Не все ли равно?

АВТОР: Spiritual
БЕТА: неотбечен

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Волдеморт
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Иногда бывает, что и мучитель и жертва меняются местами… А иногда для достижения своей цели воссоединения с любимым человеком ты готов пойти на что угодно... но когда цель достигнута, вдруг может оказаться, что ненависть и боль твоей жертвы - тебе вовсе не нужны. Сиквел к "Маг или маггл?".

ПРИМЕЧАНИЕ: это слэшный сиквел к "Маг или маггл?"
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: насилие.




… Боль… боль затмевает все, страшная, жестокая, она переполняет все его существо, и он пытается выпустить ее из себя, найти способ и выпустить, но он не может. Точнее, ему не дают. Его руки скованы между собой холодной цепью, которая тянется куда-то вверх, не давая его ломящей спине хотя бы короткую передышку прилечь на такой же холодный каменный пол. Откуда эта боль? Непонятно. Понятно, что боль. Когда она пришла? Кто и за что привнес ее в его жизнь?

Он не знал ответов ни на один из этих вопросов.

Да и откуда ему было знать?

В подвале, а он, несмотря на плотную повязку на глазах все более убеждался, что место, куда его затащили невидимые похитители, это подвал, было очень темно и сыро. Как и во всех на свете подвалах. Но здесь, пожалуй, было еще темнее и мокрее, вода стекала по стенам, по каменному потолку, падала на пол невидимыми каплями, но очень ощутимыми. Особенно, когда капли попадали ему за шиворот и стекали по спине, заставляя ежиться от холода.

Да, все это и еще холод. Холод был собачьим.

За что? Кому и что плохого он сделал?

От долгого стояния на коленях затекло все тело, от сырости разнылись старые раны и молодые кости. Он много раз пытался скинуть цепи по-магически и по-простому. Но всю магию блокировал мулявший шею безмагический ошейник, а при попытке выскользнуть из наручников, они еще крепче впивались в мертвеющие запястья. Он был в ловушке.

Но в чьей?

Очень скоро он получил ответ.

Справа от него раздался скрип и тяжелая дверь затворилась, пропуская кого-то внутрь. И снова тишина. Но в этой тишине, темноте и холоде теперь рядом с ним кто-то был. Это самое страшное – когда чувствуешь рядом с собой существо, живое, излучающее тепло. Даже жар. Но через тугую повязку в полной темноте не видишь, насколько оно опасно. И не сможешь отбиться, ослабевший, со скованными руками, в безмагическом ошейнике. Могли и соплохвоста запустить. Последняя мысль заставила его содрогнуться.

Впрочем, существо не дало ему времени на предположения и догадки. Пленник почувствовал ПРИСУТСТВИЕ прямо рядом с собой, а через миг смутно знакомым жестом его щеки коснулась чья-то рука…



Драко недовольно покосился на домашнего эльфа, притащившего ему трубку от телефона. Ну да, телефон позвонил, и одному из хозяев Поместья нужно было отвечать. Этим одним он и стал, скрепя сердце и оторвавшись от чтения «Пророка». Второй обитатель Поместья и его как бы хозяин еще с утра аппатировал в Министерство и давно уже должен был вернуться, но пока что-то не приходил. Драко было скучно, середина зимы – мертвый сезон для квиддича. Конечно, всегда было, чем себя развлечь, но ничто не могло сравниться с хорошей тренировкой и победной игрой. Спасибо Круму, он собрал прекрасную команду.

Крум… Драко думал, что никогда его не простит. Крум, тот, кому Драко доверил свою жизнь, привел его прямо в лапы к Вольдеморту, привел, хотя не мог не знать, чем это кончится для слизеринца. Корчась под Империусом Темного Лорда, Драко не мог думать ни о чем другом, кроме как о предательстве. Гнусном предательстве. И еще о том, как отомстить. Все его мысли, его разум были направлены на это ожидание, томительное ожидание сладкой мести.

С этими же мыслями он сам предложил навестить Крума в болгарской клинике. Поттер удивленно и радостно поддержал эту великолепную идею. Драко шел с Поттером и нес кольцо, то самое кольцо, которое на пальце Драко спасло жизнь гриффиндорцу, когда Поместье заполонили Упивающиеся Смертью. Малфой хотел одного – убить болгарина этим кольцом, убить за его предательство, объятия Вольдеморта и смерть Люциуса. И пусть тогда его сажают в Азкабан. Дух отца и его собственная душа обретут покой.

Но тогда, стоя плечом к плечу со своим недавним гриффиндорским врагом, он смотрел на Крума, а Крум смотрел на него, Драко вдруг понял, что его месть уже не нужна.

Не потому, что Круму досталось от Вольдеморта гораздо больше, чем Драко. Просто Драко неожиданно понял, что на месте болгарина он поступил бы так же.

С ночи, когда умер его отец и был повержен Вольдеморт, жизнь Драко сильно изменилась. Дело было даже не в том, что неожиданно, прежде всего, для себя он пригласил в Поместье Поттера. Главным было другое – Поттер неожиданно для них обоих согласился. Это согласие коренным образом перевернуло жизнь Драко и всего Поместья.

Поместье ожило.

Поттер оказался очень беспокойным соседом. Драко мог это предполагать, но чтобы настолько… В первое время Поттер почти сводил его с ума постоянными побудками в пять утра и тренировками по квиддичу, которые происходили на очень подходящем для этого пятачке пространства перед домом Малфоев. Все было бы просто отлично, если бы окна Драко не выходили на тот же пятачок. Сам Драко вставал не раньше восьми, поэтому прострадав три или четыре утра, он просто перенес спальню в другое крыло. Преданность Поттера делу квиддича можно было понять. В конце концов, Драко играл за ту же команду и следовал практически тому же спортивному режиму. Только если Поттер был жаворонком, Драко был совой, позже вставал, но и позже заканчивал. Вообще очень редко получалось, чтобы он и Поттер приходили завтракать в одно и то же время. У Драко все время было такое ощущение, что они жили в двух очень близко расположенных, но параллельных мирах. А параллели никогда не пересекаются.

Драко это устраивало. С той ночи что-то странное произошло во взаимоотношениях двух врагов. Они не стали друзьями. Но уже не могли быть друг без друга. Она не могли даже надолго уходить друг от друга. Это было необычно, почти болезненно. И очень неудобно. Но это было и им некуда было от этого деться. Это не было колдовством, это было чем-то, чему пока не придумали названия ввиду исключительности случая. Да они никому об этом не говорили.

Незачем.

Гарри продолжал жить у Драко, служить с Драко в одной компании авроров и играть в одной команде по квиддичу. Он пересекался с ним за обедом и за ужином, иногда они выходили вдвоем, побродить по лесу Малфоев, но они почти не общались. Каждый из них жил своей жизнью.

Главное, что рядом им было хорошо.

Притяжение противоположностей? Единение двух душ? Не все ли равно.

Хотя Поттер своими ужасными привычками вроде неожиданно проявившейся жуткой неряшливости, шумности, веселости и чрезмерной, по мнению Драко, болтливости иногда доводил слизеринца до точки кипения, Драко всегда успевал остыть. Все-таки он был Малфоем. Хотя и несколько странным Малфоем.

А Поттер продолжал оставаться Поттером. Уже заметно возмужавшим Мальчиком-Которого-Почему-то-Все-Любили. Совсем не таким, как Драко. Но дороже для Драко всех других мальчиков, девочек и прочих, сколько их было на свете.

Интересно, что по этому поводу думал сам Поттер?

- Вы будете говорить, хозяин? – а, ну так это ведь Терри. Домовик продолжает стоять перед его креслом, держа трубку на вытянутых лапках. – Это очень важно, очень важно!

- Ох, ну что может быть важнее спокойного отдыха для мистера Малфоя? – Драко поморщился, забирая трубку, и уверенно прикладывая ее не к тому уху. – Я слушаю, - отрывисто и раздраженно информировал он.

Частое и прерывистое дыхание собеседника, точнее, собеседницы, прервалось на полувздохе.

- Это ты, Гарри? Я… послушай, я не знаю, что делать…

- Это Малфой, Грейнджер. Вытри сопли и говори, что тебе нужно. Я передам Поттеру, когда он вернется.

Он прямо как будто видел выражение ее лица, когда она пыталась взять себя в руки.

- Виктор пропал, - после паузы ответила Гермиона срывающимся голосом. Кормящая мамочка, а тут такие волнения.

Драко улыбнулся. Его раздражение никуда не делось, но к нему прибавились чувство умиления и превосходства.

- Грейнджер, я не хочу тебя разочаровывать, но ты далеко не первая, с кем это происходит. Критический период, и все такое. Ты уделяешь внимание ребенку… прости, ребенкам, и бедный Вик пытается найти утешение… гм, на стороне.

Последняя фраза самому ему показалась пошлой до тошноты. Дыхания Гермионы в трубке уже не было слышно. В обморок она там, что ли упала.

- Эй, Грейнджер, - на всякий случай позвал он.

- Малфой, - похоже, она наконец-то обрела голос, и тон ее был довольно спокойным. Так она разговаривала с ним еще в Хогвартсе. – Не говори ерунды. – О, так гораздо лучше. Чувствуется характер прежней Грейнджер. – И не суди о других людях по себе. Я не настолько глупа, чтобы не знать, когда нужно волноваться за Виктора. Он пропал на моих глазах. Исчез. Растворился в воздухе. И я… мне нужен Гарри.

- Как это – исчез? – не понял Драко, но тут его внимание отвлек писк. – Подожди, мне звонок по другой линии.

- Мистер Малфой, - Флинт произнес первое слово скорее как подколку, чем дань уважению. – Если мистер Поттер вообразил, что слава и деньги – это достаточный повод для того, чтобы игнорировать вызов в Аврориат, он может дождаться увольнения. Это как два пальца.

Как всегда капитан команды и замначальника тайной полиции был краток и очень информативен. Правда, еще он не трудился выбирать выражения.

Подождите… что? Поттер не явился в Аврориат? Но это нонсенс, он уже был обязан вернуться домой, и носиться по двору на метле, пугая домовиков и действуя на нервы Драко. Но тогда… где он тогда, боггарт его возьми?

- Маркус, - вот странно, когда это его голос так быстро сел. – Гарри вообще не приходил?

- А зачем, по-твоему, я тебе звоню?

- Гермиона, - Драко переключился, от волнения позабыв, что к грязнокровке следует обращаться исключительно по фамилии. – Как давно пропал Виктор?

- Два часа назад, - она ничуть не была удивлена такой резкой сменой тона. А может быть, слишком волновалась, чтобы это заметить. – Сначала я думала, что это чья-то шутка. Но потом…

- Все ясно. Я должен кое-что проверить. После этого я обязательно перезвоню тебе.

- Ты передашь Гарри? Я бы связалась с Орденом, но не знаю, захотят ли они мне помочь. Ведь Виктора исключили…

- Я передам, - нетерпеливо пообещал Драко, пританцовывая на месте. – Пока, Гермиона.



Спустя время Драко в сопровождении хмурого Флинта входил в крутящиеся двери св. Мунго. Оба были нервными, злыми и очень уставшими. Долгие поиски пропавшего Поттера были абсолютно бесплодными. Вообще-то Драко так и предполагал, но все же не мешало в этом убедиться.

Он не был на месте исчезновения Крума, но семилетний опыт работы в Аврориате подсказывал ему, что то исчезновение и пропажа Поттера были звеньями одной цепи.

И теперь ему нужно было убедиться, что он не ошибся в страшном предположении, которое возникло у него после звонка Гермионы. И укрепилось, когда он узнал о похищении Поттера. То, что это было именно похищение, он не сомневался.

Флинт выглядел утомленным, но не только из-за исчезновения ловца и подчиненного аврора Поттера. Драко знал, что Флинт уже много лет жил один в своем старом доме, отгородившись ото всех своей занятостью и работой в Аврориате. Работа шла у него очень неплохо, а вот личная жизнь совсем не клеилась. Похоже, он так и не смог отказаться от своей безнадежной любви к болгарскому ловцу. Его роман с Русланом не продлился и года. С каждым годом бывший слизеринец становился все угрюмее и злее. Драко сейчас это было только на руку. С чего-то он был абсолютно уверен в том, что Крума и Поттера похитил кто-то один и тот же. А Флинт полезет хоть к черту на рога, только чтобы спасти предмет своего несчастного обожания. Он поднимет всех Авроров и поднимет Орден Борцов, и поведет их, чего бы ему это не стоило…

Вот только куда?

А это уже предстоит выяснить самому Драко. Как сыщику-аврору с семилетним стажем. Хотя… раньше он всегда работал не один, а с напарником.

Мерлин, ну зачем это все свалилось на него! Почему не на Поттера?

Хм, а сам бы он хотел сейчас оказаться на месте Поттера?

Безмолвный колдомедик отворил перед ними тяжелую, набухшую защитными проклятиями дверь. Кинул на них недобрый взгляд, но не стал задавать никаких вопросов. Драко первым шагнул в мягкий коридор. Колдомедик молча пошел вперед, показывая дорогу. Сопровождаемые авроры прошли вдоль длинного ряда звуконепроницаемых дверей с табличками над ними.

- Здесь, - хмуро показал он, не особенно торопясь приблизиться к обведенной красным двери. От множества защитных проклятий, которые были на нее наложены, вокруг двери слышалось потрескивание. Отстранив Драко, Флинт заглянул в пластиковое окошечко, пожал плечами и подпустил Малфоя.

Драко подошел к окну. И почувствовал глубокое, гложущее разочарование.

Темноволосый парень в безмагическом ошейнике, сидя на полу, пытался завернуться в простыню. Больше в камере ничего не было, ни мебели, ни постели. Действия пациента можно было бы назвать спокойными и разумными, но когда тот поднял голову, и посмотрел на Драко, в глазах его была одна только пустота.

Почти десять лет прошло с ночи свержения власти Вольдеморта. Но ни он, ни его Упивающиеся так и не пришли в себя от отнявшего у них разум взрыва колдобомбы. Вольдеморт был здесь, не постаревший ни на день, бессмертный и вечно юный. Но – сумасшедший, тихо помешанный сквиб, магию которого навсегда отобрал безмагический ошейник. Какая ирония судьбы. И какие спокойствие и радость для всего колдовского мира.

Но не для Драко сейчас.

- Ты и в самом деле считал, что исчезновение Поттера – дело рук Вольдеморта? – устало спросил Флинт, когда они шли к его черному джипу, проверив наличие всех пациентов-Упивающихся, на всякий случай. Все были на месте. – Почему ты так решил?

- Потому что Поттер и Крум пропали в один и тот же день, один и тот же час, - не менее устало откликнулся подчиненный. – Этих двоих помимо того, что они друг друга знают, объединяют две вещи: то, что у обоих огромное количество жаждущих тела звезды фанатов и то, что оба они когда-то прилично досадили Темному Лорду. Во всем остальном они более чем не похожи.

Флинт опустил голову, что очень обеспокоило Драко, потому что начальнику надо было следить за дорогой.

- Но мы видели Вольдеморта в камере, - сказал он наконец. – Похититель не Вольдеморт.

В ответ Драко пожал плечами.

- Остается версия фанатов? Мало ли на что способен какой-нибудь квиддичеман. Не веришь – взгляни на нашего Вуда. Больных везде хватает, и часто они даже объединяются в группы, чтобы действовать продуктивнее. Правда, украли сразу обоих, среди которых один аврор, а другой недоученный адепт Дурмстранга. Нужно быть очень горячим фанатом, чтобы провернуть такое.

- То, как и куда пропал Поттер, мы не знаем, - задумчиво произнес старший аврор, сворачивая к зданию Министерства. – А как исчез Крум?

… Виктор блаженно спал, обнимая теплое плечо своей жены. Крикливый новорожденный сын наконец-то уснул, дав ту же приятную возможность и обессилевшим родителям, а так же сходившему с ума в своей комнате старшему брату. Звонок в дверь явился полной неожиданностью для всего семейства. Сам факт звонка был по меньшей мере странным, потому что чтобы совершить это действие звонящему надо было уговорить своенравные ворота открыться перед ним, потом пройти очень длинную аллейку по парку, и только потом, преодолев несколько десятков ступеней, оказаться перед дверью. Гораздо легче было позвонить через телефон.

Звонок повторился еще раз с настойчивостью, достойной лучшего применения, пока Виктор, бормоча слова, которые Гермиона не стала бы учить даже под угрозой Круциатуса, ползал по комнате и искал хотя бы халат. Про Ассио, которое могло ускорить процесс поиска, спросонья как-то не вспоминалось. Наконец, кое-как завернувшись в чей-то (кажется, таки гермионин) халат, и, чертыхаясь про себя, Крум на нетвердых ногах отправился открывать. Все равно уже разбуженная Гермиона подошла к лестнице, чтобы тоже посмотреть, кого там так не вовремя принесло.

Все это Драко знал со слов Гермионы.

- А дальше?

- Дальше, - Драко поморщился. – На пороге стоял вроде как домашний эльф. Так говорит Грейнджер. Он что-то протянул Круму. Виктор взял это и… исчез.

- Портключ?

- Скорее всего.

- А домовик?

- Его не поймали. Он аппатировал прямо с порога, а Грейнджер была без палочки. – Драко покачал головой. – Сам факт, Маркус. Сам факт присутствия эльфа. В Болгарии же не держат домовых эльфов. И ни в одной из стран славянской Европы, которые окружают Болгарию. Разрази меня гром, но эльф был наш!

Флинт хмыкнул, заглушая мотор. Они с Драко обошли Министерство и направились к возвышавшемуся далее зданию Аврориата. Всю дорогу Флинт морщил лоб, точно решал какую-то задачу или в чем-то сильно сомневался.

- Знаешь, Малфой, - наконец сказал он. Драко поглядел на шефа с тревогой, обычно такой тон Флинта не предвещал ничего хорошего. – Мне уже давно чудится…что-то странное. Что-то в воздухе. Как будто вот-вот произойдет что-то непоправимое, что-то такое, от которого не будет спасения никому. Ни тебе. Ни мне. Ни Вуду. Никому. Поттер и Крум были первыми. Я… не смотри на меня, как на параноика. Но нам надо что-то делать. Быть готовыми. Не спрашивай меня, к чему, я не знаю. Я отдал приказ всем подразделениям быть в боевой готовности для отражения атаки. Все на меня так смотрят, как на дурака. Но я всегда доверял своему предчувствию. Думаю, что и в этот раз оно не лжет. Малфой, наш мир в опасности. И помоги нам Мерлин отразить ее, когда она придет.



Дверь, скрипнув, приоткрылась, и аврор Поттер, не дожидаясь того, чтобы его заметили, кинулся на спину вошедшему. Больше он не позволит им делать то, что они делают с ним каждый день!

Мысль о возвращении в ту жуткую комнату придала Гарри сил, и он сумел повалить на пол отчаянно сопротивлявшегося мага. На него кинулись еще двое, но аврор раскидал их двумя ударами ноги. Спасибо Флинту, его школа не раз спасала жизнь и без палочки. Гарри с большим трудом, но все-таки уложил всех троих, благополучно заперев их в собственной камере. У них не было палочек. Жаль.

Гарри перебежал до конца коридора. Никого, вот бы всю дорогу так везло. Но он знал, что обольщаться не стоило, кто-нибудь здесь обязательно найдется. Приведение. Крыса. Таракан, который тут же помчится и объявит тревогу…

Но пока все было тихо.

Гарри заманил сюда домашний эльф, обыкновенный домашний эльф, протянувший ему бумажку, чтобы аврор прочитал ему, что там написано. Но едва Гарри коснулся бумажки, он на миг умер, а когда воскрес, то был уже здесь.

Здесь его уже ждали. Гарри был настолько ошарашен, что не успел воспользоваться палочкой, которую носил у пояса, потому что на него кинулся сразу десяток каких-то темных личностей и… в общем, аврор Поттер показал себя не на высоте. Хотя при подобных обстоятельствах кто угодно показал бы себя не на высоте, хоть Аластор Хмури, хоть Флинт, хоть Вольдеморт. В общем, его скрутили и без объяснения причин затолкали в эту каморку в чьем-то большом и донельзя мрачном доме. А потом…

Потом за ним пришли в первый раз. Гарри не мог вспоминать этот день без содрогания. Несмотря на отчаянное сопротивление, его растянули на каком-то медицинском столе и выкачали из него около литра крови. Гарри думал, что умрет. Но он не умер. Заботливые домовики вернули его почти полностью парализованное тело в камеру и накачали шоколадом. Сколько он провалялся так, пичкаемый то зельями, то шоколадом, Гарри бы не взялся определить. Но он не успел оправиться окончательно, когда за ним пришли опять. И все повторилось.

Когда это повторилось в третий раз, Гарри понял, что просто так само по себе это не кончится. И решил сделать очень неожиданный ход.

Пока что ход сработал. До конца коридора. А что же там дальше? Его водили всегда с завязанными глазами. Ничего, придется производить разведку боем.

Мерлин, какая слабость по всему телу. И противный привкус шоколада во рту.

Зачем им столько его крови? И кому это - им?

Гарри быстро выглянул из-за поворота. Ничего такого, только ступеньки, ведущие наверх. Взбежав по ним, Гарри поплотнее запахнулся в черный плащ одного из похитителей, позаимствованный еще там, в камере, и выглянул на улицу.

Охранники у двери не обратили на него особого внимания, они сидели у костра, о чем-то оживленно переговариваясь. Гарри приостановился, обводя глазами место, куда его выпустила тяжелая дубовая дверь.

Место напоминало военный лагерь, размещенный в горной деревушке. Напоминало настолько, что даже человеку, ни разу лагеря не видевшему, все сразу становилось понятно. Была ночь, и улицы деревни освещались сотнями костров. У костров сидели и стояли десятки магов и магических существ, которых можно было выдрессировать и использовать в боевых целях. Магия, плотная, как паутина, витала в самом воздухе. Словно по наитию, Гарри полуобернулся, и от изумления раскрыл рот – босиком по свежевыпавшему снегу к дальнему сараю шествовали четверо гигантов. Они были действительно огромны. Все это собрание производила впечатление… ну да, уже собранной армии, которая готова была выступить в любой момент.

Вот только опять-таки этот надоедливый вопрос: а чья, собственно говоря, эта армия? И… против кого она собирается выступать? Неужели, против магического мира?

А что. Если ударить внезапно и правильно, магический мир может быть поставлен на колени… ну, за несколько дней. Эти дни – с учитыванием сопротивления в некоторых точках авроров. Если эти будут сопротивляться.

Аврор Поттер мог назвать по крайней мере троих, которые будут. Плюс еще несколько магов, не авроров, которые положат жизни, чтобы не дать этой армии победить.

Но самих сил авроров не хватит. Нужна мощная поддержка. Обратиться к магической мировой общественности? Гарри уже позабыл, что один, без палочки, стоит на зверском холоде посреди вражеского лагеря, где его побег может обнаружится в любой момент. Он отчаянно размышлял, как спасти положение. В то, что вся эта братия собралась тут ради самой встречи, а не ради военной кампании, почему-то не верилось. А значит…

Обратиться к общественности? Попробуй докажи им что-то… вовремя. Да еще подожди, пока они, предварительно юридически все обосновав и оформив, начнут собирать войска.

Тогда… может быть Орден? Они не убивают людей, отлично, можно скинуть на них магических существ. Или гигантов. Срочно, в Аврориат, увидеть Флинта! Насколько было известно Гарри, бывший слизеринец так и не покинул рядов Ордена. Уж Флинт-то убедит их помочь аврорам!

Надо аппатировать. Но у него нет палочки, которую еще надо добыть. Ох, и неплохо было бы узнать, где Гарри теперь находится. Хотя бы приблизительно представить расстояние до Аврориата.

Только бы поторопиться. Сейчас придут выяснять, почему это его не ведут на процедуры. И еще эта дикая слабость… сколько же из него выкачали?

Гарри поспешно направился на противоположную сторону лагеря. Вокруг шастало столько всяких, что его передвижения остались абсолютно незамеченными.

Он добрался до середины, по морозной, заснеженной улице, и остановился передохнуть. Он понимал, что не может себе этого позволить, но огромная кровопотеря и страшная слабость давали о себе знать. Гарри прислонился к чьей-то ограде как раз рядом с очередной группкой магов, затеявших какой-то спор у костра. Сначала Гарри не слушал, пытаясь отдышаться, но мало-помалу отдельные слова, а затем и фразы пробились к его измученным мозгам, и он поневоле прислушался.

- … этот маггл до одурения хорош, - явно продолжая начатую тему, говорил огромный грузный маг, еще, впрочем, довольно нестарый. – Это забавно, что хозяин придумал нам такое развлечение. Трахать его одно удовольствие, и полный кайф, когда удастся сделать так, чтобы он стонал. Тогда второй раз вне очереди!

- А по мне, так он слишком уродлив, - сходство высокого, белобрысого парня с Драко Малфоем было бы просто поразительным, если бы не чересчур капризное, женственное лицо. – Словно его мамашу поимел какой-то тролль.

- Плевать, - вмешался третий, с аристократическим лицом и пронзительными синими глазами. – Главное не в том, как он выглядит. А в том, что ты чувствуешь. С ним.

- Да, он стоит того, чтобы угождать хозяину, - снова подключился первый, делая какой-то неопределенный, но почему-то до ужаса пошлый жест. – Меня больше всего заводит то, что даже когда ты уже в нем, он все равно не желает быть просто подстилкой. В прошлый раз он обхватил меня ногами и почти сломал позвоночник. Мне! Очень гордый.

- Это ненадолго, - синеглазый аристократ завернулся в плащ. – Думаю, скоро он окончательно дойдет. В прошлый раз я был там, когда была очередь Рико. Он даже не пытался сопротивляться. Просто лежал и сжимался. Рико очень хотелось доказать мне, что он заставит его орать, но ничего не вышло. Он еще ни под кем не орал. Под конец он потерял сознание, и Рико пришлось бежать за колдомедиком. Я остался с ним, но он пришел в себя раньше, чем они вернулись. Он посмотрел на меня и что-то сказал. Но я не понимаю его языка.

- Думаю, он тебя послал, Морис.

Это наконец, подал голос четвертый из магов, темноглазый юнец с вьющимися каштановыми прядями волос. Он выглядел крепче собеседников, за исключением, пожалуй, первого.

- Вы – как животные, - тихо продолжал он, и почему-то все трое, а с Гарри четверо, прислушивались к его словам. – Что вам сделал этот маггл? Он чем-то насолил Повелителю? Ну так это личная вендетта его и Повелителя. То, что нашему Лорду сумел помешать какой-то маггл, заставляет чувствовать уважение к этому магглу. По крайней мере, меня. При чем тут вы? Зачем вы к нему ходите? Объявление хозяина? Так это было предложение, а не приказ. А, вам охота помучить безответную зверушку, да так, чтобы она все понимала, но ничего не могла сделать. Занятно. Вам дали такую зверушку, кинули, как кость собакам. И вы с радостью ухватились за эту кость. Мучайте. Меня от вас тошнит.

Он умолк, но никто не нарушил молчания вслед за ним. Гарри, не понимая, о чем речь, догадался, что причиной молчания является скорее уважение к авторитету темноглазого, чем согласие с его словами.

- Он прославился среди магов, - после паузы продолжил четвертый, ни на кого не глядя. – Вы аплодировали ему стоя, все вы. Я видел это сам. Что вас толкает сейчас на то, что вы все делаете? Обливать его презрением, каждый раз снова и снова идти к нему, мучить эту несчастную зверушку, а потом искать себе оправдание в том, что он маггл – тупо и пошло. Впрочем, чего и хотел от вас всех Повелитель. Чертова свора…

Дальше Гарри не слушал. Он отклеился от изгороди и как мог быстрее пошел вперед. Скорее, скорее отсюда! Здесь происходит черте что, но пусть с этим разбираются авроры и Орден. Совместными усилиями. А ему нужен горячий душ и постель. И желательно, легкое «Обливиате».

Он не ушел далеко. Внезапно из-за чьего-то дома неслышно выплыла фигура в балахоне. Она остановилась, словно в раздумье, а затем стала уверенно приближаться к нему. У Гарри перехватило дыхание. Шрам полыхнул свирепой болью. Но еще до того, как кричащие голоса родителей ударились в его сознание, ошеломленный и измученный разум Гарри провалился в вязкую черноту.



- Твою мать, - заплетающимся языком пробормотал Драко, разглаживая концы все норовившего свернуться пергамента. Сыщик-аврор не был пьян, он просто смертельно устал. За несколько часов он просмотрел и переписал десятки и сотни кличек переписи рожденных за последние несколько лет домашних эльфов, но только тех, которые официально получили разрешение покидать пределы домов владельцев. Отпущенных на свободу он блаженно пропускал, отпущенный эльф никогда бы не провернул самостоятельного похищения мага. Только по приказу.

- Так я ничего и никого не найду.

Хлопнула дверь. Вошел замначальника авроров собственной персоной. Черные круги еще глубже залегли вокруг темных глаз, точно какие-то фингалы. Но в общем вид у Флинта был более чем довольным.

- Бросай свои бумажки, и поехали. Мы его нашли.

- Кто? Чей?

Флинт покачал темноволосой головой.

- Ты не поверишь.

Спустя полчаса черный джип доставил авроров к большому дому, довольно богатой отделки и архитектуры. За ними следовала закрытая машина охраны. Для солидности, как любил повторять Маркус Флинт. Он один стоил целого отряда своих верных авроров.

- …понятия не имею, о чем вы говорите, - со сдержанным возмущением ответствовал хозяин дома, приглаживая торчащие рыжие волосы. – Да, я отправлял моего домашнего эльфа с поручением, но не в Болгарию, а в Румынию, к Трансильванскому князю. Может, он просто перепутал. Эти магические существа не очень умны, если вы не замечали…

- Но не настолько, чтобы промахнуться на несколько тысяч миль, - спокойно и тихо, но с той угрозой в голосе, которую так сильно боялись его враги, поправил Маркус Флинт. Драко, сложив руки на груди, простаивал за спиной начальника, внимательно следя за выражением лица допрашиваемого. – Домашние эльфы глупы, но с чувством аппатирования у них все в порядке. Ни один маг не аппатирует лучше, чем домашний эльф. Не вешайте мне лапшу на уши, Министр!

- Да как высмеете врываться в мой дом, прерывать мой обед, чтобы досаждать своими глупыми подозрениями!

Флинт сделал шаг вперед. Министр смешался, и последнюю фразу договорил уже с запинкой, что сильно испортило весь пафос в целом.

- Я бы хотел поговорить с тем эльфом, которого вы посылали в Румынию.

- Он еще не возвращался оттуда!

- Как? Весьма натурально изумился Флинт. – Ведь прошло больше недели.

Драко сузил глаза. Министр нерешительно переводил взгляд с одного на другого.

- Я… я приказал ему оставаться у Князя. У них там нет домашних эльфов, и Князь хотел показать его своим гостям.

- Я могу расценивать ваши слова как нежелание сотрудничать с Аврориатом?

Министр шагнул навстречу аврору и приблизил лицо к его лицу.

- Убирайтесь, - прошипел он в лицо Флинту. – Убирайтесь, или к завтрашнему дню у начальника авроров будет другой заместитель.

Не опуская глаз, Флинт молча развернулся, и, распахнув дверь, вышел вон. Смерив взглядом взволнованную физиономию Министра, ни проронивший ни единого слова Драко ретировался вслед за шефом.



Гарри очнулся в темной комнате. Он лежал под теплым одеялом, чувствуя себя совершенно разбитым. Голова болела так, словно кто-то со всего маху лупил по ней изнутри тяжелым острым камнем. Над его постелью склонялся кто-то, кого Гарри из-за отсутствия очков и присутствия тумана в голове никак не удавалось рассмотреть.

- Малфой? – Простонал он, щурясь и кривясь. – Драако…

Неясная фигура хмыкнула и убралась в сторону. На ее место заступила другая, с рыжей гладко прилизанной (или так просто казалось) шевелюрой.

- Гарри, ты пришел в себя?

Какой-то странный, знакомый голос. Его уже приходилось слышать, и не раз… вот только где?

- Почему… не пришел… Малфой?

Фигура переглянулась с кем-то, не попадающим в поле зрения аврора.

- Мы позаботимся о том, чтобы если он пришел, он был неподалеку от тебя, Поттер.

Третья фигура. Среднего роста. Ближе к высокой. От голоса говорившего Гарри захотелось тоскливо взвыть.

- Что такое, Поттер? Ты не рад меня видеть?

- Я тебя не вижу, - процедил Гарри сквозь зубы и сжатое в спазме горло.

Фигура переместилась поближе, давая возможность получше себя разглядеть. Толку от этого было мало, правда, Гарри окончательно понял, что ему не померещилось.

- Как… тебе удалось? Я видел, как Хмури и Дамбладор лично накладывали запирающие заклятия на двери твоей камеры!

Собеседник засмеялся, весело и по-мальчишески. Гарри отстранено подумал, что, хотя тот впятеро старше Гарри, выглядит он куда моложе.

- То, что один маг смог закрыть, другой обязательно отопрет, мой мальчик. Вспомни, как старалась целая толпа профессоров магии, закрывая под самые верные замки величайшее сокровище магического мира – философский камень. И что? Через их магические заслоны с легкостью прошли не только те, от кого, собственно, и возводилась защита, а и трое детей-первокурсников, не научившихся как следует держать в руках палочки. Я не прав?

Гарри не мог не признать, что он был прав. Правда «с легкостью», это он, конечно, загнул. Но ведь прошли.

- Мне нужна твоя кровь, мой враг, - Вольдеморт опять склонился к его лицу, обдавая щеку влажным горячим дыханием. Отчего-то Гарри бросило в дрожь. – Как можно больше крови. Не бойся, я еще долго не буду убивать тебя. А потом… кто знает, может, я найду тебе… более интересное применение.

Гарри передернуло вторично. Сразу вспомнился разговор у костра. Интересно, кто тот несчастный маггл, о котором говорили четверо приспешников Темного Лорда? И чем он так досадил Вольдеморту, что вынужден такое терпеть?

И что имел в виду Вольдеморт, намекая на «лучшее применение» для Гарри? Уж не судьбу ли того маггла?

- Отдыхай, Гарри, - рука Вольдеморта, наконец, соскользнула с его лба и боль в шраме немного поутихла. – Завтра у тебя трудный день.



- Что-то тут все же не так. – Драко ходил по комнате, нервно комкая что-то в руках. Это что-то, как оказалось, было завалявшейся майкой Поттера, которую тот, прежде, чем исчезнуть из дома Малфоев, кинул на спинку кресла Драко. – Что-то тут все-таки не так. Министр что-то скрывает!

Четверо домашних эльфов кто флегматично, а кто с тревогой из разных углов комнаты взирали на него. Драко не гнал их, почему-то ему вспоминалось, что Поттер любил проводить время в компании этих существ. А ему вдруг смертельно стало недоставать старого гриффиндорского врага. Мысли, которые лезли в голову, заставляли этой головой сердито трясти, и думать о расследовании. Но мысли упорно возвращались. Поттер… Гарри… сидит у камина, у ног читающего в кресле Драко… молодой аврор обнажен по пояс, ему жарко, и тонкие капли пота стекают по расслабленной накачанной спине прямо на шкуру дорогущего единорога. Ох, неряха Поттер… почему-то вдруг накатывает желание прикоснуться к этой спине, провести подушечками пальцев, ощущая каждый изгиб…

Усилием воли Драко вернулся к реальности. Камин в его комнате давно догорел, но домовики не стали разжигать его, оставили так, как есть. Никакого Поттера и в помине не было, но Драко уже позабыл о своем позорно разыгравшемся воображении. Его вдруг посетила простая, но очень страшная мысль. Он со всех ног кинулся к телефону.

- Хозяина нету дома, - ответил ему дребезжавший голосок старого домовика, единственного существа, которое уживалось с Флинтом под одной крышей. Впрочем, скорее от безысходности, чем особой природной терпеливости домашнего эльфа. – Письмо от Министра, он тут же ушел!

- Ушел или аппатировал? – внутри у Драко все тоскливо сжалось; кажется, он опоздал.

- Ушел, взял с собой только палочку, и велел передать записку мистеру Драко Малфою, если не вернется к утру!

- А, чтоб его! – Драко бросил трубку и метнулся к выходу из дома.

Он примерно представлял себе, что там, в этой записке, но сначала нужно было заехать в другое место. Чтобы сэкономить время, Драко просто аппатировал.

- Сюда нельзя, - заикнулся было регистратор, но умолк, увидев амулет аврора. Драко стремительно прошелся по коридору, вызывая недоуменные взгляды персонала, и остановился перед дверью Вольдеморта.

- Что вы себе…

- Открывай! Быстро!

Рискнувший обратиться к безумному аврору санитар теперь с ужасом глядел на него. Этот точно больше никогда не полезет не в свое дело. Вольдеморт за стеклом как казалось с любопытством поднял голову. Происходившее за дверью заинтересовало его.

Драко вытащил палочку.

- Я не буду повторять в третий раз.

Бледный санитар, бормоча себе что-то под нос, взялся за замок двери. Он прочертил старой замызганной палочкой на самой двери какие-то знаки и зловещее потрескивание прекратилось. Проклятия убрались. Санитар вынул ключи и вставил их в дверь.

- Д-дальше вы сами. Я…

Внезапно он выкрутился из-за Драко и побежал. Светловолосый аврор поглядел ему вслед со смешанным чувством, но догонять не стал. Коридор вокруг него опустел уже давно. Он никогда не был особенно люден, но теперь из него исчезли даже охранники.

Драко стало не по себе. А что, если он все-таки ошибся?

А ничего. Вольдеморт не владеет своим разумом, а ошейник не дает сумасшедшему владеть его магией. Нужно будет просто зашвырнуть его обратно в камеру и все.

Легко сказать.

Драко откинул назад длинные платиновые волосы и сделал глубокий вдох. Потом решительно толкнул дверь.

Вольдеморт смотрел на него и этот взгляд был вполне осмысленным.

- Министерство передумало и теперь постановило приговорить меня к Поцелую? – язвительно осведомился он.

- Нет, - удивился Драко, но тут же опомнился. – Хватит молоть чепуху. Не знаю, кто ты, но ты не Вольдеморт.

Против его ожиданий, лицо Темного Лорда просветлело.

- Господин аврор, не знаю, кто вы, но вы первый умный маг из всех, что я видел в своей жизни, а видел я немало! Моя имя – Сэмюэль Брэд, и долгое время я работал санитаром в этой клинике. Я колдомедик. Однажды я вошел в камеру к Лорду, чтобы покормить его и наложить Очищающее заклятие, когда внезапно… я затрудняюсь сказать, что произошло. Скорее всего, мы не заметили, как к нему вернулся разум. Очнулся я уже здесь, в чужом теле. Точнее, это было мое собственное тело, трансформированное в тело Лорда… я пытался кричать другим медикам, но меня никто не слушал, я писал на стекле, но никто не обращал внимания. Они специально накладывали заклятия Немоты и Обездвиживания, когда входили в камеру… Я помню вас, когда вы в первый раз пришли ко мне, с вами был другой аврор. Я хотел сказать вам… но потом решил, что вы не станете слушать меня, как и остальные…



Гарри ввели в уже знакомую ему комнату-лабораторию. Правда, теперь в ней присутствовал еще и Вольдеморт, обседавший стульчик неподалеку от стола. Когда дико сопротивлявшегося Гарри таки прикрутили к холодной металлической поверхности и ввели в вену маггловскую иглу, он понял, что пора менять тактику.

- Зачем тебе столько моей крови? И почему именно моей?

Том Реддл пожал плечами. Боггарт его запугай, как же все-таки он красив. И кажется, прекрасно отдает себе в этом отчет.

- Мы ведь связаны, Гарри, ты забыл? Твоя кровь целительна для меня. В ней – защита, магическая защита от всего на свете. А я… очень ослабел после десяти лет вынужденного бездействия.

Его глаза яростно блеснули, но голос оставался бесстрастным и чуть насмешливым. Как всегда.

- Ты будешь… ее пить?

Говорить было все труднее. Страшная сонливость и чувство усталости были пока еще в пути, но очень скоро они проявят себя, и тогда…

Вольдеморт улыбнулся.

- Конечно нет. Глупый Поттер. Я в ней искупаюсь.

Гарри ужаснулся. Нет, не самой идее, что Вольдеморт залезет в ванную, полную его крови, и станет там плескаться. Нет, Гарри ужасало то огромное количество крови, которое еще предстояло приспешникам Вольдеморта выкачать из него, чтобы наполнить хотя бы завалящую ванну.

Ему было двадцать пять и ему очень хотелось жить.

Вольдеморт, все время наблюдавший за переменами в лице врага, мягко поднялся и прошествовал к Гарри. Все его движения были выверены, ни одного лишнего. Темные волосы упали на лицо, когда он склонился к Гарри и убрал непослушные пряди, скрывавшие шрам.

- Но есть ведь и другой способ, Гарри, - тихо произнес он.

Миг аврор непонимающе глядел на него, а когда понял, то впервые в жизни пожалел о своей повышенной догадливости.

- Я…- в один миг пересохшие губы подчинялись ему с трудом. – Я… не…

Он умолк на полуслове, потому что другие губы, властные, накрыли его, что-то бессвязно лепечущие. Аврор Поттер был очень красив, золотистая кожа, ярко-зеленые глаза и темные волосы в комплекте со спортивным телом позволяли ему заводить бесчисленное количество легких романов с фанатеющими от одного постера с его фото поклонницами. Но у него никогда… чтобы с мужчиной… тем более с его самым злейшим врагом…

Похоже, Вольдеморту было плевать на его измышления, даже вырази он вслух. Но Гарри промолчал. Совсем неожиданно для себя он понял, что отвечает на противоестественный поцелуй. Это было дико, дико и мерзко, ведь это же Вольдеморт… Ах, не все ли равно.

Этого ему всегда не хватало. Сильных рук, сжимающих его в своих объятиях.

Женские руки такими не бывают.

Не все ли равно.

Ласки Вольдеморта становились все настойчивее, и вдруг Гарри почувствовал, что взорвется, если не станет отвечать ему тем же. Словно поняв его, Реддл ослабил ремни, и руки Гарри оказались свободными. Попутно сильные пальцы Вольдеморта вытащили иглу из вены Поттера и отбросили ее, как змею. Сознание Гарри еще пыталось противиться, но его руки уже помимо воли разума делали все дело на теле Вольдеморта. Странно… раньше Гарри казалось, что Темный Лорд на ощупь напоминает змею, какой же скользкий, и холодный… Тело Тома Реддла было теплым и живым, прерывистое горячее дыхание обжигало кожу… На какой-то миг Вольдеморт поднял голову, оторвавшись от гарриных губ, обвел затуманенным взглядом разгромленную ими лабораторию, и тихо что-то сказал.

Заклятие аппатирования перенесло их в теплую просторную комнату, убранную в красное. Они без перехода оказались на широкой постели, это единственное, что успело зафиксировать сознание Гарри. Больше в мире не существовало ничего, кроме рук Тома Реддла, его теплой кожи под прикосновениями Гарри, мягких темных волос и глубоких глаз, неотрывно глядевших в его собственные изумрудные глаза… Гарри упустил момент, когда с них обоих исчезла одежда, был только их мир, мир их единения… двух злейших врагов… и случайных любовников…

Гарри подался к Тому, обнимая его за шею, и притискивая к себе. На мгновение он почувствовал… да… да, так…

Наверное, это и называется… ох… единением?

Тяжелая дверь распахнулась, заставив его сжаться от страха. Боже, кто на этот раз? Он никогда не видел их лиц, они не снимали его повязку. Боялись? Пусть боятся. Пусть… это то немногое, о чем можно думать здесь, чтобы не сойти с ума. Они его боятся. Смешно. Они приходят сюда и насилуют его каждый день помногу раз, они меняются, когда уходят одни, приходят другие… И все повторяется опять… он не знает их имен, не видит лиц. Если он вырвется отсюда, ему некому будет мстить. Их визиты прерываются лишь приходами колдомедика, который зачем-то раз за разом накладывает сильные заживляющие заклятия и заставляет пить жуткий отвар… у колдомедика умелые, приятные руки, единственные, которые касаются его здесь. И какая-то смутно знакомая фамилия… Снейп? Он должен был где-то ее слышать.

Не все ли равно?

Этот Снейп только продлевает его пытку. Нет, не пытку. О, если бы его пытали! Но им мало его боли. Им нужны его унижение, его стыд и безысходность… Нет, не им. Они, те, кто делают это с ним, всего лишь животные, стадо, которое направляет опытный пастух.

И ему известно имя этого пастуха.

Когда они только притащили его сюда, избив до полусмерти за яростное сопротивление, он был первый, кто навестил его. И он же рассказал, что будет ждать врага в его ужасном будущем. «Подумай, каково было мне, - посетитель не говорил, шипел, почти царапая поглаживаемую щеку, - десять лет – десять! – я провел в жалком состоянии полуамебы! Меня кормили с ложки, мыли вонючие санитары, мне даже не полагалось одежды! Как животному. А я… я даже не понимал, что со мной делают! И ты думаешь, я забыл про того, кому я всем этим был обязан?»

Виктор тогда резко отдернул голову, но пальцы Вольдеморта снова вцепились в его щеку.

- Ты заплатишь за все, грязный маггл, - теперь в голосе Лорда был лед. – Помнишь, я говорил тебе, что у меня много слуг? И что им не составит никакого труда сменяться для того, чтобы оставить тебе как можно меньше личного времени? Я понял еще тогда, десять лет назад, какую пытку предпочесть для тебя, маггл. Да, ты мне заплатишшшь. Ты заплатишь, маггл. За все унижение, которое я испытал из-за тебя, ты заплатишь всемеро. Нет, больше… ты будешь платить, пока я не придумаю, что с тобой делать. Но когда я придумаю, маггл, ты пожалеешь о времени, когда ты был в моих руках.

Он покинул пленника так же неожиданно, как появился. Но за ним в закрывающуюся дверь проскользнули… кто? Несчастный пленник не видел их лиц. Он помнил только жадные лапы, которые, мешая друг другу, и трясясь от похотливого предвкушения, срывали с него одежду. Из их реплик он понял, что им было известно, кто он. Несмотря на цепи и нервную дрожь, в любую минуту грозившуюся кончиться истерикой, он тогда изрядно навалял всем троим (или их было больше?) перед тем, как они все-таки… все-таки его…

Он думал, что умрет тогда. Возвращалось то, давнее, мысли о котором заставляли его просыпаться в холодном поту среди ночи и в ужасе зажимать себе рот ладонью, чтобы Гермиона не услыхала его отчаянных криков. Но его «посетители» приходили и уходили, и с каждым их новым визитом умирало и рождалось заново его страдающее сознание и изувеченное тело.

Он был адептом Дурмстранга, пусть недоученным, но любой адепт еще на первом курсе познавал науку ухода из жизни. Если он чувствовал, что лучше умереть, чем продолжать влачить существование, он умирал.

Но умереть означало сдаться. Сдаваться ИМ он не желал.



… Им доложили о приходе Министра, и Вольдеморт недовольно оторвался от гарриных губ. Уже несколько часов они просидели вот так, словно были любовниками целую вечность. Том ненастойчиво и мягко обнимал его, а Гарри… Гарри не мог понять, что с ним происходило. Еще несколько часов назад он готов был разорвать в клочья любого за одно даже шуточное предположение чего-то подобного. И вот теперь он спокойно сидит рядом с убийцей его родителей, друзей, и просто холодным убийцей, который вынашивает планы еще больших убийств… И ничего не чувствует. Ненависть ушла. Просто ушла, ее нет. Может, даже застарелая ненависть имеет свои сроки давности? И за десять лет он все успел простить?

Простой вопрос. И очень сложный ответ. Который пока еще не придумался.

А нужно ли его придумывать? Никогда еще аврор и известный ловец Поттер не чувствовал себя так легко, так, словно нашел что-то, что очень давно искал.

- Пусть войдет.

Звук голоса Реддла вернул Гарри в реальный мир. На всякий случай он забрался глубже под одеяло, чтобы в случае надобности накрыться им с головой. От Тома это не укрылось, но он только хмыкнул.

Но виде вошедшего Гарри не смог оставаться равнодушным.

- Ты? – прошипел он.

Персиваль Уизли ответил ему таким же недоуменным ошарашенным взглядом.

- Гарри…

- Вы уже успели повидаться раньше, - когда рядом были другие, ласковый Том всегда превращался в Вольдеморта. – Я тебя слушаю, Уизли.

- Я пригласил Маркуса Флинта, мой Лорд. Он ожидает встречи с вами уже около часа.

Гарри помертвел. Вольдеморт улыбнулся, откидываясь на подушки. В отличие от Гарри он уже успел полностью одеться.

- Невежливо заставлять ждать начальника министерского Аврориата. Конечно, пусть войдет. Гарри, - это уже было сказано только для Поттера, словно Перси не стоял в нескольких шагах от них. – Я думаю, будет удобнее, если ты оденешься.

Когда вошел Маркус Флинт, Гарри уже сидел в кресле на приличном расстоянии от постели Вольдеморта. Темный Лорд поднялся навстречу гостю, подавая ему руку, которую Флинт открыто проигнорировал. Его глаза с сочувствием глядели на Гарри.

- Вы догадываетесь, мистер Флинт, зачем я вас позвал?

Или враждебность начальника авроров его не задела, или он предпочел отложить расплату за обиду на другой раз, но Вольдеморт решил проигнорировать неуважение гостя.

- Догадываюсь. Но я просто не понимаю, чем вы могли бы меня убедить предоставить вам моих авроров. Я не боюсь угроз.

Гарри мог подтвердить, действительно, не боится. Маркус Флинт не боялся никого и ничего. Но было что-то, что, может быть, могло бы заставить его помочь Тому… что-то… Мерлин, да что это с ним?

Гарри замотал головой, спрятав лицо в ладонях. Он, Гарри Поттер – на стороне Вольдеморта? Бред!

- Я не думал угрожать вам, мистер Флинт. И не буду скрывать, что мне позарез нужна поддержка ваших авроров. Но даже если вашего авторитета не хватит, чтобы убедить некоторых из них выступить на моей стороне… Нужно сделать так, чтобы они хотя бы не мешали. Вы понимаете, о чем я?

Флинт ухмыльнулся.

- Я понимаю. Но получив ваше письмо, я думал, что вы собирались предложить мне что-то взамен. Я здесь только потому, что мне любопытно. Вы хотите отдать мне Гарри?

- Гарри? – Вольдеморт нахмурился и покачал головой. – Нет, Гарри останется здесь. Но я могу предложить кое-что получше. Кое-кого.

По его знаку Перси поспешно вышел из комнаты и о чем-то распорядился за дверями. Несколько минут прошли в ожидании, наконец, послышались приближающиеся шаги, сопровождаемые такими звуками, будто временами один из идущих падал, и его волокли волоком.

Дверь распахнулась, и четверо молодых Упивающихся втолкнули кого-то в комнату. От удара этот кто-то не удержался на ногах и упал на колени на ковер, прямо под ноги Маркусу Флинту.

Это был Виктор Крум. По крайней мере, так показалось Гарри.

Флинту тоже так показалось. Плотная повязка на глазах скрывала половину лица, но остальное все было крумовское. Но Мерлин, как же не был похож тот, кто сейчас покорно стоял на коленях перед ними на гордого чемпиона мира и менеджера их команды. Такого, каким они привыкли его видеть.

На его теле не было видимых повреждений. Но что-то подсказывало любому, кто бы посмотрел на болгарина, что его долго и мучительно… что?

Гарри вдруг вдохнул, позабыв, что нужно выдыхать. Уж не тот ли это маггл, про которого говорили те маги у костра?

Ну да, тот. В этом не могло быть никаких сомнений.

Лицо Флинта исказилось, но только на миг. Он вскинул потемневшие глаза на Вольдеморта.

- Как вы…

- … узнали о предмете вожделений начальника авроров? Просто – у меня хорошие информаторы, а вы в своих моральных муках не считали нужным таиться, мистер Флинт, разве не так?

Флинт кинул еще один взгляд на Виктора. Тот стоял на коленях, не делая попытки подняться. По лицу его не было видно, чтобы он хоть как-то отреагировал на реплику Вольдеморта.

- Вы его мне отдадите?

Вольдеморт улыбнулся, но при этом почему-то посмотрел на Гарри. Его любовник не смог сдержать ответной улыбки.

- Разумеется, в обмен на вашу лояльность в Аврориате.

Флинт задумался, по-прежнему глядя на «предмет вожделений». Крум как-то странно ежился под его взглядом, точно чувствовал его на себе.

- Я думаю, что должен кое-что сделать, чтобы помочь вашему решению.

Прежде, чем кто-либо успел понять, что задумал Вольдеморт, Реддл легко взмахнул палочкой Гарри. Вырвавшийся из нее белый луч ударил в безмолвного пленника, отбросив его назад.

- Нет!

Все присутствовавшие в комнате, даже Вольдеморт, вздрогнули от отчаянного вскрика, который вырвался у болгарского ловца. Крум вскочил на ноги, и рванулся куда-то в сторону, наткнувшись на Маркуса Флинта. Гарри наблюдал ту же картину, что и десять лет назад, но теперь заклятие Обезображивания снималось правильно. У бившегося в железной хватке начальника авроров Виктора постепенно менялось лицо, выравнивалось, светлела кожа… Потом все закончилось. Крум обмяк в державших его руках. Уже измененный.

Флинт осторожно, словно боясь причинить боль, стянул его повязку. Он уже понял, что санкскристская магия, как и любая другая, в исполнении Крума уже никому не причинит никакого вреда.

Когда-то, десять лет назад, маггл Виктор Крум нарушил два запрета, которые ни в коем случае не позволялось нарушать таким как он, владеющим магией магглорожденным.

Теперь его заставили нарушить и третий, последний запрет. Навсегда лишив его возможности находиться среди магов.

Нарушение третьего запрета накладывало табу на использование им такой желанной магии. Пусть даже он нарушил не по собственной воле, но…

Не все ли равно?

Лицо Крума не изменилось. Но подправилось, стало куда красивее. Южнославянский непередаваемый шарм смуглой кожи, правильные темные брови, очерченные губы… Почему-то сразу вспомнилось, что он не так уж и немолод, ему всего двадцать восемь. На три года старше Гарри, он был ровесником Флинта. И чертовски, именно чертовски привлекательным уже беззащитным, уже проданным магглом.

- Берете, мистер Флинт?

- Беру. И еще я беру своего аврора, которого незаконно похитили слуги Темного Лорда.

Вольдеморт покачал головой. Зато на лице у Гарри отразились весьма смешанные чувства. Хочет он идти с Флинтом… или не хочет? Мерлин, да что же это с ним такое?

Руки Тома… его горячие губы и прерывистое жаркое дыхание… мягкие волосы, в которые, оказывается, так приятно запустить жаждущие пальцы…

Детство у Дурслей. Зеркало желаний и призраки родителей… их отчаянные крики… судорожные стоны крестного, уже почти сдавшегося десяткам дементоров… смерть пуффендуйца Седрика… заплаканные глаза его матери и страшный красный взгляд такого ласкового Тома на старом кладбище, в толпе его приспешников…

Последнего во много раз побольше.

Гарри обхватил голову руками.

- Поттер останется у меня, - как сквозь вату до него донесся голос Вольдеморта. – Я отдаю вам только эту падаль.

Щека Флинта как-то странно дернулась.

- Договорились, - процедил он.

- Это еще не все, мистер Флинт. Поклянитесь на проклятие Мерлина первой степени, что сдержите свое обещание.

Маркус замер. Нарушение клятвы Мерлина означало короткую, но очень уж мучительную смерть.

- Я поклянусь, - после долгой паузы сказал он. – Но ты тоже должен поклясться тем же.

Вольдеморт склонил голову в знак согласия.

- И еще поклянись не причинять вреда Гарри… Поттеру.

- Я не буду ему вредить.

Флинт недоверчиво взглянул на собеседника, но выбора у него не оставалось. Не отпуская руку Виктора, который теперь смотрел презрительно и зло, аврор достал палочку и дождался, пока Темный Лорд сделает то же самое.

- …!

Гарри не успел разобрать произнесенного ими длинного заклинания. Обе палочки полыхнули черным огнем. Клятва Мерлина была принесена.

- Помните о своем обещании, мистер Флинт.

Начальник авроров коротко кивнул и, притянув к себе Виктора, аппатировал прямо из комнаты.



Несколько мгновений – и они стояли на истоптанном ковре в холостяцкой гостиной начальника авроров. Флинт отпустил руку Крума, но тот, слышавший разговор о продаже его тела в пользование некогда лучшего друга от и до, не пытался убегать. Флинт тоже не мог найти в себе силы, чтобы отстраниться. Так они простояли минуты две прежде, чем начальник авроров осмелился поднять руку, прикасаясь к давно подсохшим царапинам на щеке теперь уже личного пленника.

Виктор усмехнулся, отдергивая голову, но, по-прежнему не делая попыток оттолкнуть его руку.

- Мне прямо сейчас раздеваться?

Ласкающая его кожу рука замерла. Маркус Флинт сжал зубы, и отступил на шаг. Ногой он нащупал сзади поверхность старенького диванчика и быстро сел, точно ноги перестали его держать.

- А как бы ты предпочел?

Крум угрюмо хмыкнул, опуская глаза.

- Я бы предпочел никогда не встречаться ни с Каркаровым, ни потом с Вольдемортом, ни с тобой. Лучше бы я навсегда оставался магглом и сдох в какой-нибудь крысиной дыре еще ребенком, чем узнать то, что я узнал о магах… на личном примере.

Начальник авроров покачал головой. В его взгляде была такая мука, что понемногу начало пронимать даже его саркастичного пленника, который с потерей магии утратил страх, зато обрел чрезмерную язвительность. Теперь ему уже и в самом деле было все равно.

- С Гермионой все в порядке, - неожиданно сменил тему Флинт, глядя ему в глаза. – Ее и детей постоянно охраняет отряд адептов из Дурмстранга. Хотя она и не очень этому рада.

Виктор невольно улыбнулся, представив недовольно морщившийся носик своей жены каждый раз, когда ее что-то не устраивало. А так как Гермиона всегда и все знала лучше всех, ее не устраивало практически все и на каждом шагу. Он ей уступал, для него было просто счастьем, что она была рядом с ним, он и не понимал, как могло быть иначе…

Он очнулся, почувствовав на себе тяжелый взгляд начальника авроров.

- Спасибо, Марк.

- Благодари не меня, а Малфоя. Это он на этом настоял. Потому что только у него хватило терпения выслушивать недовольства и аргументы твоей дражайшей половины о том, что ей охрана не нужна.

Крум улыбнулся опять, но внезапно помрачнел. Он не привык ничего скрывать от своей жены, и у него был только один позорный секрет, который он не открыл бы и под страхом смерти.

Теперь секретов больше, но все они одной тематики. Ах да, и еще есть его хозяин… а ведь Флинт поклялся Мерлином, что поможет Вольдеморту захватить их мир… Ну и черт с ним, с магическим миром западноевропейских магов, Гермиона и дети под зашитой Ордена, а туда Темный Лорд сунется еще очень нескоро… а даже если и сунется… в некоторых случаях это разрешается – убивать человека. Просто такое разрешение за всю историю существования Ордена не было выдано ни разу. Но гипотетически… такая возможность существует. Вольдеморта будет ждать на востоке яростный отпор.

А ему, Виктору, там нечего делать. Как он будет смотреть в глаза Гермионе после всего, что он позволил, чтобы с ним сотворили? И еще теперь, когда у него отняли его магию…

Пусть лучше аврор. По крайней мере, он один, а там их было много.

Крум молча играл желваками под тяжелым взглядом Флинта. Картина была очень живописной. Звезда мирового квиддича стоял напротив начальника авроров и кусал губы, в ожидании, когда последнему наскучит ожидание. Долго ждать не пришлось. Внезапно Флинт резко поднялся со своего дивана и, сграбастав Виктора в медвежьи объятия, неистово прижался к его губам. Едва сдержавшись, чтобы не швырнуть его через себя, болгарин расслабил сведенное отвращением лицо, позволяя чужому языку приникнуть в рот.

Они с Марком Флинтом были одногодками, хотя из-за своей массивности и постоянно гложущего его чувства одиночества Флинт казался куда старше. Начальник авроров не был приверженцем такого маггловского способа самосовершенствования, как бодибилдинг, но выглядел он как раз так, будто был. Крум, которому постоянно требовались гибкость и пластика ловца, но никак не массивность загонщика, на его фоне выглядел гораздо мельче, хотя рядом с тем же Малфоем он бы смотрелся довольно неплохо, постоянные тренировки адепта и квиддич хорошо поработали над его телом. И даже теперь, лишенный магии и полностью отданный в руки своего вздыхателя с огромным стажем, он мог бы потягаться с Флинтом в умении физического воздействия на оппонента, который касается тебя совсем не так, как тебе бы того хотелось. Мог бы, но не стал.

Ему уже было все равно.

После всего того, что ему довелось вынести… предательство человека, которого он всегда считал своим другом… такие мелочи.

Флинт оторвался от его губ так же внезапно, как и начал поцелуй. Отпустил руки Виктора и в кажущемся смятении шагнул назад. Взгляд его был затравленным.

- Прости, я… я не сдержался.

- Бывает, - серьезно кивнул Виктор, внимательно глядя на аврора.

Вздрогнув, они оба повернули головы в сторону камина. Оттуда на них ошарашено пялились два темно-серых глаза.

- И давно ты здесь, Малфой?

- Две-три минуты. Если у вас возникли мысли заавадить меня на месте, то вынужден вас разочаровать – я ничего не видел. Марк, а где Поттер?

Тот покаянно пожал плечами. Перепачканное сажей лицо побледнело до синевы.

- С ним все в порядке? Он… жив?

- Он жив, но под воздействием сильнейшего…эээ…

Моргнув, Драко Малфой перевел взгляд на Крума.

- Чего?

- Афодозирака, - почему-то краснея и делая ошибки в английских словах, ляпнул болгарин. Впрочем, его поняли. – Снейп… когда лечил меня, думал, что я его не слышу и переговаривался с кем-то, а может сам с собой. Он сварил это зелье по приказу Вольдеморта. Они выкачивали из Гарри около литра крови, не знаю, зачем, он не признавался. И после того, как Поттер терял сознание, они закачивали в него ма… маггловским способом внутривенно эту гадость. Чтобы он не догадался, что они это делают.

- И на кого же… было заказано это зелье?

Крум пожал плечами. Неожиданно ему сделалось дурно. Мир закружился перед его глазами с бешенной скоростью и вдруг резко остановился, сменившись чернотой.

- Что это с ним?

- Все в порядке, - сдержанно-спокойно буркнул старший аврор, укладывая болгарина на диванчик. – Это, наверное, последствия гостеприимства Вольдеморта. Лучше скажи, сделал ли ты все так, как я тебе велел?

- Сделал, - поморщился Драко. – Хотя это и стоило мне нескольких сотен тысяч нервных клеток, которые не восстанавливаются. Мы проследили путь портключа, по которому ты переносился к Темному Лорду, и выявили месторасположение его лагеря. Еще четыре военных лагеря, похожих на тот, где скрывается Лорд, было найдено в различных точках Англии, в ее лесах, пустошах Йоркшира, горах Шотландии и болотах Уэльса. Все четыре окружены и отряды готовы к атаке. Последний лагерь невозможно атаковать по твоему сценарию, при помощи маггловской техники, туда я отправил две третьих рыцарей Ордена Бойцов. Знал бы ты, чего мне стоило уговорить их помогать нам!

- Не прибедняйся. – Флинт тяжело поднялся с колен и прошелся до камина, где присел рядом с Драко, чтобы лучше слышать. – В моем плане всего одна проплешина. Это Поттер. Я думал, что мне удастся увести его оттуда, но Темный Лорд наотрез отказался с ним расставаться. И можешь думать обо мне что угодно, но Поттер сам не рвался оттуда уходить.

- Хочешь сказать…, - Малфой с тревогой взглянул на старого товарища.

- Ты слышал, что сказал Крум? Зелья Снейпа еще никогда не были плохими. И разрази меня гром, если Поттер не влюблен в Вольдеморта!

Драко набрал полный рот золы и закашлялся. Маркус Флинт его прекрасно понимал.

- Но зачем… хотя, не все ли равно. Хорошо, - Малфой вскинул подбородок, скорее, для того, чтобы вновь не наглотаться пепла, чем для чего-то другого. - У меня есть план, как выманить Гарри, но план просто сумасшедший. У тебя есть портключ, тот, что тебе выслали для встречи с Вольдемортом?

Без лишних слов аврор вынул и продемонстрировал сей ценный предмет. Драко просиял.

- Отлично. А у меня есть кое-кто, кто просто безумно хочет поквитаться с этим молодящимся сексуальным маньяком, - не без усилия Флинт понял, что Малфой говорил о Вольдеморте. – Сэм, иди сюда.

После некоторой возни в камине появилась еще одна голова. Флинт уронил палочку и она покатилась куда-то в угол.

- Позволь тебе представить, - довольный произведенным эффектом, Драко Малфой подтолкнул в плечо вновь прибывшего. – Это Сэмюэль Брэд, одна из многочисленных жертв Вольдеморта. Он нам поможет… я надеюсь… наконец вытащить чертова Поттера!



Он очнулся в темной комнате – как всегда. Но под ним вместо голых холодных камней был нагретый им же продавленный диванчик. Мига потребовалось ему, чтобы определиться, где он. Потом Виктор со стоном перевалился на бок и упал на пол.

Болело все тело, все синяки, царапины, ссадины и прочее, что не счел нужным залечивать проклятый английский колдомедик. Страшно раскалывалась голова. На нижнюю часть тела, его живот и ноги точно набили несколько раскаленных обручей. Вдобавок ко всему его сильно тошнило.

Вокруг не было никого, кто мог бы наблюдать, посмеяться и позлорадствовать, а потому, тщательно оглянувшись по сторонам, звезда мирового квиддича позволил себе такую роскошь, как жалобные стоны.

Тотчас от черного дверного проема отделилась бесформенная тень и засеменила к нему. Едва удержавшись, чтобы не заорать, Виктор привычным жестом закусил губу и расслабился, разглядев всего лишь старого домовика с тазиком и губкой.

- Господину магу не место на полу. Пусть господин ляжет, Дигги поможет ему, обязательно поможет!

Виктор унял дико колотившееся сердце и, бормотнув несколько весьма нелестных фраз в адрес всех домовиков на свете, сделал над собой дикое усилие и сел. Дигги выжал мокрую губку и принялся стирать пот с человеческого лба.

- Скажи, Дигги, куда ушел твой хозяин?

Домовик вздрогнул, но не прекратил своего занятия.

- Хозяин пошел убивать Того-Которого-Нельзя-Называть!

- Он что-то говорил обо мне?

- Хозяин велел ухаживать за господином магом, когда тот очнется.

Виктор опустил глаза. Дурнота постепенно куда-то уходила, уступая место сонливости. Как же мало ему удавалось поспать две эти кошмарные недели!

- Хозяин не говорил, как он собирается убивать Вольдеморта? – лениво поинтересовался болгарин, не надеясь на ответ. Зато он начал прикидывать, как бы половчее вырваться отсюда и вернуться домой, минуя запирающие заклятия, которые наверняка наложил на дом Маркус Флинт.

- Говорил, - внезапно тон домовика стал очень серьезным, и Виктор открыл глаза. – Они нашли… много мест, где злые маги собрались вместе… и хотят уничтожить эти места с помощью маггловских штук… и отрядов авроров и Ордена.

- К-каких еще маггловских штук?

- Маггловского оружия. Так говорил мистер Малфой хозяину.

Неплохо придумано. Маггловское оружие. Да большинство магов, особенно из числа приспешников Вольдеморта никогда не видели ни одной бомбы. Их сомнут, вне всякого сомнения… Остается только дождаться возвращения Флинта с результатами успешной кампании и головой Тома Реддла на блюдечке.

Пусть англичане рвут друг другу глотки. И если Орден считает, что ему нужно вмешаться, пусть он содействует им в этом. Теперь это не его, Виктора, дела. Он всем все простил и все обо всех забыл. И вообще, он уже отвоевался.

Отчего же ему тогда так неудобно?



Снейп, трясясь от ярости, собирал со стола ингредиенты для лучшего из своих зелий – и самого ненавистного. Ему тошно было смотреть, во что превращается Поттер под влиянием его любовной настойки. Одно дело – ненавидеть мерзкого ученика, а затем и аврора, и совсем другое – собственными руками превращать его в добровольную шлюху сумасшедшего убийцы.

У него не было выбора, когда неожиданно появившиеся в его летней квартире молодчики похитили заслуженного профессора прямо посреди белого дня из дома на самой оживленной улице Диагон-аллеи. Правда, смешно? Об исчезновении аврора Поттера трубили все газеты, зато никто даже не поинтересовался, куда мог запропаститься хогвартский учитель Зелий. Впрочем, не все ли ему теперь равно.

Болгарский ловец, его каждодневный пациент, тоже пропал для магического мира очень незаметно. Наверное, как и тогда в случае с фальшивым падением с метлы, они стремились как можно меньше информации донести до общественности. Или хотя бы сделать это как можно позже.

Проклятый Вольдеморт. Проклятая, собачья жизнь.

Снейп, потеряв терпение, потому что нервы в последнее время были вообще ни к черту, просто смел со стола все оставшиеся там пузырьки и баночки, разлетевшиеся по полу с жалобным звоном и треском, и ничком кинулся на кровать.

Он не так уж и стар, но в его возрасте и при его же букете болячек сказывается любое перенапряжение. А особенно то, что в голове.

Тихий хлопок двери. Кого это там еще принесло?

Какой-то Упивающийся. Сейчас попросит любовного зелья. Неплохо было бы всучить ему настойку для поноса.

Посетитель нерешительно шагнул вперед и сдернул капюшон. Взгляд Снейпа из раздраженного стал очень удивленным.

- Вы? Что вы здесь делаете?

- Я… пришел через камин. Тот, что в комнате Вольдеморта. Когда я был там в прошлый раз, я запомнил узор.

- Но на каминное сообщение наложено проклятие! Ни один маг там не пройдет!

- Маг – нет, - помотал головой более чем странный посетитель, опираясь на «прибранный» Снейпом стол. – Но проклятие не было рассчитано, что о каминном сообщении узнает маггл, и пропустило меня. Если мы с вами успеем вернуться в ту комнату, я возьму вас за руку и…может быть нам удастся вернуться туда, откуда я пришел.

Мастер Зелий озадаченно и с оттенком подозрительности взглянул на него.

- Зачем вы это сделали, мистер Крум? Зачем вам нужно было за мной возвращаться?

Болгарин дернул щекой, одновременно вытирая рукавом взмокавший лоб.

- Вы спасли мне жизнь, неужели не понятно? Я у вас в долгу. Через несколько минут авроры не оставят здесь камня на камне и вас тоже не пощадят. Да, что вы так смотрите, это место уже кишит аврорами и монахами Ордена Бойцов, так что нам лучше поторопиться! Вы идете со мной?



Гарри больше не терзал себя домыслами, любит ли он Тома и любит ли его Том. В конце концов, ему было все равно. Главное, что Том всегда был рядом, его общество было для Гарри словно… словно он обрел родственную душу. Рядом с ним Том всегда преображался. Может, с Гарри ему не нужно было играть, и он чувствовал себя самим собой? Гарри не хотел думать о том, о чем можно было лишь гадать. Он знал, что как раньше он не мог без общества Драко, точно так же и теперь он бы просто умер, забери кто-то у него Тома. Когда Реддл уходил, Гарри не мог сидеть, не мог стоять, его жгло само ожидание, когда же вернется дорогой ему человек.

Волосы Тома… вкус его кожи… мягкость губ… жар прикосновений и сладкая боль их единения стали для Гарри больше чем… чем все, что он испытывал до этого. Не все ли равно, на чьей быть стороне? Главное, быть рядом с Томом. Только это имеет значение в его мире.

Каким же он был глупцом, что не понимал всего этого раньше.

Это было как наваждение. Он был слепцом. А Том… Том помог ему прозреть.

Теперь Тома не было с ним, он куда-то ушел, тихонько шепнув Гарри, что вернется очень скоро, скорее, чем его зеленоглазый аврор успеет соскучиться. Том соврал, или ошибся, потому что не успела за ним захлопнуться дверь, Гарри уже скучал. О, поскорее бы он вернулся! Это ожидание может стоить Гарри десяти лет жизни!

Том вернулся минут через десять, какой-то взъерошенный. Если бы Гарри не знал его всего, он бы подумал, что Том чем-то очень напуган. Тем более, что в дверь собственной спальни он заглянул с таким видом, точно был здесь в первый раз. Узрев же Гарри, Реддл как-то неловко, по-чужому улыбнулся и выплыл из-за двери целиком.

- Гарри, - зачем-то сказал он.

- Том, ты вернулся.

Том продолжал вести себя как-то странно. Но Гарри, видя перед собой любимого человека, не обратил на это внимания.

- Иди ко мне, - позвал он, вытягиваясь на постели.

Вольдеморт как-то вздрогнул и вдруг до ушей залился краской. Это было что-то новенькое.

- Гарри, я хочу, чтобы ты взял вот это, - рука в кожаной перчатке протянула аврору дешевенький амулет, похожий на те, что хранили в своих запасах Фред и Джордж. – Пожалуйста, прими это от меня.

Пожав плечами, Гарри протянул руку. В тот же миг, высвободив пальцы из-под толстой кожи перчатки, Вольдеморт молниеносно и одновременно с Гарри вцепился в амулет с другой стороны.

Это не Том!

И это было последней мыслью Гарри до того, как они оба провалились в темноту.



Снейп, развязав мешочек с волшебным порошком, нервно возился у камина. Камин явно барахлил. Снейп ругался всеми непотребными словами, но от этого дело почти не продвигалось. В любую минуту его могли застать на месте преступления и предчувствия будущего наказания заставляли живот мучительно сжиматься от поселившегося там объемного прохладного комища.

- Чертов болгарин, - то и дело шипел про себя мастер Зелий.

Нельзя сказать, что он жалел о том, что послушал Крума и пришел сюда. Но вот вину за грядущий провал он заранее возлагал на болгарского ловца, это было вне сомнений.

Он пропустил тот момент, когда в комнате кроме него появилось еще одно действующее лицо. Лицо сделало большие глаза и решительно двинулось в сторону «работавшего» Снейпа.

- Северус, - мягко вопросило лицо, заставив профессора подскочить на месте. – Что это ты делаешь?

- Налаживаю камин, - процедил Снейп, стараясь не встречаться глазами с Вольдемортом.

- Ты задумал меня покинуть? Теперь, когда ты нужен мне больше всего?

- Да, - Снейп наконец-то поднял голову и открыто ухмыльнулся. – Именно теперь. Не хочу умирать вместе с твоими крысами.

Вольдеморт изогнул бровь, собираясь ответить, но не успел. Огромный тяжелый подсвечник, со страшной силой обрушившийся на его затылок, бросил его в глубокое беспамятство.

- Я теперь маггл благодаря ему, - заявил болгарин, отбрасывая орудие. Пошатнувшись, он оперся на стену. – Зато иногда маггловские средства – они куда действеннее самой высокой магии.

Снейп покачал головой и швырнул в наконец разгоревшийся камин щедрую горсть порошка.

- Держите меня за руку, мистер Крум. Я не хочу, чтобы вы оставили меня здесь.

Болгарин отошел от стенки и, нагнувшись, быстрым движением взвалил на плечи бессознательного Лорда. Колени у него сразу же подогнулись, но по всему было видно, что он не собирается бросать свою серьезную ношу.

- За ним должок, - обронил он, отвечая на удивленный взгляд профессора.

Снейп, если что и подумал, вслух он не сказал ничего. Крепко держась за руки, они одновременно шагнули в огонь и громко крикнули место назначения…

Эпилог

- За бесчисленные убийства магов и магглов, за огромные разрушения и причинение ущерба министерской и частной собственности, за многочисленные пытки и издевательства сексуального характера, за использование черной магии в неблаговидных целях, за истребление редких магических существ, на неоднократное оскорбление магической общественности…

Гарри сидел на скамье, низко опустив голову. Каждое слово Председателя Совета падало, как молот на наковальню, причем этой наковальней была голова молодого аврора. Он до сих пор находился под воздействием любовного зелья – так ему объясняли с того момента, как портключ перенес его и фальшивого Вольдеморта прямо в кабинет Маркуса Флинта. Сам Флинт находился в горах Шотландии, в окружении лагеря, но двое дежуривших в его кабинете авроров мигом прояснили для Гарри ситуацию и для сохранения времени поместили бесновавшегося коллегу-аврора в камеру. Где Гарри, в принципе, и пришел в себя.

На следующий день он узнал, что за одну ночь совместными усилиями Ордена и Аврориата все пять лагерей Вольдеморта были наголову разбиты, а сам Вольдеморт взят в плен. Причем не кем-то, а Северусом Снейпом, отважным шпионом директора школы Хогвартс. Руководившего операцией захвата и разгрома Маркуса Флинта, едва откачали в клинике Мунго, причем от нарушения клятвы Мерлина перед высшими силами он отбрехался тем, что обещать он обещал, но ведь во время боя Темный Лорд не просил его авроров помочь его Упивающимся, а то бы Флинт обязательно помог. По этому случаю, он отделался только магическим токсикозом.

Виктор Крум официально заявил о переходе в статус сквиба, вызвав целую бурю в прессе. Причем он подал какое-то прошение в суд английского Министерства, но что его прошение могло изменить? Тем не менее, вот он здесь, в зале суда, присутствует, как свидетель. И Гермиона рядом с ним.

О том, каким именно пыткам он подвергался в лагере Вольдеморта, болгарин не распространялся, а немногие выжившие Упивающиеся боялись говорить, чтобы еще более не ужесточать свое наказание.

Гарри беспокоила только судьба Тома. Только его. Он ловил на себя отчаянные и тревожные взгляды Драко Малфоя, его друг прекрасно понимал, что что-то было не в порядке, но сделать ничего не мог.

Гарри тосковал по Вольдеморту. Все обвинения справедливы, и какой бы жестокий ему не вынесли приговор, он его заслужил.

Но Гарри тосковал. Его сердце рвалось на части, а руки то и дело сжимались, точно имея между пальцами шелковистые пряди волос любимого Тома. Плевать, что это любовное зелье, а Вольдеморт – «озабоченный придурок», как о нем выражался лучший гаррин друг. Гарри уже не мог без него. Не мог, и все тут. Просто не мог.

И почти весь процесс Темный Лорд не отрывал взгляда от лица молодого аврора, заставляя Гарри страдать еще больше.

Под конец Гарри был так измучен, что готов был вскочить и просить всех судей, чтобы те сделали скидку на «возраст» осужденного, его исключительную внешнюю привлекательность, а также любовь к нему Мальчика-Который-На-Этот–Раз-Конкретно-Влип. На что угодно, лишь бы они… лишь бы они…

- Неужели ты не понимаешь, что он того и добивается? – шипел ему в ухо Драко, тиская отцовскую трость. Во время официальных мероприятий он превращался в точную копию Люциуса. – Он с самого начала хотел только этого, Гарри! И знаешь что, если ты сей же миг не успокоишься, я наложу на тебя Силенцию!

Гарри еще раз взглянул в глаза Тома и с усилием отвернулся.

- … а также незаконные действия, которые привели к потере возможности пользования магии иностранного подданного, Суд Совета постановил: при помощи древнего Ритуала высвободить магию, владением которой Томас Реддл оказался недостоин, и передать ее пострадавшему лицу.

Взгляды многих обратились к свидетельской скамье, где Крум с рассеянной улыбкой глядел себе под ноги. Рука Гермионы была плотно сжата в его руке.

- Далее, - дождавшись, пока смолкнет хор взволнованных голосов, продолжил Председатель. – Ввиду беспрецедентности случая, а также учитывая все предложения, поступившие от судей относительно характера приговора, тем постановляю: после успешного завершения Ритуала Томаса Реддла, именующего себя Вольдемортом, не приговаривать к Поцелую, как должно было быть ввиду тяжести налагаемых обвинений.

Гарри поднял голову. Драко рядом с ним нервно вздрогнул. Флинт откинулся назад, всем своим видом демонстрируя, что ему известно что-то, скрытое от остальных. Правда, при этом он тоже старался не смотреть – в сторону пятна, которое занимала собой фигура Крума. О чем говорили эти двое перед самым судом, когда, наконец, оба выписались из клиники, не знал никто. Драко только успел шепнуть, что теперь будущее сборной под большим сомнением. По крайней мере, с этим менеджером. Или с этим капитаном.

- Также Томас Реддл не приговаривается ни к одному году Азкабана и не будет подвержен заклятию «Обливиате».

Ропот в зале суда перерос в угрожающие выкрики. Авроры на выходах из зала внутренне приготовились к возможному отражению гнева публики от судейских трибун, когда Председатель возвысил голос. Стало очень тихо.

- Томас Реддл, - четко и понятно произнес он, глядя в лицо темноволосому юноше, который отвечал ему несколько напряженной, но довольно натуральной язвительной улыбкой. – Вы приговариваетесь к полному лишению магии и превращению в сквиба. Более того, - его голос таки сорвался и Председатель на секунду помедлил прежде, чем продолжать свою речь. – Более того, члены суда почти единогласно высказались за то, чтобы предоставить вам полную свободу действий и передвижения. После того, как будет произведен Ритуал, вас выведут на улицу, и предоставят самому себе. От своего имени обещаю, что со стороны Министерства и Аврориата за вами не будет установлено никакой слежки, наблюдения или охраны. Вы сможете идти, куда захотите. Однако, - он снова выдержал паузу, и Гарри вдруг понял, что настоящий приговор будет оглашен прямо сейчас. Все остальное было просто прелюдией. – Однако ни Министерство, ни Аврориат отныне не несут никакой ответственности за вашу безопасность. Более того. Никакой ответственности за… неудобства, которые могут случиться с вами на свободе в магическом и маггловском мирах Суд постановил не назначать. Итак, вы будете полностью предоставлены самому себе, мистер Реддл.

На мгновение стало очень тихо, а потом зал взорвался. Как на стадионе, почему-то подумалось Гарри. Маги прекрасно поняли, что на самом деле означал приговор суда. Вольдеморта фактически отдавали в их руки. Руки толпы. Как только он выйдет из здания Министерства…

Из-за чужих спин Гарри не было видно, как и когда увели из зала Вольдеморта. Он продолжал сидеть на скамье, тупо уставившись в одну точку, и не замечая, как по его мокрым щекам одна за другой продолжают бежать никому не нужные слезы. И не замечая взгляда Драко Малфоя, губы которого совсем не по-малфоевски кривились на безупречном аристократическом лице. Драко тоже выглядел так, будто вот-вот заплачет, но при этом он смотрел не в никуда, а на Гарри.

Потом он вдруг резко поднялся и вместе с толпой направился к выходу из зала.



… Это было ужасно. Никогда, даже когда он потерял мать и был брошен подонком-отцом; даже когда он жил в детском доме и был вынужден терпеть издевательства со стороны воспитателей и старших воспитанников, любивших всласть поиздеваться над «сладким мальчиком»; ни когда он понял, что его усердию и трудолюбию не сделать его своим среди надменных и завистливых чистокровных магов – никогда ему не было так плохо, так отвратительно мерзко, так ужасно. Один Мерлин знает, каких усилий потребовалось ему, чтобы пережить допросы в Аврориате, потом это жалкое лицедейство – магический суд, и никому не показать, как он боится, и как ему больно, пережить, и не сломаться, доказать своей выдержкой всему этому жалкому стаду, что он лучше, выше их. Он с честью держался во время унизительного Ритуала, когда у него отнимали то, что делало его исключительным, все его знания, всю его магию и отдавали ее этому… этому Круму – у него на глазах. Он держался и до последнего верил, что Поттер придет к нему на помощь, ведь он по-прежнему чувствовал их связь, а за это время она только обострилась. Поттер был влюблен в него, влюблен как мальчишка, и готов ради него на все. Поттер был его страховой картой на случай, если придет необходимость его использовать… и что? Поттер предал его, как и Снейп, как и остальные, пытавшиеся выгородить себя за его счет… впрочем, кроме Снейпа это никому не удалось.

А потом его вышвырнули на улицу. Нельзя сказать, что на этой улице его уже ждали. Разгневанные родственники, друзья его жертв, и просто те, кому нечего было делать, ждали его совсем на другой улице – перед зданием Министерства, замаскировавшись под митинг. Однако осчастливленный вновь обретенной сильной магией Крум вдруг на радостях решил сотворить великую милость и аппатировал его за несколько кварталов отсюда, дав Вольдеморту, нет, теперь просто – Тому Реддлу, хотя бы короткую отсрочку того, что с ним неизбежно должно было случиться.

Уж лучше бы он оставался в клинике Святого Мунго.

Его обнаружили уже через полчаса – за это время он так и не смог найти себе хоть какого-нибудь укрытия.

Он бежал – бежал как безумный, со всех ног, подгоняемый улюлюканьем толпы, в которой любой мог одним взмахом палочки раз и навсегда оборвать его бег. Так вот значит, что чувствовали магглы, когда он точно так же, как сейчас эти звери, давал им понять их бессилие перед обладателями магии… их ничтожество перед ним, и его Упивающимся, одними взмахами палочек ставившими жалких тварей на колени. А ведь это маггловское оружие разгромило четыре из пяти его военных лагерей… Сверкнувшее заклятие ударило совсем рядом, маг не целился, просто выбросил вспышку наугад, но Том шарахнулся, как от удара. Сзади смеялись.

У Тома возникла мысль – остановиться, и покончить с этим раз и навсегда. Ведь он уже не молод, несмотря на его теперешнюю оболочку, он успел пожить… беспомощным одиноким сиротой в кошмарном приюте, многолетней бесформенной тенью в лесу и жалким умалишенным в клинике для идиотов – о, у него была прекрасная жизнь. Но если он остановится сейчас, кто знает, сколько еще, и главное, КАК он проживет в дальнейшем? Вряд ли они просто так убьют его… слишком легко. Дайте, дайте мне хоть немного магии, хоть чуть-чуть!

Почему-то вспомнился болгарский ловец, хмуро глядевший в пол, плотно сжатые губы и злое, упрямое лицо.

Это ему в искупление? Чтоб он тоже почувствовал?

Не все ли равно.

Том свернул за угол, на время скрывшись с глаз преследователей и с размаху угодил в чьи-то медвежьи объятия. Кто-то очень сильный одним уверенным движением скрутил ему руки и затолкал в огромный черный джип. Машина рванула с места еще до того, как из-за дома появился первый преследователь. Но не успел он ничего заметить, потому что ему в лицо пахнуло едким ароматом хлороформа…



Когда он очнулся, первым, что он увидел, были ноги. С трудом сконцентрировав на них свой взгляд, Том поднял глаза повыше и определил, что стройные ноги в тертых джинсах принадлежали ни кому иному, как Драко Малфою, двадцатипятилетнему аврору и потомку самой чистокровной семьи волшебников Англии. Драко сосал мятную тянучку на палочке, что в его исполнении выглядело почему-то до безобразия неприличным. И у этого Драко тоже был свой счет к Тому Реддлу, счет десятилетней давности, но такие счета не забываются.

Люц был прав. Кроме ослепительной внешности Драко вообще не был на него похож. Но Драко был Малфоем.

Интересно, что приготовил для него этот Малфой?

Светловолосый аврор вытащил конфету изо рта и присел на корточки рядом с лежащим сквибом. Как-то одновременно с этим Том ощутил, что у него ноет все тело, саднят и болят последствия бесконечных допросов в Аврориате, и ко всем прочим бедам он не может пошевелиться из-за сковывавших движения заклятий.

- Догадываешься, где ты, - Драко не спрашивал, он утверждал. Ответы бывшего Лорда нужны были ему не больше, чем его же вопросы. – Но не догадываешься, зачем именно я притащил тебя в свое Поместье. Чтобы ты зря не открывал свой рот, - все равно, он у тебя скоро будет занят другим, более благородным делом, - объясняю: ты заставил моего… друга Поттера принять, – не важно как, – любовное зелье. Поздравляю, зелье было хорошим, и теперь Поттер еще долго к тебе не остынет. Но вот ведь в чем дело, грязнокровка. Все эти десять лет, пока, если ты не знал, Поттер на правах друга жил со мной, я любил его, любил так, что иногда у меня ехала крыша. Недавно у меня появилась надежда, что может быть я и он… Но тут, очень не вовремя, влез ты со своей войной. Что ж, если ты так сильно хотел быть с… с Поттером, я предоставлю вам обоим такую возможность и не буду вам мешать. Я делаю это только ради Гарри, этот суд почти убил его.

Губы Тома помимо его скованной страхом воли тронула язвительная усмешка.

- Я, кажется, велел тебе не открывать твой рот, - тон Малфоя сделался совсем ледяным. – Я спас тебя, Реддл, спас твою поганую шкуру. В обмен на жизнь в относительной безопасности и… относительный комфорт бы будешь служить Гарри. И если Гарри хоть раз останется тобой недоволен… Нет, я не вышвырну тебя на улицу. Но я найду способ заставить тебя тысячу раз пожалеть о твоем неповиновении, понятно?

Том захохотал. Ненадолго – смех его резко оборвался корчами от резкой боли Круциатуса. Малфой в последний раз облизнул свою конфетку и провел ею по сведенной судорогой губам своего пленника.

- Это была щекотка, - ласково сказал он, поднялся и вышел.

Том со стоном перевернулся на живот и попытался подняться. У него ничего не вышло. Тело по-прежнему не слушалось хозяина. Ему ничего больше не оставалось, чем просто осмотреться.

Он помнил эту комнату. Люциус называл ее Недоразумением Поместья, потому что ни он, ни его отец, ни даже отец отца его не знали причины, по которой в подвале была оборудована жилая и в далеком прошлом, видимо, уютная комната. Значит, теперь Малфой хочет поселить его здесь?

За дверью послышались шаги. Голос Поттера довольно четко произнес «…сейчас не до сюрпризов», и, проскрежетав ключом в замке, авроры вошли в его тюрьму.

Стало очень тихо.

Том глядел в очень серьезные зеленые глаза, и его черное сердце сжималось от нехороших предчувствий. Слишком уж аврор был похож на него, слишком… Почему-то захотелось убежать, перенестись куда-то подальше отсюда, проводить сутки напролет в обществе Малфоя и терпеть от него что угодно, что угодно, только бы не быть рядом с Поттером…

- Драко, пожалуйста, оставь нас.

Слизеринец без пререканий отправился к двери.

- Помни, что я тебе сказал, Реддл, - бросил он на прощанье.

Дождавшись, пока он уйдет, Гарри с тем же странным выражением в глазах подошел поближе и сел на пол рядом с Томом.

- Ты не рад меня видеть? – тихо спросил он, касаясь его волос.

- А ты как думаешь? – пробормотал Темный Лорд, ежась под ласкающими прикосновениями.

В бытность свою Вольдемортом ему нравилось быть с Поттером, существовавшая между ними прочная связь созданная им же когда-то теперь прочно пустила корни в сознании обоих. Ему нравилось молодое, безумно красивое тело злейшего врага, его горячность и острый ум. Он был куда лучше Люца, и Тому казалось тогда, наконец-то он нашел ему замену. Поттер был умен, красив, молод, и он был посвящен во многие тайны Аврориата. И еще – Поттер был духовным антиподом Тома, но ведь противоположностям было свойственно притягиваться.

Первоначально он думал использовать влюбленного аврора в своих целях. Позже его намерения относительно Гарри изменились.

Ему нравился аврор, его темные волосы и золотистая кожа, его изумрудные глаза и жадные руки… Аврор так искренне и по-детски трогательно жаждал его любви, которую Вольдеморт мог снисходительно ему дарить…

Но теперь, когда все изменилось на сто восемьдесят, и хозяином положения стал Гарри, Том уже не чувствовал того приятного возбуждения, накатывавшего на него всегда при виде повзрослевшего аврора. Только страх и предчувствие чего-то плохого.

Сильные пальцы уже вовсю хозяйничали в его волосах, теплые губы касались кожи возле щеки… уха… Поттер прижался щекой к его щеке, одновременно пытаясь расстегивать пуговицы на изодранной прожженной мантии врага.

- Нет, подожди, не надо… мальчишка, убирайся, оставь меня в покое!

Гарри не слушал, или, может быть, не слышал. Зелья Снейпа всегда были лучшими, с какими бы эмоциями он их не варил. В глазах аврора был огонек легкого безумия, любовного безумия, и Том уже прекрасно знал, что это до тех пор, пока их тела не сольются в стремлении единения, пока… Мерлин, а ведь он сам отдал приказ залить то зелье в Поттера, как и сам лишил магии Крума и заставил его ощущать то… что будет ощущать он сам, пожиная плоды своих стараний, здесь, в доме Малфоя с Поттером, день за днем, ночь за ночью… Теперь у него отняли магию и он должен будет помимо своей воли…

Мерлин, а ведь раньше ему даже нравился Поттер.

Не все ли равно, что было раньше.

Сейчас аврор, точно глухой слепец, не слышит, не обращает внимания на его хриплые угрозы и отчаянные выкрики, он продолжает… продолжает то, что они начали вдвоем много времени назад… только теперь Том не хочет этого, нет, не хочу, не хочу!

- Поттер, нет, не смей, я…ааахх!

Вспышка боли, сильной, и почти забытой, крепкие бедра, прижатые к нему, ощущения чужой плоти в себе, упоительные, когда такое происходит по любви и взаимному согласию и унизительные, когда тебя насилует… твой давний и заклятый враг, ненормально преданный любовник.

Заслужил он это? О нет, он заслужил гораздо худшее, что с ним пока не произошло… пока.

Его будущее в тумане, но туман этот не таит ничего утешающего. Он – жалкий сквиб, беспомощная и покорная зверушка в руках победителя-аврора.

Поттер и Малфой будут делать с ним все, что им заблагорассудится, у обоих к нему длинный список невыплаченных долгов. Они его не убьют, но что-то подсказывало кусающему губы, извивающемуся Тому, что еще много раз он сам будет вопить о смерти.

И никто не узнает о его боли и унижении… как никто не знал об унижении и боли его жертв.

Уже все равно.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni