Крылья

АВТОР: E-light

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: PG
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: general

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Драко Малфой видит странные сны... "Мы все рождаемся такими легкими и парящими. Но становимся прикованными к земле и застывшими. Мы сами себя делаем такими. Однако это не важно. Что сейчас важно, так это то, что ты подошел к грани..." (Карлос Кастанеда «Сказка о Силе»).

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: текст очень глючный. Читать на собственный страх и риск.

Посвящение - моему самому любимому писателю, Belegaer.


ОТКАЗ: все принадлежит Дж.К. Ролинг, ныне, и присно, и во веки веков.




Пять условий для одинокой птицы:

первое - до высшей точки она долетает,

второе - по компании она не страдает,

даже таких же птиц, как она,

третье - клюв ее направлен в небо,

четвертое - нет у нее окраски определенной,

и пятое - поет она очень тихо.

(Сан Хуан де ля Крус "Разговоры о свете и любви")

Эти сны начали сниться ему в июне 199* года.

Во сне он стоял на плоской, словно стесанной вершине скалы, а над головой его плыли облака.


В первый раз он испугался. Площадка была 11 футов в длину и 10 – в ширину, и когда перед ним раскинулась зрелищная панорама – мир с высоты птичьего полета – он взмахнул руками, покачнувшись назад, и едва сумел удержать равновесие.

К счастью, в этот день не было ветра, иначе он упал бы, кружась вокруг своей оси и захлебываясь криками.

Здесь, на высоте, было холодно, и он замерз в одной тонкой белой рубашке. Но мир, открывшийся перед ним, искупал все.

Это была незнакомая местность: расстилавшийся почти до горизонта зеленый ковер травы пятнился черными квадратами полей (тут – весна?), узкой голубой лентой петляла река, а вдалеке, на самой границе видимости, синел темный лес.

…и он проснулся.


Во второй раз он смотрел внимательней. Река делала две широких петли, охватывая долину подобием буквы S, лес, кажется, был хвойным – отсюда не разглядеть, но он слишком отливал в синеву, чтобы быть просто лиственным, а поля покрылись острыми стрелками молодых всходов.

Он опустился на четвереньки и осторожно подполз к краю, боясь, что сейчас закружится голова, и он полетит, полетит, полетит вниз… стукаясь о выступы, загребая руками воздух в тщетной попытке ухватится за твердую опору… пока не ударится о землю с глухим стуком, напоминающим чпок расколотой тыквы.

Тело напряглось, готовое отпрянуть назад, но бездна притянула к себе неожиданно, властно ухватив за плечи и дернув… он очнулся на середине площадки, прижимаясь к ней коленями, бедрами, грудью, скребя ногтями камень и всхлипывая от пережитого ужаса.


В третий раз он просто сидел, устроившись в безопасном месте – середине, поджав под себя ноги и обхватив тело руками. От камня шел холод, но встать и попрыгать он не решился. Он просто сидел и ждал.


На четвертый раз он понял, что если не выберется отсюда сам, то будет приходить сюда снова и снова. А может, останется здесь навсегда.


В пятый он вздохнул и сосредоточился. В конце концов, если он сорвется, может, сны закончатся?

Или он будет лететь и лететь – каждую ночь, пока не достигнет земли? Распластавшись, он подполз к краю и взглянул вниз во второй раз. Трещины в скале были, но, оценив расстояние и высоту, от этой идеи он отказался.


Раз шестой. Зелень на полях поднялась и отличалась теперь от окружающей ее травы только цветом – более ядовитым, менее естественным.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел туда, где чернел на горизонте лес. Ему было жутко любопытно, какой же он, все-таки, – лиственный или хвойный. А может быть, смешанный?

- Хочешь посмотреть?

Он не свалился лишь потому, что не сумел развернуться. Тело дернулось, но так и застыло в неподвижности. По коже пошли мурашки, волосы на затылке приподнялись. Глаза расширились, обхватив разом синее небо и зеленую землю далеко внизу.

Голос сзади рассмеялся.

- Это легко. Стоит только захотеть.


Седьмой. Когда на этот раз Голос пришел, он вздрогнул, но самообладание ему сохранить удалось.

- Кто ты? – спросил он.

За спиной засмеялись:

- Ты знаешь.

Он знал. Но в реальности. Во снах он мучительно вспоминал, и разгадка была где-то рядом, стоило только протянуть руку. Он точно знал, что помнит этот голос в настоящей жизни, но днем он забывал интонации и тембр, вспоминая лишь слова, а ночью гнался за смутным ощущением узнавания, пытаясь ухватиться за обрывки дневной памяти о людях.

- Скажи.

- Это неважно.

- А что – важно?

- Об этом ты скажешь сам, - ветер выл, надувая пузырем рубашку и относя звуки прочь. Но сзади его поддерживала стена плотного воздуха, отгораживающая от бесплотного Голоса и удерживающая от падения.

- Уйти отсюда?

- Ты – можешь, - Голос отдалился, унесенный порывом ветра.


Раз восьмой.

- Как? Как?!! Уйти отсюда можно, только улетев!

- Так улетай! – сзади рассыпались звонкие колокольчики – смех.

Злость накрыла приливной волной:

- Вниз головой??? – и тут же ее сменил дикий, потный ужас – сейчас столкнет, один несильный толчок в спину - и он полетит вниз-вниз-вниз…

- Вверх, - ответили уверенно. – К солнцу.


Девятый.

- Почувствуй. Ощути. Нет, закрой глаза – зрение только мешает. Ты должен видеть себя изнутри.

- Я ничего не вижу…

- Ты просто не сосредоточился. Чувствуешь? Они есть, они у тебя сзади – тяжелые такие. Оттягивают плечи, выпрямляют осанку. Ты прогибаешься в пояснице, они тянут к земле. Чувствуешь, как ветер колышет их сложенные плоскости? Сейчас они как тряпочки. Но когда ты их расправишь… стой! Пока рано думать об этом.

Они тяжелые, они тянут к земле…


На десятый раз у него подломились колени под мягкой тяжестью. Но ощущение тут же пропало.


Одиннадцать.

- Тепло… тепло. Это не просто груз за спиной – это ворох теплых перьев. Они белые с черными кончиками. Длинные. Упругие. Блестящие. Много-много перышек, уложенных в гладкую поверхность. Если провести по ней ладонью, она покажется жесткой. Но если взлохматить против ости и добраться до пуха… тебе не холодно?

Дул обычный здесь ветер. Но в первый раз он спокойно ответил:

- Нет.


Раз двенадцатый.

- Так-так… теперь попробуй пошевелить ими. Да не так! Ты слишком сильно напрягаешься. Это – часть твоего тела, запомни. Они будут слушаться тебя, как твои ноги и руки.

Вспомни, как ты учился ходить… хотя нет, не вспомнишь. Может, помнишь, как учился писать? И это нет? Пальцы сжимали перо, давили слишком сильно, буквы получались корявыми и похожими на рисунки. А потом ты научился справляться с непослушным пером. Стал сжимать ровно с той силой, какая нужна для письма – в самый раз, ни больше, ни меньше.

Это продолжение твоих лопаток. Шевели лопатками, а не плечами! Руки тоже оставь в покое, они тебе не нужны. Воот… чувствуешь?


Чертова дюжина.

- Ну же, ну же!.. Не напрягайся. Мало их чувствовать, надо суметь заставить работать. Они у тебя пока только трепыхаются, да и то слабо. Ладно, ладно, не нервничай. Попробуй представить, что разводишь их в стороны. Они большие и сильные – поднимай осторожней, можешь улететь, если подхватишь ветер.

Ага. Да. У тебя получилось.

- Я хочу оглянуться.

- Нет. Пока нет.


Четырнадцатый раз.

- Чувствуешь, как ветер треплет крылья? Как они поддаются в ответ на малейшее колебание воздуха? Тебе нужно научиться подстраиваться под воздушные потоки, иначе ты их просто сломаешь.

Попробуй наклонить левое. Ветер начал тебя обтекать. Понял?


Раз пятнадцатый.

- Я больше не смогу приходить. Сегодня ты должен взлететь. Ты будешь один в воздухе, но не бойся – ты не упадешь.

Положись на свои крылья, они у тебя за спиной. Запомни: просто раскинешь их, и они удержат тебя от падения. Тебе ничего не надо делать - только планируй.

Поймаешь нисходящий воздушный поток и спланируешь к земле. Главное, не торопись. И при приземлении осторожней, не ударься грудью. Старайся упасть на ноги.

Ну, ближе к краю, не бойся! На счет три!

- Я могу обернуться?

- Раз… два…

- Я могу обернуться?!!

- Мы встретимся. Пошел!

- Я боюсь!!!

- Три!!!


Земля рухнула навстречу, завертевшись, закружившись в бешеной пляске. Он успел подумать: «Конец», - замахал руками, но ветер толкнул в спину, расправив крылья, и панический ужас отступил.

Он выпрямил крылья под правильным углом и сразу почувствовал, как воздух послушно лег под крыло, приняв на себя его вес. Теперь он плыл над долиной, не падая, а плавно спускаясь.

Земля замедлила движение навстречу, яркие зеленые пятна не неслись к нему с сумасшедшей скоростью, а начали уноситься вдаль, как столбы в окне Хогвартс-экспресса.

Он вобрал воздух в грудь и ликующе закричал. Прекрасный мир проплывал под ним, в спину дул ветер, а в груди пела свобода.

Сердце превратилось в полый мешок, перекачивающий воздух в легкие, грудные мышцы расширялись, подавая импульс к крыльям.

Он осмелел и попытался оглянуться, ухватив взглядом огромные белые полотнища за своей спиной, за что тут же чуть не поплатился головой: тело резко сбилось с ритма и сунулось куда-то вбок, выпадая из воздушного потока.

Он пережил несколько крайне неприятных мгновений, выравнивая себя. Но зато он спустился ближе к земле. Теперь он мог разглядеть, что на полях растет пшеница, и ощутил смутное сожаление, что скоро окажется внизу.

Хотя… кто мешает подняться чуть-чуть повыше?

Поймав восходящий поток, он заскользил вверх, утешая себя мыслями, что это ненадолго.

Подниматься было труднее, и все же прерывать подъем ему не хотелось.

Он запел без голоса и тут же бросил – дыхание сразу прерывалось. А если попробовать долететь до солнца?

Воздух стал разреженным – это чувствовалось сразу. На вершине скалы он тоже был таким, но там не приходилось прикладывать физических усилий. Отстраненно он подумал, когда же воздух перестанет поддерживать его, и он камнем рухнет вниз, кувыркаясь и переворачиваясь, обламывая крылья на гибельном пути… но подъем не прекратил.

Все выше и выше, вверх, к нему – солнцу. Золотой диск рос и рос в глазах, не обжигая сетчатку, пока не заполнил все вокруг.

И настал Свет.


Это был последний июньский сон 199* года.

Больше ему ничего не снилось.


Сентябрь 199* года, Хогвартс.

После уроков.

Стайки шестикурсников разбежались по своим делам, благодаря Мерлина за прозвеневший звонок. Он вышел и медленно пошел к озеру.

Делать было нечего. Тому, у кого отец – в Азкабане, всегда нечего делать.

- Малфой, - окликнул его голос.

Он вздрогнул и медленно обернулся. Дежа вю. Просто дежа вю.

Его догонял Гарри Поттер.

- Ты забыл, - он протягивал с улыбкой. С открытой, чистой гриффиндорской улыбкой, отражающейся не только на губах, но и в глазах… он протягивал руку…

…в которой лежало…

длинное…

блестящее…

белое с черным кончиком

перо.


Эпилог.

"Все существующее - сон; все, что не сон - не существует". (Х.Л.Борхес)



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni