Я мечтаю о дожде
(I Dream of Rain)


АВТОР: Savidana
ПЕРЕВОДЧИК: Дриада
БЕТА: Cooly
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Когда Драко берет на себя вину за преступление, которое он не совершал, Азкабан становится его домом. Теперь, освободившись, он понимает, что все изменилось, и ему приходится выбирать между счастьем и выживанием.

ПРИМЕЧАНИЕ: перевод-пересказ




Глава первая. Представление.

«Есть вещи, о которых я никогда не вспомню.
Есть вещи, которые я никогда не забуду.
Есть вещи, которые я буду лелеять всегда.
Есть вещи, о которых я буду всегда сожалеть».
Человек без шляпы. «Вещи в моей жизни».

Они говорят, я злой. Я же вижу это так - я не злой и не хороший. Я просто есть. Хороший, злой, эти термины каждый понимает по-разному. То, что один считает злом, в глазах другого человека может быть высшей формой добра. Это вопрос восприятия. Вот что я люблю себе говорить.

Эти тюремные стены могут сдерживать мое тело, но не разум. Непосредственно внутри себя я волен делать всё, что заблагорассудится. Я могу думать, о чем хочу. Чувствовать то, что хочу. И они не могут запретить мне это.

Я не сожалею о том, что я сделал. Почему я должен? Мне выпал шанс доказать всем, что я не трус. Шанс доказать всем, что я могу быть героем. Я рисковал все время, зная точно, что от меня требуется. Но это того стоило. Я никогда не сомневался в своём выборе. И не буду.

Удивительно, как быстро вещи могут меняться. Перед прибытием сюда, перед тем как они приехали и увезли меня, смеясь и ухмыляясь, у меня была жизнь. Замечательная жизнь. Наполненная всем, о чем только можно мечтать. У меня было богатство, счастье, любовь, у меня было все это. Теперь же, все, что я имею - это потертая одежда, порезы и ушибы по всему телу, и мое благоразумие. Но я не желаю обсуждать мою способность здраво мыслить, поскольку это не та вещь, которая, как я чувствую, останется со мной надолго.

Когда они спросили, сделаю ли я это снова, я энергично закивал головой, призывая их бить меня руками и ногами. Мне было все равно. Я сделал бы это снова. Я делал бы это до конца времен, если бы мог.

Дементоры – это бич земли. Вы знали это? Я понял это совсем недавно. Требуется меньше секунды, чтобы я мог почувствовать их вокруг меня, наблюдающих, ожидающих. Лишь мысли о них достаточно, чтобы заставить меня дрожать. Как сейчас. Страх всегда был последним в списке моих любимых эмоций. Теперь я ненавидел его больше, чем когда-либо.

Я всегда верил на слово тишине. Я не мог выдержать этого. Для меня тишина была символом смерти. Теперь я считаю эти мысли абсолютно абсурдными. Тишина – это то, чего я всегда жажду. Я пытаюсь блокировать крики, прижимая руки к ушам, как сейчас, но звук всегда находит способ проникнуть. Как он это делает? Почему он просто не может оставить меня одного? Если я снова пройду мимо той камеры и услышу этого ублюдка за стеной, который всё время пытается разбить голову об пол и рыдает по своей матери, я сойду с ума.

Еда здесь просто зверская. Я уже упоминал это? Домовых эльфов мы кормили лучше. Такие были дни. Я даже не понимаю, почему я постоянно на это жалуюсь, ведь есть вещи куда хуже. Взять для примера мою кровать – после первой ночи в ней, я решил спать на полу, он гораздо удобнее.

Когда я думаю обо всех вещах, которыми я пользовался раньше, мне физически становится больно. Такие простые вещи, как свежая еда, чистая одежда, становятся объектами восхищения, когда лишен их. Когда они твои, ты даже не думаешь о них. Не находишь времени подумать о своей удаче. А когда они уходят, то остается лишь мечтать об их возвращении. Но одни желания не могут ничего решить. Мне больно говорить это, потому что получается, что я только и делаю, что мечтаю, но это правда.

Я привык думать, что только дураки загадывают желания. Наверное, теперь я тоже дурак. Или нет? Я, наверное, смог бы даже размышлять трезво, если бы моя голова постоянно не раскалывалась.

Из всего, что было моим, особенно не хватает мне только одного – Гарри. Они даже не позволяют ему приехать и навестить меня. Подонки. Они, наверное, думают, что я убью его. Это заставляет меня смеяться. Трахну, возможно. Но не убью. Надо быть каким-то монстром, чтобы захотеть уничтожить кого-то подобного Гарри. А я не монстр. Я любил его. И люблю. Никто не может это отобрать у меня. Никто.

Здесь создается ощущение, что времени не существует. Вы никогда не можете определить, что сейчас – день или ночь, потому что здесь нет окон. По крайней мере, там, где нахожусь я. Может я должен попросить камеру получше? С большой кроватью и шелковыми простынями. Платяной шкаф с любимой одеждой. Может, и Гарри был бы там. Он бы лежал на кровати, словно маленький мальчик, ожидающий моего прикосновения. Ауч. А это больно, думать о таких вещах. Но знаете что? Я все равно буду это делать. Эмоциональный мазохизм входит в привычку в подобных местах.

Возможно, я должен поспать. Я не знаю, как долго я уже не спал. Слишком долго. Я редко мечтаю, но когда я делаю это, то я мечтаю о дожде.

Глава вторая. Правда.

Неделей позже.

Парень в соседней камере наконец-то заткнулся. Я не знаю точно, что с ним случилось. Я стараюсь не думать об этом. В моей голове и так происходит много всего интересного.

Я нахожусь здесь чуть больше двух недель и вынужден с горечью сообщить, что лучше не становится. Не то, чтобы я не ожидал этого, но разве я не должен был уже приспособиться? Еда все еще похожа на отбросы. Матрас на моей кровати не кажется более мягким, чем в первый раз. И, в довершение всего, мой разум постоянно меня разыгрывает. Случайные мысли появляются ниоткуда. Или мне это только кажется? Этим утром: «Магглы в вертолете не имеют лиц. Есть девочка, плачущая в лесу. Плачущая о мире. Но никто её не слышит». Они повторялись и повторялись, и мне потребовалось четыре часа без остановки петь гимн Хогвартса, чтобы они ушли.

Забавно, как все меняется, когда жизнь наносит удар. Перед прибытием сюда я никогда не видел моего отца плачущим. Нет, конечно, многие люди это делают, но если вы знаете моего отца, то поймете меня. Он всегда говорил мне, что если что-то тебя ранит, надо разозлиться вместо того, чтобы рыдать, как мальчишка. Я не знаю, почему он вдруг перестал следовать собственному совету. Возможно, он никогда этого и не делал. Так или иначе, он был в толпе людей, которые стояли и смотрели, как этот тупой представитель Министерства Магии меня уводит. Я старался быть хорошим серьёзнымно, увидев его слезы – это заплаканное лицо- я лишь рассмеялся. Это было так смешно. Мой отец. Плакал. Моя мать еще сдерживалась, но и она была уже близка к этому, а ведь она должна быть сильной, чтобы утешить его. Слава Мерлину, что Гарри не было в толпе. Если бы… ладно, давайте не будем об этом.

Гарри не поверил. Когда я сказал, что сделаю для него всё, что угодно. Что угодно. Он думал, что это просто пустые слова, так что когда я действительно это сделал, он был в шоке, впрочем, как и я. Я не знаю, как мы полюбили друг друга, поэтому я не буду сидеть и притворяться, будто мне все известно. Я потратил слишком много времени, притворяясь, пытаясь быть кем-то, кем я не являлся. Но больше не буду. Теперь единственный человек, перед которым я отвечаю – это я сам. О, черт возьми, о чем я говорю? Я с такой легкостью теряю нить рассуждений, что если теперь я начну пытаться найти её, то ничего не выйдет, и вы знаете почему. О да, Гарри. Мой Гарри. Я не знаю, как мы влюбились друг в друга. Факт в том, что я все еще люблю его. И, хотя это и покажется странным, я знаю, что есть часть меня, которая все еще его ненавидит. Но я счастлив. Потому что эта часть утоплена в той, которая любит его. Любит больше, чем саму себя. И это о многом говорит. Кто знает, почему люди влюбляются. Когда вы одарены чем-то таким прекрасным, лучше не задавать вопросов.

Папочка, здесь становится так холодно.

Нет никакого способа описать наши отношения. Я люблю думать. Я не знаю, что он делает без меня. Я понимаю, что это может звучать неприятно, но я надеюсь, что он несчастен. Ведь я несчастен. Это было бы несправедливо, если бы ему было хорошо. Не поймите меня неправильно, его счастье много для меня значит. Но он не имеет права быть счастливым прямо сейчас. Это может прийти позже. Гораздо позже. Гха-а-а, я бы отдал все, чтобы обнять его снова.

Мы нуждались друг в друге. В комфорте. В поддержке. В ночах страсти, которые плавно переходили в день. Есть множество пустых комнат в Астрономической башне, многие из которых часто посещаются студентами. Но есть неписаное правило, которое должно соблюдаться всеми. Так если кто-то увидел пару, занимающуюся любовью, или чем-то иным; пару, которую он никогда не мог бы себе представить, – как я и Гарри, – ничего не должно быть сказано. По этой причине я не могу рассказать вам ничего из того, что видел, пока был в руках Гарри. Мне жаль, что я не могу. Я уверен, что вы были бы бесконечно удивлены.

Той ночью мы с Гарри кончили одновременно, впрочем, как всегда. Мы сидели на лестнице, болтая ни о чем. Что случилось потом, сложно сказать. Воспоминания – бесполезные вещи. Особенно, когда они подсовывают что-то, что действительно не хочется вспоминать. В ту особенную ночь Гарри попросил помочь ему с заклинанием, которое мы проходили на Защите. Я показал ему, как всегда и делал, и он начал накладывать заклинание вокруг пустой комнаты, пытаясь сделать все правильно. Откуда нам было знать, что эта жирная задница Лонгботтом и его подружка находились внизу? И что он решил к нам подойти? Они прошли полпути вверх по лестнице, когда одно из заклинаний Гарри попало Невиллу в голову, заставляя упасть назад, и увлекая Джинни Уизли за собой. Ни я, ни Гарри не увидели их до тех пор, пока не стало слишком поздно. Лонгботтом сразу умер, но не от заклинания, а от удара. Я клянусь, что если бы этот мальчишка научился приземляться на свою толстую задницу, половины несчастных случаев можно было бы избежать, и последствия их были бы не настолько серьезными. Что касается девчонки Уизли, она была сильно ранена и впала в кому. Так мне говорили. И все еще не вышла из нее. Откуда я это знаю? Потому что как только это случится, правда выйдет наружу. И весь мир будет знать, что это сделал Гарри, а не я.

С того момента я мало чего запомнил. Единственное, что я помню ясно - Гарри очень боялся. Я потратил час, чтобы успокоить его, но он лишь дрожал в моих руках. После этого, я нежно поцеловал его и сказал, что он не должен ни о чем волноваться. Я сказал ему, что люблю его больше всего на свете, и попросил думать иногда обо мне. Я никогда не забуду, как он смотрел на меня, когда я уходил. Никогда.

Дамблдор был на удивление добр и сразу же усадил меня в кресло, в то время как сам беспокойно ходил по кабинету. Сообщения от колдомедиков не заставили себя ждать, сообщая о состоянии пострадавших. Я сказал Дамблдору, что это был несчастный случай, и он поверил. А тупоголовые придурки из Министерства – нет. Наверное, вы можете догадаться, что произошло потом.

Папочка, мне правда, правда, очень холодно.

Я помню, Дамблдор говорил им: «Он просто мальчик».

Я никогда не любил этого старикашку. Но когда я услышал, как он защищает меня, этого было достаточно, чтобы передумать.

«Он очень опасный мальчик, Альбус» - отвечали они.

Проклятые ублюдки. Всегда думают, что все знают. Всегда уверены, что если кто-то принадлежит к семье, постоянно нарушающей закон, то он не может сделать что-то плохое случайно. Суд прошел быстро. Судья мне не поверил. Он мне не поверил, даже когда я сказал, что сделал это не нарочно, под Веритасерумом. Нет, конечно, я не мог сообщить им правду. Потому что я – Малфой, и потому что я просто не мог им во всем признаться. Какие идиоты. Люди не знают, что такое зло. Они лишь думают, что знают, потому что это позволяет им чувствовать себя хорошими. Но людей ранят, потому что эти гребаные бюрократы не хотят признаться, что они ошибаются. Неправильно, неправильно, неправильно. Но почему я жалуюсь? Гарри в безопасности. Пока. Это самое важное. Так всегда было. Так всегда будет. Жаль, что я не умер. Жить слишком больно. Это так ранит, папочка, так ранит.

Глава третья. Сломанный

Две недели спустя.

Как вы думаете, что вы здесь делаете? Это не ваш лес. Он теперь принадлежит Министерству. Как и все остальное.

Ведьма в канаве – это мой старый друг.

Ему не позволяют вредить деревьям. Я продолжаю говорить ему это, но он никогда не слушает. Если он снова прикоснется к ним, я отрублю его чертову голову.

Дети могут забрать большую часть западного берега, но они не должны касаться остального.

Сдайтесь ему, отец. Это единственный способ, с помощью которого вы можете победить.

Сложите голову напротив вашей метлы, и я не убью вас.

Магглы в вертолете не могут приземлиться. Их лица выжжены. Они должны использовать энергию линий мощи, чтобы снова хорошо себя чувствовать. Если они не сделают это, то потерпят крах.

Ты не должен был убивать их, Гарри. Они ничего не сделали. Я понимаю твой гнев, но это вредит моей репутации.

Мои домашние животные голодают. Я уверен в этом. Никто не кормит их.

Он наблюдает за нами, он всегда наблюдает за нами.

Я – небо. Я – земля. Присоединись ко мне и живи, так, как живется. Я сообщу миру о любви. Но меня невозможно одурачить, и, если я пойму, что они сильно отличаются от меня, я заберу их из семей и сделаю своими рабами. Потому что я – солнце. Я горю ярко. Я владею всеми вами.

Они напрасно пытались отмыть кровь на заднем дворе дома, где я вырос. Он сказал нам, что это никогда не произойдет. Он сказал, что мы свободны.

Тюремный аромат всегда присутствует в воздухе около меня. Я глубоко вдыхаю, и пытаюсь вычистить грязь цвета шоколадного безумия из-под ногтей.

Я могу побороть гравитацию. Смотрите, я лечу, свободный как птица. Я могу сделать это. Я могу. Просто смотрите.

Земля становится слабой, в то время как я становлюсь сильнее. Под осколками скрыт ключ. Моя сила, моя честь, все находится в опасности. Земля становится слабой, в то время как я становлюсь сильнее. Я жажду одиночества в моей пещере. Тысячи душ кричат от боли. Земля становится слабой, в то время как я становлюсь сильнее. Под осколками скрыт ключ.

Когда мир рушится на части, болезнь пожирает тебя изнутри. Я поцеловал тебянежно, поклялся, что снова увижу, и дал свет.

В месте, где царят струящиеся потоки, разрушенные мечты, и цивилизация трещит по швам, там были вы. Там всегда были вы.

Все будет хорошо… если только я доживу до завтра.

Я хочу заняться любовью с дождем.

Я хочу назвать неразбитую мечту своей.

Я хочу владеть империей.

Бабочка танцует под звон колоколов, волнуя воду взмахами своих крыльев. Когда колокола замолкнут, наступит конец. Всё в мире имеет конец. Ты и я лишь исключения из правила. Правила бабочки. Мы все живем в королевстве, управляемом бабочками. Оглянись. И ты поймешь, о чем я говорю.

Я боюсь. Вещи уже не такие, как были раньше. Остерегайся! Есть незнакомцы. Незнакомцы с чистой одеждой и чистыми волосами. Ублюдки. Они прибывают с Марса. Я просто знаю это. Все прибывают с Марса. Что это? Они разговаривают со мной. Мягко, нежно, словно я диковинное животное, которое они пытаются приручить. Все мы животные. Животные с Марса. Один из незнакомцев похож на моего отца. Но я не помню, чтобы глаза моего отца были такими ласковыми. Он заворачивает меня в одеяло и притягивает поближе. По крайней мере, я думаю, что это - одеяло. Это может быть редкая разновидность живого коврика. Я должен быть осторожен. Я слышал, они весьма ядовитые. Он, кажется, не хочет отпускать меня. Почему? Он никогда не чувствовал такого же марсианина? Никогда не прикасался к другому животному? Может быть, мы из одного вида? Два незнакомца переплелись на планете, которая нас ненавидит. Он пытается тянуть меня к открытым воротам, но я висну в его руках и отказываюсь двигаться. Я не хочу покидать свой дом. Здесь я в безопасности. Я не знаю, что находится за этими стенами. Там могут быть аллигаторы. Я ненавижу гребаных аллигаторов. Человечек в смешной шляпе прикрепляет что-то мне на руку. Это больно. Я пинаю его в голень. Я смеюсь. Все начинает размываться, и человек с ласковыми глазами обхватывает меня руками, уберегая от падения. Все перемещается, крутится, преобразуется. Веки кажутся мне слишком тяжелыми. Они отказываются повиноваться моим приказам. Они закрываются, слишком сложно их контролировать, и я не могу больше сопротивляться.

Глава четвертая. Открытия.

Звук капель дождя, бьющих в окно – первое, что я услышал, когда проснулся. Я перевернулся и посмотрел на звезды, сияющие над моей головой. Отец нарисовал их на потолке, когда мне было семь лет. Именно тогда я впервые влюбился в звезды и сказал, что хочу обладать ими. Он ответил, что если бы они принадлежали ему, он сразу бы подарил их мне. Это был первый раз, когда отец не смог подарить мне то, что я хотел, и после недельной обиды я обнаружил это произведение искусства в моей спальне. Но как я тут оказался? Но это не Азкабан. Хотя, может, они наняли нового декоратора?

- Драко, - мягко произнес голос. Я снова перевернулся и не поверил своим глазам. Отец и мать медленно поднялись с дивана, и подошли к кровати. Она улыбнулась мне и провела пальцами по щеке. Отец же взял мою руку и сильно сжал.

- Ты проснулся…

- Папочка, - прошептал я и тут же покраснел, стыдясь своего инфантилизма. – Как я тут оказался?

Улыбка дрогнула, но не исчезла. – Девчонка Уизли очнулась и рассказала всю правду о произошедшем.

Мой живот свело судорогой, и я задал вопрос, который первым пришел на ум. – Как Гарри? У него неприятности?

Моя мать подошла поближе и начала тихо нашептывать мне на ухо. – Тихо, сладкий. Ты через многое прошел… Может, тебе надо отдохнуть еще?

- Мне не нужен отдых, - выдохнул я. – Мне нужен Гарри. Принесите мою сову, я должен немедленно с ним связаться.

Судя по выражению лица моего отца, он знает о Гарри и мне, но он не выглядит слишком рассерженным. Но откуда он мог узнать? Вряд ли Гарри ему сказал. Он опустил глаза и уставился на пол. – Драко, у меня есть для тебя кое-что от Гарри.

- Что это? – спрашиваю я, хотя совсем не хочу слышать ответ. Сначала я заподозрил, что Гарри нашел себе кого-то. Я уже чувствовал, как мое сердце обливается кровью.

Он подошел к письменному столу и взял кусок пергамента, который выглядел очень древним. Так… Значит, Гарри написал мне письмо… вот трус! Он даже не смог сказать мне в лицо, что разлюбил меня. Возможно, он понял, что я никогда не позволю ему уйти… Он вложил письмо мне в руку, и я замер в шоке. Первое, что я заметил – кровь, которой, словно краской, был испачкан пергамент. Ох, черт, я не хотел знать, что там написано, но дурацкое любопытство подстегивало меня и я начал читать. «Драко, я похож на каплю воды, цепляющуюся за лепесток, до смерти боящуюся упасть...». Я с трудом разбирал слова, подчерк был слишком неразборчивый, но годы практики не прошли даром. Я не мог поверить в то, что читал. «Я пытался рассказать им правду, но они думали, что я просто выгораживаю тебя»… слезы навернулись на мои глаза, когда последние слова моего возлюбленного достигли моего сознания. «Я все испортил… У меня больше нет цели. Я смог бы жить без тебя, но я выбрал другое. Я люблю тебя, Драко Малфой и всегда буду. Гарри Поттер».

- Как это случилось? – спросил я, не обращая внимания на дрожащий голос и слезы, струящиеся по моему лицу.

- За день до того, как Уизли пришла в себя, они нашли его в одной из кабинок туалета. Никто не смог ничего сделать, - торжественно произнес мой отец.

- Гарри! – закричал я, наклонившись и обхватывая голову руками, чувствуя, как мое сердце распадается на кусочки.

- Успокойся, Драко! Ты должен быть сильным! – воскликнула мать.

- Я не могу!!! – крикнул я, глядя в её строгое лицо. – Гарри был моей силой! Теперь он ушел, и у меня не осталось ничего! Как я могу жить? Это бесчеловечно!

- Люди постоянно умирают! – заорала она. – Это не конец света!!!

- Не смей с ним так разговаривать, - грубо прервал её отец. – Он нуждается в нашей поддержке, а не лекциях.

- Как мы можем его поддержать, если он ведет себя, как четырехлетний?! – вопила она.

- Он прошел через то, что многим и в кошмарах не снилось! – кричал в ответ отец. Приятно было знать, что он на моей стороне, но я не хотел больше слушать это. Я хотел лишь исчезнуть. Я должен был выбраться отсюда. Я не мог выносить это. Я отбросил пергамент и медленно встал, ноги не слушались меня, а родители прекратили ругаться и уставились на меня. Все было настолько расплывчатым. Все так выворачивалось. Я свернулся в клубочек и начал петь песню, которую Гарри так часто исполнял мне: «Я буду твоим светом, я буду твоей любовью, я принесу тебе подарки от звезд…».

Я потерялся в мире, где ничего больше никогда не произойдет. Это лишь дурной сон. Я приказал себе проснуться, но ничего не случилось, я только почувствовал руку на своем плече, и понял, что нет возможности сбежать от этого. Это моя реальность, и я мог, или научиться жить с этим, или позволить уничтожить себя. Когда отец поднял меня с пола и с силой прижал к себе, его рубашка пропиталась моими слезами, и я понял, что действительно не хочу больше здесь оставаться. Я должен снова увидеть Гарри, даже если это убьет меня.

Глава пятая. Эпилог.

Я сидел на краю крыши, сомневаясь и колеблясь, так много часов, что потерял счёт времени. Я столкнулся лицом к лицу с решением, которое в корне должно изменить мою жизнь. Всего один шаг вперед и мне не о чем больше будет беспокоиться. Возможно, когда я коснусь земли, а потом вернусь в ад, из которого прибыл, Гарри будет ждать меня здесь. Я так надеялся. Один шаг назад, и я встречусь с миром, где все загажено. Я не могу сказать честно, почему при таком выборе я отступил. Разве не лучше было бы просто покончить со всем?

Прежде чем вы начнете подвергать сомнению мое рассуждение, вы должны знать, что происходило все это время в моей голове. Я не мог перестать думать о Гарри, и я все еще не могу, но в тот момент я постоянно вспоминал фразу, которую он сказал мне. Я не могу точно вспомнить, как она звучала, что-то вроде: «Тяжелле всего жить самым сильным. Я люблю тебя, Драко, я люблю тебя сильнее, чем кого-либо. Я не шучу. Я люблю тебя, и я так горжусь тобой».

Эти слова задели меня так сильно, что я понял, я обязан остаться. Я не мог разочаровать Гарри. Я хотел, чтобы он продолжал мною гордиться, я хотел, чтобы он знал, что я всё сделаю для него. Однажды я уже это доказал, и теперь сделал это снова. Я надеялся. Я только хотел, чтобы он мог посмотреть на вещи моими глазами. Каждый день я просыпался в пустой кровати и нуждался в нем больше, чем когда-либо. Вы думаете, что боль должна была исчезнуть, или хотя бы притупиться. Увы. Я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет. Вместо этого мне становилось больнее с каждым днем. Но я могу это вынести. Могу. Я понимаю, что не могу все точно объяснить, но, может быть, однажды вы узнаете, откуда я пришел. Может быть, однажды вы поймете. В эти дни я редко мечтаю. Но когда я делаю это, я мечтаю о дожде.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni