Глина в твоих руках

АВТОР: Anatolia
БЕТА: SwEv

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: У нас всегда есть выбор. И это, пожалуй, самая правдоподобная из всех иллюзий.

ПРИМЕЧАНИЕ: AU

Музыкальную иллюстрацию к первой главе фика в исполнении автора вы можете скачать здесь. (размер 2,7 Mb)

Музыкальную иллюстрацию ко второй главе фика в исполнении Andrea Bocelli вы можете скачать здесь. (размер 4,7 Mb)

Музыкальную иллюстрацию к третьей главе фика в исполнении автора вы можете скачать здесь. (размер 2 Mb)

Музыкальную иллюстрацию к четвертой главе фика в исполнении Andrea Bocelli вы можете скачать здесь. (размер 6,8 Mb)

Музыкальную иллюстрацию к пятой главе фика в исполнении Mylene Farmer вы можете скачать здесь. (размер 9,1 Mb)


ОТКАЗ: молодые люди не мои.




Who is the clay in the Master Potter’s hand?

Jeremiah, 18:1-16.


Глава I.

Отступив на шаг, он критически оглядел творение своих рук.

- Паола, соберись. Совсем немного осталось.

Эта юная итальянка из иммигрантов была вынослива и терпелива. Его манера обращения с натурщицами была такой, что не всякая строптивая девица выдерживала. Язвительные замечания, окрики и никакой снисходительности.

Гарри переводил взгляд с девушки на скульптуру и становился все мрачнее. Обычно он делал много маленьких слепков, но сейчас было не до этого. Паола встревоженно спросила:

- Вы мной недовольны?

- Я сам хотел бы понять, в чем дело, - сухо ответил мастер.

Но глаза не видели подвоха. Пришлось прибегнуть к помощи осязания. Он шагнул к девушке. Проведя пальцами по ее животу, Гарри недовольно хмыкнул.

- Ты много ешь в последнее время, Паола. Мучное, жирные подливки…? – он вопросительно поднял бровь.

- Д-да…

Он снова коснулся живота, и тут она инстинктивно стыдливым жестом прикрыла лицо и грудь. Гарри даже не успел высказать недовольство. Она сама дала ответ, которого он так долго не мог найти. Жест был великолепен – именно то, что нужно. Нимфа, которую преследует распаленный страстью бог.

- Отлично.

Да-да, согнутое колено как раз передает смущение.

- Но я устала, - Паола тяжело вздохнула и попыталась втянуть живот. Но вместо этого он стал карикатурно выпуклым – такими рисовали библейских женщин на гравюрах средневековья.

- Постой, - перебил он ее.

Взяв Паолу за подбородок, Гарри пристально изучал ее реакцию. Бледная, но решительная, она не отводила взгляда. Он нажал на живот, и девушка вскрикнула.

- А, - все стало ясно.

- Я ничего не могла поделать, мистер! Чезаре…

- Черт подери. Ты испортила мою лучшую скульптуру.

Он с отчаянием глядел на незаконченный торс. Поза была необычной, привлекала внимание. У девчонки была прекрасная фигура, потому он ее и нанял. И тут ему вдруг вспомнилось, с какой нежностью они позировали для Аполлона и Дафны.

- Ты беременна, - с отвращением сказал он.

- Но я выйду за него замуж! Обязательно выйду.

- Да плевал я на твоего мужа. Когда тебе рожать?

- Через… несколько месяцев, - у Паолы дрожал подбородок.

Поттер схватился за голову:

- И что, я ничего не замечал?

- Нет, мистер. Вы были слишком заняты вашей Дафной.

- Ты понимаешь, что ты наделала? – горько произнес Гарри.

- Так мы… не можем больше работать у вас?

- С ребенком-то? Я уже не могу на вас полагаться.

И, как это всегда было с Гарри, отчаяние вскоре сменилось гневом.

- Вон отсюда! – взорвался Поттер, - Вы здесь для того, чтобы служить моделями для произведений искусства. А не удовлетворять свои низменные инстинкты. - Посмотрим, сможет ли Чезаре содержать своего ублюдка, - цедил он скозь зубы. – Растолстеешь после родов, и он найдет себе девчонку помоложе. А тебе будет врать про поздние сеансы…

Дужки очков давили на виски, и он их снял. Отвернувшись к окну, Гарри смотрел, как по желтым и бурым пятнам витража змеятся ртутные струйки дождя. Мерный шум и стук капель по подоконнику… Губы шевелились, но смысл растворялся, сменяясь горьким привкусом безнадежности.

* * *

Гарри не был снобом. Более того, он не мог похвастаться ни благородным происхождением, ни состоянием родителей. Поттер всего добился сам. Были времена, когда он месяцами жил впроголодь, не имея денег, чтобы заплатить за аренду мастерской. Заказчиков не было, а бросить лепку ему не позволяло природное упрямство. Да, он мог бы запросто мыть машины на улице, разносить письма... Но при снижении планки самоуважение неизбежно теряется, - Гарри видел тому множество примеров.

Обращаться с глиной его научил Лоренцо. С этим добрейшим человеком была связана, наверное, самая запутанная история в его жизни. Дело в том, что, по рассказам итальянца, он подобрал Гарри полуживого, на обочине шоссе, полагая, что того сбила машина. Мальчика едва доставили в госпиталь. Однако, благодаря усилиям врачей, Гарри удалось спасти. Пострадала, фактически, только память – о своем детстве и отрочестве он помнил… да почти что ничего. Только имя – Гарри Джеймс Поттер, и возраст – семнадцать.

Лоренцо Фортунатто был - смешно сказать, несчастлив. Жена умерла при родах, а с другими так и не сложилось. Сын Джакомо вырос и обзавелся собственной семьей. И, как это часто бывает у городских жителей, не находил времени для того, чтобы навестить старого отца. Гарри заменил ему сына. Лоренцо вложил в его душу стремление к прекрасному, научил видеть то, что сокрыто в бесформенных каменных глыбах… И порой мальчик думал: если этот Джеймс Поттер и существовал на самом деле, он бы вряд ли смог дать ему больше.

Лоренцо умер в начале мая. Гарри помнит, как стоял у разверстой могилы, слушая щебет птиц. Он словно окаменел, - не мог выдавить из себя ни слова. Женщины в черных кружевах что-то скорбно шептали, поджимая накрашенные губы, а у него руки дрожали от бессильного гнева.

Гарри занимался похоронами сам, от начала до конца, не доверяя многочисленным родственникам почившего сеньора. Молодой человек казался таким черствым и равнодушным… словно он уже не раз видел смерть. Впрочем, этого никто не мог знать наверняка.

* * *

Толстые пальцы заказчика вминают сигару в пепельницу. Эти перстни так безвкусны.

- О, добрый день, мистер Поттер. Полагаю, мы можем обсудить наш проект?

- Пройдемте, э-э… - он мельком глянул на визитку, торчащую из нагрудного кармана, - мистер Салливан.

Гарри провел гостя в свой кабинет. Там, в отличие от салона, статуй не было – лишь письменный стол и пара кресел. Мрачноватая обивка стен. Говорил в основном заказчик; мастер лишь делал пометки на полях своей записной книжки и иногда задавал уточняющие вопросы. Поттер никогда не спорил с клиентами. Они могли ни черта не смыслить в античных канонах, но за воплощение своих фетишистских желаний готовы были выложить кругленькую сумму.

Сейчас этот мистер хотел статуэтку жены. Для гостиной. Поскольку о позировании речи не шло, ему были предъявлены две затертых фотографии. Дама на них не укладывалась ни в какие каноны, но кого это волновало? По словам Салливана, «статуя должна притягивать взоры». Должна? Значит, будет.

Лицо скульптора было бесстрастным, и тусклый свет, проникающий сквозь жалюзи на окнах, делал его почти лепным. Клиент расслабленно трепался о жене, о любовницах, потом, захмелев, стал предлагать ему долю в бизнесе… Гарри смотрел на жирный червяк шевелящегося галстука, и к горлу подкатывала тошнота – та самая, экзистенциальная, о которой писал Рокентен.

Дома его дожидалось скопище немых безглазых уродов. Незаконченные слепки, замотанные в сырые тряпицы, словно прокаженные в свои рубища. Но Гарри привык. Он раздевался впотьмах и залезал в холодную постель, натягивая одеяло до подбородка.

* * *

Переступив порог, Гарри восхищенно выдохнул. В воздухе висел плотный туман, - на расстоянии трех шагов уже ничего не было видно. Город был словно завернут в серую органзу. Пространство стало многослойным – один и тот же кусок ограды мог показаться дважды или трижды, словно в разных ракурсах. Если снять очки, ощущение только усиливалось.

Поттер жил в Лондоне, сколько себя помнит, но это не приелось, не стало обыденностью. Фонари размыто светились, - как на полотнах импрессионистов, а лужи мерцали, становясь похожими на волшебные озера. Волшебство… вот то слово, которое заменяло любые описания. Магия магглов. Черт… где он слышал слово «маггл»?

Гарри часто сталкивался с такими странностями в своем лексиконе. Как минимум, ему был гарантирован недоуменный взгляд собеседника, и размышления на весь остаток дня. В словарях не было ни «магглов», ни «квиддича». Может, это какой-то диалект, или тайный язык? Выдвигая версии одна нелепей другой, Гарри чувствовал себя полным кретином.

Это еще ладно. Как-то раз он обнаружил, что мурлычет под нос… гимн, не больше ни меньше. Что-то вроде:

«И наступит на горло скользкой змее

Гриффиндорский отважный лев»…

Гарри свернул на набережную. В спину дул пронизывающий ветер, и он поднял воротник плаща повыше. Приближаясь к мосту, Поттер увидел на каменной ограде размытый силуэт. Подойдя ближе, разглядел светловолосого юношу. Тот сидел спиной к нему, согнув одну ногу в колене, зябко обхватив себя руками. Гарри хотел было пройти мимо – ну какое ему дело до этого парня... Но через пару шагов обернулся. Впоследствии Поттер уже не мог вспомнить, что заставило его протянуть руку незнакомцу. Пожалуй, чисто эстетический восторг от картинки, желание «иметь», как прямолинейно именовал это Фромм. Запечатлеть, оставить себе, - именно для этого нам нужны сувениры и фотографии …

- Замерзнешь. Пойдем в кафе?

- Пошли.

* * *

В ближайшей кафешке оба зала были набиты битком – вечер пятницы... Шум стоял такой, что собеседникам приходилось едва ли не кричать. У потолка плавали клубы сизого дыма. Гарри любил столики у окна – там были высокие табуреты, как у барной стойки. Повесив куртку на крючок в стене, блондин сел напротив, положив ногу на ногу.

- Драко, - произнес он невыразительно, глядя куда-то в сторону. Судя по всему, это было его имя.

- Гарри, - ответил скульптор ему в тон. – Что ты будешь?

- Латте и бисквит, если не возражаешь.

- Я сейчас.

У Гарри было странное ощущение. Как будто между ними натянулась паутинка, которую можно смахнуть неосторожным движением руки. Он поймал себя на том, что пытается предугадать следующий ход… противника?

Вернувшись с двумя чашками дымящегося кофе, Поттер поставил их на стойку. Пригубив, он стал украдкой рассматривать блондина. Одежда Драко была поношенной, но опрятной. Серый свитер грубой вязки – воротник полностью закрывал горло. Серые джинсы… непрактично по такой погоде.

Псевдо-монохромность его облика смотрелась стильно. И вот еще что: он определенно знавал лучшие времена. Это сквозило в изяществе жестов, в том, как Драко держал себя. Опальный граф… Гарри усмехнулся, и тот резко вскинул голову.

- Прости, я о своем.

- Я так и понял, - прищурившись, надменно произнес юноша.

- Моя фамилия Поттер.

Гарри чувствовал себя неловко… но надо же было с чего-то начать разговор.

Парень поперхнулся и закашлялся. А потом задушенно прохрипел:

- Малфой.

Малфой. Где он мог это слышать?

- Чем ты занимаешься?

- Работаю… - Драко все еще не мог прокашляться, - помощником фармацевта.

- Ты изучал медицину?

- Не совсем, - уклончиво ответил тот. Светлая челка упала на глаза. Когда-то это было каре, но сейчас русые волосы отросли чуть не до плеч.

Официант принес тарелочку с бисквитом и, переведя взгляд с одного на другого, поставил его рядом с малфоевским локтем.

Гарри так и не задал ожидаемого вопроса. Малфой немного скрытен? Что ж, прекрасно. Он ненавидел бесплатные сеансы психотерапии, на которые претендовали его заказчики. Эти болваны считали, что в обмен на подписанный чек скульптор обязан выслушивать все их излияния в течение полутора часов. В конце концов, понять другого человека нам помогают не слова, а периоды безмолвия, заполненные паузами, смешками и прикосновениями.

Пододвинув тарелку, Гарри показал глазами на бисквит и улыбнулся краешком губ. Драко прикрыл глаза и улыбнулся в ответ.

Такая манера общения ему определенно нравилась. Но, глядя на Малфоя, стряхивающего крошки с колен, юноша вдруг остро осознал, что должен удержать его – любой ценой, иначе он выйдет из кафе и растворится в этих чернильных сумерках без следа.

- Драко.

Тот поднял на него взгляд, слегка удивившись просительной интонации.

- Что?

- Расскажи о себе.

Поттер был почти уверен, что тот откажется. Но блондин смотрел в окно, подперев рукой щеку, и молчал. Как выяснилось потом, собирался с мыслями.

Когда он заговорил, Гарри перевел дух.

- Понимаешь, меня только что уволили…

* * *

Слушая эту захватывающую аудиодраму в малфоевском исполнении, Гарри с трудом удерживался от смеха. Слава Богу, Драко на него не смотрел.

Оказывается, один почтенный еврей, некий Абрахам Шопс, пленившись благопристойным видом юноши, пожелал взять того на работу. Тем более, что последний продемонстрировал феноменальное терпение и аккуратность в работе с дорогими лекарственными препаратами. Но, на беду, к блондину воспылала страстью мадам Шопс. Что, собственно, и сгубило его карьеру.

Вероломная женщина, воспользовавшись временным отсутствием мужа, пыталась эээ… склонить Малфоя к интимным отношениям. На вопрос, хороша ли она, Драко ответил такой тирадой, что Гарри чуть под стол не свалился от хохота. Тот сперва сидел мрачный и насупившийся, но потом увлекся рассказом, и тоже стал улыбаться, добавляя все новые смачные подробности.

- А все-таки… почему ты с ней не переспал? Поймал бы двух зайцев разом, мм? - Поттер хитро прищурился.

Молчание.

- Прямо по Манну, - фыркнул Гарри, - Иосиф и жена Потифара…

- Кто такой Манн? – буркнул Драко.

- Томас Манн. У него есть роман на библейский сюжет… Я обязательно дам тебе почитать.

Малфой хмыкнул, но ничего не сказал.

- Драко… Какие у тебя сейчас планы?

- И чего ты от меня хочешь? – вскинул голову тот.

- А с чего ты вообще взял, что я чего-то хочу?

- Глупо выслушивать мои бредни сорок минут и поить кофе, если тебе ничего от меня не надо.

- О’кей. Ты действительно мне нужен. Просто я… черт, я не знаю, согласишься ли ты.

Малфой нахмурился.

- Да нет, ничего противозаконного. Послушай… ты не мог бы встать и пройтись?

- Но зачем?

- Я прошу тебя.

- Здесь полно людей.

- Малфой. Я же не прошу тебя раздеваться прилюдно. Только пройтись.

Недоуменно пожав плечами, Драко слез с табуретки и пару раз продефилировал мимо барной стойки. Малолетние девицы зашептались, глупо хихикая. Затем он подошел к Гарри вплотную. Ростом Драко оказался чуть пониже, - примерно на полголовы.

- Доволен?

- Великолепно. То, что нужно.

Тот развернулся и было снял с крючка куртку, но цепкие пальцы скульптора схватили его за манжет.

- Никуда ты не пойдешь.

- Отвяжись, - прошипел Малфой.

- Я предлагаю тебе работу – непыльную и высокооплачиваемую, - с нажимом произнес Гарри.

- И какую же?

- Ты будешь моей моделью. Я скульптор, Малфой.

Блондин вопросительно-удивленно поднял брови.

- Я буду платить тебе… - и он назвал сумму, от которой Драко недоверчиво сощурился.

- Но…

- Мои статуи хорошо продаются. Я могу позволить себе эту прихоть.

Прихоть… Драко очень не понравился его тон.

- Да пошел ты на ***! Благодетель…

Зло рванув шарф, он туго затянул узел на шее и распахнул дверь…

Но его руку накрыла загрубевшая ладонь.

- Драко, нет, - он старался перекричать уличный шум, - ты не прихоть. Ты…

Но блондин, не слушая, стряхнул его руку и шагнул на улицу.

- Ну прости меня! Я просто не так выразился, - он задыхался, - Малфой! Этот твой слизеринский гонор…

О, черт. Опять он за свое.

Блондин развернулся так резко, что едва не ударил его локтем под дых.

- Что ты сказал? – в его глазах был восторг пополам с изумлением.

- Ничего, - нахмурился юноша. – Драко, послушай. Если ты передумаешь, я не стану тебя удерживать. Но ты должен хотя бы попробовать.

- Ничего я тебе не должен, - буркнул Малфой, хмуро глядя из-под челки.

Это он, Мерлин, точно он… Значит, выжил… Шрама нет, а привычка тереть лоб осталась…

- У тебя вещи с собой?

Вопрос вырвал его из забытья. Драко фыркнул:

- Омниа меа…

- Тогда… пойдем, я покажу тебе мастерскую.

Поттер, сам того не замечая, сжимал кулаки в карманах плаща… Губы неудержимо расползались в улыбке.

* * *

Забравшись с ногами на широкий подоконник, Малфой молча наблюдал за ритуалом. Как Гарри переодевается в рабочую блузу в растрескавшихся пятнах глины. Как он сгибает каркас для бюста. В какой-то момент Драко поймал себя на том, что оценивающе смотрит на фигуру «нового» знакомого. Тьфу ты черт… вот только этого еще не хватало. А ведь в школе он считал Поттера уродом. Смеялся над его очками… где они теперь?

Вынув из грубо сколоченного ящика в углу ком сырой глины, скульптор налепил ее на каркас и стал разглаживать уверенными, сильными движениями. И только когда получилось нечто, напоминающее человеческую голову, он нарушил молчание.

- Ты не мог бы расстегнуть рубашку?

Наткнувшись на непонимающий взгляд, Поттер раздраженно пояснил:

- Три верхние пуговицы. Мне нужно видеть твою шею. Да, и сядь на табурет… чуть ближе ко мне… плечи расправь.

- Что ты собираешься делать?

- Голову твою вылепить, - монотонным голосом ответил Гарри, продавливая в глине глазные и височные впадины.

Через некоторое время Драко, не удержавшись, спросил:

- А почему ты на меня не смотришь?

- Сейчас я леплю только общие пропорции. Зная соотношение каких-то частей, я могу определить все остальное.

- Например?

- Тебе лекцию прочитать?

- А я никуда не тороплюсь, - усмехнулся парень.

- Линия глаз делит высоту головы с волосами пополам. Половину нижней части этого деления определяет кончик носа. Ширина носа по крыльям равна ширине глазной щели и расстоянию между глаз. Мне продолжать?

- Угу, - сосредоточенно ответил Малфой.

- Разделив расстояние от носа до конца подбородка на три части, получим положение углов рта. При естественной посадке головы граница уха находится на уровне бровей и кончика носа.

- Но ведь люди все разные…

- Отклонение этих пропорций в ту или другую сторону обязательно учитывается

скульптором, часто с подчеркиванием типичных черт. Малфой сиди ровно мать твою ты уже не пятилетний.

Драко растерялся. Поттер не повышал голоса, но…

Вздохнув, он выпрямился на табуретке и постарался не менять выражение лица.

* * *

У Гарри дрожали руки. Вот это да... Он серьезно занимался лепкой уже лет семь. Но для того, чтобы лепить лицо человека, надо буквально не отрывать от него взгляда. Не говоря уже о набросках. Ни один порядочный скульптор не приступал к работе без карандашных рисунков в профиль и в фас.

Драко он мог бы лепить с закрытыми глазами. Острые скулы и подбородок… высокий лоб… У Гарри возникло бредовое ощущение, что он знает это лицо до мельчайшей черточки.

Как ни смешно звучит, он мог бы вообще обойтись без позирования. Но, поскольку у него были планы в отношении Драко, необходимо было научить его терпению. Искусство быть хорошей моделью требовало постоянной работы над собой. Ибо телесное совершенство не извиняло некрасивых поз или неумения вжиться в образ.

Сейчас он хотел вылепить Малфоя, как есть, не подгоняя его под классические образцы. Поттер работал старательно, лишь иногда бросая взгляд на блондина, застывшего с отрешенным взглядом. О чем он сейчас думает? Углубив резцом линию между губ, он добился того, чтобы они тоже были полуоткрытыми. А крылья носа лучше сделать пошире – так, как будто он возбужден или сердится.

…Драко давно заметил, что Поттер даже не смотрит на него, увлеченный своей скульптурой. Подойдя поближе, он оторопел от неожиданности. Не замечая чужого присутствия, Гарри водил подушечкой пальца по глиняным губам.

- Чем это ты тут занимаешься?

Поттер вздрогнул и чуть не выронил инструмент.

- Что, непонятно? Сверяю слепок и оригинал, - придя в себя, рявкнул он.

- …Я так и подумал, - наконец, изрек Драко.

- Сядь на место. Мы еще не закончили…, - угрожающе начал тот.

- О, конечно, - с глумливой улыбкой ответил блондин.

Мысленно дав себе пинка, Гарри постарался действовать как обычно – смотреть не на глину, а на модель, и не думать о посторонних вещах. Откуда он его знает? Виделись мельком? Чей-то приятель? Нет, не то…

…Стоя у рукомойника, Поттер бросил:

- Ты отлично позируешь.

- Правда? – поднял тот бровь.

- Правда.

- Я рад… Гарри.

Склонив голову к плечу, Малфой задумчиво его рассматривал. Но это не было неприятно. Скорее, наоборот.

У Драко очень бледная кожа, и эта холодность странно притягивает. Узкие губы… С чего он взял, что пухлый рот – это чувственно? Мальчики с пухлыми губками дышат неровно еще до того, как ты к ним прикоснешься. Этот же – равнодушен и насмешлив. Недосягаем…

* * *

Мастерская Гарри была одновременно его домом. В отличие от многих людей искусства, он не разделял работу и личную жизнь. Впрочем, и жизни-то этой, как таковой, у него не было. Невеста? Но они виделись редко, скорее по необходимости – ее отца и Гарри связывали давние деловые отношения. Кого попало он к себе не водил… хотя моделей имел привычку подбирать на улице, не гнушаясь непрофессиональными натурщиками.

Со временем он все реже допускал промахи, почти безошибочно определяя, подходит ему этот человек или нет. С мужчинами было просто; его либо грубо посылали, либо спрашивали о вознаграждении. А вот с женщинами… Да если бы он спал с каждой моделью, это был бы притон, а не мастерская.

Пигмалион и Галатея. Подобные легенды, оказывается, невероятно живучи. Вот почему, приводя юную девушку в мастерскую, Поттер с порога предупреждал ее о том, что их отношения останутся только формальными. Парням Гарри не говорил ничего – у человека ведь на лице не написано, что он бисексуал.

Но дело было в том, что он действительно смотрел на моделей как на бесполых существ, навроде детских кукол, у которых между ног все гладко. Так было проще и ему, и тем, кого он лепил. Ведь гораздо проще раскрепоститься и вести себя естественно, если знаешь, что тебе никого не нужно обольщать.

Но Малфой… С ним все было не так. Начать с того, что Гарри весь сеанс ощущал на себе пристальные взгляды. Притворялся, что ничего не замечает. Потом они пили коньяк в гостиной, и Драко полулежал на диване, томно откинув голову на подушки… Кажется, он не выдал себя ни жестом, ни взглядом.

Утром, встав ни свет ни заря, скульптор отправился в дом напротив, владелец которого большую часть времени проводил вне Лондона. Тот затребовал плату за полгода вперед, но Гарри без колебаний подписал чек. Он хотел, чтобы Малфой всегда был под рукой, однако поселить его у себя было чересчур рискованной затеей. Слишком явно его тело реагировало на эти мурлыкающие интонации.

- Ну что, По-отти, язык проглотил?

Перед глазами стояла картинка: наглый взгляд серых глаз, губы кривятся в усмешке… Кажется, опять что-то из детства.



Конец первой главы


Memoirs

Рассказ мой будет не из тех историй,
Что называют байкой пацаны.
В моей судьбе была война, которой
Не значится в истории страны.
И до сих пор со мной, как запах хлеба
Тот сон, в котором всем смертям назло
Моя метла в высокий купол неба
Вонзается серебряной стрелой.

Талый снег
И журчание горных рек
Зеленеет сосны побег
На замшелых камнях
Сладкий мёд
Ягод сок по губам течет
Золотистых шмелей полет
Алый клевер в лугах

Теперь в аптеке я готовлю зелья, -
Профессор нас неплохо натаскал.
Пусть комната моя тесна, как келья, -
Я участи бы лучшей не искал.
Но за спиною шевелятся тени
И в невозможных предрассветных снах
Я снова плачу, стоя на коленях
И стынет небо у него в глазах.

Талый снег
И журчание горных рек
Зеленеет сосны побег
На замшелых камнях
Сладкий мёд
Ягод сок по губам течет
Золотистых шмелей полет
Алый клевер в лугах.

Тени цвет
В плющ зеленый мой дом одет
Салазара мудрее нет
Он хранит нас от бед
Жар огня
И сноп искр обвьёт меня
Дети Годрика, знаю я
Ярче летнего дня

Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni