Пациент

АВТОР: Галина

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Невилл
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: action

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: За неделю до праздника победы в больницу Св.Мунга попадает пациент.

Большая и неизменная благодарность моему первому читателю и самому доброму рецензенту — Чайной Чашке. Если бы не ее живейший интерес, я бы, вероятно, не закончила даже свой первый фанфик. Считаю, что в значительной мере удача или провал автора зависят от того, насколько им повезло с первым читателем.
Благодарю Эгвейн за время, потраченное на редактирование моих фанфиков, и за мягкую, но настойчивую работу по улучшению моей культуры языка.





Глава 01. Больница Св. Манго. За неделю до праздника победы.

Англия. Министерство магии.

Протокол заседания комиссии по подготовке празднования Победы.

Министр: Господа, рад сообщить, что существует мнение прекратить траур по стране и начать празднование Победы над Сами-ЗнаетеКем. Наша комиссия призвана осуществить подготовку этого мероприятия. И желательно все предварительные работы завершить за неделю. Какие есть предложения?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Самое важное правильно выбрать место. Наш отдел предлагает использовать замок *** недалеко от Глазго. Там требуются лишь небольшие реставрационные работы, а разместить мы сможем всех желающих.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Устраивать такое мероприятие возле крупного города — непростительная беспечность. Мы не успеем к сроку и восстановить здание, и подготовить противомагглскую защиту. У нас катастрофически не хватает людей. На Севере возле заповедника йети есть небольшой замок с залом на четыреста человек. Предлагаем использовать его. Тогда мы сможем привлечь охрану заповедника.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Считаю несерьезным праздновать Победу над Сами-Знаете-Кем возле какого-то Заповедника. И маленький замок нам никак не подходит. Если Департаменту Магических Аварий и Катастроф не хватает людей, они могут обратиться за помощью в Департамент Регулирования и Надзора за Магическими Животными и к Группe Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка. Уверен, там им пойдут навстречу и выделят необходимых специалистов.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Не считаем возможным жертвовать безопасностью ради того, чтобы разместить лишнюю сотню людей. И нам кажется, что рано обсуждать место проведения праздника. Нужно подумать о другом. Победа над Сами-Знаете-Кем — хороший повод укрепить наши позиции в мировом сообществе. Предлагаем пригласить гостей из других стран. Особенно из тех, с которыми у нас единые стратегические интересы.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Хорошо бы пригласить делегации из всех стран, входящих в международную конфедерацию.

Представитель Управления Службы Каминных Сетей: Из ста четырех стран? А это не перебор? Мы только их перемещать каминной сетью будем три дня. Даже если задействуем все десять магистральных каналов.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: И в этом случае нужно обязательно подготовить замок по нашему предложению.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Тогда надо отодвигать начало праздника хотя бы на месяц.

Министр: Иностранные делегации пригласить! Но сто стран — это многовато. Хватит и половины из них.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Стран не сто, а сто четыре.

Министр: Хорошо, добавим еще четыре страны. Представителю Департамента Магических Аварий и Катастроф — искать помещение. Заповедник йети использовать не будем. Эти существа сильно воняют. Сроки не сдвигать! Праздник должен состояться через неделю, сколько можно продолжать в стране траур?

Сегодня ночное дежурство в клинике. Нужно бы поспать подольше, но не спится. Знаю ведь, что в два часа ночи глаза будут закрываться со страшной силой. Вот тогда и пожалею, что не спал утром. Пожалею, обязательно пожалею! Буду себя последними словами ругать. Ну и ладно, не привыкать, найду что-нибудь… для бодрости. Да, вспомнил: у меня же еще есть имбирное печенье Инги… Все, встаю… Ради кулинарных шедевров девушки.

Чай с лимоном и вкуснейшее домашнее печенье… Что еще человеку с утра нужно? Мне — больше ничего.

Бабушка перестала говорить намеками, в это воскресенье она заявила категорически, если я не женюсь сейчас, то не женюсь никогда. Да кто же спорит? Инга — изумительная девушка. Но что делать, если я не могу! Не могу сказать всех тех слов, что говорят в такой ситуации. Я уже пробовал… Язык становится удивительно неповоротливым. И кроме «это самое», «кхм» и «ну, в общем» ничего не получается. В последний раз я смог выдавить из себя:

— Инга, как ты смотришь на то…

А вот дальше… Бедная девушка так и не знает, на что ей нужно посмотреть. Мое объяснение на этом закончилось: я покраснел, потом побледнел, потом… А потом она спросила, что со мной и не принести ли вытяжку валерьянового корня?

Мы, конечно, в больнице… Но это черт знает что, когда медсестра должна откачивать мага-целителя.

Вот тогда я и решил: больше попыток к объяснению в клинике делать не буду. А за ее пределами мы с Ингой не видимся… Разве можно так жениться? Я даже не знаю, как она ко мне относится! Придется бабушке смириться. Может быть… когда-нибудь… где-нибудь… Но не здесь и не сейчас.

К тому же, холостяцкая жизнь имеет свои преимущества. Положил вчера… или позавчера… или дня два назад… письмо… куда-то на полку… Где же оно? А вот — под клеткой с совой. Как положил я это письмо, так оно и лежит там до сих пор. А был бы я женат? Где бы его сейчас искал? А? Вот! То-то и оно!

Письмо под дном клетки совсем не пострадало. К счастью! Обычно я свою корреспонденцию до стола доношу. Но тут была уникальная ситуация: мне нужно было срочно сделать записи в журнале наблюдений. В тот день новый вариант моей микстуры дал неожиданный результат. А создавал я ее почти три года. Еще во время учебы на высших курсах колдомедиков, у меня мелькнула эта идея. Конечно, ничего совсем нового я не придумал, и кровь драконов давно используется в лечении коматозных больных. Но то сочетание… было довольно рискованным… Ко времени поступления на работу в клинику Святого Манго, эта комбинация была мною много раз прокручена в голове и с разных сторон обдумана.

Наш заведующий отделением психических травм скептически отнесся к моей идее. А я ему все рассказал только через год, когда уже были результаты применения промежуточных микстур. В начале моей работы лишь медсестра знала о проводимых опытах. И если бы не она — не Инга, я бы половину проверок упустил, зато вторую — проделал бы дважды… И не скрываю я, что половина успеха принадлежит ей. Гм… Успеха… Хорошо звучит! Да впрочем, мне не жаль — пусть будет и больше половины. Гораздо больше! Лишь бы он был, этот самый успех. Но пока всего несколько удачных случаев.

В прошлом году была одна женщина… Маленькая такая… Мне запомнились ее красные от слез глаза и опухшие веки. Ее муж пострадал от длительного воздействия Круциусом. Неделю я вводил ему лекарства. Думал, из его палаты не выйду никогда… Но ведь получилось! Сейчас они в Италии. Прислали очаровательную открытку. И глаза у той женщины оказались карими.

Инга была так рада, как будто получила медаль Матери Терезы. И я был рад… Конечно, если бы мне удалось то же самое с моими родителями, но… Доктор Клиффорд, мой начальник, посоветовал набраться терпения. Опять! Слишком долго они находятся в коме.

— То, что ваши родители еще живы, уже одно это великое достижение!

Скептик! А я верю: добьюсь своего. И Инга мне поможет.

Ну, а что в письме? Хотя я и так догадываюсь… Опять меня профессор Спраут на высшие курсы фитотерапии зовет… Как она не понимает, что не могу я сейчас уехать? Болезни нервной системы — это моя специализация надолго. А гербология? Что ж, можно только вздохнуть… Придется ей меня еще подождать… А намек на преподавание в Хогвартсе я просто не замечаю. Профессор Лонгботтом! Это же смешно.

Я и в Хогвартсе не хочу появляться. После окончания школы не был там ни разу. Не то чтобы страшно, но… Не мог я туда поехать раньше. Без объяснений. А сейчас, когда узнал о гибели директора, стало еще хуже. Пока не увижу школу без Альбуса Дамблдора, он для меня всегда будет на своем месте: в центре преподавательского стола… Умная, добрая, чуть хитроватая улыбка… Белоснежная борода и мудрые все понимающие глаза…

Я уважаю нашего декана, но не могу представить МакГонагалл на месте Дамблдора.

Поэтому и лежать письму в шкатулке. Надеюсь, профессор Спраут все поймет.

Спокойней места, чем наша клиника, трудно найти. Тут всегда тихо и мирно. Я замечал, что иногда время здесь будто останавливается. И за три прошедшие года было мало перемен! Те же медики, те же медсестры…, пациенты… Даже они, меняясь, остаются прежними. И та же комната со шкафчиками для одежды, что мы делим со вторым врачом нашего отделения…

Когда я появился, доктор Фингрид уже снимал форменную мантию. Мог бы дождаться моего прихода и в ординаторской! Но Грег, как всегда, спешит — очередное свидание.

— Невилл, днем ничего особенного не было, все как обычно. Эльза твои назначения выполнила. Она Инге должна была передать… Ты просил понаблюдать за больным из второй палаты, я все записал в журнал. Интересного ничего не заметил… Но ты почитай, не зря же я время тратил!

Грег надел свою самую убойную мантию: вишневую с искрой. Выходит, точно — свидание.

Он поймал мой оценивающий взгляд и самодовольно улыбнулся.

— Я вчера с такой крошкой познакомился. Закачаешься! Мама у нее в журнале мод работает. А папа … Представляешь, в министерстве где-то по внешним торговым связям или стандартам. Точнее еще не узнал, но сегодня она мне все выложит.

В это время я менял свою повседневную одежду на форменную мантию медика больницы Святого Манго и чуть отвлекся.

— А она сама как?

— Сама? Да вроде все на месте! Я еще присмотрюсь, — пообещал Грег и захлопнул дверь шкафчика.

— Я пошел. Спокойного тебе дежурства. Доктору Грину привет передавай. Что это она сегодня убежала, не дождавшись меня?

У самого выхода Грег притормозил:

— Тебе ключ от кабинета шефа оставить? Пароль на эту неделю я знаю. А там такой обалденный диванчик. Сколько раз замечал, что сны на нем снятся самые, что ни на есть … И как это шеф устроил?

— Не надо, обойдусь. Давай двигай, а то опоздаешь к министерской дочке.

Грег убежал, а я пошел к своим больным. Нужно узнать утром у нашего третьего врача, что у нее случилось. Маргарет была пунктуальна, и уходить раньше времени с работы она бы не стала… Без причины.

Еще издали я заметил, что Эльза, медсестра доктора Фингрида, задержалась. Ее золотистые волосы были тщательно уложены. Как будто не она целый день работала. Эльза что-то шептала на ухо моей медсестре, Инге. Шапочка той одета всегда по правилам, а волосы аккуратно под нее заправлены. Именно такие сестры должны работать с нервными больными. Посмотришь на Ингу, и на душе становится спокойно и тепло. Зря она слушает эту болтушку Эльзу. Опять у них какие-то секреты. Я почувствовал, как на меня наползает раздражение.

— Мисс Грулл, — окликнул я Ингу и тут же поймал ее внимательный взгляд, — передайте мне, пожалуйста, журнал наблюдений!

Но, к моей досаде, вмешалась Эльза. Оказывается, журнал она все еще держала в руках. Зря я обратил на себя ее внимание… Эльза — немка, здесь живет одна. Ей почему-то очень хочется стать женой медика. А так как мой приятель Грег бесперспективен для подобных планов, она и на меня тратит свою обаяние. Это я тут же и почувствовал…

— Доктор Лонгботтом, здравствуйте, — проворковала она, — вы слышали новости? — Низкий голос, казалось, проходил сквозь меня, заставляя вибрировать каждую жилку. Терпеть не могу, когда она так делает. Лучше бы за нашего шефа взялась, у него, кажется, брат холостой.

А Эльза самым обворожительным голосом начала передавать последние известия, хотя в основном они были просто сплетнями.

— Министр и Высший магический Совет приняли решение в следующее воскресение устроить невиданное торжество. В честь победы над Сами-Знаете-Кем.

Инга вздохнула:

— Не слишком ли рано? После гибели Альбуса Дамблдора прошло всего десять дней!

— Не слишком! В самый раз. И так траур уже больше недели длится, — Эльза фыркнула, и все ее обаяние вмиг исчезло. — Вы слушаете, или нет?

Проще всего дать ей выговориться, поэтому я заверил, что мы слушаем.

— Сначала будут награждения, потом гала-концерт. На вечере ожидаются чудеса высшего класса. Будут специалисты из Франции, а может … из Японии. Я еще до конца не разобралась. Лизи говорит, что будут японцы, у нее видение было… А мама мне сказала, что из Франции группа ожидается.

И когда она успела с мамой поговорить? Неужели опять больничной сетью пользовалась? И кто такая Лизи? Ясновидящая, что ли? Каких только знакомых у Эльзы нет! О ясновидящих я пока не слышал.

— Поздно ночью устроят фейерверк. Делегации ожидаются из пятидесяти четырех стран! Говорят, что сам Гарри Поттер будет. Он вернется к этому времени в Англию. Вы ведь знаете, что его портрет добавили к карточкам фирмы, выпускающей шоколадные лягушки? И теперь все пытаются получить его автограф… Мне одна знакомая за подпись Поттера обещала достать билет в Калифорнию на финал мисс Вселенная этого года!

Золотоволосая валькирия, наконец, добралась до цели своего рассказа:

— Доктор, а правду говорят, что вы с Поттером вместе учились? И вам получить его автограф не составит труда?

— Мисс Штрехт, я действительно учился с мистером Поттером. Но не собираюсь разыскивать его ради каких-то глупостей. Сомневаюсь даже, что к следующему воскресенью он вернется в Англию. Насколько я знаю, в последней битве он серьезно пострадал. Если бы не Альбус Дамблдор, то Гарри не выдержал бы атаки Сами-Знаете-Кого. Процесс его выздоровления будет очень долгим. На курорте в Швейцарии он должен провести не меньше года… Вы же сами об этом мне говорили! Три дня назад, — я почти возмутился. А она уперла руку в бок, наклонила голову и выдала мне явно подготовленную фразу:

— Говорила, и что? Может, он после праздника снова в Швейцарию вернется? И будет там еще год?

И что ей на это скажешь? Если она настроилась на отрицание всех моих доводов, то я не берусь ее убедить ни в чем.

— Доктор Лонгботтом, ясновидение — великая вещь! И Лизи я верю, раз она сказала, что Поттер будет, значит, он будет, — Эльза посмотрела на равнодушную Ингу и вздохнула.

— И что вы оба такие недоверчивые! Я вам сейчас докажу, — Эльза перегнулась через бортик, огораживающий стол и стала что-то искать в глубине нижнего ящика. А ножки у нее очень красивые… Да и все прочее, что обтянула мантия, тоже… достойно внимания. Гм. Я почти готов был смягчиться, а Инга, наоборот, стала еще строже. Но сказать она ничего не успела, Эльза разогнулась. В руках у нее была коробка, самая обычная на вид коробка. Я вопросительно посмотрел на девушку. А та хитро прищурилась.

— Ну что, скептики, не боитесь судьбу испытать?

Эльза открыла коробку, и в ней я увидел маленькие булочки, каждая в своем пакетике.

— Вот, выбираете булочку, а в дополнение получаете предсказание. Там в пакетике найдете.

Девушка развернула коробку ко мне:

— Выбирайте, доктор.

Я пожал плечами: ну и что? И выберу. Верить в ерунду меня никто не заставит, а посмотреть, что там — интересно.

Вынул булочку и заглянул в пакетик — там лежал картонный квадрат. Это, наверное, и есть предсказание… И точно, на квадратике было написано:

Не потеряй себя, сделай правильный выбор. Неделя — большой срок. Ошибок судьба не прощает.

Когда я прочитал текст до конца, то заметил голубую искру, мгновенно проскочившую между этим квадратиком и моими пальцами. А может, мне показалось, и это голубой халат Эльзы дал отсвет?. Сама она, не долго думая, наклонилась над моим предсказанием и прочла текст… Не то, чтобы я сильно верил в магию слов, но бесцеремонность медсестры мне была неприятна. И я опустил квадратик в карман.

— Интересно, — прокомментировала Эльза, — Хотя и непонятно. Бывают предсказания гораздо ясней. А ты, Инга, возьмешь?

За то время, пока я выбирал себе булочку и читал предсказание, моя медсестра не стала мягче, она все также строго смотрела на Эльзу.

— Нет, мне предсказания не нужны. В своей жизни я разберусь без посторонней помощи.

— Как хочешь, — беззаботно ответила немка, — Доктор Лонгботтом, с вас сикль за булочку. Лизи их печет для китайского ресторанчика. Даже магглы их покупают.

Я выловил из кармана монетку и протянул Эльзе. А она задержала мою руку в своей:

— Доктор, а как же с автографом? Неужели не поможете несчастной девушке?

Низкие ноты ее голоса отдались у меня в груди. Лучше бы она так не делала.

Все, я не выдержал и сбежал… В палату… Думаю, туда эта фройлейн не пойдет. Должна же она понять свою бестактность! Что она ко мне пристает с Поттером? Мы слишком редко видимся. Окончили Хогвартс три года назад, и с тех пор почти не встречаемся. Но если о Гарри знает весь магический мир: о том, что он делает, к чему готовится, даже о чем думает, то об остальных я знаю немного. Рон и Гермиона уже второй год, как женаты. Рон аврор, но чем занят — неизвестно. Были смутные сведения прошлым летом. Он, кажется, лечился после ранения. Но травма была не психической, и наше отделение осталось в стороне. Гермиона занимается исследованиями. Дин — тоже аврор. Томас занялся семейным бизнесом. Больше я о нем ничего не знаю. Ну а я? Я — колдомедик. Все! И смешно думать, что я кинусь разыскивать Гарри! Ради какого-то автографа. Надеюсь, Инга все объяснит.

Ну, как дела у больного? Пульс близок к норме. Зрачки сужены. Температура стала чуть выше. Скоро можно начинать специальный лечебный курс.

Это мистер Вилль. Родственники у него появляются редко, но разрешение на проведение любого необходимого лечения подписано. Недельку еще понаблюдаю, и можно приступать.

В соседней палате лежит Анита Смит. Она уже поправляется. Проверил на всякий случай основные рефлексы. Все в норме. Женщина мне улыбнулась.

Ее приводили в сознание уже в нашем отделении. А она потом не могла поверить в то, что с ней случилось. Все произошло из-за дементоров. Зачем те явились в их контору, знает только ее начальник. Миссис Смит потеряла сознание и упала за комнатушке, где хранился архив. Обнаружила ее подруга лишь на следующий день. Привести в сознание женщину не удавалось, и ее привезли к нам. Скоро отпущу ее домой.

Дальше две пустые палаты. Больных отсюда забрали в хирургическое отделение. После того, как мы с ними закончили, у них были обнаружены неправильно сросшиеся кости. И у обоих пациентов — берцовая кость. Это им исправят быстро. Хотя я лично терпеть не могу, когда нужно ломать уже сросшиеся кости. Когда их привезли к нам, было не до переломов. Вот и получилось, что в скрюченном состоянии оба больных пробыли слишком долго.

Осталась последняя палата. Как не оттягивай, но придется туда идти.

— Здравствуй, мама. Здравствуй, папа. Вот и я.



Глава 02. Новый пациент. За шесть дней до торжества.

Англия. Министерство магии.

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Господин Министр, приглашения разосланы в пятьдесят четыре страны. Дата начала празднования в них указана, теперь ее сдвигать нельзя ни в коем случае, если не хотим насмешить весь мир.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Замка подходящего пока не нашли. Нужно хотя бы приблизительно знать, сколько будет приглашенных. Если не больше четырехсот человек, то можно использовать замок *** на восточном побережье.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Четыреста человек — это несерьезно… Тогда на празднике будут одни иностранцы. Стоит ли ради них устраивать такую шумиху?

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Есть предложение организовать праздник под открытым небом, например на квиддитчном стадионе. Там можно разместить около десяти тысяч зрителей. На чемпионат по квиддитчу билетов продается еще больше.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Под открытым небом не сможем достичь нужного эффекта. У нас все-таки не чемпионат, а национальный праздник!

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Поддерживаю. И охрану делегаций организовать сложно.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: А почему нельзя использовать зал, где Уизенгамот проводит слушание дел?

Министр: Не все смогут забыть, где они находятся, и будут чувствовать себя подсудимыми. Залы, где проходят заседания магического совета и совета конфедерации, малы. Можете о них не вспоминать. Возможно, стоит подумать о строительстве специального Зала Торжеств. Но позже, в этот раз не успеем.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Я так понял, что на празднике должны быть награждения и концерт. И это все? Вам не кажется, что нужно больше развлечений? Предлагаю зрелищную магию со спецэффектами. А как стемнеет — фейерверк.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Если устраивать фейерверк, то в хорошо изолированном месте. Например, на островах в Ирландии.

Министр: В Ирландии холодно, ищите южнее. В крайнем случае, заменим фейерверк моей поздравительной речью. Департаменту Магического Спорта и Состязаний подготовить предложения о том, кто будет заниматься чудесами и спецэффектами!

Сегодня Грег будет рассказывать, как у него прошло свидание. Если все нормально, станет самодовольно улыбаться и цедить сквозь зубы. А иначе — его остроумие будет разить наповал. Я так до сих пор и не понял: нравится мне его слушать или нет. С одной стороны — сам бы я никогда… С другой — у меня и не было никогда… А послушать Грега, иногда бывает прикольно.

По дороге к нашему с ним убежищу увидел шефа. Он мне махнул, чтобы я зашел. Сейчас переоденусь и буду. Странно, Грега не видно. Может, совещание? Или накачка? Сейчас узнаю…

Мой напарник скромно устроился в уголке кабинета доктора Клиффорда. Точно, что-то сейчас будет. Я прошел поближе, к стулу возле шкафа, а диванчик пусть постоит. Какие бы на нем сны не снились, меня это не интересует. А, кстати, какие? Покосился, когда проходил мимо, на Грега. Тот мне подмигнул:

— Привет, Невилл.

— Доктор Лонгботтом, долго ждать себя заставляете — пророкотал заведующий отделением Психических травм и наш с Грегом непосредственный начальник.

Знаю, что на замечание лучше не обращать внимания. Опоздания у меня случаются, но гораздо реже, чем у других наших сотрудников.

Ну вот, мы готовы выслушать все, что соизволит выплеснуть на нас шеф. Грег так серьезен! Точно знаю, что это выражение он отрабатывает перед зеркалом. Неплохо получается.

— Доктор Лонгботтом, доктор Фингрид уже знает, что к нам в отделение поступил новый пациент. Но я считаю своим долгом сказать вам обоим несколько слов…

У Грега тут же появились самовольные чертики в глазах. Он, как и я, знает, что такое «несколько слов» нашего начальника. Я уселся поудобней и приготовился… слушать.

— Новый пациент поступил к нам с ярко выраженной психической травмой…

Можно, пожалуй, немного и отключиться. Тут главное — контролировать выражение лица, чтобы, не дай бог, на нем скука не отразилась. Все интересное будет в конце. А о внимательности к новым больным я миллион раз слышал. Лучше бы сразу сказал, диагноз уже поставлен? Грег эту стадию терпеть не может и всячески изворачивается. Знает, как шеф его потом будет шпынять, если что не так окажется. Вот мой умный друг и вызывает нашего начальника на консультацию — консилиум созывает, как он выражается… Были мы с ним как-то на вечеринке, так он меня учил не подставляться. Сам Грег этим владеет в совершенстве — быть ему большим начальником!

О чем это шеф говорит?

— … поскольку с этим человеком авроры еще не закончили, нас просили приложить все силы для того, чтобы привести его в сознание. Следователь появится немедленно, когда бы наш пациент ни очнулся. Как с ним связаться — оставлены инструкции. У меня к вам обоим большая личная просьба — проявить понимание важности нашего пациента для силовых структур. Я бы не хотел, чтобы кто-то нас мог обвинить в саботаже!

Так, интересные дела! Значит, авроры что-то напортачили, а мы должны их страховать?

— Доктор Клиффорд, что является причиной психической травмы? Я не понял из вашего сообщения, — спросил напрямик, не хочу гадать.

Шеф поморщился. До чего же он не любит критиковать руководство… Даже если оно не свое родное. Но придется отвечать, я не отстану, пока не добьюсь своего.

— Вначале с нашим пациентом занимался неопытный следователь. Он не смог оценить всю важность этого Упивающегося смертью. Я так понял, что потом в работе с обвиняемым был большой перерыв. Он все это время провел в Азкабане. Там, у авроров, кто-то в чем-то не разобрался. Сами понимаете, подробностей мне не сообщали. Ну и понабились показания этого Упивающегося смертью. А он без сознания… Вот и устроили горячку — срочно привести его в надлежащее состояние.

Шеф сегодня просто сама готовность помочь. Ишь, как подробно отвечает!

— Доктор Лонгботтом, у вас есть возможность еще раз проверить свою методику, — рокочущий бас шефа удивительно смягчился. — Ведь в случае с Анитой Смит все было так удачно, — где там грозный рык, я слышал вкрадчивые интонации. — Если вы опять добьетесь успеха, ваша заслуга будет отмечена. И средства на свои исследования вы можете получить немалые. Силовые структуры финансируются не так, как мы.

Это все хорошо, но мне нужна ясность. И я, не обращая внимания на тучу, грозящую набежать на предгрозовое чело шефа, продолжил свои расспросы:

— Сколько времени наш пациент провел с дементорами, пока кто-то умный у авроров не проснулся? И сколько времени он без сознания?

Вполне законный вопрос. Анита часа четыре была под воздействием этих существ, да потом еще всю ночь валялась на полу. Подготовка к моему курсу заняла неделю. Потом само лечение — десять дней. Может, я бы управился и за пять. Но об этом шефу знать незачем. И я честными глазами смотрю на начальника.

— В Азкабане этот… провел четыре недели.

У меня удивленно поднялись брови: выходит, он был туда отправлен еще во время войны? Долго же раскачиваются авроры. Жаль, с Роном редко вижусь, вот бы подколол!

— Но точно известно, что первые четыре дня с ним следователь работал очень … напряженно. А потом… Знаете ведь, что творилось в конце войны. О заключенных Азкабана временно забыли, — шеф забарабанил пальцами по столу. На меня он не смотрел, его заинтересовал вид за окном. — Неизвестно, сколько времени наш пациент был без сознания. Может, сутки, а может — три недели и три дня.

Тут уж я оглянулся на Грега.

— Шеф, — понял мое изумление напарник, — так может, он совсем свихнулся!

Я благодарно кивнул приятелю. Методика, конечно, моя, но пахать придется всем троим. Жаль, доктора Грин сегодня нет, она бы резче выразилась.

— Этого человека, наверное, кормили? Неужели нельзя узнать у тех, кто обслуживает заключенных, когда он прекратил есть? Или пить? — Я недоверчиво посмотрел на своего начальника.

Он что-то начеркал на обрывке пергамента и коротко ответил:

— Узнаю!

Потом шеф, подводя итог нашей беседы, снова загрохотал:

— Но в любом случае, как бы ни шло лечение, вы и ваши медсестры должны понимать, — доктор Клиффорд многозначительно поднял брови, — что это преступник, это Упивающийся смертью. Никаких контактов с другими больными. С этим человеком прибыл специальный аврор, он отвечает за безопасность. И я надеюсь, что вы окажете ему и всем нашим силовым службам необходимую помощь!

Шеф встал:

— А теперь пора за работу, доктор Лонгботтом. Доктор Фингрид, вас больше не задерживаю.

У меня начался обход больных, а Грег скрылся в направлении выхода. Придется ему потерпеть до завтра. О своей предполагаемой победе он мне расскажет позже.

Пойду сначала своим обычным маршрутом, а новичка посмотрю в конце. Его, как и всех сложных больных, положили в бокс недалеко от кабинета шефа. Обычные пациенты лежат в палатах, расположенных вдоль нашей «пятой авеню» — самого длинного коридора отделения. У окна я заметил Ингу. Одну… Повышенная доза Эльзы мне не угрожает.

Сегодня все палаты заполнены. «Неправильно сросшиеся конечности» вернулись. Быстро с ними хирурги закончили. Но и мы тоже завершили лечение. Завтра доктор Грин их выпишет. Назначения у них все уже отменены. Инга даст им какой-нибудь витаминчик, и хватит.

А состояние мистера Вилля мне сегодня не нравится… Что-то у него с сердцем. Может, нервничает? И кто придумал заключенных Азкабана в психическое отделение больницы класть? У нас и так все нервные, а тут еще думай, что с пациентом случилось! Вдруг он об Упивающемся смертью узнал? А как? Очень даже просто. От Эльзы и не такого можно ожидать, это вам не Инга. Могла и не специально, а случайно упомянуть. Вот в своей медсестре я уверен на все сто. И врачебная этика, и обычный человеческий такт, все безукоризненно.

Чем ближе я подхожу к следующей палате, тем медленней мой шаг. Нужно собраться, вздохнуть поглубже и … открыть эту дверь.

Она открывается беззвучно…

— Здравствуй, мама. Здравствуй, папа.

Я уже не знаю, чего боюсь, когда вхожу в эту палату. Того, что родители так и не очнутся? Или того, что однажды я поймаю их изучающий взгляд.

— Как, сынок, ты жил без нас? Что сделал такого, чтобы мы могли тобой гордиться?

Но и сегодня меня встречают равнодушные, расслабленные лица. Добавляю в капельницу последний компонент. Завтра очередной этап лечения будет закончен. И опять безрезультатно. А я рассчитывал именно на него… Останется последний, завершающий этап. Если и тогда ничего не получится, то придется изобрести что-нибудь еще. С микстурами я закончу и попробую прямое воздействие на анализаторы. Звук, свет, жара, холод. Получить бы ответ хоть на одно воздействие, а дальше будет проще.

О каком выборе говорилось в том предсказании? Об этом? О том, чтобы я не ошибся? Как будто я не знаю цену врачебной ошибки! И выбор в жизни делать приходится очень часто. Но не нужно забегать вперед, еще один цикл впереди.

— Мисс Грулл, — окликнул я Ингу, — выпишите заказ на микстуру Суиджи.

Пока я заполнял карточки больных, Инга подготовила необходимое требование и дала его мне на подпись. За ней можно не проверять, но я все же пробежал глазами текст.

Отделение Психических травм. Требование на Зелье доктора Суиджи. Количество: 100 миллилитров.

Как всегда, все правильно. Умница Инга, обязательно проверит по справочнику официальное название лекарства. Ну зелье, так зелье. Я предпочитаю называть его микстурой.

— Как новый пациент? — спросил я и вдруг заметил возле стола пакет, в который складывают грязные вещи.

Я нахмурился. Нет, с этим пора что-то делать! Эльза должна была произвести полную обработку поступившего пациента, перед тем как его переодеть. И, конечно, сделала это плохо. Без магии она, видите ли, не может, белоручка. А Инге пришлось переделывать ее работу. Завтра же скажу Грегу, пусть поговорит со своей медсестрой. Не все ж ему министерских дочек очаровывать, пусть Эльзу убедит работать, как положено.

Инга еле заметно мне улыбнулась:

— Все нормально, не обращайте внимания. А пациент без сознания, назначений пока нет.

Я вздохнул, значит, и диагноза тоже.

— А с его аврором проблем нет?

— Он возле дверей бокса себе кресло соорудил. Как только сел, сразу и заснул. А сейчас он отлучился.

Ясно, он тоже человек и отлучаться ему нужно.

Взял тонкую пластиковую папку с историей болезни новичка и пошел к его боксу. Здесь я бываю нечасто, но где включается свет, помню. Колдовать в присутствии наших больных избегаю, кто их знает, как они на волшебную палочку отреагируют? Мягкий свет осветил массу спутанных черных волос. Я убрал волосы с лица и … замер. Потом быстро открыл папку с начатой историей болезни и прочел в шапке документа. Имя: Северус Снейп. Возраст: 44 года.

Да… Не ожидал… Снейп здесь? Да еще и Упивающийся смертью… Вот этому я не удивляюсь. Это на него очень похоже. Я всегда знал, что у него черная душа.

Прежде, чем делать что-нибудь дальше, немного подождал и почувствовал, как у меня рот искривляется в улыбке. А что? Я, пожалуй, доволен. И тем, что он попался, и тем, что он уже побывал в Азкабане. Постараюсь побыстрей привести его в сознание, пусть отправляется обратно к дементорам. Там ему самое место. В чем я абсолютно уверен, так это в том, что предсказание не о нем. Здесь мне и выбор делать не нужно — Азкабан, только Азкабан.

Но сначала осмотр. Черт, у меня, кажется, дрожат руки… Сделал глубокий вдох, затем выдох. Снова: вдох — выдох. Если бы Снейп сейчас увидел, как я нервничаю, сколько бы яду на меня вылил. Эта мысль быстро меня успокоила… Но, к счастью, глаза его были закрыты, и мою нерешительность он не видел.

Сажусь на стул и начинаю обычный осмотр. Все-таки не зря я уже почти три года работаю на этом месте. Могу все, что нужно, делать, не задумываясь. Сосчитал пульс, посмотрел зрачки, проверил основные реакции тела. М-да, а состояние-то у него, мягко говоря, не ахти. Если окажется, что без интенсивного курса не обойтись, мне опять сутками здесь торчать. Нужно постоянно менять лекарства, этого никому другому не доверишь, слишком сложная формула. Вся личная жизнь насмарку пойдет. И ради кого? Нет уж, этого я ни ему, ни себе не желаю.

Думай, Невилл, думай… Черт, у него явное обезвоживание организма, трудно на этом фоне распознать, что там с нервной системой.

Покусал немного кончик пера и решил: подожду до завтра. Сейчас обычный курс, как у Аниты был. Лишним он не будет, а как сердце немного оживится, там и решу — переходить на интенсивное лечение или нет. Но для начала нужно восстановить водный баланс.

Я скривился, Снейп, конечно, не стоит того, чтобы за ним Инга ухаживала. Мантикраба ему вместо санитара — в самый раз будет. Но уж больно он ослаб, возиться с ним придется много. И лучше моей медсестры с этим никто не справится. Везет же некоторым!

Значит, назначения. Пить он ничего не может, поэтому — внутривенные вливания. Придется Инге сейчас ему капельницу ставить. Как у него с венами? Кожа бледная, вены тонкие. А на другой руке? Фу, какая мерзость — Знак Смерти. На почти прозрачной коже он ясно выделяется… Вены на этой руке Инга использовать не будет: и противно, и неизвестно, как эта татуировка на лечение повлияет.

Вот и все, больше мне здесь делать нечего. Только тут я заметил, что совершенно успокоился. И это спокойствие мне понравилось. Подумаешь, Снейп! Ха-ха. Даже самому смешно стало от своей бравады. Интересно, а смог бы я провести осмотр, если бы здесь вместо Снейпа лежал Сами-Знаете-Кто? Если б он был без сознания, то — запросто. И его бы осмотрел, и диагноз бы ему поставил.

Но если я прав, и он просто сильно ослаб? Снейп, конечно, а не Темный Лорд. Что тогда? Тогда он очень быстро очнется. Приятно знать, что он в полной моей власти? А ведь приятно! И где мое человеколюбие? А сочувствие к больным? Только Гиппократа мне сейчас и не хватает! Ведь это же Снейп, я его ненавижу…ну, в смысле… всегда ненавидел… Может, не стоит его обратно в Азкабан отправлять? Пока дежурят Грег и Маргарет, Снейп может прекрасно спать. Зато на моем дежурстве… мы пообщаемся. Я почувствовал, как у меня сжались кулаки. Стоп, а это еще что такое? Ну-ка, быстро расслабиться. Вдох — выдох, вдох — выдох… Чертов Снейп! Хорошо сейчас мстительные планы строить. А ведь увижу его глаза, и все… На этом строгий доктор Лонгботтом и кончится. Одни заикания останутся. Зачем себя обманывать? А вдруг он будет сломленным и слабым? Вдруг он будет…

Память услужливо мне подсунула Аниту в первые часы, когда она очнулась. Безостановочно текущие по щекам слезы, дрожащий подбородок… Вдруг и он будет таким же? Не может быть… Слабости я бы ему никогда не простил. Ведь он же профессор Снейп! Из-за которого я ненавидел Зельеделие… Из-за которого я избегаю Хогвартс… Из-за которого я не люблю вспоминать время своей учебы в школе… Профессор, которого я ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть…

Так. Кажется, я по кругу пошел. О том, что я его ненавижу, второй раз уже повторил, как будто об этом мне нужно напоминать.

Ну почему? Что он, всю жизнь будет на меня так действовать? Ведь я же гриффиндорец, Слизерин меня забери! Почему-то меня Шляпа распределила именно на самый боевой факультет Хогвартса. Неужели ошиблась? Что я так нервничаю? Нет, я не нервничаю… Я совершенно спокоен…

Инга удивилась, когда я ей молча сунул папку с историей болезни. Но мне все равно… Мне все до лампочки… Я ушел в ординаторскую заниматься самоанализом. До следующего обхода у меня сколько угодно времени. Открыл журнал, который вчера не дочитал, и начал себя воспитывать. А когда мне это дело надоело, задумался. Что-то мне во время осмотра Снейпа не понравилось, что-то с ним не так. Но что? Никак не могу понять. Так, отвлечемся, и начнем рассуждать, как будто он не Снейп, а незнакомый заключенный из Азкабана. Что меня интересует? Сколько времени он без сознания? Не знаю. А сколько времени он без воды? Это можно сказать почти точно — двое суток. Шеф у меня… Молодец! Записал этот вопрос, чтобы узнать у авроров. Как будто сам не знает, сколько человек может прожить без воды! Три недели? — Ха-ха! Пусть спрашивает… Должны же авроры за своими Упивающимися смертью следить?

Вот! Вот оно! Упивающийся смертью… Вот, что меня насторожило. Снейп на эту роль подходит идеально. Слишком идеально! Второго такого поискать… Но ведь он был в Хогвартсе! Рядом с Поттером… Рядом с Дамблдором… И что? Директор не заметил врага? Да еще такого, у которого на лбу огромными буквами написано: ГАД.

Может, он к Лорду в конце войны перекинулся? И Дамблдор просто не успел его вывести на чистую воду? Хотелось бы в это поверить, но… Себя обманывать не буду, дорого обойдется. Я же видел его клеймо! Этому знаку уже несколько лет. Ой, помню, как меня еще Гермиона учила определять возраст таких украшений.

И что получается? Какая-то ерунда. Башку сломать можно. Чертов Снейп!

На втором обходе я его гораздо внимательней осмотрел. А ведь точно, без воды он был двое суток. Может, от этого и сознание потерял… И дементоры здесь не причем… Похоже, похоже, похоже на то — я забарабанил пальцами, обдумывая свою мысль. У шефа привычку подцепил.

Тогда этому… пациенту… снова капельницу. Микстуру для повышения жизненного тонуса и снотворное. Пусть спит до завтра, до моего дежурства. Я сам хочу с ним разобраться. Доктору Грину я как-нибудь объясню, а Фингрид и так ни о чем не спросит. Ему до этого нет дела. Раз наш начальник дал задание мне, то Грег сам палец о палец не ударит.

Напишу, что диагноз не поставлен и что нужно еще понаблюдать.



Глава 03. Ночные посиделки. За пять дней до назначенной даты.

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Тезисы к речи Министра готавятся. Нам надо знать, на сколько времени ее рассчитывать.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Если она будет вводной, то минут на тридцать, а если речь будет вместо фейерверка, то минимум на час.

Министр: Не увлекайтесь. Мне еще награждение проводить. Полчаса и не больше! Какие соображения по организации спецэффектов?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Предлагаем пригласить группу из Франции. У них Эйфелева башня получается как настоящая.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: А нам кажется, что лучше пригласить специалистов из Японии. Все, кто видел в их исполнении композицию «Полет дракона», утверждают, что красочней зрелища не бывает.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Что у нас, своих магов мало? Объявите конкурс — навыдумывают такого, что никаким японцам и не снилось.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Когда предлагаете объявлять конкурс? Осталось четыре дня. Нет, нужно выбирать: Франция или Япония. Третьего не дано.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Хотите, я хоть сейчас придумаю развлечение. Вот, пожалуйста, пусть авроры кого-нибудь из руководителей Упивающихся смертью предъявят. А если еще МортсМорде в воздух запустить, будет очень эффектно.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Несерьезное отношение к важным вещам не красит представителя Департамента Средств Магического Транспорта. Мы не в Древнем Риме, чтобы врагов на арену выпускать. У нас цивилизованная страна, и все имеют право на справедливый суд.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: А кто спорит? Я и говорил о суде. Об открытом суде над верхушкой Упивающихся. У нас, что, никого нет? Плохо работаете, авроры.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Кто у нас есть, а кого нет, вас не касается. Если нужно будет, найдем.

Министр: Суд — это неплохо. Но спецэффекты лучше. Кто предлагается? Франция и Япония? Пригласим французов. Японцам еще к нашему часовому поясу привыкать. Не заснули бы в ответственный момент. Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний, отправьте приглашение от моего имени! Группе Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка в качестве резерва готовить открытое судебное заседание.

Сегодня я на дежурство явился на полчаса раньше срока — не смог усидеть дома. С утра мне нужно было систематизировать записи в журнале наблюдений. Если бы не эта работа, то я бы примчался еще раньше. Грег с тревогой посмотрел на меня. Моя попытка скрыть возбуждение оказалась неудачной и еще больше его насторожила. Я даже знаю причину подозрительности моего приятеля. В нашем отделении все знают, что во время интенсивного курса лечения я совсем не ухожу домой. При этом и другим нашим медикам приходится работать интенсивней: все остальные пациенты остаются на попечение моих коллег. Их рабочий день ощутимо затягивается. А как же иначе? Остается два врача вместо троих.

Я успокаивающе помотал головой. Нет, я по другой причине пришел раньше времени.

А по какой? Ну-ка признайся, из-за кого дома не сидится!

Грег просиял, не иначе его роман переходит в следующую стадию. Если пока я переодеваюсь, он придет поделиться успехами, то ничего серьезного нет. А вот если не придет… Стоило только подумать — вот и он, доктор Фингрид собственной персоной. Сейчас будет расписывать, какая у него классная очередная крошка. Он остановился у окна — это что-то новенькое! Неужели все так серьезно? Неужели на лирику потянуло?

— Невилл, я, кажется, пропал, она такая…

— Она? Или ее папа? — уточнил я.

— А причем тут папа? — Грег посмотрел на меня с изумлением. Вчерашний свой настрой он забыл напрочь. Похоже, его увлечение набирает обороты. Ну и что? И хорошо! Может, перестанет порхать от одной женщины к другой!

— Знаешь, у нее есть двоюродная сестра. Давай я тебя познакомлю?

Так, в порыве доброты, охватившей моего приятеля, он и мне желает счастья… Семейного. Спасибо, конечно. Но я не могу представить себе какую-то чужую женщину в качестве жены. Вот если бы он заговорил о… медленные уверенные движения рук, всегда спокойное лицо, всегда такая аккуратная, надежная. Вот с Ингой я бы мог не расставаться никогда!

Я вздохнул и, оставив Грега предаваться сладким грезам о предстоящем свидании, приступил к работе. Так, сначала нужно взять у Инги папки с историями болезни.

Но когда я подошел к столу медсестер, то кроме Инги обнаружил там еще и Эльзу. А я-то думал, что она уже ушла! Надеюсь, что идею об автографе Гарри Поттера она уже забыла. Иногда эта немка бывает на редкость упорна. Ладно, потерплю.

Инга что-то шепнула, и Эльза исчезла. Чувство облегчения, которое я испытал, вызвало мимолетную улыбку моей медсестры. Ведь как хорошо она меня изучила, диву даюсь!

— Мисс Грулл, добрый вечер.

— Добрый вечер, доктор Лонгботтом.

Инга улыбнулась, и я почувствовал, как поднялось мое настроение. Я открыл журнал наблюдений — Грег ничего важного не записал. Его наблюдения уместились на половинке страницы. Пока я их читаю, наблюдаю за Ингой. Как она уверена в себе, какие у нее точные размеренные движения. Я мог бы стоять здесь очень долго, жаль, что Грег был так лаконичен, и записи быстро кончились.

Что ж, пора начинать обход — меня ведь ждут больные. Забрал папки с историями болезней и пошел привычным маршрутом.

Анита Смит находится в подавленном настроении. Бодрится. На вопрос: «Как дела?» ответила, что все в порядке. Как будто я не вижу, что она лжет. Подожду денек, если и правда все в порядке — я увижу.

У мистера Вилля опять неритмичное сердцебиение. Уже второй день. Может, он переживает из-за того, что его никто не навещает? Что у него с родными? Нужно бы попросить Ингу — пусть узнает все, что можно, о семейных делах нашего больного.

Дальше две пустые палаты ожидают своих следующих обитателей. Пусть ждут подольше. Я буду только рад!

В последней палате на «пятой авеню», как обычно, все тихо. Привычные, холодные, чужие лица. Никаких чувств, никаких эмоций. Мама, папа, где вы? Как вернуть вас?

Мне кажется, что в этой палате тишина звенит… Нужно сменить микстуру в капельнице. Инга, конечно, все приготовила, но я медлю. Страшно нарушить неподвижность этой комнаты. Особенно трудно сделать первый шаг… Нужно подойти к кроватям. Пора, пора начинать последний цикл лечения… А потом? Что делать потом? Хорошо советовать: не делай ошибок. А что делать?

После посещения этой палаты мне всегда хочется на улицу. Туда, где много людей, где много шума, где много движения, где чувствуется жизнь. Туда, где нет места несчастьям, изуродованным душам, жертвам Упивающихся Смертью. В шумной толпе никому нет дела до меня, никому я ничего не должен, никто от меня ничего не ждет.

Но сегодня посещением палаты родителей обход не был закончен. Еще нужно было зайти в бокс возле кабинета начальника. Посмотреть, как себя чувствует тот Упивающийся Смертью. И кто скажет, что несправедливо требовать око за око, душу за душу?

Я проскочил мимо кресла возле дверей. В нем, кажется, кто-то сидит. Но это неважно. Важно то, что я сейчас увижу. Есть справедливость на этом свете или нет?

При неярком свете одинокой лампочки я еще издали увидел, что здесь все обстоит совсем иначе — этот пациент тоже лежит с закрытыми глазами, и на этом заканчивается его сходство с теми двумя. Здесь душа никуда не ушла. Она только дремлет, караулит. Вот разбужу его, и он будет таким, каким был всегда: бессердечным и несправедливым. Как я раньше этого не замечал: у него же Круциус должен хорошо получаться! Он ведь тоже, наверное, авроров пытал… или убивал.

Чьих родителей Ты разума лишил? Кого Ты сиротой оставил? Кто из-за Тебя никогда не мог дозваться своей мамы? Тебе никогда не мешал спать крик:

— Мама, где ты? Когда ты вернешься? Мама!!!

Не буду я его сегодня будить… Не могу его видеть… Не могу его лечить… Надо отказаться… Должен же доктор Клиффорд меня понять? Что у нас, других медиков нет!

Ноги сами вынесли меня в коридор. Если я опять Инге ничего не скажу, будет странно.

— Мисс Грулл, я буду в ординаторской. Пациенту из бокса повторите все процедуры по вчерашним назначениям, позже все, что нужно, я впишу в журнал.

Сейчас мне было трудно смотреть даже на Ингу… Только закончив свое распоряжение, я поднял на нее глаза… А она опустила свои… Неужели она понимает, что я чувствую? Кажется, она живет с отцом… А тогда не должна она меня так… понимать… Да и не нужно мне этого.

Я ворвался в комнату и с досадой захлопнуд за собой дверь.

Когда-то давно я бы все отдал за сочувствие, за то, чтобы кто-нибудь разделил со мной горе. А сейчас я уже привык. Привык я! Привык…

За окном угасал день, уходил в никуда. Начинающиеся сумерки медленно гасили яркие краски и резкие звуки. И мое возбуждение, мое возмущение несправедливостью судьбы незаметно угасало.

Я давно привык прятать ото всех маленького мальчика, который ждет свою маму. Он появляется по ночам. Днем обычно много дел, а ночью не перед кем притворяться, что все в порядке. Ночью нет ничего, кроме одиночества, кроме пустоты там, где должна быть любовь.

А если бы я встретил того человека, который отнял у меня родителей? Что бы я ему сказал? Или что сделал? Потребовал, чтобы он отдал свою жизнь за их жизнь? Око за око, душа за душу, как я только что хотел потребовать от Снейпа? Если бы можно было это сделать: вернуть то, что было сломано, уничтожено, убито!

Тихо открылась дверь палаты — на пороге стояла Инга. Ее грустные глаза все понимали: как мне тяжело, как мне нужна помощь.

— Инга, — я то ли позвал, то ли всхлипнул.

На мой призыв в замершей девушке словно что-то отозвалось. Что было причиной этого подарка, мне не хотелось знать, но я с радостью погрузился в тепло женских рук.

— Невилл, бедный мой. Не горюй. Вот увидишь — все будет хорошо.

Под тихий шепот уходило напряжение, я растворялся в шорохах затихшей больницы…

Но вдруг Инга напряглась и отодвинулась от меня. Она быстро отвернулась, и я понял, что минута слабости слишком затянулась.

Инга поставила разогреваться чайник. Она методично готовила чай: доставала чашки, вынула из шкафчика сахарницу. На столе появился большой пирог.

Я тоже пришел в себя и бодро удивился:

— По какому поводу пиршество?

Инга в это время ополаскивала кипятком заварной чайничек и ничего мне не ответила. Она разрезала пирог, налила чай в чашки и только после этого подняла на меня задумчивые глаза.

— Доктор Лонгботтом, у меня есть хорошая новость. Меня, кажется, приняли в медицинский институт.

От неожиданности я плюхнулся на стул. Инга невесело усмехнулась и села напротив.

— Вы меня даже не поздравите?

Я никак не мог справиться с этой новостью. И моя сердечная улыбка была насквозь фальшивой.

— Инга, поздравляю. Скоро будет на одного хорошего врача больше?

И на одну хорошую медсестру меньше.

Не нужно этого добавлять! Я машинально взял что-то со стола и положил в рот. Кажется, это было печенье. Я не могу притворяться счастливым. Да и нужно ли?

— Спасибо, доктор.

Как я привык к этому спокойному лицу. Оно всегда мне придавало уверенности. Я знал, проводя любые проверки, вводя новые способы лечения — ой, как громко сказано! — могу быть уверен в тщательности и аккуратности всей подготовки, сделанной моей помощницей. Я знал, что приду в наше отделение, и все будет хорошо, так, как и должно быть. Для этого нужно только посмотреть на Ингу. И как же теперь я без нее обойдусь? Я не могу, вернее, не хочу. Вот именно, в этом все дело. Я просто не хочу с ней расставаться!

Я закрыл глаза… Нужно понять… Конечно, все верно: Инга способна на большее, чем ставить капельницы, поить лекарствами и делать уколы. А я не прав.

Снова взглянул на затихшую девушку и уже гораздо искренней повторил:

— Поздравляю, мисс Грулл. Я уверен, что из вас получится прекрасный колдомедик.

Под ее пристальным взглядом я попытался объяснить свою первую реакцию:

— Должен признать, что мне очень не хочется лишаться такого помощника. Но это не важно. Учитесь, только не специализируйтесь в хирургии, — я попытался улыбнуться, — почему-то все хирурги, которые попадались мне в жизни, были здоровыми мужиками с волосатыми руками.

Когда я поднес к губам чашку, напиток показался на редкость горьким. А каким был на вкус пирог, я не заметил совсем. В тишине мы пили чай… Долго… А потом Инга заговорила.

— Я и сама не хочу быть хирургом, но это мечта моего отца. Он очень хочет говорить своим знакомым, что хирургия у нас семейное увлечение. В память моего деда… Тот в свое время был очень хорошим хирургом.

Я удивленно нахмурился: отец у Инги работает на почте. Что-то делает там с совами.

Уголки губ Инги дрогнули:

— Конечно, вы правы — отец у меня ветеринар. Он любит своих птиц и вполне доволен жизнью. Но пару раз на службе он лечил переломы. Один раз у своего напарника, когда тот свалился, спускаясь из совятни. Поэтому хирургия — это его хобби.

— Но я не понимаю, если у вас в семье такие продуманные планы на ваше будущее, почему вы так поздно поступаете учиться? Трудно будет привыкать к зубрежке, — предупредил я девушку.

Улыбка девушки исчезла. Теперь она пристально смотрела на чашку в своих руках.

— Потому что эти семейные планы были не обо мне, — негромкий голос не тревожил покоя, охватившего больницу, — Мой старший брат должен был стать гордостью папы. А я… Мы получили приглашение в Хогвартс, когда мама сильно болела. У нее всегда было слабое сердце. Кто-то должен был ей помогать и присматривать за ней. Вот мы и решили, что я останусь дома, мне хватит и обычной школы — четырехлетней. И выучусь быстрей, и уезжать не нужно… Потом мама умерла, и мы с отцом остались вдвоем. После школы я окончила курсы медсестер и поступила сюда на работу. Мы так ждали, когда Том, мой старший брат, закончит Хогвартс и приедет домой. Сколько было радости, когда он вернулся… Все стало почти как раньше. Том захотел специализироваться на мага-целителя. Он уже заканчивал учебу, когда… произошло несчастье.

У меня что-то сжалось внутри. Как все, оказывается, непросто! Не только у меня есть проблемы:

— У вас погиб брат? Когда? Почему вы ничего не говорили?

Инга прекратила рассматривать чашку и перевела взгляд на меня.

— Я не люблю говорить о себе… И о своих несчастьях. А брат погиб в прошлом году. Вы в это время были в отпуске. Помните, когда вы вернулись, спрашивали, почему я так похудела? И советовали мне больше есть.

Опять по лицу девушки скользнула невеселая улыбка.

Какой же я дурак! И почему я не разузнал, что случилось на самом деле? Видел ведь, что-то не так. Но у меня за время отпуска накопилось столько идей, что я не мог ни о чем другом думать.

— Инга, извините, — мое покаяние было слишком запоздалым.

— Да, нет, все нормально, — спокойный взгляд серых глаз подтверждал эти слова,- Я была даже рада отвлечься от семейных несчастий. То, что вы приготовили так много работы, меня очень выручило: не было времени горевать. И я благодарна вам за то, что работа была не напрасной. Приятно знать, что я кому-то помогла, не став еще медиком!

Тонкий палец, задумчиво чертил линии на скатерти.

— Теперь моя очередь осуществлять отцовскую мечту.

Пока Инга убирала чашки и остатки нашего грустного пиршества, я вышел из ординаторской. Нужно заполнить журнал назначений. Машинально перелистывая страницы, я пытался представить себе, что Инга уйдет, а на ее месте будет другая девушка. НЕ ХОЧУ! А кого это интересует? Я опять вздохнул.

— И что ты все вздыхаешь? Случилось что-нибудь? — я поднял глаза и увидел Грега. Точнее не его, а сказочного принца. Его волнистые волосы были тщательно зачесаны по последней моде, у него была новая мантия, он и держался как-то по-новому. Кажется, он даже выше стал.

— Днем в отделении было все прекрасно, все чудесно в высшей степени, — Грег пытливо смотрел мне в глаза.

Я понял, в чем было главное изменение, произошедшее с Грегом — он был счастлив. И я снова вздохнул.

— Невилл, да что с тобой? Случилось что-нибудь? — Грег наклонился, — Может, нужна помощь? Я забежал на минутку, забыл тут одну вещь. Но если нужно, то я могу…

— Что ты! Тебя, наверное, твоя девушка ждет? — я же видел, что предложение помочь навеяно минутным порывом.

— Не просто девушка, а невеста! — торжественно сказал Грег.

И тут же блаженная улыбка сменила его тревогу. Чужие проблемы не могли надолго занять его внимание.

— Поздравляю, — я честно пытался сказать это не так кисло, как получилось, — Я весь вечер кого-нибудь поздравляю: сначала мисс Грулл, теперь — тебя.

— Что? — мои невеселые слова поразили Грега, — Инга тоже выходит замуж?

— Нет, не в этом дело. Она поступила в институт. В медицинский, — на этот раз я удержался от вздоха, — и только что сообщила мне об этом.

— А ты что? — Грег опять стал серьезен, — Поздравил ее, и все?

— Конечно, а что, по-твоему, я должен был сделать? — честно говоря, я не понимал упрека.

— Как это что? Должен был ее долго-долго уговаривать не уходить, остаться здесь. Нужен ей этот институт, как… пятое колесо. Она хотела только узнать, как ты отнесешься к ее уходу. Любит она тебя!

Я ошарашенно мигал, Грег застал меня врасплох.

— Невилл, когда же ты поймешь, что тоже любишь ее. Ну ты даешь! Иди к ней и, если нужно, хоть всю ночь убеждай, что без нее ты ни жить, ни работать не сможешь. Сразу нужно было это сказать. Эх ты! Всему-то тебя учить нужно.

— Инга меня любит? Не может быть! Откуда ты знаешь? — я как-то не мог его понять.

— Да ты не глупые вопросы задавай, а отправляйся к ней. Ведь уйдет она, как ты будешь без нее?

Хорошо ему говорить: отправляйся к ней! А у меня ноги не идут… И коридор такой длинный…

В кабинете, где мы только что пили чай, было сумрачно. Девушка выключила свет и в лучах уходящего солнца стояла у окна. Она медленно обернулась на звук открывающейся двери, ее лицо оказалось в тени.

— Мисс Грулл… Инга… а вам обязательно нужно в этом году уходить? — как мне тяжело давались слова, — может, вы еще останетесь? Ну, хоть на год!

Я медленно подходил к окну, но по-прежнему не видел лица девушки. Только тонкий силуэт, окруженный золотистым солнечным ореолом.

— А зачем мне оставаться? — я едва услышал ее тихий ответ.

— Без вас будет очень плохо. Кто же будет проводить все проверки… — неуклюжее объяснение затихло. Не те слова! Но ведь есть и другие:

— Потому, что мне будет плохо без вас. Потому что я не хочу с вами расставаться. Потому что я не могу без вас.

Я стоял совсем близко. Еще немножко и … Инга сделала шаг навстречу и уткнулась мне в плечо лицом. Я очень легко прикоснулся к ее спине. Это пока не объятие, я все еще не верю… Сейчас она оторвется от меня и скажет, что это минутная слабость, что она сожалеет, но ничего нельзя сделать.

— Невилл, как же ты решился на это?

Опять какие-то не те слова, но, кажется, она отталкивать меня не будет, и я сильней прижал Ингу к себе. Как хорошо! Я просто млел от охватившего меня покоя и тихой радости. О чем она меня спросила — как я решился?

— Меня Грег сюда отправил. Сказал, что я без тебя пропаду. Вот я и … отважился. Не понимаю, почему ты меня не прогнала? — я неуверенно улыбнулся.

Инга подняла голову, у нее чуть розовел кончик носа, но глаза улыбались чудесной немного грустной улыбкой.

— Обязательно скажу спасибо доктору Фингриду. Оказывается, это он тебе открыл глаза. Ведь все наше отделение видело, что мы… что я … — белые зубы прикусили нижнюю губу, — Ты самый лучший человек из всех, кого я встречала в своей жизни. И не спорь, пожалуйста. Твоя дорогая Анита мне об этом миллион раз говорила. Обрадую ее, она так за нас переживала.

— Подожди, это что? Все теперь об этом будут говорить? — я немного встревожился, представив, как Эльза обежит всю больницу, сообщая, что в отделении психических травм готовятся две свадьбы.

— А ты стесняешься? Меня?

— Ну что ты! — я хотел объяснить, повернул голову, и все мои слова пропали, утонув в тепле мягких губ.

Прошло много времени прежде, чем мир перестал кружиться у меня перед глазами, и я вспомнил, где мы. Уже пора делать второй обход… Инга взглянула на часы, ее растерянный вид всколыхнул сладкое чувство у меня в груди. Как хотелось снова ее обхватить руками, закрыть от всего мира, спрятать только для себя…

— Ой, — прошептала она, — я же еще ничего не сделала.

Я обнял тонкие плечи:

— Только не переживай. Теперь все будет хорошо. Теперь всегда все будет хорошо — мы всегда будем вместе. Чем тебе помочь?

— Нет-нет, я сама.

Она убежала, а я остался, пытаясь понять, что случилось. Вот оно! Я все сделал правильно. Судьба не прощает ошибок? Но я и не ошибся! Все стало по-другому. Вроде бы тот же мир, та же больница, та же улица за окном, те же люди ждут меня в своих палатах. Но все не такое, все изменилось, стало таким… родным. Я люблю этот мир, всех людей в нем. Их невозможно не любить!

У столика медсестры я остановился, сейчас появится Инга. Вот и она…

— Я сейчас, остался один больной, — как она быстро справилась с собой! Я опять видел спокойную надежную медсестру. — Доктор Лонгботтом, остался последний бокс — и можно делать второй обход больных.

Инга быстро готовила спящее зелье. Точно, я же решил сегодня не видеть Снейпа и не лечить его.

— Мисс Грулл, мне нужно осмотреть этого больного, он скоро очнется. А потом пусть снова спит.

Движения рук Инги не замедлились, она ничем не выказала своего удивления:

— Мне подождать, пока вы не закончите осмотр?

— Нет, я думаю, что мне не понадобится много времени. Вы можете пойти со мной.

Я взял папку с историей болезни.

Как я тут недавно думал: всех люблю? И ЕГО тоже? Нет, для этого мне даже Инги не хватит. Ведь это же Снейп!

Я опять замялся у входа в эту палату.

— Невилл, что случилось? Почему ты все время здесь так нервничаешь? Из-за того, что этого Упивающегося нужно обязательно вылечить? Из-за приказа доктора Клиффорда? Ты ведь не сомневаешься, что справишься? — я услышал очень тихий тревожный голос.

Еще несколько часов назад Инга не стала бы меня спрашивать. Это вмешательство в мои чувства и мысли было так… непривычно. Она почувствовала мое неудобство и засмущалась.

— Извините, доктор Лонгботтом. Я не хотела …

— Все правильно, Инга, мы одни, а значит- Невилл, а не доктор Лонгботтом, — прервал я ее.

Но что ей ответить по существу?

— Понимаешь, дело не в приказе шефа. Я знаю этого человека уже десять лет. И я надеялся его больше никогда не видеть. Это мой бывший профессор, я у него учился в Хогвартсе, — я чуть помедлил, — … Зельеделию.

Инга придвинулась ко мне:

— Это из-за него ты все зелья называешь микстурами? — у нее был удивительно ровный и спокойный голос.

Я кивнул, она все правильно поняла.

— Только не переживай, теперь всегда все будет хорошо — мы всегда будем вместе. Ты помнишь? — теперь она повторяла мои слова.

Я улыбнулся, и мы вместе вошли в комнату. Зажженный свет подействовал так, как надо, и человек, спящий на кровати, пошевелился. Он медленно открыл глаза. Нужно дать ему время очнуться, я сел на свой стул и стал ждать. Черные глаза сфокусировались на подошедшей к капельнице медсестре.

— Мисс Грулл, не нужно капельницу. Наш пациент может сам выпить зелье. Он в состоянии это сделать, не правда ли, больной? — вот и я заговорил ровно и спокойно. Так же спокойно встретил взгляд поразительно черных глаз.

— Лонгботтом, — мое имя прозвучало очень тихо, но я услышал.

— Как вы себя чувствуете? На что жалуетесь? — профессиональный тон должен точно указать на место, где он находится. Если Снейп полностью очнулся, этого ему должно хватить.

— Я в клинике? — его голос не стал сильней.

— Вы находитесь в больнице, в отделении психических травм. Я колдомедик, отвечающий за ваше лечение. Ко мне нужно обращаться: доктор Лонгботтом.

С начала моей маленькой речи глаза Снейпа все больше теряли ясность. Из глубины их поднималась дымка, но слова «доктор Лонгботтом», как я и ожидал, возымели сильное действие. Я заметил, как дрогнули его сильно истончившиеся губы. Но сложиться в саркастическую усмешку они не смогли.

— Больной, повторяю свой вопрос: как вы себя чувствуете? Я должен заполнить вашу историю болезни. Можете ли вы отвечать на вопросы?

Ответом мне послужил еле заметный наклон головы. Инга протянула мне перо, ее рука на мгновение коснулась моей. Я открыл тонкую папку:

— Ваше имя?

— Северус Снейп.

— Возраст?

— Сорок четыре года.

— Вы работаете?

Пауза в ответах заставила меня оторвать глаза от заполняемого документа. Снейп закрыл глаза, и я заметил, как он сглотнул и опять наклонил голову.

— Вы должны отвечать на вопросы четко и ясно. Если вы не в состоянии это делать, то перенесем формальности на завтра, — я повернулся к Инге, — Мисс Грулл, приготовьте сонное зелье. Норму увеличьте на 20 кубиков, в вену колоть не будем, больной его выпьет сам.

— Подождите, — услышал я шепот за спиной и оглянулся, — я могу отвечать на вопросы. До недавнего времени я работал. В школе колдовских наук Хогвартсе.

Я снова раскрыл папку.

— Ваша должность?

— Профессор Зельеделия и декан факультета Слизерин.

— Вас привезли к нам из Азкабана, и никто не может сказать, сколько времени вы были без сознания. Вы можете помочь? Какой день вы помните последним? — Я опять посмотрел на лежащего передо мной человека. Никакой язвительности, никакой насмешливости, грозного Снейпа невозможно было узнать. Неужели он стал таким покорным? Он послушно задумался:

— Какой сегодня день недели?

— Среда, привезли вас во вторник утром, — я по-прежнему контролировал голос, но профессиональный тон мне давался уже гораздо легче.

— Кажется, я помню воскресенье, — Снейп стал говорить еще тише, я заметил, как он облизнул губы.

— Вы хотите воды?

— Да, если можно.

Хорошо, что можно отвернуться. Я встал и налил в стакан воду из графина. Тонкий высокий стакан, полный прохладной чистой воды. Я держал его двумя пальцами близко к краю. Никогда еще Снейп не смотрел с такой жадностью на мои руки. Он приподнялся мне на встречу. Мне нужно было сделать один шаг к кровати. Сколько раз на его уроках я ронял все, что держал в руках? И не только из-за того, что у меня такие неуклюжие пальцы. По большей части, я все ронял и опрокидывал, потому что этого от меня ждали. Вот эти самые глаза готовы были заметить любую погрешность в моих движениях. Мне было достаточно увидеть, как на меня смотрит Снейп, чтобы уронить и не такой полный стакан воды.

Я медлил. Перед моим внутренним взором ясно рисовалась картина медленно падающего стакана. Он выскальзывал из моих неуклюжих пальцев и, немного наклонившись, медленно падал вниз в окружении целой россыпи брызг.

И все-таки я дождался: голова Снейпа запрокинулась так, чтобы он снизу мог увидеть мои глаза. Я поймал горящий жаждой взгляд. Будто в замедленной съемке я видел, как в его глазах появляется понимание того, что сейчас случится. Он тоже представлял, как я роняю этот стакан на пол.

Это было уже выше его сил. Напряжение, поднявшее его мне навстречу, ушло, и Снейп упал на подушку, закрыв глаза.

Ну вот я и сделал этот шаг! Подошел к кровати и приподнял его голову. Стакан с водой прикоснулся к его губам, и первые капли скользнули вниз, оставляя мокрые пятна на больничной пижаме.

— Я давно уже не роняю все, что оказывается в моих руках, — это я сказал не моему пациенту, а моему бывшему профессору.

Поить из стакана больных несложно. После первых глотков нужно сделать паузу. Слишком быстро им пить нельзя. А потом нужно снова поднести воду к губам. Руки Снейпа поднялись, и когда я хотел снова оторвать стакан от его рта, они не дали мне этого сделать. Он пил, не прерываясь, пока не кончилась вода.

— Еще? — спросил я коротко.

— Нет, — голова качнулась и обессилено откинулась на подушку, — спасибо, доктор… Лонгботтом.

— Вы давно не пили? Сколько дней? — я взял историю болезни.

— В четверг… я не смог подойти к столу… Кружилась голова.

— А сейчас кружится? — продолжал я задавать свои вопросы.

— Не так. Сейчас я просто чувствую усталость, — в самом деле, лицо Снейпа заливала не просто бледность, оно обрело зеленоватый оттенок.

— На что-нибудь еще вы жалуетесь? — последний вопрос в моем списке.

— Нет.

— Вам что-нибудь нужно? У вас есть какие-нибудь просьбы? — об этом я спросил уже лично от себя.

— Мне ничего не нужно, — глаза резко открылись, и в них мелькнуло что-то от прежнего Снейпа, — Скажите, доктор Лонгботтом, война кончилась?

Этот вопрос меня удивил. Я немного растерялся под пристальным взглядом.

— Да, война кончилась. Почти две недели назад.

— И кто победил?

Я чуть не забыл кто передо мной. Это был Снейп, и я почти забыл о том, что он Упивающийся Смертью.

— Ваша сторона проиграла, — я оглянулся, Инга принесла зелье, — Гарри смог убить вашего хозяина, все надеются, что окончательно. Но темные метки почему-то не пропали.

Пора прекращать этот разговор:

— Вам пора пить зелье. Мисс Грулл, пожалуйста, — я подозвал Ингу.

А напоследок не удержался:

— И не волнуйтесь, это зелье готовил не я.

Но и теперь я не получил ответа, достойного профессора Зельеделия, он даже закрыл глаза.

Когда мы вышли из бокса, я впервые как следует рассмотрел аврора, охраняющего нас от Снейпа. Это был коренастый человек, лет тридцати. Мне понравилось его лицо, открытое, вызывающее доверие.

— Сэр… — я замялся, не зная, как к нему обратиться.

— Эрик Лейтон, — подсказал он мне. Голос тоже хорошо подходил ему. Немного глуховатый и очень благожелательный.

— Мистер Лейтон, передайте своему начальству, что завтра в семь вечера можно задавать вопросы этому больному. Но передайте им, что допрашивать его можно только в моем присутствии и не дольше десяти минут.

Инга одобрительно посмотрела на меня. Да, чем быстрей отправим этого пациента обратно в Азкабан, тем лучше.



Глава 04. Враги? За четыре дня до срока.

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: По-прежнему нет подходящего помещения. На одну или две тысячи зрителей все равно не сможем ничего найти. На пятьсот человек — только полуразрушенные замки. Может, организуем трансляцию праздника по всей стране?

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Что угодно, только не маглское телевидение! Государственные каналы кошмарны, одна реклама, частные — дороги, и доступа к ним почти ни у кого нет. А развертывать собственный канал сейчас поздно. Мы давно говорим об организации своего телевизионного канала. Магическое радио есть, нужно магическое телевидение.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Вы готовы подсунуть нам все маглские штучки. Жили без телевидения раньше — проживем и теперь. Зачем нужно передавать изображение на расстояние, когда можно аппарировать и лично все посмотреть?

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Ну да, а в каменном веке жили без железа и одевались в шкуры. Может, вернемся опять в пещеры?

Министр: Господа, обойдемся без ненужных споров. Решения о развитии магического телевидения правительством еще не принято, поэтому сейчас о нем вопрос поднят напрасно. Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний, ищите помещение!

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Может, Хогвартс использовать? Там зал на тысячу человек. Пока идут каникулы, школа пустая, ребятишки мешаться не будут.

Министр: Я бы не хотел обращаться к профессору МакГонагалл. И потом, сейчас там не та атмосфера: после гибели директора прошло слишком мало времени.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Неужели не найдете подходящего помещения сами? Можно обратиться к частным владельцам. Есть много фамильных замков, а они находятся в лучшем состоянии, чем государственные.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Только все эти древние фамилии были сторонниками Сами-Заете-Кого. И праздновать победу на их территории как-то неудобно.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Нужно решать быстрее. Пора определяться с количеством приглашенных. Нам еще охрану организовывать.

Министр: Принимаем за факт, что зал будет на восемьсот мест. От этого и исходите. Департамент Магического Спорта и Состязаний, повторяю, ищите помещение быстрее.

По четвергам перед работой я обычно захожу в библиотеку. Сдаю журналы, и получаю те, что были для меня подобраны. Вот и сегодня маленькая пожилая ведьма протянула мне пачку: «Колдомедик», «Вестник Первого медицинского института», «Специальный журнал Психических травм». А я вернул ей те, что брал на прошлой неделе. Предполагается, что я их прочел. Но если говорить положа руку на сердце, то — не до конца. Последние два только пролистал. Что-то на дежурствах мне стало не до чтения.

В нашем отделении на редкость безлюдно. Даже медсестер не видно. Надеюсь, с Ингой ничего не случилось?

Свернутая пачка журналов благополучно перекочевала из моей повседневной мантии в карман форменной. Грег что-то не спешит. Я уже почти готов, а он все еще не появился. Может, опять совещание? Не похоже, шеф бы еще по дороге меня перехватил. Почему-то когда я опаздываю, всегда на него натыкаюсь, а сегодня в коридоре никого…

Куда же пойти в первую очередь?

О, кого я вижу! Инга! Вот теперь все в порядке. И наша «пятая авеню» не такая уж безлюдная, когда по ней идет Инга. Люблю смотреть, как она идет. Но что-то сегодня она торопится. Ко мне? Моя улыбка могла бы поспорить с улыбкой Алена Делона…

Но улыбаться мне пришлось недолго: моя дорогая медсестра, едва кивнув, потащила меня в ординаторскую. Она оглянулась и затолкала меня внутрь. Заговорила Инга только когда за нами закрылась дверь.

— Невилл, я тебя тоже очень люблю, но на кого ты похож?

С этими словами пачка журналов была вынута из моего кармана, а сам я был повернут лицом к окну.

— Ты же пуговицы на рубашке неправильно застегнул.

Проворные пальцы быстро расстегнули верхние пуговицы и застегнули их по-другому. В результате на рубашке получился приличный перекос, но Инга запахнула мою мантию и посмотрела на меня критическим взглядом.

— Ничего, из-под мантии остальное не видно. Ты не мог светлую рубашку надеть? — и, не дожидаясь моего ответа, она добавила следующую порцию критики, — И вынь руки из карманов. Ты же их совсем вытянул.

Руки я вынул, хотя, когда они там оказались, не заметил. Бабушка тоже меня ругает за то, что руки у меня всегда засунуты в карманы. Интересно, а где я их должен держать? Я не знал, как реагировать на такой натиск. Внимание — это, конечно, приятно, но в связи с чем?

— Я что-то пропустил? Была команда всем явиться во фраках?

— Доктор Лонгботтом, вы меня поражаете. Вы знаете, что такое фрак? — Инга зашла сбоку и снова меня рассматривала.

— Конечно, это такая маглская одежда, — я немного подумал и добавил, — мужская.

Вообще-то эту фразу я от Грега слышал, но то, что это мужская одежда, сообразил сам.

— Ты ничего не пропустил. Хотя… мог бы и догадаться. Сам же вчера разрешил того… Снейпа… допросить. А час назад у нас в отделении было явление аврорского начальства народу. Шеф проявил бурную активность: доктора Фингрида не отпустил после дежурства и велел мне тебя подготовить. Так что…

— Подожди, это все ради допроса? Я же всего десять минут им разрешил! Они целой толпой собираются в палату заявиться? — у меня от неожиданности кончились слова.

— Невилл, это не нам решать. Видел бы ты, как эти авроры кабинет нашего шефа оккупировали, — Инга отнеслась к нашествию в наше отделение стоически.

— Ты не понимаешь! Нужно больного хотя бы подготовить… Пожалуйста, принеси ужин, диета номер пять… Но если он будет таким, как вчера… — я сорвался с места.

От ординаторской я почти бежал. У стола медсестер притормозил и прихватил пузырек с нашатырем. Сейчас он может пригодиться…

А теперь нужно двигаться быстрей — кабинет начальника и… я спокойно вошел в бокс к Снейпу.

В этот раз свет моего бывшего профессора не разбудил. Пришлось применить заклинание:

— Энервейт!

Мой пациент очнулся. Его лицо сегодня было не таким бледным, и синюшный оттенок вокруг рта пропал, а глаза… Я, наконец, посмотрел ему в глаза… Да, глаза… Ну, можно сказать, нормальные глаза. Снейповские! Нашатырь не понадобится… Он должен бы удивиться тому, как я рассматриваю его лицо. Ну и пусть!

— Добрый вечер, профессор.

— Здравствуйте… доктор Лонгботтом, — голос тихий, но вполне устойчивый. И хорошо, что он помнит наш вчерашний разговор.

— Как вы себя чувствуете, больной? — этот вопрос был задан не только для проформы, мне на самом деле было важно его самочувствие.

Снейп не сразу ответил, он пристально смотрел мне в лицо. Но мне совсем не хотелось доказывать ему свою состоятельность как его лечащего врача и мериться взглядами.

— Я вас спросил, как вы себя чувствуете? — вчерашнюю сдержанность я отбросил, и Снейп должен был почувствовать, что разозлил меня.

— Хорошо, — он первым отвел глаза. А я, закрепляя победу, добавил — Когда я вас спрашиваю, извольте отвечать без промедлений!

Он вскинул глаза, и я снова увидел яростного Снейпа. Но он сдержался, и в нем словно что-то выключилось.

— Да, сэр. Извините.

Я вздрогнул, как от удара. Хорошо, что он этого не видел…

Он опять опустил глаза.

— Вы хотите пить? — я изо всех сил держался за свой профессионализм.

— Да, если можно.

Я налил воду и пихнул стакан Снейпу в руки. Сегодня сам справится… А вот и Инга со специальным подносом.

— Мисс Грулл, поставьте на кровать. Больной сможет поесть без вашей помощи. Идите.

Инга спокойно посмотрела на меня.

— Но его нужно подготовить …

— Я вас позову позже, — ну вот! Опять я злюсь.

Снейп с интересом рассматривал меня. Поймав мой взгляд, он повернул голову в сторону уходящей медсестры:

— А вы изменились, доктор Лонгботтом.

— Держите свои замечания при себе, — я сдержался и сел на краешек стола.

— Ешьте! Вы можете это делать сами? Или мне вернуть медсестру, чтобы она вас кормила с ложечки?

Я все еще злился. И мне так хотелось, чтобы Снейп мне что-нибудь ответил… Но я не дождался даже возмущенного взгляда. Он поудобней передвинул поднос и взял в руку ложку… Рука дрожала… Я опять почувствовал, как у меня внутри все прыгнуло. Видимо, у меня на лице что-то отразилось… Он посмотрел на меня, а потом на свою руку. Снейп сжал оба кулака так, что побелели костяшки пальцев. Он опустил руки на одеяло… Но руки не хотели слушаться и продолжали мелко дрожать…

Я отвернулся… Закрыл глаза и помассировал виски, начиналась головная боль.

— Пожалуйста, не тяните с ужином, — я чувствовал накатывающуюся усталость, словно слабость Снейпа передавалась и мне, — сегодня я специально начал обход с вашей палаты.

Я стоял у окна и смотрел на улицу. Нужно было дать ему время… Но ведь слушать он меня может… И понять то, что я скажу, тоже.

— Скоро к вам придет следователь, — по наступившей за спиной тишине я понял, что мои слова поняты правильно.

Тянуть больше было нельзя, и я оглянулся. Только очень голодный человек может так быстро съесть эту жидкую диетическую кашу. Мой взгляд только скользнул по пустой тарелке и уперся в бледного профессора.

— Я знаю, что вы еще не можете выдержать допроса, — мне очень не нравились пустые глаза, что смотрели поверх подноса, — поэтому вам зададут всего несколько вопросов. Соберитесь с силами. Сейчас придет медсестра, она поможет вам подготовиться.

Все, я сделал то, что должен был: я его предупредил. Больше мне здесь делать нечего. У меня есть и другие больные, без таких проблем. Я медик, не мое дело лезть в дела авроров и Упивающихся Смертью! Пусть сами разбираются. Что он заслужил, пусть то и получит…

Но дрожащие руки с побелевшими костяшками пальцев не выходили у меня из головы. Но это просто слабость организма. Обычного человеческого организма. Ведь так?

Мне пора делать обход. Начальство пусть развлекает начальство, но кому-то и работать нужно.

Но сразу у меня ничего не вышло. Я все еще чувствовал, как у меня стучит сердце. Глупо в таком состоянии идти к больным… И я зашел в ординаторскую. Покрутил в руках журналы. Читать сейчас я тоже не мог. Но и простое перелистывание страниц помогало успокоиться. Еще ворот рубашки тянет! Пусть Инга будет недовольна, но я застегнул пуговицы по-старому. Лучше иметь косой воротник, чем постоянно дергаться.

Дверь открылась, я оглянулся — на пороге стоял Грег.

— Привет, Невилл. Как дела?

Я пожал плечами:

— Нормально, а у тебя как?

— Все хорошо, — ответил Грег, — все просто за-ме-ча-тель-но.

Унылый голос моего приятеля противоречил его словам.

— А почему так минорно? И где твои крылья?

— Какие крылья? — Грег мигнул, глаза его прояснились. На меня он посмотрел, как на ненормального.

— Как это, какие? Ты же вечером на крыльях летал. И осчастливливал всех подряд. Нимба, правда, я вчера не заметил, — наклонил голову и с сожалением добавил, — и сейчас не вижу.

— Шутишь? — лениво поинтересовался Грег.

Я снова пожал плечами в ответ:

— Да, как сказать…

— Шутник, — поставил диагноз доктор Фингрид, — Видел наших ангелов-хранителей? Тех, что по душу твоего пациента явились? — Грег все так же лениво поддерживал разговор.

— Не-а. Я готовил его к посещению этой ордой.

— А я удостоился чести лицезреть… Слушай, старик, мне показалось, что на их интересе можно сыграть, — оживился Грег, — поманить, а потом морковку спрятать.

Я фыркнул:

— Что они тебе, ослы?

— Нет, не скажи, законы природы на всех одинаково действуют: что на ослов, что на этих… — Грег мотнул головой в сторону коридора. Прямо авроров он все же не назвал.

Грег подошел к своему столу. Раскрыл фармакологический справочник и вынул оттуда фотографию. Кто на ней, мне было плохо видно, только и заметил светлые волосы. Грег с каким-то сожалением посмотрел на снимок и выдвинул нижний ящик стола… Фотография полетела туда.

Он выпрямился и бодро ответил на мой немой вопрос:

— У папы на счет дочки другие планы. Там появился один хмырь… работают, видишь ли, они вместе с папой … А мне намекнули, что я рылом не вышел.

— А она что? — не удержался от вопроса я.

— Она? — Грег перебирал листки на столе и не поднимал головы, — А что она? Я ее даже не застал. И так все ясно… Ты не видел, у меня тут лежала афиша с премьерой балета на льду? Там ожидается весь бомонд. Нужно обязательно присоединиться…

— Не видел, я балетом не интересуюсь. Ну ладно, я пошел заканчивать обход.

У дверей меня догнал жизнерадостный голос Грега:

— Ага, вот она… Невилл, ты не затягивай. Опоздаешь, шеф сам твоего пациента демонстрировать будет, как чудо современной медицины.

Как сегодня моя дорогая Анита? Хм… кажется, вчерашняя хмурь ушла. Женщина счастливо улыбалась:

— Доктор, вас можно поздравить?

— С чем? — не понял я сначала. Но многозначительный вид больной быстро напомнил мне предупреждение Инги, что миссис Смит за нас … переживала.

— Она чудесная девушка. Такая внимательная, такая заботливая. А как ваша бабушка будет рада! — эти душевные слова повергли меня в ступор. Откуда эта женщина о моей бабушке знает? Пора выписывать! У нее явный переизбыток энергии. Пусть лучше своими соседями интересуется.

А мистер Вилль — без изменений. Сам он со своими проблемами справиться не может. Придется его из депрессии медикаментозными средствами выводить. А я-то хотел к следующему этапу переходить. Ничего — подождем.

В последней палате все, как обычно. Но даже эта тишина и покой не смогли сегодня справиться с моим возбуждением.

Вот и все. Быстро я управился. Не забыть бы доктору Грин передать, чтобы она меня утром подстраховала, осмотр ей нужно провести внимательней.

Тишину больничного коридора нарушили звучащие все громче голоса. Кажется, я вовремя закончил. Гости больше ждать не собираются.

Но первой я все же увидел Ингу… Она вышла из-за угла. Там, в том ответвлении коридора, у нас хранятся хозяйственные мелочи.

Инга украдкой огляделась по сторонам и решительно вынула мои руки из карманов. Я тут же попытался обнять ее, но она увернулась, подняла на меня глаза и охнула:

— Невилл, ты не мог пуговицы нормально застегнуть, раз все равно менял? Опять ворот перекошен… Я тут приготовила тебе белую рубашку. Давай, эту просто сними, а новую наденешь.

Она потянула меня к двери. Зачем? И когда она успела найти белую рубашку?

Планам Инги не суждено было сбыться, дверь кабинета начальника распахнулась, и мы увидели внушительную толпу строгих магов. Я поспешил войти в кабинет.

— Вот, мистер Литтл-Айс, лечащий медик вашего больного — доктор Лонгботтом.

Я наклонил голову, приветствуя названного мистера. Он удостоил меня лишь быстрым кивком. Заметил ли он, как я хотя бы выгляжу, и то не знаю… Я его заметил… Такого человека трудно не заметить. Рост начальника авроров был выше двух метров. Мантия скрывала особенности фигуры, но на ум приходило сравнение со шкафом, трехстворчатым, не меньше. Остальные присутствующие как-то терялись в обществе столь «большого» начальника. И я посчитал за благо присоединиться к ним. Я проскользнул в угол, встал рядом со знаменитым диванчиком шефа.

— Ну что, Клиффорд? Кого мы еще ждем? — уверенный бас загудел в кабинете. — Если бы я знал, что потрачу столько времени, отменил бы эту поездку.

— Мистер Литтл-Айс, сегодня обязательно надо добить это дело. У нас всего один Упивающийся из ближнего круга Лорда. Нужно решить: либо мы его демонстрируем, либо забыть всю идею с показательным судом…

Говорившего мне было не видно, но причину этого нашествия я, кажется, понял. Оказывается, у нас на попечении самый именитый трофей войны. Да вот беда: в подпорченном состоянии.

Голос моего шефа на фоне рыка аврора оказался не столь впечатляющим. Весь его рокот пропал бесследно.

— Ждать больше некого. Для вашего визита к больному все готово. Но я все же не понимаю, что вам всем там делать? Вы даже в палате все не поместитесь.

— Ладно, уговорил, — миролюбиво откликнулся Литтл-Айс, — пойдет следователь, и ты, Линч. Удостоверишься, что для твоего спектакля декорация будет соответствующей.

Вся остальная свита, как оказалась, не сильно-то и рвалась идти навещать больного. Маги спокойно потеснились, выпуская избранных. А мы вышли в коридор. Первыми — мой шеф и мистер Литтл-Айс. За ними шмыгнул тот, что волновался о демонстрации. Я попытался не отстать и столкнулся в дверях с еще одним аврором. Должно быть, это и есть следователь. У него была ничем не примечательная внешность. Таких магов я встречаю каждый день — они по вечерам с накопившейся за день усталостью идут домой, а по утрам озабоченные новыми проблемами деловито отправляются на работу. Обычный не особенно удачливый клерк, глава небольшого семейства.

Следователь, видимо, считал, что допрос без него проводить нельзя, и пытался оттеснить меня в сторону. А я не хотел оставлять своего пациента, и тоже торопился пройти вперед. Родные стены, как известно, помогают, а может, следователь оказался слишком нерешительным, но я проскочил первым. И помня о своих правах, обогнал группу, идущую впереди.

Инга мялась возле дверей, и я показал ей, чтобы она входила в палату.

Я занял место у изголовья кровати. И первым делом проверил состояние Снейпа. Тот лежал спокойно, но нервы заставили сердце учащенно биться, жилка на руке не позволяла в этом сомневаться. Правда, для отмены допроса этого было явно недостаточно.

— Господа, — обратился я к вошедшим аврорам, — мой пациент только недавно очнулся. Вы настаивали на немедленной встрече с ним, поэтому вас и пригласили сюда. Но допрос не будет длиться дольше десяти минут. А если состояние больного того потребует, то ваш визит может прерваться и раньше.

Я поймал ободряющий взгляд начальника и понял, что демонстрация моей решительности прошла удачно.

На этот раз мистер Литтл-Айс смотрел на меня дольше. А я чувствовал себя мелкой птахой, нахально прыгающей перед носом сытого до предела кота. Аврор оглянулся через плечо и бросил следователю:

— Слышал, что доктор сказал? Давай, приступай, а то выставят нас отсюда.

Следователь выбрался вперед и занял мой стул. Впрочем, тут второго и не было. Он разложил на коленях какие-то бумаги и уставился на Снейпа. Мне было плохо видно, что следователь там увидел, но вид у мага стал кислым. И таким же кислым был голос, которым он задавал свои вопросы. Меня они не интересовали. Почему-то все бумаги требуют для своего заполнения одни и те же данные. Имя, возраст, место работы. Я сам недавно спрашивал то же самое. А потом пошли вопросы о том, где и когда подследственный принимал участие во встречах Упивающихся Смертью. Дата — место, дата — место… И имена. Даже я понял, что ответы Снейпа не устраивают следователя.

— Это все уже давно известно. Какие еще адреса вы знаете? — маг оторвался от своих бумаг и буравил взглядом лежащего напротив Снейпа.

— Я уже все называл… Еще в первый раз… За то время, пока я сидел в Азкабане, новых встреч с моим участием не было.

Думаю, иронию моего бывшего профессора авроры не оценили. Я демонстративно посмотрел на часы — допрос длился уже почти пятнадцать минут. Да и у следователя вопросы шли по кругу. Или зрители ему мешали, или манера у него была такая… Шеф зашевелился в своем углу и глухо покашлял.

— Давайте на сегодня заканчивать. Вы нашего пациента видели. Состояние его далеко от стабильного. Завтра, наверняка, будет реакция на ваше посещение. О его выписке не может быть и речи. Но если будет возможность снова провести допрос, мы вам сообщим. Не правда ли, доктор Лонгботтом? — шеф поддержал мое намерение прекратить эту карусель.

Но для мистера Литтл-Айса такая бессловесная роль оказалась неприемлемой. Он не обратил никакого внимания на слова моего начальника, подошел ближе к кровати, потеснив следователя.

— Слушай меня, Снейп. Внимательно слушай. Не верю я, что ты нам рассказываешь все. Но ты вот о чем подумай, почти все ближайшие помощники Волдеморта смогли скрыться. Мы их обязательно отыщем… Рано или поздно… Лучше это сделать побыстрей. И в этом ты нам можешь помочь… А мы поможем тебе… Какой тебе интерес отдуваться за всех? А ведь не найдем других, нас народ не поймет, если мы к тебе отнесемся… мягко.

Говоря это, большой начальник даже нагнулся, чтобы быть ближе к собеседнику.

— Я что, единственный у вас из ближнего круга? — Снейпа не был польщен оказанным ему доверием и остался таким же холодным и далеким.

— Это тебя не касается, — оборвал его начальник, — радуйся, что нам позарез нужна твоя помощь. Только играть с нами я тебе не советую.

Мистер Литтл-Айс резко развернулся через левое плечо и отбыл из палаты. Я взглянул на сидящего следователя, тот что-то быстро строчил на пергаменте.

— Доктор, и вы, мисс, подойдите сюда, — мы с Ингой приблизились, — я вас предупреждаю: все, что вы слышали сегодня в этой комнате, является тайной следствия и не подлежит разглашению. Вы поняли? — спросил нас маг, не поднимая головы. Он поспешно заканчивал писать, — В таком случае распишитесь здесь.

И нам были протянуты официальные бланки. Я быстро подмахнул свой экземпляр, а Инга выданный ей документ все же прочла. Только потом она взяла мое перо, чтобы поставить свою аккуратную подпись.

Следователь выхватил наши обязательства по неразглашению тайны и со всех ног устремился за своими соратниками.

Снейп лежал на кровати совершенно обессиленный. Лихорадочное состояние сменилось полным упадком сил. Пришлось отправить Ингу за восстанавливающим средством. Она ушла, а я остался в палате. Говорить было не о чем, и я предпочел хранить молчание. Тишина царила в комнате, пока не вернулась Инга.

Она напоила Снейпа микстурой и вопросительно посмотрела на меня. Ей, кажется, что-то было нужно от меня…

— Доктор Лонгботтом, задержитесь, пожалуйста, — неожиданно я услышал спокойный голос Снейпа.

Недовольная Инга ушла, а я занял свой стул.

Снейп смотрел на меня. От его слабости не осталось и следа.

— Если бы я мог, никогда бы с этим к вам не обратился. Но у меня нет выбора, и я вынужден просить вас, — мой бывший профессор не был смущен, наоборот, он был уверен, что я ему буду помогать, — Как я смог заметить, за то время, что мы не виделись, вы изменились, мистер Лонгботтом. Обычная гриффиндорская тупость сейчас не так сильно бросается в глаза.

Так, Снейп в своем репертуаре. Если он думает, что я буду спокойно выслушивать его оскорбления, то жестоко ошибается. Я встал и пошел к двери. Отвечать ему сейчас не буду.

— О Мерлин, — раздалось раздраженное ворчанье у меня за спиной, — Подождите, Невилл. Я в первый раз собирался вас похвалить, а вы…

Я задержался у двери, не оборачиваясь, и услышал продолжение:

— Мистер Лонгботтом, вернитесь. Я сожалею. Оскорбить вас совершенно не входило в мои планы… Сейчас.

Так же молча я вернулся к своему стулу. Посмотрел в глаза Снейпу и не стал отводить взгляд.

— Мистер Лонгботтом, вы не должны верить в то, что я Упивающийся Смертью.

Все же я отвел глаза… Совсем забыл, что он больной! До того мне Снейп напомнил школьные годы, чуть было не поверил, что все возвращается…

Что с памятью у него происходит, пока не ясно, но подобные отклонения могут привести и к… непредсказуемым поступки. Придется где-то поблизости размещать и санитара.

— Я не сумасшедший! — Снейп засверкал на меня глазами. Неужели понял, о чем я подумал?

Я попытался его успокоить:

— Конечно, больной, вы не сумасшедший. Никто этого и не говорит. Вы профессор Хогвартса, мы вас немного подлечим, и вы вернетесь в школу…

— Прекратите говорить со мной, как с психом, — заорал на меня пациент психического отделения, — вы видели мое клеймо, но оно ничего не значит.

Я в сомнении поднял брови:

— Почему?

— Вы же знаете, что я больше двадцати лет проработал в Хогвартсе. Неужели найдется такой идиот, который мог бы подумать, что за это время Альбус Дамблдор не разоблачил бы меня? — Снейп немного успокоился, а я не мог не отметить, что сам об этом же думал еще в первый вечер.

— А если вы не Упивающийся Смертью, то что вы делали в Азкабане? О чем говорили только что авроры? Вы и сами упомянули о ближнем круге, — мне интересно было, что ответит Снейп. И интерес был не только профессиональным.

— Мистер Лонгботтом, я не имею права обо всем этом говорить. Но поверьте, что я выполнял определенную работу для…, — Снейп замялся, а я решил ему помочь:

— … для победившей стороны.

Он сжал зубы и закрыл глаза. Потом он вздохнул и устало продолжил:

— Вы не имеете права надо мной смеяться.

— Я и не смеялся. Просто это было логичным продолжением ваших слов. Вы — не Упивающийся Смертью, вы ничего не можете объяснить, но вы герой войны. И если я вам помогу, то меня ждут небывалые награды и блага. У вас случайно клада на острове Монте-Кристо нет?

Снейп открыл глаза, и я заметил его неуверенность. Он маглские книги не читал, у него не было бабушки, увлекающейся романами.

— Мистер Лонгботтом, у меня нет возможности сейчас доказать свои слова. Но могу назвать вам двух людей, которые подтвердят, что я говорю правду. Невилл, — шелковый голос обвалакивал, подчинял и заставлял ловить каждое негромко произнесенное слово, — у меня нет другой возможности, кроме как просить вас. И я вас прошу! Невилл, забудьте свои школьные обиды, не отмахивайтесь от моих слов, обратитесь к этим людям. Вам нужно только передать им, что я нахожусь в больнице. И все, больше мне от вас ничего не нужно: только сообщите им, где я!

Я не видел в словах Снейпа ничего неразумного. Глупо, конечно, будет, если обращусь к кому-то по просьбе сумасшедшего, а они о нем первый раз слышат. Но ничего, можно рискнуть.

— Кому нужно сообщить о вас? — я сдался, Снейп всегда мог заставить меня сделать что угодно.

— Мистеру Моуди, — я опять вздрогнул. Ну конечно, к кому же еще обращаться!

— В чем дело? — моя реакция не ускользнула от внимания Снейпа.

Я постарался ответить без эмоций:

— Мистер Моуди был тяжело ранен. Он лечится за пределами нашей страны. Где именно, хранится в тайне, а самое главное, он еще ни разу не приходил в сознание. Кто второй человек?

— Альбус Дамблдор, — чуть слышно произнесенное имя прогремело у меня в ушах. Я даже закрыл глаза, слишком многое было связано с этим именем. До меня с трудом дошел вопрос Снейпа:

— Что опять?

Возмущение от его тона заставило меня потерять осторожность:

— Альбус Дамблдор погиб в последней битве с Сами-Знаете-Кем.

… Прошло не меньше десяти минут, пока Снейп не оторвал рук от лица. И я увидел абсолютно белые губы, погасшие глаза, помертвевшие запавшие щеки.

— Альбус Дамблдор погиб? Невилл, вы это сказали, чтобы отомстить мне? Поверьте, одним этим вы мне уже отплатили за все… Прошу вас, больше не надо … ведь это же неправда?

В черных глазах смешалось все: и горе, и мольба, и надежда…

Я отрицательно качнул головой:

— Профессор, я бы никогда не сказал такое … если бы это не было правдой. Не настолько я вас ненавижу.

Из черных глаз ушла надежда, и горе тоже — все ушло. Теперь я видел совершенно пустое лицо. Когда мы в больнице узнали о гибели директора Хогвартса, я был на дежурстве, и пришлось контролировать себя. Зато ночью долго оплакивал свою потерю. Альбус Дамблдор — самая большая надежда нашего мира, его гибель осиротила очень многих. Уверен, я не один не спал той ночью…

Но и сейчас реакция Снейпа подняла ушедшее вглубь горе… Мы оба долго молчали. Я опять дал волю своим чувствам и опять показался себе таким беззащитным. Десять дней траура… Разве этого хватит, чтобы справиться с таким оглушающим несчастьем… Снейп сейчас чувствовал все острей, но то, что горе можно разделить с кем-то, уже давало надежду. Надежду на то, что не все безнадежно. Мне было легче от того, что человек, находящийся рядом, меня понимает… А ему?

Я сделал то, чего никак не ожидал от себя: взял холодную безвольную руку и сжал своей. Очень долго мой жест был безответным. Прошло много времени, пока я не почувствовал жизнь в этой руке. Нет, это было не ответное рукопожатие. Только попытка.

— Профессор, кто еще может вам помочь?

Снейп медленно повернул голову:

— А зачем?

Вопрос повис в воздухе…

Это уже чересчур! Врач я или нет? Я выпустил его руку, и, не теряя хрупкий контакт наших глаз, с напором ответил:

— А зачем я вас лечу? Почему не даю и не дам вас вернуть в Азкабан? Потому что нужно жить дальше. Потому что все потери можно пережить. Даже такие страшные.

Я старался передать лежащему на койке человеку уверенность во всепобеждающей силе жизни. Получилось у меня или нет, трудно сказать. А потом я слегка улыбнулся:

— И вы у меня еще в долгу. За мои мучения в школе мы с вами еще не рассчитались, — я упер палец Снейпу в грудь, — Так что извольте вспомнить: кто еще может подтвердить то, что профессор Дамблдор никогда не был слепым, и то, что вы не враг.

Снейп тоже не пытался отвести взгляд, он смотрел мне в глаза, как будто что-то искал.

— Это могут подтвердить: Поттер…

— Тоже находится на лечении неизвестно где.

— Нимфидора Тонкс…

— Насколько я помню, погибла.

— …Рем Люпин…

Я посмотрел в окно:

— Начинается полнолуние. Я попытаюсь его найти, но не уверен в этом.

— …Минерва МакГонагалл…

— Кажется, она в Хогвартсе. Я там давно не был. Попробую связаться.

— …Артур Уизли…

— Передавали, что он по делам уехал в Дурмштранг.

— …Рон Уизли…

— Рон? — не удержался я от вопроса. По-моему Рон ненавидел Снейпа еще сильней, чем я.

— …Гермиона Грейнджер…

— Гермиона Уизли, — поправил я, — Думаю, что кого-нибудь из них я найду. Если вы считаете, что они вам смогут помочь…

— Не знаю, — перебил меня профессор, — подтвердить мои слова они смогут, а помочь — не знаю.

Да, интересно, в полученном мною перечне — одни гриффиндорцы. Но тыкать этим я его не буду. Мы ведь еще не кончили, профессор Снейп?



Часть 1Главы 5-8Эпилог


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni