Шоколадное мороженое
(Chocolate Icecream)


АВТОР: greenie
ПЕРЕВОДЧИК: Dariana
БЕТА: Andrew Clean Спасибо ему огромное. Без него бы ничего не получилось. :)
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: запрос отправлен.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Сириус, Джеймс
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Вкус воспоминаний.

ПРИМЕЧАНИЕ: этот рассказ был переведен для Рене – замечательной беты и прекрасного человека.

ОТКАЗ: все принадлежит мне – в моих мечтах.



Темноволосая голова в его руках. Капельки мороженого вокруг рта: такие сладкие, такие нежные, такие вкусные.

Двое мальчишек. Они не успевали смахивать капли пота. Игрушки были далеко отброшены. «Классики» чертили на асфальте от одного к другому. Два сердца. Его сердце. Их сердца. Они. Вместе – навсегда.

Резкий шлепок и острый запах, когда плоть отделяется от плоти. Они так близки, что воздух густеет от этого. Словно от дыма. Словно от магии.

Теперь он думает об этом слове каждый день. Магия. Он позволяет ее горькой прохладе погружать себя в состояние между сном и бодрствованием, которое, кажется, преследует его в повседневной жизни. Этот ритуал вносит в его жизнь гармонию, заставляет быть готовым к наступлению ужасных ночных кошмаров.

Если бы не краткие воспоминания о том, что именно магия успокаивала его, он бы подумал, что это любовь делает его сильнее, поддерживает в нем жизнь.

Мягкая кожа, теплая и загорелая. И одинокая слезинка. Широкие ладони ласкают, гладят, успокаивают. «Нужен, хочу, страстно желаю, хочу, нужен, нужен, нужен, нужен», - а выхода нет. Теперь у него нет выхода. Для грешников не бывает отдыха… Не с тех пор…

Струйка воды, стекающая по стене? И бесцельные скитания под дождем; поток, льющийся на голову обоих. Ледяные, мокрые губы и теплые, влажные языки. Дерево на воде. Ливень… Избыток чувств… адреналин… ужас. Костер. Нежные поцелуи и мерцающая, золотистая кожа. Меньше… меньше… и в то же время намного больше. Поцелуи нежные… как… как… бабочка. Тем не менее, дерзкий язык, дерзкие пальцы – ищущие, исследующие, дающие освобождение.

Иногда он будет просыпаться, отчаянно пытаясь поймать ускользающий сон, но и он скоро исчезнет из его цепкой хватки. Не потерянный – украденный. Он кричит, горячие, соленые слезы пробуждают воспоминания… почти… но не совсем. Он не печален – Они недостаточно близко, чтобы принести горе, - но он и не счастлив. Ему не позволяют наслаждаться этими моментами – ему вообще не позволяют наслаждаться ничем, кроме холодной реальности – боли.

Мысли… У него отобрали все, в чем он нуждался, разбив сердце, и он плачет. На него обрушиваются сила и угроза, страх и ненависть, которые так сильны, что жгут, как лед.

Он понимает, что должен справиться здесь с этим. Он должен выбросить воспоминания, как белка – ореховую скорлупу, и погрузиться в холодное, мертвое равнодушие. Но воспоминания так сильны, они разрушают его барьеры и устремляются в него.

Розовая жвачка. Осталась всего одна пластинка, и они поделили ее, стараясь жевать синхронно. Высокая пожелтевшая трава. Жара. Все воспоминания кажутся ему жаркими, и из-за этого труднее смириться с реальностью.

Победа… он выигрывает… он не уверен, что именно выигрывает… И зачем ему это знать? Он бы узнал только то, что однажды постарался забыть… Но предательский азарт охватывает его, и он вспоминает блестящее голубое небо, маленький золотой мячик в его руках… и победу.

Почему он может вспомнить точное количество ступенек, которые приходилось пройти, чтобы попасть в гостиную, но не может припомнить имени своего возлюбленного?

Неожиданно его сильно начинает тошнить. Малиновые капельки брызгают на пол. В нем ничего не осталось, кроме крови и пустоты, и души. Скоро даже это исчезнет – и он станет призрачным, как колеблющийся свет.

Мрак. Только мрак, привлекающий его своей свободой, но ужасающий своей бесконечностью. Он содрогается, заставляя себя вдыхать холодный, затхлый воздух. Все против него.

Ужас, окрашенный грустью, смешанный со страхом; темный капюшон, гноящийся коготь. Это первый раз он трансформировался, не зная об этом? Он подозревает, что нет, просто он впервые заметил. Жуткий просыпающийся страх легко тускнеет, и эмоции растут, захватывают его всего, потом беспрестанно ускользают, очень быстро, он едва может их себе представить. Улыбка, мягкие губы…? Но нет, это исчезает, и его последняя воля – жить вместе с ними. Его бросили здесь с белым листом газетной бумаги, который ужасает его не меньше, чем эта бесконечная темень.

Он бьется в их руках, он снова стал человеком. Его зубы вспарывают шрамы и струпья, и другие раны, как будто кровотечение может вызвать наплыв воспоминаний. Это темная, темная кровь. Она похожа на чернила, которые растекаются по его плечам.

Чернила. Запачканные ладони, пальцы, окрашенные чернилами. Шоколадное мороженое, которое он может ни с чем связать, но которое, он знает, очень важно. Мир рушится вокруг него, но эта мысль ясно сохраняется в мозгу. Что-то про шоколадное мороженое… и дерево?

Магия.

Нет, он не сможет забыть ослепительные огни, так же он не может забыть мягкие прикосновения, умиротворяющие слова, неважно, как бы усердно он ни старался. Но его счастливые воспоминания были украдены, и у него ничего не осталось, кроме…

Нет. Не сейчас. Только не после всего этого.

Но он не может сопротивляться своему подсознанию и протягивает руки, отдает свои воспоминания Дементорам, и их отрывки порхают перед глазами…

Нет поцелуев – только подозрение. Ложь. Измена – рыжие волосы? Рыжие волосы и измена. Последние слова и измена. Ненависть и измена. Ложь и боль, и любовь как удар в грудь. А часы с разбитым циферблатом идут всегда вперед…

Зеленые глаза, зеленый свет… А он так опоздал…

Смерть.

- Джеймс! – кричит он, обреченный, забытый.

«Хочу, нужно, нужно, хочу, хочу, нужно, нужно, нужно, нужно…» Меньше… меньше… а потом больше, чем он когда-либо сможет попросить.

Украденные поцелуи и похищенные воспоминания. Собака – воет. Человек – смеется. Крыса – убегает.

Сириус открывает глаза и обводит комнату взглядом, удивляясь, как же он мог забыть.

Предатель.

Смерть.

Семья мальчишек, машущих рукой с газетной вырезки.

И крыса…

Крыса…

Он выпрямился – глаза полыхают, будто он качается на грани между безумием и здравым смыслом.

- Я убью этого ублюдка!

Он кричит, и воздух звенит от его голоса. Впрочем, голос хриплый – ему нечасто приходится разговаривать. Тени словно сжимаются от силы этого голоса. Были только зеленые глаза и зеленый свет, и часы, идущие всегда вперед… Шоколадное мороженое и крыса. Ничто, ничто не сможет остановить его теперь. Он был в… он был в…

- Я убью его!

Он был в Хогвартсе.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni