Девять жизней Северуса Снейпа
(The Nine Lives of Severus Snape)


АВТОР: The Treacle Tart
ПЕРЕВОДЧИК: Murbella
БЕТА: njally
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получен

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Ремус, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Снейп изучает свою анимагическую форму.

Этот перевод посвящается замечательной переводчице обоих форумов – Ольге!




Северус Снейп считал, что быть чем-то обязанным Сириусу Блэку чем-то похоже на кастрацию: весьма болезненно и совершенно определенно не из числа вещей, которым он с готовностью позволил бы случиться. Но с обожанием рассматривая в дедушкином антикварном зеркале свое новое тело, он не мог отделаться от чувства, которое странным образом походило на благодарность: если бы не тот факт, что Блэк был анимагом, Снейп никогда бы не стал пытаться трансфигурировать свое собственное тело.

«Если этот невежественный, дегенеративный отброс общества смог научиться этому, значит, и я могу», - декламировал он ночь за ночью, пока его старания не стали совершенными чарами.

Это потребовало большую часть двухлетнего периода и все его терпение, до капельки, но в конце концов у него получилось. И изучая в зеркале свое новое гибкое тело, свою шелковую сияющую шерсть, свои текучие очертания и очевидную грацию, в душе он был весьма впечатлен. Вообще-то, он рассчитывал на что-то немножко более устрашающее, вроде гадюки, или функциональное – наподобие ворона, или хитрое, как лисица, но о его новой форме, решительно непохожей на все, что только можно было ожидать, стоило сказать одно - никто бы не заподозрил маленькое пушистое животное в том, что на самом деле это сварливый Мастер Зелий. Снейп повернулся боком и с упоением принялся рассматривать свой изумительный профиль. Если бы Северус позволил себе говорить откровенно, то должен бы был признать, что он несомненно симпатичен. А раз никто и никогда в жизни Северуса Снейпа не обвинил бы его в том, что он симпатичный, никто и никогда не узнает, кто скрывается под этой мягкой шкуркой.

Внезапно он с отчетливой ясностью понял, почему они с Блэком так сильно ненавидели друг друга: это была многовековая ненависть, возникшая на очень примитивном, бессознательном уровне. Ненависть, взращенная миллионом или двумя лет эволюции. Как противоположные магнитные поля, отталкивающие друг друга. Как масло и вода. Или, в данном случае, как собаки и кошки.

Он не сводил глаз с маленького кота, что смотрел на него из зеркала. За исключением медных бассейнов глаз, он был абсолютно черным от подушечек лап до кончиков усов. Стройный и гладкий. Он чувствовал легкость и нетерпеливое, почти веселое оживление, и ему ужасно хотелось поскорее испытать свое новое тело на Хогвартской земле.

Пол подземелий холодил лапы, пока он спешил по темному коридору. Достигнув первого этажа замка, он огляделся. С его нового роста мир выглядел совершенно по-другому, гораздо больше и впечатляюще, чем когда-либо до этого, но еще и гораздо свежее и новее, незапятнанный его прошлым и нетронутый настоящим. Здесь не было личной истории, которую нужно преодолевать, или обязанностей, которые требовалось выполнять, зато имелась возможность изучить место, которое он называл домом последние двадцать лет, таким способом, который ему до этого никогда не предоставлялся.

Проще говоря, это было безграничной свободой. Он больше не был Северусом Снейпом, Мастером Зелий, исправившимся Пожирателем Смерти, шпионом, главным сюжетом ночных кошмаров, что отравляли ночи множества студентов не только после тех дней, когда он чувствовал себя особенно безжалостным, скорее, в большинстве случаев. Ему больше не надо было учить злодеев и негодяев, быть вежливым с учительским составом только потому, что они присутствуют на общих чаепитиях, разыгрывая роль, о которой его не просили и которой он не хотел. Он больше не должен был быть чем-то. Остался всего лишь маленький кот, который странствовал по коридорам Хогвартса, любопытное животное, симпатичный бродяга, который подходит лишь для того, чтобы его погладили, посюсюкали над ним и тут же забыли. Он был невидим для любых намерений и целей. Это был сон, воплотившийся в жизнь.

Масштаб увиденного оставил его слегка ошеломленным. Он не представлял, с чего начать. Простое предчувствие удовольствия от посещения тех мест, куда он никогда не мог иначе попасть, и людей, за которыми никак не получилось бы шпионить…

Он мысленно ахнул…

Гриффиндорцы…

Мерлин милосердный, ну почему он не додумался до этого много лет назад? Он мог бы шпионить за гриффиндорцами. Он мог бы наконец-то поймать их на чем-то незаконном. Доказать злодеяния, совершенные ими за годы, стало теперь реальным. Он мог получить запросто все улики их полного пренебрежения правилами. Он мог полностью уничтожить мелких дегенератов.

Вот радость-то!

Теплое чувство распространилось по всему его телу. «Так это и есть радость?», - подумал он недоверчиво. - «Что за странное ощущение». Увы, но у него нет времени задержаться на этой новой эмоции – он должен поймать в ловушку гриффиндорцев.

Прыжками он направился к гостиной Гриффиндора. Именно сейчас время приступить к методичному уничтожению всех ростков криминальных наклонностей. Если он правильно распорядится временем, то сможет собрать улики, использовать их мебель, чтобы поточить когти, и накидать шерсти в их фойе еще до завтрака. Это будет стоить бессонной ночи - достичь так много за первый же выход наружу.

Дойдя до портрета с изображением толстухи-часовой Гриффиндора, Снейп произнес:

-Мастер Зелий и глава Слизерина, Северус Снейп требует открыть вход в Гриффиндорские спальни!

Что ж, именно это он намеревался сказать, но то, что получилось – стало лишь весьма строгим:

-Мяу!

-Ох, что за прелестный маленький котеночек! - взвизгнула она.

Снейп фыркнул, -

-Я вполне взрослый кот, благодарю покорно, и я бы высоко оценил, если бы Вы незамедлительно исполнили мое требование.

Это было озвучено высокомерным:

-Мяу.

-Ой, ты такой милый.

Во имя…- Послушай, ты, иероглиф-переросток, у меня нет времени, чтобы тратить его на твои глупые…

-У тебя такая блестящая шерстка…

-Я тебе дам – блестящая…

Но прежде чем Снейп смог ответить, портрет распахнулся, и в проходе показалась группа студентов.

-Посмотрите на котенка! – воскликнула Гермиона Гренджер.

-Я не котенок, - возмутился Снейп.

-Ты потерялся? – она подняла кота так, что они были теперь лицом друг к другу. - Как тебя зовут, малыш?

-Не бери его, Гермиона! Ты не представляешь, чей он или что это такое, - у Рона были проблемы с животными с тех пор, как он выяснил, что его домашняя крыса была предателем и убийцей. Некоторые вещи очень трудно преодолеть.

-Не глупи, Рон, - ответила она. - Это всего лишь котенок.

Но Рон не успокаивался, - И что он делает, ошиваясь у нашей двери?

-Наверное, ему холодно и он хочет есть.

-Он воняет кошатиной.

-Определенно ничем он не пахнет.

-Он пахнет, как гной буботюберов, с которым мы работали сегодня на Зельях.

-Нет, это от тебя. Тебе на самом деле надо выстирать рубашку. Наверное, влез сегодня рукавом в свой котел? – она снова переключила внимание на Снейпа. – Маленький бедняжка.

-Только вот не надо себя так вести, - настаивал Рон, - может быть, это слизеринский кот, который шпионит за нами.

-Ну конечно же, Рон! И почему я сразу не догадалась? Слизеринцы послали котенка в качестве секретного агента. Конгениально!

-То, что кто-то симпатичный, еще не значит, что он – безвредный.

-Вот ведь ослиное упрямство…

У Снейпа сложилось впечатление, что все это будет продолжаться еще долго. Он начал извиваться до тех пор, пока не освободился и не шлепнулся с громким стуком на пол, приземлившись головой. Слишком сильно для кошек, которые всегда падают на все четыре лапы. Он тряхнул головой, отгоняя боль и надеясь, что получил только легкое сотрясение. А когда повернулся, то обнаружил себя стоящий мордой к морде с большим и весьма раздраженно выглядящим животным с рыжей шерстью и пытливыми глазами.

Криволап подозрительно рассматривал маленького кота.

-Ты пахнешь человеком, - установил он.

Снейп встряхнулся, начав:

-Ты… ты что-то сказал?

-Ты пахнешь человеком, - кривоногий полосатый кот наклонил голову. - Ты не один из нас. Ты один из тех… притворяющихся.

-Почему… почему ты говоришь, - Криволап начал принюхиваться к воздуху вокруг Снейпа, обходя его кругом. - Что ты де…

-Ты не желаешь причинить вред, - Криволап еще раз вдохнул. - Но твоя миссия и не из самых благородных.

-Нет у меня никакой миссии, - Снейп начал чувствовать себя очень неуверенно. Это животное было в два раза больше, чем он, а у него самого не было желания испробовать свои когти на чем-то ином, кроме мебели в гостиной, да проберется он когда-нибудь внутрь?

-Я узнаю твой запах, - продолжил Криволап. - Ты тот самый, горький.

-Прошу прощения, - Снейп пытался быть решительным на тот случай, если кот хочет только унизить его, ну или на тот, если животное все же определяет его размер как вероятной еды.

-Воздух вокруг тебя всегда горек. Ты темный… согнутый…, - утверждал тот. - Кислый. Сломанный. – Он сделал еще один глубокий вдох. - Но ты мне не опасен.

Снейп осторожно втянул воздух. Он пах сыростью ковра за портретом, чем-то тошнотворным, чрезмерной парфюмерией и сладкой конфетой, которую ел один из студентов, но ничем другим. Впрочем, нет. Были еще какие-то следы чего-то, чего в этом месте не было, но он не представлял, как расшифровать их. – Как… как ты можешь чувствовать все это? – спросил он.

-Ты всего лишь котенок. Научишься. – Криволап повернулся и пошел прочь. Очевидно, это не будет так просто, как он сначала подумал. Он обнаружил, что коридор опустел, а портрет снова закрыт. Он не представлял, где взять пароль, и не имел возможности сказать что-либо словами, даже если выяснит его, поэтому он решил, что планы следует изменить.

И когда он уселся, пытаясь придумать другой способ войти в спальни, то уловил в воздухе специфический запах. Глубоко вдохнул, пытаясь прочитать его так, как это делал Криволап. Он научился прекрасно разбираться в запахах за годы работы с зельями; это не должно быть слишком трудно для него. Это был сильный запах… нет, два запаха, которые исходили от двух… но запахи схожие. Странно. Итак, два создания пахнут почти одинаково. Это не люди. Это животные… семейства кошачьих… кошки. Ладно, итак, тут две кошки где-то поблизости… и они… о, боги…

И у них течка.

И они близко.

Северус Снейп питал пренебрежительно малый интерес к женщинам, и отчетливо понимал, что пребывание в шкуре кота этого, скорее всего, не изменило. В любом случае, у него не было желания проверять свою теорию в данный момент. Он уже готов был скрыться, но было уже поздно: через секунду Снейп встретился с источниками противного запаха. Две пары глаз смотрели ему прямо в морду, и они выглядели… Мерлин милостивый… голодными.

Миссис Норрис, тощую компаньонку Филча сопровождала та, кого Северус Снейп к своему ужасу опознал как профессора Мак-Гонагалл в ее анимагической форме. Это вызвало к жизни сразу несколько проблем. И взгляд обеих недвусмысленно давал понять, что заинтересованы они в отношениях, далеких от платонических. Послать их нахер? – но это могло дать им понять, кем он на самом деле являлся, а обнаруживать себя в первую же вылазку очень не хотелось.

-Маленький какой, верно? – зашипела миссис Норрис, ее потрепанные усы дернулись.

- К тому же, такой худенький, - добавила Мак-Гонагалл, изучая Снейпа.

-И юный, - миссис Норрис явно была под впечатлением от маленького кота.

-Но не слишком юный, а? – с надеждой спросила Мак-Гонагалл. У нее был тот же настрой.

-Нет, но слишком горький, - внесла ясность миссис Норрис.

Это замечание, очевидно, что-то значило для Мак-Гонагалл. И не совсем приятное. – Северус? – спросила нервозно Мак-Гонагалл.

-Это мой… человек. Северус Снейп мой человек, - сказал Снейп.

-У него есть домашнее животное?

-Вроде того, - ответил медленно Снейп.

-Ты не пахнешь, как один из нас. Ты пахнешь как один из них, - сказала Миссис Норрис, угрожающе нависая над Снейпом с видом подлинного Великого Инквизитора. Он был удивлен, обнаружив, что животное Филча имело такой авторитет, которого тот никогда, казалось, не заслуживал сам. Филчу следовало бы поучиться паре приемов устрашения у своей маленькой кошечки.

-Ингредиенты к зельям, - начал заикаться Снейп. – Я весь покрыт ингредиентами к зельям. Я не был рядом с другими котами, поэтому я пахну, как он.

-А как ты сбежал сегодня вечером?

-Он отпустил меня. Он… он хотел прибраться в лаборатории и отпустил погулять.

-Значит, на сегодня ты свободен, - промурлыкала миссис Норрис.

-Свободный и доступный, - Мак-Гонагалл казалась чрезвычайно довольной.

Это заставило Снейпа серьезно занервничать.

-Нет. Я на самом деле не могу остаться. Я должен идти. У меня… дела. Настоятельные… надо сделать… неотложные… сейчас…

-Не волнуйся ты так, - сказала одна.

-Мы будет нежными, - добавила другая.

Они закружили вокруг остолбеневшего Снейпа, начиная тереться об него.

-Мадам, что вы… куда, вы думаете, я… Вы в своем уме? - Снейп обнаружил, что движение в сторону от одной заставляет его теснее прижиматься к другой. Его окружили.

Вдруг все прекратилось, а большая тень накрыла всех трех кошек. Снейп поднял голову и увидел морду верной псины Хагрида - Клыка.

Клык наклонил голову набок, рассматривая нового кота. Без единого слова он опустил голову и осторожно поднял Снейпа за шкирку. Обе кошки зашипели и заныли, но тщетно. Бойкой рысью Клык потащил своего нового друга домой, и Снейпу осталось только догадываться, будет ли там ему лучше, чем с этими двумя аморальными дьяволицами.

Клык осторожно уложил Снейпа на свою любимую подушку и принялся тереться об его кошачью макушку своим влажным носом, прижимая книзу. Чем сильнее Снейп пытался отодвинуться, тем с большим энтузиазмом Клык продолжал с ним играться, не понимая, конечно, что собачья игра была мучительной пыткой для кота. Снейп был уже на грани трансформации обратно в человеческий облик, когда…

-Привет, - позвал голос снаружи. «Спасение!», - подумал Снейп с надеждой, и мяукнул изо всех силы, пытаясь привлечь внимание любого, кто был достаточно смел, чтобы рискнуть войти в эту хижину.

-Привет, Хагрид, - позвал голос снова. – Хагрид, я должен тебе – ага… и что мы тут делаем?

Снейп взглянул вверх и увидел янтарные глаза Ремуса Люпина, уставившиеся на раскинувшееся перед ним зрелище. Огромная невоспитанная псина, обильно слюнявившая маленького котенка – кота.

Люпин наклонился и поднял дрожащее создание. Клык выразил свою горе и утрату протяжным стоном.

-Оставь Хагриду домашнее животное, и оно тоже захочет завести любимца, - засмеялся он. – Клык, милый мальчик, мне жаль, но совесть не позволяет оставить тебе этого котенка. Я думаю, мне следует забрать его с собой.

Клык раздраженно фыркнул и повернулся, демонстрируя задницу, выразим тем самым оборотню все, что он думает по этому поводу. Никем не удерживаемый, Люпин покинул хижину с котенком в руках.

Снейп не знал, что думать по поводу недавних событий. Хотя он был и рад освободиться от слюнявой твари, и оказаться подальше от кошек, сладострастно вынюхивающих его эмоции и гормоны, Мастер Зелий вовсе не был уверен, что его нынешнее положение намного лучше.

* * *

Слишком много воспоминаний, хороших и плохих, было связано с Ремусом Люпином. Северус Снейп предпочитал полностью избегать общения с ним. Отрицание всегда было его любимой тактикой. Но когда объект, на бегство от которого была потрачена большая часть сознательной жизни, неожиданно оказывается источником тепла и защиты от враждебного мира, это означает, что настало время пересмотреть приоритеты.

Сейчас отдых стал главным приоритетом Снейпа. Он был вымотан. Но возвращение в собственные комнаты казалось проблематичным с тех пор как выяснилось, что Люпин исполнился непреклонной решимости забрать приблудное животное с собой. Снейп решил, что все равно ничего не сможет сделать до тех пор, пока оборотень не заснет. Нет, действительно ничего не поделаешь, остается сидеть, свернувшись калачиком… ну… то есть ждать. Сидеть и ждать. Сидеть прямо. Выглядеть угрожающе. А коты ухмыляться умеют?

Люпин вошел в свои апартаменты, и Снейпа коснулся теплый воздух комнаты. Аккуратное и хорошо организованное, полное книг и картин, маленьких мгновений жизни. Это было похоже на визит в музей имени Ремуса Люпина. Он, должно быть, сохранил все, чем когда-либо владел, и собрал здесь. Комнаты Люпина были скорее маленькие, чем просторные; гостиная, примыкающая к маленькой кухне, спальня и ванная. Но каждый квадратный дюйм был уставлен памятными вещицами. Поношенный килт свисает с дальней стены, вокруг него развешаны фотографии улыбающихся членов семьи и смеющихся друзей. Книжные полки ломятся от романов, журналов, фотоальбомов и учебников. Снейп узнал несколько учебников еще времен их обучения в школе. В этих комнатах было все, что вы когда-либо хотели узнать про Ремуса Люпина.

Внезапно Северус Снейп передумал убегать так скоро.

Люпин опустил кота на диванную подушку и отправился налить себе выпивки. Он настороженно рассматривал своего гостя:

-Ты, наверное, самый чернющий кот из тех, что я когда-либо встречал. Наверное, именно поэтому ты мне так понравился. - Он обошел диван и сел. - Я и сам немножечко темное создание, - он задумался. – Ты, наверное, хочешь пить. Может, следует послать домовых эльфов за молоком?

«У меня есть идея получше». Снейп встал с подушки и подошел к Люпину. Забравшись на колени оборотня, он для устойчивости оперся лапой о стакан Люпина и принялся лакать скотч. Люпин разразился неистовым хохотом.

-Отличная идея! Не слишком любишь молоко, как я вижу. Возможно, проблема с усвоением лактозы. – Он начал почесывать кота за ушами. Снейп сел. «Что… что ты… как ты думаешь, кто… ох… вот здесь… левее… о, Мерлин, помоги мне, кажется, я начал мурлыкать».

-Нравится? – Люпин улыбнулся, проводя ладонью по всему гладкому кошачьему телу.

-Чей ты, интересно? Тебя потерял кто-то из студентов?

«Ты что-то сказал?» - Внимание Снейпа оставалось восхитительно затуманенным, пока Люпин не прекратил его гладить.

Люпин оценивающе смотрел на кота.

-Нам следует дать тебе имя. Как насчет «Ночки»?

Снейп фыркнул.

-Ладно, это тебе не понравилось. Как насчет… Уголька?

Снейп зашипел.

-ОК. А может – Оникс?

Снейп встал и закружился вокруг своей оси.

- Будешь продолжать в том же духе, и я назову тебя… Гербертом.

Снейп засопел и повернулся к Люпину задницей, демонстрируя, что именно он думает об этом предложении.

-Я вижу, ты слишком много времени провел с Клыком, - улыбнулся Люпин уголком рта. – Хорошо, кот-которого-нельзя-называть, сейчас уже слишком поздно. Я устал. Можешь заняться, чем пожелаешь… хотя у меня есть предчувствие, что ты в любом случае так и поступишь. - Он вздохнул. – Ты мне кого-то напоминаешь, но я никак не могу сообразить, кого именно.

Он встал, и последний раз почесал коту между ушей. – Спокойной ночи, малыш. Увидимся утром.

Улыбнувшись на прощание своему гостю, Люпин направился в спальню.

Снейп вскарабкался на спинку дивана, провожая его взглядом. На одну-две секунды ему захотелось попасть за ту дверь и посмотреть, как Люпин готовится ко сну, но он одернул себя. Некоторые порывы лучше игнорировать. Когда свет потух, Снейп остался сидеть в темноте. К счастью, его новая форма позволяла ему видеть ночью, так что он смог спокойно подойти к открытому окну. Он выглянул в темнеющую ночь, чтобы изучить обстановку. Ничто не мешало ему вернуться к себе. Прежде чем спрыгнуть вниз, он замер на подоконнике и бросил последний взгляд в комнату. Здесь оставалось столько интересного, историй, которые только и ждали, чтобы он узнал их. Вещи Люпина могут столько рассказать о нем. С той же легкостью, с какой уходил, Снейп мог и вернуться.

* * *

Северус Снейп уже знал, что у него появилась проблема, когда проснулся следующим утром. И дело было не в недостатке сна; он всегда считал, что четырех часов должно быть достаточно любому. Он не чувствовал себя уставшим или вялым, движения оставались уверенными. Снейп был встревожен. Этой ночью он видел особенный сон, чего не случалось уже несколько десятков лет. Если какая-нибудь картинка нечаянно вторгалась в сонную тьму под его веками, ей сопутствовали, как правило, леденящие кровь, промораживающие кости сюжеты. Ну а то, что он видел прошлой ночью, даже сложно было назвать сном. Скорее, фантазией.

Там было поле… нет, луг, зеленый и буйный, до краев усыпанный маргаритками. А на земле сидел Ремус Люпин, солнечные блики танцуют в медовых глазах, улыбка ослепительна и наполнена теплом. Он так прекрасен в это мгновение.

Северус Снейп потратил почти целую жизнь, чтобы избавиться от этого образа. Но оно вернулось снова. Когда он был моложе, сон дразнил его, насмехался, искушал тем, что он никогда не смог бы получить. Неизменное напоминание о его собственных недостатках и жестокости мира, в котором он жил. Теперь, спустя почти двадцать лет, сон вернулся, но уже не оказывал того же эффекта. Он печалил его, причинял боль, служил напоминанием о том, чего никогда не было, и о мире, частью которого он никогда не смог бы стать. Теперь все стало даже хуже, потому что мечта оказалась ближе, чем когда бы то ни было еще.

Прошлой ночью он встал с постели, поклявшись, что никогда не вернется в жилище Ремуса Люпина снова, неважно, что там говорит его сердце; в этих маленьких комнатах таится слишком много опасностей. Но следующим утром он проснулся, зная, что клятву нарушит, и нарушит с радостью. Слишком многое он мог узнать об этом человеке там, о человеке, что ухитрился овладеть кусочком души Снейпа, оставшимся непроданным ни одной из сторон в войне. Той частью души, которую он отказывался отдавать. Снейп не заблуждался насчет Люпина и их отношений; в самом лучшем случае это была взаимная терпимость. Романтическая же сторона даже не рассматривалось как вариант. Но мысль о том, чтобы выяснить немножко больше о человеке, который каким-то образом протоптал дорожку в сердце Снейпа, была слишком соблазнительной. Кажется, Ремус Люпин только что обзавелся новым домашним животным.

* * *

Царапанье по стеклу чуть не заставило Ремуса Люпина уронить стакан. Люпин улыбнулся, когда увидел на окне своего маленького пушистого друга.

-Все-таки вернулся! А я все думал, куда ты исчез?

Он поднял котенка и перенес на кухонный стол.

-Если я правильно припоминаю, ты предпочитаешь этот напиток, - сказал он, наливая немного скотча в блюдце. Он смотрел на кота несколько секунд, прежде чем вернуться за письменный стол, где проверял тетради. Подняв весьма потрепанный кусок пергамента, он уставился в него на несколько мгновений, прежде чем положить обратно на стол.

Люпин снова сел, глядя, как кот лакает из блюдца.

-Я тут провел насчет тебя небольшое исследование, - начал он. - Кажется, ты из породы бомбейских котов. Это самые наичернющие коты, с глазами, похожими на медные монетки и сияющей шерстью. Я сначала не вполне был уверен, потому что там еще сказано, что это самая дружелюбная из кошачьих пород, эти кошки любят общество и чудесно ладят с детьми. О тебе у меня сложилось несколько другое впечатление. Впрочем, мы ведь только что познакомились. И ты вернулся обратно, так что, по крайней мере, тебе понравилась моя выпивка, если уж не моя компания. - Он улыбнулся. – А еще там сказано, что у тебя всегда свое собственное представление о том, как себя следует вести, и вот с этим я совершенно согласен. Сложив все вместе, я решил назвать тебя Бомбеем. Ты как?

Снейп должен был признать, что впечатлен тем, что Люпин потратил время, выясняя, какой он породы. Говоря по правде, был польщен; он коротко одобрительно кивнул. Он будет «Бомбеем».

-Замечательно, - ответил Люпин. - Итак, Бомбей, чем бы ты хотел заняться этим вечером?

Снейп знал, чего ему хотелось: чтобы Люпин отправился спать, позволив ему как следует здесь оглядеться. Но хозяин, казалось, был настроен поговорить.

-Мы не были представлены друг другу по всей форме. Меня зовут Ремус Джон Люпин, - он слегка склонил голову. - Я нынешний – или восстановленный – преподаватель Защиты от Темных Искусств, и оборотень к тому же. – Люпин криво улыбнулся. - Не беспокойся на этот счет. Я опасен только для людей, а не для очаровательных маленьких котят.

«Котов», - поправил Снейп.

Люпин взглянул на «Бомбея» и тряхнул головой. – Мне вот интересно, откуда ты появился. Я поспрашивал, но никто не терял кота, хотя ты все же произвел впечатление на нескольких людей. Профессор Мак-Гонагалл очень интересовалась твоим местонахождением.

Снейп фыркнул. «Готов поспорить, что так и было».

Казалось, Люпина позабавило поведение кота. – У тебя всегда и обо всем есть свое мнение, да? Кого же ты мне напоминаешь?

Снейп осознал, что если Люпин будет слишком много над этим задумываться, для него не составит большого труда понять, что кот на самом деле вовсе и не кот. Настало время для хитрого маневра. Снейп спрыгнул со стола и подошел к книжной полке, где начал читать заголовки книг. Тонкая синяя книжка, втиснутая между маггловским романом и старинным текстом по ЗОТИ, привлекла его внимание. Она выглядела до странности знакомой, и он начал царапать корешок. Люпин подошел, чтобы посмотреть, что же так сильно заинтересовало «Бомбея», и открытие вызвало легкую улыбку.

-Что ж, котенок, кажется, тебе хочется узнать обо мне больше. Сухого официального представления было недостаточно, так?

Он вытащил книгу, поднял с пола кота и пошел с ними обоими к дивану.

Положив «Бомбея» на подушку рядом с собой, он открыл книгу и начал:

-Это дневник, который я вел много лет, когда учился здесь. Послушай вот это: «Это было очень долгое путешествие к замку. Я провел его глядя в окно, на пейзажи, пробегающие мимо. В основном это были деревья, но иногда мы проезжали мимо речки или маленькой деревушки. Здесь так много других учеников, и они милы со мной, но я слишком боюсь с ними заговорить». Вот видишь, Бомбей, я был ужасно робким. Я подозревал, что на свете не так много людей, которым я нравлюсь. А некоторые меня откровенно ненавидят. Оборотни - очень непонятные создания. Что-то вроде черных котов, я думаю. Люди не любят отказываться от предрассудков, как бы глупо они не выглядели.

Он продолжил переворачивать страницы. Снейп пытался заглянуть в мелькающие листы бумаги, надеясь увидеть что-нибудь более интересное. Вдруг он зацепился взглядом за страницу, на которой сверху страницы черными чернилами было нацарапано слово «Мародеры», и подпрыгнул. Прижав лапой страницу, он взглянул вверх на Люпина. – Значит, хочешь узнать о них - Он вздохнул. - Не очень многое получится рассказать. Там был Джеймс. Погиб в первую Войну. Он был забавным, умным и добрым. Немного бесшабашным, но никогда не имел в виду ничего плохого на самом деле, хотя и оставался довольно высокомерным, когда ему этого хотелось. Честно говоря, даже жена Джеймса, Лили, ненавидела его несколько лет до того, как они, наконец, не поженились. Он научил меня летать на метле и играть в квиддич, настоял на том, чтобы учить меня, как правильно разговаривать с девочками. Это в итоге пригодилось только ему одному, потому что я не интересовался девушками, а он не интересовался ничем другим. – Ремус коротко рассмеялся, прежде чем продолжить. - Джеймс был ужасно глупым и ужасно смелым. Он погиб, защищая своего сына, много, много лет назад.

Люпин замолчал и улыбнулся «Бомбею», не сводящему с него пристального взгляда. Он протянул руку и легонько почесал кота между ушами. Снейп непроизвольно наклонился навстречу прикосновению и, не осознавая, что делает, ткнулся носом в руку Люпина. Жест утешения и, пожалуй, близости тоже. Снейп заверил себя, что накажет себя позже за эту ошибку в поведении, но ему было слишком уютно, чтобы беспокоиться об этом сейчас. Люпин снова начал рассказывать. - Еще Сириус. Он был подлинным сорвиголовой в группе; правила и уставы Сириусу представлялись не более чем простыми советами. Он обожал опасности и на самом деле наслаждался, доставляя людям неприятности. Он был ужасно самоуверенным и часто жестоким, но пожертвовал бы всем ради друга. Опрометчивость и безрассудство чуть не погубили Сириуса во второй войне. Он действительно исчез на долгое время, пока не смог вернуться обратно. Это та еще история сама по себе…

Снейп был не в настроении слушать, как Блэка спасли Поттер и его друзья. Достаточно плохо было само по себе пережить все это в самом начале, а затем множество раз присутствовать при бесконечных разговорах о героизме Поттера и храбрости Блэка. Наступило время изменить направление мыслей Люпина. Кот начал мяукать, громко и безо всякой мелодии, а после того, как он удостоверился, что все внимание оборотня без остатка сосредоточено на нем, снова прижал лапу к странице дневника.

-Нетерпеливый, да? – сказал Люпин с усмешкой. - Посмотрим. Что ж, еще был Питер. – Он замолчал, как будто собираясь с мыслями. – Он следовал за Джеймсом и Сириусом всюду, как на поводке, был счастлив помочь им во всем, что бы они ни затеяли. Гораздо чаще попадался, потому что не обладал ни умом Джеймса, ни хитростью Сириуса. Он был чем-то похож на меня. Но там, где я был робким… он был, ну… расчетливым, я полагаю. Видишь ли, Бомбей, мир тогда сильно менялся. Были… плохие люди, и они причиняли другим людям боль. Мы были все вынуждены принимать решения, для которых мы оказывались слишком юными. Выбирать, не совсем понимая смысл своих поступков. Так получилось, не все мы выбрали одну сторону.

Из глаз Люпина побежали слезы. Снейпу больше не хотелось смотреть дневник. Хотелось домой. Обратно, в сырость своих подземелий, где эмоции не вмешивались в его жизнь. Снейп ненавидел чувство вины. Он испытал достаточно этой конкретной эмоции за свою жизнь. Он встал, и Люпин воспринял это как приглашение взять кота и положить себе на колени. Он начал гладить кошачью спину, и Снейп обнаружил, что реагирует на эту нежную ласку и больше не думает о возвращении в свое холодное подземное жилище. Снейп взглянул в эти янтарные глаза; слезы, которые только-только грозили пролиться, сейчас свободно текли по лицу. Снейп не представлял, что делать, но знал, что должен сделать хоть что-то. Встав задними лапами на колени Люпина, он потянулся, оперся обеими передними о грудь оборотня и посмотрел прямо в глаза. «Мне жаль», - это получилось как тихое и нежное «Мяу». Люпин понял.

-Не надо меня жалеть. Я прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как был уничтожен Вольдеморт, как вырос сын Джеймса, чтобы стать замечательным молодым человеком и могущественным волшебником, как Сириуса оправдали за преступление, которого он никогда не совершал. И как бы иронично это ни звучало, из нашей четверки я оказался самым удачливым.

Хотя его слова были оптимистичными, его глаза были какими угодно, но не радостными, и Снейп не в силах был справиться с ощущением, что так быть не должно. В корне неправильным казалось, что бездна грусти получила доступ к этим глазам. Он не умел утешать, но Снейп чувствовал, что просто обязан что-нибудь сделать, поэтому не совсем понимая, что делает, он выкрутился и перевернулся на спину. Выбросив ноги вверх, он принялся брыкаться и громко мяукать. Люпин улыбнулся.

«Великолепно»

-Спасибо тебе, Бомбей, - к его ужасу оказалось, что кошкам нравится, когда им чешут живот.

-В любом случае, - продолжил Люпин, - удачным был выбор или нет, он тоже мертв. И хотел бы я сказать, что мне жаль, но нет. Я пролил за него достаточно слез. Я видел, что его похоронили должным образом, и обрел свой мир.

Снейп вспомнил тот день. Петтигрю был убит Люциусом Малфоем из-за того, что тот стал слишком близок к Темному Лорду, кошмарно искалеченное тело было обнаружено на ступенях Хогвартса. Люциус хотел устрашить врагов своим поступком, но вместо этого дал Дамблдору возможность доказать невиновность Сириуса Блэка.

Никто не знал, что делать с телом. Никто из семьи Петтигрю не признавал его существование; они предпочитали считать, что он умер еще в тот, первый, раз. Люпин забрал останки своего друга детства и похоронил на маленьком маггловском кладбище в могиле, с простой надписью на надгробии - «Питер». Снейп был там в тот день, он укрылся в тени вяза на другой стороне кладбища. Не то, чтобы он переживал за оборотня, ничего подобного, просто… любопытствовал. Любопытство заставило Снейпа смотреть, как Люпин одиноко просидел у могилы три часа, тихо пропуская пальцы сквозь свежевскопанную землю, его слезы капали на землю.

Задумчивость Снейпа нарушил протяжный зевок, и пара на удивление сильных рук подняли его с удобных колен, где он сидел.

-Думаю, что для одного вечера достаточно. - Внезапно Люпин показался ему очень усталым. Он начал подниматься, и тонкая синяя книжечка дневника упала на пол, открывшись ближе к концу. Снейп мяукнул от удивления, когда увидел на одной из страниц свое собственное имя.

Люпин поднял книгу и замер, пристально глядя на кота. А потом с мрачной улыбкой сказал. - А это, друг мой, история для другого вечера.

Он закрыл книжку и положил ее на диван. – Спокойной ночи, Бомбей.

Последний раз проведя ладонью по голове кота, Люпин начал расстилать кровать. Снейп прыгнул на книгу и замяукал изо всех своих сил. Поведение котенка позабавило и удивило Люпина.

-Ты хочешь послушать про Северуса, верно?

Снейп засопел.

-Ладно, очень хорошо, но не здесь. Я хочу постелить постель. Если ты так хочешь послушать о нем сегодня, тебе придется подождать, пока я переоденусь.

Снейп сомневался в мудрости своего поведения. С одной стороны, он получит из первых рук Люпина мнение о себе, не подвергнутое цензуре. Его любопытство было основательно раздразнено. А с другой стороны, возможность смотреть, как будет раздеваться Люпин, заставит эти надоедливые сны проникнуть в его ночи на весь остаток жизни. Люпин не оставил ему выбора, подхватив задумавшегося кота и направившись в спальню. Он положил «Бомбея» на кровать и начал раздеваться. Снял рубашку и бросил ее на постель, она упала прямо на Снейпа. С приглушенным «Мяу» Снейп энергично забарахтался, ухитрившись освободиться. От этого зрелища Люпин искренне рассмеялся.

-Прости, Бомбей. Это было очень грубо с моей стороны.

Он поднял рубашку. Снейп взглянул вверх, и ему захотелось спрятаться снова; Ремус Люпин стоял перед ним с голым торсом. Его плечи были шире, чем Снейп себе представлял, у него была бледная мускулистая грудная клетка, покрытая темными волосами. Глаза Снейпа проследили вниз по волнующей линии волос, что вела ниже живота Люпина и исчезала под поясом брюк. Черт! Он снова начал мурлыкать.

Полуголый Люпин пошел в ванную и появился через пару минут босой и в пижамных штанах, чуть влажная кожа мягко поблескивала. Он забрался на кровать и лег рядом с «Бомбеем».

-А теперь – хочешь послушать про Северуса? Что ж, ты задаешь трудные вопросы. Я не слишком хорошо понимал его сам, поэтому не знаю, как объяснить про него тебе. – Он перевернулся на спину. – В школе Северус был не слишком-то приятным в общении; это, мне кажется, мало изменилось. Но тогда, думаю, это было вызвано одиночеством. По крайней мере, так я это понимал. Снейп – это то, чем я мог бы стать, как мне кажется, если бы у меня не было друзей; сдержанный, отчужденный… одинокий. Они с Джеймсом ненавидели друг друга невероятно, далеко за гранью того, что можно было бы назвать соперничеством. Это было больше похоже на открытую и жестокую войну.

Снейп фыркнул, и Люпин поднял голову, чтобы посмотреть на кота. – Мне можно продолжить? – спросил он. Снейп пожал плечами, Люпин воспринял это как разрешение. – Как я говорил, Джеймс и Северус ненавидели друг друга. Из-за этой вражды, Питер и Сириус его тоже не выносили. Они постоянно заклинали друг друга. Это было игрой, которую я находил очень жестокой; но никогда не пытался ничего изменить. Я всегда сожалел об этом. Единственное мое оправдание в том, что я был ребенком, и идти вместе с друзьями было проще, чем идти против них. Я всегда хотел извиниться перед Северусом, но не думаю, что он бы меня выслушал.

«Ты мог бы попытаться», - гневно мяукнул Снейп. - «Кажется, с котом ты разговариваешь без всяких проблем»

-Да, полагаю, я должен был попытаться; но в каком-то смысле, я думаю, Северусу нужна была эта ненависть. Не уверен, что он смог бы выжить без нее. Это в чем-то напоминает мне оборотней: звериная суть – это часть моего существования, я тот, кто я есть. Нельзя быть одним, не будучи другим, потому что мы были созданы, выплавлены той самой вещью, что причинила нам столько боли. Это важная часть наших жизней, которой невозможно избежать и изменить. Есть в этом смысл? – спросил он.

«Слишком много смысла», - мяукнул Снейп.

-Я дал Северусу единственную вещь, которую мог – мишень. Ему нужен был кто-то, чтобы сосредоточить свою ненависть, и я позволил, чтобы ею был я. Единственный способ, которым я мог извиниться перед ним, ни разу не произнеся самих слов.

Снейп был ошеломлен этим откровением.

-Как бы то ни было, когда Северус был моложе, он принял несколько неверных решений, как и Питер, - продолжал Люпин. – Потом попытался их исправить. Фактически, он провел последние двадцать лет или около того, пытаясь все изменить. Он очень похож в этом на Сириуса: не боялся опасности. Как Сириус, он наслаждался, заставляя людей чувствовать себя неуютно, он даже превратил это в форму искусства. А еще он, наверное, пожертвовал большим, чем любой другой за эти две войны, не получив почти ничего взамен. Ни признания, ни благодарности, ничего кроме осознания, что сделал то, что считал правильным. Я уважаю его за это, - Люпин снова зевнул. - Уже поздно, Бомбей, у меня закрываются глаза.

Тихое:

- Спокойной ночи, - и свет в комнате погас.

* * *

Сильная рука подхватила Снейпа, и он оказался прижатым прямо к теплой груди Люпина. Он чувствовал пряный запах, слабую смесь сандалового дерева и мускуса, Снейп глубоко вдохнул. Неожиданное понимание, что к этим запахам примешиваются еще несколько, ошеломило его. Органы чувств распознали печаль, сожаление, сочувствие, надежду. Но от кого это все исходило, от оборотня или от него самого, различить он не мог. Веки Снейпа отяжелели, ему захотелось опустить их хотя бы на минутку. Люпин был таким теплым и уютным. И таким близким. Всего несколько часов передышки. Короткий сон перед долгим днем.

Кто бы знал?

Там было поле… нет, луг, зеленый и буйный, до краев усыпанный маргаритками. А на земле сидел Ремус Люпин, солнечные блики танцуют в медовых глазах, улыбка ослепительна и наполнена теплом. Он так прекрасен в это мгновение.

Снейп проснулся с первыми лучами солнца, проникшими в комнату Люпина. Оборотень лежал на боку, свернувшись вокруг кота. Снейп легко потянулся, прежде чем осторожно выбраться из объятий. Веки Люпина затрепетали, а затем он снова погрузился в глубокий сон. «Что тебе снится, Ремус?», - с любопытством подумал Снейп, глядя, как поднимается и опадает его грудь в ритме тихого дыхания. Маленькая лапа робко ткнулась в руку спящего мужчины, и быстро была отдернулась, когда тот пошевелился. Слишком близко. Слишком быстро. Слишком страшно. Неслышно Снейп покинул комнаты Люпина. Начинался новый день.

Часы тянулись медленно, минута за мучительной минутой. Снейп делал все возможное, чтобы избегать общества Ремуса Люпина. Воздух был напоен запахом сандала и мускуса, он не становился слабее со временем. Ему нужно было занять себя чем-нибудь другим, и как можно быстрее. Пропустив ужин, он направился в свою рабочую комнату. Несколько часов работы с самыми зловонными из ингредиентов должны были бы помочь. Он провел в лаборатории три часа, но в итоге так ничего и не добился, если не считать подпаленной мантии. Последняя попытка - противослизняковое зелье для садика Хагрида - тоже не удалась. Он умудрился взорвать два котла в совершенно логнботтомовской манере. Услышав стук в дверь лаборатории, он почти почувствовал облегчение. Ему срочно требовалось отвлечься от своего «отвлечения». Но, кажется, именно сегодня Северусу с этим решительно не везло. В дверях стоял Ремус Люпин, и Снейпу пришлось потратить некоторое время, чтобы изобразить ухмылку, которая обычно становилась естественным выражением лица в присутствии оборотня.

-Да, - сказал он резко.

-Прости, что отвлекаю тебя, Северус, но я ищу своего кота. Ты не видел его?

-Я и не подозревал, что ты завел домашнее животное, - проворчал Снейп.

-Сказать по правде, скорее это я ощущаю себя его домашним животным, - сказал он с улыбкой. - Ну что ж, если ты увидишь маленького черного кота с в прямом смысле слова сияющей шкуркой, дай мне знать… Я по нему скучаю.

Быстро кивнув на прощание, Люпин ушел, а Снейп остался с отчетливым ощущением, что его общества по-настоящему желали.

Блюдце, наполненное скотчем, дожидалось на подоконнике. Если бы он мог себе позволить, Снейп улыбнулся бы.

-Вот ты где! – в голосе Ремуса звучало ощутимое облегчение, - Я волновался. Где ты провел весь день?

Он перенес и кота, и блюдце на кухонный стол. С легкой улыбкой на губах Люпин смотрел, как котенок лакает виски, когда послышался чей-то робкий стук в дверь. В дверном проеме стоял Рон Уизли, он выглядел очень бледным. Веснушки на его лице сияли, сильно контрастируя с белизной кожи.

-Рон, что случилось? – Люпин проводил его внутрь и подождал, когда тот заговорит.

-Я… Мне нужно у Вас кое-что спросить, - Внезапно, семнадцатилетний парень показался чуть ли не ребенком.

-Продолжай.

-Когда… когда вы вызываете Патронуса, его форма имеет какое-нибудь особенное значение? – со страхом в голосе спросил Рон.

Люпин задумался, что может значить этот вопрос:

- Ты имеешь в виду ту форму, которую принял твой Патронус?

Рон кивнул.

-Что ж, она может означать несколько вещей. - Начал Люпин, - Как правило, это нечто, что имеет особое значение для человека, который его вызывает. Это может быть то, что заставляет чувствовать себя в безопасности, или счастливым. Нечто, что каким-то образом тебя трогает.

Рон побледнел еще сильнее:

– Вот этого-то я и боялся.

-Рон, о чем ты говоришь?

-Это… ну, когда мы работали над Патронусами для N.E.W.T.S. и, в конце концов, у меня получился один, я был чуточку удивлен той формой, которую он принял. - Он начал переминаться с ноги на ногу на месте, внезапно найдя очень занятными свои собственные руки.

Люпин слегка улыбнулся поведению своего юного друга. - И какую же он принял форму?

Еще несколько тяжких вздохов, и Рон ответил, - Дра… Дракона.

Люпин, кажется, ничего не понял. - Так в этом есть смысл, верно? Твой старший брат работает с драконами. Ты думал о своей семье, о том, как вы все близки.

Рон перебил его. - Нет, вы не понимаете. Я несколько лет пытался вызвать Патронуса, и без успеха. Раньше я считал, что в моей жизни нет настолько сильного переживания, чтобы вызвать его. Сегодня я думал о… о ком-то, о ком-то очень особенном, и вот что получилось.

-Это именно человек, о котором ты думал, так тебя расстроил?

-Да.

-Почему?

Рон вздохнул, - Профессор, подумайте. У меня получился дракон.

О! Понятно, – Он не смог скрыть улыбку.

-Это не смешно. - Недавно пепельные щеки очаровательно вспыхнули.

-В этом нет ничего неправильного, Рон, - успокаивающе сказал Люпин.

-Ничего неправильного, - выражение лица Рона было исполнено глубочайшего скептицизма, как будто его профессор слишком спокойно отнесся к тому, что является, по меньшей мере, концом света. – Вы разве не слышали, что я сказал? – переспросил он. - Три года я пытался вызвать этого чертова Патронуса, и у меня никак не получалось. Единственное, что сделало меня достаточно счастливым, так это мысль о человеке, которого я ненавижу больше всех на свете. И в придачу он еще и принял ту самую форму, которая означает этого самого человека. Как можете вы говорить, что в этом нет ничего неправильного?

Он просто покачал головой. - Потому что в этом действительно нет ничего плохого. Драко вызывает у тебя сильные эмоции. Ты реагируешь на них на очень глубоком уровне. Ты всегда концентрировался на негативной части этого чувства, но и позитивная сторона есть тоже, знаешь ли. Когда кто-то способен вызывать в тебе такие чувства, это чудесно, и, честно говоря, очень редко случается. Это делает нас живыми, ты чувствуешь себя цельным. – Он улыбнулся. – Это делает жизнь стоящей того, чтобы ее прожить.

-Но он мой враг, - тихо ответил Рон.

-Драко не является твоим врагом уже долгое время. По крайней мере, с окончания войны,

Натянутая улыбка показала, что Рон начинает это принимать. Кажется, время ненависти прошло. - Он не самый приятный человек.

Люпин кивнул:

- Достаточно верно, но он может быть и другим.

-А вы откуда знаете?

Люпин положил руку на плечо Рона:

- Потому что в конце концов он сделал правильный выбор. А тем, что мы есть, нас делают решения, которые мы принимаем. Драко мало что приобрел, а потерял почти все, но он избрал верную дорогу. Даже если и не сразу смог найти ее.

-Ладно, - допустил Рон. – Он не самый ужасный придурок в мире. Разве это означает, что он станет для меня всем?

-Ты никогда не узнаешь, если не попытаешься.

-Попытаюсь что? Я не уверен, что это именно те чувства.

-Ты можешь начать с дружбы, Рон. Просто поговори по-человечески. О погоде, о природе… да о чем угодно. У меня есть предчувствие, что Драко испытывает к тебе те же самые чувства, и тоже пытается разгадать головоломку.

-Почему вы так говорите? – Рон старался не показывать радости, которую вызывало это утверждение.

-Как я говорил до этого, вы, кажется, вызываете очень сильные эмоции друг у друга. Это должно было быть взаимно с самого первого дня.

-Я не знаю. - Кажется, Рон боялся разговора с Драко куда сильнее, чем встречи с Темным Лордом, вероятно потому, что у ему никогда не хотелось поцеловать Вольдеморта. – Мне трудно поверить, что из этого может получиться что-то путное. Я имею в виду, мы могли бы поговорить о… о вас и Снейпе, например. Верно?

Люпин только улыбнулся. Именно тогда Рон заметил, что они не одни:

– Ой, это ваш кот?

-Рон Уизли, познакомься с Бомбеем.

-Мы видели его несколько дней назад прямо у дверей нашей спальни. Я не знал, что он ваш.

Люпин пожал плечами:

- Я вроде как подобрал его.

Сузившимися глазами Рон смерил очень маленького и очень черного кота:

- Извините, конечно, но я думаю, что это мелкая ползучая тварь. Весь черный и лоснится, он похож на Снейпа, - Сердце Снейпа застучало в груди. «Тише ты, рыжий щенок, или я…»

-Я это тоже заметил, - внезапно вставил реплику Люпин, - Но в любом случае, тебе следует обдумать то, о чем мы с тобой говорили. Учебный год почти закончился, и ты ничего не потеряешь, если попытаешься быть вежливым. А может быть, даже будешь приятно удивлен тем, что в итоге обретешь.

-Да, хорошо, хорошо, посмотрим. Спасибо, профессор, - Бросив последний подозрительный взгляд на «Бомбея», Рон ушел.

Люпин смотрел на закрытую дверь еще довольно долго, прежде чем повернуться к коту.

-Поздно уже, время ложиться спать.

Он начал расстегивать рубашку по дороге в спальню. Не поворачивая головы, спросил. - Ты идешь?

Снейп просто смотрел на него. Что-то только что произошло; что-то важное, но ради всей своей жизни он не мог понять, что именно.

Еще несколько недель прошли по устоявшемуся распорядку. Снейп приходил всегда в одно и то же время вечером. Люпин его чем-нибудь угощал и немножко разговаривал. Иногда он читал коту; отрывки из романов, статьи из газет, выдержки из своего дневника. Иногда они просто молча сидели, пока Люпин нежно гладил Снейпа по спине и между ушами. Иногда слушали музыку. И каждая ночь заканчивалась одинаково – два прижатых друг к другу тела на кровати Люпина.

Это был пряный июньский вечер; тепло наступающего лета согревало загустевший воздух. Снейп подошел к окну и запрыгнул на подоконник. Затем прошел внутрь и уселся на подушку кровати, которая уже стала его собственной.

-Привет, Бомбей! – приветливо сказал Люпин. - Рановато ты сегодня. Это хорошо. Я сегодня видел кое-что очень интересное. Мне бы хотелось поделиться с тобой.

Снейп лег, положив подбородок на передние лапы. Это была его обычная поза, когда Люпин собирался рассказать историю. Люпин пристально взглянул на него еще раз, будто принимая какое-то решение.

-Рон Уизли и Драко Малфой сегодня после обеда сидели вместе у озера, - начал он. - Вначале я просто был поражен, как хорошо они смотрелись вот так, занятые мирной беседой. А потом они поцеловались.

Брови Снейпа поползли вверх – точнее, они бы так и сделали, если бы он не был сейчас котом. Но что-то, видимо, все-таки на его морде отразилось, потому что Люпин кивнул и сказал:

- Я тоже был немножко ошарашен. Я понимал, что между ними были определенные чувства, но не был уверен, что они смогут преодолеть все, что стояло между ними, чтобы суметь выразить свои эмоции. Это ведь очень непросто сделать, а в их случае, казалось, почти невозможно. Но, несмотря на все мои сомнения, они сумели, и казались вполне счастливыми в тот момент. - Он провел рукой по спине своего любимого маленького кота. - Ты можешь представить, каким я себя почувствовал идиотом, когда осознал, что два мальчика - в общем-то еще дети - нашли в себе храбрость сделать то, чего не смог я.

Снейп сел и пристально уставился в мягкие янтарные глаза.

-Это было забавно, Северус, - произнес Люпин. - Я наслаждался твоим обществом. Честно говоря, могу искренне признать, это было самое приятное время за последние несколько недель. Но я думаю, для нас настало время прекратить игры. Мы оба слишком долго притворялись.

В долю секунды между последним выдохом Люпина и моментом, когда слова достигли ушей кота, Северус Снейп обдумал множество заклинаний, которым научился за годы шпионажа.

Отгоняющие чары? Может быть, заклинание Помрачения? Обливейт всегда был хорошим способом.

Нет, это казалось неправильным. Во-первых, у него не было желания причинять вред Ремусу Люпину, ему пришлось признать это. Во-вторых, отогнать проблему – не значит ее уничтожить. Это не сработало двадцать лет назад, и не получится сейчас. В-третьих, и это было самая важная причина, ему пришлось бы трансформироваться, чтобы применить какое-нибудь заклятие, что только доказало бы, что оборотень прав – а он этого не допустил бы.

Итак, Снейп поступил единственно возможным, для уважаемого и могущественного мага с его репутацией и происхождением, оказавшегося в подобном затруднительном положении, образом – он потянулся, зевнул, закрыл глаза и притворился спящим. Люпин улыбнулся краешком рта.

-Северус, все в порядке. Я знал, что это ты, уже на следующий день после того, как нашел тебя. Помнишь, я сказал тебе, что профессора Мак-Гонагалл очень заинтересовал маленький кот, которого я нашел? Ну, она была весьма заинтригована. Главным образом тем фактом, что профессор Зелий, чья ухмылка может отправить ученика в обморок значительно эффективнее, чем взгляд василиска, завел себе животное. Она сказала, что никогда бы не поверила, если бы кот не сказал ей этого сам. Я нашел это довольно странным, поэтому взял одну известную нам с тобой карту, и когда ты пришел ко мне во второй раз, все выяснил доподлинно.

Снейп зевнул еще раз, прежде чем свернуться в клубок. Улыбка Люпина стала шире:

– Мои инстинкты подсказали мне, что ты здесь не для того, чтобы причинить вред. Интерес к моему дневнику лишь подтвердил это. Тебе нужна была информация. Честно говоря, я усмотрел в этом способ прояснить несколько вещей, сказать то, что, как я чувствовал, должно было быть сказано. После того первого вечера я был уверен, что ты не вернешься. Когда ты вернулся, я был удивлен… и обрадован. Мне показалось, что это значит, что ты принял мои извинения.

Снейп слегка поежился.

-Ты многое обо мне узнал за эти недели, Северус. Я думаю, честно, что ты позволил мне сделать то же самое. Я сумел понять многое. Тебе нравится джаз и маггловская поэзия. Ты испытываешь особое пристрастие к Агате Кристи. У тебя великолепный вкус в выпивке. Ты самоуверен в той же мере, что и высокомерен и снисходителен, - Люпин глубоко вздохнул. - А еще ты отзывчивый. Умеешь сопереживать. И, когда думаешь, что никто этого не сможет узнать – добрый. У тебя дьявольское чувство юмора и несомненное высокомерие, хотя в роли кота можешь быть вполне забавным. - Он склонил голову набок, прижав губы к кошачьему уху. - А еще ты сворачиваешься клубком, когда спишь.

В ответ Снейп повернул голову и посмотрел на Ремуса Люпина, только чтобы обнаружить, что в его взгляде нет насмешки, нет ничего жестокого или расчетливого. Там было тепло и понимание, и… возможно, озорство. Ничего, что выдавало бы злость или желание отомстить за обман. Ох, насколько было бы проще, если бы он просто раскрыл секрет Снейпа перед всей школой. Одно заявление посреди Обеденного зала, и он оказался бы публично опозорен и унижен; а заодно получил бы право на ответ. Немедленное объявление войны, несколько хорошо выбранных заклинаний, последняя дуэль, и все было бы закончено. Чисто и просто.

-Ну давай, Северус. - Оборотень предпринял последнюю попытку, - Я хочу увидеть тебя в твоем настоящем виде. Я хочу услышать твой голос, услышать, как ты произносишь мое имя. Кроме того, меня уже задолбало вычищать кошачью шерсть с моей постели.

«Ну хорошо же», - фыркнув, Снейп встал и подошел к краю дивана. Мгновением позже там, где только что был кот, абсолютно черный от подушечек лап до кончиков усов, стоял мужчина, такой же черноволосый, стройный и изящный. Мужчина, у которого сейчас с большим трудом получалось оторвать взгляд от пола. Люпин подошел к нему и, хотя был ниже ростом, взял Снейпа за подбородок и поднял его лицо, чтобы встретиться взглядами.

-Это ведь не так уж и плохо, да? Быть в этих комнатах как человек, а не как животное?

-Это зависит от того, как ты определяешь понятие «плохо», - шепотом последовал ответ.

-Нет, совсем не плохо, - ответил мягко Люпин. - Я не хочу причинять тебе боль, Северус. И никогда не хотел.

-Тогда чего ты хочешь? – спросил Снейп почти резко, - Какой был смысл разрушать иллюзию, если не… причинение кому-то боли?

Люпин, чья рука все еще держала подбородок Снейпа, провел большим пальцем по нижней губе профессора Зелий. - Потому что это не иллюзия… это была загадка. И зачем притворяться, если это приносит тебе лишь простое удовлетворение, когда отказ от обмана способен подарить настоящую радость?

-Ты не знаешь, о чем просишь… и слишком многое предполагаешь. - Он попытался отвернуться, но Люпин не позволил.

-Я ничего не предполагаю. Я лишь повторил, что означают твои действия. И я знаю, о чем прошу. Я прошу о шансе тебя узнать. Не как мальчика, или студента, или Пожирателя Смерти, или учителя, или даже кота, но как человека, друга и больше.

-Больше?

Яркие рыжеватые глаза мерцали под длинными ресницами. - Особенно «больше».

-Люпин…

-Ремус.

-Люпин. Между нами ничего не возможно. Безумие даже думать об этом.

-Почему?

-Не будь ребенком. Ты прекрасно знаешь, почему…

-Нет, почему тогда ты вернулся? Я сам принес тебя сюда в первый раз. Ничто не заставляло тебя возвращаться.

Его плечи поникли.

-Здесь нет ничего особенного.

Люпин мотнул головой:

- Северус, просто скажи мне, почему.

-Это что, имеет какое-то значение?

-Имеет – для меня. Почему ты вернулся в мои комнаты? Ко мне?

Вот, опять. Ошеломляющее желание заклясть его и вырваться из этой дилеммы. Сбежать и избавиться от проклятого оборотня ради собственного блага. Вернуться в свои подземелья, в свое личное пространство… уединение… изоляцию… одиночество.

-Ну же, почему ты вернулся?

-Потому что ты меня впустил.

Северусу Снейпу нравились прямые линии. Отчетливо видимые пути и направления. Фокус и цель. И хотя он знал, что дороги, которые мы выбираем, не всегда ведут в нужную сторону, они приводят нас туда, куда нам хочется добраться.

Как мальчик - его единственным стремлением было подготовиться к школе. Чтобы доставить удовольствие отцу, он читал и тренировался в заклинаниях, чтобы подтвердить свой статус. Он хотел быть лучшим, потому что это от него ожидали.

Как ученик - он усердно работал, потому что это означало успех, уважение и почитание. А что еще есть в этом мире?

Как Пожиратель Смерти - он жаждал обещанной мощи. До тех пор, пока не осознал, что это не то, чего ему хотелось.

Как шпион - зарабатывал свободу. Хотя бы от одной пары оков.

Как учитель - старался заслужить искупление. И платил за это дорогой ценой.

Как кот - мог наслаждаться жизнью. И свободой. И искуплением.

Отчетливые линии протянулись между действием и последствием; причиной и результатом. И лишь оборотень время от времени вторгался в это безупречно расчерченное пространство, ухитрившись, сам того не сознавая, оставить глубокие борозды на большей части жизни Снейпа. А теперь он спрашивал у Снейпа разрешения самому осознанно пересечь эти линии.

Он просил разрешения узнать, что за человеком является Снейп. Быть другом этому человеку. И быть чем-то большим.

Больше всего Снейпа беспокоил вопрос: «Что, если Люпин, узнав меня как человека, не захочет быть другом… и чем-то большим?» Здесь не было прямых линий, не было гарантий, очевидных связей между действием и последствиями. Были только шанс, огромный риск и болезненная уязвимость.

Но вместо того, чтобы бежать прочь, он вдруг понял, что выбирает именно этот путь. Он обнаружил, что говорит от той части своей души, что не продал ни одной из сторон в войне. Он сказал от своего сердца. - «Потому что ты мне позволил»

И на очень долгое время эта фраза стала последними внятными словами, что можно было услышать в темноте комнат Ремуса Люпина.

Там было поле… нет, луг, зеленый и буйный, до краев усыпанный маргаритками. А на земле сидел Ремус Люпин, солнечные блики танцуют в медовых глазах, улыбка ослепительна и наполнена теплом. Он так прекрасен в это мгновение. Рядом с ним - Северус Снейп, сдержанная улыбка играет на губах.

Да, Снейп ненавидел идею быть в долгу у Сириуса Блэка хоть за что-то. Но с каждым днем он все больше свыкался с этой мыслью.

The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni