Сны о реальности
(To Dream of Reality)


АВТОР: Jitterbug
ПЕРЕВОДЧИК: Anni
БЕТА: Helga
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: ждем-с.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Сны приводят Драко к неожиданному



ОТКАЗ: Не корысти ради, а удовольствия читателей для. ;)




Посвящается Zua

Часть первая: начало

...бывают, однако, и темные сны, из которых
Смысла нельзя нам извлечь. И не всякий сбывается сон наш.
Двое разных ворот для безжизненных снов существует.
Все из рога одни, другие - из кости слоновой.
Те, что летят из ворот полированной кости слоновой,
Истину лишь заслоняют и сердце людское морочат;
Те, что из гладких ворот роговых вылетают наружу,
Те роковыми бывают, и все в них свершается точно.

Гомер «Одиссея» (пер. с древнегреческого В. Вересаева)


Драко всегда видит сны лишь в оттенках серого.

Сны всегда начинаются одинаково. Босой, он в одиночестве блуждает среди теней. Место меняется ото сна ко сну: подземелья Хогвартса, лабиринты живой изгороди, длинные залы Имения, пустые дороги и иногда, после особенно тяжелой недели – Запретный лес.

От его дыхания на холодном ночном воздухе образуется облачко пара, и, как обычно, что-то или кто-то преследует его, с терпением хищника крадется за ним по пятам. Конечно, бывает, что он просто ищет кого-то, но это даже хуже. Он чувствует, что остро нуждается в том, кого ищет, но этот бессердечный скрывается от него. И как бы тщательно Драко ни всматривался в окружающие его тени, все, что он может заметить – лишь мелькающий дразнящий отблеск.

На этот раз он идет по Хогвартсу, и призраки людей из далекого прошлого проплывают мимо, словно не замечая светловолосого подростка. Он продолжает двигаться, протискиваясь сквозь толпу – в неизвестном направлении в поисках неизвестного ему человека. Желание найти того, кто прячется от него, растет с каждой минутой, кровь бешено стучит в висках, еще немного – и он задохнется. Дама-призрак с длинными волосами смеется над шуткой другого привидения, ее смех отдается эхом в пустынных залах, и Драко кажется – это тот, кого он никак не может найти, насмехается над ним.

Все вокруг либо погружено во тьму, либо залито светом, никаких других цветов, только оттенки серого. Это черно-белые воспоминания о временах, когда Драко не было и в помине, и призраки обращают на него так же мало внимания, как и он на них. На этот раз он подошел к тому, что ищет, ближе, чем когда-либо раньше, но его не пускает портрет веселой толстой женщины в ужасном платье.

У нее полностью отсутствует вкус, но Драко слишком увлечен своим бесконечным поиском, чтобы отпустить резкое, полное сарказма замечание.

– Пароль, дорогуша? – фраза гулко звучит в голове, затухая, словно под водой.

«Я тону», думает он, но не может ничего сказать вслух.

Я тону, тону, тону и невозможно

– очнуться, мистер Малфой! Я сказала, Вам пора очнуться! Вы слышите, молодой человек? – Драко приходит в себя, жадно глотая воздух и щурясь от пламени свечи в руке МакГонагалл. В непроходимом лесу теней огонек свечи образует единственный освещенный островок. МакГонагалл выглядит как-то странно, и только спустя несколько мгновений Драко понимает, почему. У нее распущены волосы, и мантия накинута поверх ночной рубашки, губы сжаты в тонкую линию – видно, что она и сердится, и волнуется одновременно.

Драко оступается, отстраняясь, но она легко удерживает его от падения. Стоять босиком на каменном полу холодно, и в то же время, как ни странно, это успокаивает. «Это как в моем сне», – смутно понимает он.

– Я… что? Где я? Как я… – он мотает головой, прижимая руку к виску, и пытается сообразить, что происходит.

–Похоже, вы каким-то образом оказались в гриффиндорской башне, мистер Малфой. Я провожу Вас до входа в слизеринские спальни, – сон постепенно забывается, остаются лишь неясные образы, и уже непонятно, что было на самом деле, а чего не было.

– Мне грозит взыскание? – у него в голове такая путаница, что вряд ли он смог бы сказать что-то в свою защиту. МакГонагалл окидывает его внимательным взглядом, и черты ее лица смягчаются, когда она замечает его искреннее смятение. Обычно Снейп успевает перехватить Драко еще до того, как тот выйдет из подземелья. Профессор Зелий никогда не будит его, просто отводит обратно в спальню, проявляя то поистине отеческое терпение, которое позволено лицезреть лишь слизеринцам. Удивительно – уже с шести лет Драко ходит во сне и до сих пор не свернул себе шею. Хотя, несмотря на постоянное везение, Снейп мрачно предсказывает, что уж в следующий-то раз – непременно, потому и бродит сам по коридорам, чтобы предотвратить любую неприятность.

– Учителя поставлены в известность насчет вашей привычки ходить по ночам. Пойдемте, мистер Малфой.

Драко в последний раз оглядывается на портрет с толстой женщиной – она уснула и громко храпит. От ощущения, что он что-то упустил, по всему телу бегут мурашки. Истина так близко, что если он сейчас соберется с мыслями, еще чуть-чуть, то он вспомнит, что…

– Не отставайте, – слишком поздно. Драко идет за преподавателем трансфигурации, зевая и гадая, сильно ли напугал он ее своим появлением. Однажды ночью его мама визжала от страха, когда он столкнулся с ней в темноте. Он сонно улыбается воспоминанию и с несвойственной ему покорностью возвращается в спальню под присмотром МакГонагалл.

Это был просто сон, «я тону», как обычно, и все это был просто сон.


Часть вторая: середина

Сон возвращается два дня спустя.

И на этот раз он совершенно один, никаких привидений, и лишь краем глаза он замечает тени, скользящие по стенам. Он бредет по коридорам Имения мимо портретов своих предков. Они смотрят на него со стен, застыв, словно на маггловских картинах. Это так странно – не видеть на привычных портретах ни одного жеста, ни малейшего движения, что Драко всего передергивает. Он проходит мимо дяди Мортимера и прапрадедушки Августа, мимо бабушки Маргариты, чей веер замер как раз в тот миг, когда от его взмаха седая прядь волос выбилась из-под обычно безупречного чепчика.

Мимо парадной лестницы и гостиной он осторожно идет к северному крылу. Весь дом выглядит так, словно последние несколько лет здесь обитали лишь домовые эльфы. Пыльные чехлы на всей мебели - в одной комнате, другой, третьей - вызывают мрачное и жуткое ощущение. Но, несмотря на толстые слои пыли, воздух кажется не душным, а, наоборот, свежим и чистым с легкоузнаваемым запахом мебельной полироли.

Он то поднимается, то спускается по потайным ходам и движущимся лестницам. Некоторые комнаты и залы Имения не совпадают с хранимыми в памяти образами, а он проходит сквозь стену, направляясь дальше, словно так и должно быть. Замерзшие ступни поднимают пыль с пола, и она крутится у его ног. Он идет дальше, в поисках незнакомца, того, кто вечно ускользает от него, что бы он ни делал, как бы ни пытался его найти. Краем глаза он замечает мелькнувшую вдалеке фигуру и устремляется за ней. Он знает, это не бесцветная тень показалась впереди, это тот самый незнакомец, но вновь теряет его из виду. Сердце готово выпрыгнуть из груди, Драко переходит на бег, еле вписываясь в повороты коридоров, и устремляется вверх по лестнице.

- Подожди, - еще немного, и он закричит, - не уходи, не оставляй меня одного. Подожди, черт тебя побери, - от отчаяния ему хочется завыть, но он не может разбить душащую его тишину.

Никогда не мог.

Он приходит в себя в зимнем саду среди растений, посаженных заботливыми руками его матери. Ноготки цветут пышным цветом, а вот все остальные пожухли, хотя Нарцисса этого никогда бы не допустила. Драко бредет к двери, ведущей в парк, открывает ее, и все, что он может – лишь абсолютно беспомощно наблюдать, как тот, кого он никак не может поймать, бесшумно исчезает за деревьями, напоследок насмешливо и изящно помахав ему рукой, прежде чем пропасть вдали. «Не оставляй меня. Не оставляй меня здесь одного. Пожалуйста, пожалуйста, вернись. Пожалуйста...» -

– проснись! Малфой! Черт!

– Да что с ним такое, как вы думаете?

– Я так понимаю, что он ходит во сне. Такое явление чаще всего встречается именно среди мальчиков, хотя обычно бывает в одиннадцать – двенадцать лет. А ему ведь почти семнадцать, теоретически должно бы уже пройти; хотя, конечно, есть и исключения.

– Конечно, есть. Уж ты-то наверняка в курсе.

– Зачем ты так, Рон? Если бы ты…

– Ой, он просыпается.

Ресницы Драко вздрагивают, и, когда у него получается сфокусировать взгляд, то он видит перед собой взволнованные лица. Отмахнувшись от поддерживающих его рук, он делает шаг назад, глаза широко распахнуты от подступающей паники, из-за излишне пристального внимания.

– Да расступитесь вы, – внимая тихому приказу, толпа послушно пропускает говорящего, и Драко разворачивается, чтобы увидеть, как Гарри Поттер внимательно наблюдает за ним. Темные волосы растрепаны еще сильнее, чем обычно; всем известные нелепые очки криво сидят на носу.

– Малфой, ты в порядке?

– В порядке, Поттер, – отвечает тот устало. Он еще недостаточно проснулся, чтобы вставить что-нибудь привычно презрительное – как всегда, когда дело касается Поттера.

Поттер молча смотрит на него глазами цвета Авады Кедавры, и Драко смущенно отводит взгляд. Он с удивлением озирается вокруг, пытаясь понять, где находится. Он снова стоит перед портретом Толстой Леди, но на этот раз вход за картиной открыт нараспашку. Комната за портретом убрана в красных и золотых тонах, и неожиданно до Драко доходит, что это гриффиндорская гостиная. Не желая опять попадаться на глаза МакГонагалл, он разворачивается и просто уходит, а все гриффиндорцы пялятся ему вослед, пока он не исчезает в темноте.

В этот раз он понял, понял истину, которая раньше всегда ускользала от него. Он только не понял еще, что все это значит.


Часть третья: финал

В этот раз преследуют его самого.

Сценарий меняется, когда из преследователя он становится преследуемым. Он рад, что в этот раз нет того удручающего одиночества, хотя страх, который теперь заставляет сердце испуганной птицей биться в груди, тоже не намного лучше. Горькое отчаяние жжет горло, и Драко пытается выбраться из леса как можно быстрее. Он так часто дышит, что пар от его дыхания не успевает раствориться в ледяном воздухе ночи.

Драко ловко уворачивается от бьющих по лицу веток, перелезает через упавшие деревья, ищет тропинку, но ее нигде не видно. Ему непременно нужно найти дорогу, но времени нет. Черный как смоль зверь фыркает совсем близко, и у Драко встают волосы на затылке, а в следующее мгновение зверь исчезает. Благодарный за минутную передышку, Драко пробирается через кусты и на секунду замирает в нерешительности, заметив отпечатки следов на берегу текущего поблизости ручья. На глазах у него следы наполняются водой, и она блестит при свете неполной луны. Он не знает, кто оставил эти следы, но, по крайней мере, это означает, что рядом человек.

Он идет по следу, петляя по лесу, ни о чем не задумываясь. Теперь он и охотник, и добыча. «Это что-то новенькое», – рассуждает он, разговаривая сам с собой, хотя и не понимает, как ему это удается. Впереди он видит мелькающую фигуру человека, так же как и за спиной чувствует дьявольскую черную тень Он не обращает внимания на зверя, устремляясь за тем, кто опять от него убегает, стараясь запомнить каждую новую деталь. Отблеск света, стройный профиль незнакомца – и вновь тот исчезает в темноте, вот только зеленая вспышка привлекает внимание Драко. «Цвет, – с восхищением понимает он. – Но раньше здесь не было цвета».

Теперь он почти наступает на пятки впереди бегущему, пробираясь через заросли и болота, внимательно следя за каждым его манящим за собой жестом. С каждым шагом зверь остается все дальше и дальше позади, пока бегущих не остается только двое: Драко и его таинственный незнакомец.

Они оказываются около озера, а ведь Драко никогда раньше не мог выбраться из Запретного леса. Совсем не возражая против такого поворота событий, он с улыбкой разглядывает небо над головой и серые блики на воде. Напротив него стоит мальчик, такой же, как он, у него растрепанные темные волосы и грустные зеленые глаза, которые кажутся просто ослепительными по сравнению с серостью окружающего его мира.

Драко делает шаг вперед, и тот, второй, замирает на месте с легкой улыбкой на губах, позволяя приблизиться к себе. Они встречались и раньше, он должен бы знать его, но никак не может найти ключ от ларца памяти, никак не может вспомнить, потому что сейчас – это и есть самое важное. Незнакомец - «…теперь уже не такой уж и незнакомый», – думает он, не скрывая удовольствия - вывел его из леса и уберег от зла. Драко верит ему, потому что знает его. Он следовал за этим мальчиком всю жизнь, хоть и не мог никогда его догнать.

Он делает еще несколько шагов и оказывается так близко, что его тело вплотную прижато к стройной фигурке, и он удивлен, чувствуя волну тепла. Тонкая бледная ладонь дотрагивается до его щеки, и Драко тянется к нему, приоткрывая рот и языком касаясь его губ, потому что он, наконец, поймал его, а победителю полагается приз, ведь так? Теплые податливые губы открываются ему навстречу, и язык Драко переплетается с его языком, словно два диких зверя, которые отчаянно борются, пытаясь пробраться как можно глубже в убежище друг друга – и Драко совсем не против подобной борьбы. Его противник крепко держит Драко, вжимаясь в него бедрами, и слизеринец охотно льнет к нему, и их тела сливаются – и это так сладко, будто они созданы друг для друга.

Нежный стон дрожит в груди и рвется наружу, а мальчик вздыхает жалобно, и от этих еле слышных вздохов в низу живота искрами вспыхивает желание. «Как хорошо, – думает он. Как же хорошо и еще, вот так, о, Гарри…»

– Гарри, о-о-о... – выдыхает он, почти прижимаясь к его губам, и моргает, ошарашенный, осознавая, что он и в самом деле в его объятиях. Он отступает назад, но лишь на полшага, потому что Поттер все еще держит его и в шоке смотрит на припухшие губы своего противника, на то, как потемнели от страсти глаза стоящего рядом мальчика.

– Поттер?

– Э-э. Малфой. Я все объясню. Я шел на кухню, а тут ты, прямо на меня идешь и…

Драко обрывает фразу новым поцелуем, теперь уже специально вжимаясь бедрами в возбужденную плоть Поттера и обжигая рот гриффиндорца поцелуем. Зачем пререкаться, зачем подкалывать друг друга, если для рта можно найти и более интересное занятие? Поттер, похоже, согласен с этим, раз позволяет Драко впечатать себя в стену, пока они, позабыв про всякий стыд, прижимаются друг к другу. Их поцелуи становятся все отчаяннее, яростно сплетаются языки; они в исступлении трутся друг о друга бедрами. Звуки поцелуев и громкие стоны – самая эротическая на свете музыка – неудержимо несет их к развязке. Драко теребит пуговицы их пижам и шумно выдыхает в губы Гарри, когда их члены соприкасаются, тыкаясь скользкими, липкими головками, их бедра двигаются в одном ритме, и так невыносимо хорошо, что кажется – он вот-вот потеряет сознание.

Гарри отрывается от губ Драко – но ненадолго, лишь для того, чтобы отметить поцелуем, словно поставить печать на шее Драко, на мочке его уха, от чего на коже цвета слоновой кости остаются красные следы. Вот оно, совершенство, и это так непередаваемо прекрасно, Драко клянет себя, что до него все так долго доходит, ведь они уже давным-давно могли бы этим заниматься. Наконец Гарри охает и прикусывает крошечный кусочек кожи в районе ключицы Драко, и тот чувствует влажное тепло, когда Гарри кончает на него. Драко выгибается в руках Гарри – от удовольствия он готов мурлыкать, хотя не признался бы в этом ни за что в жизни. На несколько вечных мгновений – пока удовольствие, обжигая, скользит по позвоночнику – мир теряет над ним власть. Он медленно возвращается в реальность, стараясь не выпустить Гарри из ослабевших рук. Вдвоем они прислоняются к стене, и Драко настолько удобно, что кажется – он так и остался бы здесь навсегда. Не думая, что делает, Драко наклоняется и легкими поцелуями покрывает шею гриффиндорца, испытывая прилив благодарности, когда Поттер – теперь Гарри – еще крепче прижимает его к себе. Он снова касается улыбающимися губами его шеи и закрывает глаза от необыкновенного ощущения правильности происходящего.

И Драко знает, что теперь он будет видеть цветные сны.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni