Обретение свободы

АВТОР: Нюшка
БЕТА: Мартышия Адамс

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Люциус, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Я могу снова начать жить… Потому что я сделал это.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: смерть персонажа. Насилие. Не то чтобы много, но присутствует.

ОТКАЗ: Ни на что не претендую



Скрывая землю белой пеленою,
Неслышно опускается туман.
Давным-давно холодною рукою
Меня незримо обнимал обман.

Он приходил ко мне, шептал наветы,
Смеялся, лез в доверие ко мне,
Прикуривал от свечки сигарету,
По-дружески он хлопал по спине.

А ночью он слова любви шептал мне,
Баюкал, тихо песню напевал,
На шее затянул веревку с камнем
И подтолкнул. Да так, что я упал.

Безвольно падая куда-то в бездну,
Я звука, кажется, не проронил.
Я жил? Не жил. Да и сейчас исчезну.
Я знаю только – я его любил.

Но он ушёл. Обретена свобода
Обманчиво дешевою ценой.
Полет. Признание. Удар. Я дома.
Здесь – истина. Но снова не со мной.

The Phantom

Элен…

Я свободен. Теперь я могу больше не ходить к тебе, не заглядывать ищуще в пустую глубину твоих глаз; оставить прошлому чувство вины… Я могу снова начать жить… Потому что я сделал это.

Было непросто. Я долго выбирал время; хотел, чтобы все случилось в тот момент, когда в их черных душах поселится надежда, когда счастье поманит их своей близостью…

Я следил за ними многие годы; долго был их настороженной тенью; пристально присматривался к их судьбам; тщательно и подробно изучал их мир.

Я знаю их жизни; по крупицам, по легким, почти неуловимым намекам я восстановил их прошлое; я помню, какими были их первые самостоятельные уроки…

* * *

- Ум, несомненно. Логика… Равенкло будет гордиться вами. Хитрость. Изворотливость… Качества для Слизерина, но я бы все-таки рекомендовала Равенкло…

Равенкло… Мечта… В Равенкло со второго года обучения начинались сдвоенные уроки зельеделья, а с третьего – усиленная защита от Темных искусств. Было бы чудесно учиться там, но…

- Отец меня убьет… - мальчик хотел произнести эти слова слух, но трясущиеся губы не послушались и лишь слабо шевельнулись. Невысказанное опасение, однако же, поняли…

- Ладно, - проворчала Сортировочная шляпа, а потом громко на весь зал выкрикнула:

- Слизерин!

Жидкие хлопки. Северус Снейп встал с табуретки и медленно пошел в направлении слизеринского стола. После пережитого стресса ноги подкашивались, а худенькие руки вздрагивали. Мальчик представлял себе, как был бы недоволен отец, попади сын в Равенкло, и испытывал колоссальное облегчение оттого, что ужасного события не произошло. Он не разочаровал родителей. Но глубоко в душе пряталось сожаление. Сдвоенные зелья, высшая защита… Мерлин, как жаль…

Мальчик опустился на скамейку и замер, сжавшись и пытаясь казаться как можно незаметнее. Глаза Северус опустил, как и было положено по всем правилам поведения для благородных магов из старинных родов. Чистокровные маги не должны вертеть головой, оглядываясь по сторонам и вообще как-то демонстрировать свой интерес к окружающему. Так учил Северуса отец. А отец прекрасно разбирался во всех тонкостях поведения чистокровных магов. Род Снейпов был кристально чистым, но ничем не прославившимся, да и скорее бедным, чем богатым. В колдовском мире к Деймону Снейпу относились как к безобидному чудаку. Очень уж странными казались окружающим истовая вера, тщательное соблюдение обрядов католической церкви, крайний аскетизм. Для Северуса каждое слово отца было законом, поэтому даже сейчас, когда Снейпа-старшего рядом не было, мальчик помнил все установленные им правила.

Впрочем, Северус и в самом деле не испытывал сейчас никакого любопытства или интереса. После долгой дороги, переправы через озеро, длительной и напряженной процедуры сортировки ему ужасно хотелось только одного: поесть. Давно забылся вкус трех маленьких пирожков с рыбой, которые мама положила ему в карман тайком от Деймона на платформе вокзала. Отец бы не одобрил этого, он всегда говорил, что настоящий маг должен быть аскетом, а публично жевать - неприлично, неприемлемо для волшебника из хорошего семейства.

Северусу было безумно стыдно, но после того, как Хогвартс-экспресс отошел от вокзала Кинг-кросс, мальчик не мог думать ни о чем, кроме этих маленьких кусочков печеного теста. Не прошло и часа после начала пути, как он выскочил в коридор, пробормотав что-то невнятное оживленно болтающим соседям по купе. Из-за закрытой двери донесся взрыв смеха. У Северуса покраснели уши, он хорошо понял, что смеялись над ним…

В холодном тамбуре мальчик, давясь, съел черствые пирожки. Он так и не вернулся в купе до конца поездки, остался стоять в коридоре вагона, прижавшись носом к стеклу и разглядывая проносящиеся за окном прекрасные зеленые горы и долины, наблюдая, как постепенно темнеет небо, и на нем крупной солью высыпают звезды. Три раза мимо него проходила разносчица со своей тележкой, три раза его товарищи по купе покупали разные вкусности. А обострившийся слух Северуса ловил доносящийся из–за закрытой двери шорох оберток…

Наконец, путешествие было окончено.

Теперь, после успеха на сортировке, просто сидеть - и то было наслаждением. А если еще думать о том, что сейчас можно будет поужинать, жизнь становилась совсем замечательной. Директор Хогвартса Диппет позвонил в серебряный колокол. Тотчас же двери Большого Зала открылись, и десятки домовых эльфов, снуя с молниеносной быстротой, начали сервировать столы. Ох, чего только не было на множестве огромных блюд… Но отец очень хорошо воспитал Северуса. Мальчик положил на свою тарелку немного картофельного пюре и два ломтика жареного бекона, а потом неторопливо, внутренне наслаждаясь каждым крохотным кусочком, принялся жевать. Его порция закончилась слишком быстро, как ни старался он растянуть удовольствие. Вокруг еще слышался хруст, довольное похмыкиванье, одобрительные возгласы, невнятные разговоры... Тарелка же Северуса была безнадежно пуста. А прямо перед ним стояло блюдо с жаренными в сухарях, сочащимися соком и блестящими от жира телячьими отбивными. Северус пытался принять равнодушный вид, но блюдо словно обладало собственной магией - взгляд мальчика не мог оторваться от аппетитных кусков…

- Да возьми же ты одну, - мягко произнес тихий голос.

Северус поднял глаза на говорящего…

Во взрослом мире существует понятие любви с первого взгляда. Когда смотришь на человека, и что-то в сердце тихо подсказывает тебе, а то и кричит громко и требовательно, что этот это – твоя половинка, родственное существо, с которым тебе суждено разделить жизнь. Маленький Северус не утруждал себя подобными размышлениями. Он просто отдал душу.

Это было обожание с первого взгляда. Северус Снейп, маленький мальчик, воспитанный чересчур суровыми родителями, в одно мгновение забыл все, чему его учил отец. Он сотворил себе кумира. У его идеала было бледное аристократическое лицо, длинные светлые волосы и гордая посадка головы. Нет, красота юноши, на которого с упоением смотрел Снейп, не была совершенной, но для Северуса это не имело никакого значения.

- Эй, - негромко поддразнил мальчика незнакомец. – Вместо того чтобы пожирать глазами меня, обрати внимание на мясо.

За столом плеснул гадкий смешок. Северус поспешно отвел слишком пристальный взгляд и покраснел, бормоча какие-то глупые слова благодарности. Он уже не чувствовал голода. Только тепло, исходящее с той стороны, где сидел его новый знакомый, имени которого мальчик пока не знал, но за которого уже мог отдать жизнь. Директор вновь поднялся. Снейп не слышал ни слова из приветственной речи Диппета. Он сидел очень тихо, изредка из-под ресниц поглядывая вправо, на внимательно слушающего слова директора Хогвартса белокурого юношу.

- Старосты, отведите первокурсников в спальни.

Сосед Снейпа поднялся и заговорил. Теперь его голос не был ни тихим, ни мягким. Твердые, властные интонации принадлежали человеку, который привык приказывать и ожидал беспрекословного подчинения:

- Меня зовут Люциус Малфой, я студент пятого курса и староста факультета Слизерин. Прошу всех вас следовать за мной и не отставать…

Дальше Северус не слушал. Он и так был готов идти за ним. У его кумира было имя… Люциус… Падший Ангел.

* * *

Отношения с однокурсниками у Снейпа сложились сразу и окончательно. Вернее будет сказать – не сложились. Худого и мрачного мальчишку, который к тому же происходил из рода хоть и чистого, но ничем не выдающегося и бедного, слизеринцы просто не замечали. Северус тоже не стремился устанавливать с кем-либо теплые отношения. В Хогвартсе было слишком непривычно, многое ставило в тупик, например поведение одногодков. Они, не стесняясь, могли громко разговаривать, смеяться за едой, не приготовить домашнее задание, подшутить над преподавателем. Снейп с его пуританским воспитанием, подчеркнуто аристократичными манерами вызывал у них недоумение. Несмотря на присущие слизеринцам хитрость и изворотливость, однокурсники Северуса были пока только детьми. Снейп ребенком давно не был. Поведение однокурсников шокировало его, вызывало брезгливость и неловкость. Слишком серьезного, погруженного в книги мальчика с взрослым требовательным взглядом темных глаз невзлюбили сразу. И если слизеринцы просто игнорировали Северуса, а нелюбовь Халфпаффа и Равенкло выражалась в мелких подколках и подначках, то Гриффиндор старался вовсю. Одно время гриффиндорские озорники словно устроили между собой соревнование в искусстве как можно больше подгадить Снейпу. Правда, вскоре оказалось, что длинный худой слизеринец не был безответным страдальцем. Он никогда не мстил открыто, но обидчики внезапно обнаруживали, что количество испытываемых ими мелких неприятностей растет в геометрической прогрессии. Случайно разорвавшиеся сумки, облитые чернилами книги, опоздавшие совы были мелочью. Хуже, когда в тарелках вместо вкусного завтрака оказывалась какая-то дрянь, по виду неотличимая от овсянки, но вкус и запах которой заставлял мальчишек пулей вылетать из Большого Зала и нестись в туалет. После нескольких месяцев травли насмешки и приколы сошли на нет. Война прекратилась, вернее - затихла. А Снейп получил возможность делать то, о чем всегда мечтал – учиться. И он с упоением погрузился в огромный новый мир, открытый для него школой.

Самой большой радостью дня были обеды, на которые факультеты по традиции собирались в полном составе: Северус из-под густых ресниц мог незаметно наблюдать за сидящим во главе стола старостой Слизерина. Снейп никогда не обращался к Малфою, да ему и не пришло бы это в голову. Что общего может быть у блестящего старосты, отпрыска богатейшей и древнейшей семьи, Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа, парии Хогвартса? Да еще Люциус все-таки был пятикурсником, и дружба с первокурсником для него была бы, по меньшей мере, странна. Снейп ни на что и не претендовал. Ему вполне хватало этих встреч за обедом да чрезвычайно редких разговоров в гостиной. Малфой иногда спрашивал, как у него дела, на что Северус, чуть задыхаясь от избытка эмоций, неизменно отвечал, что все прекрасно.

* * *

Книги и Люциус Малфой полностью владели воображением Северуса Снейпа. И если Люциус был только мечтой, героем детских фантазий, то книги были реальностью. Снейп полностью закопался в Хогвартскую библиотеку. Если бы строгая миссис Пинс разрешила ему, он переселился бы туда совсем. Но заведующая и так была более чем снисходительна к любознательному ребенку. Она, видя бережное, почти благоговейное отношение мальчика к книгам даже разрешала ему выносить их из библиотеки и читать в спальне Слизерина перед сном. Вот и сейчас Северус аккуратно переворачивал листы редчайшего фолианта по зельеделью. Он настолько погрузился в свой мир, что не слышал, как в гостиную вошла компания старших слизеринцев во главе с Люциусом Малфоем. Обращение старосты заставило его вздрогнуть, раритетное издание соскользнуло с колен на пол, но Снейп даже не наклонился, чтобы поднять книгу, он зачарованно смотрел в глаза Люциуса, заливаясь краской смущения.

- Северус, - Люциус всегда разговаривал с ним так: доброжелательно, но немного снисходительно, - сбегай-ка на кухню, передай заказы на завтрак…

Снейп был счастлив выполнить любое приказание Люциуса. Он стрелой метнулся к двери, запутался в мантии - и чуть было не упал. В последний момент его поддержали крепкие белые руки. Снейп не сразу осознал, что его поймал Малфой, а когда понял, чуть не умер от сильного сердцебиения. Люциус прикоснулся к нему…

Северус выскочил из гостиной, тяжело дыша, и прижался спиной к двери, восстанавливая размеренное дыхание. Ему хотелось прыгать, как щенку, петь, выскочить на покрытую молоденькой травкой поляну и кататься по начавшей прогреваться в лучах весеннего солнышка земле…

- Зачем тебе это ничтожество? – донеслось из-за двери. Северус узнал этот голос. Эйвери. Он всегда относился к Снейпу презрительно и высокомерно, цепляя мальчика по мелочам, не упуская возможности поддразнить.

- Его собачья преданность так забавна… - спокойно и холодновато ответил Люциус. - Платоническая любовь такая редкость, - голос Малфоя звенел чуть слышной иронией. Северус не слишком хорошо понял сказанное, но догадался, что это что-то смешное и нелепое.

- Если бы… Если бы он был чуть постарше… Я бы ревновал, - голос Эйвери изменился. В нем появилась странная хрипотца, что-то притягательное. Северусу захотелось приоткрыть двери и посмотреть, что же происходит, отчего Эйвери так тяжело дышит?

- Ничего-то ты не понимаешь. Именно к такой любви и стоит ревновать, - голос Люциуса стал напряженным, прерывистым. Из комнаты доносился непонятный шорох. - Стоит мне его поманить – и он будет моим навсегда. Он за меня умрет, - договаривая последнюю фразу Малфой отчего-то начал задыхаться….

Двенадцатилетний Северус не понял многозначительного разговора. Он осознал одно: Люциус говорил о нем, его кумир думает о нем хотя бы иногда.

Люциус Малфой ошибался. Ему не нужно было манить Северуса, тот уже был готов за него умереть.

* * *

Лето между вторым и третьим курсом стало для Северуса Снейпа подобием ада. Отец стал еще более требовательным и аскетичным, а Северус за время, проведенное в школе, привык к регулярному питанию: переносить постоянный голод стало намного сложнее, чем в прошлом году. Ему было даже тяжелее, чем предыдущим летом - растущий организм требовал еды. И без того худощавый мальчишка похудел еще больше. И еще больше ушел в себя.

В характерах родителей за время отсутствия сына произошли изменения, но Северус, старавшийся проводить как можно меньше времени в небольшом старом родовом доме семьи Снейп, не заметил этих перемен.

Все дни мальчик бродил среди холмов, в полном одиночестве. Однолетки из небольшой деревушки, расположенной по соседству, никогда его не интересовали. Многие из них даже не были чистокровными магами. И уж конечно ни у кого из них не было ни возможностей, ни таланта, чтобы обучатся в Хогвартсе. К тому же озорникам и непоседам в голову не пришло бы приглашать участвовать в играх хмурого, вечно угрюмого подростка. В прошлом Северуса это даже задевало. Но теперь у него был свой мир. Мир, в котором ему не нужна была компания сверстников.

Северус мог часами изучать книги из весьма недурной библиотеки отца, а если вдруг начинал тосковать по общению, к его услугам всегда были бесконечные мысленные разговоры с Люциусом Малфоем. Да и вообще ему было о чем подумать. Снейп, конечно, стремился вернуться в школу, там было гораздо лучше, чем дома, к тому же мальчику очень нравилось учиться, но к мыслям о сентябре теперь примешивалась постоянная глухая тоска. Люциус Малфой окончил Хогвартс, и теперь даже редкие встречи на обедах были невозможны. Но никто не мог отобрать у Северуса его мысли, его мечты.

Мальчик так и проводил лето: редко пересекая границу между своим иллюзорным миром и реальностью. Северус не замечал, что отец в своей каждодневной проповеди начал особо упирать на необходимость сохранения чистоты магических семей, на очищение волшебного мира от грязнокровок. Не замечал, каким странным фанатичным огнем горели теперь глаза матери. Мимо внимания мальчика прошло и огромное количество чужаков, которые теперь часто появлялись в доме, а иные даже жили в поместье целыми неделями. Для погруженного в занятия Северуса эти люди означали лишь еще одно вежливое приветствие, которое нужно было произнести за завтраком. Юный Снейп совсем не интересовался политикой, не различал лиц представителей аристократических семейств и не понимал странности происходящего в доме.

Лишь один человек привлек внимание мальчика. Очень крупный, надменный светловолосый господин, неуловимо припадающий на правую ногу и опирающийся на изысканную трость из черного дерева с серебряным набалдашником в виде головы змеи. Что-то знакомое почудилось Северусу в облике этого человека, и он поклонился ему ниже, чем другим гостям, и более почтительно поздоровался. Воспользовавшись набалдашником трости, мужчина приподнял лицо мальчика, заставляя того смотреть себе прямо в глаза. Теперь Северус понял, кто перед ним. Глаза, холодные, как зимнее море. Надменные складки в углах губ. Лет через 30 его Люциус будет точно таким же. Милорд Дерек Малфой, отец Люциуса.

- Деймон, это твой наследник? – высокомерно спросил Малфой.

- Да, Дерек, – почтительно ответил старший Снейп, и Северуса поразил его покорный, словно надломленный голос. Мальчик мимолетно, краем глаза глянул на отца - и был потрясен. Всегда мрачный и какой-то отрешенный Деймон Снейп смотрел на Малфоя со странным выражением лица. Обычно тусклые, суровые глаза отца освещались огнем, названия которому Северус не знал.

- Он слишком худенький, но жилистый и сильный, - продолжил объект созерцания обоих Снейпов. – Он будет хорошим слугой Лорду. Мой Люциус уже принял метку. Но твоему сыну конечно еще рано…

Потом голос мага смягчился, и он обратился прямо к мальчику, чье лицо все еще рассматривал:

- Ты ведь хочешь служить Лорду? Хочешь стать плечом к плечу со своим отцом в ряды Упивающихся Смертью?

Северус не представлял себе, о чем его спрашивают, кто такие Упивающиеся Смертью и кто такой Лорд, ему было плевать на отца… Он понял одно - там он будет с Люциусом….

- Да, милорд.

Теперь пришла пора Деймона смотреть на сына, как на незнакомца, потому что твердый уверенный голос, который произнес короткую фразу, никак не мог принадлежать робкому, юному Северусу. Голос мужчины, принявшего решение.

- Достойный сын своего отца, - пафосно проговорил Дерек Малфой, и угол его губ надменно и так знакомо дернулся вверх…

Теперь у маленького Северуса Снейпа была цель.

* * *

Осень в Хогвартсе стала продолжением не слишком приятного лета. Северус, который никогда не отличался плотностью телосложения, но в росте раньше не отставал, неожиданно оказался одним из самых невысоких на курсе. Первого сентября оказалось, что даже низенький, толстоватый Фоулт на полголовы выше Снейпа и шире его в плечах. Плохое питание сыграло свою роль. Физическое развитие Северуса оставляло желать лучшего. Он был ужасно неуклюж на квиддичном поле, и капитан слизеринской команды оставил попытки добиться от него хоть чего-то.

Снейп проводил все время тренировок на скамье запасных с книгой. Зато профессору зельеварения Смолу было чему удивляться. Третьекурсник готовил зелья так, что старому колдуну оставалось только прищелкивать языком. Когда Снейп сварил редчайшее, требующее предельной концентрации Преображающее зелье, в глазах профессора Смола поселился самый настоящий страх. Мальчик, стоящий возле котла, не выглядел ребенком. За все время создания зелья он ни разу не глянул в список ингредиентов, ни разу не бросил взгляд на секундомер. Словно внутри у него находился невидимый метроном, абсолютно точно отмеряющий временные промежутки. Мрачное, напряженное лицо Северуса Снейпа ни разу не сменило выражения за те несколько часов, пока варилось зелье, только руки, удивительно взрослые руки с длинными, гибкими пальцами порхали над разделочной доской. Точные, неспешные, выверенные движения. А профессор Смол думал, что это самое поразительное зрелище, которое он видел в своей жизни.

После занятия мастер зельеварения отправился к Диппету, требуя избавить Снейпа от необязательных предметов, чтобы не отвлекать юный талант от зелий. До этого профессору ни разу не удалось добиться своего, но на сей раз он боролся до конца - и выиграл. На следующий день Снейпа освободили от Предсказаний и Арифмантики. Вместо этих скучных предметов в его расписании появились дополнительные зелья.

Хорошее питание быстро сделало свое дело. К четырнадцати годам Снейп начал догонять в росте товарищей по факультету. Он даже не так уж сильно тосковал по Люциусу, как мог бы. Зелья занимали все его мысли, все его время. Воспоминания о восторге, нежности постепенно отступали, но о своей цели Снейп не забывал.

Третий курс плавно и незаметно перетек в четвертый. Отличались лишь названия некоторых предметов. Но все равно главным в жизни Снейпа было зельеварение.

Однако вскоре у подростка возникла еще одна проблема. Северус не сразу заметил это, он был слишком погружен в себя, и одногодки-слизеринцы редко приглашали его участвовать в своих забавах. Но однажды Северус случайно оказался в гостиной Слизерина поздним вечером, когда один из старшекурсников, Скотт Лоуренс, принес ЭТОТ журнал. Журнал был маггловский, и сначала юные волшебники просто удивленно рассматривали неподвижные картинки и хихикали над ограниченностью недолюдей. Снейп читал интереснейшую книгу по зельям и лишь мельком взглянул на голых красавиц, усыпавших страницы издания. Интерес был мимолетным, никаких особых чувств картинки не вызвали. Северус вновь с головой погрузился в увлекательнейший мир зелий. Он не заметил, когда обстановка в комнате изменилась. Мальчики раскраснелись и разглядывали голых женщин со странным блеском в глазах. Смешки стали неестественными, дыхание многих прерывалось, разговор ушел далеко от проблем фотографии и был отнюдь не невинным. Мальчики обсуждали достоинства и недостатки обнаженных женских тел с интонациями знатоков. Воздух в комнате словно сгустился от испытываемого подростками сексуального напряжения. Лестранг сел на диван с застывшим лицом, закусил губу и закинул ногу на ногу, пытаясь скрыть заметную эрекцию. Вопросы становились провокационными, выражения – непристойными… Уже не только Лестранг испытывал неудобства от тесноватых брюк. То один, то другой мальчик непроизвольно касались паха, но краснели и отдергивали руки…

Постепенно комната пустела, подростки расходились по своим спальням, по ванным комнатам, уборным, ища уединения… Снейп чувствовал запах возбуждения. Чужого. Сам он не испытал ничего.

Оставшись один в комнате, он перелистал маггловский журнал. Эмоций не было. Никаких. Обнаженное женское тело не вызывало в нем сексуального возбуждения. Северус почувствовал легкий страх и замешательство.

Но еще больший страх Снейп испытал через несколько недель в душевых Слизерина. Он невольно посмотрел на подтянутое тело и крепкий зад вратаря слизеринской команды Стоуна, и возбуждение острыми холодными иглами скатилось вдоль позвоночника, сосредоточившись внизу живота… Северус даже не успел прикоснуться к горящему члену. Единственное, что смог сделать подросток – подавить вскрик, когда испытал первый в жизни оргазм, необычайно сильный и яркий.

Северус попытался поговорить с матерью на каникулах. Ее реакция напугала подростка еще больше. Женщина затряслась, побледнела и единственное, что смогла из себя выдавить:

- Хоть бы отец не узнал…

На этом сексуальное воспитание Снейпа было закончено. Спрашивать было больше не у кого, соответствующих книг Северус в доме не нашел. Он сделал вывод, что он неправильный и просто затаился, пряча свою стыдную тайну.

* * *

Лето было душным и каким-то тревожным. Отец стал еще более молчаливым и сумрачным, часто сидел в гостиной с книгой, но не читал, мрачно глядя в мертвый камин поверх страниц. Мать проводила время в своей комнате, выходя только для приемов пищи, однако к лежащим на тарелке скудным яствам почти не прикасалась. Деймон даже перестал произносить ежедневную обеденную проповедь, и в кристальной тишине, заполняющей столовую, слышался лишь негромкий стук столовых приборов. Но Северусу вновь было не до переживаний родителей и перемен в их характерах. Он учился.

Снейпы были довольно бедны, отец и мать экономили на всем. В хозяйстве не было слуг-людей, лишь несколько старых домовых эльфов, нерасторопных и равнодушных; одежда перешивалась и перелицовывалась множество раз; сад был давно заброшен. Но рядом с облупившимся, нуждающимся в починке домом стояла отремонтированная, чистенькая конюшня. Она была рассчитана на одного единственного постояльца: холеного вороного жеребца, носящего имя Дьявол. Дьявол принадлежал отцу Северуса и был единственной слабостью в жизни этого странного человека. Собственно, почести коню оказывались вполне законные. Именно это потрясающее животное приносило львиную долю прибыли в кошелек Деймона Снейпа: деньги, полученные за победы на скачках, призы всяческих выставок, а так же доход от случек. Владельцы многих престижных конюшен почитали за честь свести своих кобыл с призовым Дьяволом. Каждая случка стоила приличных денег, на эти галеоны можно было неплохо содержать конюшни, платить зарплату конюху, а остатков хватало на питание семьи. Деймон страшно стыдился такого низменного источника дохода и всячески его скрывал, однако обожал хвастать перед приезжими своим жеребцом.

В этом году конюха Оллена, которого раньше держали на службе только за почти нечеловеческую интуицию и умение точно почувствовать состояние лошади, заменили молодым крепким мужчиной.

Дьявол сначала сопротивлялся и всячески пакостил новому слуге, однако вскоре почувствовал твердую руку и начал покорно класть длинную голову на плечо нового «хозяина». Северус не сразу заметил конюха, он не слишком любил лошадей и редко забредал на конюшню. Но иногда ингредиенты зелий весьма несимпатичны, и для Полетного Зелья юноше понадобился конский навоз.

Клифф мыл Дьявола. Сильные, крепкие руки скользили по блестящей темной шкуре, и внезапно Северус как наяву увидел картину: эти руки скользят по его груди, эти крепкие короткие пальцы касаются его члена. В паху все напряглось, Северус чуть не согнулся от острого, почти болезненного желания. А новый конюх бросил на него понимающий взгляд и едва заметно усмехнулся.

Ночью Северус пришел на конюшню…

Впервые за многие годы, Северус Снейп провел лето в реальном мире. Он не прочитал за каникулы ни одной новой книги по зельям, зато узнал нечто более важное: научился желать и управлять своими желаниями, понял, что он вполне нормален. И понял, что его можно хотеть… Но в постели их всегда было словно трое. Каждый раз, когда Клифф касался кожи Северуса, подросток закрывал глаза и воображал, что это руки Люциуса скользят по его телу. Его ночные эротические видения тоже не были теперь безличными. Во снах Северуса в свете луны отливали серебром светлые волосы. Почему-то это всегда снилось так. Ночь, привередливо мерцающие огоньки свечей, заглядывающая в незашторенное окно Луна. И Люциус…

Ночь перед отъездом в Хогвартс Снейп провел в маленькой комнатке при конюшнях. Потом, годы спустя, у Снейпа было много других ночей. Они были и более нежными, и более страстными, и более изысканными и изобретательными. Но отчего-то четче всего помнилась именно эта. Наверное потому, что были ласковые руки любовника, свечи рассеивали тьму, Луна дарила призрачные тени… И единственный раз за все лето было не важно, что постель с Северусом Снейпом делит не Люциус Малфой, а Клифф. Для этой ночи Клиффа было вполне достаточно.

* * *

В Хогвартс Снейп вернулся совсем другим человеком. Та же школа, те же люди. Вот только эмоции были иными. Теперь Снейп знал, как называется то чувство, которое заполняло душу при всяком воспоминании о Люциусе Малфое.

Любовь. Страсть. Недетское желание целеустремленного подростка быть рядом со своим любимым, оберегать, защищать, постоянно видеть, ложиться вместе в постель.

Особенно ясно все это определилось в самый странный день в жизни Снейпа. День, когда Малфой приехал в Хогвартс не к нему.

Сначала была пьянящая, отчаянная радость. Северус не поверил своим глазам, когда увидел в конце аллеи знакомую высокую фигуру. Он, не раздумывая о том, как это выглядит со стороны, рванулся к Люциусу, хотел обнять, прижаться, но не решился, остановился на почтительном расстоянии и протянул для пожатия руку. Северус даже не помнил, что говорил своему кумиру, наверное, просто поздоровался. Его полностью затопило ощущение чистой, незамутненной радости.

А Люциус, потрясенно глядя на долговязого подростка, думал о том, что редко видел такое воодушевление и ликование, что никогда не замечал, каким красивым может быть этот темноволосый мальчишка, что в глазах Северуса отражается так много чувств… И с внезапным горьким предчувствием будущего Малфой понял, что вряд ли ему суждено когда-нибудь увидеть столько счастья на чьем-то лице, столько щемящей нежности. Так его больше никто и никогда любить не будет. Мысли пронеслись мгновенно, оставив после себя слабое тоскливое ощущение. Люциус пожал протянутую руку и решил уделить мальчишке немного своего внимания.

Они говорили долго, обо всем и ни о чем, это был самый длинный их разговор с самого дня знакомства. В прошлом году Снейп был бы на седьмом небе от счастья после общения со своим кумиром, однако сейчас его преследовало ощущение странного недовольства. Ему было мало, мало, мало только разговора, ему хотелось… прикосновений. Он смотрел, как Люциус подносит ко рту стакан с водой, и испытывал болезненное возбуждение; наблюдал за тем, как Малфой крутит в пальцах травинку, касаясь ею щеки, и мечтал оказаться на месте этой травинки…

Счастливый день окончился очень быстро, слишком быстро. Люциус попрощался и ушел. А Северус отправился бродить по старому замку, вновь и вновь переживая их встречу, вспоминая с абсолютной четкостью каждое слово, каждый жест, каждую улыбку...

Снейп и сам не помнил, как забрел в это крыло Хогвартса. Он редко бывал здесь, да и вообще сюда редко захаживали люди. Вдоль коридора тянулись двери в заброшенные пыльные спальни. Похоже, что когда-то детей-магов было гораздо больше, а теперь эти комнаты вышли из обихода за ненадобностью. Северус, погруженный в мечты, брел по вдоль пустых помещений…

Ничто не нарушило тишины, однако какой-то неясный импульс, слабый ли звук, скользнувшая ли тень, заставили юношу внезапно повернуться и подойти к дверям одной из комнат. Эта комната пустой не была. Северус словно увидел воочию картинку из своего сна. Слабо светились алые угли в почти потухшем камине, заставляя метаться по потолку скрещенные тени; призрачное сияние Луны будто соревновалось с огнем за право освещать чувственную сцену. Все как в мечте Северуса… Вот только в постели с Люциусом Малфоем был не Северус Снейп. Это не он заставлял Люциуса стонать, низко и хрипловато, не он касался - то нежно, то грубо - обнаженного тела, не он зарывался лицом в распущенные волосы. В этот момент Северус Снейп узнал новое чувство: опустошающую, выматывающую, убивающую душу ревность. Он так и не понял, что за юноша был рядом с Люциусом. Словно пелена застлала ему глаза. Потом Северус часто думал, что это было к лучшему, ведь если бы он тогда выяснил, кому принадлежат руки, ласкающие Малфоя, он убил бы соперника еще до ужина.

Люциус уехал, забыв попрощаться с Северусом, и в душе того надолго стало пусто и горько.

* * *

Компания Поттера делала все, чтобы осложнить жизнь Снейпа. Он даже не помнил, отчего вновь вспыхнуло это противостояние, но не обращать внимания на их выходки было невозможно. После того, как Джеймс на глазах учащихся школы заставил Снейпа болтаться вверх ногами, Северус возненавидел и Поттера, и эту дуру Лили Эванс, которая своим вмешательством сделала ситуацию еще более унизительной. После с пользой проведенного лета в голове Снейпа родился план мести. Он был настолько простым, что слизеринец удивился, что не сделал этого раньше. Он просто соблазнит Джеймса Поттера. Конечно, это было легче сказать, чем сделать.

Мало того, что Джеймс никогда не интересовался мальчиками, так он еще и был влюблен в долговязую Лили. А в Северусе Поттер видел лишь худосочного подростка, выглядевшего даже младше своего возраста, носящего простое, застиранное до сероватого цвета белье. Но нет ничего невозможного для мастера зельеварения того класса, к которому принадлежал Снейп. Впрочем, помощь собственного магического искусства понадобится Северусу только однажды, в самый первый раз. А дальше… Уроки Клиффа не прошли даром – Северус всегда был прилежным учеником, а врожденный инстинкт подсказывал ему, когда следует проявить нежность, когда – настойчивость, а когда можно позволить себе быть немного грубым. Северус Снейп был чертовски хорошим любовником. Он хотел когда-нибудь стать любовником Люциуса Малфоя, а у Люциуса не могло быть партнера–ученика. Люциусу должно было принадлежать самое лучшее. Конюх в доме родителей был только первой ступенькой. К зиме Снейп прочитал множество книг и испробовал на практике почти все теоретические знания. Он не афишировал своих исследований и владел в совершенстве не только техникой секса, но и техникой построения отношений.

Его любовники всегда были людьми со стороны, не имеющие никаких дел с Хогвартсом, связь основывалась на взаимной свободе и никогда не длилась более нескольких недель. Тщательно подготовленные тайные свидания в Хогсмите, куда старшекурсники уходили на выходные; совместное аппарирование в какое-нибудь глухое место, где никто не спрашивал документов; секс, великолепный и неторопливый; потом быстрое расставание, до следующих выходных, скрепленное символическим поцелуем. В один прекрасный день Северус спокойно объявлял, что следующей встречи не будет. Все его любовники были мужчинами старше Снейпа, но отчего-то беспрекословно подчинялись юноше, отпуская его хоть и неохотно, но не тая обиды.

За прошедшее время Северус стал профессионалом в быстрых, необременительных связях. Но с Джеймсом, конечно, все будет по-другому. На руку Северусу сыграло и то, что у Джейми не ладились отношения с этой грязнокровкой Эванс, а шалить на стороне с другими девушками было унизительно для гордого Поттера.

Две прозрачные капли, незаметно упавшие в стакан с тыквенным соком за завтраком - и к вечеру Джеймс был готов почти на все. Это было совершенно безвредное зелье, не афродизиак, не любовное, даже не подавляющее волю. Просто одно из зелий, которые позволяют на короткое время расслабиться, утратить контроль, отпустить себя, забыть моральные табу. Действие было сходно с действием маггловского алкоголя, но гораздо сильнее. Северус вел игру очень тонко. Он знал, что захваченный новыми эмоциями Джеймс не сможет заснуть, и знал, что тот обязательно поднимется на смотровую площадку Астрономической башни. Именно там, на вершине башни, внезапная необъяснимая тяга к новым ощущениям заставила Поттера взглянуть на мозгляка Снейпа по-иному.

После первого бурного, обжигающего свидания последовало еще несколько. Джеймс начал втягиваться в эту игру, перестал испытывать дискомфорт оттого, что спит с мужчиной, к тому же - со Снейпом, и даже начал посматривать на Северуса затуманенным взглядом влюбленного подростка.

А потом Северус Снейп бросил Джеймса Поттера. Причем, если обхаживание Джеймса и их интимные встречи происходили тайно, то сцена прощания была намеренно публичной. Снейп подошел в Поттеру в Большом зале во время обеда и негромко равнодушно объявил, что между ними все кончено. В ровном гуле голосов не многие расслышали его слова, но среди тех, кто расслышал, была первая сплетница Хогвартса Эмма Уилсон. Джеймс лишь сильно побледнел и какое-то мгновение смотрел на Снейпа как верный пес, которого хозяин, проходя мимо, пнул, а потом спокойно сказал:

- Что же, так и будет, - и склонился над своей тарелкой.

Такое поведение вызвало у Снейпа что-то вроде уважения, и он не стал еще больше унижать Поттера. Отходя от стола, Северус поймал полный отчаянной ненависти и ревности взгляд Сириуса Блэка и внезапно осознал, что соблазнив Поттера, проделал то, что не удалось первому красавчику Хогвартса. Северус чуть не засмеялся от этой приятной мысли. Месть была завершенной и принесла почти чувственное удовлетворение.

Но Блэк не собирался ставить точку. Его собственная месть не была такой тонкой и изысканной, как планы Снейпа, однако вполне действенной. Послать Снейпа в Шумный Шалман в полнолуние было просто и принесло замечательные результаты: Снейп испугался до полусмерти, ему назначили отработки за неумеренное любопытство, а сам Сириус ничуть не пострадал.

Снейпу было даже жалко дурачка Блэка, так ясно на его лице читалось торжество победителя, так явно он ничего не понимал. А Северус, сохраняя мрачное выражение лица, в душе упивался победой. Не каждому ведь удается немного поманипулировать магами класса Альбуса Дамблдора, нового директора.

Разговор в кабинете директора Хогвартса был довольно забавным: Снейп «благородно» согласился с тем, что история с оборотнем не должна дойти до попечительского совета, и что ему следует понести формальное наказание. Но, поднимаясь со стула и глядя прямо в голубые глаза, Северус четко дал понять магу, что теперь у Альбуса Дамблдора есть должок перед Северусом Снейпом. У Снейпа было время, чтобы подумать, что потребовать в счет возврата долга.

Сириус не знал об этом, но и без этого его ликование померкло.

Он быстро понял, что никогда не сможет забыть боли, которую испытал, когда увидел, как Поттер вытаскивал этого мерзавца из тайного хода. Как Джеймс обнимал этого ублюдка, пытаясь успокоить, а тот, оправившись, оттолкнул обвивающие его руки и ушел, не оборачиваясь…

* * *

Когда Северуса вызвали с занятий в кабинет директора, он сразу понял, что случилось нечто страшное. Тоненько, отчаянно заныло сердце. Почему-то подумалось о Люциусе, хотя было понятно, что если бы что-то произошло с Люциусом Малфоем, никто и не подумал бы сообщать об этом Снейпу. Дверь в кабинет директора была приоткрыта, и Северус замер, не решаясь войти.

Незнакомый голос с каким-то отчаянием и недоумением произнес:

- Альбус, я не мог ничего сделать… Совсем ничего… Ее я смог бы убедить, Леонор уже была готова сдаться, но Деймон… он словно обезумел. Какой-то дикий фанатизм… Альбус, да как же мы упустили это? Он же не был таким… - голос превратился в шепот, наполненный скорбью и виной…

- Он не хотел сдаться? – необычно растерянно спросил директор

- Он… не хотел. Одно заклятие - и этот чертов дом превратился в жертвенный костер. Я еле успел вывести людей. Пытался вытащить Леонор. Но…. Она в Деймона вцепилась. Кричит и держится… Невыносимо вспоминать…

- Тебе невыносимо… А что я должен сказать мальчику? – печально спросил Дамблдор.

После недолгого молчания первый голос продолжил с мрачным восхищением и страхом:

- Мерлин, Альбус, как Ему служат! И ведь Снейпы не первые, кто…

- Ему? Ты имеешь в виду Вольдеморта? Не думаю, что Деймон… Впрочем, не знаю…

Снейп прислушался к себе. Он должен горевать? Он не ощущал ничего. Легкая тень сожаления и глубокая печаль оттого, что родители приняли именно такую страшную смерть. Он бы хотел, чтобы их кончина была легкой… Но что случилось, то случилось… Интересно, а конюшни…?

Северус негромко постучал, и вошел, не дожидаясь ответа. Находящиеся в кабинете директор Хогвартса и пожилой мужчина в одежде аврора встали, отводя глаза. Наконец Дамблдор справился с собой и заговорил спокойно и внятно. Обязательные слова, дежурные фразы. Нет, Снейп знал, что директор действительно сочувствует, но ему это было не нужно. Он видел, что пожилой аврор смотрит на него с удивлением и какой-то брезгливостью. Северус смутно понял, что от него ждали куда более бурной реакции на сообщение о гибели родителей, и теперь этот человек считает его бездушным чудовищем. Впрочем, наверное, так оно и есть, ведь у него не было желания биться в истерике, плакать, кричать…

Он хотел задать вопрос, но голос отчего-то не послушался, пришлось откашляться, чтобы прогнать стоящий в горле тугой комок:

- А… больше никто не погиб?

- Нет, никто. Все кто хотел спастись – спаслись, – теперь аврор был резок, ему хотелось побольнее ударить эту скользкую слизеринскую тварь, он даже забыл, что перед ним только подросток. Не проронить слезы, услышав о смерти родителей, это же надо…

Северусу было совершенно все равно, что думал о нем этот человек, он выяснил главное: Клифф остался жив. Это хорошо. Было бы несправедливо, если бы Клифф погиб. Снейп, словно желая еще упрочить отвратительное впечатление о себе, криво усмехнулся и негромко иронично спросил:

- Если я правильно понял, родового гнезда у меня теперь нет?

Аврор едва сдержал порыв плюнуть в сторону юноши. Он коротко кивнул Дамблдору, бросил в огонь горсть кружаной муки и исчез в зеленой вспышке.

Установившееся в кабинете молчание нарушил Дамблдор:

- Вам потребуется опекун. Милорд Дерек Малфой выразил желание взять вас на свое попечение, – голос директора звучал мягко, почти ласково, и от этой ласки что-то странное делалось с сердцем Северуса. Оно начало болеть, словно в него воткнули обгорелую деревяшку, принесенную с развалин родного дома, и теперь медленно поворачивали. Но Северус не позволил себе расслабиться и полностью сосредоточился на словах директора:

- Если вы хотите, я откажу Малфою и сам займусь вашим будущим.

- Нет, – резко прервал директора Снейп. Он хотел быстрее покинуть кабинет, чтобы не показать своего горя и своей радости.

- Хорошо, идите, но вы должны помнить: сюда вы всегда можете вернуться.

Снейп, который готовился выйти из комнаты, на мгновение замер в дверном проеме, а потом медленно обернулся и пристально посмотрел в глаза Дамблдору.

- Возможно, я вернусь… - прошептали губы юноши, а потом он резко толкнул дверь и вышел, чтобы в одиночестве пережить бурю эмоций.

Альбус глубоко задумался. Ему казалось, что он совершает ошибку, но он не мог понять какую. Странный юноша. Что это было в его глазах? Слезы? Да, слезы… И странная, потаенная радость…

* * *

Первые несколько дней, проведенные в имении Малфоя, вырвали Северуса из привычной жизни на грани между миром реальным и миром книг и иллюзий. Впервые он так внимательно изучал материальную сторону жизни. Не только потому, что Снейп никогда не жил в столь богатом и благополучном доме, но и потому, что это было место, где вырос Люциус Малфой.

Люциуса в поместье не было, а Дерек Малфой уделил Снейпу минут двадцать своего времени в первый день и больше не обращал на него никакого внимания. Их встречи ограничивались молчаливыми совместными ужинами за огромным столом в мрачноватой столовой. Они сидели друг напротив друга, глядя в свои тарелки и изредка обмениваясь замечаниями о погоде. Северус был благодарен опекуну за равнодушное молчание. Сначала он боялся эмоциональных проповедей, которыми его в свое время мучил отец, боялся постоянного одергивания за столом, замечаний при случайных встречах, попыток воздействовать, перевоспитать. Но ничего этого не было. Дереку Малфою было совершенно наплевать на подопечного, и это было самое лучшее из того, что Северус получил. Он был предоставлен сам себе, его внутренней жизни никто не мешал. Слуги тоже быстро привыкли к его тихому присутствию, и уже не замечали худого юношу, словно приведение скользящего по коридорам старинного замка. А Северус отдался исследованиям: он изучал древний замок, как рецепт редкого зелья. Аккуратно открывал двери комнат, как открывал редкий фолиант в кожаном переплете. Замок охотно делился с юношей своими тайнами, которыми ранее никто не интересовался.

В пыльном, явно забытом даже слугами коридоре, Северус нашел галерею фамильных портретов семейства Малфоев. Он уже видел подборку родовых портретов в главном зале особняка, но эти, видимо, сочли неудачными, недостойными золотых рам и торжественного водружения на стены парадного зала.

Картины, висящие в коридоре, чуть выцвели, их рамы потрескались и облиняли, глаза людей на портретах сумрачно и злобно провожали осматривающего их юношу. Были тут и фотографии, множество магических фотографий, гораздо более новых, чем портреты. Магические снимки не выцветают, и теперь, как и несколько десятков лет назад, они радовали глаз яркостью, стоило только смести с них довольно толстый слой пыли. Перед одним снимком Северус замер надолго. Такой висел в гостиной его собственного дома, когда тот еще был домом, а не грудой обгоревших камней.

Выпускная фотография отца и матери. Северус никогда ранее не утруждал себя разглядыванием этой реликвии, но теперь, когда родители были мертвы, не мог отвести глаз от их молодых лиц. Его мать, юная девушка с огромными карими глазами, светясь улыбкой, смотрела в объектив. Она уверенно держала под руку молодого симпатичного Деймона. Темные глаза отца улыбались, он снисходительно смотрел на невесту. Потом… Потом произошло это. Мать не изменила позу, а отец чуть повернул голову, его взгляд пополз вправо и остановился на стоящем в верхнем ряду юноше. Дерек Малфой в молодости почти ничем не напоминал Люциуса. Короткие волосы, тяжеловатые, лишенные тонкости и изящества черты лица, и даже в 18 лет - брезгливость и недовольство, таящиеся в плотно сжатых губах. Но Северус не слишком много времени уделил разглядыванию Дерека. Он смотрел на своего отца. В глазах молодого красивого Деймона Снейпа, чьей жизнью так небрежно распорядился огонь, застыло выражение собачьей преданности и восхищения. Обожание заставило лицо юноши выглядеть еще младше, а желание добавило жизни его темным глазам… Северус узнал это выражение. Он сам всегда смотрел на Люциуса именно так.

Вот оно: его наследство.

* * *

Люциус вернулся неожиданно. Он не обратил никакого внимания на бросившегося к нему с расспросами Северуса, только небрежно поздоровался и потрепал по плечу, как ребенка, а потом уединился с отцом в кабинете.

Оттуда не доносилось ни звука, но через двадцать минут оба Малфоя вылетели из комнаты, утратив обычную выдержку. Дерек был взбешен, ноздри раздувались, он пытался дышать ровно, чтобы погасить раздражение. Люциус же был расстроен и немного напуган, но в том, как высоко он держал голову, в развороте плеч, чувствовалась решимость. Перед совместным обедом оба взяли себя в руки, и прием пищи превратился в привычную для столовой имения демонстрацию изысканных манер.

После окончания практически безмолвной трапезы, Малфой-старший исключительно вежливо пригласил сына в свой кабинет и плотно запер дверь. Желание Северуса узнать, чем расстроен Люциус, достигло критической точки – и он просто не смог сопротивляться. За два месяца, которые Снейп провел в имении, он узнал замок гораздо лучше, чем его хозяева. Малфои поколениями жили в замке, Северус Снейп два месяца его напряженно и заинтересованно исследовал. Теперь ему предстояло воспользоваться полученными знаниями. Короткий и низкий потайной коридорчик был создан век назад с единственной целью: подслушивать и подсматривать, что происходит в кабинете.

Снейп приник к небольшому отверстию в стене, замаскированному при помощи магии. Было не слишком хорошо видно – часть обзора закрывал шкаф с книгами, – но Северус все же мог разглядеть сидящего за столом Дерека. Люциус ходил по кабинету, вернее было бы сказать – метался, широкие шаги были призваны успокоить, однако вместо этого с головой выдавали волнение молодого человека.

- Я больше не могу это делать, – нарушил молчание Люциус. Его голос был наполнен вызовом, но чувствовалась и некоторая нерешительность, словно юноша нуждался в одобрении отца.

- Можешь, – одно короткое слово.

Люциус остановился перед столом и почти закричал:

- Отец, я не могу, не могу! Вы себе не представляете, чего он от меня требует! Это… омерзительно… Это так гадко…

- А ты, конечно, эталон чистоты и невинности, - насмешливо проговорил Малфой–старший.

- Отец, - в голосе Люциуса было столько страстного отчаяния, мольбы… - Послушайте… Каждое его желание – извращение, каждое его движение – ужас. Каждый мой вечер – страх, боль и унижение. Каждое мое утреннее пробуждение - стыд, боль и страх…

- Ох, - легко рассмеялся Дерек, – твоя склонность к театральным эффектам уморительна. Чудно сыгранная мелодрама…

- Я просто не могу больше. НЕ МО-ГУ! – Люциус уже кричал.

Малфой резко поднялся и подошел к сыну. Он коснулся щеки юноши набалдашником трости. Прикосновение было легким, почти неуловимым, но Люциус слегка побледнел и отшатнулся.

- Слабак, - презрительно бросил Дерек после страстной речи сына. - Ты продолжишь это делать.

Дерек развернулся и пошел к дверям кабинета, хромая больше обычного. Сын смотрел ему вслед. А Северус, внезапно ослабев, сполз по стене коридора на пол, прижимаясь затылком к холодным камням. Он был так напряжен, что рубашка прилипла спине, а сердце билось тяжелыми толчками у горла. Его Люциусу было плохо. А он ничем не мог помочь. Смысл разговора от Снейпа ускользнул, но кое-что было настолько ясным и красноречивым, что не нуждалось в обдумывании: взгляд, брошенный Люциусом вслед уходящему отцу, был полон дикой, сконцентрированной ненависти…

Ночью Северус проснулся и рывком сел на своей постели. Внезапно он понял, о чем разговаривали Люциус с Дереком в кабинете. Знание наполнило его душу горечью и страшной ледяной решимостью.

Ребенком он был готов умереть ради Люциуса.

Сейчас он осознал, что готов убивать ради него.

«Люциус должен обрести свободу» - так думал Северус следующим утром, отбирая ингредиенты для нового зелья.

«Я все могу сделать ради него!» - размышлял Северус, когда толок корень мандрагоры в разъедающий кожу порошок.

«Это – его свобода» - думал Северус, замирая над графином с виски.

Секунды нерешительности. Мгновения колебаний. Несколько гран желтоватой жидкости бесследно поглощены янтарным напитком. Кроме Дерека Малфоя никто в имении не пил виски…

Этой ночью Северус Снейп спал совершенно спокойно, без сновидений. Проснулся он только ранним утром, от шума, поднявшегося в коридорах имения. Дерек Малфой скончался. В своей постели. Во сне. От остановки сердца. У него было отрешенное, спокойное, даже счастливое лицо.

После последовавших почти неприлично быстро похорон, Люциус подошел к Снейпу и, разжав стиснутые в кулак пальцы юноши, осмотрел покрытые свежими царапинами и язвочками ладони.

Северус, обреченно вздрагивая, ждал вопроса, но его не последовало. Глава рода Малфоев пристально заглянул в глаза Снейпа, словно желая разглядеть там нечто неуловимое, а потом просто развернулся и ушел. «Он знает», - понял Северус.

Люциус Малфой знал, но так ни о чем и не спросил.

* * *

С того времени Люциус начал уделять больше внимания Снейпу, опекунство над которым перешло к нему. Когда Северус осознал, что, несмотря на смерть Дерека, подготовка к служению в тайной армии Лорда не прервалась, он сначала удивился, но через некоторое время понял, что Люциус продолжает деятельность отца.

Малфой подолгу разговаривал с ним, и эти часы стали самыми счастливыми в жизни Северуса. Его не слишком волновала тема чистоты колдовских родов и будущего магического мира. Скорее его прельщала возможность заниматься любимым делом. Денег у него было не много, но на открытие собственного маленького дела достаточно, однако Снейпу не хотелось варить распространенные зелья для продажи. Он мечтал стать исследователем, ученым, но вот на содержание даже крохотной лаборатории его скромных средств явно не хватало.

Служение Лорду обещало, что у него будет достаточно свободного времени на эксперименты. Это и будет его делом в рядах Упивающихся. Он нужен Вольдеморту именно таким, какой он есть, его собственные желания пересекаются с целями Лорда, остальное Снейпа не интересовало. Хотя, нет, еще одна вещь волновала Северуса. Волновала больше всего на свете: там, среди борцов за чистоту рода, он будет рядом с Люциусом Малфоем. Возможно, когда-нибудь осуществится его мечта…

Обряд посвящения крайне разочаровал Снейпа. Сплошная театральщина. Какое-то масонское средневековье. Широкие плащи, белые улыбающиеся маски. Однако под одной из масок был Люциус, и Снейп, стиснув зубы, терпел нудную, странную церемонию. Словно игра в вопросы-ответы. Никто не обращался прямо к Северусу, вопросы адресовались Люциусу, который был его поручителем. Снейп даже не прислушивался к ритуальному речитативу. Мрачное подземелье могло произвести впечатление на более эмоционального человека, а Северус никогда не страдал излишней впечатлительностью, потому ему было просто скучно. Он начал думать о рецепте одного очень интересного зелья, когда прозвучал низкий, глубокий голос:

- Протяни правую руку.

Снейп подошел к возвышению, на котором стояло кресло, почтительно опустился на колени и протянул руку. Длинный, острый ноготь Вольдеморта, твердый, словно лезвие ножа, полоснул по ладони, оставляя за собой алую дорожку. Северус не опустил глаз, лишь ресницы слабо дрогнули.

- А ты у нас смелый мальчик, – мягко проговорил человек в кресле. Он обнажил собственную ладонь и с той же неуловимой быстротой оставил порез и на ней. Потом соединил свою руку с рукой Снейпа… Северус чувствовал, как капли крови того, кого называли Темным Лордом, смешиваются с его кровью и начинают участвовать в жизни его организма. Невыносимое ощущение тяжести, потом - легкость и слабость. Глаза сами собой закрылись, Северус покачивался, уносясь на волнах транса в иную реальность. Ясная, четкая до мельчайших деталей картина. Странное место, яркое освещение лишь подчеркивает убогость обстановки, воздух с необыкновенным запахом, множество людей, и он, Снейп, на коленях над телом Люциуса…

- А ты не только смелый мальчик, но еще и сильный, - голос с легким налетом уважения вывел Северуса из забытья. Снейп осмотрел ладонь. От пореза не осталось и следа, а на предплечье, на фоне покрасневшей, воспаленной кожи, чернела метка.

Вольдеморт медленно стянул с лица маску. Том Риддл оказался светлым шатеном с серыми, в полутьме казавшимися сиреневыми глазами. Открытое, сильное, энергичное лицо. И мягкая, почти ласковая улыбка. У Северуса дрогнули губы, чтобы улыбнуться в ответ…

Не меняя выражения лица, Вольдеморт обратился к Малфою:

- Он когда-нибудь убивал? – деловой тон вопроса.

Люциус чуть замялся, но все-таки ответил чуть дрогнувшим голосом:

- Да, мой Господин.

- Такой талантливый мальчик, - негромко продолжил Темный Лорд уже для Снейпа. Однако очарование момента было разрушено. Северус опустил глаза и уже не видел приятного лица Вольдеморта.

Только улыбающуюся маску, которая покачивалась в худых желтоватых пальцах.

* * *

Потом потекла спокойная, размеренная жизнь. Одна надежда, правда, не осуществилась. Да, они с Люциусом оба были Упивающимися Смертью, часто находились рядом, но никогда – вместе. В остальном служение Вольдеморту оправдывало ожидания. Конечно, Снейпу приходилось готовить достаточно много тривиальных зелий, но Вольдеморт занимался довольно серьезными научными исследованиями проблемы достижения бессмертия. Северус совсем не верил в успех, зато сколько интересных рецептов ему удалось изучить за несколько лет работы, сколько таинственных и прекрасных составов сварить! Дни текли, складываясь в месяцы, те, в свою очередь, постепенно становились годами, казалось, вся жизнь пройдет так – в полутемном подвале, за любимым делом и в ожидании счастья.

Размеренное существование имеет одну неприятную особенность – оно любит заканчиваться внезапно. Несколько кратких, летящих мгновений - и спокойная, необременительная жизнь превращается в тяжкий груз, от которого тянет освободиться. Лето того года, когда Северусу Снейпу исполнилось двадцать три, было слишком жарким, слишком длинным и напряженным. Вольдеморт почти закончил накапливать силы, отряды Упивающихся Смертью были уже многочисленны и хорошо подготовлены. Самые молодые и горячие требовали активных действий. Темный Лорд бросил им, как подачку, акцию устрашения магглорожденных. Ответственным за ее проведение был назначен Люциус Малфой, которому это пришлось не по вкусу: он брезгливо поморщился, но не решился возражать и коротко поклонился. Чести участвовать в первом реальном деле были удостоены так же Мак-Нейр, Гойл, Стоун и Лестранг. В последний момент тяжелый взгляд Вольдеморта остановился на Снейпе. Тот, конечно, понимал, что это значило: мастер зельеварения не вызывал полного доверия Лорда, и участие в акции было попыткой повязать его кровью.

Люциус задержался в покоях Вольдеморта, и Снейп терпеливо ожидал его в коридоре. Время тянулось невыносимо медленно, но, наконец, дверь личных комнат Лорда открылась, и Люциус Малфой вышел. Он шел как-то странно, немного скованно, припадая на левую ногу. От этого, да еще оттого, что его лицо за полчаса, проведенные в покоях Вольдеморта, постарело лет на десять, Люциус до боли напоминал своего отца. Малфой не знал, что темные глаза Северуса наблюдают за ним. Пока дверь в покои Лорда не закрылась, на лице Люциуса играла усмешка, однако когда за его спиной раздался четкий щелчок запираемого дверного замка, улыбка медленно сползла с губ, сменяясь гримасой боли. Он растерянно потер ладонью лоб, помассировал кончиками пальцев виски… А потом, не меняя выражения лица, изо всех сил ударил кулаком в стену… Северус увидел, как в месте удара по штукатурке побежали трещинки, и вспомнил слова, когда-то давно произнесенные в кабинете Дерека: боль, стыд и унижение. Дерек Малфой умер совершенно напрасно. У его сына даже без родительского давления не хватило сил вырваться, избавиться от боли. «А может, он даже начал получать извращенное удовольствие», – зло подумал Снейп. Болело сердце, словно лишаясь какой-то части.

Через минуту Люциус стал самим собой и уверенной походкой отправился раздавать указания перед акцией, а Снейп спустился в лабораторию и механически изрезал на мелкие кусочки весь свой запас тритоньих лапок.

* * *

Случайность играет в жизни огромную роль. Одно из первых нападений Упивающихся Смертью должно было быть жестоким, но не слишком однозначным. Чтобы вызвать панику и сомнение, перешептывания и негромкие, испуганные разговоры. Чтобы смерть семьи аврора Митчелла Блейна не сразу связали с именем Вольдеморта, но потом все же связали - и ужаснулись.

Блейн был женат на полукровке. Ее маггла-мать так и не приноровилась жить в мире магов, и во всем идущий на поводу у любимой жены Митчелл согласился переселиться в маггловский район Лондона. В этом доме семья Блейна была практически беззащитна. Использование магии разрешалось лишь в ситуациях, прямо угрожающих жизни. Но никто и не ждал нападения, а нападающие не собирались давать аврору время оценить вероятную опасность. Пока Митчелл будет размышлять о правомерности применения заклятия, его палочка уже окажется в ловких руках Снейпа. План был безукоризненным, акция прошла бы удачно, если бы не нелепая, глупая случайность: непривычные к маггловским многоквартирным домам Упивающиеся перепутали двери…

Они ошиблись. Снейп понял это сразу, как только они вошли в маленькую квартирку. Здесь совсем не «пахло» магией, в этой убогой меблированной дыре не мог жить один их лучших авроров Министерства. В тот момент еще можно было развернуться и выйти, но тут Гойл открыл дверь спальни и улыбнулся сальной, многозначительной улыбкой.

Парочка, лежащая на постели, трахалась вовсю. Нет, не так… Они занимались любовью. Снейп никогда не видел более чувственной сцены. Прикосновения были нежными, движения - импульсивными, но точными, тела любовников идеально дополняли друг друга. Казалось, что они левитировали над кроватью. С каждым движением они сплетались все сильнее, словно превращаясь в единое целое… Двое в постели были так поглощены друг другом, что не сразу заметили вошедших. Даже сейчас еще была возможность все переиграть, но Снейп глянул в лицо Малфоя и замер, пораженный. Такая злая зависть отражалась на нем, такое желание причинить боль, унизить именно этих людей, только за то, что они были счастливы, что Северус испугался. Люциус негромко глухо рассмеялся, и Снейп вздрогнул: он никогда не слышал звука, настолько полного животной тоски.

Женщина вскрикнула и инстинктивно прикрылась простыней, а мужчина начал действовать, быстро и решительно. Он не стал тратить времени на риторические вопросы и первое удивление, а молниеносно скатился с кровати, увлекая за собой девушку, которую все время прикрывал своим телом.

В руках у него откуда-то появилась длинная палка, которой он успел достать Мак-Нейра. Удар тупым концом импровизированной дубинки пришелся в промежность мага, и тот согнулся от боли, не в силах даже закричать, не то что достать волшебную палочку и произнести заклинание. Люциус, с интересом наблюдающий за сценой, вновь рассмеялся, но не стал ждать продолжения драки. Заклинание «перфектум тоталус» лишило энергичного маггла возможности двигаться, а невидимый кляп надежно закрыл рот.

Девушка сидела на полу, прикрываясь простыней до самого подбородка. От страха ее зеленые глаза стали громадными и заняли пол-лица. «Какой красивый цвет, – почти равнодушно подумал Снейп, разглядывая магглу. - Цвет изумруда, лежащего на дне ручья, освещенного солнцем».

От неожиданной поэтичности пришедшего на ум сравнения стало легко, захотелось смеяться. Ох, и напугали они эту девчонку… Надо уходить, пока она орать не начала… Но никто не собирался уходить, напротив: Люциус сделал шаг вперед. У Северуса мгновенно пересохло во рту. Он понял, что сейчас будет: Малфой будет трахать эту девку, а ему придется на это смотреть.

Глава отряда сделал еще шаг, маггла тоненько захныкала и начала отползать по полу, стараясь еще выше натянуть простыню. Гойл опередил Малфоя: он подскочил к девушке и попытался схватить ее.

И в тот момент, когда насильник оказался на расстоянии удара, смертельно испуганное существо исчезло. Она сопротивлялась как разъяренное животное. Зря, лучше бы она продолжала ныть и пятиться, тогда несправедливость того, что сейчас должно было случиться, не ощущалась бы Снейпом так остро.

Точным коротким ударом она сбила Гойла с ног. Если бы на ней была обувь, такой удар мог бы сломать нападающему ногу. Но девушка была босой, поэтому насильник лишь взвыл от боли и еще больше осатанел. Он снова попытался поймать юркую девчонку, но та полоснула по его глазам острыми, ярко окрашенными ногтями… Люциус смеялся почти истерически. Мак-Нейр, оправившись от удара, который нанес ему маггл, молча подскочил к женщине сзади и схватил за плечи, сводя ее локти за спиной. Она сдалась, осознав, что дальнейшая борьба будет бессмысленной: мужчина крепко держал ее, а отведенные назад руки не давали возможности даже пошевелиться.

У девушки была небольшая, очень красивая грудь и хрупкая, необычайно женственная фигурка, и Снейп уловил в воздухе знакомый запах чужого возбуждения. Посыпались гнусные смешки и сальные шутки…

- Я первый, - негромко и спокойно сказал Люциус, - не отпускай эту дикую кошку, Мак-Нейр…

Дальнейшее Снейпу припоминалось будто видение, пришедшее в горячечном сне. Заклинание тишины отобрало у женщины голос, но она все-таки кричала, беззвучно орала, широко раскрывая рот так, что было видно розовенькое, словно у котенка, нёбо. Люциус взял ее жестко, стараясь причинить боль. Кончив, он за подбородок приподнял к себе ее лицо, заставляя посмотреть на него, и с холодной яростью негромко произнес:

- Это ничего, ты вытерпишь… Я же терплю… - эти слова слышал только Снейп.

- Следующий, – теперь уже громко выкрикнул Люциус…

Лестранг тут же подскочил к ней, расстегивая мантию…

Стоун, самый молодой в команде, был так возбужден, что, даже не успев ввести член, кончил, как малолетка, себе на брюки, постанывая и раскачиваясь. Толпа ублюдков в комнате заржала, отпустив очередную шутку.

Мак-Нейр добрался последним, но после полученного удара ничего не смог. Он, окончательно озверев, сильно ударил женщину в беззащитный белый живот…

Она уже давно молчала, длинные волосы закрывали лицо, и Снейп не мог видеть ее глаз. Он вообще старался не смотреть на происходящее, подняв взгляд вверх, на мечущиеся на потолке тени… Нет, ему не пришло в голову вступиться за женщину, она же была всего лишь магглой, но творящееся в комнате было все же невыносимым. Снейп перевел взгляд на мужчину. Тот не мог ни двигаться, ни говорить – только смотреть.

И он смотрел. Не на Снейпа, не на Мак-Нейра, не на Гойла. Он смотрел на Люциуса Малфоя, инстинктивно угадав в нем главного. В больших карих глазах маггла не было ненависти, потрясения или боли. Только холод, только расчет. Он словно пытался накрепко вбить в память каждую деталь страшной сцены, изучал, анализировал, стоил планы. В его глазах было холодное желание отомстить. Смерть.

Снейп испытал мгновенное сочувствие. Он хорошо понимал, что этому сильному парню, чью жизнь они сейчас уничтожали, исполнить свое намерение не удастся. Нет, убивать этих магглов они не будут. Это просто не нужно. Им сотрут память. Северус уже словно видел будущее этой пары. Мужчина и женщина очнутся утром в своей постели, физически оба будут в порядке, забудут об этом кошмаре: Обливиате и мелкие лечебные заклинания хорошо делают свое дело. Вот только счастливы они уже не будут никогда. Возможно, они так и не осознают причины, но то, что не запомнили мозг и сознание, прекрасно запомнят подсознание и тело. Эта женщина, скорее всего, никогда не сможет заняться любовью, подпустить к себе мужчину - и никогда не узнает отчего. Этот мужчина будет вздрагивать от каждого шороха и просыпаться по ночам от кошмаров, сути которых не сможет уловить… Размышления Снейпа прервал голос Малфоя. Люциус говорил негромко, но для Снейпа слова стали ударом, полученным под дых:

- Теперь твоя очередь, Северус…

Снейпу пришлось даже прикрыть глаза, так сильна была вспыхнувшая в сердце ненависть к этому спокойному голосу. Но он смог ответить очень ровно, лишь с оттенком ледяного вызова:

- У меня на бабу не встанет.

Мак-Нейр загоготал, но осекся под бешеным взглядом Малфоя и тяжелым, холодным, но не менее страшным - Снейпа.

Люциус Малфой не стал тратить времени:

- Обливиате, – приговор для мужчины и женщины прозвучал…

Надо же, Снейп ошибся в предсказании будущего этой пары. Неудивительно, впрочем: он всегда был паршивым предсказателем, чтение будущего по кофейной гуще и разглядывание теней в магическом кристалле никогда его не вдохновляли.

Девушка подняла голову и засмеялась. Точнее, хрипло залаяла.

В зеленых глазах не было разума.

* * *

- Я ухожу. Я больше не хочу служить вам, – спокойно и тихо сказал Снейп.

Он стоял перед креслом Темного Лорда. После его более чем смелого заявления по рядам Упивающихся пробежал шепоток. Люциус за спиной Вольдеморта побледнел почти до синевы и пробормотал, заикаясь:

- М-м-мой Лорд, он… не подумал… он… просто глупец….

Снейп смотрел на всю эту картину с каким-то веселым бешенством. Он знал, что сейчас будет. Пытки… Пытки для него, возможно - пытки для Люциуса, а потом смерть. А еще он с какой-то кристальной ясностью понимал, что все это вынесет. Нет, он не будет корчиться молча, как молчал отец, сгорая в собственном доме и слушая вопли жены. Не настолько Северус силен, не настолько фанатичен. Крики Люциуса заставят Снейпа пожалеть о принятом решении... Но он выдержит все и умрет. Потому что жить с видением сумасшедших зеленых глаз было невозможно. Она снилась ему каждую ночь уже в течение месяца. Открытый в беззвучном крике рот и безумный взгляд… Изумруд, лежащий на дне ручья, толща воды пронзена солнечными лучами, камень искрится и сверкает, от этого блеска больно так, что никакому Круцио не по силам причинить такие страдания. Поэтому Северус примет мучения и умрет сегодня. Очень странное чувство: Снейп, который мог, не колеблясь, отобрать жизнь, испытывал муки совести сейчас, когда был отобран разум.

- Мой Господин… – снова начал Люциус.

- Нет, Люциус, я не буду убивать его… - снисходительно произнес Вольдеморт, и Снейп вздрогнул. – И тебя тоже, - успокаивающе добавил Темный Лорд, кладя ладонь на рукав камзола Люциуса.

От тона и прикосновения хозяина Малфой не расслабился, как можно было ожидать, а лишь напрягся сильнее, на его висках выступил пот.

- Ты можешь идти, - небрежно сказал Вольдеморт Снейпу. Потом нежно добавил, обращаясь к Малфою: - Что толку, если я его сейчас убью? Или тебя? Потеряю прекрасного мастера зельеварения и… ну, сам знаешь. Он вернется. Ему есть к кому возвращаться. Он приползет. Мне нужно только подождать…

В такт своим словам Темный Лорд поглаживал кисть Люциуса. Тот поднял на Снейпа глаза, полные ожидания, боли, полные страха. Голубые, словно сапфир на дне ручья, которого коснулся робкий луч солнца…

«Интересно, - как-то отвлеченно подумал Снейп, – а Люциус кричит беззвучно?»

Потом чувства Северуса словно выключились. Стало холодно и спокойно. Он вышел, ни разу не оглянувшись.

После этого дня совесть и кошмарные сны больше не мучили его. Словно та решимость вынести все и погибнуть искупила его вину. Воспоминания о страшной ночи очень быстро подернулись дымкой, почти стерлись. Только лицо, каменное лицо связанного мужчины и его изучающий, расчетливый взгляд тревожили память. Все время казалось, что Северус упустил из виду что-то важное.

* * *

Жизнь стала налаживаться, медленно и неохотно, но верно.

Через полтора года Северус Снейп уже был профессором зельеделья и занимал небольшую должность в издательстве магической научной литературы. Работа была непыльная, приносила небольшой, но стабильный доход и оставляла достаточно времени для обожаемых исследований.

Снейп хорошо помнил последние слова Вольдеморта. Тогда они испугали, вызвали дрожь, и пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с собой и уйти с высоко поднятой головой. Теперь, вспоминая насмешливый тон и уверенный голос Темного Лорда, Снейп только усмехался. Он не собирался возвращаться. Никогда.

Северусу Снейпу теперь было что терять. И кого.

Энди Ролесу было двадцать четыре, всего на несколько лет меньше, чем Северусу, но иногда молодой профессор чувствовал себя престарелым родителем, обремененным слишком деятельным чадом. Правда, это чувство посещало с каждым днем все реже, и теперь он сам молодел душой, когда на крыльце маленького дома, расположенного недалеко от Косого переулка, звучали знакомые шаги.

Этот белокурый ангелочек был бунтом, восстанием, попыткой Северуса Снейпа стать независимым. И восстание было успешным. Профессору никогда не забыть, как он впервые увидел молодого мага в небольшом зеленом сквере неподалеку от издательства. Грация юного тела завораживала. Внезапно ставшие модными в магическом мире маггловские джинсы бесстыже обтягивали упругий зад, покрой рубашки подчеркивал широкие плечи. Но главным было не это… Длинные белокурые волосы, собранные на затылке в небрежный хвост, заставили глупое сердце Снейпа забиться сильнее. Юноша больше ничем не напоминал Люциуса, но это не было важно в темноте спальни, освещенной лишь наглой Луной. В ее неверном свете светлые волосы Энди приобретали столь знакомый, тревожащий душу серебряный отблеск.

Впрочем, и это призрачное сходство с Люциусом вскоре перестало иметь значение. Энди был совершенно уникальной личностью. Сын волшебника, не из самых знатных, и магглы, полукровка, проведший детство и часть юности в маггловской части Лондона, представитель того самого сословия магического мира, против которого боролся Вольдеморт, Энди брал все лучшее из обоих миров. Он чувствовал себя как рыба в воде и в маггловской, и в магической части Лондона, был уверен в себе, подзывал ли небрежным свистом маггловское такси, перекидывал ли длинные ноги через древко истрепанной в квиддичных баталиях «Чистой победы». Однажды Энди удалось вытащить Снейпа на экскурсию по маггловскому Лондону. Северус вспоминал тот день как сон. Они катались на аттракционах в каком-то детском парке, весьма недурно пообедали в ресторане, а потом Ролес потянул Снейпа в кинотеатр. Тому не слишком понравились движущиеся картины, но он восторженно улыбался, чтобы не разочаровать Энди, смотревшего на него с умилением взрослого, впервые угощающего ребенка мороженным.

То, что происходило между ними в тишине спальни, также напоминало сон. Страстный, нежный и яркий. Снейп погрузился в этот сон с головой. Энди был совсем не похож на Люциуса. Никакого холода и высокомерия. Он отдавался страстно и легко, был горяч и податлив, их ночи были наполнены смехом и нежностью. Северуса даже не слишком смущало, что были и ночи, когда Энди наполнял этим же теплом и весельем другие спальни. Снейп не ревновал. Означало ли это, что он не любил Энди? Любил - настолько, насколько его измученная болью многолетнего безответного горения душа была способна на это чувство. Но на испепеляющую ревность просто не оставалось сил. И это было к лучшему. Снейп никогда не испытывал неприятных эмоций, когда Ролес возвращался в их маленький дом, источая явственный для чуткого носа мастера зельеварения запах спермы, чужого пота и марихуаны. Северус даже не пытался говорить с любовником на эту тему. А юноша не испытывал стыда и раскаяния. Он просто был таким - искренне наслаждавшимся сексом и свободой. Но он всегда возвращался к Северусу, и иногда в его глазах мелькало ожидание чего-то и смутное опасение никогда не дождаться.

Уже год продолжалось эта жизнь, которая кому-то могла показаться странной и извращенной. Но Северусу было просто хорошо. Он старался не вспоминать прошлое и уже почти забыл большой мрачный дом, превращенный огнем в руины, унижения, пережитые в школе, грязные картины, подаренные памяти службой у Вольдеморта. Только несколько воспоминаний не поддавались изгнанию: боль и унижение в светлых глазах Люциуса да лающий смех безымянной женщины. И лицо ее мужа – мертвое, хотя он и остался жив.

Но со временем даже эти страшные образы становились все более тусклыми и уже не ранили так, как прежде. И Энди, и время были прекрасными лекарями. Теперь Северусу нравилось представлять, что он - человек ниоткуда, у него нет иного прошлого, кроме этого года, наполненного светлыми, солнечными днями и веселыми, нежными ночами.

Любовники готовились торжественно отпраздновать свою годовщину. Завтра исполнялся ровно год со дня такой чудесной встречи на зеленой скамейке сквера. Оба помнили о маленькой, но важной дате и начали готовиться заранее. Вместе купили всякие экзотические вкусности, которые были им не по карману в обычные дни. Снейп приготовил Энди подарок. Он видел, как любовник тоже что-то прячет на дне большого сундука с травами, но, обуздав странное, почти детское любопытство, которого прежде был полностью лишен, решил подождать до завтра. Предвкушение подарка наполняло сердце радостью.

Вечером разразилась буря.

Энди боялся грозы, он чувствовал ее приближение за сутки. Когда первый раскат грома разорвал тишину, юноша подошел к Северусу и молча устроил голову на его плече. Сердце Снейпа рвалось от нежности и желания защитить. Но… Как бы он хотел… О, Мерлин, как бы он был невероятно, безумно счастлив, если бы по его черному плащу разметались другие светлые волосы, если бы это Люциус пришел к нему вот так, надеясь на его поддержку. Это была просто мечта, фантазия. Подготовка к годовщине вызвала поток воспоминаний. Такие вечера все еще случались - Люциус никак не хотел растворяться вместе с остальными призраками прошлого

Люциус Малфой… Всегда он. Даже сейчас, после нежного секса, обнимая стройное тело любовника, бормоча разные глупости на ухо Энди, Северус все равно не мог избавиться от мыслей о Люциусе…

Энди уснул спокойно, как ребенок, убаюканный отцом. А Снейп все еще не был в состоянии думать ни о чем, кроме Малфоя.

Люциус Малфой так привык, что Северус всегда рядом. Рядом, но на шаг позади него. Люциус так привык, что его спина всегда защищена. Принимал как должное то, что стоит ему только сказать несколько слов, как верная собачка Северус, тявкая и повизгивая от восторга, помчится выполнять любой приказ, умрет, но спасет его жизнь…

Внезапная вспышка молнии разрезала тьму, а последовавший сразу за ним сокрушительный удар грома заставил спящего Энди вздрогнуть и что-то забормотать. Северус легко коснулся светлых волос на макушке, и юноша успокоился, устроился поудобнее на кровати, уткнувшись носом Снейпу в подмышку. Одно мгновение… Но все изменилось.

«Я больше не собачка у ног Люциуса. Этого больше не будет», - с внезапным злым весельем подумал Северус. Он чувствовал себя... Он чувствовал себя молодым и независимым. Свободным. Снейп осознал это со всей отчетливостью. Словно распахнулась невидимая дверь, и мир за этой дверью оказался красочным, радостным, наполненным запахами и звуками. Неожиданно, повинуясь импульсу, смутному ощущению, Северус решил, что хочет сделать подарок. Себе. И понял, каким будет этот подарок. Он придет к Люциусу и бросит ему в лицо свою свободу… Придет, чтобы попрощаться навсегда, чтобы сказать, что его обожаемый Темный Лорд – лишь человек, который тоже ошибается… Придет, чтобы уйти окончательно.

* * *

У семейства Малфоев был большой дом в престижном районе Лондона. Когда неторопливая деревенская жизнь надоедала Нарциссе Малфой, они покидали уютное имение и выезжали в столицу. Точно так же, как поступали мать Нарциссы, ее бабушка, прабабушка. Некоторые традиции никогда не менялись. Ведьма из рода Блэков всегда должна оставаться королевой лондонского магического сезона. А уж сезоны не мог отменить никакой мировой катаклизм.

Снейп не знал номера дома, но какое-то шестое чувство подсказало ему, в двери какого особняка постучаться. Когда ему открыли, Северус сначала подумал, что все-таки ошибся. Большой вестибюль был очень… женским. Пастельные тона, обилие зеркал и подсвечников с завитушками, стиль, имитирующий барокко, и белые перчатки из тонкой, чудесно выделанной кожи на мраморной полке под большим венецианским зеркалом. Женские перчатки. Да и запахи здесь не принадлежали мужчине. Снейп оглядывался так долго и растерянно, что дворецкий, впустивший его в дом, начал проявлять признаки подозрительности и нетерпения. Северус опомнился и спросил:

- Милорд Малфой дома? Я профессор Снейп. Он примет меня.

Северус не заметил, что слуга окинул его странным, изучающим взглядом, перед тем, как удалиться для доклада. Через несколько секунд дворецкий вернулся и жестом пригласил Снейпа следовать за собой. Они вошли в кабинет. Эта комната уж точно принадлежала Люциусу. В помещении для деловых разговоров было почему-то необычайно уютно. И здесь даже пахло Люциусом. Уникальный, принадлежащий только ему запах: изысканные сигары, холодный аромат одеколона, дорогой бренди…

Слуга неловко задел стул, и это заставило Снейпа обратить на него более пристальное внимание. Вглядевшись в еще совсем молодое лицо, он узнал одного из выпускников Слизерина, который окончил школу на пару лет позже самого Северуса. Дворецкий, заметив, что узнан, отвернулся, не желая продолжать знакомство, а впалые щеки Снейпа залил румянец. «Наверное, это такое унижение - обслуживать того, с кем когда-то учился», - со снисходительным высокомерием подумал он и отвел взгляд, чтобы не усугублять смущение слуги.

Дверь резко распахнулась. Люциус на мгновение замер в дверном проеме, словно в раме картины. Снейп усмехнулся про себя – Люц, как всегда, склонен к театральным эффектам. Это была последняя скептическая, свободная мысль. Малфой улыбнулся, и профессор зельеварения снова утонул в море обаяния этого человека. Все старые чувства, которые еще вчера Северус считал только неприятным воспоминанием, вновь затопили душу, заставляя забыть, как дышать. Люциус всегда по особенному улыбался Северусу. Для других у него была холодная улыбка, которая слегка поднимала углы губ, показывая зубы. И непонятно, чего в этом было больше: выражения симпатии и приязни или же скрытой угрозы. Но Малфой умел улыбаться и по-иному, когда его глаза освещались до самой глубины зрачков, черты лица смягчались, губы манили… Он первым протянул Северусу руку для пожатия. Люциус что-то говорил, но Снейп не понимал ни слова. Он крепко сжимал белые пальцы и слышал только гул собственной крови в ушах. Наверное, он что-то отвечал. Наверное, его ответы были логичными, потому что изумление ни разу не мелькнуло в глазах Малфоя. Они проговорили минут двадцать. Снейп не сказал ничего из того, что намеривался бросить Люциусу в лицо.

Он уже покидал гостиную, когда на пороге обернулся и заметил взгляд слуги, обращенный на своего господина. Северус словно посмотрел на себя в зеркало: тот же восторг, то же почти детское, чистое обожание, та же преданность, полная и абсолютная… Дворецкий взглянул на профессора и еле заметно понимающе усмехнулся…

Выходя за порог гостеприимного дома, Северус с горечью вспоминал свою недавнюю снисходительную жалость к судьбе выпускника Слизерина… Они ничем не отличались: профессор и дворецкий. Они оба были только рабами этого человека, теми, кто готов ради него на любые жертвы.

* * *

Невероятно, но Энди все понял, как только Северус переступил порог их дома. Снейп даже немного смутился, он никогда не замечал за юношей такой душевной тонкости, чувствительности. Но тот, едва взглянув в лицо Северуса, светящееся изнутри нежностью, сразу догадался, к кому тот ходил.

Энди не сказал ни слова, просто молча ушел в другую комнату и стал укладывать в рюкзак свои вещи.

- Ты можешь остаться… - неловко произнес Снейп, касаясь плеча любовника.

- Не могу, – угрюмо пробормотал юноша.

- Ты ведь тоже не эталон верности, - уже раздраженно сказал Северус.

- Я делил только свое тело. Когда я приходил сюда, я оставлял остальных за дверью. А вот ты… Нас всегда было трое в этой постели, в этом доме, да и в твоей жизни. Все, что ты не делаешь для него, ты делаешь назло ему, - Энди говорил спокойно и даже холодновато, не прерывая своего занятия.

Больше ни один из мужчин не произнес ни слова. Да и о чем было говорить? Снейп ясно осознавал, насколько Энди прав. Он смотрел, как мелькают вещи в ловких руках, как Энди пакует свое нехитрое добро со сноровкой человека, привычного к переездам, и утешал себя тем, что юноша никогда не был слишком верным партнером, да и особой любви, наверное, никогда к Снейпу не испытывал. Просто эта связь была удобна им обоим. Сейчас Энди уйдет к кому-то еще, к тому, с кем он делил ночи, не предназначенные для Северуса.

- Если бы хоть один раз ты приревновал меня… Если бы тебе была нужна моя верность, – внезапно сказал юноша, и Северус вздрогнул. В голосе было столько тоски, столько отчаяния. Теперь, когда лицо Энди утратило проказливое выражение, а на губах не было улыбки, стало неожиданно ясно, что он старше, чем всегда казалось Северусу. И глаза у него сейчас были мудрые и печальные. «Я совсем не знаю его», - немного не к месту подумал Снейп.

- Что же, нельзя сказать, что я не старался, - спокойно сказал Энди и усмехнулся. Улыбка рассеяла жутковатое наваждение, и Северус смотрел уже на прежнего милого и беспечного юношу.

Дверь закрылась, и Энди Ролес покинул маленький дом и жизнь Северуса Снейпа. На пороге он помедлил, словно ждал, что его позовут обратно. Не дождался… Закинул рюкзак за спину и решительно пошел прочь, лишь опущенные плечи противоречили этой решительности.

А в доме внезапно постаревший мужчина стоял возле празднично сервированного стола. Заботливо приготовленным деликатесам не судьба была быть съеденными… Свечи уже никому не подарят робкий рассеянный свет… И он не успел подарить Энди новый яркий рюкзак… И… Внезапно вспомнив, Северус открыл сундук с травами и вытащил со дна сверток в бумажной упаковке, с большим алым бантом. Отчего-то именно этот бант заставил сердце прыгнуть к горлу, да и руки чуть дрожали, когда разрывали праздничную обертку…

Рубашка. Та самая, которая так понравилась Снейпу однажды в витрине маггловского магазина.

Черная шелковая рубашка, очень блестящая и гладкая, выскользнула из рук, словно протекла между пальцами, так же, как и будущее, которое могло бы быть. Будущее со светлыми днями и нежными ночами.

Снейп начал собирать свои вещи. Ему больше не был нужен этот дом. Он возвращается к Вольдеморту, к Люциусу Малфою… Темный Лорд оказался лучшим предсказателем, чем Северус Снейп.

Покидая дом, Северус остановился возле кресла, на спинке которого висела рубашка так и не подаренная ему Энди. Он несколько секунд смотрел на вещь, а потом нежно провел ладонью по ткани…

Почему-то было жаль, что он не поцеловал Энди на прощанье.

* * *

И снова началась размеренная и спокойная жизнь, вот только под тонкой пленкой этого спокойствия таилось напряженное ожидание. За то время, что Северус отсутствовал, акции устрашения стали регулярными, правда ни Снейп, ни Малфой больше в них не участвовали.

Словно и не было этих полутора лет в жизни Северуса Снейпа… Те же зелья, тот же отсутствующий взгляд Люциуса, как будто близкий и теплый человек, которого Северус увидел в лондонском доме, привиделся во сне. Не было обаятельных улыбок и долгих разговоров при встречах, да даже и самих встреч - и тех не было.

Дела Темного Лорда шли не блестяще… С каждым годом идея чистоты крови выцветала, повторенные множество раз истины словно замусолились от многократного использования. И если была возможность зажечь этим пафосом неофитов, то почти все старые Упивающиеся Смертью превратились в сборище подонков, в обществе которых было порой неприятно находиться, а их развлечения носили странный, извращенный характер.

После наделавшего шума ареста Лестрангов, Северус как–то очень четко осознал, что все они просчитались. «Дело жизни Тома Риддла» трещало по швам, а вместе с тем и их жизни. Сам Снейп как-то до странного не боялся смерти. После того дня, когда он сделал попытку уйти от Вольдеморта, он словно ощущал себя должником. Так, будто сейчас жил в кредит. Он должен был умереть тогда, однако не умер, для каких-то целей был спасен судьбой, но в любой момент могла явиться старуха с косой, или ангел смерти, или… кто там заведует ножницами, которые укорачивают нить жизни? И тогда Снейп не будет просить. Впрочем, он и так не будет просить. За себя. Но просить за Люциуса стыдно не было.

Мысли Северуса заметались, ища выход. Он не хотел такого будущего для себя, да и защитить Люциуса было необходимо.

Яркая картинка-воспоминание.

Залитый солнцем кабинет

- Вы всегда можете сюда вернуться.

- Возможно, я вернусь…

Ну вот, словно пророчество. Снейп вновь стоит в этом кабинете, а по ту сторону стола сидит ничуть не изменившийся Альбус Дамблдор. Северус и сам не слишком понимал, чего ждет от директора Хогвартса. Возможно того, что вот сейчас ему и Люциусу простятся все грехи, и светлые силы без всяческих условий примут блудных детей под свое крыло. Было в Снейпе что-то от идеалиста, почему-то он был непоколебимо уверен в благородстве Дамблдора, в том, что тот сделает все ради... Ради чего? Теперь директору Хогвартса не нужно было защищать Рема Люпина. Теперь Северус Снейп был не опасен. Так зачем же возвращать какой-то иллюзорный долг? Именно это, только в гораздо менее ясных выражениях и высказал ему Альбус. На слабое возражение Северуса, напомнившего о давнем обещании, Альбус небрежно махнул рукой:

- Не все обещания стоит выполнять, но кое-что я смогу сделать… Сейчас мне нужна помощь, и если вы поможете, я вытащу из Азкабана милорда Малфоя, когда он туда угодит.

Северус Снейп покидал школу магии и волшебства в состоянии полного ошеломления. В какой-то момент он стал шпионом Дамблдора и преподавателем Хогвартса.

А в директорском кабинете Альбус Дамблдор сгорбился в кресле, словно прожитые годы рухнули ему на плечи невыносимой ношей. Он понимал, что его действия мало походили на искреннюю помощь, но так же четко осознавал и то, что прямо предложенную защиту гордый человек в черном просто отверг бы. На самом деле, Альбуса очень мало волновала судьба Малфоя. Его беспокоило только будущее Северуса Снейпа.

Через несколько месяцев Снейп осознал, насколько вовремя подсуетился. Гибель Вольдеморта повлекла целую лавину арестов. Среди первых был заключен в Азкабан и Люциус Малфой.

* * *

Нежный звон дверного колокольчика нарушил тишину в комнате. Северус, пристально вглядывающийся в тлеющие уголья камина, чуть заметно вздрогнул. Откуда-то он знал, кто стоит за дверью. Пришел Люциус.

Малфой стоял, тяжело опираясь на дверной косяк, губы кривились в невеселой усмешке.

- Что, разрешишь пройти старому другу? – спросил он, и по тому, как тщательно Люциус старался выговаривать каждое слово, Снейп понял, что тот мертвецки пьян.

Люциус подался вперед, собираясь зайти, но покачнулся, зацепился за порог и почти рухнул на вовремя подставленные руки Снейпа. Северус бережно провел Малфоя в комнату, аккуратно усадил в кресло. Прикосновения не так часто выпадали на его долю.

- Ну что? - негромко пьяно засмеялся Люциус. - Как я тебе? Вот такой… Пьяный… Опоганенный… Дерьмо!!! - вдруг заорал Малфой. Он был возбужден, глаза блестели, на щеках выступил лихорадочный румянец. - Они судили меня! ОНИ. Судили. МЕНЯ! Они. Меня! Эти… грязнокровки… Эти подхалимы, эти предатели. Они посмели обсуждать мою жизнь, они обсасывали мои тайны. Интимные тайны. Думаешь, они были беспристрастны? Ха! Да они наслаждались. У них глаза горели. Они облизывались, слушая милые подробности моей жизни.

Люциус замолчал на мгновение, потом вынул из кармана плаща фляжку и приложился к горлышку. Снейп смотрел, как двигается белое горло. Ему хотелось прижать Люциуса к себе. Утешить. Защитить.

Люциус кинул на Снейпа странный косой взгляд и внезапно спокойно спросил:

- Хочешь меня? Меня, шлюху Вольдеморта? Я знаю, хочешь… Тебе повезло, сегодня и я хочу тебя. Все что угодно, чтобы смыть эти липкие взгляды. Мне нужен секс… Хороший секс… Оправдай мои ожидания, мальчик…

Снейп замер в полной неподвижности, и только глаза выдавали, что творится в его сердце. Шквал эмоций грозил смести его душу, разнести на клочки сознание… Шлюха Вольдеморта. О, он догадывался, но знать… Знать было совсем иное… Впрочем, об этом можно подумать и завтра, сейчас нужно решить… Он так долго ждал этого, сейчас Люциус предлагает себя сам. Завтра он протрезвеет. Завтра он будет смотреть на Снейпа с презрением. Северус ясно понимал, что должен сделать. Сдержаться. Отвести Люциуса в постель. Держать за руку, пока тот не уснет. Слушать пьяные откровения. Но не трахаться с ним! Эту свою слабость Малфой не простит Северусу никогда.

Снейп знал, как поступить. Но отказаться от такого желанного подарка не мог. Он со стоном коснулся трясущейся рукой щеки Люциуса. А тот просто закрыл глаза, замер в кресле и предоставил Северусу самому вести игру.

В эту ночь Снейп вновь, как когда-то давно, в день их первой встречи, забыл все, чему его так долго учили… Здесь не было места сухой технике.

Потрескивали дрова в камине, в рассеянном свете свечей метались тени, нахалка Луна рассматривала занимающихся любовью людей… А Люциус был очень нежен…

Утром, когда Северус проснулся, Малфой уже ушел.

* * *

А потом были долгие годы без Люциуса. Нет, Малфой присутствовал в жизни Снейпа, они встречались редко и почти всегда торопливо, иногда это был секс, иногда скучные, бесцельные разговоры, которые тяготили обоих. И все-таки ни один из них не мог отказаться от этих свиданий.

Когда Драко Малфой попал в Хогвартс, встречаться стало еще легче. Снейп опекал мальчика, хотя иногда ему было странно смотреть в такие знакомые, родные глаза, на совсем непохожем маленьком, остреньком лице.

И еще был Гарри Поттер, мальчишка, вызывающий страшное раздражение. Снейп всегда считал, что не испытывает никаких эмоций по отношению к Джеймсу, что его совесть совершенно чиста, но вероятно где-то глубоко в душе гнездилось чувство вины перед отцом этого мальчика. Не зря же он защищал маленького гриффиндорца, вечно норовящего вляпаться неприятности.

В тот день, когда возродился Вольдеморт, Люциус пришел к Снейпу.

Как и много лет назад, высокая фигура металась по комнате, а в глазах Малфоя застыли злость, страх и ненависть.

Тогда Северус предложил Люциусу остаться в Хогвартсе, практически раскрыв свое двойное служение. По тому, как мало удивился Люциус, Снейп понял, что тот давно все знал, однако, как и в случае со смертью Дерека, так и не задал ни одного вопроса.

Потом они долго и неторопливо занимались любовью. «Словно в последний раз», - внезапно подумал Снейп, и его обдало ощущением близкой смерти.

Теперь в жизни Северуса были только тревога и ожидание плохого. Его выводила из равновесия любая мелочь, а последняя выходка Поттера с думотводом вообще привела в бешенство. Еще счастье, что он успел вовремя вытащить мальчишку. Не слишком-то приятно было бы Гарри видеть собственного отца, сплетающегося в жарких объятиях с Северусом Снейпом. Конечно, Северус должен был вести себя сдержаннее в кабинете, а не набрасываться на Гарри с обвинениями, но в тот период он постоянно находился на грани срыва. Как и Люциус Малфой.

И самые худшие ожидания оправдались.

* * *

Снейп с трудом переставлял ноги. События последних дней буквально подкосили его. Все развивалось слишком быстро. Еще неделю назад сохранялось хоть хрупкое, шаткое, но равновесие… А теперь… Предсказание уничтожено. Блэк погиб. У Поттера нервный срыв, Дамблдор смотрит с подозрением на Снейпа, так не вовремя прекратившего уроки, и главное: Люциус помещен в Азкабан.

Сейчас у профессора было единственное желание – добраться до кресла в гостиной у камина. Он вновь нанял тот небольшой дом, который делил когда-то с Энди… Не из сентиментальных воспоминаний, нет. Северус и сам не слишком понимал, из каких соображений он вернулся в эту халупу. Но тут мастеру зелий было спокойнее, чем где бы то ни было. Об этом не стоящем внимания убежище не знали ни Дамблдор, ни Вольдеморт.

Снейп чувствовал себя так, словно две могучие силы разрывали его пополам. Вольдеморт требовал данных о Потере и зелий, Дамблдор требовал данных о Темном Лорде и занятий с Поттером. А Северусу уже не нужен был ни Альбус, ни Том. Люциус в Азкабане – значит Снейпу теперь не нужно интриговать, защищать, бороться. Не за кого…

Северус вошел в дом и сразу почувствовал, что в гостиной кто-то есть. Он бесшумно, словно тень, скользнул вдоль стены … Плавные, вкрадчивые движении давались легко: со времени ареста Малфоя Снейп на самом деле чувствовал себя лишь тенью.

- Люмос…

В кресле сидел Люциус Малфой. Он не шевельнулся, когда свет, исходящий из палочки Снейпа коснулся его лица, не прикрыл глаза, лишь дрогнули веки и резко сузились зрачки…

Снейп молчал, у него не было слов. Он не знал, как Люциусу удалось бежать, он не знал, почему тот пришел именно к нему. Северус даже не знал, откуда Малфою известен адрес этого дома. Но факт был стоек в своей убедительности. В бедной, аскетично обставленной комнатке небольшого дома в маггловском районе Лондона, в кресле у погасшего камина сидел Люциус Малфой, который теоретически должен был находиться за высокими и надежными стенами Азкабана.

- Ты… Как ты… - Снейп не смог закончить вопрос, но Люциус понял и слабо усмехнулся

- У меня осталось много «друзей»… Слишком многие не хотят, чтобы я начал давать показания…И если меня убьют при задержании, это станет для них прекрасным выходом.

- Но почему… - снова неоконченный вопрос Снейпа.

- А куда мне было идти? - Люциус вновь проявил проницательность. – Нарцисса поспешила оформить развод... А впрочем… Я уже все равно покойник… Нет денег, нет влияния, пусть хоть Драко…

- Тебя ищут? - наконец Снейпу удалось взять себя в руки, и вопрос получился хоть и суховатый и слишком деловой, но хотя бы законченный.

- Наверное… Да… Мне все равно.

Снейпа поразило пустое лицо Люциуса. Ему действительно было все равно, в глазах отражались лишь усталость и полное равнодушие к происходящему.

Северус начал говорить спокойно и убедительно. Если он сможет внушить Люциусу мысль о том, что жизнь не кончена…

- У тебя нет денег, нет семьи, но… у тебя есть жизнь… Можно ведь начать что-то новое, хотя бы попытаться. Если сейчас авроры возьмут тебя, не будет ни единого шанса, на этот раз я не смогу никого просить. Блэка тебе не простят. У меня есть маленький дом. В Шотландии. В горах. Там можно провести какое-то время. Тебе нужно решить, как жить дальше. Я могу тебе дать этот шанс.

- Что я буду делать в Шотландии, в каком-то захолустье, в одиночестве?

- Ты не будешь один, - Снейп почти кричал, разговор был для него невыносимо трудным. Северус ощущал физическую усталость, он словно поднимался в гору, таща поклажу. Он прилагал такие усилия, а Люциус не понимал, не хотел соглашаться. Так тяжело достучаться до закрытой, защищенной высокими стенами души, до полностью поглощенного безнадежностью сознания. - Я буду с тобой…

- Добился своего? – Малфой весьма неприятно усмехнулся. - Всегда хотел получить меня в полное распоряжение и надеешься, что теперь, когда у меня такой небогатый выбор, я отдамся тебе, стану твоим, буду платить тебе натурой? А ты уверен, что я не предпочту милашек дементоров? Думаешь, поцелуй дементора много хуже жизни с таким, как ты, ничтожеством?..

Северуса захлестнула ярость. Собственная жизнь, положенная на служение этому человеку, показалась обманом, призрачной, недостижимой иллюзией... Любовь, лучшие годы, Энди… Предательства, бесконечные странные игры, только для того, чтобы быть рядом с Люциусом, а он … Да он же просто… Всю жизнь любить… это… дерьмо…

Северус ударил… Ударил с размаху, не кулаком - открытой ладонью, и с каким-то странным удовольствием смотрел, как на белой коже быстро проявляется четкий красный отпечаток…

Люциус прикрыл глаза. Лицо утратило каменное выражение, теперь перед Снейпом сидел немолодой, бесконечно усталый человек, которого профессор никогда не знал. Северус с жадностью разглядывал того, кто всегда прятался под маской высокомерного бесчувственного ублюдка. Как часто Снейп верил, что эта маска и есть истинная сущность Люциуса! Вероятно, так же часто, как в это верил и сам Малфой. Душу затопило острое чувство, такое знакомое, но забытое, похороненное на задворках памяти, - щемящая, почти болезненная нежность.

Веки поднялись, загнанное выражение застыло в таких же синих, как и в юности, глазах:

- Со мной тяжело жить… Привыкать долго будешь…

Северус вдруг понял, что не может вздохнуть… Не может дышать… Просто разучился… Только через несколько мгновений ему удалось сделать первый трудный вдох. Легкие наполнил упоительный свежий, острый воздух. С ним тяжело жить… К нему надо долго привыкать… Люциус сказал, что с ним тяжело жить и к нему надо долго привыкать… Он правда это сказал… К Люциусу надо долго привыкать…

- Я привыкну, - Снейп сам не узнал своего задыхающегося, но бесконечно счастливого голоса…

* * *

Аппарировать они не могли - Люциуса лишили лицензии на аппарацию. Поэтому добираться решили при помощи маггловских средств передвижения. Впрочем, это дало им возможность переключиться, успокоиться, заняться чем-то банальным, например, подбором маггловской одежды. Это было даже весело, словно возвращение в детство, впрочем, в детстве Снейпа, как и в детстве Люциуса, никогда не было такой веселости. Они примеряли джинсы и шутили. Остроты на грани фола, короткие, скользящие улыбки, словно бы случайные, мимолетные прикосновения превращали простое переодевание почти в эротическую игру. И смех, слишком громкий, наигранный, почти лихорадочный. Когда пришло время покидать дом, эмоциональный подъем сменился напряженным безмолвием. Им не было неловко от установившегося молчания. Наверное, именно эти мгновения тишины на двоих были самыми искренними в их жизнях, полных лжи и притворства. Разделенное молчание нечто гораздо большее, чем разделенная постель или радость. Это мгновения, подаренные для того, чтобы угадать мысли, услышать сокровенное.

«Мы сможем»

«Я надеюсь»

«Верь, мы сможем»

«Веры нет. Но разве тебе мало надежды?»

«А… любовь? Я люблю тебя…»

«Я знаю»

Вот так, не «я тоже люблю тебя», а «я знаю».

Северус осмотрел свое жилье, временное и такое убогое. Странно, почему-то было жаль покидать этот дом. Но ведь было будущее… Надежда, пусть не вера, пусть не любовь. Его, Северуса, горения хватит, чтобы согреть обоих…

И все же, выходя за порог, Северус чувствовал смутное сожаление… Словно окончательно прощался с Энди. Почему он думает сейчас об Энди?

Маггловское метро встретило сквозняком, ледяной ветер тут же забрался под куртку, выдувая оттуда остатки тепла, и Северус поежился.

- Странное чувство, – пробормотал Люциус. Снейп не помнил, чтобы когда-то слышал у Малфоя такой неуверенный голос. - Ощущение чужого взгляда… Ты не замечаешь?

Северус оглянулся, но не заметил ничего опасного, ничто не заставило насторожиться. На душе было спокойно. Словно они перешли какой-то рубеж, словно нервы отказывались реагировать.

- Все хорошо, Люц...

Глуховатый хлопок и неяркая вспышка не испугали Северуса. Маги боятся зеленого света Авады, а этот красноватый отблеск был совсем не опасным, как и сопровождавший его непонятный, но не слишком громкий звук. Снейп не понял, почему магглы на платформе заметались, почему воздух наполнился паническими выкриками и визгом женщин.

А потом Северус встретился глазами с магглом в широкой, безразмерной кутке с капюшоном, опущенным так низко, что он почти скрывал лицо. Мужчина медленно, как-то демонстративно откинул капюшон… Снейп сразу узнал этот холодный, расчетливый взгляд. Сейчас глаза маггла менялись, ледяная пустыня сменялась спокойным удовлетворением, словно от хорошо выполненной работы. Мужчина медленно отвел руку, в которой держал странной формы темный предмет. Пистолет. Северус читал о таких штуках…

Маггл словно играл со Снейпом, действуя нарочито медленно, заставляя того концентрировать внимание на каждом своем мельчайшем движении, навсегда закрепляя в памяти Снейпа эти секунды. Потом мужчина разжал пальцы… Северуса охватила апатия, он будто оглох, уши заложило, словно ватой. Через вязкие слои прорвался лишь один звук: в кристальной тишине Снейп четко услышал, как ударился о дно урны пистолет.

Мужчина попятился, не прерывая контакта взглядов, потом резко отвернулся, и уже через мгновение Снейп не смог бы найти его фигуру в панически мечущейся по платформе толпе.

Прошла секунда, Северусу показалось – вечность. Люциус странно обмяк, привалился к плечу Снейпа, прижался, будто к последней опоре… И тогда Северус понял, что только что увидел Смерть. Вот так, ни косы, ни ангельских крыльев, ни демонической черноты, лишь широкая маггловская куртка. В памяти всплыла строчка из старого учебника «Защиты от Темных Искусств»: «… известны индивидуумы, у которых присутствует врожденный иммунитет к некоторым заклятиям. Одни могут сопротивляться заклятиям подвластья, другие - сохранять память после заклинания стирания памяти. Однако эти случаи настолько редки, что говорить о них подробней на страницах этого издания представляется нецелесообразным».

Настолько редки…

Снейп сидел на корточках возле тела, зачем-то зажимая ладонью маленькую, неопасную дырочку в груди Люциуса. Руки Северуса были в крови. В крови того, кого он не смог защитить…

«Я свободен» - думал он спокойно.

Но зачем ему свобода?

* * *

Какой надоедливый дождь… Вот и лицо мокрое. Нужно вытереть щеки. Вот так. Теперь - положить розу на гроб. Почему-то невозможно разжать крепко стиснутые вокруг колючего стебля, словно сведенные судорогой пальцы. Снейп попытался аккуратно пристроить цветок на лакированную крышку. Роза будто не хотела покидать его ладонь и цеплялась изо всех сил, впиваясь в кожу длинными шипами. На бледном каменном лице профессора ничего не отразилось, когда он небрежно тряхнул рукой. Смятый цветок упал в мокрую траву. Дождь медленно смывал разбрызгавшиеся по желтым лепесткам алые капли…

Северус задумчиво лизнул ладонь. Ну вот, снова его руки в крови…

Теперь можно и уйти, но у Снейпа не было сил подняться. Да и зачем?

Чья-то рука опустилась на его плечо. Прикосновение показалось ненужным, лишним, слишком фамильярным. Снейпу лень было даже поднять голову и посмотреть, кто же этот человек, который осмелился прикоснуться к покойнику… Но он все же поднял глаза на склонившегося над ним мужчину. Тот изменился, подстригся. Было странно видеть его без длинных светлых волос, скользящих по спине…

- Северус… Я искал тебя. Пойдем…

- Куда? – равнодушно спросил Снейп, не сводя глаз со знакомого лица.

- Со мной…

Тишина.

- Я тяжелый человек… Со мной сложно жить… - бесстрастно проговорил Северус, смутно удивляясь тому, что слова показались знакомыми. Кто произносил их совсем недавно?

После недолгого молчания, голос, дрогнувший от нахлынувшего волнения, сказал:

- Я привыкну…

Чтобы встать с земли, Северусу Снейпу пришлось опереться на руку Энди.

* * *

…и я преподал им урок напоследок. Урок смерти. Я стал для них самым лучшим учителем.

Мог ли я убить обоих? Мог. И хотел… Но не стал. Я слишком хорошо знаю его – того, кто остался жить. Я смотрел в его черные глаза и видел в них понимание: он всегда был талантливым учеником, схватывал на лету. Пусть продолжает существовать – вот его наказание.

А я сделал это и потому могу снова начать жить. И теперь я больше не приду к тебе, не загляну ищуще в пустую глубину твоих глаз, оставлю прошлому чувство вины… Я свободен.

Но зачем мне свобода?

Элен…

The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni