Отпущение грехов
(Absolution)


АВТОР: Darkrose
ПЕРЕВОДЧИК: Galadriel
БЕТА: Таня Геллер
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Драко, Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: pwp

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: У каждого греха своя цена.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: BDSM

ОТКАЗ: Автору принадлежит плетеный кнут; бедному переводчику не принадлежит ничего.



Сегодня, в очередной раз, стук в мою дверь раздался поздно, ему нравится заставлять меня ждать в напряжении. Стук – это дань вежливости и предупреждение, хотя он входит в комнату немедленно после того, как я услышу звук. Он закрывает дверь, и я стою, наблюдая за ним, пытаясь оценить его настроение в этот вечер. Серые как буря глаза тоже смотрят на меня, и он опасно улыбается, что заставляет меня нервничать. Мои пальцы внезапно становятся неловкими, когда я начинаю расстегивать мою мантию, раздеваясь перед ним.

- Что заставляет тебя думать, что я хочу видеть такое уродливое тело, как у тебя? – Говорит он, растягивая слова. – Теперь или сюда и поприветствуй меня должным образом, пока я не начал сердиться.

Я опускаюсь на колени и подползаю к нему. Здесь, на этом зеленом ковре в моих комнатах, мне кажется совершенно естественным преклоняться и поклоняться этому созданию, этому прекрасному ангелу. Маглы почему-то думают, что ангелы – это слащавые мордашки с рождественской елки. Они забывают о том, кто стоит в Саду с пламенеющим мечом, и о том, кто поразил первенцев в Египте. Я распростерт ниц перед моим ангелом мщения и наказания, и я люблю его.

Я целую его ботинки, губы ласкают кожу дракона, которая стоит больше, чем я зарабатываю в год. И слышу его смех надо мной. Он наслаждается зрелищем, и я не виню его. Жаль, что я сам не могу этого видеть. Мои студенты были бы поражены: профессор Снейп, злой и ужасающий, лижет ботинки Драко Малфоя.

Опять же, возможно, это и неудивительно.

Я поднимаю голову, ища то что, я знаю, скрыто за его элегантной, дорогой мантией. Я безумно хочу попробовать его вкус, взять в рот, провести языком по его члену, даже более нежному, чем вся его бледная, совершенная кожа. Он хватает меня за волосы и тянет голову вверх, ударяя по лицу, прежде чем толкнуть меня так сильно, что я почти падаю.

- Не помню, чтобы я говорил тебе делать это, - говорит он голосом, который так подходит к этим глазам цвета Северного моря. – И посмотри, что мне пришлось сделать! Ты знаешь, как я ненавижу прикасаться к твоим грязным волосам. Ты хоть когда-нибудь мыл их? Боги, ты отвратителен!

Он прав. Я отвратителен, дважды предатель, проклятый пребывать в нижних, ледяных кругах ада. Вот место, которое мне предназначено: у ног моего ангела, подобострастная тварь, мигающая слепыми глазами при солнечном свете после того, как обрушилась пещера, в которой я был раньше.

Я не представляю, как он узнал правду. Он пришел ко мне однажды ночью, и я удивился, увидев его, потому что не подозревал, что он знает о местонахождении моих комнат.

- Мистер Малфой, надеюсь, у вас есть серьезная причина, чтобы побеспокоить меня вечером?

- О, да, профессор, - усмехнулся он. – В конце концов, я уверен, что мой отец сочтет это серьезным… а Темный Лорд почти наверняка согласится с ним.

У меня засосало под ложечкой, но мне удалось сохранить спокойное выражение, приглашая его пройти в гостиную. Он рассказал мне, как услышал громкие голоса, и как подслушивал под дверью якобы пустого класса мой спор с Сириусом Блэком о дальнейших действиях. В очередной раз Блэк способствовал моему падению. Кажется, у вселенной все-таки есть чувство космической справедливости.

По его приказу я прислоняюсь к стене, руки за головой. Он мог бы связать меня, но ему нравится приказывать мне оставаться неподвижным, наказывая меня до тех пор, пока я могу подчиняться. Он проводит кнутом по моей спине, давая мне почувствовать каждую прядь сплетенной кожи, перед тем как отодвинуться и ударить. Боль, острая и горячая, проходит по моей коже кусками битого стекла. Мне удается не двигаться первые несколько ударов, но я все-таки ломаюсь и изгибаюсь под мучительными ласками. Что-то швыряет меня об стену – наверное, заклятье – и он встает на цыпочки, чтобы прошипеть мне на ухо:

- Ты еще не понял, профессор? Сколько раз мне нужно говорить, чтобы ты стоял тихо? Я думаю, ты делаешь это нарочно, потому что тебе нравится, когда я наказываю тебя.

Он прав, конечно.

Он двигается у меня за спиной, ткань его мантии почти – но не совсем, никогда совсем – касается моей кожи. Шелковым шепотом он произносит: “Круцио” Несмотря на то, что он приказал мне стоять смирно, я не могу подчиниться. Боль проклятия обжигает мои нервы, и я в конвульсиях падаю на пол. Я рад, что он еще не достиг своей полной силы и не может держать проклятие действительно долго – как его отец или как Лорд Вольдеморт. Я, дергаясь в судорогах, остаюсь бесформенной грудой на полу. Снова боль, более резкая и неожиданная. Я чуть поднимаю голову, чтобы увидеть, что он стоит рядом со мной, носок его ботинка упирается в мой твердый, предательски возбужденный член.

- Тебе нравится это, не так ли, извращенец. Жалкая тварь. Поднимайся.

Я, шатаясь, встаю на ноги, и он толкает меня вперед, так что я склоняюсь над краем кровати: восхитительно неудобная позиция для человека моего роста. Я опираюсь на руки, и он входит в меня. Это болезненно, но не так, как тот сладкий яд, что он шепчет мне на ухо, трахая меня:

- Ты обожаешь это, ты, больной ублюдок. Я хотел бы взять тебя вот так на Высоком Столе, перед всей школой, чтобы все увидели, что за сука их Мастер Зелий на самом деле. И потом я посмеялся бы, когда министерские маги придут увозить тебя в Азкабан за совращение бедного, невинного студента…

- Ты такая отъявленная шлюха, не так ли, “профессор”? Скажи мне, ты так же корчишься и кричишь под моим отцом? Или под Вольдемортом? Или это был Дамблдор – это он, не так ли? Держу пари, ты переметнулся, потому что он трахал тебя. Оно того стоило? Не могу представить, чтобы милый директор доставлял тебе боль, которую ты заслуживаешь, которой так безумно хочешь…

Он царапает мою спину, оставляя порезы на уже истерзанной коже, безжалостно глубоко раня меня, пока не кончает. И я чувствую, как ускользаю от моего избитого тела в сладкую, теплую, зовущую пустоту моего собственного оргазма. Я прощен, прощены мои грехи, смытые моей собственной кровью, которую пролил этот ангел. Я искупил. Я, хотя бы ненадолго, свободен.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni