Маг или маггл?

АВТОР: Spiritual
БЕТА: неотбечен

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гермиона, Виктор Крум
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: het-slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Если жизнь поставит тебя перед выбором - быть известным, прославленным, богатым магом или же потерять все это во имя своей любви, каков будет твой выбор?

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: насилие, пытки, смерть одного из персонажей
ПРИМЕЧАНИЕ: у этого фика есть продолжение: "Не все ли равно?"




Гарри уже в десятый раз перечитывал полученное письмо. Он не знал, что и подумать, а текст письма всерьез заставлял задуматься о многом.

Даже если он и не примет любезного предложения автора письма, оно все равно давало ему возможность отвлечься от дурных мыслей, непрерывно терзавших Гарри после смерти Сириуса Блэка.

Он машинально развернул смятый долгим тереблением листок бумаги.

«Мистер Поттер, - гласило письмо. – Пользуясь гостеприимством Вашей школы, и директора Дамблдора в прошлом году я имел честь посетить Англию и участвовать в Тремудром Турнире, соревнуясь с Вами за магический кубок. Я был сражен Вашим талантом Ловца и должен признаться, что если тому будет Ваше желание, в будущем Вы будете тем Ловцом, который зажжет новую звезду на небосклоне квиддича.

Теперь я перейду к делу. Как Вам может быть известно из газет, последние два месяца были неудачными для моей карьеры. Из-за личной небрежности во время встречи со сборной Германии я упал с метлы и сильно повредил спину. Это событие заставило меня задуматься о возможном уходе из спорта. Но, думаю, излишне было бы напоминать Ловцу о том, как тяжело навсегда уходить из игры, которая была смыслом твоей жизни. Поэтому, используя личный опыт и все знакомства в большом спорте, я решил стать менеджером сборной, игроки которой были бы лучшими в волшебном мире.

Мистер Поттер, мне искренне хотелось бы видеть Вас этим летом. Мне кажется, что Вы были бы лучшим кандидатом на место Ловца в моей сборной.

Каково бы ни было Ваше решение, я все же буду надеяться иметь удовольствие видеть Вас своим почетным гостем в моей летней резиденции в Софии.

С уважением

Виктор Крум»

Перечитав письмо в одиннадцатый раз, Гарри вздохнул и сел излагать на бумаге просьбу директору этим летом провести каникулы за пределами Англии.



Против его опасливых ожиданий, Гарри никто не сопровождал, когда, воспользовавшись портключом, он выходил на таможне станции аппатирования в Болгарии. Пройти волшебные барьеры и, очутившись в чужом неволшебном мире, нанять таксиста-маггла оказалось парой пустяков. Еще час Гарри потратил, трясясь в такси, пока водитель разыскивал нужное место. Это было сложно, поскольку Крум, должно быть, наложил на свой дом множество защитных заклятий. Но, наконец, Гарри сгрузился у ворот обнесенного высокой оградой старого парка.

Дождавшись, пока таксист отъедет подальше, Гарри позвонил. И вздрогнул от испуга, когда неожиданно появившийся сзади человек положил руку ему на плечо. Резко обернувшись, Гарри не смог скрыть изумления.

- Оливер? Вуд? Как ты здесь оказался?

Бывший капитан команды Гриффиндора и горячий фэн квиддича широко улыбнулся. И хозяйским жестом отворил тяжеленные створки ворот перед Гарри. Те поддались на удивление легко.

- Должно быть так же, как и ты. Я получил предложение Крума и не смог отказаться. К тому же игра в моей команде не приносит ничего, кроме разочарования. Будешь аппатировать со мной или лучше пройдемся пешком? Тут недалеко.

- Лучше пешком, - решил Гарри, с удовольствием разглядывая незнакомые громадные деревья старого парка.

- Почему тебе не нравилось играть в английской сборной? – поинтересовался он в то время как они с Вудом, нагруженные чемоданами и клеткой Букли, шли по аллеям парка.



- Меня все время держали в запасных. А кроме того, - Вуд вздохнул глубоко и так несчастно, что Гарри сделалось его невыносимо жаль. – Кроме того, Гарри, они так и не смогли дать мне место голкипера. Только нападающего. А какой из меня нападающий?

- А Крум? – осторожно поинтересовался Гарри, возмущенный такой несправедливостью, приключившейся с его другом.

- Крум? – Вуд опять широко улыбнулся, точно Гарри напомнил ему о чем-то очень приятном. – Крум дал мне то, о чем я забыл мечтать. Место голкипера и квиддич.

- Он действительно решил уйти из игры?

На этот раз Вуд почему-то отвел глаза.

- Да ты сам увидишь, - непонятно ответил он.

- Что увижу? – не понял Гарри.

- Ты ведь не спросил, - резко сменил тему гриффиндорец. – В команде кроме нас еще два загонщика. Оба болгары. И еще один нападающий, какая-то девушка из России. Крум нас представил, но я еще не видел, на что они способны в воздухе.

- А еще двое нападающих?

- Они должны были прибыть в один день с тобой. Да, извини, что не встретил тебя в городе, как собирался. Мы не ожидали, что ты появишься так рано.

Дом появился неожиданно, точно вынырнул из глубины парка. Дом был именно домом, не замком и не коттеджем. От него веяло уютом, даже если Крум был таким же угрюмым и замкнутым у себя в Болгарии, характер хозяина никак не передался жилью. Может, Крум наложил на дом Очарование? Но особых чар, даже защитных, не ощущалось.

- Пришли, - удовлетворено пробормотал Вуд, внося чемоданы в прихожую. Там он оставил их на полу и выпрямился, чтобы немного отдышаться. – В доме никого нет – пока. Общая встреча команды в три. Болгары и два атакующих еще не прибыли, девушка из России собиралась с утра идти на озеро, а Крум… думаю, лучше его сейчас не беспокоить. Я покажу тебе твою комнату и… что?

- Ничего, - усмехнулся Гарри, который был немного разочарован тем, что ему не доведется сразу же встретиться с Крумом. В глубине души Гарри очень многого ждал от этой встречи. Все-таки Крум был лучшим ловцом за всю историю квиддича. – Просто ты ведешь себя, будто это ты хозяин дома, и стесняешься того, что не выходишь к гостям…

- Мое почтение, мистер Поттер, - раздался глухой и низкий голос за их спинами. Обернувшись, Гарри увидал того, кого он так хотел увидеть, самого хозяина дома. – Мне жаль, что так вышло и вам самому пришлось добираться сюда. И прошу простить меня, что волей обстоятельств я сразу же не вышел к вам навстречу. Руслан! – Неожиданно гаркнул Крум на весь дом так, что англичане попятились. – Отнеси вещи мистера Поттера в его комнату!

За год Крум совсем не изменился, разве что стал выше и крепче, теперь его нельзя было назвать юношей. У себя дома он не казался угрюмым, некрасивое волевое лицо выражало теперь помимо непонятной муки яростный азарт. Виктор выглядел как человек, который очень долго колебался и выборе и, наконец, отбросив сомнения, уже уверенно шел к достижению поставленной цели, полностью отдавая этому себя.

Явившийся на его голос рослый болгарин, примерно одного возраста с Вудом, кивком поприветствовал вновь прибывших, легко подхватил с пола пожитки Гарри, и исчез так же неожиданно, как и появился.

- В Болгарии не держат домовых эльфов, - проследив взгляд Гарри, хрипло объяснил Крум. – Руслан мой… помощник и… телохранитель.

Он помялся на месте.

- Мой дом это и ваш дом, мистер Поттер. Он полностью открыт для вас, мистера Вуда других моих гостей. Я сейчас вас оставлю. Если вам что-нибудь понадобится, зовите Руслана, хоть шепотом, он услышит. В три жду вас в гостиной на первый сбор нашей команды. А теперь прошу меня извинить.

Крум повернулся, чтобы уйти. И тут Гарри с неумолимой ясностью понял, что такого особенного предлагал ему «увидеть» Оливер Вуд.

Раньше Гарри доводилось видеть Крума обнаженным. Это происходило в те дни, когда тот тренировался плавать в холодных водах озера Хогвартса. Тогда Крум был очень худым, но его тело было телом спортсмена, крепким и пропорционально развитым. Теперь же его спина были неестественно изогнута, точно какой-то гигант очень долго вытягивал Ловца за левое плечо, которое теперь было значительно выше правого. Крум ходил, опираясь на трость, но это не помогало ему скрывать прыгающую походку.

- Теперь ты понял? – тихо переспросил Вуд, когда они вдвоем сидели в комнате Гарри. Бывший капитан команды Гриффиндора брал по одной разновкусные тянучки из вазы на столе и задумчиво клал их себе в рот. Гарри сидел на диване, страшно зевая, но спать ему не хотелось. Произошедшее с Крумом несчастье сильно его потрясло. Это было странным, что такое событие вообще никак не было освящено в газетах, иначе Гарри бы узнал об этом гораздо раньше.

- Как это произошло? Об этом ничего не было в газетах!

Оливер сумрачно взглянул на друга и взял еще конфету. Он их успел съесть уже очень много, похоже, даже не замечая этого.

- Я нашел все, что мог о чемпионате в Германии. Никто не понял, как это произошло, но Виктор Крум действительно упал с метлы, упал, когда рядом не было никого из игроков, вроде бы оттого, что загонщик Шульциг попал бланджером ему в лицо, повторно сломав нос. Тому, кто знает квиддич не понаслышке и знает, на что способен… был способен в воздухе Крум, впору засомневаться в достоверности этой истории. Но если отбросить эту версию получается, что Виктор сам добровольно разжал руки и упал с метлы. Это звучит глупо, но другого объяснения я не нахожу.

- Но почему…

- …в газетах ни слова не было написано об этом инциденте? Они не хотят, чтобы об этом узнали его поклонники, пока есть хоть малейшая возможность того, что он сможет летать. Были предупреждены все журналисты, даже из желтой прессы, а его менеджер все взял под жесткий контроль. Официальная версия – легкое растяжение.

- Ничего себе – растяжение! – не выдержал Гарри. Непонятно почему, ему стала неприятна такая скрытность хозяина дома. – Он так богат, неужели они…

- Они лечили его, Гарри, в лучших клиниках Германии, Болгарии и России. На самом деле все считали, что он не выживет. Он упал с высоты в шестьдесят футов, чудо, что он вообще остался в живых.

- Значит, нет никакой надежды? – тихо спросил Гарри. Он был очень огорчен судьбой лучшего игрока в квиддич. Крум всегда был ему симпатичен, такого он не заслуживал.

- Никто этого не знает, но ведь ты сам видел, что он еле ходит. Не мне тебя учить, чего может стоить неверная координация движений на метле.

Гарри вновь стало тоскливо. Он прикинул, сколько лет может быть Круму. Девятнадцать? Двадцать? А ведь он был самым способным учеником своей школы. И лучшим среди Ловцов…

- Эй, Гарри, - голос Вуда вывел Гарри из состояния тоскливой задумчивости. – Кажется, это прибыли последние два нападающих. Хочешь взглянуть?

Гриффиндорцы приникли к окну. Виктор Крум в спокойной позе стоял на ступенях аллеи, опираясь на трость только слегка, и внимательно следил за приближавшимся черным джипом. Маггловская машина затормозила лишь в паре футов от Крума, и из нее молодцевато выпрыгнул… Маркус Флинт, бывший капитан команды Слизерина. Он сделал несколько стремительных шагов в направлении Крума и неожиданно крепко обнял его, вызвав болезненную гримасу на крумовском лице. Тот не отстранился, но змеей исхитрился выскользнуть из медвежьих объятий, хлопнув Флинта по спине. Вуд застонал, присутствие Флинта в команде никак не вязалось с его представлениями об ее составе. Хотя он и не думал подвергать мастерство Флинта как нападающего хоть какой-то критике. Маркус Флинт был вне всякой критики, в игре он был великолепен. Оставалось только гадать, отчего он вслед за Вудом не пошел по стезе квиддича.

Кстати, а кем после школы работал Маркус Флинт? И что за приятельские отношения связывали его с болгарским Ловцом?

На миг сердце Гарри сжалось от нехороших предчувствий.

И тут черный джип преподнес ему новый сюрприз. Потому что оставшийся сидеть на заднем сидении светловолосый парень, словно почувствовав его взгляд, поднял лицо.

Лицо Драко Малфоя. Гриффиндорцы издали общий вздох.



- Здравствуй, Вуд.

Сделав над собой усилие, Оливер пожал протянутую руку. Марк Флинт открыто ухмылялся, без стеснения являя миру пугающую улыбку. Вуд прекрасно помнил на себе обжигающий ненавистью взгляд этих черных глаз и не очень обольщался видимым перемирием, которое негласно предлагал ему слизеринец. Можно было только надеяться, что в команде Флинт будет все же на его стороне.

Пожимая крепкую руку Флинта, Гарри не испытывал такого тяжелого чувства, как Оливер. Все-таки Флинт никогда напрямую не ссорился с ним, и даже не участвовал ни в одной школьной травле за исключением случая с фальшивыми дементорами. Они не были врагами. А вот присутствие другого слизеринца вызывало у Гарри настоящее недоумение.

Если Флинт был прирожденным нападающим, который для победы команды жертвовал всем, и искренне переживал ее поражения, то Драко не был даже среднестатическим игроком. И тем более он не был нападающим. Чем же руководствовался Крум в наборе команды? Или он прельстился связями Малфоев? Хотя нет, у того же Крума денег и связей, по крайней мере, в спорте было не чета малфоевским…

Что, черт возьми, происходит?

Если раньше у Гарри были сомнения в том, чтобы остаться в команде Крума, то теперь он мог с уверенностью сказать, что он в ней не останется. И все же ему было интересно. Во всей этой истории, начиная от загадочного падения Крума с метлы, и кончая приемом в его команду никудышного игрока крылось нечто большее, чем просто ряд несостыковок.

Болгарские загонщики смотрелись одногодками Крума, и не в пример ему, улыбчивыми юношами. Их имена вылетели из головы Гарри еще раньше, чем Крум закончил их представлять, он запомнил только, что те были сводными братьями. А вот русская девушка, единственная леди в их команде, сразу же произвела на него неизгладимое впечатление.

Она была одного роста с Гарри, тонкое красивое лицо не было испорчено напускной надменностью или показательным равнодушием. Пожатие хрупкой на вид руки было неожиданно сильным… и очень приятным. Карие глаза смотрели насмешливо, но не высокомерно, она прекрасно знала себе цену. Гарри ее взгляд обжег, точно прикосновение крапивы. Неожиданно для себя он покраснел.

- Татьяна Гроттер, - негромко подсказал ему голос Крума. – Одна из лучших драконболисток мира. Она же будет вашим инструктором на первых тренировках.

- Дракон…что?

- Драконбол это то, во что соревнуются в нашей части волшебного мира, - улыбчиво объяснила Гроттер, переглянувшись с Крумом. – Правила просты – из пяти мячей на поле, нужно как можно больше закинуть в пасть дракона другой команды.

Побледневший Оливер Вуд кинул быстрый взгляд на слизеринцев. Похоже, Драко чувствовал себя не в своей тарелке, а вот Флинт был полностью готов к таким новостям. Поймав взгляд гриффиндорца, он подмигнул ему, и закинул ногу за ногу.

- Струсил, Вуд?

- Я объясню, - прихрамывая, Крум поднялся со своего места и, обойдя стол, за которым сидел, встал прямо перед ним. – В России и некоторых других странах славянской Европы квиддич не так популярен, как, скажем, в Англии. Готовясь к матчу по квиддичу, я играл в драконбол. Лучшей тренировки для того, кто хочет стать профессионалом в этом игре, нельзя себе вообразить.

Оливер и Гарри переглянулись.

- Разве это не опасно?

Гриффиндорцы невольно обернулись к молчавшему до сего момента Малфою. И хотя он смотрел на Малфоя, Гарри все же успел заметить мелькнувшее на лице Крума непонятное выражение. Как будто Ловцу что-то было крайне неприятно. Впрочем, это длилось не дольше мига.

- Во время игр и тренировок соблюдаются все меры безопасности. Игрокам ничего не угрожает. Некоторые даже выживают и становятся «самой яркой звездой квиддича за последнее столетие».

Последнее было шуткой, но никто не засмеялся. Пока англичане переваривали информацию, а болгары переговаривались между собой, Крум неторопливо прохромал к Гроттер и что-то негромко ей сказал. Девушка кашлянула, привлекая внимание.

- Если нашим английским гостям будет интересно посмотреть на настоящий драконбол, я хочу пригласить всех в мою школу магии Тибидохс. На следующей неделе там пройдет отборочный тур в полуфинал чемпионата мира. Будут играть англичане против команды объединения европейских оборотней.

Гриффиндорцы переглянулись вторично. Гарри успел подумать, что несмотря на гложущую душевную боль и присутствие под боком двух слизеринцев, каникулы могут пройти более чем познавательно.

…В резиденцию Крума они вернулись только на следующий вечер и под глубоким впечатлением от увиденного матча. Это было незабываемое зрелище. Все время после матча и весь следующий день болгарский Ловец убеждал тренера Тибидохса, одноглазого хромого по имени Соловей в том, чтобы ему, Виктору Круму, выписали хотя бы одного игрового дракона из подросшего выводка. Наконец тренер с видимой неохотой согласился, но зверюгу для тренировок обещал предоставить не раньше, чем пригонял специальную клетку, хотя Крум с недоумением уверял, что всегда драконов перегоняли по воздуху и без клетки, а только в наморднике. Но Соловью удалось настоять на своем и настоящие тренировки должны были начаться только через неделю.

Зато неделю спустя они тренировались, как под Империусом, настойчиво, целеустремленно и не в силах остановиться. Теперь только Гарри начинал понимать, где все-таки были настоящие истоки таланта Ловца Крума. Крум вовсе не был так талантлив. Он был настойчив, яростен и охвачен жгучим желанием стать лучше, еще лучше и еще… За то время, что он провел у Крума, когда он не был на тренировках и когда Оливер Вуд, все свободное время проводивший с бывшим товарищем гриффиндорцем в ностальгических воспоминаниях и восторженных планах на будущее на время избавлял Гарри от своего присутствия, тот изучал хозяина дома. Это началось как-то совсем неожиданно для Гарри, когда искалеченная спина в прошлом лучшего болгарского Ловца привлекла его внимание. Гарри не мог сказать, в чем было дело, он даже не мог поделиться своими мыслями с Вудом. Просто что-то было не так. То есть, со спиной у Крума все было нормально, она в самом деле выглядела так, как ей и положено было выглядеть после падения с такой высоты. Но почему упал Крум? И почему в их команде Драко Малфой? И как случилось, что Маркус Флинт, которого побаивались и недолюбливали сами слизеринцы, оказался лучшим другом болгарина, когда они успели ТАК сдружиться? Все эти вопросы постоянно вертелись в голове у Гарри, путая мысли и разжигая недоумение. И Гарри незаметно для себя стал присматриваться к Круму не теми восторженными глазами верного фаната, какими всегда, до случая с Гермионой смотрел на Виктора Рон. И не теми, которыми смотрел на Крума сам Гарри в первый день их встречи. Теперь, стоило болгарину отвернуться…

Гарри теперь многое знал о Круме. Крум был игроком в квиддич, и эта игра была громадным куском его жизни. Крум не то, чтобы был тщеславен, он жаждал признания, но совершенно не представлял, что с ним делать. Наверное, когда он начинал играть, известность и популярность представлялись ему в несколько ином свете. Что-то причиняло ему муку, отчего иногда лицо болгарина искажалось в болезненной гримасе. Это происходило, когда тот был уверен, что на него никто не смотрит. И было еще кое-что со временем превратившееся в навязчивую идею для Гарри.

Почему-то ему все яснее стало казаться, что своя команда игроков в квиддич Круму не нужна. И сам Крум это знал очень хорошо.

- Я хочу уехать отсюда, Оливер, хочу, но не могу, - как-то решился он поделиться с Вудом своими опасениями. – Драконбольные тренировки, квиддич, все эти усилия по оттачиванию мастерства… я не могу отказаться, понимаешь? Но здесь мне что-то не нравится. Меня что-то напрягает. Оливер, ты меня понимаешь?

Вуд смотрел на него в недоумении. Этот вообще не замечал ничего кроме квиддича.

Но неделя проходила за неделей, и ничего не менялось. И постепенно Гарри научился не замечать трепавший нервы внутренний голос. Вот кто в самом деле удивлял его, это был Драко Малфой. Он вообще почти не говорил с Гарри, и перестал его задирать. Вечная презрительная ухмылка вообще исчезла с его губ с того момента, когда Гарри увидел его в джипе Маркуса Флинта. Малфой выглядел пришибленным, но на тренировках старался изо всех сил. Ему почему-то тоже было чрезвычайно важно остаться в команде Виктора Крума.

Эти недосказки, непонятки уже начали всерьез раздражать Гарри Поттера когда неожиданно все кончилось.

Этот день начинался как обычно. За завтраком их было трое, Гроттер вот уже третий день была занята в своей школе, готовясь к матчу по драконболу, болгары еще не появлялись, а Флинт и Вуд еще не вернулись из Англии, куда обоюдно смотались на уикенд. Крум с хмурым видом неловко ковырялся в тарелке поврежденной рукой, а Драко читал за столом утренний выпуск «Еженедельного Пророка». На тонком аристократическом лице не отражалось ни одной эмоции. И тут одна из статей привлекла настолько сильное внимание Малфоя, что тот хмыкнул. В домашней утренней тишине, нарушаемой только стуком вилок о края тарелок, этот звук оказался довольно громким. Крум поднял голову. Малфой молча сунул ему газету, открыв ее на нужной странице. Болгарин бегло пробежал глазами несколько строчек, и с его лица разом спала краска.

- Я думаю, тебе это тоже нужно знать, Гарри, - севшим голосом сказал он.

Гарри взял газету. Несколько мгновений потребовалось ему, чтобы пробежать глазами заголовки криминальных сводок, и тут он увидел. Это была совсем небольшая графа, хотя и снабженная двумя живыми иллюстрациями. На первой картинке было изображение какой-то страшной аварии. Маггловская машина была разбита вдребезги, и автор фото постарался как можно ярче показать, что стало с самими магглами. Гарри поморщился, созерцая картинку, потом перевел взгляд на другую, и его точно ударили.

На фото был Рон. Это был точно Рон, несмотря на то, что сейчас нелегко было бы узнать в том, что было на картинке, лучшего друга Гарри. Нет, лицо колдомедикам почти удалось спасти, но все равно следы страшных ожогов покрывали кожу Рона везде, где его тело не было прикрыто простыней. Чуть поодаль на другой кровати можно было видеть кого-то из близнецов, но кого, Гарри не понял. Да он и не мог узнать. Его глаза застилали слезы жалости к друзьям, и из-за этого статья расплывалась перед глазами. «Страшная авария…», «в машине из семейства магглов и магглорожденной волшебницы никто не выжил, а сама волшебница, пятнадцатилетняя мисс Гермиона Грейнджер бесследно исчезла…», «на месте аварии работают маггловские полицейские и авроры, но пока никаких следов…», «взрыв на складе магических товаров в тот момент, когда там находились двое заказчиков, которые пришли расплатиться за товар для частной лавки…», «обоих Уизли удалось спасти, а вот продавец скончался на месте от многочисленных ожогов…», «двое неизвестных…», «что эти два случая – звенья одной цепи, которая тянется к Упивающимся Смертью и Тому-Кого-Нельзя-Называть…», «по-прежнему никаких сведений о местонахождении мисс Грейнджер»…

Газета в руках Гарри дрожала, но сам он не мог оторвать взгляда от статьи и страшных фотографий. В отличие от автора он не предполагал, он был уверен, что это все было делом рук Вольдеморта, проклятого убийцы, который теперь пытался убить его, Гарри, близких людей. И это ему почти удалось. Но зачем? Неужели все это чтобы заставить Гарри, испытывать боль? Тогда Темный Лорд добился своего. Гарри было очень больно, он не мог больше оставаться в Болгарии ни минуты. Он должен вернуться в Англию, сейчас он нужен друзьям как никогда!

Гарри поднял голову, чтобы сообщить Круму о принятом решении, но обнаружил, что остался один на один с Малфоем. Драко не ел, он смотрел на Гарри, и его лицо как-то странно кривилось.

- Больно, Поттер?

Захотелось размазать это перекошенную фальшивым сочувствием рожу по стене, и Гарри уже совсем был готов это сделать, как до него донесся голос Крума. Тем же севшим, но очень деловым голосом болгарин разговаривал с кем-то по телефону. Да, у Крума были телефон, компьютер и прочие маггловские штуки, это Гарри заметил в первый же день, правда, тогда его это не удивило. Как успел сообщить ему Вуд, болгарский Ловец был прирожденным магглом, причем магом он был только в первом поколении. Ни у кого из семьи Крума не было магических способностей и даже намека на связь с колдовством. Но сейчас Гарри было не до воспоминаний вудовских откровений. Он напряг слух, в надежде услышать разговор хозяина дома, потому что что-то говорило ему о том, что этот разговор как-то будет связан со статьей. И он не ошибся. Тем более, что говорил Крум по-английски.

- Маркус, - хрипло произнес он, выждал и снова обратился к трубке. – Да, это все правда? Ты сам там был? – после продолжительного молчания Крум как-то странно кашлянул, а потом судорожно втянул воздух. - Ладно, оставим. Да, я прекрасно понимаю, кто бы это мог сделать. Да, Марк. Послушай меня, мне нужен портключ в Англию, желательно поближе к… да. Вышлешь мне его сегодня? Марк, я все понимаю, но ведь ты работаешь в тайной полиции, вот и сохрани это все в тайне… Спасибо, друг.

Болгарин повесил трубку и, прихрамывая быстрее, чем обычно, ушел к себе. Гарри вскочил, и отправился за ним. Что бы сейчас не замышлял Крум, он собирается в Англию, а значит, Гарри с ним по пути.

Он вошел к Круму без стука. Обнаженный болгарин стоял напротив большого зеркала и внимательно рассматривал спину. Прежде, чем ошарашенный Крум успел быстро сесть на кровать, сразу ограничивая поле возможного обозрения своего тела, а смущенный Гарри ретировался за дверь, последний успел заметить, что без одежды коричневое тело болгарина, несмотря на увечье, выглядит довольно неплохо. У Виктора были стройные крепкие ноги и тонкая талия, хотя обнаженный, он уже не казался таким уж худым. Впечатление портили искривленные плечи и спина, но в целом болгарин был…да, он был красив.

Минуты через две Гарри, робко постучав, вновь заглянул в комнату Крума. Виктор, полностью одетый в серый невзрачный костюм, нервно один за другим выворачивал ящики трюмо. Когда Гарри вошел, он как раз вывернул последний и теперь заглядывал под кровать.

- Гарри, я сейчас занят. Ты нигде не видел моей волшебной палочки?

Гарри обвел глазами комнату. Интересно, он часто ее теряет?

- Виктор, я слышал, что ты летишь в Англию. Я должен лететь с тобой.

Крум вынырнул из-за кровати и теперь, став на четвереньки, заглядывал под книжный шкаф.

- Это исключено, Гарри. Директор Дамблдор еще в начале лета прислал мне копию разрешения на твой визит и приложил длиннющее письмо, общий смысл которого в том, чтобы не отпускать тебя домой до нового учебного года.

- Но ты ведь не можешь мне запретить!

- Нет, не могу, - Виктор, наконец, нашел свою палочку на нижней полупустой полке шкафа и теперь отирал ее от пыли. Чем очень удивил Гарри, который прекрасно помнил, в каком великолепном состоянии она была у Крума перед началом Тремудрого Турнира. Палочка выглядела так, будто ее не вытаскивали на свет уже довольно давно. Стоп, а как же он колдовал? Гарри точно помнил, что Крум колдовал, постоянно накладывая сдерживающие заклятия на дракона и заколдовывая игровые мячи. Но при этом… да он только что это понял. При этом в руках Крума не было волшебной палочки!

- Не удивляйся, - кинув хмурый взгляд на застывшее лицо Гарри, нехотя бросил Крум. – Не все в волшебном мире пользуются палочками, это неудобно и глупо выглядит со стороны. В славянских странах либо используют интуитивную магию, вообще обходясь без волшебных предметов, либо…

Он взял в руку свою ладонь и сжал ее в кулак. На безымянном пальце Крума было темное кольцо с россыпью крохотных камней. Болгарин провернул кольцо и разжал руку. Потом небрежно мотнул ею в сторону разбросанных вещей и буркнул сквозь зубы какую-то невнятную скороговорку. Гарри успел заметить слабую красную вспышку, а потом с удивлением наблюдал, как вещи Крума с молниеносной скоростью покорно забираются в ящики и задвигаются обратно в трюмо.

- Вы используете кольца?

- Да, вместо палочек, - Крум провернул кольцо, достал откуда-то из-под кровати большую спортивную сумку и кинул палочку туда. – В Дурмстранге и двух других магических школах. Неужели ты не заметил, что Гроттер тоже использует кольцо?

Да, верно, русская Гроттер тоже не пользовалась палочкой, хотя каждый раз перед тем как взлететь выпускала зеленую искру из рук. Значит, это было кольцо. Хотя…кольца, палочки, какая разница!

- Виктор, ты должен взять меня с собой. Там мои друзья. Они нуждаются во мне. Гермиона похищена, я уверен, это сделал Вольдеморт…

- Чтобы заманить тебя к себе. Он ведь знает, что ты обязательно попытаешься ее спасти. Хочешь играть по его правилам?

- Но, - Гарри беспомощно наблюдал за тем, как Крум укладывал в сумку длинный темный меч и какие-то колбы. – Но я должен ее спасти! Неужели ты не понимаешь? Она мой друг!

Не глядя на него, Крум взял со стола темные очки и, с сомнением оглядев их, сунул в ту же сумку в боковой карман. Гарри показалось, что болгарин вздрогнул и сгорбился при упоминании имени Гермионы.

- Ты так сильно дорожишь ее дружбой, что согласен отдать за ее жизнь свою? – неожиданно спросил он, посмотрев в глаза гриффиндорцу.

Гарри через силу кивнул.

- Если понадобится.

- Ты уверен в этом?

Гарри повторно кивнул. В его груди что-то тревожно заныло, но он пересилил себя. Долгую паузу Крум оценивающе глядел на него, словно размышляя о чем-то. Наконец он, видимо, с трудом на что-то решившись, отвел взгляд.

- Хорошо. Я буду тебя ждать внизу. Скоро прилетит сова Флинта с портключом, так что поторапливайся.

Дождавшись, пока Поттер оставит комнату, Крум подошел к столу и нерешительно коснулся стопки чистой бумаги. Потом с отчаянным лицом, точно собирался с головой прыгать в омут, пододвинул стул и сел писать самое тяжелое в своей жизни письмо.



Когда Гарри через несколько минут спустился вниз, там его уже дожидались Крум, который выглядел более хмуро, чем обычно, и Малфой, лицо которого почему-то пошло красными пятнами. Рядом с Крумом стояла та самая сумка, в которой Гарри даже было страшно подумать, что находилось. Гарри понял еще во время телефонного разговора, что внезапный отъезд болгарина в Англию был результатом именно несчастных случаев, произошедших с друзьями. Точнее одного. Еще в прошлом году Крум выдал себя с головой, когда после бала принялся расспрашивать Гарри о его отношениях с Гермионой, а потом пригласил ее к себе на каникулы. Гарри так и не узнал, что произошло на прошлых каникулах, и поехала ли Гермиона вообще в гости к болгарскому Ловцу. Как впрочем, и знал, что за весь год его друг Рон, также как и Крум влюбленный в Гермиону, пальцем не пошевелил, чтобы что-то изменить в свою пользу. Зато Гарри догадывался о том, куда так внезапно направлялся Крум. Болгарин летел в Англию искать бесследно пропавшую любимую девушку.

Вот только если Гермиону действительно похитил Вольдеморт, что сможет сделать против него только-только начавший выходить из поры юности в зрелость вчерашний школьник, который с трудом держится не только на метле, но и на ногах?

Тем не менее, хотелось верить, что в компании с Крумом будет легче найти Гермиону. Крум, однако, намерения Гарри прекрасно понял по его лицу, и категорически не разделял.

- Я понимаю, о чем ты думаешь. Но этого не будет. Во-первых, я буду в Англии неофициально. Если меня схватят работники Министерства, то отправят в Азкабан. А вместе со мной и Маркуса Флинта, который превысил свои служебные полномочия, послав с лучшей совой этот портключ, - Крум продемонстрировал обыкновенный ключ от дверного замка. В другое время можно было бы оценить юмор бывшего слизеринца. – А во-вторых, по законам моей страны я уже совершеннолетний, и отвечаю только за себя, а там, куда я полезу, мне надо будет отвечать еще и за тебя, Гарри. Я обещал директору…

- Мне плевать, что ты ему обещал, - вдруг взорвался Гарри, заставив нервно вздрогнуть и без того напряженного Крума. – Когда ты соглашался взять меня с собой, неужели ты думал, что я еду в Англию, чтобы провести остаток лета с дядей и тетей? Я все равно буду пытаться ее искать! Если хочешь знать, мне она дорога не меньше, чем тебе! Она мой друг!

На некоторое время установилась тишина, в которой постепенно умолкал звон гарриного голоса. В этой тишине Крум, опустив голову, мрачно что-то пережевывал, скорее всего, губы. Гарри мог поклясться, что в этот момент болгарин спрашивает себя, зачем он вздумал связаться с Поттером, когда в мире много других отличных Ловцов, куда более уравновешенных и доставляющих меньше проблем.

- Хорошо, Гарри, - сказал Крум, не поднимая головы. – Но помни, что ты сам об этом попросил. Чтобы я взял тебя с собой.

В груди у Гарри опять толкнулся холодок нехорошего предчувствия. Но отступать он не мог и не хотел.

- Мы отправляемся сейчас?

- Сначала я должен получить сову, - не глядя на Гарри, ответил болгарин. – Если я правильно все рассчитал, она явится… через полчаса, максимум час.

- Ты хоть представляешь, где ее искать?

Присутствующего здесь Малфоя ни один, ни другой в расчет не принимали. Виктор отрицательно покачал головой, опуская глаза.

- Я представляю, - вдруг негромко сказал Малфой, серьезно и без тени насмешки глядя на Гарри. Тот ответил ему яростным взглядом.

- Хочешь заманить нас, Малфой?

- Я хочу вам помочь. В обмен на кое-что.

- На что? – Крум поднял на Малфоя влажные черные глаза. Гарри подумал, что болгарин доверяет Драко Малфою не больше, чем он сам, но, тем не менее, надеется. Действительно, Гермиону можно искать долго… гораздо дольше, чем она будет жить в руках Темного Лорда. Никому другому незачем было ее похищать.

Малфой усмехнулся, впервые с момента появления в доме Крума с оттенком превосходства над другими.

- Я знаю, что ты взял меня только по рекомендации Флинта и из-за письма отца. Я знаю, что ты собираешься выкинуть меня, как только у тебя появится такая возможность. Так вот, я хочу слово волшебника, что в любом случае я останусь в команде.

Крум не стал думать.

- Хорошо, я согласен. Ты не самый плохой игрок из тех, что я знал. Это все?

- Нет, не все, - Малфой кинул быстрый взгляд на Поттера. – Еще я хочу должность Ловца.

Крум нахмурился. Гарри понимал, что он сейчас готов с потрохами сдать хоть кого угодно, только бы найти свою Гермиону. Хотя почему «свою»? Просто – найти Гермиону. Но уступать Малфою… тем более, что Гарри почти решил оставаться в команде Крума.

- Гарри, - начал было Крум.

- Да я сам не хочу, - с голосом удалось справиться, хотя чувствовал себя Гарри отвратительно и как-то…опустошенно? Но ради Гермионы он был готов на что угодно, даже на то, чтобы сломать свою гордость в угоду Малфою.

- Хорошо, - Крум порывисто обернулся к Малфою, который с достоинством выдерживал его тяжелый взгляд. – Теперь говори.

- Гермиону похитил Вольдеморт, - так же спокойно сообщил младший Малфой. – Мой отец с ним связан, он на его стороне. Гермиону могут держать в тысяче мест, но если вы спросите меня, лучшего, чем наше Поместье, нет во всей Англии. Никто не сунется с обыском в дом к председателю магического Совета.

- Твой отец – председатель? – не сдержался Гарри, с трудом сдерживая негодование. – Но ведь многие видели, что он был на стороне Вольдеморта! Неужели даже после этого его не исключили из Совета и не отправили в Азкабан?

В глазах Драко – совсем неожиданно для Гарри – блеснули слезы. А может, это упал свет?

- Мой отец, - медленно и раздельно заговорил Малфой, - был оправдан на всеобщем суде. По признанию моей матери, Нарциссы Малфой, это она стояла за всеми этими заговорами и убийствами. Во время нападения на… на Министерство мой отец находился под Империусом Нарциссы. Она добровольно признала себя виновной по всем пунктам и была приговорена к Поцелую. Приговор… был исполнен… приведен в исполнение… в конце прошлого месяца. Поттер, научись, наконец, выбирать нужную информацию из газет!

Во время последних слов голос изменил Драко и он резко отвернулся. Крум по-прежнему сверлил Малфоя тяжелым взглядом, а что до Гарри, он был слишком поражен услышанным. Нарцисса Малфой – во главе заговора? Бред! Она не может быть хотя бы потому, что… Гарри видел Люциуса Малфоя, видел его в схватке. Так не ведут себя под Империусом.

И еще одно теперь не давало ему покоя. Когда Драко приехал к Круму, он только что потерял мать. И не показывал этого, по крайней мере, Гарри списывал пришибленное поведение слизеринца на опасения быть выкинутым из команды. Но откуда ему было знать?

Он почувствовал невольное уважение к Малфою. Сам Гарри едва ли вел бы себя так невозмутимо и спокойно, едва пережив такое горе.

- Я попробую провести вас в Поместье, - справившись с собой, снова заговорил Драко. – Я… я должен это сделать! Не спрашивай меня, почему, Поттер, - правильно истолковав начавшего говорить гриффиндорца, крикнул он. – Люциус дал им забрать ее, дал, хотя мог спасти! Я… я больше не знаю, во что верить и с чем бороться! Но… скорее всего, я уже не смогу вернуться в Англию. По крайней мере, пока будет жив Вольдеморт. Крум знает, почему, - не глядя в сторону болгарина, продолжал изливать все новые откровения, разошедшийся чистокровный маг. – Я хочу обеспечить себе тепленькое местечко хотя бы здесь. Ну, так вы согласны довериться мне? Или сейчас я передумаю, а вы если и найдете вашу грязнокровку, то только по кускам. Вольдеморт выбьет из нее все, что нужно, и убьет ее: к таким, как она, он побрезгует даже прикасаться сам! Так что вы решили?

Ответить никто не успел, их внимание было отвлечено стуком в окно. Крум быстро ушел в другую комнату и вернулся с совой в руках.

- Подождите меня здесь, - бросил он, после чего вышел, предоставив Гарри и Драко друг другу.

Гарри взглянул на младшего Малфоя. Лицо Драко было равнодушным и каким-то безжизненным, по-прежнему покрытым пятнами. Только теперь Гарри знал о природе их происхождения.

- Мне…очень жаль, Драко, - зачем-то ляпнул он.

Малфой смерил его взглядом. Истинно малфоевским взглядом, если бы в безупречно глубоких серых глазах не стояли невыплаканные слезы.

- Вот чего мне не нужно, так это твоей жалости, Поттер, - с искренним презрением процедил он.

И снова отвернулся. Появился Крум, почему-то очень бледный, он кивком пригласил Гарри и Драко встать напротив стола, на котором лежал портключ. По знаку болгарина все трое одновременно положили на него руку.

И провалились в темноту.



Гарри буквально вывалился на траву, чувствительно заехав локтем под ребра Принцу Слизерина. Драко только охнул, он еще был не в себе после такой долгой перетаски через пространство. Крум сидел на земле в нескольких футах от них и пережидал, пока пройдут последствия переброса.

- Где мы? – со стоном осведомился Гарри у морщившегося болгарина. Тот пытался подняться, и с одной здоровой рукой у него это плохо выходило. Он тихо ругался сквозь зубы по-болгарски. Извивавшийся в тщетных попытках подняться Малфой вдруг бросил это занятие, перевалился на спину и захохотал. Гарри и Виктор Крум с похожими мыслями воззарились на него. Драко, впрочем, на их мысли было плевать.

- Просто идиотская ситуация, - отсмеявшись, объяснил он. – Я, чистокровный волшебник и сын Упивающегося Смерти помогаю противникам моего господина украсть грязнокровку, которую я так ненавижу, из собственного Поместья!

- Мы что, рядом с Поместьем?

- Да, Поттер, совсем рядом. Оно вон за тем холмом, а все эти деревья – наш лес. Пошли, чего разлегся.

Обогнув холм, по прошествии некоторого времени «спасательная команда» вышла на берег небольшой реки, через которую бы перекинут мост. Река огибала темное здание по краю и убегала куда-то вдаль между холмами. Поместье показалось Гарри невозможно мрачным, его даже продрал мороз по коже. От Драко это не укрылось, но он остался невозмутимым.

- Как теперь? – хрипло осведомился Крум. Болгарский Ловец опирался на трость и выглядел еще хуже, чем обычно. Глядя на него, Гарри пребывал в глубоком недоумении. Тщательно собираемую сумку Крум в последний миг решил оставить дома, хотя многие из вещей в сумке, по мнению Гарри, не могли не пригодиться им в их деле. Впрочем, болгарин явно не собирался посвящать Гарри в причины своего решения.

- Теперь через черный ход, - осклабился слизеринец, довольный выражениями их лиц. – Он давно замурован, но если постучать по нему палочкой, на несколько минут открывается приличная дыра. Там всегда дежурит наш домовой эльф-хранитель. К этому входу никого не посылают, и о нем давно забыли, Поместье большое. Вы без труда там пройдете и не привлечете ничьего внимания, если только не прихватите с собой маггловского оркестра.

- Ты пойдешь с нами, - решил болгарин таким тоном, что Малфою даже не пришло в голову пререкаться с ним. – Без тебя мы не найдем Гермиону. Только ты можешь знать, где ее держат.

- Откуда? – слабо огрызнулся Драко, бросая хмурый взгляд на хмурое Поместье. – Там больше тысячи комнат. Я могу предположить только приблизительно.

- Приблизительно и покажешь! – если вид Крума можно было назвать равнодушным, Гарри был в ярости. Чертов Малфой и сейчас умудрялся здоровски мытарить ему душу. Мысль о том, что Гермиона здесь, за этими стенами, делалась для Гарри невыносимой. Скорее, к ней, освободить ее! Может быть, все это время Темный Лорд пытал ее, добиваясь…чего? Да чего угодно, учитывая, что она тоже была в Ордене Феникса. Вольдеморт мог хотеть знать, где этим летом скрывался его недруг Поттер и для этого Гермиону…

- Уснул, Поттер? Или в штаны наложил? Передумал идти – так и скажи, а не торчи здесь шестом.

Они перешли каменный мост и оказались во владениях семьи Малфой. У Гарри появилось ощущение похожести с событиями месячной давности, когда он и Вуд шли к дому Крума. Только в гостях у последнего было гораздо веселее.

Стараясь держаться деревьев, они обошли дом и оказались перед древней каменной кладкой, куда привел их Малфой. Драко вытащил палочку, и ткнул ею куда-то между камней.

- Аникса!

Они подождали, никакого результата. Два раза повторив заклятие, Малфой с ругательствами приложил палочку к ладони и дернул ею, как лезвием ножа. Дождавшись, пока из рассеченной кожи выступит кровь, вымазал ею пальцы и повторно ткнул в просвет между камнями, только не палочкой, а рукой.

Бесшумно открылась стена. Малфой прыгнул туда первым и в темноте с размаху налетел на кого-то живого. Послышался звук шлепков и голос Драко, изрыгавший непристойности в адрес какого-то Терри.

Едва Гарри последним вошел в разлом, как стена опять сомкнулась за его спиной. Невидимый в темноте Крум зажег свою палочку, и в свете Люмоса они увидели лежавшего на каменном полу Драко, который грозил кулаком заспанному домашнему эльфу. Эльф, хотя и имел помятый вид, выглядел испуганным до невозможности. Очевидно, он заснул прямо под стеной, и об него споткнулся юный Малфой, когда тайно пробирался в собственное Поместье.

- О, простите Терри, молодой хозяин! Терри бы никогда, никогда не уснул, если бы знал, что мистер Малфой…

- Заткнись, тварь, - грубо оборвал его причитания Драко, поднимаясь на ноги. – Ты развел тут грязь, на стенах нет факелов, я чуть не свернул себе шею! И какой дурак вздумал сменить пароль? Теперь эту дверь можно открыть только кровью Малфоев, так что же теперь, я должен был порезать руку, чтобы попасть в собственный дом?

Домовик только лупал полными слез глазами, но тупо молчал, не желая еще больше гневить хозяина. Гарри стало его жаль.

- Да он не виноват, Драко.

- По какому из вышеперечисленных пунктов, Поттер?

- По последнему, - не преминул вставить свои пять копеек бывшая звезда мирового квиддича. – Пароль наверняка был изменен по приказу твоего отца. Он ведь знал об этом проходе?

- Знал, конечно, - не мог не согласиться Драко с такими доводами. – Значит, он и тот, подводный, заколдовал. Хорошо, что я не предложил его. Раб, - это уже домовику. – За последнее время в доме не появлялось новых людей?

Домовик затрясся под колючим взглядом темных серых глаз хозяина, но нашел в себе силы отвечать понятно. Правда, с точки зрения Гарри, чересчур уж лаконично.

- Да, появлялись, господин! Появлялись! Они до сих пор здесь, не ушли!

Малфой переглянулся с остальными.

- А девушка? – он как мог внятнее описал существу Гермиону, как сам ее помнил. К облегчению Гарри, домовик снова закивал с удвоенной энергичностью.

- Да-да-да! – Гарри заопасался, что худая шея эльфа, в конце концов, переломится под тяжестью огромной головы от таких резких и частых движений. – Молодая мисси! Ее держат в гостиной, господин постоянно с ней говорит. Господин очень сердится на нее, хозяин!

- Мой отец Люциус Малфой сердится на нее? - решил на всякий случай уточнить Драко.

- Да нет же, нет, - сморщенное личико позеленело от ужаса. Казалось, домовику вот-вот станет дурно. – Другой господин! Терри не смеет называть его имя вслух!

- Это Вольдеморт?

Домовик в совершеннейшем ужасе воззарился на Крума, которого, похоже, только что заметил. Но кивать он неожиданно перестал.

- Да, - еле слышно ответил он, после чего сполз в глубокий обморок.

Драко побледнел.

- Все ясно, дальше вы сами. Я возвращаюсь в Болгарию. Давай сюда портключ.

Крум глядел на него, силясь скрыть раздражение, это было видно, даже если особо не присматриваться.

- Ты поможешь мне…нам ее найти, или точно никогда не вернешься в команду.

Младший Малфой скрипнул зубами.

- Ладно, но к Темному Лорду идите сами. Я только провожу вас в гостиную.

- Идет.

- Подожди, Виктор, - Гарри едва удалось поймать за рукав рванувшегося вслед за Драко болгарина. – А что, мы так и войдем к Вольдеморту с вежливыми улыбками и просьбой освободить Гермиону, а он нам не откажет?

Крум мягко высвободил руку и положил ее Гарри на плечо.

- Положись на меня.

Почему-то Гарри ему поверил. Голос Крума звучал очень убедительно.

Малфой не обманул, всего через полчаса шатаний по темным страшноватым коридорам Поместья, когда все трое изрядно намотались и едва стояли на ногах, он привел их в малюсенькую комнату. В ней не было окон, зато одна из стен была стеклянной.

- Вот отсюда можно увидеть гостиную. Стекло зеркальное, вас никто не будет видеть. Все, я сваливаю.

- Не спеши.

Они вместе, даже Малфой, подошли к стеклу. Довольно просторная полутемная гостиная была освещена светом сотен свечей. В комнате были четверо. Один из тех, кто сидел, был сам Вольдеморт, такой же юный, каким видел его Гарри в злополучном дневнике. Он сидел в кресле, а у его ног на полу скорчилась полуобнаженная девушка, которая прятала свое лицо. Но и без того Гарри было видно, что это Гермиона. Сбоку послышался короткий вздох. Скосив глаза, Гарри увидел, что лицо Крума окаменело. Двумя другими действующими лицами были Упивающиеся Смертью, в одном из которых Гарри узнал Беллатрикс Лестейрдж, убийцу своего крестного. Другой был высоким плечистым мужчиной, чем-то напоминавшим Флинта. Вальден МакНейр? Оба волшебника стояли, направив палочки на Гермиону.

- Меня утомило твое упрямство, девчонка, - лениво протянул Том Реддл, несильно толкая пленницу носком ботинка в бок. Гермиона дернулась, пытаясь отползти, но заклятие Беллатрикс отбросило ее назад к Вольдеморту. – Почему бы тебе не прекратить все это? Мне всего-навсего нужно знать, где скрывается Поттер. Это все. Больше ничего.

Гермиона подняла голову, и сердце Гарри едва не захлебнулось в волне горячей жалости к подруге. Девушка плакала, ее роскошные волосы прилипали к шее и лбу, она с силой прижимала руки к груди. По подбородку текла размазанная слюна пополам с кровью из разбитого и распухшего носа. Даже на таком расстоянии Гарри почти физически ощутил ее боль.

- Я не знаю, где Гарри! Он ничего не писал мне с тех пор, как исчез! Я… прошу вас, не надо больше!

Гермиона была не в себе, Гарри это чувствовал, ее ошалевшая от боли душа кричала о пощаде, немного помутив рассудок. Беллатрикс подняла палочку, и ее движение отразилось в блестящих глазах Гермионы. На ее мокром лице застыло выражение отчаяния и безмерного ужаса.

- Понио стомахис!

А в следующий момент стало понятно, что пытки Гермионы помутили разум не только самой Гермионы.

С неожиданным для инвалида проворством и силой Крум вышиб ногой стекло, и прыгнул на спину Беллатрикс раньше, чем кто-то успел сообразить, что произошло. Ее рука дернулась, и заклинание прошло выше – вместо того, чтобы поразить Гермиону, оно ударилось в Вольдеморта.

- Ступефай, - успел выкрикнуть Гарри, взмахом палочки отправив МакНейра в глубокий нокаут. Вольдеморт в кресле только хватал воздух открытым ртом, но не издавал ни звука. Отшвырнув Беллатрикс, Крум бросился к Гермионе. Гарри выпрыгнул из зеркала вслед за ним, держа палочку, направленную на Лестейрдж. И тут…

- Браво, мистер Крум. Мистер Поттер, - появившийся в дверях еще один Том Реддл одним движением руки вернул назад рванувшегося из комнаты Драко, и Малфой, пронесшись по воздуху, шлепнулся на середину комнаты, которая вдруг стала очень тесной из-за набившихся в нее Упивающихся Смертью. Вольдеморт стремительно подошел к нему и почти нежно вынул палочку из онемевших пальцев. Лежащий Драко не поднимал головы. и не делал попытки подняться, пряча лицо, как до него Гермиона. На него, как и на Гарри, были направлены десятки палочек.

- Отдай палочку, Поттер, - Люциус Малфой, безупречный в своей дорогой темной мантии, вошел вслед за Вольдемортом. Но тут взгляд его упал на распростертого Драко и он с ходу поперхнулся. Между тем Вольдеморт собственноручно вытряхнул из кресла своего двойника и уселся сам, не забыв наложить на мебель очищающее заклятье. Стонущий двойник с трудом поднялся на ноги и смешался с толпой Упивающихся. Там кто-то сжалился, наложив отменяющие чары. После того, как вся эта возня затихла, наступила тишина. Это была, наверное, самая грандиозная немая сцена из жизни Гарри Поттера.

- Ты слышал Люциуса, Поттер? Отдай ему палочку.

Дрожа от бессильной ярости, Гарри повиновался. Люциус забрал его палочку и, взяв его за плечо, препроводил к креслу Вольдеморта, у ног которого, сжимая в объятиях Гермиону, стоял на коленях Виктор Крум. Он выглядел потерянным и убитым, и кажется, не обращал внимания на то, что творилось вокруг него. Гермиона впала в забытье, она даже не видела, что с ней делают. Драко по-прежнему лежал на ковре, у него на то уже точно были причины.

Лезть в Поместье Малфоев было, конечно, чистым безумием. Но все выглядело так, словно их здесь уже ждали, ведь отчего-то один из Упивающихся был превращен зельем в Вольдеморта и оставлен для приманки?

Люциус остановился перед Вольдемортом и толкнул Гарри вперед. На Драко он больше не смотрел. Впрочем, Темный Лорд сделал это за него.

- Люциус, я хочу посмотреть на твоего сына. Не будешь так любезен поставить его рядом с Поттером? Полагаю, теперь они сравнялись.

Коротко кивнув, Малфой шагнул к Драко, но тот уже поднимался с ковра. На его лице остался мятый красный узор, но это вовсе не портило его, наоборот, придавало какой-то шарм. Вольдеморт невольно залюбовался, подавшись вперед и приподнимая голову вставшего перед ним Малфоя за подбородок. На шее у Драко еще оставалась незажившая царапина, напоминание о последней тренировке. Упивающиеся молчали, готовые по любому знаку хозяина кинуться исполнять его приказы.

Мотнув головой, Драко отступил на шаг, но наткнулся на стоявшего позади отца. Оба Малфоя были бледны, точно выкупались в известке. От глаз Гарри не укрылось, что Люциус нервно тискает дерево своей палочки.

Вольдеморт, ничуть не обескураженный, откинулся назад. На губах его заиграла нехорошая усмешка.

- Поттер, я никогда не был очень уж высокого мнения о твоих умственных способностях. – Ну вот, опять то самое, тоскливо подумалось Гарри. Не может он, что ли, не разводить речей.– Но что ты пойдешь на такое, - тем временем продолжал Реддл, - об этом я не мог загадывать даже в самый смелых моих мечтах. Поэтому когда я получил письмо мистера Крума, я не поверил ему сначала.

Гарри медленно обернулся к Круму. То же самое сделал и Драко. Лица обоих сделались каменными. Гарри был ошарашен, сметен. Он готов был поверить, что Малфой заманил их обоих, чтобы замолить какие-то грехи перед Вольдемортом, но чтобы предателем оказался Виктор… А как же портключ, ведь он оказался дверью не просто в Англию, а к Поместью Малфоев, ну конечно же, болгарин все знал заранее… Крум в прежней своей кислой манере ответил на оба взгляда, потом посмотрел на Вольдеморта.

- Я выполнил свое обязательство. Поттер у вас. Теперь могу я забрать её?

- Можете. Я всегда держу слово. Хотя мой друг Люциус и считает это глупым. Правда, Люц?

Старший Малфой мрачно склонил голову. Ласковый тон Повелителя ему не нравился, слишком хорошо он знал своего господина.

- Я благодарен вам за вашу помощь, мистер Крум. Надеюсь, в дальнейшем…

- Нет, - неожиданно резко прервал его Крум, неуклюже поднимаясь. Гермиону он держал на руках. Он пришла в себя, но не издавала ни звука, намертво вцепившись в рукава рубашки Крума. Глаза ее с ужасом неотрывно смотрели на Гарри. – Нет, - повторил болгарин, вытаскивая что-то завернутое в платок. – Больше этого никогда не будет. Этот случай был единственным.

- Жаль. Меня очень интересует деятельность ордена монахов, к которому принадлежите вы, мистер Крум. Я бы с удовольствием побеседовал как-нибудь с вами. Особенно о способах безмагического колдовства, которое практикуют только в Дурмстранге, и которые я так и не смог выбить из Каркарова. При других обстоятельствах… Но я дал слово, что вы уйдете отсюда с мисс Грейнджер, и никто из моих людей не станет вас задерживать. Что ж, удачи. Желаю вам хорошо провести время и развлечься.

Гарри, сцепив зубы, наблюдал, как Крум половчее запахивает в свою манию дрожащую Гермиону. Девушка силилась что-то сказать, но не могла. Крум пальцами одной руки развернул платок с ключом и неожиданно встретился с Гарри взглядом.

- Ты же сам говорил, что готов отдать за нее свою жизнь, - тихо пробормотал предатель извиняющимся тоном. – Я обещаю сделать все, чтобы ее жизни ничего больше не угрожало.

Он притиснул к себе драгоценную ношу и исчез.

- Грязная крыса, - прошипел ему вслед младший Малфой. Рука отца стиснула его плечо.

Вольдеморт улыбчиво переводил взгляд с Гарри на Драко и обратно. Скорее всего, он знал из письма Крума о том, какую роль должен был сыграть Малфой в игре, затеянной болгарином, а значит, действия Драко не могли им расцениваться иначе, чем предательство. Что-то слишком много предателей для одной комнаты.

- С Поттером все ясно, - не меняя ласкового тона, заговорил Том Реддл, теперь уже прочно остановив взгляд на младшем Малфое. – Но ты, Драко, сын моего самого верного слуги, ты сделал мне больно своими поступками. Сначала этот побег. Теперь предательство. Знаешь, как я обычно поступаю с предателями? Думаю, дух Каркарова мог бы много рассказать тебе, если бы не горел сейчас в аду.

Младший Малфой поднял на него серые, полные ненависти глаза, но не ответил. Вольдеморт усмехнулся бледному Люциусу, торчавшему статуей на заднем плане.

- Разве так нужно смотреть сыну Упивающегося Смертью на своего господина?

- Ты – не господин. Ты – грязнокровка.

Гарри поперхнулся слюной. Ряды Упивающихся замерли, Вольдеморт побледнел, а Люциус Малфой опустил голову, прикрыв лицо ладонью. Один Драко, вытянувшись, как струна, стоял с высоко задранным подбородком и фирменным малфоевским выражением на породистом лице. Может, он тронулся от ужаса, а может, уже перешел тот предел, за порогом которого остается страх.

- Ну да, я не вижу причин для твоего удивления, мой Лорд, - пользуясь всеобщим столбняком, Драко старался выпалить как можно больше дерзостей. Последние два слова он выделил с издевательской почтительностью. – Твой отец, грязный маггл, который ненавидел магов, и которого ты убил, неужели ты забыл, мой Лорд? Или ты захотел забыть? Я, Драко Малфой, потомок древнейшего колдовского рода, я никогда не буду подчиняться какому-то… Какому-то полумагглу. Если мой отец выбрал для себя это – это его выбор, а не мой. Ты мне не господин. Ты никто. Грязнокровка. И ты еще смеешь указывать нам, чистокровным магам? – Драко покачал головой и презрительно сплюнул на застланный коврами пол. - А теперь давай, натравливай на меня своих собак. Пусть участь Каркарова покажется мне мечтой в объятиях вейлы.

С минуту Вольдеморт молчал, видимо, силясь взять себя в руки. За его спиной перешептывались Упивающиеся Смертью, на которых речь младшего Малфоя, что ни говори, произвела впечатление. Но Вольдеморт не дал их мыслям прийти к логическому завершению. Он резко подался вперед и, схватив Драко за мантию, подтащил его ближе к себе. Люциус стоял в той же позе, не поднимая головы. Палочка в его руке готова была раскрошиться.

- Знаешь, почему ты до сих пор жив? – тихо и страшно спросил Темный Лорд, обдавая горячим дыханием лицо Малфоя.

Драко попытался оттолкнуть Вольдеморта, но внезапно пронзившая его тело судорога сковала мускулы. Он не мог даже отвернуться. Гарри прикусил пальцы.

- Я знаю, почему ты убежал, - совсем не обращая внимания на людей в комнате, как будто они были предметами мебели, сообщил Вольдеморт. – Ты, маленький змееныш. Ты не хотел служить мне…как Люциус.

Старший Малфой поднял голову при этих словах.

- Но ты будешь мне служить, Драко. Хочется тебе этого, или нет. Чистокровный волшебник в постели магглорожденного. Ты ведь из-за этого сбежал, жалкий предатель. Я думал приблизить тебя к себе, сделать своим помощником, как и твоего отца… Ну что ж, ты сам выбрал участь моего пленника и раба. Надеюсь, твое будущее будет тебе уроком.

Гарри смотрел, и теперь он смотрел с ужасом – на Вольдеморта и почти стоявшего перед ним на коленях Драко Малфоя. Еще он подумал, что на месте Драко тоже отправился бы хоть в прислужники к домашним эльфам, лишь бы не оказаться в лапах этого безумного убийцы. Так вот что имел в виду младший Малфой, говоря, что не вернется в Англию, пока в ней властвует Темный Лорд. И вот почему он так нехотя возвращался в родное Поместье.

Впрочем, Гарри почему-то не очень удивился тому, что узнал. От Вольдеморта можно было ожидать чего угодно. Тем более он много раз слышал от негодующего Рона, что в среде волшебников такое случается сплошь и рядом.

Вольдеморт склонился к лицу Драко и поцеловал его в губы. Никто из Упивающихся не смел шевельнуться, чтобы хоть как-то обнаружить свое присутствие. Хотя палочки многих по-прежнему были направлены на Гарри. Драко силился вырваться, это было видно по его беспорядочным рывкам. Наконец, Вольдеморт оторвался и одарил свою жертву ласковой улыбкой.

- Ты сам выбрал свою участь, - повторил он.

- Повелитель.

Взоры всех в гостиной обратились к Люциусу Малфою, который закончил притворяться монументом и, бросив Поттера, решительно приблизился к собственному креслу, в котором сейчас восседал Темный Лорд.

- Повелитель, - повторил он с нотками подобострастия в голосе, но такими скрытыми, что присутствующие расслышали только мурлыкающую просительность и непередаваемый шарм. Гарри почему-то вспомнил, что Люциус Малфой невозможно, просто нереально красив. – Повелитель, позволь мне самому наказать своего сына. Я обещаю, он за все ответит.

Вольдеморт смотрел на Упивающегося с легкой заинтересованностью на лице.

- Ты предлагаешь мне отказаться от запланированного удовольствия? Твой сын заслужил это, Люц. Он сам это захотел. Он привел сюда Поттера. Он нас предал.

- Я заставлю его заплатить.

- Но Люц, - Реддл явно не собирался упускать свою жертву. – Я так хочу. Неужели ты не хочешь хорошо служить своему Лорду? – делая акцент на слове «хорошо», спросил он спокойно, но с ноткой угрозы в голосе.

Люциус глубоко вздохнул и на его губах заиграла самая обворожительная улыбка из тех, что Гарри вообще когда-либо приходилось видеть на этом прекрасном лице.

- Том, - тихо, почти интимно прошелестел глубокий сильный голос. – Неужели мы не можем вспомнить то, что между нами было когда-то? Ты и я, и эти проклятые комнаты подземелья Слизерина. Сырость и холод, зимой, а потом летом – комнаты моего Поместья, ты помнишь это, Том? – похоже, на остальных Упивающихся Люциус обращал столько же внимания, что и его господин. – Мы тогда много разговаривали, мечтали о том, как завоюем магический мир… твой ум и мои деньги, помнишь? Ты всегда любил пурпурный шелк, а я шутил, что ты – замаскированный гриффиндорец, ты очень сердился тогда. Неужели ты мог забыть наше единение, нашу любовь? Почему этого не может быть опять, Том? Драко не даст тебе всего этого, он…другой, чем я.

Гарри не мог в это поверить. Вольдеморт выпустил Драко, отчего тот мягко осел на пол. Глаза Лорда затуманились, словно он действительно вспоминал те мгновения, о которых говорил ему голос Люциуса.

- Нет, - вдруг четко и спокойно сказал Вольдеморт, устремив насмешливый взгляд на бывшего любовника. – Ты слишком стар, Люц. Ты уже точно не тот, что раньше.

Лицо старшего Малфоя застыло и стало напоминать маску.

- Я в последний раз предупреждаю тебя, мой Лорд. – От его просительности не осталось даже воспоминания. – Ты не должен трогать моего сына. Обещаю его наказать за измену. Но сам.

- Ого, - Вольдеморт наконец-то соизволил обратиться к безмолвным рядам своих сторонников. – Оба Малфоя подготовили для меня вечер сюрпризов. Ну и что будет, если я не внемлю твоему предупреждению, Люциус?

Даже Гарри продрал мороз от того, каким тоном было произнесено имя Малфоя. Сам Люциус не повел и бровью.

- Дуэль, - спокойно и отрешенно ответил он. – Я и ты, один на один, мой Лорд. Победитель забирает себе Драко.

Такой дикости не ожидал от него никто. От неожиданности Беллатрикс Лестейрдж уронила на пол фарфоровую вазу, которой не посчастливилось стоять на полу рядом с ее ногой. Громкий звон разлетевшегося фамильного наследия привел Вольдеморта в чувство. Он вздрогнул, уставившись на бледного Люциуса.

- Я не предполагал, что придется…убить тебя так рано, Малфой.

Он мгновенно выхватил палочку. Но Люциус ждал этого, и Круциатус Вольдеморта пролетел у него над головой. Испуганный Гарри шарахнулся в сторону, десятки рук схватили его и утянули подальше от поля сражения дуэлянтов. Упивающиеся мгновенно рассыпались по сторонам, прижимаясь к стенам, сейчас было не до шуток. Драко каким-то образом очутился поблизости от Гарри, его безвольное тело поддерживал очнувшийся МакНейр. Дуэлянтов накрыла какая-то прозрачная магическая защита, надо полагать, забота одного из Упивающихся и основное требование всех магических дуэлей: заклинания не должны были попадать в свидетелей.

Внутри этой защиты стремительно носились Малфой и Реддл, осыпая друг друга градом проклятий. Внезапно Гарри вспомнил то, что слышал уже много раз от своих товарищей и от врагов в Хогвартсе. Люциус Малфой был очень сильным темным магом. Одним из лучших. Гарри затаил дыхание. Неужели… он сейчас убьет Волдеморта? Ну, ведь он может его убить. Что тогда будет с Гарри? Ведь в этом случае он будет им не нужен.



…Сверкнувшая фиолетовая вспышка на секунду оглушила Вольдеморта, но и Люциус уже с трудом держался на ногах. Его защиты, которые он выстраивал одну за другой, были пробиты раз за разом, он чувствовал, как что-то липкое стекает по лицу, липкое, но не пот. Малфои не потеют, с иронией подумалось ему, в то время, как уворачиваясь от Экспеллиамуса, он падал за кресло. Темный Лорд как нарочно сыпал нестрашными, но очень изматывающими заклятиями, в этом была его тактика. У Люциуса уже давно не было тактики, он знал, что Повелитель бессмертен, и не надеялся его убить, но хотя бы измотать своей живучестью, и тогда, может быть, попробовать наложить какое-нибудь сдерживающее заклятие… Палочка в онемевших пальцах все хуже слушалась своего хозяина, как и уставшие от постоянной магической скороговорки губы. Кто бы мог подумать, он никогда бы не решился на такое. Но что бы ни случилось, он не отдаст им Драко. Люциус прекрасно помнил каждую из грязных статеек во всех этим мерзких желтых газетенках, которые издавали исключительно такие, как Рита Скитер. Но что бы они ни писали, это все была грязная ложь, любовь между отцом и сыном Малфоями никогда не выходила за рамки любви отца и сына. Драко был единственным наследником, Нарцисса так и не смогла подарить ему еще одного ребенка. Нарцисса… он не любил эту женщину, и никогда не скрывал он нее этого. Он женился на ее деньгах, ее внешности изящной блондинки и на ее связях в колдовском мире. Она была из древнего и уважаемого рода Блэков, вот кто была она для амбициозного и самовлюбленного выпускника Слизерина, который метил в Министры магии. Но она была хорошей женой, она родила ему Драко, и она отдала ему свою жизнь, взяв всего лишь слово всегда заботиться о ее сыне. «Только ты сможешь его защитить, - он навсегда запомнил ее горячий шепот и нежное дыхание на своей щеке, когда авроры уже ломились в двери его Поместья. – Я знаю, чего хочет Повелитель, ты должен сберечь от него Драко, слышишь!» Он не любил Нарциссу, но она была ЕГО семьей, ЕГО женой, а Драко был ему сыном. Малфой был на стороне Вольдеморта, но не был так фанатично предан делу завоевания мира и убийства его обитателей, в отличие от Тома Реддла, у Люциуса не было в прошлом никакой трагедии, даже легкого неудобства, а весь его интерес в компании был чисто меркантильным. Он прикрывал свое стремление к большей и большей власти ненавистью к грязнокровкам, и поплатился за это… Поплатился потерей своей дорогой собственности, своей семьи. Нарцисса признала себя виновной во всех преступлениях Люциуса и полностью выгородила его, предателя и убийцу. Чтобы он защитил Драко, он, лучший из темных магов этого мира. И вот теперь он почти проиграл, жертва его жены, тело которой уже покоилось в фамильном склепе Малфоев, оказалась напрасной. Люциус встряхнул головой, разбросав по плечам длинные платиновые волосы.

Ведь он еще жив. Он, глава самого чистокровного рода волшебников Англии.

Левиоса Вольдеморта едва не заставило его беспомощно взмыть в воздух, но он успел шарахнуться в сторону, послав в ответ Круциатус. В следующий миг Эксплодио разорвало спинку кресла, за которую он только что придерживался свободной рукой, но Люциуса уже там не было. Помогая себе заклинанием, он резко подпрыгнул и приземлился на потолковую перекладину, оказавшись метрах в двух выше Повелителя. Вольдеморт сразу оценил его преимущества и решительным прыжком свел их на нет, оказавшись напротив Люциуса на узкой перекладине.

- Пора с этим кончать, Люц, - тихо произнес он, но Малфой его расслышал. И собрал в кулак всю свою волю, всю не растраченную магию. Люциус Малфой, сильнейший темный маг, холодный, расчетливый слизеринец.

Сверкнувшее в воздухе заклятие ударилось в грудь не успевшего уклониться Вольдеморта, и его тело скрутила жестокая судорога нереальной боли. Последнее заклятие Люциуса оказалось особенно сильным. И жестоким.

Долгий миг Люциус Малфой смотрел на своего страдающего Повелителя. А затем разжал держащуюся за подвес руку и рухнул вниз.

Его тело упало на спину, и от удара вокруг разметавшихся светлых волос стало натекать бурое пятно.

Авада Кедавра?

Магическая защита погасла, когда Том Реддл мягко спрыгнул на пол рядом с поверженным Упивающимся. Присел рядом и поднял руку Люциуса. Потом посмотрел на Драко.

С мертвым стуком рука упала на ковер. Драко опустил ресницы, из-под которых ручьями бежали слезы. Последний потомок Малфоев не хотел плакать, но ничего не мог с собой поделать.

- Поттера – в подвал, - убирая со лба темные волосы, отрывисто приказал Вольдеморт. – Что с ним делать, я решу позже. – Его рука с зажатой в ней палочкой взметнулась вверх, в последний раз за этот вечер:

- Империо!



Когда он переступил порог спальни, она по-прежнему была без сознания, но даже теперь жалась к нему, точно он был ее последней защитой. А ведь если подумать, так оно и было. Она потеряла дом и семью, потеряла друзей и палочку, она потеряла многое, если не все. Несовершеннолетняя волшебница, хватит ли сбережений ее родителей, чтобы доучиться в Хогвартсе? А ведь после Хогвартса она наверняка метила в Институт Магии, или даже выше… Он мог бы помочь ей, ведь он безмерно богат, у него счета во всех банках, как волшебного, так и маггловского мира. Но захочет ли она принять его помощь?

Ей придется это сделать.

Он торопливо опустил ее на кровать, осторожно отцепив от себя судорожно сжатые пальцы. На ней была окровавленная грязная блуза и рваные джинсы. Но – почти никаких видимых повреждений кроме двух-трех царапин, значит, это был уплотненный Круциатус, от которого идет горлом кровь, а потом… Он торопливо развел ее руки и приник щекой к слабо поднимавшийся груди. В Дурмстранге учили ощущать чужую боль и повреждения. Остатки боли еще звенели в ее хрупком теле, но повреждений не было. Вольдеморт держал свое слово. Она досталась ему почти невредимой. Почти.

...Это было глубочайшим секретом, но Дурмстранг не был магической школой в обычном понимании. Дурмстранг являлся военной академией, с оттенком религиозной направленности, в которой готовили Борцов с Тьмой. Когда-то древние маги и магглы, не понимая, что творят, воображали надуманных богов и демонов, которые из-за огромного количества воображавших становились реальными и обретали могущество через веру своих последователей. Этих тварей не мог контролировать никто, так как они не были обычными магическими существами, и год от года их становилось все больше. Более того – древние демоны уже самостоятельно создавали новых демонов, а те –новых. Эти твари несли обоим мирам – магическому и маггловскому разрушение и хаос. И тогда возник Орден Святых Борцов или Орден Воюющих Монахов, как он назывался в Средневековье. Монахи Ордена набирались как из магов, так и из магглов, не делая различия, так как виноваты в случившемся были все без разбору. Как и водилось в Средневековье, монахи обратились к религии, и неожиданно это помогло.

Тщательно и по крупицам собирая знания всех членов Ордена, монахи сумели найти способ борьбы с фантомами и, спустя короткое время первая группа Борцов приступила к работе. Со временем монахи создали целую академию, в которую шли люди, полностью преданные своему делу и готовые положить жизнь для очищения мира от скверны. Монахи научились передавать способы владения магией даже прирожденным магглам и сквибам, но цена за это была очень высока.

Религия монахов запрещала и считала греховным какое-либо использование колдовства, белого или черного. И чтобы замолить греховность их дел, ибо без магии демонов было не одолеть, Борцы всю жизнь оставались монахами и вели такой же образ жизни. Такое выдерживал не каждый адепт, поэтому их было очень мало и добравшиеся до посвящения в монахи считались лучшими воинами-магами в обоих мирах. Нет, после посвящения монахи не должны были жить в кельях, ходить в рубище и питаться сухим горохом. Наоборот, почти все члены Ордена были настолько выдающимися личностями, что Орден не считал нужным скрывать их таланты. Но одно-единственное условие делало монахов самыми несчастными людьми в колдовском и магглском мирах.

Они должны были быть преданными делу душой и телом. Только духовная и физическая чистота искупала их грех в использовании магии.

Среди монахов находилось очень много таких, кто считал подобные утверждения глубоким бредом и пережитками Средневековья. Но никто после посвящения никогда даже не заикнулся о том, чтобы их оспорить.

Не заикался об этом и Виктор Крум.

Когда его впервые подобрал на улице Каркаров – подобрал грязного, оборванного и полумертвого от голода, ему было семь лет. Каркаров это сделал вовсе не по доброте, просто ему нужен был безответный маггл для экспериментов. Каркаров был одним из немногих чистокровных магов и не верил в греховность волшебства, а потому в тайне позволял себе пренебрегать некоторыми идеями Ордена. Только в тот вечер в его лаборатории все вышло не так, как задумывалось. Ополоумевший от страха мальчишка умудрился сбежать и спрятаться, да так, что до утра рыскавший по дому Каркаров не смог его найти. А когда смог, было уже не до работы. Несуеверный Каркаров посчитал такое знамением свыше, и Виктор остался жить.

Он привык к новому миру, в который его забросила судьба.

Через десять лет он, законченный маггл, был уже лучшим адептом Дурмстранга. Благодаря второй счастливой случайности в своей жизни посетив матч по драконболу, он загорелся полетами и стал звездой в квиддиче.

Он привык к тому, что, в конце концов, он будет посвящен в Борцы с Тьмой. Ему даже хотелось этого.

Он привык к славе и деньгам, которые, правда, почти все шли в фонд Ордена.

Он привык к толпам поклонниц и поклонников, обожавших своего кумира столь самозабвенно, что любыми способами старались стать лучшими и единственными для звезды.

Он привык к позывам своей плоти, которые нельзя было удовлетворить, хотя в любой момент влюбленные в него и самые красивые фанаты и фанатки готовы были продать душу за ночь с ним. В конце концов, это малая цена за то, чтобы оставаться магом.

Он привык к душевному одиночеству, и оно перестало его тяготить, в конце концов, он никогда до резкого скачка карьеры не был окружен ничьим заботливым вниманием. Общество Каркарова скорее можно было считать надзором.

Казалось, он был готов к любым жизненным каверзам, молодой успешный сильный и одинокий воин своего долга и чести, который нашел в себе силы противостоять всем соблазнам, которые предоставляло ему его положение. До посвящения оставался еще целый год, но все было решено, и даже опекун уже не смотрел презрительно, а иногда в его взгляде мелькало что-то похожее на гордость за лучший эксперимент в своей жизни.

Так казалось до того самого дня, когда вся крепчайшая стена его жизни рухнула в один миг.

Каркаров хотел эффектного появления, но в тот день сильно штормило, и половина адептов ступила на берег Англии, имея зеленый цвет лица и бурю в желудке. Виктору повезло, он оказался непригодным для морской болезни. Хотя потом он часто спрашивал себя, случилось бы это, будь все его мысли заняты только тем, как скорее попасть в уборную и долго пользовать ее по назначению. Сначала было все как обычно. Толпы возбужденных его персоной поклонников, восхищенные взгляды и воздушные поцелуи, сотни рук, тянущиеся как бы невзначай коснуться его одежды. Он безвольно скользил взглядом по множеству смотрящих лиц, и все они сливались для него в какое-то бесконечное пятно. Он устал после плавания и хотел, чтобы его все оставили в покое. И вдруг…

Она чуть ли не единственная девушка в толпе не пожирала его глазами, зато что-то задорно говорила стоявшим рядом с ней двум подросткам, рыжему и черноволосому. Внешне она не была особенно красива, обыкновенное симпатичное девичье личико, которое с годами станет еще более обыкновенным женским, но уже не таким симпатичным. Судя по ее одежде и манере держать себя, своей внешности она не уделяла много времени и внимания..

Но Виктор влюбился. Сразу и надолго. Стеклянная стена его привычного мира разлетелась вдребезги едва Она на миг подняла глаза и окинула его любопытным взглядом. В ее глазах не было немого обожания или щенячьей преданности и желания, чтобы ее заметили. Ей это было не нужно.

Потом он узнал, как ее зовут – Гермиона Грейнджер, довольно странное имя, раньше он такого не слышал.

Он много раз порывался поговорить с ней, просто поговорить, прочувствовать ее сущность, ее душу. Но толпы его поклонников и два поклонника Гермионы составляли довольно мощный заслон, очень долго не давая им возможности оставаться наедине. Да и она сама не искала встреч с ним. Он много раз наблюдал, как ее носик морщился недовольно, когда вместе с ним в библиотеку впархивал десяток-другой поклонниц, и как они принимались обмазоливать углы, мешая заниматься и ему, и остальным, и, что самое главное – Ей. Он уже почти потерял надежду, как вдруг…

Но после того бала все вернулось опять, ненаигранное равнодушие ее глаз, открытая враждебность рыжего и недоумение темноволосого, шушукающиеся барышни и бессонные ночи над книгами, в то время как перед мысленным взором стоял ее образ, ее лицо. Хуже всего было то, что несмотря на все усилия, ему не удалось оставить это в тайне. «Только попробуй сделать это, тварь, и ты вернешься туда, где тебе бы и сдохнуть десять лет назад», - Каркаров очень ясно все дал ему понять. Он вполне мог осуществить свою угрозу, Виктор все еще был в его власти.

С каждым днем все это становилось все невыносимее, он уже не мог есть, ему не хотелось спать, и мысли о том, что даже если она ответит ему взаимностью, в ее объятиях умрет его волшебный дар, а вместе с ним и все будущее заставляли сердце тоскливо сжиматься. Он не мог представить себя без воздуха, без своих полетов, без своих побед. Но даже если он отдаст все это – что он может предложить ей тогда? К семнадцати годам он так и не выучился ни одной профессии магглов. Почти все его деньги были в ведении Ордена. Что он будет делать без магических талантов? Пойдет в охранники, в мусорщики? Или официанты?

Тогда он точно будет ее недостоин. Замкнутый порочный круг.

Невмоготу было жить здесь, рядом с ней, видеть ее, и не иметь возможности поговорить, стоять рядом с ней и не сметь коснуться, дышать тем же воздухом и… он не смел никому открыться, все бы только осудили его.

Когда он чувствовал, что вот-вот его взбунтовавшаяся сущность разорвет сознание, он находил временное облегчение в холодных водах замкового озера, пугая англичан своей морозостойкостью. Только заплывая на середину озера в общество гигантского кальмара, он мог быть уверен, что здесь его никто не подслушает, и давал волю чувствам. Иные дни старому кальмару много приходилось выслушивать от своего единственного посетителя, и он не трогал Виктора, позволяя ему наговориться и нареветься вдоволь. В конце концов, Виктор окончательно потерял голову и… открылся Гермионе. Нет, он не говорил ей о своей безумной страсти, ему не хотелось ее пугать. Да она и не была глупа, его чувства, которые она принимала за влюбленность, были известны всему Хогвартсу. На приглашение приехать к нему, Гермиона ответила вежливым отказом, и Виктор понимал причины ее колебания. Конечно же, она за себя боялась. Чтобы ее уговорить и успокоить он рассказал ей об Ордене и о своих обетах. Только сболтнув об этом, он понял, какую недопустимую ошибку он совершил, когда дал волю своему поганому языку. Теперь она окончательно видела в нем только друга.

И да, она приехала к нему на каникулы. Эти три недели были самыми счастливыми в жизни Виктора Крума, если бы не… англичане готовились к войне. Гермиона, вызнавшая все, что ей удалось найти об Ордене, теперь пыталась найти подход к нему, Виктору, и через него уже заключить с Орденом союз. Потом все ее письма, так или иначе, касались этой темы.

Виктор не разубеждал ее, он только не договаривал, что в войне с Вольдемортом Орден Борцов будет бесполезен по очень простой причине – никому из его членов ни при каких условиях не разрешалось убийство человека. Он боялся, что, получив такое разъяснение, она просто перестанет ему писать. А он так нуждался в ее письмах.

Постепенно в голове его созрел план. Еще в Хогвартсе он постоянно видел Гермиону в обществе двух парней – Поттера и Уизли. И если Уизли ненавидел Виктора всеми фибрами души, то с Поттером можно было бы попробовать. Виктор решил стать Поттеру другом, таким, чтобы Поттер жить без него уже не мог, а друг твоего друга твой друг, не так ли? Пусть она будет видеть в нем друга, пусть она будет чаще приезжать к нему, и пусть его визиты будут казаться ей абсолютно естественными. Пусть так, только чтобы быть поближе к ней… Нужен был сильный предлог, и ради этого Виктор был готов на все. Падение с метлы не было случайностью, это была малая часть его плана. Заманив к себе Поттера, он приступил к осуществлению своего плана, день за днем незначительными фразами, делясь маленькими секретами квиддича, давая Поттеру летать на своей единственной в своем роде «Вспышке 2005» и унижая при нем его врага, он почти завоевал сердце гриффиндорца. Все шло как по маслу, пока Вольдеморт не нанес этого удара.

Виктор не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы спасти Ее. Ради этого он тоже был готов на все. Вольдеморту он даже симпатизировал, ведь этот маг избавил его от Каркарова. Поттером он пожертвовал легко, гриффиндорец был ему никто. Через пару месяцев муки совести успокоятся, это не его дело. Главное, что она была рядом с ним.

Гермиона по-прежнему лежала перед ним на постели, несчастная и страдающая, а он впервые не знал, что ему делать. Ее не нужно было лечить, ее боль скоро пройдет и она очнется. Все, что ей нужно сейчас – это поспать. Но Виктор очень боялся того, что пропустит момент, когда она проснется, и потому все время сидел рядом с ней, раз за разом обводя взглядом каждый изгиб ее тела, прислушиваясь к дыханию. Несмотря на то, что в комнате было прохладно, его щеки пылали. Он старался ни о чем не думать, но проклятые мысли снова и снова лезли в голову. Что если он… нет, совсем чуть-чуть… ведь это не будет считаться грехом, и у него не отнимут его магии, а она даже никогда и не узнает об этом… нет, нельзя, он не должен… Трус? Нет, он не трус, он Борец… да нет же, жалкий, жалкий трус.

Виктор тихо поднялся из кресла, и приблизился к бессознательной Гермионе. Она лежала на его кровати, широко раскинув руки, край ее блузки задрался, обнажая золотистую кожу… С минуту он любовался ею, потом осторожно опустился коленом на покрывало, и дрожащими руками по одной расстегнул все пуговицы нелепой кофточки. Она не пошевелилась, ведь обморок – не сон. Виктор развел края ткани в стороны, и, отвернувшись, сглотнул. Потом склонился над ней и, не в силах сдерживаться, приник губами к израненной, но такой манящей тонкой коже.

…Гермионе снилось что-то очень приятное. Она не помнила, как вырвалась из того кошмара, в бездну которого ее ввергли пытки Вольдеморта, ее избавление казалось ей еще одним приступом помешательства, всегда следовавшим за очередным особенно сильным пыточным заклятием. Поэтому когда небытие неохотно стало выпускать ее из себя, она не сразу смогла определить, что возвращается в явь. Ощущения ее израненного тела были далеки от тех, что испытывала она во время последнего Круциатуса. Еще не понимая, она рванулась навстречу реальности и – открыла глаза.

Миг потребовался ей на то, чтобы понять.

А в следующий момент Гермиона дико завизжала, попытавшись столкнуть с себя крепкого черноволосого парня, лицо которого она не успела рассмотреть. Резкий рывок на секунду бросил ее обратно в глухую темноту, а когда она очнулась, над ней склонялось чье-то смутно знакомое лицо.

- Виктор?

- Гермиона, я… очень рад, что все уже позади. Выпей это, - к ее губам прикоснулся холодный край стакана и, не имея возможности протестовать, она сделала несколько глотков какого-то зелья, по вкусу напоминавшего сок. В голове сразу же перестало шуметь, мысли сделались легкими и четкими. Отстранив руку Крума, она завозилась, попытавшись сесть. Сильные руки приподняли ее от покрывала и сунули под спину подушку.

- Где мы… и как я здесь оказалась?

Про инцендент с непонятным парнем она пока не вспоминала, возможно, это был всего лишь еще один бредовый сон.

- И где…где Гарри? Подожди…, - она прикрыла глаза, припоминая, в то время как Крум покорно сидел рядом, ждал. – Ты… это ты предал Гарри!

- Не предал, а обменял, - примирительно пробормотал Крум, прекрасно зная, что она права.

- Ты мерзавец!

- А ты хотела бы и дальше оставаться в руках Вольдеморта?

Гермиона содрогнулась и спрятала лицо в ладонях.

- Верни меня назад, - глухо попросила она. – Я должна попытаться помочь Гарри.

- Нет, - Крум был непреклонен. – Твоя палочка сгорела, а без палочки тебя быстро поймают. Подумай, каково будет Гарри смотреть на пытки, которым будет подвергать тебя Вольдеморт.

Он потер свежую царапину на щеке. Гермиона машинально взглянула на свои ногти, на которых была кровь.

- Виктор…Крум… так это все было! Это был ты!

Крум опустил глаза. Он и не отрицал.

- Такого не повторится, - хрипло пообещал он.

Гермиона сжала виски. Как-то неожиданно на нее навалилось все – и страшная авария, когда неожиданно перед бампером появилась черная фигура МакНейра, и смерть родителей, и допрос у Темного Лорда, и…. и объятия Крума. Почему-то о последнем думалось несколько иначе, чем обо всем остальном. Гермиона отогнала нехорошие мысли и снова обратилась к проседавшему покрывало Круму, который не поднимал головы, боясь встречаться с ней глазами.

- Почему я здесь? Зачем ты меня сюда притащил?

- Больше было некуда. Твоего дома больше нет, и за такое время я не успел навести справки о близких родственниках. Но из того, что я успел узнать, родственников у тебя тоже нет. Только в моем доме ты можешь быть в полной безопасности.

Девушке вдруг стало зябко, захотелось забраться под одеяло и забыть. Забыть обо всем… Но Гарри требовалась помощь. И единственный человек, к которому она могла обратиться, сидел рядом с ней.

- Виктор… я не могу бросить там Гарри. Он мой друг. Пожалуйста, помоги…помоги ему бежать. Я много читала о твоем Ордене, и знаю, на что способны его Борцы.

- И? – угрюмо поинтересовался Крум, еще в начале ее речи предчувствовавший недоброе.

- Ты ведь можешь мне помочь!

- Зачем мне это делать?

Гермиона прикусила палец. И в самом деле, зачем? Крум резко поднялся, глядя подчеркнуто в сторону.

- Тебе надо поспать, ты еще очень слабая, - он попятился к двери, и Гермиона ощутила приступ отчаяния. Вместе с болгарином от нее ускользала надежда на спасение друга. В самом деле, Круму незачем спасать Гарри, он уже спас ее, Гермиону и это единственно важное для него.

Дверь за Крумом захлопнулась. Гермиона откинулась на подушку, прикрыв глаза. Никогда еще в жизни она так сильно не волновалась. Он сказал, что ему незачем спасать Гарри. Значит, нужно указать ему на причину. Но что у нее есть, чтобы доказать Виктору, насколько важна для нее жизнь ее друга?

… Дверь в гостиную тихо приоткрылась. Болгарин сидел в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и держал на коленях книгу. По выражению его напряженного хмурого лица можно было догадаться, что за все это время он не прочел ни строчки.

И похоже, так был занят самокопанием, что даже не заметил ее появления, безжалостно грызя собственные губы. Руки – надо же, они еще такие слабые – легко легли на его плечи, Господи, а что это у него с плечами? Крум вскинулся, будто от удара. Потом обмяк, отстраняясь от ее ласкающих прикосновений.

- Не надо, Гермиона. Иди… иди к себе. Мы поговорим… потом.

Не нужно слов, они могут только испортить, помешать тому, что она собирается сделать сейчас. Гермиона, поражаясь себе, мягко обошла его кресло и под недоуменным, неверящим взглядом Крума , опустилась перед ним на колени, прижавшись щекой к стиснутым рукам. Промелькнула несвоевременная мысль о том, что бы сказали, увидев ее теперь хогвартские красавицы, всегда дразнившие ее «синим чулком». Ведь она…стыдно сказать, она сама предлагается болгарину за ответную услугу с его стороны… Ну и пусть, лишь бы уговорить его помочь Гарри, ради Гарри…

Гермиона повернула голову, прикоснувшись к рукам Крума губами, потом медленно, касаясь щекой вдоль всего его тела по линии плеча добралась до шеи, откинула черные вьющиеся волосы, прижалась губами к бешено бившейся белой жилке… Виктор странно, со всхлипом, вздохнул, но не сделал ни движения, чтобы помешать ей, только бессознательно откинул голову назад, вцепившись побелевшими пальцами в обивку подлокотников. Гермиона, внутренне сжавшись, присела к нему на колени и обвила шею руками, притягивая его к себе, ища его губы. Прижатая к нему, она могла чувствовать, как под неожиданно крепкими мышцами груди бьется ошалевшее, неверящее сердце.

Виктор отпустил кресло и обнял ее, куда менее решительно, чем это до него сделала Гермиона. Припухшие очерченные губы ответили на ее поцелуй. Совсем неожиданно для нее ее собственное сердце, вдруг сорвавшись с места, забилось куда сильнее, чем от волнения, а голова закружилась так, что Гермиона вынуждена была ухватиться за болгарина, чтобы не соскользнуть на пол. Он расценил это по-своему, Гермиона ощутила несмелые пальцы на своей спине, боку… На секунду помедлив, Виктор коснулся ее груди, и Гермионе казалось, что от его пальцев исходит невыносимый жар. Она поняла, что умрет, если тоже не коснется его…

Пуговицы на его рубашке оказались ужасно неподатливыми, но она справилась с ними очень быстро, по крайней мере, им обоим это время показалось мгновением. Гермиона никогда не видела еще мужского тела так близко от себя. От Виктора пахло как-то странно, та самая слабая смесь одеколона и запаха тела, которая в минуту близости способна свести с ума. Избавиться от своей одежды оказалось сложнее, но Гермиона уже почти не могла думать об этом. Она, склонившись, и роняя волосы его на лицо, принялась покрывать поцелуями его грудь, снова возвращаясь к шее и лицу. Ее тело точно пронзал ток в тех местах, где руки Крума касались ее. Неужели она способна на такое, после всего, что случилось в ее жизни, после того, как она узнала, что он сделал? Гермиона не думала об этом, как и не думала о том, что это все – ради Гарри. Она всегда ненавидела обман, и тем более не было смысла обманывать себя. Она…хотела этого, хотела Виктора Крума.

И она давно уже знала, что он тоже ее хотел.

Ворс ковра в его гостиной оказался удивительно мягким, особенно когда касаешься его обнаженными лопатками. Не прекращая поцелуя, они оба пытались расстегнуть непослушные пуговицы и змейки на джинсах друг друга, синих Гермионы и черных брюках Виктора. Болгарин справился раньше, заставив Гермиону выгнуться, помогая ему стянуть ставшую ненужной одежду, подаваясь навстречу неумелым, но таким нежным ласкам. Впервые в жизни она не думала ни о чем, все ее мысли утонули в диком, страстном желании… Замок на его ремне наконец-то открылся, и, проведя губами дорожку поцелуев по ее телу от шеи до кромки тонких трусиков, Виктор привстал на колени, чтобы тоже наконец избавиться от последнего препятствия…чтобы…

Гермиона скорее ощутила, чем увидела перемену, произошедшую с ним. Затуманенным взглядом она встретилась в его глазами, и та часть ее сознания, что еще могла понимать, поразилась, сколько тоски было в этих черных как ночь глазах. Виктор резко отвернулся и встал, на ходу застегивая брюки.

Гермиона очнулась и с пылающим лицом, схватив одежду в охапку, заслонилась ею от болгарина. Тот, впрочем, и не смотрел, занятый рукавом на своей рубашке. Так же лихорадочно, как до этого избавлялись от одежды они теперь одевались, теперь только избегая смотреть друг на друга. Наконец, последняя пуговица на блузке Гермионы была застегнута и она рванулась из комнаты, так стремительно, что едва вписалась в дверной проем. Крум упал обратно в кресло и обхватил голову руками.



Гарри не спалось, и конечно у него для этого были причины. Он не мог простить себе того, что позволил Круму стать для него кем-то вроде друга. Получается, что все, что говорил и делал до этого болгарин, было ложью, но зачем, отчего? Впрочем, ответ слишком очевиден. Гарри зарычал, бессильно ударив по стене кулаком. Конечно, Круму нужна была Гермиона. Он ее получил, и сейчас может быть он… нельзя думать об этом, нужно попробовать выбраться отсюда! Но Гарри уже четыре раза безнадежно остукал все стены и без особого результата. Хотя нет, результат все же был – Упивающиеся за дверью нашли его занятие весьма забавным и наперебой стали давать советы, пока кипевший от злости Гарри не прекратил и не вернулся на место. Совсем неожиданно для него его мысли неожиданно перенеслись в другом направлении, и Гарри подумал о Драко Малфое. Вот кому действительно не повезло. Гарри не видел Драко с тех пор, как наложивший на него Империус Темный Лорд велел слизеринцу следовать за собой. Но не питал иллюзий относительно планов Реддла на эту ночь. Интересно, а с каких пор злоключения слизеринского ублюдка стали беспокоить Гарри? Ведь Гермиона находится сейчас в том же положении. И все же…

Гарри не сразу, но понял, в чем дело. Как ни относиться к Круму сейчас, он сделал что-то, чего не удавалось никому за все время знакомства Гарри и Драко. Болгарин объединил их в одну команду.

Почему-то теперь Гарри не мог относиться к Малфою по-старому. Просто не мог.

…Гарри уже довольно давно сидел, уставившись в одну точку. Мыслей не было, было только желание уснуть, сбежать от всего этого хотя бы в сон. Но ему по-прежнему не спалось. Голоса Упивающихся за дверью стихли, они, наверное, устали тоже. В голове была тупая пустота и какая-то вялость, поэтому его внимание не сразу привлек странный глухой звук. С таким звуком обычно падает бесчувственное тело. Звук повторился, и Гарри поднял голову – этого никак нельзя было не услышать. За дверью послышалась какая-то возня и знакомый голос довольно внятно пробормотал что-то по-болгарски. Вся суть сводилась к досаде на какое-то препятствие, Гарри не стал разбираться, иногда такие слова вырываются у всех. Крум в коридоре похоже нашел то, что ему было нужно, и в дверь вставили ключ. Секунду спустя она отворилась.

- Все объяснения – потом, - с ходу внес ясность болгарский Ловец, кидая Гарри волшебную палочку. Машинально ее поймав Гарри понял, что палочка была самого Крума. – Гермиона в безопасности, если ты это хотел спросить.

Гарри закрыл рот и кивнул. Он все еще находился в состоянии крайнего недоумения, но разумно решил облечь его в словесную форму где-нибудь подальше от Поместья.

- Теперь послушай, портключ Флинта уже использовался три раза, а на Поместье мощные защитные заклятия. Я сам проплыл под озером, там был сток, о котором упоминал Драко, так даже на нем были защиты. Пришлось использовать Люциуса, его тело я нашел в лесу и вымочил платок в его крови. Черный ход теперь замурован окончательно, нужно уходить так же, как я вошел – через водосток. Если мы совершим переход отсюда, нас может просто размазать по пространству, не хватит мощности на двоих. Нужно выйти на воздух. Оттуда будет легче перенестись.

- В Болгарию? – на всякий случай уточнил Гарри.

- Да, Гарри. Ведь ты бы хотел поговорить с… с Гермионой?

Гарри снова кивнул. Злость на Крума не пропала, но опять-таки для выяснения отношений неплохо было бы оказаться в безопасном месте.

Только теперь он заметил, что болгарин как будто переменился. Он больше не сутулился, стал как будто бы выше, а с лица исчезло вечно угрюмое выражение. Глаза Виктора блестели, а по лицу то и дело пробегала какая-то странная улыбка. Мерлин, неужели он все-таки… все-таки сделал это с Гермионой?

- Гарри, я дал тебе палочку, чтобы ты мог помочь мне, если мы встретим кого-нибудь из прихвостней Реддла на пути отсюда. Вовсе необязательно держать ее нацеленной на меня.

- Что ты сделал с Гермионой? – тихим от ярости голосом спросил гриффиндорец. Крум дернул плечом.

- Я ее не изнасиловал, если ты об этом.

Его спокойный тон привел Гарри в чувство.

- Мы выйдем отсюда одни? А как же… Драко?

- Драко? – на этот раз Виктор был искренне удивлен. – Я обещал Гермионе вытащить тебя.

- Но мы не можем оставить здесь Малфоя. Он нам помог, помнишь, пробраться в Поместье. Он был в нашей команде!

- Гарри, - Виктор устало прислонился к косяку двери, взяв трость под мышку. Гарри только после этого заметил, что Крум по-прежнему ходил, опираясь на нее, и даже сюда взял ее с собой. – Гарри, я взял его в команду только по личной просьбе моего друга Марка Флинта. А того в свою очередь… попросил Люциус Малфой. Марк служит в тайной полиции, и скоро ему обещают повышение, а Люциус мог все испортить. Впрочем, он был честен и указал в письме ко мне истинные причины такого необычного шантажа. Вольдеморт всегда питал слабость к определенного рода юношам, когда-то он сошелся с Люциусом, теперь ему нравился Драко. Откуда я все знаю? Люциус сам мне написал. Ни он, ни Драко не были в восторге от такого рода благосклонности своего Повелителя, и Малфою нужно было спрятать где-то Драко. Люциус не придумал ничего лучше кроме как… сам знаешь. Особенно когда он узнал, что в команду входит и Флинт. Все? Теперь мы можем идти?

Гарри мотнул головой.

- Я не уйду без Драко.

Крум провернул свое кольцо.

- Ты что предпочитаешь, Империус или сразу Ступефай, а потом Венгардиум Левиоса? – поинтересовался он у Гарри.

... Да, пройти здесь было точно невозможно. Это была та самая проклятая гостиная, в которой трое – Лейстардж, МайНейр и еще один незнакомый Упивающийся играли в покер. Питтегрю дремал в дальнем углу. Пройти мимо них незаметно было просто нереально.

- Куда теперь? – шепотом спросил Крум, поглаживая кольцо. На Упивающихся он смотрел с досадой, как на препятствие к скорейшему возвращению домой.

- Кажется, они ушли в ту дверь. Нет, точно в ту.

Крум, хмуря лоб, что-то высчитывал про себя. Гарри, стараясь делать это незаметнее, рассматривал комнату. Нет, ни одной лазейки, ни одной. Может, действительно плюнуть на Малфоя и уйти, пока не поздно?

К сожалению, Гарри был гриффиндорцем. Крум гриффиндорцем не был, но и выбора у него не было тоже. При взгляде на лицо Гарри крепли его мрачные предчувствия относительно того, что если он таки доставит его Гермионе в целости и сохранности, то все равно придется возвращаться сюда в третий раз теперь уже за Малфоем. Но как же все-таки туда пробраться? И, что самое интересное, как вытащить Малфоя из-под Вольдеморта, чтобы второй этого по возможности не услышал?

Неожиданно стоявший рядом с ним гриффиндорец пошатнулся и едва слышно вскрикнул, схватившись за лоб. Виктора обдало волной чужой боли, и он поспешно заблокировал свое восприятие. Иногда школа Дурмстранга была весьма некстати.

- Что? – успел шепнуть он на ухо корчащемуся у стены Гарри прежде, чем в комнату вошел Вольдеморт. При его появлении все Упивающиеся кроме спавшего Питтегрю резко побросали занятие и поднялись. Вольдеморт выглядел довольным. Он щелкнул пальцами и в его руке оказался бокал зеленого вина, лучшего из погребов Малфоя. Вольдеморт опустился в уже облюбованное им ранее кресло и жестом разрешил другим последовать его примеру. Крум провернул кольцо и, встряхнув рукой, приложил покрывшуюся инеем ладонь ко лбу сходившего с ума Гарри Поттера.

- Как идут дела на востоке? - лениво спросил вдруг Темный Лорд, потягивая вино. – Слышно что-нибудь новое?

- Прости, Повелитель, - МакНейр опустил глаза, из-за чего ему пришлось прекратить сверлить взглядом карты Лестейрдж. – Орден Борцов блокирует все наши попытки. Открыто они нам не вредят, но… у них свои люди во всех министерствах, банках, структурах безопасности, везде. И не только магических, но и маггловских. Мы пытались договориться с ними, но они вообще не соглашаются ни на какие переговоры. Они узнали о нашей причастности к смерти Каркарова, чего, принципе, и следовало ожидать, ведь он был их шпионом. И теперь мы для них – персона нон грата.

- Будем пробовать еще, - помедлив, обронил Вольдеморт. – Нам нужны секреты их монахов. Особенно секрет бессмертия и наделения магией магглов. Я уже много раз успел пожалеть, что отпустил Крума.

- Крум тоже из монахов? – с удивлением переспросила Лестейрдж.

Темный Лорд кивнул.

- Насколько мне удалось выбить это из Каркарова, прежде чем МайКартел неосторожно его убил, магия магглов в этом Ордене каким-то образом связана с самовнушением. Магглы используют ее, но вот откуда она берется… вроде бы Каркаров утверждал, что монахи черпают ее из могущества каких-то маггловских демонов. Но это считается страшным грехом, и чтобы замолить этот грех магглы из Ордена ведут монашеский образ жизни. Их три главные заповеди – не убивать, не снимать заклятия Обезображивания и не трахаться.

- Бедные магглы, - улыбнулся МакНейр, снова уткнувшись глазами в карты.

- Что это за заклятие Обезображивания, Повелитель? – вынесла суть из рассказа Лестейрдж.

Вольдеморт пожал плечами.

- Это правило, как и другие два распространяются в Ордене только на магглов и тех магов, которые тоже верят в эту чушь. Взмах палочки – и ты выглядишь куда уродливее, чем ты есть на самом деле, при этом ты по-прежнему остаешься собой, лицо, волосы, тело. Интересное заклятие из разряда малоизученных. Тренирует волю.

Гарри в коридоре перестал грызть пальцы и воззарился за Крума с легким оттенком недоумения. Крум сделал вид, что не заметил вопрошающего взгляда.

- Что же нам делать, Повелитель?

- Ждать, - отозвался Вольдеморт, вновь отпивая из бокала. – Ждать, может что-то подвернется. Или кто-то. – Он покачал головой. – Не нужно было отпускать Виктора Крума.

Болгарин убрал уже прогревшуюся руку с пылающего болью лба Гарри и беспокойно переступил с ноги на ногу. Интерес Вольдеморта к его скромной персоне явно его нервировал.

- Может, гостиную можно обойти? – шепнул он беззвучно корчившемуся Гарри. Гриффиндорец через силу кивнул, похоже, он ни о чем не мог думать кроме как о боли, которую доставляла ему близость от Темного Лорда. Сообразив, что в любом случае ему придется думать самому, Крум стиснул запястье Поттера, и нырнул вместе с ним в боковой коридор.

По мере того, как они удалялись от гостиной, боль Гарри становилась слабее и он мог лучше соображать. Ирония судьбы – Круму грозила здесь опасность не меньшая, чем ему самому. Интересно, что это за Орден, про который говорил Вольдеморт? И Крум – в его рядах? А почему нет? Если он чемпион среди Ловцов, это не означает, что он не интересуется ничем другим.

- Ты хотя бы имеешь представление о том, куда мы идем? – опомнился он минут через пять бесцельного блуждания по коридорам Поместья. Интересно, сами Малфои разбирались в этих ходах?

- Понятия не имею, - честно признался болгарин, отпуская руку Гарри и прислоняясь к стене, чтобы дать отдых ноющим плечам. – Но я пытаюсь найти того, кто имеет.

- Кого? – не понял Гарри.

Словно бы в ответ на его слова из стены показалась согбенная маленькая фигурка. Увидев чужих, Терри попытался юркнуть обратно, но Крум оказался проворнее. Он сграбастал несчастного домовика и поставил между собой и Гарри, взявшего палочку наизготовку.

- Эльф, мы тебя не тронем, - проникновенно пообещал болгарин, касаясь пальцами кольца. – Нам только нужно, чтобы ты провел нас к своему хозяину. Ты знаешь, где Малфой?

- Люциус умер, - запричитал домовик, заставляя морщиться магов. – Мистер Драко Малфой лежит у себя в комнате и не разговаривает с Терри! Если бы Терри знал, чем болен мистер Малфой, он бы помог ему, принес лекарство, но мистер Малфой не отвечает Терри…

- Ты можешь нас к нему отвести? – прервал его Гарри, нервно озираясь по сторонам. Его шрам все время надоедливо ныл, а теперь изменил тактику и заныл больнее. Значит, Вольдеморт покинул гостиную и теперь околачивался где-то поблизости.

- Терри не может, - покачал головой домовик. – Хозяин болен и не хочет никого видеть!

- Послушай, Терри, - Крум заговорил ласково, но Гарри понял, что тот очень нервничает и в любой момент готов сравнять с ковром несговорчивого домовика. – Мы здесь, чтобы помочь хозяину.

Эльф задумался, потом кивнул.

- Терри проводит вас, если вы обещаете помочь хозяину.

- Мы обещаем, - хором поклялись нервные маги. Шрам у Гарри заныл сильнее.

Терри повернулся к тому самому месту в стене, из которого имел неосторожность вылезти, и что-то тронул в узоре на обоях. Открылся небольшой лаз.

- Сюда, господа маги, - позвал он и исчез в темноте норы. Гарри и его спутник с сомнением оглядели неширокий лаз.

- Я тут не пройду, - протянул Гарри, зачем-то втягивая живот.

Крум только хмыкнул.

- Соматос минимус, - сказал он, проворачивая кольцо. Полыхнувшая красная вспышка на миг ослепила Гарри, а затем…

- А ты потом вернешь обратно? – с опаской осведомился он, оглядывая свои заметно иссохшие габариты. Похоже, вздумай Крум отойти от дел и заняться кодированием от ожирения, он за неделю стал бы мультимиллионером.

- Само вернется минут через пять, - махнул рукой болгарин, притискиваясь в лаз, одним махом перечеркивая мысли Гарри относительно кодирования.

Они едва успевали за домовиком, которому было куда как удобнее передвигаться по темным узким коридорам. Наконец Терри свернул куда-то в сторону и, отодвинув какую-то картину, пролез в тускло освещенную комнату. За ним протиснулись маги.

Драко Малфой лежал на животе под тонким покрывалом. Глаза его были прикрыты, по лицу пробегала судорога. Покрытые свежими синяками руки комкали зеленую ткань покрывала. Он казался спящим, но, услышав шорох, мгновенно распахнул глаза.

- Поттер? Что ты здесь делаешь? – выделив слово “ты”, изумленно спросил он. Потом увидел за спиной у Гарри лицо болгарина и побелел от ярости. – А ты за чем сюда приперся, грязнокровный урод?

- Тише, Малфой, он нас вытащит отсюда.

- Пусть убирается к чертям, гребаный ублюдок!

- Заткнись, Дракон, - болгарин быстрым шагом подхромал к кровати и сдернул кривящегося Малфоя на пол вместе с покрывалом. – Пошли, выберемся отсюда, а потом подумаем, как тебе вернуть твое Поместье.

Малфой приподнялся, цепляясь за кровать. Сердобольный Гарри бросился помогать ему, но отлетел в сторону, отброшенный неожиданно сильной рукой потрепанного блондина.

- Не лезь, я сам!

Он поднялся на трясущиеся ноги и, не удержавшись, рухнул на болгарина. Виктор щелкнул пальцами, и комнату на мгновение осветила красная искра, вырвавшаяся из его кольца. Изо всех сил стискивающий зубы и старавшийся не стонать Драко вдруг почувствовал, что сдерживаться уже не надо. Боль куда-то ушла, уступив место жгучему стыду. Он оттолкнул Виктора и выпрямился, кутаясь в покрывало.

- Я виноват перед вами обоими, Дракон, - с искренним раскаянием пробормотал болгарин. – Когда все закончится, можешь попробовать меня убить. Я сдал вас чтобы… не важно. Я нарушил нашу договоренность, когда-нибудь я за это поплачусь. Но теперь прошу, пойдем с нами. Мы должны как можно скорее уходить отсюда, потому что…

- Очень трогательно, мистер Крум, - раздался за их спинами знакомый всеми ненавистный голос. – Еще минуту назад я сожалел, что упустил возможность пообщаться с вами, но я и предположить не мог, что очень скоро вы сами предоставите мне такую возможность.

- Ступефай!

Палочка Крума сработала просто великолепно, и синяя вспышка ударилась в темную фигуру в проеме комнаты. Жаль, это оказался не Вольдеморт, а Упивающийся, тот самый, что играл в карты. Гарри взмахнул рукой повторно, но «Экспеллиамус» Вольдеморта вынудил его спасаться за камином. Крум, опираясь на палку, прыгнул в сторону, пихая Малфоя в противоположную, и на месте, где они только что стояли, мощное «Эксплодио» разорвало роскошный ковер. Малфой укатился куда-то под кровать, а Крум, перекатываясь по полу, чтобы спастись от проклятий Упивающихся, вскинул руку.

- Искрис-фронтис!

Полыхнувшие одна за другой три красных вспышки раскидали трех Упивающихся, как кегли. С удивительной проворностью для инвалида, Крум вскочил на ноги и сбил Ступефаем еще одного невесть откуда взявшегося Упивающегося. Очевидно, их все же было куда больше, чем довелось увидеть в гостиной.

- Авада Кедавра!

Зеленая вспышка, точно молния прорезала воздух в волоске от головы Гарри. Сунувшийся в дверь Вольдеморт отвесил подзатыльник Гойлу, который только что не загубил господина, волею крови связанного судьбой со своим врагом. Упивающихся становилось все больше, Гарри и Виктор, зажатые каждый в своем углу, отчаянно отбивались проклятиями, причем Гарри мельком успевал заметить, что дела болгарина не так уж плохи. В отличие от него самого. Виктор наколдовал себе что-то вроде магического щита, не стеснявшего движений, но отражавшего почти все проклятия Упивающихся. Медленно, как сквозь море из ваты, Крум стал пробираться к нему, расшвыривая Упивающихся заклинаниями и тростью. Малфоя по-прежнему не было видно, он мог запросто ускользнуть в тот самый лаз, из которого выбрались Крум и Поттер, наверное, так он и сделал под шумок. Что ж, удачи этому хорьку. Гарри в последний раз успел отразить Риптусемпру Лестардж, когда чьим-то заклинанием его впечатало в близкую стену. Подняться он не успел, на него кинулись со всех сторон. Из-за мельтешащих лиц и навалившихся на него тел он не видел и не слышал ничего, что происходило в комнате. Из его рук вырвали палочку, а потом Гарри почувствовал, что его тело обхватывает колдовская веревка, крепкая, как клятва колдуна. Его резко дернули на ноги, и из-за спин Упивающихся Гарри увидел, как стоявший все еще под магическим щитом Крум держит в руке длинный стальной меч, выдернутый, должно быть, из собственной трости. Так вот отчего он с ней не расставался. У его ног, корчась в лужах крови, валялись четверо Упивающихся. Виктор смотрел на них – Гарри не поверил – с каким-то глупым выражением лица. Прочие Упивающиеся, не решаясь соваться к нему на рожон, столпились за спиной Вольдеморта, который наконец-то вышел вперед, и теперь стоял прямо перед Крумом. Он мог протянуть руку и коснуться окровавленного клинка.

- Ты проиграл, - мягко заметил Реддл, поднимая палочку. – Тебе отсюда не уйти, я уже наложил блокировку на аппатирование. Сдавайся и, может быть, я пощажу тебя.

- Как ты пощадил Каркарова?

Вольдеморт усмехнулся. Болгарин прекрасно владел своим лицом, но Темный Лорд прекрасно умел разбираться в чувствах магов, слабее, чем он. Крум боялся. Боялся Вольдеморта, Упивающихся, того, что они могли сделать с Гарри, и боялся предстоящей «беседы» со своими пленителями. Но особенно он боялся… трудно понять… боялся, что ему не выбраться отсюда живым и не вернуться к кому-то с хорошими известиями?

Ах, да. Девчонка. Гермиона. Мерзкая грязнокровка, так это она послала его сюда? Как неосторожно с ее стороны.

- У тебя нет выбора, болгарин. Посмотри, Поттер в моих руках. Хочешь, чтобы я убил его здесь, при тебе?

- Это неправда! Он не может убить меня, потому что… - МакНейр наложил заклятие немоты, и Гарри едва не задохнулся, не успев выпустить весь планируемый воздух. Виктор тоскливо посмотрел на него и, неуловимым движением отерев лезвие меча о мантию ближайшего к нему убитого Упивающегося, вложил его обратно в трость. Вольдеморт повелительно протянул руку и болгарин, помедлив, отдал ему трость, а затем и палочку. Гарри пропустил момент, когда она появилась в руках Крума, интересно, откуда у него еще одна? И почему он не пользовался кольцом?

Магический щит вокруг Крума погас. Почему-то вместе с ним в сердце Гарри поселилась какая-то тоска и смутное чувство вины, ведь это из-за него болгарину пришлось сдаваться Вольдеморту, и вообще это была его идея идти искать Драко. Но ведь и Малфоя нельзя было оставлять одного, Гарри не сомневался в этом ни секунды, особенно после того, как увидел, что сделал с ним Темный Лорд.

И тут… Виктор шагнул к Вольдеморту, невинным жестом проворачивая кольцо. Только Гарри знал, что мог означать этот жест. Кольца, палочки, какая разница, вспомнилось ему.

Виктор Крум тоже оказался хорошим черным магом. Любое заклятие теперь и Вольдеморт…

Наверное, он все-таки сильно боялся. Подцепленное кольцо вдруг соскользнуло с пальца и полетело на пол. Переловивший в своей жизни больше снитчей, чем их производили в его стране Крум сделал оплошность – и какую! Звякнув, кольцо упало на пол и покатилось куда-то за кровать. Гарри издал горестный вздох, одновременно с болгарином. Смысл этого вздоха, впрочем, остался понятен только им двоим. По крайней мере, никто из Упивающихся, ни сам Вольдеморт не стали кидаться вслед за кольцом и поднимать его.

… Гарри водворили назад в камеру и предоставили самому себе. О Драко действительно все забыли, и его не было в комнате еще с начала драки. Куда увели Крума, Гарри не знал, но почему-то был уверен, что ближайшее будущее не уготовило болгарину ничего хорошего.



… Все ее тело будто превратилось в один чувствительный нерв. Это было не больно, но это все равно заставляло страдать. С момента ее бегства из комнаты прошло много времени, или ей так казалось, и Гермиона обрела способность думать, но в голове ее стучала одна только полная горечи мысль – почему, почему, почему? Почему он отказался от нее? Неужели права была Лаванда и она, Гермиона, всего лишь «синий чулок», бесполая заучка, на которую никто из парней никогда не посмотрит как на девушку? Гермиона не думала о том, что она пошла к Круму ради спасения Гарри, все ее существо сейчас было занято огромным страданием, которое всегда какой-то глухой болью понимания сидело внутри всю ее жизнь, и вот теперь прорвалось окончательно. Она это чувствовала, чувствовала всегда, что такие, как она, всегда будут удивлять противоположный пол тем, что хоть как-то обнаружат свою женственность, и маленькие доказательства этого она получала все время – «Гермиона… так ты ведь тоже девочка…» - совсем не так она хотела бы получить приглашение на этот бал! Бал в Хогвартсе… лучший вечер в ее жизни, если бы его не испортил Рон. Тогда, именно в тот вечер она впервые почувствовала себя… ну да, почувствовала себя желанной девушкой. Все шло как обычно, она тащилась в библиотеку, сгибаясь под тяжестью ранца и едва разглядывая дорогу из-за книжной горы, прикидывая, кто позовет ее пойти с ним на бал – Гарри или Рон? Внезапно, как это часто с ней случалось, застежка от туфли зацепилась за чулок и Гермиона, споткнувшись, полетела на пол, вместе с книгами и ранцем… Тяжелая «История Хогвартса» вместе с «Энциклопедией мага» уже нацелились ей в голову, но им пришлось удовольствоваться пустым падением на пол. В последний момент, когда ее колени уже коснулись паласа, чьи-то сильные руки поймали ее и притормозили падение. Ранец сильно ударил по спине и соскользнул на пол. Потревоженная «Чудовищная книга о чудовищах» кинулась было на обидчицу, но была отброшена каким-то сильным неизвестным Гермионе заклинанием. Неизвестным может быть потому, что заклинание было произнесено не на латыни. Она обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, и едва не задохнулась от изумления и смущения. Ее сжимал в объятиях Виктор Крум, тот самый знаменитый Ловец и мечта всех девчонок магического мира. Вот уж повезло, так повезло. Жаль, что некому рассказать, все равно никто не поверит. Болгарин выпустил ее талию и смотрел, похоже, выжидательно. Гермиона, розовая от смущения, присела, собирая книги и бормоча благодарности, когда его руки вновь коснулись ее, мягко поднимая с пола.

Он плохо говорил по-английски, наверняка очень плохо, потому что Гермиона с трудом его понимала и еще тяжелее верила глухому, чуть запинающемуся чужому голосу. Пойти на бал… с ним… огромная честь… Неужели это все – проделки Малфоя? Нет, она на это не купится, никогда!.. Но болгарский Ловец по всем признакам был настоящим, он на плохом английском убеждал ее, отчаянно жестикулируя, и смуглое некрасивое лицо с каждым ее новым отказом становилось все несчастнее… Неужели это правда и он действительно… Сама не зная, как это получилось, она ответила «да», заранее готовая к насмешке, и целой толпе юных магов и прихлебательниц Крума, которые сейчас выбегут к ней, чтобы посмеяться над наивным «синим чулком», вообразившей, что сумела понравиться звезде. Но ничего такого не было, вечерний коридор по-прежнему был тих, только влажные черные глаза болгарина мерцали в свете факелов. Неожиданно он наклонился к ней и поцеловал в щеку, быстро и легко, но Гермиону бросило в жар. Этот жест не был оскорбительным, и она не стала тогда строить из себя ханжу, просто… просто Крум своим поступком освободил в ней что-то до сих пор мятущееся и не могущее найти выхода, и вот теперь, когда выход был найден, Гермиона не могла оставаться прежней Гермионой. Крум щелчком пальцев левитировал ее учебники и ранец и проводил ее до самой библиотеки, где они бок о бок и просидели до поздней ночи. Эти минуты запомнились ей на всю жизнь, его волшебные пальцы, которые с одинаковой ловкостью ловили снитч, переворачивали страницы здоровенных фолиантов и касались ее руки, когда он хотел показать ей что-то. Теплое колено, невзначай задевавшее ее ногу под столом, внимательные черные глаза, такие выразительные, как же она раньше не замечала этого… Лаванда сонно приоткрыла глаза, когда под утро Гермиона, наконец, проскользнула в спальню, и насмешливо поинтересовалась, кто тот несчастный пуффендуец, которому так не повезло назначить свидание мисс заучке. Впервые в жизни в ответ на подначку Гермиона весело рассмеялась, ничуть не заботясь о том, чтобы разбудить остальных. Она была слишком возбуждена. Если бы только они видели, как двое, она и провожающий ее Виктор, окольными путями пробирались из библиотеки в башню, замирая от каждого шороха и шарахаясь от любой тени, что в темноте казалась им миссис Норрис! Гермиона не хотела обнаруживать завхозу свое шатание по коридорам задолго после запретного часа и болгарин ее прекрасно понимал, тем более что он сам должен был давно спать на корабле. Под конец они таки нарвались на Филча, и тут Виктор, для нее уже Виктор, преобразился. На визгливый крик он сдержано и даже надменно просто назвался и явил в свет факела свой лик. Филч не посмел даже рассмотреть, что это за бесстыжая девица сопровождала болгарского гостя и остаток пути они проделали относительно спокойно. Зато остаток ночи у Гермионы не получилось заснуть – впервые в жизни.

Рождественский бал тоже запомнился надолго, никогда еще на Гермиону Грейнджер не было устремлено столько завистливых девичьих глаз. Ее рука утопала в смуглой ладони болгарина, весело улыбавшегося ей, и то ли от этой улыбки, то ли от осознания того, что рядом с ней не самый простой парень, и все это видят, ее душа наполнялась упоением и восторгом, которые едва могла скрывать ее вежливая и вроде бы кокетливая улыбка. Он слегка сжимал ее пальцы, и тело Гермионы пробирал жар. В танце он был не очень хорош, но это все не было важно. Она была красивой, красивой…

Наверное, все-таки недостаточно красивой. По крайней мере, она его разочаровала.

Ее тело сотрясали беззвучные рыдания, когда она лежала, уткнувшись носом в подушку в комнате Виктора Крума. Гарри, погибшие родители, все это уплыло куда-то очень далеко в океане ее безбрежного позора. Почему ее отвергли, что в ней все-таки не так? Или он привык, что ему отдавались лучшие красавицы магического мира, а Гермиона показалась ему просто…

Прошло много времени, прежде чем он поняла, что рядом кто-то сидит. Заставив себя повернуть голову, она увидела Крума, с тоской и болью неотрывно глядевшего на нее. Весь вид болгарина показывал, как был виноват. Виктор протянул руку, чтобы коснуться ее волос, но она отпрянула, как от змеи. Крум отдернул руку и сполз с кровати на пол. Там он зачем-то встал на колени, продолжая заглядывать ей в глаза.

- Я пойму, если ты меня никогда не простишь, - глухо выдавил он, наконец, опуская взгляд. – Хочешь – ударь, я не буду уворачиваться, Гермиона… Но прошу тебя, выслушай. Я этого никогда не говорил, но ты ведь знаешь, что я люблю тебя, люблю больше всего, что я знал в своей жизни. Я бы отдал тебе больше, чем у меня есть, я бы отдал тебе мир, я бы завоевал его для тебя, если бы ты захотела и приказала мне. Я… я вернусь и приведу к тебе Гарри, если это так важно для тебя. Но послушай… я ведь тоже не такой глупый, каким кажусь тебе и твоим друзьям и… я ведь понимаю, зачем ты это сделала. Я хочу твоей любви, и всегда буду хотеть только тебя, мне никто больше не нужен. Я люблю… тебя, Гермиона, но я не хочу, чтобы все случилось так… по необходимости.

Крум на секунду вскинул на нее блестящие черные глаза и поспешно опустил взгляд.

- Хотя я не могу понять, как можно было так притворяться, - с горечью пробормотал он.

Слезы на глазах у Гермионы почти высохли сами собой. Как-то тоже очень неожиданно ее тело переместилось к краю кровати, ближе к стоявшему на коленях Круму. Значит, он подумал… как же он мог подумать..!

Его губы оказались странно жесткими и неподатливыми, но по мере того, как поцелуй Гермионы становился все дольше, настойчивее и нежнее, Виктор не мог сопротивляться. Осторожно, словно боясь причинить боль, он обнял ее талию, и вдруг с неожиданной силой прижал ее к себе, жадно отвечая таким манящим и растерянным губам…

Потом они оба спустились в гостиную, где возле кресла Крума лежала странноватого вида сумка. Когда он открыл ее, Гермиона не могла найти слов от изумления, когда-то давно она читала о таком в газетах, но автор статьи опровергал саму возможность создания такой штуковины.

- Это колдобомба, - весело объяснил Виктор, глядя на нее влюбленными глазами. – Вообще-то никто кроме магистров Дурмстранга на имеет права к такому прикасаться, но Каркаров умер раньше, чем сумел распорядиться этой дрянью, и теперь она по закону моя – перешла ко мне вместе с этим домом и иже с ним.

- Перешла… от Каркарова?

- Конечно от него, Гермиона, - почему-то казалось, что он ласково смакует каждую букву ее имени. - Я был его приемным сыном. Хотя, конечно, мало кто об этом знал.

Гермиона присела рядом, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к никелерованой поверхности.

- А как она действует?

- Вообще-то мы используем ее против нежити. Усиленный и подкорректированный магией, содержащейся вот в этих синих капсулах, - пальцы Крума коснулись маленьких, почти незаметных сверху контейнеров с какой-то темно-голубой субстанцией внутри, - электромагнитный импульс на время сбивает этих тварей с толку, и они беспорядочно мечутся, подставляясь под наши заклятия.. ну, или арбалеты. Эта бомба способна даже оглушать диких драконов, но ненадолго. Я попробую проникнуть в Поместье и оставить колдобомбу где-то, где ее не скоро найдут. Стены для нее не помеха. Я не знаю, как она действует на людей, но как только мы с Гарри выйдем из Поместья, я тут же взорву ее.

- Зачем, Виктор?

- Чтобы ваши авроры смогли войти и взять Вольдеморта живым и невредимым, но оглушенным и не могущим сопротивляться. Мне тоже не очень-то нравится этот… колдун. Если он захватит твою страну, ничего хорошего из этого не выйдет.

Глаза Гермионы разгорелись.

- А такое возможно?

- Конечно. Если она действует на драконов, то и на людей…

- Нет, Виктор. Такое возможно, что ты один сможешь вызволить Гарри? А если рядом будет Вольдеморт?

Крум пожал плечами.

- Я подожду, пока он уйдет. Я ведь пообещал тебе вернуться с Поттером. Гермиона.

Почувствовав, что ее тело вновь пронзают лучи уже знакомого жара, усилием воли Гермиона заставила себя отстраниться. Горящие черные глаза с неохотой прикрылись, и когда Виктор вновь посмотрел на нее, его взгляд был уже спокойным… почти.

- Я должен… я хочу узнать еще кое-что, пожалуйста, я хочу правду, - от волнения или по другому поводу но, похоже, он опять пошел сбиваться по английской речи. – Если бы я… - он нервно сглотнул, в одно мгновение превращаясь в обычного хмурого болгарина, сторонящегося всех и вся, - если бы я… был…стал магглом… ты бы смогла… я… со мной… как теперь?

Почему-то Гермиона вспомнила все и сразу. Ну конечно, Орден Святых Борцов, Воюющих Монахов, и Виктор – его адепт. Входящие в состав Ордена маги и магглы… только цена магглов за то, чтобы пользоваться магией, непомерно высока… Он говорил ей об этом, год назад, но она просто забыла.

Виктор Крум – звезда волшебного квиддича и лучший ученик известной магической школы на самом деле маггл?

Теперь ей до конца все стало ясно. Все. И поведение болгарина некоторое время назад, в этой комнате, не случайный каприз пресытившейся звезды, а выбор человека, душа которого уже почти год разрывается между иллюзорным приобретениям и реальной утратой. Иллюзорным – потому что она еще не сказала ему «да». А реальной – потому что его вышибут из рядов монахов как только станет известно, что он не монах.

Почему, почему все ТАК несправедливо?

- Виктор, а если мы… им не скажем?

Тот вздрогнул, задумавшись, и потеряно помотал головой.

- Они все равно узнают. Во-первых, ты ведь не собираешься прятаться ото всех? Во-вторых, у меня живет этот шпион, чистокровный маг, чтоб его, Руслан. Он доносил обо всем Каркарову, теперь доносит новому магистру, натура у него такая… малоприятная. Ну а в-третьих, магия иссякнет сама по себе в тот миг, когда…,- Крум вдруг резко покраснел, что неожиданно очень пошло к смуглому волевому лицу и закончил скороговоркой. – Когда я нарушу все три запрета.

- Какие запреты? – что-то говорило Гермионе, что лучше бы остановится и не расспрашивать, но ее любознательная натура не желала угомоняться.

- Запрет на убийство, на снятие одного из заклятий магистра, которые накладываются на каждого адепта до конца жизни и… эээ… запрет на любовь.

Против его ожидания, она продолжала спокойно глядеть на него.

- Тебе нужно нарушить все три запрета, чтобы лишиться магии? Или достаточно одного?

- Вроде бы три. Я толком не знаю. У нас редко… говорят о нарушивших.

- Почему? Что с ними происходит?

- Ничего страшного, не бойся, - Крум говорил спокойно, но спокойствие его голоса никак не вязалось с тем, что Гермиона видела в его глазах. – На них накладывают Обливиате и, лишив магии, навечно отправляют в мир магглов. Впрочем, некоторые возвращаются…

- Возвращаются? Но почему?

- Одни самостоятельно пробивают блокировку Обливиате, другие… другие обнаруживают в себе магические способности. Как ни старайся, понять, откуда в человеке берется магия, не может никто. Как и невозможно до конца быть уверенным, что ты отнял способности мага. Один из бывших магистров, Сарданапал Черноморов, считал, что каждый человек в той или иной степени наделен способностью мага. Просто более яркие личности могут высвободить то, что есть в них, а более заурядные – не могут. Его… исключили из магистрата за такие мысли… которые противоречили канонам церкви и Ордена. Но по-моему, он прав. Некоторые каноны Ордена слишком уж устарели. Почти никто из нынешних адептов не считает использование магии грехом. Бог бы не стал наделять человека способностью левитации или паракинеза, будь это против Его воли.

- Я читала, что в Ордене магглы берут силу от каких-то демонов…

- Нет, - Крум серьезно взглянул ей в глаза, потом кинул последний взгляд на колдобомбу и застегнул сумку. – Существует специальный трейнинг… Дальше все дело техники. И еще есть Ритуал. Ты клянешься именами двух основоположников магии – Мерлина и Древнира, что как только ты нарушишь обет, магия уйдет от тебя. И после нарушения обета магия уходит. Как, каким образом она уходит, и почему иногда возвращается потом – никому не известно.

- Подожди, Виктор, - она придержала его, уже готового подняться. – А что будет, если ты нарушишь только один запрет?

Тот поморщился.

- Тогда мою судьбу будет решать магистрат, - хмуро проронил он. – Вряд ли это приведет к отлучению, но вот к наказанию наверняка. Правда, это должно быть единичное нарушение.

Он подхватил сумку и, быстро клюнув ее в щеку, аппатировал. Некоторое время Гермиона продолжала сидеть на полу, потом дотронулась до щеки и, поднявшись, пересела в кресло. Несмотря на то, что она сильно переживала за Виктора и за Гарри, усталость и лекарство все же взяли свое, и она задремала.

Проснулась Гермиона от странного шороха. Впрочем, источник шороха определился через минуту. Из почти потухшего камина показалась взлохмаченная голова Оливера Вуда, который опоздал на тренировку, и теперь видел в этом конец света.

- Виктор, я очень, безумно извиняюсь, - начал он горячо, но осекся. Несколько мгновений он и Гермиона молча и непонимающе смотрели друг на друга, потом Оливер издал некое приветственное восклицание.

- Гермиона! А ты что здесь делаешь?

Девушка тоже справилась с растерянностью. Хотя она, конечно, понятия не имела, что делал Вуд в камине Виктора, но, судя по всему, эти двое хорошо знали друг друга.

- Привет, Оливер. Меня перенес сюда Виктор.

Судя по выражению лица голкипера, у него было много невысказанных вопросов, но он выбрал один.

- А где сам Виктор?



У крепкой дубовой двери не было звонка, не имелось даже кольца, чтобы было чем постучать. Похоже, здешний хозяин вообще не ждал посетителей. Что ж, этой ночью придется обмануть его ожидания.

После долгого и яростного стука кулаками, ногами и чем придется за дверью наконец-то послышались шаркающие шаги, и на порог, едва не отшвырнув Оливера резко распахнутой дверью, почти что вывалился Маркус Флинт. Вид у него был неважнецкий, красные глаза, отекшее лицо, дрожащие руки и сильный запах алкоголя, от которого подкашивались ноги даже у абсолютно трезвого Вуда. Впрочем, Флинт находился все еще в том прискорбном состоянии, когда очень много принявший человек еще способен внимать.

- А тебе щего надо…м?

Стараясь не морщиться от накатывавших на него винных паров, Оливер пустился в объяснения. На лице Флинта не отражалось ни единой мысли. Выслушав гриффиндорца, он по-прежнему стоял, глядя в одну точку и опираясь на верную дверь. Его слегка покачивало.

- Флинт!

- Щто?

- Мне нужна твоя помощь. Ты мог бы помочь отыскать хотя бы Руслана? Мне нужно связаться с Орденом, один Виктор не справится с Вольдемортом.

- Вихтор? Кахой Вихтор?

- Крум! – потеряв терпение, заорал голкипер, которого уже трясло от злости. – Он в беде! Понял ты, пьяная твоя рожа? Ему нужна помощь!

Внезапно Флинт перестал покачиваться и резко выпрямился, сразу став на полголовы выше Оливера. В темных глазах появилась угроза.

- Щто ш ты раньше не сказал? Ру…Руслан! – на глазах у удивленного Вуда из недр дома Флинта выполз болгарский телохранитель, в не менее плачевном состоянии, что и хозяин дома. – Руслан, возьми мой… мобильник. Один из братьев-адептов попал в… беду.



Гарри давно уже нужно было выйти по делу, но он не мог пересилить себя и попроситься у стороживших его Лестардж и Розье. Все та же надоевшая гостиная, он скован в кресле каким-то незнакомым заклинанием, а двое Упивающихся по-прежнему режутся в карты. Правда, теперь они сидели так, чтобы он постоянно был у них перед глазами. Значит, Вольдеморт больше не доверял засовам. Наверное, он начал подозревать, что где-то здесь ходит Терри.

Или Драко. Его так и не нашли после драки, которую Крум и Гарри затеяли с Упивающимися. Вольдеморт думал отправить нескольких на поиски сбежавшего Малфоя, но те вернулись ни с чем. Найти кого-то в Поместье, не зная Поместья, было малоосуществимо.

Впрочем, Малфой не мог уйти далеко без палочки, а палочки у него не было, в этом Темный Лорд был уверен. Он наложил на Поместье заклятие непроходимости. Никто не мог войти или выйти обычным способом, разве что аппатировать. Но вряд ли Малфой умел аппатировать даже с палочкой. Он по-прежнему был в Поместье. Драко был заперт почти так же надежно, как и Гарри. Просто его камера была шире.

Гарри маялся. Он не знал, что с Крумом и не знал, что с Малфоем. Он понятия не имел, что собирался с ним самим сделать Вольдеморт. Убить? Нет, если бы он хотел убить Гарри, он сделал бы это еще в первый раз, до поединка с Люциусом. Использовать, как Малфоя? Гарри содрогнулся. Нет, иначе первым бы был он, а не Малфой. Скорее всего, использовать как заложника в переговорах с Дамбладором и Орденом Феникса. Хотя… зачем им Поттер, если он не тот, кто способен убить их врага? Разве только он дорог самому Дамбладору или кому-то из членов Ордена.… Нет, они друзья, но если Вольдеморт потребует чего-то невыполнимого за жизнь Гарри…

В одном из коридоров раздались чьи-то тихие шаги, и Упивающиеся подняли головы. Из темноты на свет выступила юношеская фигура в дорогой зеленой мантии. У его ног жалась сморщенная фигурка домашнего эльфа. Юноша был магом, но у него не было в руках палочки.

- А, младший Малфой, - приветственно кивнул Розье, - присоединяйся.

- Теперь уже просто мистер Малфой, - белозубо усмехнулась безумная Баллатрикс. – Гляди, он морщится, ему не нравится, когда его так называют. Наверное, подстилка Вольдеморта будет звучать правильнее. Верно, Драко? Теперь ты совсем ничем не отличаешься от Люциуса. Такая же…

- Вы оба умрете за эти слова, - бесцветным голосом сообщил Драко, вскидывая руку.

- Экспеллиамус!

Упивающиеся не заметили в руках Малфоя никакой палочки, но на всякий случай решили обезоружить его. Драко отпрянул, начертив в воздухе какой-то магический знак. Миг – и заклинания Упивающихся, ударившись в невидимую стену на месте знака, молниеносно вернулись обратно… Драко впрыгнул в комнату в тот момент, когда кинувшиеся к нему обезоруженные Упивающиеся открылись для проклятий.

- Круцио! Круцио!

Еще раньше, когда погасли вспышки от его заклятий, Драко переступил через корчившиеся на полу тела, и быстрым движением освободил Гарри.

- Фините!

Гарри почувствовал, что его руки и ноги вновь стали его слушаться. Он поднялся, потирая затекшие конечности, с недоумением глядя на Малфоя. Тот протянул ему палочку Розье.

- Ступефай!

Начавшего подниматься с пола Розье впечатало в стену за спиной Драко. Беллатрикс без движения лежала на полу. Похоже, она потеряла сознание.

- Как ты…

- Я подслушал ваш с Крумом разговор, - Малфой протянул руку с кольцом… Гарри вспомнил, это кольцо уронил тогда болгарин. Прямо под кровать, куда в начале драки забился слизеринец. – Это кольцо он использовал как палочку. Я попробовал и тоже смог. А ты, Поттер, думал, что мне не хотелось знать, о чем вы трепались с этим грязнокровным ублюдком за моей спиной еще там, в Болгарии?

- И что ты собираешься делать теперь? Вольдеморт наложил на Поместье…

- Я знаю, - поморщился Драко. - Но в отличие от Вольдеморта, я знаю еще и свое Поместье. Есть один ход… через который, очевидно, этот ублюдок Крум проник сюда. Это старый водоотток в нижней части моего дома. Вода размывает любые заклятия там. Правда, чтобы снять защиту, что накладывал мой отец, нужна кровь Малфоев. Ну да я пущу ее себе опять ради такого дела. Идем со мной, Поттер.

- Подожди, а Крум? Мы не будем его искать?

- Я видел Крума, мне показал мой эльф, - Малфой кивнул на заискивающе улыбавшегося Терри. – Он сейчас с Вольдемортом. Поверь, лучше тебе на это не смотреть.

- Они… пытают его?

- Да, пытают. Я собственными ушами слышал, как Реддл выспрашивал у него, почему на их монахов не действуют никакие проклятья, кроме запрещенных, а Крум посылал его по-болгарски. Я думаю, еще некоторое время он продержится.

- Но мы не можем его здесь бросить!

- Поттер, - тон Драко сделался угрожающим. – Я не для того, рискуя своей свободой тебя выручил, чтобы ты делал глупости. Ты его не вытащишь сейчас. Он в подвале, рядом с ним Реддл и еще с десяток Упивающихся. Еще несколько их трупов я нашел в коридоре перед подвалом, очевидно, это те, кто волок его к месту назначения. Если такому учат в его школе, я перевожусь в Дурмстранг. Мы не сможем его вытащить одни, понятно тебе? Но если мы сейчас уйдем, то сможем вернуться с кучей авроров и тогда будет надежда вернуть его останки для захоронения. Ну, ты идешь?

Гарри помнил, чем кончилась его идея спасти Малфоя. Решив больше не искушать судьбу, тем более что к болгарину у него не было ни особой благодарности, ни теплоты, он последовал за Драко. Терри плелся позади.

До подвалов они дошли довольно быстро. Спускаясь по лестнице, Гарри убедился в том, что Малфой не обманул, то тут, то там действительно валялись трупы Упивающихся. Наверное, в какой-то момент болгарин передумал и не захотел добровольно шествовать на допрос. Лестница разветвлялась. Малфой хотел уже свернуть вправо, но внезапно из коридора налево донесся какой-то звук и Гарри, замер, приготовив палочку.

- Не волнуйся, у нас нет приведений. Там они разбираются с Крумом. Пошли, Поттер.

Одним из свойств выпускников факультета Гриффиндор помимо благородства и чести было еще и дикое упрямство. Гарри захотелось убедиться самому, нет ли возможности помочь, и как Малфой его не отговаривал, его слова отскакивали от ушей гриффиндорца как от стены горох. Наконец, проклиная себя, Поттера и весь мир, Драко, осторожно ступая, приблизился к одной из дверей и жестом пригласил Поттера заглянуть в замочную скважину.

Из-за спин Упивающихся трудно было рассмотреть хоть что-то. Но, наконец, МакНейр отодвинулся, и Гарри увидел обнаженного Крума, растянутого на столе. Глаза болгарина были завязаны, а его рот кривился в беззвучном крике. Было видно, что он до сих пор силился порвать веревки, удерживавшие его, но после каждого его усилия веревки то и дело превращались в змей и жалили, куда придется. Змеи были не ядовиты, а то он давно был бы уже мертв. Рядом с его лицом, сидел Вольдеморт, и, поднеся губы к самому уху, что-то проникновенно говорил. Упивающиеся в камере почти не двигались, разве только по указанию своего Повелителя. Крум мотал головой, проталкивая сквозь зубы отрывистые злые слова. Горячий пот покрывал всю его кожу, стекая на стол, в лужу темной крови, собираясь маленькими озерцами в ложбинках тела. Получив очередной отрицательный ответ, Вольдеморт дал знак.

МакНейр с готовностью шагнул к столу и коснулся палочкой напряженного живота болгарина. Тот выгнулся в своих веревках, дико мотая головой и мыча что-то неразборчивое. Его кожа под палочкой Упивающегося задымилась. С усмешкой МакНейр сжал палочку и стал медленно погружать ее в тело Ловца. Выступавшая из-под дерева палочки кровь тут же запекалась. Крум бился, пытаясь отклониться, но конечно, не мог. Не в силах смотреть, Гарри запнулся взглядом о лицо Вольдеморта – и отвернулся. На лице Реддла было написано удовлетворение, он открыто наслаждался, впитывая каждый миг боли своего пленника. Не дожидаясь, пока закончит МакНейр, Вольдеморт протянул руку и коснулся щеки Виктора, проводя двумя пальцами по кромке выкатившейся из-под повязки случайной слезы.

- Неужели тебе нужно все это, монах, чтобы рассказать мне? Я должен презирать тебя, но ты вызываешь у меня только восхищение. Я узнаю от тебя все, пойми. И никто не придет сюда, никто тебя не найдет. Через несколько часов, как только мои слуги найдут Малфоя, мы уйдет отсюда, уйдем туда, где тебя никогда не станут искать. А если и станут, никогда не отыщут. А ведь я не отступлюсь. Я буду приходить каждый день, каждый час. У меня много слуг, когда будут уставать одни, их сменят другие. И так без конца. Тебе никогда не будет покоя. Вечная мука, вечная боль, зачем это тебе? Я могу отнять у тебя больше, чем ты можешь себе представить, маггл. Ты удивлен? Да, Каркаров проговорился, перед самой смертью, он не был таким стойким как ты. Я знаю, что ты был магглом, и я знаю, что сделать, чтобы ты стал им опять. Три запрета, помнишь? Три. Один ты уже нарушил, монах. Мои Упивающиеся, убитые тобой. А может, уже два? Как там поживает грязнокровка Грейнджер? Или ее можно называть уже Крум? Я даю тебе последнюю возможность сказать мне. Ну?

Крум разомкнул искусанные губы и выразился, кратко, но витиевато. Впрочем, в его голосе был надрыв, Гарри понял, еще чуть-чуть, и… Вольдеморт поднялся и, вынув собственную палочку, коснулся ею груди болгарина.

- Это последняя возможность, монах. Говори сейчас или выбери серое существование маггла. Подумай, каково будет быть магглом – тебе!

МакНейр резко выдернул палочку, заставив тело Крума болезненно вздрогнуть. Подавив рвущийся из горла жалкий стон, болгарин помотал головой. Наверное, он понимал, что стоит ему сейчас открыть рот, его боль может вырваться наружу позорным всхлипом. Он молчал. Пока молчал.

- Насмотрелся, Поттер? Ну, пошли, пошли скорее!

Но Гарри должен был увидеть, что собирался сделать Вольдеморт. Почему-то ему казалось, что для Крума это будет очень важно. Реддл взмахнул палочкой и вырвавшийся из нее белый туман на мгновение окутал тело Виктора.

Еще через миг оно стало меняться.

Глазам пораженного Гарри открылся метаморф, впервые увиденным им вживую. Плечи Крума быстро выравнивались, как и спина, как-то менялось все его тело. Через несколько минут болгарин точно заново родился, все последствия падения с метлы куда-то исчезли. Правда, раны, только что нанесенные ему Упивающимися, остались.

- Приятно наконец-то скинуть с себя заклятие Обезображивания, мистер Крум?

- Все, с меня хватит, Поттер. Ты или идешь со мной, или остаешься здесь. Сам. Мне надоело уговаривать тебя спасаться.

Гарри оторвался от скважины, и, стряхивая с себя оцепенение, двинулся за Малфоем. Лестничный пролет они преодолели почти мгновенно. Малфой царапнул ладонь камнем на кольце болгарина, что-то пробормотал и налег на выступавший из стены кусок камня. Стена стала прозрачной, и Драко, шагнув сквозь нее, оказался у осклизлой кромки древнего бассейна. У бассейна было темное заросшее какой-то гадостью дно, зато в дальнем его углу виднелся ведущий в темноту узкий подводный ход.

В одном месте кромка слизи была сбита, словно кто-то, попытавшись выбраться из бассейна, схватился за борт рукой и смазал ее. Там же стояли свежие лужи, а чуть поодаль Гарри обнаружил знакомую сумку. Это была сумка Крума.

- Посмотри, Поттер. Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Гарри с недоумением покачал головой. Драко тоже выглядел озадаченным.

- Похоже на маггловскую бомбу. Но вместо заряда тут какая-то ерунда.

- Значит, это колдобомба. Но она не взведена. Ее можно включить на расстоянии. Мерлин, он вздумал разнести мое Поместье? Хотя… если это убьет..., - Драко запнулся, - убьет Вольдеморта, пускай разносит. Быстрее, Поттер, мы должны отсюда…

- Терри останется в доме, господин?

Драко замер. Он и забыл о домовике. Вообще-то к домовикам он не чувствовали особой жалости, но этот верно служил ему.

- Беги к остальным и передай, что господин хочет, чтобы все ждали его в сторожке за садом. Заклинание Вольдеморта вас не остановит, оно действует только на магов. И быстрее!

Терри не пришлось повторять дважды. Дождавшись, пока домовик исчезнет, Малфой кивнул Гарри и, набрав больше воздуха, нырнул в бассейн. Сглотнув, и пожалев о жаборослях, Гарри последовал его примеру.



- Я не буду пока снимать повязку… Виктор. Это было большим упущением с моей стороны забыть о санкскриптской магии славянских ведьмаков. Ну, больше тебе не удастся убить никого из моих слуг, какую бы ненависть не излучали твои глаза.

Крум не ответил. Он думал о том, сумел ли Малфой найти его кольцо и будет ли он освобождать Поттера, если сумел? То, что Драко подслушал их с Поттером разговор, Виктору было известно. Роняя кольцо, он мысленно молился, чтобы Малфой верно понял его жест. Он вовсе не собирался накладывать заклятие на Вольдеморта, но ему нужно было показать сидевшему под кроватью Малфою, что кольцо было волшебным. Хоть бы он понял. Хоть бы… Виктор в любой момент мог активировать колдобомбу. Готовясь к чему угодно, он поместил активатор в крошечную серьгу, которую носил по настоянию Каркарова. В принципе, Каркаров был прав, и серьга отлично защищала от сглазов и приворотов. Но еще она годилась и чтобы менять в ней камни с различными магическими зарядами, а заодно и превращать ее во что-нибудь. Отправляясь в Поместье во второй раз, Виктор продумал любую неожиданность, и таки превратил полезное украшение. Теперь нужно было быть уверенным, что Поттер и Малфой покинули Поместье. Нельзя было запускать устройство, пока эти двое внутри. Виктор понятия не имел, как колдобомба воздействует на человека, и он не имел права рисковать жизнями молодых магов из созданной им же самим команды.

Правда, с каждой минутой ожидание становилось все более невыносимым. А установленное им на бомбе заклятие оповещения все не срабатывало. Но по-другому, чем через водоотток, из Поместья не выйти, а значит, он бы в любом случае узнал…

- Виктор, - вернул его к реальности сильный вкрадчивый голос. – Мне это все надоело. Я бы очень хотел, чтобы такая сильная незаурядная личность, как ты, присоединилась к моим рядам. Ты будешь первым и единственным магглом, которому я предлагаю такую честь. Твой Орден очень мне мешает, но с твоей помощью, захочешь ты того или нет, вскоре я узнаю его секреты и слабые места. Орден Бойцов будет поставлен на колени, и это откроет мне путь на восток. Англия уже фактически под моим контролем. Через неделю дементоры уничтожат Аврориат Министерства, и магов Англии некому станет оборонять. Я продвинулся куда дальше, чем кто-либо может представить. У меня не получится только в одном случае – если вдруг резко прямо сейчас меня не станет. Но я уже позаботился о своем бессмертии. Осталось много дел, но с твоей помощью я надеюсь решить их куда скорее, чем намеревался. Помоги мне, маггл!

Не поворачивая головы, Крум прикрыл глаза под мокрой от пота повязкой.

- Я – маг, - преодолевая сопротивление заплетавшегося языка, поправил он.

- Нет, маггл, магом можно только родиться, - с усмешкой сказал Вольдеморт, отстраняя руку МакНейра. – Никакие уловки не помогут магглу быть магом. Пожалуй, стоит показать тебе, почему.

Сначала Крум не понял, отчего вдруг убрались магические игры, пронзавшие его тело и доставлявшие дикие муки. Как не понял он, отчего чьи-то холодные, как лед, гладкие руки коснулись его тела требовательно, но почти нежно. А когда понял…

- Придержите его, - раздался над ухом, но как будто так далеко голос МакНейра. – Сейчас он…

- …снова станет магглом, - закончил как всегда спокойный Вольдеморт, продолжая гладить Крума по щеке. Правда, его пальцы касались Виктора по-прежнему сбоку, значит, это бы не он. Не он провел рукой в жесткой кожаной перчатке по груди, стряхивая пот, несколько дольше задержавшись на животе, и только потом скользнул ниже. Виктор рванулся из своих веревок с такой силой, что они затрещали, уже не желая превращаться в несчастных змей. Его пытались удерживать со всех сторон, а невидимый Упивающийся продолжал насильные ласки, заставляя сердце болгарина сжиматься от холодного ужаса. Ему не было так страшно, когда его волокли сюда на пытку, он совершенно не боялся слов Вольдеморта и изобретательности его слуг делать боль. Все их фантазии… больно, дико, безумно больно, но это можно терпеть, в Дурмстранге приучали и не к такому. Какая-то часть его ошалевшего сознания не переставала глухо изумляться, как эти маги вообще смеют так касаться его, ведь он же чемпион мира, любимец миллионов! Эта мысль отчего-то никак не желала покидать его голову, вызывая раздражение и колкую усталость от собственной глупости – Упивающимся, как и самому Вольдеморту, нет никакого дело до его славы и заслуг, она их только раздражает. Для них он – мерзкий маггл, которому вздумалось поиграть в волшебника. Он каждым кричавшим от боли клочком своей кожи чувствовал их ярость и их ненависть. Но он не боялся. Даже когда Вольдеморт снял с него заклятие магистра Дурмстранга, нарушив второй из запретов, он не боялся. Но теперь… теперь… Не надо, нет, я не хочу! Только не так!..

Вольдеморт с легкой улыбкой наблюдал за своими слугами и отчаянно бьющимся в их руках уже беспомощным пленником. Как, однако, сильны адепты Дурмстранга, этой академии святого Ордена! МакНейр явно недооценил Орден в целом, эта организация была куда мощнее, чем все остальные, так легко хрустнувшие под влиянием силы или денег верных ему Упивающихся. Конечно же, Орден не всесилен. Но если у него найдется хотя бы один-два десятка таких же адептов-магглов, как Виктор Крум, до победы на востоке Темному Лорду еще очень и очень далеко.

Как яростно сопротивляется этот мальчишка! Да, ему уже двадцать, но с высоты своего возраста Лорд может с полным правом зачислять в мальчишки того же МакНейра. Нельзя сказать, что болгарин красив, снятие Обезображивание почти его не изменило. Единственное, что есть привлекательного в его лице, глаза, сейчас под повязкой, а тело, крепкое тело Ловца обезображено их же пытками. Но слуги, точно спущенные с цепи собаки, готовы разорвать это тело на части, будто он с ног до головы измазан афродозираком. Конечно же, они ненавидят его, этого маггла, сумевшего подчинить себе сердце каждого мага чужого для себя мира, и они стремятся любым способом содрать с него эту харизму, харизму их победителя. Жаль, что нельзя видеть его глаза, когда он таки сдастся первому Упивающемуся, это было бы занимательно… Но пока он не лишен магии, снять повязку было бы чревато, от его ведьмацкого взгляда слуги падают, как кегли. Санкскристская магия… ее знание считалось навсегда утерянным еще во времена кельтских друидов… Но Орден сохранил ее – или восстановил ее знание по крупицам. Каркаров предпочел умереть, чем выдать секреты Ордена, но этот болгарин должен жить. Рано или поздно, но сломать можно кого угодно. Надо просто быть внимательнее и осторожнее с заклятиями. Крум расскажет ему все, что будет нужно. И даже сверх того. Нужно только сломать его, просто сломать.

В конце концов, Орден первым начал войну, когда заслал шпионить Каркарова.

- Не надо, нет, не надо, - оказывается, у пленника уже давно прорезался голос, чего от него так и не смогли добиться во время пытки. Правда, стонал он на дикой смеси из двух языков, и Темный Лорд различал только некоторые слова. – Нет, нет, только не так…

Его голос почти не был слышен за голосами Упивающихся, но Вольдеморт жадно прислушивался к каждому новому проявлению слабости, это было так сладко, слышать молящие просьбы надменного маггла. Ну и где теперь его прославленная гордость?

Внезапно Крум умолк, точно проглотил экстракт с силенцией. Но теперь голоса Упивающихся и их смех звучали куда как увереннее. Вольдеморт, давно уже наблюдавший за этим с расстояния, с брезгливым равнодушием думал о том, что еще несколько часов трудно было бы себе представить такие выражения на их надменных холеных лицах вычурных ханжей-аристократов. Презирать их он научился давно, но ему доставляло какое-то мрачное удовольствие раз за разом убеждаться в своей правоте относительно их. И всякий раз показывать им свою власть над их жалкими душами. Люц был другим. Он был умен и расчетлив, его любовник, он умел идеально все совмещать. Но Люца больше нет. А эта свора годится только на то, чтобы натравливать ее на своих врагов, и – всегда держать в страхе перед плеткой.

И все же было интересно посмотреть, что они делают с уже магглом. Разрешив слугам это глумление над пленником, Темный Лорд не преследовал никакой цели кроме как можно сильнее ускорить процесс его ломки. Когда они закончат, он уже не будет больше магом, а маггла… куда легче сломать только что лишенного драгоценной магии изнасилованного маггла, чем известного, прославленного мага.

… Его сознание… что они делают с его сознанием, все как в тумане… нет, туман никогда не скрывает в себе такого ужаса, такой боли и такого жгучего стыда. Как могло такое получиться, как он допустил… кто он вообще такой? Что он делает здесь? Боль, словно лезвием бритвы реже его… режет… вспарывает его кожу какими-то резкими толчками, да что же это такое? Как они смеют касаться его? Ведь он…он… а кто он такой? Что за странная мысль в голове, что он должен сделать? Ведь что-то должен. И кто они, те, что терзают его тело? За что? Как он к ним попал? Помнит ли он вообще что-нибудь?

Дверь в подвал с грохотом распахнулась и на пороге показался бледный как смерть Розье. В руках его не было волшебной палочки.

- Что еще такое? – нехотя отрываясь от зрелища, недовольно спросил Вольдеморт.

- Малфой, Повелитель! Малфой… увел Поттера.

Темный Лорд вскочил, едва не опрокинув табурет.

- Когда? – крикнул он.

- Часа два назад. И еще. Нужно уходить отсюда. Беллатрикс видела, Поместье окружено десятками авроров, они вот-вот начнут приступ. С ними Поттер.

Словно почувствовав, Вольдеморт резко обернулся. На миг лицо пленника прояснилось, а потом он что есть силы, ударил головой в том месте, где было ухо, по плечу.

Сверкнуло.



Задыхаясь и из последних сил отчаянно работая руками, в одной из которых была зажата палочка, Гарри судорожными рывками добирался до поверхности воды. Еще гребок, еще… Легкие вязались в толстые узлы. Где-то далеко впереди мелькали ноги Малфоя, интересно, когда же он успел скинуть ботинки? Руки делались мягкими и слабыми, с воздухом из них ушла вся сила. Ему не дотянуть. Не дотяну… изо рта Гарри, устремляясь к поверхности, радостно забулькали воздушные пузыри, он замотал головой, пытаясь не втянуть в себя порцию воды… В глазах рябило, а желанная поверхность оставалась так далеко.

Внезапно, когда Гарри, потеряв над собой контроль, и, забыв обо всем, сделал глубокий судорожный вдох, в его волосы крепко вцепилась чья-то рука. Темнеющее сознание Гарри отметило, что его волокут вверх, а потом все покрыл глубокий обморок.

Очнулся он лежащим на одеяле, прикрытый другим. Когда он сфокусировал взгляд из-под мокрых очков на темном предмете прямо перед собой, обнаружилось, что это была спина Малфоя, также обтянутая одеялом. Они по-прежнему находились рядом с Поместьем, правда, далеко от воды. Их окружали какие-то люди в темных одеждах. Этих людей было очень много. Эти люди были везде, насколько хватало глаз. Их было трудно разглядеть в темноте, но все же когда один чиркнул зажигалкой очень близко от него, Гарри его узнал.

- Эй, Флинт, - позвал он, проклиная свой голос за удушливую слабость.

Бывший слизеринец, а теперь капитан несостоявшейся команды Крума присел рядом с Гарри. Ежившийся от ночного холода Малфой повернулся так, чтобы видеть обоих. Флинт был очень взволнован и одну за другой дымил маггловские папиросы. От него сильно несло спиртным.

- Поттер, Драко, я рад, что вы сумели выбраться. А где Виктор? Он остался там?

Гарри кивнул. Больше говорить не хотелось.

- Мы собрали сюда все силы Аврориата Министерства и половину активов армии святого Ордена Бойцов. Все это заслуга одного-единственного беспокойного фаната квиддича, который сумел всех раскачать среди ночи и еще одной девицы, из-за которой и вышел весь переполох.

Гарри и Драко переглянулись.

- О ком ты говоришь?

- Об Оливере Вуде. Он приперся через камин в дом Крума, что, кстати, строжайше запрещено международным таможенным правом магов, но Крума не нашел, зато нашел сонную Гермиону. Она рассказала ему, что благородный Виктор отправился в логово Вольдеморта освобождать Гарри. Вуд не понял юмора и вытащил из дому меня и Руслана, который пил со мной. Мы подняли на ноги почти весь Орден, потому что опасность, угрожающая одному адепту, угрожает и всему Ордену. Но пока мы стягивали силы Ордена к Поместью, Вуд успел известить о местонахождении Вольдеморта еще и Министерство. Они уже наложили блокировку на аппатирование из Поместья и теперь не знают, как туда подступиться. Правда, теперь вы оба показали им отличный путь.

- Предупреди всех, - Малфой кивнул на немного сторонившихся друг друга монахов и авроров, - что Крум внес в Поместье колдобомбу, и она может полыхнуть в любой момент. Лучше не приближаться к дому пока он ее не взорвет.

О том, что Ловец сейчас в руках у Вольдеморта, Драко почему-то предпочел умолчать.

Флинт кивнул и быстро отошел, но не к аврорам, а к монахам из Ордена, мрачно созерцавшим глыбу Поместья. Гарри заметил среди авроров Аластора Хмури и поспешил к нему.

- А, рад тебя снова видеть, Гарри, - отрывисто бросил старик, даже не повернув головы. – Что, натворил твой друг делов?

Даже не вдаваясь в подробности, кого имел в виду аврор, Гарри кивнул. На секунду ему показалось, что он увидел в одном из окон перекошенное женское лицо. Впрочем, ему могло и показаться.

- Беллатрикс, - хмуро бросил старый аврор, переступая с ноги на ногу. – Она за нами давно наблюдает. Ждет, чтобы мы сунулись. Мы бы и сунулись, однако… Что там говорит Малфой, идти в Поместье сейчас опасно, но не только из-за Темного Лорда?

- Виктор Крум принес туда колдобомбу, - со вздохом объяснил Гарри, глубже кутаясь в одеяло. – Он хочет все там взорвать.

- Крум? – Хмури наконец-то соизволил обернуться. – Это какой-то болгарский спортсмен? А этот как туда попал? Оливер говорил только о тебе, когда звонил в Аврориат. Что Вольдеморт похитил тебя. Когда Малфой выволок тебя из воды, мы тут же наложили блокировку на аппатирование и стали искать способа проникнуть в Поместье. Мы знаем, что Лорд по-прежнему там.

Гарри моргнул. Так из воды его вытащил Малфой?

- Аластор, глядите!

Полыхнувший над Поместьем свет холодного синего пламени на мгновение осветил ночь на десятки миль вокруг. Когда глаза Гарри смогли снова различать предметы и лица, авроры уже выстроившись полукольцом, ушли в сторону Поместья. Монахов нигде не было видно, наверное, они обошли дом Малфоев с другой стороны. Аластор Хмури и еще двое авроров остались рядом с Гарри и не желавшим подниматься с земли Драко.

- Что это было?

- Колдобомба, - нехотя ответил старый аврор, следя за тем, как под давлением заклинаний десятков палочек заклятие непроходимости падает, и магический спецназ срывается в Поместье. – Ее использование запрещено, потому что никто не знает, как она взорвется и как это действует на человека. Похоже, если он все еще там и жив, у Крума, или как его там, будут крупные неприятности с законом.

Он вынул из-под мантии старую залапанную палочку и потер ею об ладонь. Палочка тут же прекратила подпрыгивать и выдала низким взволнованным голосом.

- Аластор, вам нужно на это посмотреть!

Гарри снова, по своему желанию, оказался в подвалах Поместья. То, что предлагал увидеть пораженный аврор, действительно стоило того, чтобы еще раз спуститься в погреб, превращенный Вольдемортом в камеру пыток. Все до одного Упивающиеся были здесь. некоторые из них выглядели более чем непристойно. Впрочем, с точки зрения Гарри, непристойно выглядели все.

Вольдеморт лежал на полу рядом с опрокинутым стулом. Чтобы добраться до него, пришлось отволакивать в сторону Розье, который валялся в дверях, и загораживал проход. Наблюдать за тем, как здоровый Упивающийся сучит ногами и пускает пузыри в руках оттаскивавших его авроров, было выше гарриных сил. Он отвернулся. Но Вольдеморт… Вольдеморт выглядел более, чем достойно. Прекрасное молодое лицо словно озабочено какой-то мыслью, которую нужно додумать так, как он, видимо, и привык это делать - не спеша, с комфортом. Вольдеморт поднял глубокие серые глаза на Гарри, и его юношеское лицо озарилось спокойной мягкой улыбкой. Длинные тонкие пальцы шевельнулись, словно поглаживая что-то недоступное их взору.

- Упрямый маггл, - сказал Вольдеморт, пытаясь подняться. У него не получилось, и тогда он пополз вперед, с намерением вцепиться в ногу своему врагу. Впрочем, доползти он не успел. Шагнувший к нему впереди бледных от страха авроров Флинт, одетый, кстати, не в мантию, а в отдававшее маггловским стилем одеяние Ордена, отбросил величайшего из черных магов одним движением ноги. В руках бывшего слизеринца была одежда, которую Гарри в последний раз видел на Круме с час назад.

Темный Лорд бездумно поглядел на него и снова обратился к Гарри.

- Ты думаешь, что ты победил? Нет, маггл, ты проиграл. Последний третий запрет. Теперь ты окончательно маггл, разве нет? Ты теперь маггл… маггл… ты маггл…

Речь Вольдеморта стала совсем неразборчивой. Он уронил голову на руки, не прекращая бормотать. Флинт с размаху ударил его кулаком, красиво, и очень изящно. Несколько высоких монахов в одеяниях Ордена оттащили обезумевшего товарища, который тут же на месте вознамерился раз и навсегда покончить с Темным Лордом. Сам Вольдеморт никак не отреагировал на удар, издав только короткий вздох. Вокруг него, наталкиваясь на хватавших их авроров ползали с таким же бестолковым гудением его верные Упивающиеся. Некоторые их них пытались сопротивляться, когда их хватали и перепровожали из подвала, но их сопротивление было скорее инстинктивным, точно они сердились, что их отвлекают от важного дела. Другие мямлили и идиотски смеялись в руках авроров.

- Колдобомба, - вздохнув, Хмури положил руку на гаррино плечо и слегка его сжал. - Теперь эти несчастные нескоро вернутся… в прежнее состояние. Если вернутся вообще. Действие колдобомбы…

- … еще не изучено, - повторил саркастичный голос незаметно оказавшегося здесь Малфоя. – И черт с ними. Пусть сгниют в св. Мунго. Но вы нашли того, кто активировал эту бомбу? Где Виктор Крум?

- Флинт нашел его одежду, она лежала в углу, - к ним приблизился уже совсем трезвый, но дурно пахнущий Руслан. Его правая рука была измазана в крови. – И вот, это его кровь.

- Он был в этом подвале, когда мы уходили из Поместья.

Аластор Хмури мрачно покачал головой и подозвал к себе аврора. Впрочем, какое-то чутье подсказывало Гарри, что болгарина они здесь так и не найдут.



Гермиона, не находя себе места, бродила по гостиной. Она почти все время с того момента, как ее разбудил голос, Вуда провела здесь, ожидая новостей. Только ненадолго она отлучилась в ту самую комнату, куда перенес ее Виктор в первый раз, и похитила из нее одну из его рубашек. Ее собственная окровавленная и грязная одежда уже раздражала кожу.

Гостиная ничем не отличалась от тех, что она видела в других домах. Разве что здесь не было рисованных портретов людей. Прежний хозяин предпочитал в основном морские и лесные пейзажи. Зато на камине, где им и полагается быть, стояли десятки фотографий. Обыкновенных маггловских фотографий, что было странным, ведь по заверению Крума, в доме обитал Каркаров, чистокровный маг, не очень уважавший маггловские штуки. И, тем не менее, фотографии были. На некоторых был тощий черноволосый мужчина с неприятным лицом и колючим презрительным взглядом. В нем легко было узнать молодого Игоря Каркарова. Вот он уже гораздо старше, на фото рядом с невысоким толстеньким человеком с длинными усами и бородой. Таких фотографий было много, люди на них были незнакомы Гермионе. Ее заинтересовали гораздо более поздние снимки, когда рядом с Каркаровым появился совсем маленький смуглый мальчик, черноглазый, с испуганным выражением на мордашке. На снимках он старался держаться как можно дальше от своего опекуна. Никем кроме Виктора ребенок быть не мог. Разглядывая фотографии, Гермиона получила возможность наблюдать, как из испуганного выражение лица Виктора менялось на более спокойное и немного замкнутое. Которое исчезло, когда вместо Каркарова его стали окружать парни и девушки, его одногодки. На всех снимках Виктор, теперь уже вне сомнений, что это был он, выглядел немного иначе, чем в жизни. Черты его лица были тоньше и правильнее, вьющиеся пряди черных волос красиво оттеняли смуглую кожу. Еще подросток, он был стройнее, и выглядел вполне счастливым. На одном фото очень красивая темноволосая девушка целовала его в щеку, весьма недвусмысленно прижимаясь к нему, в то время, как Виктор корчил смущенно-глупое лицо. Вот какая-то вечеринка, а вот он уже на снимке вместе со сборной Болгарии по квиддичу, куда его приняли только что. Здесь выражение его лица было, пожалуй, самым счастливым из всех фотографий. Правда, очень быстро оно сменилось на угрюмо-замкнутое и какое-то безразличное. Вот он на какой-то церемонии, одетый в просторный темно-серый костюм, на коленях перед Каркаровым, а вокруг него десятки молодых людей, тоже в сером, с взволнованно-торжественным выражением на лицах. После этой церемонии Гермиона нашла только две фотографии. На этот раз она узнала обе. Одна была сделана после чемпионата по квиддичу с Ирландией. На ней дотошные журналисты окружили Виктора, который с залитым кровью лицом и скособоченным распухшим носом пытался смотаться от неусыпного ока желтой прессы. Странно. Взгляд Гермионы метнулся обратно, на снимок церемонии. Смуглокожий юноша с тонкими чертами лица склонялся перед Каркаровым… для чего? Она продолжала в недоумении рассматривать прямой нос, правильные брови и очерченные губы, так красиво составляющие единое целое на симпатичном южнославянской лице. Крум после матча был уже другим. Землистого цвета лицо, этот кошмарный нос и сросшиеся брови… Но ведь это был Виктор, это не мог быть не он. Тогда кто же на других снимках? Тоже он?

Или это и есть действие заклятия Обезображивания?

Но ведь ей абсолютно все равно, как он выглядит, и она имела возможность в этом убедиться, причем совсем недавно. Гермиона покачала головой и взяла в руки последнюю фотографию. Как и предыдущая, это была газетная вырезка, закатанная в рамку.

На ней в темноте едва можно было разглядеть двоих, парня и девушку, сидевших на поваленном бревне. Парнем был Крум, он осторожно сжимал руку… ну да, ее собственную руку и, судя по выражению лица, о чем-то горячо ей признавался. Рита Скитер? Только она могла сделать этот снимок, больше никто.

И как Каркаров потерпел такое на собственном камине? Или снимок появился уже после… после его исчезновения?

Гермиона оставила фотографию и пошла на стук. В оконное стекло бился черный филин, как две капли воды похожий на птицу Малфоев. Да, так и есть, утренний «Пророк» с вензелем для отправителя. Выходит, Малфой долгое время жил здесь и даже выписывал почту в этот дом?

Виктору придется многое ей объяснить, когда он вернется. Она вздрогнула.

Если он вернется.

Развернув газету и пробежав глазами первую полосу, она едва удержалась от вскрика. Поместье Малфоев… Темный Лорд повержен без единой капли крови… незаконное использование колдобомбы… неизвестный герой, имя которого не упоминается, до сих пор не найден… предполагается наложение на тело неизвестного обладателя бомбы непростительных кислотных заклятий, в результате чего оно просто растворилась… следы использования пыток… Гарри Поттер и бывший с ним в плену у Темного Лорда Драко Малфой не пострадали. Убийство Люциуса Малфоя… все права наследия у его сына…

И ни слова о Викторе Круме.

Гермиона выпустила из рук газету и разрыдалась.

Отвлек ее от этого важного занятия звук резко распахнувшейся входной двери. Забыв о газете, испуганная и плачущая Гермиона вскочила и побежала в коридор, где глазам ее открылась по меньшей мере странная картина.

На пороге вывороченной и висевшей на обеих петлях, но разбитой двери стоял Виктор Крум. Он где-то потерял все свою одежду, позволяя кому угодно насладиться зрелищем ужасных рваных ран и ожогов по всему телу. Кое-где у него недоставало кожи, и будь Гермиона хоть немного слабонервнее, она упала бы в обморок. Он был весь вымазан в крови, подсохшая кровь покрывала его грудь, руки и ноги до самых щиколоток, из-за чего казалось, что он весь очень грязный. Взгляд Крума дико блуждал. Но остановившись на ее лице, он будто прозрел. Отпустив многострадальный дверной косяк, из которого торчали щепы, болгарин шагнул вперед, протягивая руку.

- Подлец! – предельно ясно выговорил он. – Грязное животное!

И повалился на пол. Очнувшись, Гермиона кинулась к нему. С усилием перевернув его на спину, девушка обнаружила на его щеке кровавые полосы, точно от чьих-то ногтей. Но в остальном пострадало только его тело, лицо оставалось нетронутым. Неужели это все сделал Вольдеморт?

Она впервые в жизни не знала, что делать. Некоторые раны выглядели особенно ужасными, точно его тело рвали на части. Особенно много синяков было на шее и руках, но ее беспокоили не синяки, а грубые дыры в его груди и животе… ведь они могли быть опасными, а она так и не освоила колдомедицину. Да у нее и палочки-то нет! Как, как позвать на помощь? Она заметила телефон в его доме еще ночью, а сейчас уже утро, но ведь она не говорит по-болгарски и не знает номера их скорой помощи… Она никого здесь не знает. Можно было бы позвонить в Англию… только зачем? Ни у кого из магов нет в доме телефона.

Виктор в ее руках дернулся и, коротко простонав, открыл глаза. Сфокусировав взгляд на ее лице, он попытался высвободиться, но только причинил себе боль.

- Гермиона, - он уже знакомым жестом прикусил губу, пытаясь окинуть взглядом все обстановку. Общая обстановка не впечатляла. – Не смотри на меня, пожалуйста.

- Виктор, давай я доведу тебя до телефона, - плача от жалости и радости, что он очнулся, попросила девушка, пытаясь приподнять тяжелое тело болгарина. – Вызови врача! Я сама не могу этого сделать. Я просто не знаю, как!

Виктор прикрыл глаза и помотал головой. Потом опять умоляюще посмотрел на нее.

- Я… Гарри в безопасности, не бойся. Он… спасся…

- Я знаю, знаю. Тебе нужен врач!

- Нет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел… Видел это. Гермиона, прошу тебя, оставь меня здесь и уходи. Со мной все… будет в порядке. Уходи, Гермиона.

- Почему ты хочешь, чтобы я ушла? – ее волосы падали ему на лицо, нежное дыхание касалось лба… и Боже, он лежал у нее в руках, о чем подобном он мог мечтать еще сутки назад? Но теперь уже поздно говорить о чем-то. Гермиона… она слишком хороша для… для… для того, кем его сделал Темный Лорд и его Упивающиеся. И она видит это!

Последняя мысль оказалась самой невыносимой. Виктор резко вырвался из ее рук и поднялся на ноги. Сообразив, что он стоит перед девушкой без штанов, Крум в ужасе попятился к двери, стараясь не поворачиваться к ней спиной, чтобы она не заметила больше того, что она уже увидела.

- Я не хочу, чтобы ты была здесь! – бросил он до того, как дверь за ним захлопнулась.

Гермиона осталась сидеть на испачканном полу. Впрочем, рубашка Крума, в которую она переоделась, чтобы быть чище, теперь была испачкана тоже.

Когда он, держась за стены и опираясь на спинки кресел и столы, вновь появился в гостиной, она по-прежнему сидела на полу, глядя на дверь, за которой он исчез. Виктор успел смыть с себя кровь и какую-то липкую грязь, которой до сих пор были выпачканы руки Гермионы. На болгарине был просторный темный халат, сквозь ткань которого проступала кровь. Увидев Гермиону, он нахмурился.

- Я же велел тебе убираться.

Девушка с недоумением и жалостью взглянула на него.

- Раньше ты хотел другого, - тихо сказала она. Лицо Крума исказилось.

- Я передумал! – крикнул он с яростью в голосе. – Сколь можно тебе говорить, убирайся!

Он размахнулся и швырнул ей под ноги что-то звякнувшее об пол. Это были ключи.

- Возьми мою машину и отправляйся на вокзал. Тебя пропустят обратно в Англию. А теперь – вон!

Гермиона вскочила. Ее трясло. Молча схватив ключи, она выскочила из дома, изо всех сил хлопнув многострадальной дверью, которая от такого обращения слетела с обеих петель. Гермионе было все равно. Под аккомпанемент падающей двери она слетела вниз по ступенькам и понеслась к открытому гаражу. Ключи подошли к черному шедевру автомобильной техники. Водить она умела. Без единой мысли в голове, Гермиона вывела машину из гаража и понеслась по парковой аллее, едва вписываясь в повороты.

Проводив исчезавшую за деревьями машину долгим взглядом, Виктор постоял в одиночестве несколько мгновений, а потом запахнулся в пропитанный кровью халат и враскоряку двинулся по лестнице наверх.

… Гермиона в ярости развернула машину и понеслась обратно в едва успевшие распахнуться ворота. Как можно было уехать в таком виде! Что о ней подумают на таможне? Но и предстоящая встреча с болгарином никак ее не радовала. Она… почти в открытую предложила ему себя, свою любовь, а он… а он… Машина подскочила на какой-то кочке, заставив ее лязгнуть зубами. Почему теперь? Он посчитал, что ей не обязательно видеть его раны? Ну и боггарт с ним! Гермиона не нанималась упрашивать великих героев и чемпионов мира. Пусть сам разбирается со своей грубостью.

Она резко затормозила перед его домом, и быстро войдя в зиявший дверной проем, побежала вверх по лестнице. Она не собиралась делать тайны из своего возвращения. В конце концов, все, что ей было нужно – это забрать ее вещи. Она не собиралась оставлять их сумасшедшему болгарину.

Дойдя до порога, она остановилась. Потом решительно толкнула дверь, и…

Ее вещи были там же, их только нужно было изъять из судорожно сжатой руки Крума, который лежал лицом вниз, уткнувшись в них носом. Правая рука его свешивалась с кровати, и рядом с ней на полу валялся маленький темный пузырек с пролившимися на ковер каплями какой-то темной жидкости.

- Виктор! - забыв о правилах этикета и жестокой обиде, Гермиона бросилась к нему, и затрясла. Голова болгарина моталась из стороны в сторону, но он не подавал признаков жизни.

И Гермиона закричала.

Жалобно, пронзительно, пытаясь выпустить из себя всю неожиданно заполнившую ее острую дикую сердечную боль…



Эпилог

- Итак, дамы и господа, через несколько часов, а быть может, и минут, вы станете свидетелями финала повторного поединка между сильнейшими командами Европы за чемпионат мира! Это что-то невероятное, спустя три года встречаются команды, которые соревновались за кубок в прошлом! Теперь посмотрим, кто будет победителем на этот раз! Поприветствуем наших финалистов, сборные Ирландии и Болгарии!

Сидевший на самой высокой и почетной трибуне Гарри слегка улыбнулся красивой пышноволосой девушке рядом с собой. Через девушку от него восседал рыжий веснушчатый парень, не сводивший восхищенного взгляда с поля для квиддича.

- Интересно, кто победит на этот раз?

Гермиона покачала головой, чему-то улыбаясь. Рону не понравилась эта ее улыбка.

- Что?

Гарри фыркнул, посмотрев на обоих.

- Ты прекрасно знаешь, что она имеет в виду своим многозначительным молчанием.

Гермиона пожала плечами и отвернулась от Рона. Ее «многозначительное молчание» вывело его из себя.

- Нет, ты ответь, - сегодня мистер Уизли был настроен по-боевому. Быть может, сказывалось возбуждение от предстоящего матча. – Ответь, Гермиона! Ты считаешь, что Ирландия – Ирландия! – может проиграть? Как ты можешь говорить такое!

Гермиона, которая вообще молчала и только мило улыбалась, фыркнула вслед за смеющимся Гарри. Ее светлая мантия красиво облегала немного пополневшую фигуру, что, однако, вовсе ее не портило, наоборот, теперь Гермиона выглядела, как настоящая и очень красивая оформившаяся женщина. Гарри не сводил с нее зачарованных глаз.

- Ты прямо как Рон, - сказала она ему когда-то, и засмеялась. Она выглядела такой счастливой, все эти два года, когда Гарри приходилось встречаться с ней, Гермиона с каждым днем расцветала все пышнее. Кто бы мог подумать, глядя на ее уродливые платья и туфли несколько лет назад, что эта девушка станет такой красивой?

- Я вообще ничего еще не сказала, мистер Уизли, - официальным тоном светской львицы обратилась она к возбужденному рыжему парню. – Но раз вы так настаиваете, скажу. У Ирландии нет ни одного шанса!

- Это почему же, - насупился возмущенный таким предательством Рон. – Три года назад они выиграли чемпионат!

- Но Рон, - примирительно протянул Гарри, - сборная Болгарии уже два года не проиграла ни одного матча. Ни одного! Их обновленный Ловец настоящий профи. Некоторые говорят, что не интересно стало ходить на матчи с Болгарией, он ловит снитч задолго до начала игры.

- Да, но я ставлю галлеон на то, что Ирландия победит!

Гермиона внимательно поглядела на него.

- Разве галлеон лишний в твоем хозяйстве? – смеясь, спросила она. Рон скорчил гримасу.

- Молчи, женщина. А ты мне не больше друг, - это адресовалось уже Гарри.

- Смотрите, началось!

Это подключился четвертый из их компании, сидевший молча до сих пор. Драко Малфой сидел, откинув голову назад и опираясь на отцовскую трость. За несколько лет превратился в очень точную копию своего отца Люциуса Малфоя. Гарри сам не понимал, почему он согласился жить в Поместье. Его и Малфоя после той памятной ночи, когда Драко спас ему жизнь, стало неуклонно тянуть друг к другу. У Гарри никогда еще не было такого понимающего друга. Малфой не оставил своей презрительной манеры в разговоре, и отрицательного отношения к грязнокровкам, он совершенно не изменился, но он был тем человеком, который понимал Гарри с полуслова, и если нужно всегда был готов предоставить свое состояние и свою палочку в помощь бывшему врагу. Гарри не мог этого не ценить. Тем более, что Аврориат, куда они с Малфоем в один день подали заявления, сделал их напарниками во всех патрулях, что сблизило их еще больше.

Они не были любовниками. Но они были куда больше, чем друзья.

Игроки рассыпались по полю и приступили к своим непосредственным обязанностям. Гарри едва мог усидеть на месте, весь отдавшись тому, что происходило на поле. Уже второе лето подряд, с началом сезона он и Малфой переносились в Болгарию и там, после длительных и упорных тренировок, гоняли с командой Крума по всему миру, зарабатывая миллионы на своих победах и всеобщую популярность. Ловцом в команде по-прежнему оставался Гарри, Драко оказался прекрасным нападающим. Вопреки ожиданиям, созданная болгарином команда не распалась, к чему немало усилий было приложено Марком Флинтом и Оливером Вудом. От Гарри не укрылось, что Флинт, долгое время скрывавший свою мучительную и бесплодную страсть к Виктору Круму, в конце концов переключился на его телохранителя Руслана, из-за чего в душе его воцарился покой, а рука, бьющая по мячу, перестала дрожать. Вот Руслан, похоже, не возражал против такого поворота событий, в конце концов, член Ордена, он все же был чистокровным магом и мог позволить себе какие угодно шалости. Оливер Вуд, переставший ссориться с Флинтом, отлично защищал ворота. Сейчас его не было на трибуне, он решал какие-то проблемы в Англии. А вот Флинт был тут, сидящий рядом с двумя загонщиками из своей команды, он таращился на поле, подбадривая азартными криками неизвестно кого.

Интересно, а за кого болеть самому Гарри?

Игроки теперь отчаянно гонялись за мячами и забивали их в ворота под подбадривающие крики комментатора. Ирландский Ловец в алом одеянии то и дело опасливо косился на зависшую в нескольких десятках метров над ним темно-синюю фигуру. Болгарский Ловец, казалось, спал. Но ирландец прекрасно знал, чем мог кончиться такой сон. В любой миг болгарин сорвется с места и кометой понесется за неуловимым золотым мячиком, в его руках сразу же сделающимся очень даже уловимым.

Болгарский Ловец тронулся с места и медленно и лениво двинулся в облет поля. Ирландец с все возрастающей тревогой следил за ним. Он не понимал, трюк ли это, или снитч в самом деле еще не появлялся.

Вдруг болгарин сделал неуловимое движение, провернувшись на метле. Когда он выпрямился, в его руках трепетал крошечный золотой мячик.

Трибуны будто взорвались. Многие вскочили на ноги, с риском для жизни, едва не падая с трибун. Рон сбросил свою кепку и принялся топтать ее ногами. Улыбающаяся Гермиона, пожалуй, единственная оставшаяся спокойной на всем стадионе, наблюдала, как Ловец победившей команды так же медленно плывет через все поле, приближаясь к их трибуне.

- Герми, я давно хотел спросить, - пользуясь всеобщим волнением и диким шумом, Гарри наклонился ближе к давней подруге. – Флинт сказал мне. Это правда, что ты… ну…

- Беременна? – спокойно переспросила Гермиона. - Да, это правда. Колдмедики обещают сына… хотя муж говорит, что если будет дочка, он обрадуется даже больше, ему хотелось бы, чтоб в его жизни была две любимых Гермионы. Хотя я бы… я бы назвала дочь Викторией. Как ты думаешь, - она кинула опасливый взгляд на Рона. – Он бы оценил?

- Думаю, он сделает все, что ты захочешь, - Гарри был счастлив видеть Гермиону такой счастливой. – Со дня вашей свадьбы он, по-моему, только этим и занимается.

Болгарский Ловец, наконец, достиг их трибуны. Он откинул защитный шлем с лица, и высвободил волнистые черные волосы, которые он отрастил подлиннее по настоянию своей жены. Сверкнув белыми зубами, он протянул снитч Гермионе, и она, деланно нахмурившись, приняла его от улыбающегося Крума. Болгарин легко спрыгнул с метлы на трибуну и, растолкав членов своей команды, присел рядом с Гермионой. На сегодня свой долг перед страной и командой он выполнил. Болгария одержала победу.

Теперь все они могли обойтись и без него.

- Может, хоть сегодня расскажешь, как тебе это удалось?

Крум смерил взглядом ожесточенного поражением Рона и взглянул на Гермиону.

- Вообще-то это было снотворное, - явно цитируя какую-то семейную шутку, смеясь, сказала она. – Но я радуюсь твоей заботе.

Ловец расхохотался, и почти вся его команда последовала его примеру. Они все прекрасно помнили анекдот, который любили рассказывать Виктор и Гермиона своим друзьям – в тот день, когда Вольдеморт был повержен, а Гермиона могла уйти навсегда, измученный болью Крум принял снотворное, что и спасло его семейное счастье. Перепуганная Гермиона приняла действие снотворного за яд, и в конце концов очнувшегося Крума поджидал заплаканный сюрприз. Больше Гермиона уходить и оставлять его не решилась и на всякий случай вышла за Виктора замуж. Самого Виктора такой вариант вполне устраивал, тем более что он сам собирался предложить ей что-то подобное.

- Ладно, чего там. – Болгарин глядел на Рона прямо, и от этого дружелюбного взгляда враждебность рыжего постепенно сходила на нет. – Они не стали лишать меня магии потому, что я не нарушил все три запрета. Вольдеморт подумал, что снял с меня Обезображивание, но на самом деле, это было заклятие искривления, которое я специально наложил на себя после падения с метлы. Орден просто назначил колоссальный штраф и выгнал меня из своих рядов на мой страх и риск. Вот и все.

- И они оставили тебе владение магией? Так просто?

- Я доказал, что буду использовать ее только в хороших целях. Кроме того, Темный Лорд был арестован и повержен именно из-за моей колдобомбы. Они просто не смогли отказать мне, такому герою.

- Мы играем через полторы недели, - включился в разговор Флинт, придерживая готовую упасть с трибуны метлу болгарина. – Я это к тому, Крум, чтобы ты не думал смотаться куда-то в горы или на побережье на неопределенно долгий срок. В прошлый раз нас чуть не разбили немцы. Это хорошо, что ты так хорошо летаешь за свою национальную сборную. Однако наша веселая команда, хоть и не национальная сборная, но держится больше всего на авторитете менеджера. То есть тебя. Никаких отпусков. Я же тебя знаю, ты не будешь на тренировках, у тебя уже отпуск из сборной, а на дела нашей команды тебе плевать. Ты слышал, Крум? Никаких медовых месяцев, я тебя предупредил.

Крум с комичной грустью поглядел на Гермиону, и та с такой же серьезностью пожала печами. Флинт тоскливо покачал головой.

Разве можно было удержать этих двоих?



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni