Состязание с луной
(Match With the Moon)


АВТОР: Jaida
ПЕРЕВОДЧИК: Кайгара
БЕТА: Харука
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: кто-то начинает присылать Снейпу письма со стихами

Примечания переводчика - в конце фика.

ОТКАЗ: всё принадлежит Джоан К.Ролинг, у которой и без того денег больше, чем у нас всех, вместе взятых



Было 3:45 пополудни, и домовой эльф, как обычно, принёс чай для Северуса Снейпа. Заварочный чайник был тот же, что и всегда; его скучный цветочный узор соответствовал узору на чайной чашке. Привычная маленькая тарелка всё с тем же цветочным узором была прикрыта салфеткой; на тарелке лежал обычный набор булочек, которые Северус чаще всего оставлял нетронутыми, если только не пропускал обед. Единственным, что выбивалось из привычного хода вещей, было доставленное с чаем письмо.

Некоторое время Северус смотрел на письмо, как на какую-то скверну, словно вместе с чаем между чашкой и кувшинчиком сливок ему принесли дохлую крысу. Затем он выпил две чашки чая, продолжая при этом рассматривать письмо.

После чая Северус взял письмо с подноса и положил на стол, чтобы домашний эльф не унёс конверт вместе с посудой. Затем Северус начал проверять письменные задания первокурсников.

В 4:06, преисполненный отвращения к безграмотно написанным работам, Северус отшвырнул перо и распечатал нежданное и заставившее его растеряться письмо.

Оно гласило:

Когда упьюсь я солнцем поутру,
Я не забуду быстрых взглядов
И ненасытных поцелуев,
Что снова к жизни возродят меня.

-Генри Коул

Прочитав письмо, Северус Снейп несколько минут смотрел на него, потом смял и выбросил в мусорную корзинку.

На следующий день в 3:45 домовой эльф принёс Северусу поднос с чайной чашкой, сливками, заварочным чайником, салфеткой и тарелкой с булочками. И ещё одним письмом. Почерк был тем же самым, хотя и до сих пор непривычным.

На этот раз Северус вначале прочёл письмо.

…И любви рожденье,
Чей року ненавистен рост,
Есть душ взаимонахожденье
И противостоянье звезд.

-Эндрю Марвелл

Северус Снейп во второй раз бросил на письмо леденящий душу взгляд – несомненно, всё это было шуточкой кого-то из его чересчур остроумных учеников, – смял его и отшвырнул прочь. Он выпил чай, выбросив из головы мысли о письме, и заставил-таки себя проверить работы первокурсников, чтобы выставить им оценки. (Всем до единого ученикам было велено переделать задания.)

На следующий день Северус ждал чаепития в скверном настроении. Наступило 3:45; домашний эльф прибыл, принеся чай; домашний эльф удалился, выдержав приступ раздражения Снейпа; на подносе, на обычном месте, снова оказалось письмо. Набросившись на письмо и схватив его так, словно оно было преступником, Северус мгновенно распечатал его и прочёл:

Любовь и ненависть не в силах мы презреть,
Ведь волей нам судьбу не одолеть.
Коль двое наги, ясен нам исход,
Поднимется один, другой падёт.
Причину нам не разобрать подчас,
Мы знаем только то, что видит глаз.
И нужно очень осторожным быть:
Любовь хрупка, её легко разбить.
Лишь ту любовь любовью можно звать,
Что первый взгляд способен порождать.

-Кристофер Марло

Это стихотворение было более осмысленным. Северус решил, что настала пора обратить внимание на содержание текста, и мысленно пнул себя за то, что выбросил два предыдущих письма. Конечно, в них содержался более незрелый, простой и заурядный любовный лепет. (То, что Северус не был поклонником Марвелла, никак не повлияло на его мнение.)

Так что Северус оценил содержание стихотворения. Его было довольно легко понять, две последние строки содержали простое утверждение, но они были хорошо написаны, связывая в единое целое всё стихотворение. Если предположить, что эти письма были присланы с серьёзными намерениями – конечно, если и только если – тогда ему нужно было обратить особое внимание на подчёркнутые строки. Он решил, что в них скрывается ключ, хотя он так и не понял, что это за ключ.

На следующий день в 3:35 Северус Снейп смотрел на часы. Обвиняющий взгляд пришпиливал несчастный предмет к стене, словно бабочку, поскольку тот никак не желал показывать долгожданное время.

В 3:45 пополудни раздалось шарканье домового эльфа. Северус встал в полный рост перед маленьким существом и обратился к нему.

- А ну-ка, скажи, - угрожающим тоном потребовал Северус, - откуда берутся все эти, - тут он схватил с подноса запечатанный конверт, потрясая им, как оружием, - проклятые письма?

Домовой эльф, и без того крохотный, похоже, сжался на добрых три дюйма, угрожая вовсе исчезнуть. (Без сомнения, он бы так и сделал, не будь Северус столь грозен.)

- Нэдди не знает, откуда берутся письма, сэр! – в отчаянии пропищал домовой эльф. – Если бы Нэдди знал, он бы тут же сказал вам, сэр! Нэдди не видел никаких писем, когда приносил чай!

- Хватит, - оборвал его Северус и жестом приказал маленькому существу удалиться.

По крайней мере, он хоть что-то узнал: письма появлялись на подносе благодаря заклинанию. Очень умно.

На сей раз он заставил себя выпить чай и съесть булочку, прежде чем распечатать письмо, но делал он всё это, играя в гляделки с собственным именем, которое смотрело на него с квадратного куска пергамента приятного жёлтого цвета. Если бы взгляды убивали, письмо бы мгновенно воспламенилось, насмерть перепуганное яростью, горящей в обсидиановых глазах Северуса.

Когда Северус, наконец, распечатал конверт, он обнаружил, что почерк стал для него неприятно знакомым.

А ты, в свою влюблённый красоту,
Все лучшие ей отдавая соки,
Обилье превращаешь в нищету,
Свой злейший враг, бездушный и жестокий.

-Уильям Шекспир

Любовь к Шекспиру сыграла Северусу на руку.

Однако Шекспир был слишком очевидным выбором; Северус даже мог назвать сонет, откуда были взяты эти строки. 'Прекраснейшие создания'. Поскольку остальные письма содержали стихи не столь знаменитых поэтов, он задумался, что может двигать анонимным отправителем.

Хотя, возможно, Северус пока не собирался узнавать, чего намеревается добиться он или она (или даже оно, если за всем этим стоял омерзительный мальчишка Уизли).

В 3:43 пополудни следующего дня Северус нетерпеливо барабанил по ручке своего кресла и уже более милостиво смотрел на часы. В конце концов, при отборе этих поэтических посланий был проявлен хоть какой-то разум, и читать их было интереснее, чем проверять переделанные задания первокурсников. В 3:44 пополудни Северус подумал, не Грейнджер ли посылала письма, но отмёл эту мысль как смехотворную. Во-первых, идея о том, что Грейнджер на полном серьёзе отправляет ему эти письма, была так же отвратительна, как и мысль о мальчишке Уизли, посылающем ему стихи в качестве жалкой шутки. Во-вторых, Грейнджер была слишком занята, чтобы надоедать ему поэзией.

В 3:45 пополудни домовой эльф - Нэдди, поскольку имена домовых эльфов имели тенденцию быть одновременно детскими и ужасно забавными – принёс чай, и на сей раз Северус не стал его пугать, расположившись с чашкой в одной руке и с письмом в другой.

После третьей чашки чая и второй булочки (он вынужден был признать, что они оказались довольно хороши, особенно те, что с лимонным вкусом), Северус распечатал послание, разгладил его проворными пальцами и прочёл:

Сравню ли с летним днём твои черты?
Но ты милей, умеренней и краше.
Ломает буря майские цветы
И так недолговечно лето наше!

-Уильям Шекспир

Северусу понравилось, как написана буква 'с' в начале слова 'сравню' – тонкая буква с небольшой петелькой наверху, выведенная явно аккуратной рукой. Взяв письмо, полученное накануне, он сравнил его с сегодняшним и со странным удовлетворением обнаружил, что буква 'с' в слове 'свой' написана точно так же.

Со следующего дня начиналась неделя перед полнолунием, и Северусу пришлось пропустить чай, чтобы отнести Ремусу Люпину волчьелычное зелье. Северус и в обычное-то время относил это зелье не в лучшем настроении. Пропустив привычный чайный ритуал, эту уютную рутину (сперва нарушенную, а потом приятно дополненную лукавой поэзией), Северус двигался по коридору, как грозовое облако, и окончательно впал в тёмно-серую хмурь у двери Ремуса.

- Люпин. Вот, - сказал Северус, протянув зелье Ремусу в приоткрывшуюся дверь и довольно бесцеремонно сунув его в руки мужчины.

- О, спасибо, Северус, - ответил Ремус, бодро, как всегда, несмотря на брошенный на него сердитый взгляд и вонь зелья, оказавшегося в его руках.

Северус хмыкнул, повернулся и тут же ушёл.

Ремус смотрел, как он стремительно несётся по коридору, похожий сзади на большую чернильную кляксу, потом слегка вздохнул, и в уголках его глаз стали явственно видны морщинки. Мужчина запер дверь и исчез в уютной глубине своей комнаты, искренне желая, чтобы зелья были по вкусу и запаху похожи на шоколад.

Когда Северус вернулся к себе, его чай стоял на кофейном столике, совершенно холодный, и булочки были уже не слишком свежими. Часы показывали 4:13. Но всё было в порядке, чёрствые булочки и остывший чай не удостоились внимания, поскольку Северуса интересовали отнюдь не они.

Чувствуя себя глупым маленьким первокурсником, Северус немедленно прочёл письмо.

До дна очами пей меня,
Как я тебя - до дна.
Иль поцелуй бокал, чтоб я
Не возжелал вина.
Мечтаю я испить огня,
Напиться допьяна,
Но не заменит, жизнь моя,
Нектар тебя сполна.

-Бен Джонсон

Северус перевёл взгляд с зажатого в руке письма на чай, стоящий нетронутым на подносе. Он положил письмо к остальным – похоже, он начал собирать настоящую коллекцию, что было совершеннейшей глупостью с его стороны, – и заново подогрел чай.

За ужином тем вечером у Северуса возникло ощущение, что за ним наблюдают, но ему так и не удалось найти того, кто так пристально на него смотрел. Когда он возвращался к себе, в коридоре с ним поравнялся Ремус Люпин. Северус вновь пребывал в скверном настроении; возможно, даже более скверном, чем в прошлый раз. Ремус Люпин был настоящим везунчиком.

- Я тут подумал, Северус, - сказал Ремус, отвлекая Северуса от мрачных размышлений, - не придёшь ли ты ко мне завтра на чай?

- Нет, - ответил Северус, прибавил скорость и умчался в развивающейся мантии.

- Что ж, - сказал Ремус Люпин и тихонько улыбнулся сам себе.

К 3:45 пополудни следующего дня Северус уже целый час пытался убедить себя, что его ничуть не волнует, что до 3:45, больше известного в Хогвартсе как время чаепития, остался всего час, всего сорок пять минут, всего полчаса, всего пятнадцать минут. Хорошо, что домовой эльф явился ровно в 3:45, поскольку Северус был уже не в состоянии ни в чём себя убедить.

Он уставился на домового эльфа суровым взглядом.

- Ты уверен, что понятия не имеешь, откуда берутся эти проклятые письма, жалкое создание?

Домовой эльф отпрянул от него, заламывая руки и на самом деле выглядя довольно жалким.

- Нэдди совершенно уверен, - пропищал домовой эльф, - он понятия не имеет, откуда, о нет, понятия не имеет, откуда.

Северус закатил глаза и прогнал глупое создание, предпочитая пить чай в одиночестве. В конце концов, не было никакой разницы, докучал ли ему проклятый домовой эльф или проклятый Ремус Дж. Люпин. Куда приятнее было пить чай, выбирая булочки с лимонным вкусом, и читать ежедневное письмо, пребывая в блаженном одиночестве.

До дней любви чем были мы с тобой?
Нас будто от груди не отлучали.
Иль тешились мы детскою игрой,
Или в Пещере Семерых мы спали?
Но было это все ничем для нас, -
Я красоту увидел в первый раз
В тот час, как встретил взгляд твоих желанных глаз.

-Джон Донн

- 'С добрым утром', - сказал Северус сам себе или, вернее, подумал вслух.

Тем вечером после ужина – во время которого у Северуса опять появилось ощущение, что за ним осторожно наблюдают, но не взглядом, а, скорее, мысленным взором – Северус услышал приближающиеся сзади шаги.

- Святые небеса, Люпин, - сказал Северус таким сердитым голосом, что ему даже не было нужды поворачиваться, - что тебе нужно на этот раз?

- Может быть, придёшь завтра на чай? – спросил Ремус, его голос был лёгким, как крылья совы, и сладким, как ежедневное утреннее какао.

Северус не любил ежедневное утреннее какао, и что там в последний раз доставила ему Совиная Почта?

- Занят, - ответил Северус, и Ремус не стал настаивать, глядя, как он почти летит по длинному, извилистому коридору.

- Что ж, - сказал себе Ремус, печально улыбнувшись, - это было лучше, чем 'нет', не так ли?

Домовой эльф начал что-то понимать. В 3:40 пополудни Нэдди принёс поднос с чаем, причём на тарелке лежали только булочки с лимонным вкусом. Северус смотрел на поднос со странным, гнетущим разочарованием, пока не понял – в 3:40 и тридцать три секунды – что между чайной чашкой и кувшинчиком сливок нет письма, поскольку ещё слишком рано.

- Ну? – Северус навис над перепуганным домовым эльфом. – Чего ты тут стоишь, во имя Мерлина? Убирайся!

Не возразив ни словом – лишь издав недостойный вопль отчаяния, – Нэдди задал стрекоча. Северус опустился в кресло, положил подбородок на руки и стал ждать.

3:42.

3:43.

3:44.

- О, ради всего святого, - пробормотал Северус и начал наливать чай.

В 3:45 пополудни Северус пил чай и героически пытался думать о других вещах – проклятый маленький Поттер, проклятый тупой маленький Поттер, – поэтому не заметил, как рядом со сливками появилось письмо, так что, когда он начал наливать вторую чашку чая, его ждал приятный сюрприз. Он аккуратно поставил чашку и взял конверт, наслаждаясь видом своего имени.

Снова усевшись в кресло, Северус распечатал письмо и прочёл:

Пусть будешь резким ты со мной,
Ты не нарушишь мой покой –
Я покорён твоей рукой.

Твоя хула сладка, как мёд,
Костёр твой греет, а не жжёт,
И вновь в конце начало ждёт.

-Джордж Герберт

Северус прочёл стихотворение дважды.

Тем вечером после ужина Северус остановился в коридоре рядом с Большим Залом. К своему удовлетворению, он тут же услышал шаги.

- Северус? – смиренно произнёс за его спиной Ремус Люпин, в котором отнюдь не наблюдалось смирения.

- Что, Люпин? – Северус надеялся, что его неодобрительный тон удержит безнадёжно глупого мужчину от задавания безнадёжно глупых вопросов. Вопроса не последовало, на несколько мгновений воцарилась тишина, и Северус уже был готов уйти. Позади него столбом стоял Люпин.

- Я тут подумал, возможно, ты придёшь ко мне завтра на чай? – наконец спросил Люпин, и напряжение улеглось.

- Всё ещё занят, - с лёгкостью ответил Северус.

- Как жаль, - заметил Ремус, прежде чем Северус успел умчаться.

- Я так не думаю. – Тон Северуса мог бы повергнуть в бегство даже дракона.

Пришедшее в 3:45 пополудни следующего дня письмо гласило:

Да, странно, но кому дано
Остановить мгновенье?
Друзей уход по сердцу бьёт,
От горя нет спасенья.

Хоть мнится – юность навсегда,
Но всё же мы стареем,
И годы мчатся в никуда,
Чем слаще, тем быстрее.

-Томас Кемпбелл

Стихотворение настолько потрясло Северуса, что он сначала не мог понять, почему он так ошеломлён, почему оно так разительно отличается от остальных. Оно было личным, ужасающе личным, каким не может быть любовное стихотворение, ибо любовь – обширное понятие, и любовная лирика при определённых обстоятельствах может выражать чувства практически любого человека. Оно было совершенно иным, и у Северуса вновь возникла идея, что всё это было шуткой. Хотя он понятия не имел, кто из его проклятых учеников достаточно сообразителен и эрудирован, чтобы додуматься до такого tour de force*.

С омрачённым тенью лицом и глазами, наполненными смертельной чернотой, Северус начал проверять контрольные работы семикурсников, мстительно вычёркивая слова и предложения направо и налево.

Тем вечером Северус не пошёл ужинать. Конечно, он не пытался избежать общества Ремуса Люпина или его бесконечно повторяющегося, раздражающего вопроса; скорее, Северус поступил так во благо их обоих, так как боялся, что откусит коллеге его маленькую глупую голову.

В 8:23, когда облака заволокли почти полную луну, Северус услышал, как кто-то стучится в дверь.

- Не входи, - нервно рявкнул он и стал ждать. Естественно, Ремус Люпин был так глуп, что воспринял это, как приглашение, поэтому дверь приоткрылась настолько, чтобы невысокий мужчина мог просунуть в неё тёмно-русую голову.

- С тобой всё в порядке, Северус? Ты сегодня пропустил ужин. – Больше всего Северусу действовала на нервы искренняя забота, звучавшая в голосе Ремуса.

- Да, да, со мной всё в порядке, и нет, я не собираюсь приходить к тебе завтра на чай, - раздражённо бросил Северус куда-то в направлении Ремуса.

- Да я и не собирался спрашивать, - ответил Ремус с лёгкой горьковато-сладкой улыбкой. Он вежливо закрыл за собой дверь.

На следующий день чай появился в обычное время – но не слишком рано, так как Нэдди с лёгкостью усвоил урок: никогда не пытайся помочь профессору Снейпу, – и Северус распечатал письмо с нервной дрожью, которая ему совсем не понравилась. Кто бы ни писал эти письма, он знал Северуса слишком хорошо, в то время как Северус не знал о нём абсолютно ничего. К счастью, поэзия снова вернулась к теме любви.

Любви я в ответ не прошу,
Но тем беззаветней
По-прежнему произношу
Обет долголетний.
Так бабочку тянет в костёр
И полночь к рассвету,
И так заставляет простор
Кружиться планету.

-Перси Биши Шелли

Той ночью было полнолуние, и Люпин не пришёл на ужин. Северус вздохнул то ли облегчённо, то ли разочарованно, трудно сказать.

Когда в 3:55 пополудни следующего дня письмо так и не появилось, Северус вызвал Нэдди.

- Сегодня для вас не было писем, сэр! – со странным облегчением воскликнул эльф. – Нэдди рад, что они вас больше не беспокоят, сэр.

- Жалкий идиот, - прорычал Снейп, - убирайся.

На следующий день в 3:45 Северус почувствовал тошнотворное предвкушение в животе – голод, сказал он себе, проклятый голод и ничего больше, – и это его одновременно обеспокоило и вывело из себя. Домовой эльф принёс чай с надлежащим поклоном и кривой, но полной надежды улыбкой на широких, бесполезных губах.

- Сегодня Нэдди принёс вам письмо, сэр, - домовой эльф прямо-таки сиял, - и Нэдди всё ещё не знает, как он принёс его, сэр, и откуда оно взялось!

- Превосходно, - сухо сказал Северус. – А теперь убирайся.

- Сэр не кричит на Нэдди! – с прорывающимся ликованием воскликнул домовой эльф, и Северус поклялся, что если тот при уходе хлопнет пятками, Северус его убьёт, хотя это и грозило беспорядком в комнате. К счастью для остальных эльфов – которым пришлось бы ликвидировать этот беспорядок – Нэдди не стал танцевать танец маленьких домовых эльфов. И, честно говоря, жизнь Северуса в последнее время была слишком сюрреальной, чтобы иметь дело ещё и с Нэдди.

Отказываясь признаться себе, что он испытывает облегчение, Северус распечатал прямоугольный конверт и залюбовался видом знакомого почерка, прежде чем начать смаковать слова.

Подыми меня с травы.
Я в огне, я тень, я труп.
К ледяным губам прижми
Животворный трепет губ.
Я, как труп, похолодел.
Телом всем прижмись ко мне,
Положи скорей предел
Сердца частой стукотне.

-Перси Биши Шелли

Тем вечером за ужином Ремус Люпин вернулся на своё место за профессорским столом, но Северус заметил, что он едва притронулся к еде. Его лицо было искажённым и бледным; внезапно стало заметно, что его золотисто-каштановые волосы подёрнуты серебром, а карие глаза полны призрачных теней.

Помоги нам небо, подумал Северус, и, нахмурившись, как десятилетний ребёнок, уставился в свою тарелку.

- Я тут подумал, Северус, - сказал Ремус, точно по расписанию поймав его в коридоре после ужина, - ты не придёшь завтра ко мне на чай?

- Почему ты так настойчиво об этом спрашиваешь, упрямое ты создание? – воскликнул Северус, пронзая Ремуса леденящим душу взглядом.

- Думаю, ты уже и сам нашёл ответ: потому что я упрямое создание. И я так понимаю, это значит 'нет'?

- Именно, - почти прошипел Северус, прежде чем умчаться.

Когда на следующий день он вернулся, проведя урок у исключительно невосприимчивых рейвенкловцев и невозможно тупых хаффлпаффцев, было 3:47 пополудни – ему понадобилось дополнительное время, чтобы прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы вымыть в классе полы после трёх непредвиденных и абсолютных бедствий. Северус с предвкушением ждал чая, хотя письмо на сей раз оказалось необычно коротким.

Однако его это не разочаровало.

Прихлёбывая остывающий чай, Северус прочёл:

Печальных слов на свете
Немало набралось.
Печальней всех вот эти:
"Могло, но не сбылось!"

-Джон Гринлиф Уитьер

Фыркнув, Северус бросил письмо на стол и вопросительно посмотрел на него.

- Правда, - раздражённо пробормотал он, - это не поэзия, что бы там ни думали некоторые. – Но поэзия – это правда, или, по крайней мере, хорошая поэзия, сказал в его голове ворчливый голосок. Преисполненный отвращения к самому себе, Северус принялся за работу, но через некоторое время положил письмо в потайной карман мантии.

Тем вечером после ужина Ремус не стал приглашать Северуса на чай. Северус не мог сказать, испытывает ли он облегчение или разочарование. После некоторого размышления он решил, что это не может быть разочарованием, и провёл остаток вечера, почти успешно не думая об этом.

На следующий день перед чаем Северус тщетно разглядывал возможных отправителей писем, если злоумышленник вообще находился среди них.

Первым подозреваемым был Уизли, который, осознав, что на него смотрят, в тупом ужасе уставился на Северуса. Нет, нет; определённо недостаточно умён, что было хорошо, поскольку эта теория всё больше и больше ужасала Северуса. Значит, это была не проказа Уизли.

Была ещё Грейнджер, недостаточно страстная, чтобы читать поэзию, а тем более тщательно отбирать её и уделять внимание эмоциональным деталям, которыми были полны письма.

А Поттер? Да, что насчёт Поттера? Северус прищурился, наблюдая за мальчишкой с ненавистью, едва не вырывающейся наружу, с ненавистью, которая превратилась в утончённое и страшное искусство. Нет, наконец решил Северус, эта шуточка не в духе Поттера, потому что мальчишка был попросту не оригинален, не говоря уже о том, что он постоянно садился в лужу, когда речь заходила о подобных вещах. Вопиющее нарушение правил – это одно; но мальчишка был недостаточно изобретателен, чтобы даже додуматься до такой мести.

Значит, не они. Почувствовав странное облегчение, хотя он и сам бы не мог сказать, почему, Северус окинул трёх отравляющих его существование подростков не предвещающим ничего хорошего взглядом, несмотря на их явную невиновность. Просто на всякий случай.

В 3:45 пополудни прибежал домовой эльф, поставил перед Северусом поднос с чаем и убежал.

Северус тут же потянулся за письмом, отбросив всякое притворство. Ему просто не перед кем было притворяться, что его абсолютно не интересуют эти письма.

Не спрашивай: на море лунный свет,
И облака спускаются с небес,
Объять готовы гору, мыс и лес;
Но разве я давал тебе ответ?
Не спрашивай.

Не спрашивай: с теченьем я борюсь.
Две наши жизни сплетены в одну,
Но лучше пусть уж я пойду ко дну,
Ведь сдаться я твоей руке боюсь.
Не спрашивай.

-Альфред Теннисон

- Я и вправду не знаю, чем я это заслужил, - пробормотал Северус, словно письмо могло его как-то услышать, могло ему что-то ответить. Целое мгновение он ждал, как глупец, пока не понял, что оно не может этого сделать, потом засунул его в карман мантии и решил немного поработать до ужина.

Тем вечером за ужином, сидя на обычном месте за длинным столом в Большом Зале, Северус обнаружил, что скучает по следившему за ним взгляду. На обратном пути он задержался у двери, несомненно, одержимый припадком безумия, но Ремус остался поговорить с Альбусом, так что Северус умчался к себе и стал ждать 3:45 пополудни следующего дня, когда Нэдди принесёт ему, как обычно, чай и письмо.

В 3:45 пополудни следующего дня письмо Северуса было на месте, и чай оказался забыт, превратившись в совершенно ненужную деталь чаепития. На самом деле чай стал лишь предлогом для более важного ритуала.

Северус быстро распечатал письмо – позже он сможет рассмотреть конверт поподробнее, чтобы восхититься, как аккуратно написаны заглавные буквы 'с' в его имени и фамилии, так же, как и в остальных письмах.

Печаль не даст мне позабыть,
Твердить я буду вновь и вновь:
Уж лучше потерять любовь,
Чем никогда не полюбить.

-Альфред Теннисон

И тут Северуса осенила блестящая идея. Возможно, погружённый в поэзию, он просто не подумал об этом раньше; но на самом деле это было так просто, надо было всего лишь перейти к активной роли, а не просто сидеть в своей комнате, попивая чай в 3:45, читая стихи и двигаясь, как шестерёнка в механизме собственной рутины. Северус схватил пергамент и перо и начал писать.

Во имя Мерлина, кто ты?

Закончив писать, Северус почувствовал себя слегка глупо из-за того, что ему понадобилось на это почти пятнадцать минут. Сложив бумагу вдвое и засунув её между кувшинчиком сливок и чайной чашкой, он ждал, затаив дыхание, что произойдёт.

4:02.

4:03.

4:04.

- О, ради всего святого, - пробормотал Северус себе под нос, и в тот же миг письмо исчезло. Пытаясь не выглядеть самодовольным, Северус кивнул и приготовился к долгому, почти двадцатичетырёхчасовому ожиданию следующего чаепития.

После ужина тем вечером Северус услышал шаги в коридоре; он выпрямился и посмотрел через плечо.

- Да? – сказал он Ремусу Люпину, который следовал за Северусом, одетый в свои обычные обноски. Рассеянная улыбка придавала лицу Ремуса приятный вид. Да, в уголках его глаз были морщины, но танцевавшая в этих глазах улыбка заставляла его выглядеть моложе. При свете свечей серебро, смешанное с золотом волос мужчины, казалось знаком королевского отличия, а не признаком старения; в его движениях, руках, гибком теле сквозило изящество. Северус обнаружил, что ему трудно отвести взгляд. И тут Ремус решил заговорить, как обычно, выведя его из себя.

- Я тут подумал, Северус, не придёшь ли ты ко мне завтра на чай? – Вопрос, как всегда, был искушающим.

- Посмотрим, - ответил Северус, прежде чем удалиться.

- Прогресс, - тихо пропел Ремус, - прогресс.

На следующий день 3:45 пополудни наступили для Северуса Снейпа недостаточно быстро. По сравнению с любым другим неудачным днём, он обругал в два раза больше дураков, имевших несчастье подвернуться ему под ноги. К тому моменту, как домовой эльф принёс чай, Северус уже готов был взорваться. Как посмел этот неизвестный кто-то нарушить его рутину, наклонить чашу весов, сделать вещи непостоянными, неопределёнными!

Как только домовой эльф удалился, Северус поспешно схватил письмо и прочёл:

Покоя! Покоя! Покоя!
Волна, догоняя волну, затихает,
За нею нахлынет другая, - обнимет ее и также затихнет в объятьях,
Но мне, но мне любовь не приносит покоя.

Понизу движется месяц - как поздно он встал!
Как медленно всходит - он, верно, также отягощен любовью, любовью.

К берегу море, безумствуя, льнет,
Полно любовью, любовью.

-Уолт Уитмен

Пожалуйста, попытайся следовать образцу, Северус.

Северус не ожидал обнаружить под стихотворением личное послание, не ожидал увидеть своё имя, и это выбило его из колеи. Он сглотнул и попытался нахмуриться, но не сумел, и, взяв заранее приготовленное перо и пергамент, начал писать:

Но не прельщусь твоим фальшивым светом,
В твоем коптящем не сгорю огне -
Мне добродетель помогла советом,
"Не смей желать! - она сказала мне, -
И ты навек избавлен от страданья".
Но кто мне скажет, как убить желанье?

-Филип Сидни

Написав эти строки, Северус отложил перо. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Он очень аккуратно сложил письмо, засунул его между чашкой и кувшинчиком сливок и стал ждать.

И только когда оно исчезло, он пробормотал:

- Пишешь стихи, как школьник! И что дальше?

После ужина тем вечером он намеренно проигнорировал Ремуса, так что, когда мужчина приблизился к нему, он продолжил идти. Ремус последовал за ним.

- Как насчёт чая завтра, Северус? – спросил Ремус, ритмично и уверенно шагая рядом с ним.

- Возможно, - бросил Северус и тут же пожалел об уступке. Если Ремус Люпин был дураком – а он им был – то и Северус Снейп был не лучше. Это просто сводило его с ума.

- Возможно, - сказал сам себе Ремус, снова и снова пробуя это слово на вкус и решив, что оно ему очень нравится.

На следующий день в 3:45 пополудни Северус распечатал письмо с неудержимым голодом дикого зверя, слишком долго томившегося в клетке.

Оно гласило:

Я брал у тебя -
чтобы взятое нашёл ты в Моей руке;
ты ли нищ,
коль добро твоё в Моих закромах?
Вот тебе Рука Моя: встань!

-Фрэнсис Томпсон

Держа перо так, как любой другой человек держал бы меч, Северус думал добрых полчаса, прежде чем написать:

Дай скрыться мне в тиши ночной,
Растаять, словно миражу,
Не скажет камень гробовой,
Где я лежу.

-Александр Поуп

Как только чернила высохли, Северус запечатал письмо так, чтобы края оказались абсолютно симметричными, потом положил его на поднос и долго ждал, пока оно не исчезло.

- Я хоть думаю, что я делаю? – наконец спросил он.

Ответа не последовало.

- Не спрашивай, - сказал Северус Ремусу тем вечером после ужина, прежде чем тот успел подойти достаточно близко, - мне должны кое-что доставить завтра, во время чаепития. Возможно, в другой раз.

- Возможно, - сказал Ремус, пожав плечами, и в глазах у него загорелись огоньки.

Северус бросил на него испытующий взгляд, кивнул и заторопился прочь.

Было 3:45 пополудни.

Вторник.

В комнате появился домовой эльф по имени Нэдди и суетливо поставил перед Северусом Снейпом на письменный стол поднос с чаем, чашкой с цветочным узором, простой белой салфеткой и лимонными булочками, о которых профессор частенько забывал. Северус Снейп по рассеянности чуть было не поблагодарил его.

Северус налил себе полную чашку чая.

Затем он, не торопясь, выпил её.

Затем он налил вторую чашку, добавил туда сахар и сливки, распечатал письмо и прочёл:

Ни лекарство, ни карантин не излечат от этого рака:
Сейчас или никогда, настало время ножа,
С прошлым разрыв, решающая операция.

-С. Дей-Льюис

Приходи ко мне на чай.

Северусу показалось, что последовавшая за этим тишина была абсолютной, её не нарушали ни срывающееся с его губ дыхание, ни ритм, отбиваемый его сердцем. Было 3:49 и сорок семь секунд, слишком поздно, чтобы присоединяться к чаепитию Ремуса Люпина. Однако у Северуса возникло смутное впечатление, что Ремус Люпин не станет возражать, даже если Северус опоздает на несколько часов. С этой мыслью он встал, положил письмо всё в тот же карман мантии и пустился в путь по тихим коридорам. Похоже, все остальные совершали ежедневный ритуал чаепития, добавляя, без сомнения, слишком много сахара или слишком много сливок, набивая рот сладкими булочками, возможно, со вкусом корицы, потому что лимонный вкус для них был бы слишком непривычен. Все, за исключением Ремуса Люпина, который, должно быть, сидел с чашкой в руке, глядя в пространство, совершенно забыв об окружающем мире и, конечно, о еде.

Для человека, который никогда раньше не пил чай с Ремусом Люпином, Северус очень, очень хорошо себе представлял, на что это было бы похоже.

Костяшкой указательного пальца Северус дважды стукнул по двери апартаментов Ремуса Люпина и подождал примерно четверть минуты (не то, чтобы он на самом деле считал), пока откроется дверь. Изящная, хрупкая рука Ремуса покоилась на дверной ручке, губы изогнулись в полуулыбке.

- Здравствуй, - сказал Ремус Люпин.

- Да, - ответил Северус.

- Хочешь войти?

- Да, думаю, да, - выдавил Северус.

- Тогда, пожалуйста, входи, - сказал Ремус, отступая назад и открывая дверь пошире, чтобы дать Северусу пройти.

- Да, - сказал Северус, окидывая комнату мимолётным взглядом, пока Ремус закрывал за ним дверь.

- Тебе доставили то, что ты ожидал? – внезапно очень мягко спросил Ремус.

- Да уж, доставили, - ответил Северус и повернулся, чтобы пронзить Ремуса взглядом, вопрошающим, почему, собственно, мужчина продолжает с ним играть.

- Что ж, - сказал Ремус, не удержавшись от улыбки, - хорошо. – После этого они минуту или две стояли по разным углам, наблюдая, оценивая, выжидая, оценивая, пока Ремус не сделал шаг вперёд, гордясь тем, что Северус сумел проявить твёрдость.

Было 4:01 пополудни, и, когда Ремус прикоснулся к лицу Северуса, тот подумал, что сейчас самое время обнять Ремуса за талию. Притянув мужчину к себе, он ощутил под руками позвонки Ремуса. А потом Ремус Люпин прижался ближе, сокращая время и расстояние, преодолевая барьеры слов, стоящие между ними, и поцеловал Северуса в губы. Крепко.

* * *

Было 6:53 пополудни, всё ещё вторник. Уткнувшись в изгиб руки Северуса, Ремус, похоже, спал, и Северус наслаждался звуком его тихого, размеренного дыхания. Это объятие было очень интимным, интимным и успокаивающим, кожа прикасалась к коже, губы Северуса прижимались к волосам Ремуса.

Он гладил Ремуса по плечу, и за десять с половиной минут бледная, гладкая кожа не потеряла своего очарования для кончиков пальцев Северуса.

- Комета вдруг сверкнёт и улетит, - неслышно прошептал Северус поверх уха Ремуса тёплые, потерянные слова, тёплые, необходимые слова:

- Блестящий след – как мысли о тебе.
И лилия всей сладостью своей
Скользит по гладкой озера груди:
И ты, моя любовь, прошу, скользни
Ко мне на грудь, прильни к моей душе.



The end


* tour de force (фр.) – ловкий трюк

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА:

В фике использованы следующие стихотворения:

Эндрю Марвелл – Определение любви (Andrew Marvell – The Definition of Love) в переводе А.Шадрина

Уильям Шекспир – Сонеты 1 и 18 (William Shakespeare – Sonnets) в переводе С.Я.Маршака

Бен Джонсон – К Селии (Ben Johnson – To Celia) в переводе В.Лунина

Джон Донн – С добрым утром (John Donne – The Good Morrow) в переводе Б.Томашевского

Перси Биши Шелли – К… (Percy Bysshe Shelley – To–) в переводе Б.Пастернака

Перси Биши Шелли – Индийская серенада (Percy Bysshe Shelley – The Indian serenade) в переводе Б.Пастернака

Уолт Уитмен – Из колыбели, вечно баюкавшей (Walt Witman - Out of the cradle endlessly rocking) в переводе В.Левина

Филип Сидни – Ты – плод воображения больного (Sir Philip Sidney – Thou blind man's mark, thou fool's self-chosen snare) в переводе А.Шараповой

Фрэнсис Томпсон – Небесные гончие (Francis Thompson – The Hound of Heaven) в переводе М.Гаспарова

К сожалению, переводы следующих стихотворений мне пришлось сделать самой, так как я либо не нашла готовых переводов, либо они были из рук вон плохи:

Генри Коул – Помпейские фрески (Henri Cole – Pompeian Wall Painting)

Кристофер Марло – Лишь ту любовь любовью можно звать… (Christopher Marlowe – Who ever loved, that loved not at first sight?)

Джордж Герберт – Рай (George Herbert – Paradise)

Томас Кемпбелл – Река жизни (Thomas Campbell – The River of Life)

Джон Гринлиф Уитьер – Мод Мюллер (John Greenleaf Whittier – Maud Muller)

Альфред Теннисон – Принцесса (Alfred, Lord Tennyson – from “The Princess”)

Альфред Теннисон – Потерянная любовь (Alfred, Lord Tennyson – Lost Love)

Александр Поуп – Ода одиночеству (Alexander Pope – Ode on Solitude)

Сесил Дей-Льюис – Подумайте, ведь мы их осудили (Cecil Day Lewis – Consider These, for We Have Condemned Them)

Кроме того, в оригинале был использован не 18-й, а 53-й сонет Шекспира:

Какою ты стихией порождён?
Все по одной отбрасывают тени,
А за тобою вьётся миллион
Твоих теней, подобий, отражений.

К сожалению, в этом четверостишье нет строк, начинающихся с буквы 'с', поэтому мне пришлось заменить сонет.




Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni