Драко прогнал бы и их тоже, только вот вряд ли они послушаются. А он не хотел никого видеть - не мог простить им, что они живы, что будут живы завтра, и послезавтра, и через месяц, и через год.
Но однажды поздно вечером Драко решил прервать свое одиночество. Он долго смотрел в окно, наблюдая за плавными линиями полета Гарри Поттера. Квиддичная тренировка Гриффиндорской команды закончилась больше часа назад, но Гарри по-прежнему мелькал на фоне уже потемневшего неба.
Драко спорил с собой с того момента, как поле покинули остальные члены команды. Он сомневался, убеждал себя и снова сомневался, находя тысячи доводов против. Но он все равно должен был это сделать. Единственная вещь, которую он обязан сделать, перед тем как умереть. Одна-единственная, и после нее уже будет не о чем сожалеть.
Драко кое-как натянул на себя мантию и покинул Больничное Крыло.
Когда Гарри вошел, он сидел на полу в Главном Зале, прислонившись к стене. Дальше он идти не смог - чтобы добраться сюда и так потребовалось слишком много сил.
- Малфой. – Гарри явно был не рад наткнуться здесь на него. – Ты что тут делаешь? Говорят, у тебя грипп. Почему ты не в Больничном Крыле?
- Мне надо поговорить с тобой. – Драко попытался подняться. Гарри с подозрением окинул его взглядом.
- Говори.
- Я хочу извиниться, - сказал Драко, пытаясь вложить в слова как можно больше искренности. Гарри должен поверить, жаль только, времени, чтобы убедить его осталось так мало. – Я хочу извиниться за все, что говорил, за то, как относился к тебе, за все… Я прошу прощения. Я не хотел, чтобы все так вышло.
Гарри пристально смотрел на него, во взгляде мешались непонимание и шок.
Драко вздохнул. Закрыл глаза и прислонился к стене. Он так устал. Наверное, не стоило идти так долго. Как теперь вернуться назад? Хорошо бы не упасть в обморок прямо сейчас.
- Малфой? – Голос прозвучал подозрительно близко. Драко приподнял веки и увидел, что Гарри стоит уже совсем рядом, взволнованный и удивленный. – Ты бледный. Может, мне пойти позвать кого-нибудь?
- Нет, - прошептал Драко. Пусть они разделят эти мгновения на двоих: не надо никого больше. Пусть Гарри останется, даже если он и не примет извинения, если будет смотреть на него так же свирепо, как раньше. Даже если Гарри сейчас назовет Драко чертовым снобом и оттолкнет, все равно это будет их момент – последний и первый, их. Впервые за все эти недели Драко сдерживал слезы.
- Хочешь, я помогу тебе дойти до Больничного крыла?
Драко кивнул, и Гарри, легко, но уверенно обхватив его за талию, сделал один шаг прочь от стены. Драко бессильно навалился на него, каждой клеточкой впитывая запах травы, и пота, и кожи, и Квиддича, запоминая, каково это – быть так близко к Гарри.
Они шли, медленно; молча. У лестницы Драко остановился.
- Погоди, - сказал он, и сел на нижнюю ступеньку. Дальше идти он был просто не в состоянии.
Гарри присел на корточки напротив него, слегка касаясь оцарапанными костяшками коленей Драко.
- Что случилось? – заботливо.
А Драко смотрел на него, взгляд скользил по знакомому лицу, как делал десятки и сотни раз до этого. Только теперь Гарри ближе, чем когда-либо. А все остальное не имеет значения. Сегодня волосы его взъерошены еще сильнее, чем обычно. Раньше Драко казалось, что Гарри обычный неряха и не расчесывается по утрам. Теперь он уверен, его волосы просто непослушны – что с ними не делай, всегда будут выглядеть как воронье гнездо. Вот как сейчас. Ветер, похоже, вдоволь наигрался ими. Щеки тоже помнят прикосновения ледяных порывов воздуха – румяные, они будто излучают энергию и нетерпение. Интересно, если прикоснуться, окажется ли эта обветренная кожа холодной? Вряд ли. Ничто, имеющее отношение к этому человеку, не может быть холодным. В глазах Гарри плескалось искреннее беспокойство, но смотрел он открыто и по-гриффиндорски честно. Его взгляд задавал вопросы, на которые Драко был еще не готов ответить. Он опустил взгляд. Ниже - губы Гарри. Драко мог смотреть на них часами. Он хотел…
- Можно я поцелую тебя? – Драко понял, что действительно задал этот вопрос вслух только когда увидел, как Гарри вздрогнул от неожиданности.
- Что? – он облизнул губы, неосознанно и чуть нервно. – Зачем?
- Затем, что я хочу. Очень давно хотел. – О Мерлин, как давно. – Но боялся. Было проще ненавидеть тебя.
- А ты ненавидишь?
- Нет.
- Почему нет?
Драко на секунду задумался. В голосе Гарри не было ни страха, ни отвращения. Даже привычная для отношений Гриффиндор-Слизерин подозрительность куда-то пропала. Похоже, ему просто хочет услышать ответ на свой вопрос.
- Потому, что скоро станет слишком поздно. – Драко посмотрел в глаза Гарри и добавил так нежно, как только мог, - я умираю.
- Что? – на этот раз голос был окрашен страхом и хриплым недоверием.
Драко закатал рукав, и Гарри в ужасе отшатнулся. Пришла запоздалая мысль, что он, скорее всего, ожидал увидеть темное пятно татуировки с черепом и змеей. Забавно, как все повернулось. Драко показал именно руку просто потому, что это был самый легко доступный участок кожи. Искры мерцали теперь повсюду, кроме ладоней, ступней и лица. Гарри заворожено смотрел на трепещущие под кожей Драко огоньки.
- Что это?
- Магия. – И он объяснил все то, что рассказал ему Дамблдор.
Последнее слово было сказано, на смену ему пришла тишина, которая наступает, когда ни один из вас не может посмотреть в глаза другому. А потом Драко снова спросил:
- Ну так что? Можно я поцелую тебя?
Гарри быстро мазнул его взглядом и кивнул, снова отводя глаза. Драко же захлестнула внезапная неуверенность, застенчивость и страх. Вдруг он все испортит? Вдруг наклонит голову не под тем углом, и они столкнутся носами? Вдруг Гарри не понравится? Вдруг он согласился только из-за того, что узнал об искрах? А вдруг Гарри понравится? Этих «вдруг» было слишком много, они роились и гудели в голове Драко, заставляя думать, что идея была не сама лучшая.
Но Гарри, похоже, почувствовал сомнения Драко.
- Я тоже хочу извиниться, - он ощутил легкое прикосновение к плечу. – За все. Это и моя вина тоже. – Гарри наклонился чуть вперед. Поцеловал.
Драко прикрыл веки и погрузился в омывающие его тело волны робкого удовольствия. Гарри целовал нежно, несмело, будто Драко был чем-то драгоценным и хрупким. Драко хотел сказать ему, что если бы внутри него и осталось что-то, по-настоящему хрупкое, то сладость этого поцелуя разбила бы это вдребезги, растерла осколки в пыль забвения. Драко не стал ничего говорить. Он разомкнул губы, притворяясь… притворяться было легко, особенно когда Гарри следовал за его языком, глубже, медленнее. Может быть, ему на самом деле нравится.
Поцелуй кончился. Уйдет ли Гарри теперь, сделав запланированное на сегодня доброе дело? Нет. Лбом ко лбу, глаза закрыты.
- Я не хочу умирать.
Кончики пальцев задумчиво скользнули по щеке Драко:
- Я не хочу, чтобы ты умирал. – Крепкое, притягивающее ближе объятье. Драко прижался щекой к плечу Гарри и растворился в его руках. Может быть, если Гарри будет держать его крепко-крепко, он не умрет. Гарри просто запретит ему умирать.
Но даже для фантазий времени уже не осталось:
- Мне нужно вернуться в Больничное Крыло, - с неохотой протянул он. – Глаза совсем слипаются.
Гарри помог Драко подняться, и они пошли. Еще медленнее, чем прежде, медленнее с каждым шагом. Ласковым касания и ободрениям шепотом не удалось вдохнуть новых сил в усталое тело Драко.
Гарри такой милый. Зачем он все это делает? Зачем поцеловал его? Только потому, что решил – поцеловать стоит? Часть Драко, захлебываясь, кричала, что не хочет жалости, но другая частичка, которой не существовало раньше, от всей своей новорожденной души надеялась, что жалость – единственная причина. Ведь если он на самом деле что-то значит для Гарри, что он почувствует, когда Драко умрет?
Так странно. Впервые за эти месяцы – или, возможно, годы – лихорадочного метания между отрицанием собственных чувств и надеждой на взаимность Драко впервые подумал о том, что было бы лучше для самого Гарри.
- Наверное, я и правда люблю тебя, - пробормотал он, когда Гарри уже укутывал его одеялом.
Замешательство. Напряжение.
- Драко, я…
- Нет, - прервал Драко. – Молчи. – Гарри должен понять. - Я не требую, чтобы чувствовал ко мне то же самое, и именно поэтому мне кажется, что я люблю тебя. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, когда я умру. – Он сморгнул слезы. – Теперь уже не имеет никакого значения, что именно ты чувствуешь, и почему поступил так, как поступил. Пожалуйста, молчи. Не говори мне правды, но не говори и той лжи, которую, как ты думаешь, я хочу услышать. Оставь мне мои мечты.
- Я буду скучать по тебе. Ведь это я могу сказать? – в уголках его глаз что-то блестит. Или показалось?
- Можешь.
Драко закрыл глаза. Он так устал; все вокруг было призрачным и темным. Близилась тьма, но то была тьма, приносящая успокоение. Это ли конец? Может, он больше никогда не откроет глаза? Из чистого упрямства Драко собрал все оставшиеся силы и приоткрыл веки. Мир казался размытой мешаниной полузабытых образов, но напряженная фигура на краешке кровати по-прежнему виделась четко.
- Гарри…
- Мм?
- На Квиддичном матче… ты поймаешь снитч для меня?
Гарри улыбнулся.
- Да. На этом матче, и на следующем, и на всех матчах, в которых я буду участвовать. Ведь я всегда ловил его из-за тебя. А теперь это будет для тебя.
И Драко улыбнулся вслед за ним, вспоминая их первый урок у Хуч и первый матч, который они сыграли друг против друга. Наверное, он действительно кое-что значил для Гарри.
Драко вытянул руку, погружаясь кончиками в серые вихри постороннего мира. Гарри сжал его ладонь, и блеклые тени затопило умиротворение.
- Гарри. Могу я попросить тебя об услуге?
- Да.
- Побудь со мной, пока я не умру. Мне кажется, если ты будешь рядом, мне будет не так страшно.
- Конечно, я буду рядом, - обещание. Поцелуй, запечатленный на тыльной стороне ладони. – Я останусь с тобой.
- Спасибо, - прошептал Драко, хотя вряд ли у слов достало сил покинуть его губы.
Он вновь закрыл глаза; мягкая упругая темнота приветствовала его. Cдавшись, наконец, усталости, Драко провалился в сон.
Оставить отзыв
На главную
Замечания и поправки отсылать Diehl