Не человек, но тень
(Shade More Than Man)


АВТОР: Acamar
ПЕРЕВОДЧИК: Мерри
БЕТА: Galadriel, Ксиомбарг
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Сириус, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Прошло шесть лет после событий «Кубка Огня». Волдеморт побежден около года назад. Магический мир переживает последствия долгой войны, и все постепенно пытаются примириться с прошлым и устроиться в настоящем. Как случилось, что заклятые враги Северус Снейп и Сириус Блэк делят одну постель? AU.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Вещь написана до появления «ГП и Ордена Феникса», Сириус жив (см. пейринг), соответственно, это уже AU.

ОТ АВТОРА. Название повести навеяно одноименным стихотворением Энтони Вейра.

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА. Для сохранения рейтинга R я изъяла из текста те 2,5 анатомических детали, которые не были удалены автором при подготовке R-версии. Полная версия NC-17 есть на сайте автора.

Перевод шекспировского сонета: © Copyright: assonnetor, 2003 Код произведения: 1308260487 (http://www.stihi.ru/poems/2003/08/26-487.html). У assonnetor в предпоследней строчке было «Своей любовью ты дал ей корону» и перед этим стояла точка, что несколько сбивало ритм и затрудняло понимание. Я взяла на себя смелость внести минимальные изменения.


ОТКАЗ: все, что принадлежит Роулинг, принадлежит Роулинг. Фик принадлежит Акамар. Мне по-настоящему принадлежит только перевод стихотворения Энтони Вейра, использованного в качестве эпиграфа.




Скорбь кости мне,
Сомненья мне гробница.
Печально быть
И боязно явиться
Слезою на песке,
Что испарится,
Когда отливом сменится прилив.
Невидима
И неизбежна
Смерть корабля в тумане.
Я безнадежно
Ищу себе на завтра пропитанье,
Скорбями и сомненьем между
Свой путь, как пес заблудший, позабыв.

И это светлая, оптимистическая история... так что не бойтесь!

Глава 1

Сириус Блэк быстро шел по коридорам, мысленно прокручивая в голове предстоящий разговор. Приятной беседы не получится, это точно, да и легкой тоже, но он все равно должен это сделать. В конце концов, он никогда не был трусом.

Он остановился перед дверью Снейповых апартаментов и теперь терпеливо ждал, пока охранные чары сообщат хозяину о появлении гостя.

«Может, его дома нет», — предательски шептал тоненький голосок в уголке сознания. Сириус придушил голосок на месте и вытер взмокшее лицо ладонью. Отчего-то его опять начало трясти, сердце отчаянно колотилось, волны страха и гнева грозили затопить разум. Сириусу хотелось завыть, выпустить себя на волю в этом безнадежном животном звуке — но люди не воют, а он пока что оставался человеком. Поэтому он просто прислонился лбом к холодной каменной двери и сделал неровный глубокий вдох.

«Еще немного, и это не будет иметь никакого значения. Еще чуть-чуть».

— Блэк.

Только Снейп умел вкладывать в одно короткое слово столько неприязненного безразличия и равнодушного отвращения. Он стоял в дверях и холодно смотрел на измотанного Сириуса.

— Северус, можно, я войду? — ему удалось взять себя в руки и сказать это почти обычным тоном.

Снейп приподнял бровь.

— Мне нужно с тобой поговорить. Это ненадолго.

Тот же жалкий голосок снова нашептывал: «Может, он меня не впустит? Тогда я буду ни при чем...». Сириус нервно потер кончик носа, стараясь скрыть панику.

Снейп явно был недоволен вторжением, но все же впустил Сириуса и закрыл дверь. Он указал незваному гостю на ветхое продавленное кресло и сел напротив. Сириус подумал, что Снейп странно похож на фарфоровую куклу: белое, ничего не выражающее и неподвижное лицо.

— Ты хотел поговорить.

— Да... — Сириус снова вытер лицо ладонью, пытаясь справиться с приступом удушающего страха, от которого сводило кишки. — Северус, я хочу извиниться за тот случай. Когда я подучил тебя пойти к Ремусу.

— Когда ты хотел меня убить, — невыразительный, пустой голос.

— Нет! Нет, я не хотел. Я никогда не хотел причинить тебе боль... — вот почему он пришел. Не за прощением — скоро это будет неважно. Он просто хотел объясниться. Исправить хотя бы часть того зла, что он успел причинить другим. — Северус, пожалуйста, поверь мне. Какие бы гадости я тебе ни делал, я только хотел задеть твою гордость...

— Ну да. И поэтому ты решил скормить меня оборотню. Я так и понял, — губы Снейпа исказила знакомая кривая усмешка.

Сириус снова глубоко вдохнул. Воспоминания того кошмарного дня шестилетней давности нахлынули на него... или это было девять лет назад? «Идиот, прошло уже больше двадцати. Соберись, кретин, и постарайся сказать то, что должен». Он тщетно пытался подобрать слова: все, что он придумал заранее, бесследно исчезло из его памяти.

— Это сложно объяснить...

Снейп не дал ему договорить.

— Да чего уж тут сложного! Ты отправил меня в логово к безумной кровожадной темной твари просто доброй шутки ради, — кроме обычной холодной насмешки в голосе Снейпа слышалась горечь.

— Это был мой друг! — Сириус запоздало понял, что сорвался на крик, и попытался взять себя в руки. — Северус, это был РЕМ! Мы играли с ним. Мы валялись на траве, рычали, и трепали друг друга за шкирку, и облизывали друг другу морды. Он ни разу не причинил мне вреда, когда был волком. И он был самым добрым, вежливым и сдержанным человеком, которого я тогда знал. Я просто не мог... не мог поверить, что в нем живет зверь. Я это знал, мне говорили, что он опасен, но все, что я видел, убеждало меня в обратном. Пойми, я был мальчишкой, Северус! А он... он был моим лучшим другом, а не какой-то там тварью из Запретного леса. Я не понимал тогда ни опасности, ни смерти, это все было ненастоящим... черт возьми, мы бегали в Запретный лес забавы ради!

Он совершенно выдохся, и кровь звонко стучала в висках. Он сглотнул и попробовал снова: в конце концов, он должен был объясниться перед Снейпом.

— Я хотел только напугать тебя. И ты был таким... невыносимым всезнайкой. Я хотел ткнуть тебя носом в тайну, о которой ты и не подозревал. Северус, пойми, я не пытаюсь оправдаться. Я был полным идиотом... и даже хуже. Мне даже не пришло в голову задуматься, что ты будешь с этой тайной делать, когда узнаешь. Я был уверен, что все обернется так, как мне хотелось...

— Очень по-гриффиндорски. Верная дружба в сочетании с полным отсутствием мозгов, — Снейп чуть наклонился вперед, и глаза его странно блестели. — Я так понимаю, это чудесный пример того, что вы называете «думать сердцем». Могу я поинтересоваться, почему ты счел необходимым объясняться именно сейчас?

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто я желал тебе смерти, — прямо ответил Сириус. В ответ Снейп только приподнял бровь, и Сириус почувствовал новую волну гнева. — Ты всегда придавал этому столько значения... как будто я спал и видел скормить тебя волку! Я хотел только напугать тебя и немного посмеяться. Я собирался пойти следом, я думал, что не позволю причинить тебе вред. И я верил, что, когда ты узнаешь, то станешь одним из нас... как-нибудь... и сохранишь Ремусову тайну.

— И что, ты таким способом решил записать меня в друзья? С какой стати? Потому что меня вынудили заниматься с тобой зельями раз или два? Или, — лицо Снейпа исказила уродливая гримаса, — ты решил, что тебе нужен свой собственный маленький Петтигрю? Все как у Поттера?

Сириус подумал, что спорить со Снейпом нет никакого смысла. Он пришел сюда, чтобы сказать то, что сказал. Дело было сделано, а уж будет от этого Снейпу легче или нет — это уже не его печаль. Он поерзал в неудобном кресле, оперся локтями на колени и снова вытер ладонями лицо.

— Послушай, я поступил отвратительно, не спорю. Это стоило мне дружбы с Ремом. Он чуть не погиб из-за моей глупости... или даже хуже. В конечном счете, это привело меня в Азкабан, потому что он поверил, что я способен предать и убить друга. Если ты жаждешь возмездия... вспомни, что я провел последние... — «Сколько? Сколько их было?» — годы, переживая эту кошмарную ночь снова и снова, вместе с той ночью, когда я нашел Джеймса и Лили...

Тоскливый вой грозил вырваться на свободу.

«Я больше не могу...»

Снейп теперь смотрел на него с задумчивым любопытством, сцепив руки. На его обычно бесстрастном лице появилось выражение странной заинтересованности.

«Он, наверное, размышляет, можно ли меня считать образцом бредящего сумасшедшего, — подумал Сириус, вспоминая, как он выглядит: воспаленные красные глаза, исхудавшее лицо и потрепанная одежда. — По-моему, вполне можно».

— Блэк, ты серьезно... затеял весь этот разговор, чтобы мне стало легче на душе?

— Да! — наконец-то его поняли. Это хорошо. Теперь можно уйти и покончить с этим унижением.

— Хм, — Снейп неожиданно резко встал и пошел куда-то. — Чаю хочешь?

— Что? — Сириус, который только-только начал подниматься на ноги, рухнул обратно в кресло. Кресло протестующе скрипнуло и опасно зашаталось, когда он повернулся посмотреть, что делает Снейп. Тот как раз наливал кипяток в две кружки.

Не дожидаясь ответа, Снейп поставил перед ним кружку с горячим чаем и добавил молоко и сахар. Сириус не хотел нарушить хрупкое перемирие (как им это удалось, он так и не понял), поэтому просто взял кружку и откинулся в кресле.

Несколько минут они молча пили чай. Потом Сириус заговорил снова: что-то из сказанного Снейпом пробудило его воспоминания. Что-то про глупую верность. Или про дружбу.

— Ты говоришь... только глупые гриффиндорцы думают сердцем. Вот как он уговорил меня поменяться. Я дважды попался на этом, — сказал он горько.

Снейп слегка нахмурился.

— Ты о Петтигрю?

— Да. Он все время говорил, что чувствует себя лишним, что он слишком слаб, чтобы помочь нам по-настоящему. Он повторял, что бесполезен на войне. И я подумал, что это замечательная возможность. В конце концов, он всегда отлично умел прятаться и хранить секреты. И, в крайнем случае, он всегда мог обернуться крысой и убежать... Какой же я был наивный идиот!

— Мне казалось, что это вина Джеймса. Он был неправ с самого начала, доверяя Петтигрю, — тихо возразил Снейп.

Сириус не знал, что ответить. Он просто пожал плечами, думая, не пора ли уходить.

— Это ведь ты подарил сову младшему Уизли, когда сбежал из Азкабана? — мягко поинтересовался Снейп.

Сову? Причем тут сова? Сириус с удивлением подумал, что Снейп еще более ненормальный, чем он сам.

— Да, я. А что? Она кого-нибудь заклевала?

— Э-э... поведай мне, зачем было утруждать себя и покупать фамилиара* человеку, которого ты в глаза не видел?

Сбитый с толку Сириус честно попытался объяснить.

— А что еще я мог сделать? Мальчик лишился своей зверюшки... да еще в такой ужасной и отвратительной ситуации. Ты же помнишь, эта крыса много лет жила у них в доме. Она... эта тварь спала у него в постели! Он любил ее и заботился о ней. Все, чем я мог помочь, — это найти хоть какую-нибудь замену. Я подумал, что другая крыса вызовет неприятные воспоминания... потому и сова, — недоуменно закончил он, сам не понимая, зачем все это говорит.

Снейп кивнул и очень странно посмотрел на Сириуса, как будто чего-то ждал или пытался что-то уловить по выражению лица. Сириус успел обратить внимание на спокойный, почти мягкий взгляд Снейпа... но в комнате становилось все темнее и тише, потом она начала кружиться, и Сириус медленно погрузился в глубокий сон.

* * *

Он был неизвестно где, одинокий и беспомощный, и его душила тьма. Потом из мрака выплыли Джейми и Рем, они смеялись и подмигивали ему. Вдруг они превратились в два скелета, их кости странно светились, а черепа издевательски ухмылялись. Он пытался крикнуть, но горло сдавило, и он не мог издать ни звука. Кто-то коснулся его руки, и это был Снейп — он снял свою белую фарфоровую маску, и под ней оказалось лицо перепуганного подростка, искаженное и окровавленное. Он рвался бежать, но ноги не слушались...

Сириус проснулся от собственного глухого вскрика, попытался встать и снова упал на кровать без сил.

«Где я?»

Крошечное окошко под самым потолком маленькой круглой комнаты пропускало внутрь слабый желтоватый свет. Пахло пылью, ветхими обоями и старой мебелью. Ну конечно, подземелья. Сириус снова попытался встать и обнаружил, что у него ничего не получается, хотя по кровати он мог двигаться свободно. Он вяло подумал, что посягательство на его свободу его совершенно не волнует.

— Я смотрю, ты не спишь.

В комнату вошел Снейп с маленьким пузырьком в руках. Он был так же собран и холоден, как обычно, хотя белая ночная рубашка значительно ослабляла эффект.

«А ноги у него ничего», — посетила Сириуса смутная мысль.

— Как ты себя чувствуешь?

— Никак, — Сириус с трудом оторвал взгляд от чересчур тонкой рубашки Снейпа и попытался сосредоточиться. — Почему я у тебя в постели?

Снейп пробормотал что-то невнятное и открыл пузырек.

— Выпей.

Сириус открыл рот и безропотно проглотил горькую и омерзительно вонючую жидкость. Потом до него дошло.

— Ты подлил мне что-то в чай.

Снейп хмыкнул.

— Разумеется. Я же действительно грязный ублюдок. На случай, если ты хотел уточнить.

— Ну и чем ты меня отравил?

«Хотя какая разница?»

— Истолченный корень валерианы, страстоцвет, сныть обыкновенная и шлемник в сочетании с настоем на хоботках долгоносиков и вытяжкой из селезенки слепых угрей. И не спрашивай меня, какие именно долгоносики: я еще не успел запатентовать этот состав.

Вытяжка из селезенки... Сириуса замутило, и он с трудом сглотнул. Он знал: по лицу его явно читалось, что спрашивать он и не собирался.

— Зачем?

— Что зачем? — Снейп явно не собирался облегчать ему жизнь.

У Сириуса не было сил препираться, поэтому некоторое время он просто лежал, созерцая причудливые пятна плесени на вечно влажном потолке. Глаза закрывались, а в голове было блаженно пусто.

— И до каких пор это будет продолжаться?

— Пока не кончится действие и я не дам тебе новую дозу. А теперь ешь.

Должно быть, пока он пялился в потолок, Снейп успел вызвать из кухни поднос с едой. При мысли о еде ком в горле только увеличился, и Сириус отвернулся.

— Позже. Северус, зачем ты опоил меня этим... гневоцветом и...

— Это был страстоцвет, невыносимый ты кретин! Ты что, вообще ничего не помнишь? Гневоцвет чертовски ядовит, это близкий родственник аконита! — Северус умолк и попытался успокоиться.

«А он ничуть не изменился», — подумал Сириус. У него было ощущение, как будто ему снова 15 лет и Снейп вынужден дополнительно заниматься с ним зельеварением.

— Ну хорошо. Страстоцвет. Зачем?

Губы Снейпа исказила неприятная гримаса. Он сел рядом с кроватью.

— Вчера я почти сразу понял, — медленно сказал он, подбирая слова, — что ты находишься на грани срыва. Во время разговора я убедился, что у тебя Душевная Гниль — твое болезненное стремление примириться со мной было наиболее явным симптомом. Учитывая твою импульсивную натуру, я решил, что следует вмешаться и ограничить твои возможности делать глупости. Временно.

Сириус моргнул и снова принялся созерцать потолок.

— Душевная Гниль? — переспросил он наконец. Это звучало мерзко.

— А чего ты хотел — после Азкабана-то? — резко ответил Снейп. — Удивительно, что ты вообще выжил, я уж не говорю о состоянии твоего рассудка. Ты вообще обращался к колдомедикам?

— Когда? Сначала меня разыскивали, потом была война. И я не думал... В общем, раньше было не так плохо. У меня бывали срывы... — судя по выражению Снейпа, он отлично помнил эти срывы, — но это было не так уж страшно. Мне уже не нужно было...

— Думать головой?!

«А Снейп все такая же сволочь», — подумал Сириус, но у него не было сил злиться.

— ... быть ответственным. Вести себя... как обычно, — он нашел силы это сказать. Это хорошо. — А потом... я не просил помощи. Я не хотел, чтобы меня заперли в Сент-Мунго.

— И ты решил свести счеты с жизнью, — на сей раз насмешка прозвучала натянуто и неестественно.

— Нет, не совсем... — Сириус вздохнул. Он не знал, как это лучше выразить. — Я хотел сделать то же, что я сделал в Азкабане, когда отчаяние стало невыносимым. Человек из меня вышел так себе, так может, хоть собака получится приличная.

Снейп недоуменно приподнял бровь.

— Я решил достичь Последней Трансмутации.

— Последняя Трансмутация? Но тебе бы понадобился Философский Ка... — Снейп нахмурился, и вдруг его осенило. — Ты же анимаг. Ты что, решил превратиться в животное?!

— Да.

— Ну и чем это отличается от смерти? — раздраженно спросил Снейп. — Растолкуй, уж будь любезен. И ты подумал, что скажет Люпин? А Поттер-младший?

Сириус закрыл лицо руками и вздохнул. Как описать это блаженное забвение?

— Я же говорил тебе... мы с Ремусом давно уже не близки. В любом случае... я думаю, он поймет. А Гарри... ему хорошо с Ремом. Рем был ему гораздо лучшим наставником, чем я. Я так и не смог как следует осознать тот факт, что у меня взрослый крестник. Как я могу заменить ему отца? — горло сдавило, и говорить было трудно. — Зачем ему сумасшедший крестный? Зачем ему такая обуза?

Снейп надолго замолчал. Наконец он встал и сунул поднос с едой Сириусу в руки.

— Ешь. Иначе домовики с горя начнут утюжить себе уши.

Сириус молча принялся есть. Он чувствовал себя лучше, чем вчера: очевидно, зелье Северуса начало действовать — что бы он туда ни напихал. Хотя когда это зелья Северуса не действовали?

— Ты можешь сейчас превратиться? — неожиданно спросил Снейп.

Сириус сосредоточился и попытался обернуться собакой. Ничего не получилось.

— Нет. Что ты со мной сделал?

— Наложил чары на кровать. Спасибо близнецам Уизли, Фреду и Джорджу. Похоже, все работает так, как они обещали.

Сириус невольно улыбнулся.

— Ты у них что-то покупаешь?! Ты?!

Как ни странно, Снейп улыбнулся в ответ:

— Мало кто знает, что их лавчонка — всего лишь прикрытие для серьезной лаборатории. Аврорат обязан им многими... скажем так, оригинальными разработками. В конце концов, эти молодые люди целых семь лет оттачивали на учителях и учениках Хогвартса свои кошмарные ловушки и защитные чары... Иными словами, у них достаточно опыта для такой работы.

— Никогда бы не подумал, что услышу о них снова. Это штука неплохо работает, — Сириус попытался повернуться на постели, проверяя границы действия заклятия. — Довольно удобно.

— Надеюсь, — произнес Снейп со страдальческим выражением лица.

— Гм. А где спишь ты?

— В кресле.

«Тоже мне мученик».

— Ты мог бы лечь рядом со мной. Здесь хватит места, — сказал Сириус. Массивную неуклюжую кровать с балдахином и резной спинкой наверняка извлекли из какого-нибудь забытого хогвартского чулана.

— Ну да. И мы оба не сможем встать с кровати завтра утром. Благодарю покорно, — Снейп поджал губы. — К тому же меня не радует перспектива обзавестись блохами.

Сириус не мог не улыбнуться в ответ на такую детскую подначку.

— Нет у меня никаких блох. Я же говорил: собака из меня вполне приличная.

— Последняя Трансмутация... ее трудно достичь? — Снейп подвинул стул поближе к кровати.

— Нет, совсем наоборот. В какой-то момент труднее становится ее избежать. Вот почему обучение анимагии так строго контролируется. Как только ты теряешь контроль над своим разумом... трансмутация происходит незаметно, сама собой.

— У одного из семикурсников были серьезные проблемы пару лет назад, — сказал Снейп. — У Драко Малфоя. Может, ты знаешь — он учился вместе с твоим крестником. Мальчик потом несколько недель не мог избавиться от усов.

— А что случилось?

— Ему не нравилось животное, которым он должен был стать. Он попытался остановить превращение и застрял на полдороге, — Снейп что, действительно хихикнул?! — Бедный ребенок не хотел быть хорьком.

Сириус улыбнулся, хотя и не понимал, почему Снейп смеется.

— Он не любит хорьков? Или он очень хотел превратиться в кого-нибудь еще?

— Жаль, что тебя там не было... — Снейп наконец взял себя в руки. — Скажем, так: у него были свои причины очень не любить хорьков.

— Постой, он что, сын Люциуса? — Сириус нахмурился, пытаясь представить, что за ребенок может быть у такого высокомерного ублюдка.

— Да. К счастью, он не настолько... вернопреданный, как его папаша.

— Все равно... зря потратить столько сил на учебу — незаконную, между прочим! — и все потерять только потому, что тебе не нравится животное... — Сириус вспомнил времена Мародеров: кропотливые, тщательные исследования, осторожные эксперименты... тоска по юности нахлынула тяжелой волной, и он закашлялся, пытаясь прийти в себя.

— В этом весь Драко. Внешность прежде всего, — Снейп улыбнулся.

«Должно быть, мальчишка ему действительно нравится, — подумал Сириус. — И наверняка неплохо разбирается в зельях».

— Если я правильно понимаю, — продолжал Снейп, — человек сам выбирает свою анимагическую форму на каком-то подсознательном уровне. Можешь объяснить, как ты оказался собакой?

— Я всегда любил собак... да и характер у меня подходящий, — Сириус решил не обращать внимания на Снейпов смешок. — Я уж не говорю про имя. Знаешь, я с детства интересовался астрономией... — увидев недоумение на лице Снейпа, Сириус фыркнул: — Ты вообще когда-нибудь выбираешься из своих подземелий? Сириус — альфа Большого Пса. Греки и римляне называли его просто Псом, неужели не слышал?

— Ясно. А кем там был Поттер? Оленем? Очень ему подходит.

— Интересно, кем бы оказался ты, — огрызнулся Сириус.

— Скажи что-нибудь про стервятника, и я сверну тебе шею, — фыркнул Снейп.

Сириус вспомнил, что он слышал от Гарри и Рема, и тоже засмеялся. Так приятно было поговорить с кем-то, кто знал его еще до Азкабана. Боги, как давно он не видел Рема...

* * *

— Мне нужно в туалет, — недовольно сказал Сириус. Он продремал весь предыдущий день и, к своему смущению, не помнил, добирался ли он до уборной. Сквозь окошко пробивался унылый серый свет. «Интересно, который час? Вторая половина дня?» — Эй, ты вообще меня слышишь?

Снейп неохотно оторвался от книги.

— Валяй здесь. Кровать очистится сама.

— Я не стану мочиться под себя!

Снейп не отреагировал на эту вспышку, разве что слегка усмехнулся.

— Северус, помилосердствуй, — Сириус очень старался, чтобы это прозвучало не совсем уж жалобно.

— Ой, ну хорошо, — страдальческим тоном отозвался Снейп и встал. — Подожди.

Он вышел, и его не было несколько минут. Сириус уже решил было, что Снейп просто сбежал читать в другую комнату, когда тот наконец вернулся — наверное, ходил деактивировать чары на кровати.

— Поднимайся.

Сириус спустил ноги и попытался подняться. Колени подогнулись, и он бы непременно рухнул на пол, если бы Снейп не подхватил его под локоть.

— Извини, — пробормотал Сириус и помотал головой, пытаясь избавиться от головокружения. Стало только хуже, он не мог даже сфокусировать взгляд.

— Организму нужно время, чтобы привыкнуть к зелью, — пояснил Снейп. — Через несколько дней ты будешь в полном порядке, хотя летать на метле или применять сложные заклятья я бы не советовал.

Поддерживая Сириуса за плечи, он помог ему добраться до маленькой ванной комнаты и усадил на унитаз.

«Снейп в качестве сиделки? У него неплохо получается...» — смутно подумал Сириус.

— Ты уверен, что дальше справишься сам? — ядовито поинтересовался Снейп.

Сириус кивнул — у него не было сил обижаться. Снейп слегка нахмурился и смотрел на него с минуту, а потом вышел.

Сириус помочился, потом, так и не вставая с унитаза, дотянулся до раковины, открыл кран, вымыл руки и выполоскал рот. Комната была небольшая и обшарпанная, большую ее часть занимала огромная старинная латунная ванна на четырех ножках в виде львиных лап. Он осторожно встал и попытался залезть в нее — и, разумеется, упал и больно ударился локтем. Снейп, по-видимому, услыхав шум, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Я хотел выкупаться, — зачем-то пояснил Сириус, скорчившись в большой, пустой и холодной ванне.

Снейп пробурчал что-то неразборчивое и открыл оба крана, наполнив ванну чудесной теплой водой.

— Может, тебе еще и спинку потереть?

Сириус кивнул, притворяясь, что не заметил насмешки. Снейп поморщился, присел на край ванны, и Сириус почувствовал, как по его спине провели намыленной губкой: шесть кругов по часовой стрелке, сполоснуть, снова намылить, шесть кругов против часовой... Его начало клонить в сон, и он опустил голову на что-то мягкое и теплое. «Бедро Снейпа, что ли?»

Снейп отчего-то выглядел озабоченным, но продолжал мыть Сириуса — так же тщательно и аккуратно, как он делал все остальное.

Сириус не помнил, как добрался до кровати.

* * *

Проснувшись на следующий день, он понял, что ужасно хочет есть. В голове по сравнению со вчерашним здорово прояснилось. Из соседней комнаты донесся странный перезвон, как будто какие-то чары перестали действовать, и вскоре в комнату вошел Снейп — зевая, он застегивал последние пуговицы на своей мантии.

— А, ты не спишь. Как ты себя чувствуешь?

— Есть хочу. И соображаю лучше.

«Только очень тоскливо. Безнадежно. Беспокойно...» Вместе с дремотой исчезло и ложное ощущение спокойствия и душевного равновесия. Сириус поерзал на кровати и постарался сосредоточиться на более важных вещах:

— Извини, что я опять занял твою кровать. Я оденусь и пойду, если только ты подашь мне мои вещи.

— Никуда ты не пойдешь, — Снейп был явно чем-то недоволен. — Вчера вечером я уменьшил дозу, поскольку зелье оказало на тебя очень сильное седативное воздействие. Насколько я понимаю, в результате депрессия усилилась.

— Не можешь же ты держать меня тут вечно. Мне не нужна...

«Нянька. Твоя помощь. Вообще никто не нужен!» Сириус почувствовал, как отчаяние вздымается откуда-то из глубины, и крепко сжал зубы. Ему нужно выбраться отсюда, пока он опять не выставил себя на посмешище. Его раздражали его собственные слабость и трусость, он понимал это... и вместе с тем не хотел уходить. Он хотел остаться здесь, в этой глубокой и надежной каменной норе, свернуться клубком и никогда не выходить. «Трус!» — прошипела какая-то маленькая и мерзкая часть его сознания, и Сириус попытался встать с кровати. Безуспешно. Со стыдливым облегчением он понял, что Снейп вернул чары на место. Его снова охватило отвращение к себе.

— Не предполагается, что зелье должно так отупляюще действовать на мозг. Это побочный эффект, довольно неприятный, но на ранней стадии, боюсь, неизбежный. Зелье должно усилить естественные механизмы, защищающие психику от депрессии и ангедонии**. Твоя первая реакция была обнадеживающей, но, похоже, я ошибся с дозой: ты слишком истощен. Ты что, голодаешь? — все это Снейп проговорил скучающе-лекторским тоном, и Сириуса охватило раздражение.

— Когда весь мир покатился к черту, не всем нам было заготовлено тепленькое местечко в Хогвартсе, — бездумно огрызнулся он. По большей части он ел то, что мог добыть в собачьем облике. Этого хватало, чтобы выжить, и он никак не был истощен — уж это точно!

Снейп, однако, ничего не сказал — только приподнял бровь и продолжал смотреть на Сириуса в своей обычной раздражающей манере. Сириус довольно быстро почувствовал себя виноватым — как всегда. Он прокашлялся и перевел взгляд на потолок, чтобы не смотреть Снейпу в глаза.

— Каким бы искусным ты себя ни считал, ты не сможешь зельями изменить меня или мой характер. Как только ты перестанешь поить меня ими, все вернется на круги своя. Это пустая трата времени.

Снейп присел и некоторое время молча смотрел на него.

— Ты не понимаешь, что происходит, верно? — наконец спросил он, и в его голосе почти не было холодности.

— Ой, будь так добр, просвети меня, — ядовито ответил Сириус.

— Я же говорил вчера, что у тебя Душевная Гниль.

— Понятия не имею, что это, — он и в самом деле понял только, что Снейп имел в виду какое-то неприятное состояние психики.

— Ее еще называют Черной Немочью или Сердечной Смертью, — Снейп выждал минуту, явно пытаясь понять, знакомы ли Сириусу эти названия. — Больные ею постоянно находятся в подавленном состоянии, испытывают приступы неконтролируемого страха и тяжелое чувство вины. Хуже всего, что они не видят разницы между реальными чувствами и теми, что вызваны болезнью. Они верят, будто они не в себе, и считают себя обузой для близких и друзей. В результате люди либо перестают есть и постепенно угасают, либо пытаются покончить с жизнью, чтобы избавиться от этих страданий, потому что в таком состоянии самоубийство кажется единственным разумным выходом... — голос Снейпа сорвался, он не отводил взгляда от камина, и лицо его снова было бесстрастно. Спустя несколько минут он продолжил: — Это состояние может быть спровоцировано естественными причинами — сильное горе или тяжелый шок — либо же вызвано магически, как в твоем случае.

Сириус некоторое время лежал, переваривая услышанное.

— Ты что, хочешь сказать, что я помираю с горя? Как какая-нибудь глупая влюбленная девица?

Снейп только зыркнул на него.

— Нет, я хочу сказать, что дементоры проели в тебе здоровенную дыру и высосали все, что могло бы помочь тебе с ними бороться! Самоуважение, счастливые воспоминания, ощущение цели и смысла жизни... все! Ты хоть помнишь, каким ты был до Азкабана?

«Молодым», — всхлипнуло что-то в душе Сириуса. Он промолчал.

— Ты был гордым. Полным жизни. Счастливым. Ты кипел энергией и постоянно смеялся. Ты очаровывал всех вокруг — хотели они того или нет.

Сириус попытался сосредоточиться: воспоминания были мутными и расплывались, он отчетливо помнил только боль и отчаяние. Возможно, он и вправду был таким, как говорит Снейп. Ну и что? Теперь он должен быть взрослым. И потом, во что вылилась его счастливая беззаботность? Один из его друзей давно мертв, другой был теперь совсем чужим. Зачем уметь кого-то очаровывать, если все кончается так?

— Цель в жизни, — сказал он наконец. — Этого они у меня отнять не смогли. Дементоры, то есть. Сначала был Петтигрю... а потом началась война, и я все время был нужен. А теперь... я не знаю, что делать.

— Так вот что помогло тебе продержаться последние шесть лет. Я-то думал...

— Да. И еще двенадцать лет до того. И все равно... Северус, пожалуйста, не думай, что я тебе не благодарен... — что-что, а благодарен он не был. Ощущение зависимости и беспомощности приводило его в ужас. — Но я не знаю, как все это можно... в смысле, есть же расходы, а у меня нет работы, я же говорил...

Он почувствовал, как его щеки заливает краска, и с трудом сглотнул, пытаясь побороть унижение.

— Чего ты там бормочешь? — недоуменно спросил Снейп.

— Я говорю, — отвечал Сириус сквозь сжатые зубы, — что не можешь же ты содержать меня, как какое-нибудь гребаное домашнее животное.

— А-а, — Снейп приподнял бровь. — Ну хорошо, я могу попробовать связаться с Сент-Мунго...

— Нет.

— ... или написать Люпину.

— Нет.

— Тогда у нас нет выбора, верно? — Снейп встал.

— Почему ты это делаешь, Северус? — тихо спросил Сириус. — Ну пожалуйста...

«Пожалуйста, пусть это не будет дурацкая жалость».

— Я же говорил, что собираюсь запатентовать это зелье? Ну так вот: я вряд ли могу это сделать, не проведя опыты на людях.

«Ой». Или даже «Твою мать!» Он должен был догадаться, верно? Все питомцы Северуса рано или поздно становились жертвами его экспериментов.

* * *

* Думаю, все знают, но на всякий случай: фамилиар — традиционное название животного-спутника у колдуна или ведьмы (прим. перев.).

** Ангедония — психиатр., полное равнодушие к радостям жизни (прим. перев.).

Глава 2

Весь остаток дня Сириус был подавлен. Он молча выпил зелье, молча поел и опять уставился в потолок. Наконец Снейп взорвался.

— Да прекратишь ты смотреть на меня, как побитая собака? — рявкнул он. И неожиданно добавил: — Не собираюсь я на тебе ничего проверять.

— Да? — обалдело спросил Сириус. — Но...

— Я его уже давно протестировал. Просто не подавал заявку в Цех Алхимиков, вот и все. Я не даю никому непроверенных зелий, Блэк. Даже тебе.

— И на ком ты его проверял? — спросил сбитый с толку Сириус.

— На себе, конечно, — Снейп замер в своем кресле и снова стал напоминать китайскую фарфоровую куклу. Не успел Сириус открыть рот, как он продолжил: — Я разработал это зелье для себя. Сначала экспериментировал с основными ингредиентами обычных успокаивающих и поднимающих настроение зелий. В последующие годы мне удалось значительно улучшить формулу.

Сириус молча обдумывал это признание — теперь многие вещи виделись ему в другом свете. Он понял, почему Северус так быстро заметил, в каком он состоянии, и так легко распознал симптомы. И почему он наложил на него сдерживающие чары.

— А почему ты... Я хотел спросить, что вызвало болезнь... у тебя? — вопрос был глупый, и вряд ли Северус на него ответит. Но теперь Сириусу стало немного легче: у него была всего-навсего болезнь, которой страдают и другие люди. Это не было что-то уродливое или грязное, как преступление или тюремное заключение.

Снейп скривил губы и слегка пожал плечами.

— Это началось после того, как я перешел на нашу сторону.

Сириус непонимающе взглянул на него. Снейп впал в отчаяние после того, как совершил смелый и благородный поступок? Он издал изумленный возглас.

Снейп опустил подбородок на руки.

— Ты сказал, что пришел сюда не за прощением.

Сириус согласно кивнул, но Снейп даже не смотрел на него. Он засучил рукав и показал Сириусу предплечье левой руки.

— Как ты думаешь, это можно простить?

— Нет, — тихо ответил Сириус, сознавая, что Снейп ждет именно этого ответа. Теперь он понял.

Они долго молчали. Снейп неподвижно сидел в кресле, Сириус свернулся калачиком, лежа на боку, и смотрел в пространство. Наконец Снейп встал, извлек из недр дряхлого платяного шкафа бутылку огневиски и сделал большой глоток.

— Все наше поколение служит замечательной иллюстрацией к выражению «молодые люди часто делают глупости, которые губят всю их жизнь», — сказал он немного погодя. Потом отпил еще глоток и начал нервно ходить по комнате туда-сюда, словно зверь в клетке. Сириус с тревогой следил за тем, как быстро пустеет бутылка.

— Да, ты знаешь, что это такое — быть не в состоянии простить себя, — сказал Снейп наконец. — Но тебя можно винить разве что в горячности или безрассудстве. Я же... — он осекся.

— Ты... — Сириус прокашлялся. — Ты... убил кого-нибудь? — спросил он шепотом.

— Тогда? Нет, по крайней мере, не напрямую. Не заклятьем и не ножом. Я варил для них зелья. Они хвалили меня за изобретательность и трудолюбие. За то, что я раздвигал границы науки. По большей части, это были яды. И я ни разу не задумался — ни на секунду! — для чего эти зелья были нужны. Я гордился собой и купался в их одобрении, — голос Снейпа дрожал от ненависти к себе. Он уже даже начал запинаться. — Потом... однажды они взяли меня с собой... куда-то. Эйвери, Гибсон и Малфой. Они сказали, что меня хочет видеть сам Темный Лорд и что он очень мной доволен. И что там будет... презентация.

Он опять сделал несколько больших глотков.

— Там были несколько магглов и один маг. Им дали кое-какие из моих зелий. И я глядел, как они умирали. Меня вывернуло наизнанку, а они смеялись, и похлопывали по плечам, и говорили что-то про боевое крещение. У меня было такое ощущение, что я впервые понял, что происходит. Я был в ужасе, но не мог уйти. Мне было некуда идти... — он рухнул в кресло, раздраженный и напряженный одновременно. Сириус подумал, что впервые видит Снейпа в таком состоянии.

— И ты отправился в Хогвартс просить убежища у Дамблдора? — спросил он.

Снейп горько рассмеялся.

— О, нет. Реддл хотел, чтобы я устроился преподавателем в Хогвартс и отравил Дамблдора.

Реддл. Сириус прокатил имя на языке, наслаждаясь тем, как хорошо оно звучит. Наконец-то можно называть ублюдка по имени. Вот кто он был: самый обыкновенный человеческий ублюдок, а не какое-то там чудовищное порождение Тьмы. Уже не говоря о том, как бы тщеславный Волдеморт бесился, узнав, что его называют именем ненавистного папаши.

Снейп тем временем продолжал:

— Реддл ненавидел Альбуса и сходил с ума от того, что не мог с ним ничего сделать. Конечно, я не мог выполнить его приказ: у меня не хватало духу, да и обаянию Дамблдора было трудно противостоять. И, конечно, я не мог признаться Реддлу, что не могу отравить директора.

— Ты был трусом, — тихо сказал Сириус.

Снейп, похоже, не обиделся.

— Я всегда был трусом. Это часть моего кредо. Но тогда мои взгляды загнали меня в угол. С одной стороны — фанатик Реддл и его безумные прихвостни, с другой — не менее фанатичные авроры и Азкабан. Поэтому я сделал единственную разумную вещь, которая пришла мне в голову.

— Пошел к Дамблдору? — снова спросил Сириус.

— Попытался покончить с собой, — лицо Снейпа исказила неприятная гримаса. — Естественно, при помощи одного из моих зелий. И, разумеется, я выбрал то, которое гарантировало мне безболезненную смерть, — отчего-то его сегодня тянуло на откровения. — Но Дамблдор, как всегда, успел вовремя. Старый пердун все знал, конечно. И ждал, когда же я сделаю правильный выбор. По-видимому, самоубийство, с его точки зрения, таковым не являлось.

Очередной глоток из бутылки унес с собой еще частицу Снейпова самоконтроля.

— У Дамблдора было уже почти полтораста лет опыта манипулирования людьми. Он отлично знал, как заставить их совершить что-нибудь безумно героическое. Ты знаешь, что его бабушка была вейлой? В общем, я вдруг обнаружил, что работаю на него. Я должен был сказать Реддлу, или кого он там ко мне пришлет, что у директора иммунитет к зелью, которое я сделал, и что я работаю над новым. А потом доложиться Дамблдору. Это, как я понимаю, и должно было быть моим искуплением. Как и у тебя, у меня была цель, и это помогало мне держаться довольно долго. Потом я должен был опоить Реддла, обезвредив его на время, чтобы его смогли бы взять авроры. И знаешь, что было дальше? Когда я уже был готов привести в исполнение тщательно продуманный план, грозного Лорда Волдеморта отправил в небытие годовалый сосунок! — нервный смех Снейпа больше всего походил на предсмертный хрип.

— И ты поэтому так не выносишь мальчика? — Сириусу внезапно стало дурно.

— Я не выношу Гарри Поттера по одной-единственной причине: он унаследовал от Джеймса потрясающую способность всегда отнимать у меня то, что мне дорого, — Снейп говорил удивительно трезвым голосом. Он явно успокоился. — Но тогда... я потерял шанс искупить свою вину. Ну, или я думал, что потерял. Меня несколько раз допрашивали, какое-то время я провел в тюрьме. Когда я наконец вернулся к себе, то понял, что мне больше нечего делать.

Он удивленно посмотрел на почти пустую бутылку и поставил ее на пол.

— Я больше не хотел убить себя. Но все равно угасал, как свечка. Ты хочешь укрыться в своей анимагической форме. Я хотел укрыться в своих подземельях. Ты думаешь, тебе плохо? Я не покидал подземелий полтора года! Дамблдор согласился перенести занятия по зельеварению сюда, чтобы я мог преподавать. К тому моменту я уже знал, что у меня Душевная Гниль. Поначалу я перебивался обычными веселящими заклятьями и шоколадом и все свободное время читал и экспериментировал. К счастью, я напал на правильное решение почти сразу, но на восстановление хотя бы подобия душевного спокойствия ушло очень много времени.

— Полтора года? — Сириус похолодел. — Ты думаешь, у меня займет столько же?

Каковы бы ни были причины внезапной доброжелательности Снейпа, он не мог пользоваться его гостеприимством полтора года! Но, с другой стороны, одна только мысль о том, чтобы снова оказаться предоставленным самому себе, вызвала у него дикий ужас. Сириус закусил губу, пытаясь взять себя в руки.

— Не знаю, — отвечал Снейп, откинув голову на спинку кресла и глядя в потолок. — У тебя другой случай. Ты от природы весел, разговорчив и уверен в себе. И причины твоего состояния искусственные. И зелье я с тех пор значительно улучшил. Я полагаю, что первые результаты будут заметны через неделю-две, когда я подберу для тебя правильную дозу. К тому времени побочные эффекты исчезнут, и настроение в целом начнет понемногу улучшаться. Месяца через три перемены станут кардинальными, но тебе придется еще долго принимать это зелье, чтобы избежать рецидива.

Три месяца...

— Можно мне тоже глоток виски?

— Нет. Пока ты принимаешь это зелье, тебе нельзя пить.

— Ты понимаешь, — сказал Сириус, — что рано или поздно тебе придется придумать название? Не можешь же ты все время называть его «это зелье»?

— Я назову его Canis Miserabilis*, — проворчал Снейп, массируя себе виски.

«У него что, уже похмелье?»

— Очень смешно, но продаваться оно с таким названием будет плохо, — рассеянно ответил Сириус. Он давным-давно хотел задать Снейпу один вопрос и все не решался. Сейчас он подумал, не воспользоваться ли опьянением зельевара, и решил, что дело того стоит. В худшем случае, Снейп разозлится, пошлет его к едрене фене и перестанет с ним разговаривать. — Послушай, а почему ты вообще присоединился к Волдеморту?

Снейп невесело усмехнулся.

— Я был легкой мишенью. Я страстно хотел быть сопричастным. Всю мою жизнь я был изгоем, и тут мне предложили войти в круг избранных. Мне повторяли, как я им нужен, как я умен и талантлив. Как все переменится, когда я вступлю в их ряды. И хвалили, хвалили, хвалили... — какое-то мгновение Снейп выглядел так, будто его вот-вот стошнит. — И все твердили про чудесный новый мир, который мы построим, — где маги и ведьмы будут гордо ступать по земле, не скрываясь от глупых магглов. Реддл распространял повсюду брошюры о том, как магглы быстро размножаются и скоро вытеснят нас совсем. Я до той поры ни разу в жизни не видел ни единого маггла, можешь себе представить? Я воспринимал их как какое-то препятствие на пути к процветанию, которое нужно уничтожить, и все будет в порядке. Зато если до меня снизойдет Малфой Великолепный — вот это будет достижение... — Снейп весь раскраснелся, то ли от выпитого огневиски, то ли от того, что смог наконец выплеснуть горечь, мучившую его долгие годы.

— Малфой был тот еще фрукт, — продолжал он. — Он исходил сентиментальными речами о том, как бедненьким магглам будет лучше, если они будут жить на специально отведенных территориях, где о них будут заботиться специально обученные маги. «Если маггл ломает ногу, ему приходится шесть недель ждать, пока она срастется. Шесть недель мучений, представляешь себе?» И я верил этому ублюдку, пока не понял, что его заботят только земли и богатства, которые можно захватить. Когда-то у Малфоев были владения в Индии, но когда британских магглов изгнали оттуда, Малфоям тоже пришлось оставить эти места. Отец Люциуса сходил с ума оттого, что он сделался простым английским помещиком. Как я понимаю, Люциус бредил титулом пэра — с Реддлом в роли королевы, не иначе.

Сириус фыркнул над этой неожиданной шуткой.

— А я, как полный идиот, не понимал, что происходит, — сказал Снейп и тоже слабо улыбнулся. — Тогда все казалось таким логичным... ведь мы боролись не против магглов, а за магов! Конечно, омерзительная действительность дала о себе знать довольно быстро — и все же слишком поздно. Для тех, кто сунул нос в эту мышеловку, обратной дороги не было.

— Теперь я понимаю, чем они зацепили Хвоста, — вздохнул Сириус. — Если бы я только знал...

— Даже и не думай, — резко оборвал его Снейп. — Ты не мог предвидеть, что произойдет. Из-за предательства Петтигрю Волдеморт попытался убить Поттеров и исчез на целых четырнадцать лет. А если бы этого не случилось? Что, если бы началась война и победил Реддл? Или страна раскололась на два лагеря?

Сириус задумался. Он с трудом различал, что произошло в первой войне и что во второй — их разделял только Азкабан. Теперь все это казалось одной длинной, беспросветной ночью. Но, возможно, Северус был прав, и гибель Джейми обернулась благом для всех: люди успели немного оправиться от потерь и стать сильнее. Он глубоко вздохнул, и задремавший в кресле Снейп, похоже, пробудился от этого звука. Мастер Зелий встал и ушел, прежде чем Сириус успел спросить у него еще что-нибудь.

* * *

Наутро Снейп, как и следовало ожидать, был в дурном настроении. Он ограничивался односложными ответами и отказывался даже подначивать и дразнить Сириуса. Откровения прошлой ночи висели в воздухе, словно едкое, ядовитое облако. Сириус с удивлением обнаружил, что скучает по тем непринужденным, хоть и язвительным, разговорам, которые они вели раньше.

После завтрака Снейп, который, по-видимому, очень утомился накануне, сопровождая Сириуса в ванную, раздобыл самоочищающуюся больничную утку. Он принес ее из больничного крыла и, судя по всему, потратил много сил, объясняя, зачем она ему понадобилась. Сириус представил себе Поппи Помфри, отчаянно прижимающую утку к своей необъятной груди, и с трудом сдержал смешок.

— А почему ты просто не трансфигурировал что-нибудь? — спросил он.

Снейп очевидным образом смутился и пробормотал что-то невнятное себе под нос.

«Ах, да, у него же всегда был плохо с трансфигурацией», — подумал Сириус и рассмеялся.

Снейп одарил его яростным взглядом, открыл рот и явно собирался прошипеть что-то оскорбительное, когда его лицо исказилось от боли, и он схватился за шею.

Сириус аж подскочил, сожалея, что у него нет палочки.

— Что случилось? Что такое, Северус? Тебя прокляли? Или тебя кто-то укусил? — он мысленно проклял чары, не позволяющие ему встать с кровати.

Снейп посмотрел на него как на умалишенного.

— Я, конечно, очень ценю твою заботу, но лучше бы тебе успокоиться и перестать скакать, — протянул он. — Если ты сломаешь мне кровать, нам придется обоим спать на стульях.

«Ой».

— Извини. Э-э-э... Послушай, может, мы можем спать на кровати по очереди? — промямлил Сириус, чувствуя себя полным идиотом оттого, что предлагал человеку его собственную кровать.

Снейп помотал головой, потом пожал плечами и снова поморщился.

— Это не проблема. Просто вчера вечером я был слишком... рассеян, чтобы позаботиться о нормальной постели, и заснул в неудобной позе. Уверяю тебя, я в состоянии обеспечить себе спальное место.

«Ага, так я тебе и поверил».

— Дай мне ненадолго мою палочку, и я сделаю тебе кушетку из какого-нибудь стула.

Снейп с минуту хмурился на него, но шея, видимо, действительно болела, потому что в конце концов он снял чары с кровати и помог Сириусу добраться до кабинета.

От ходьбы у Сириуса закружилась голова, и он тяжело опустился на тот самый стул, который собирался превращать. Стул протестующе скрипнул.

— Где ты берешь мебель, хотел бы я знать? У старьевщика? — проворчал Сириус. — Интересно, тут есть хоть один стул моложе сотни лет?

— За работу в тепленьком местечке платят меньше, чем ты думаешь, — буркнул в ответ Снейп. — И я предпочитаю тратить деньги на вещи поважнее.

— На компоненты для зелий, — понимающе кивнул Сириус. — Потому что одна унция лепестков черной примулы стоит тысячи стульев.

Снейп с отвращением посмотрел на него и протянул ему палочку. Потом зельевар обратил мрачный взор на старенькую скамеечку для ног.

— Я пытался сделать из нее кушетку, — кисло сказал он, — но эта дрянь все время превращается обратно. После того, как я второй раз проснулся на полу, я решил, что на стуле будет лучше. Как оказалось, зря.

— Твоя беда, — сказал Сириус, — всегда была в том, что ты превращал одну вещь в другую ровно на полтора часа. То есть на столько, сколько длился урок Макгонагалл.

Снейп фыркнул.

— А ты так и не научился варить зелье, которое действовало бы дольше пяти минут, верно?

— Это потому, что я заканчивал зелье ровно за пять минут до звонка. Зачем ему действовать дольше? — ухмыльнулся Сириус, обрадованный, что Снейп перестал киснуть. — Смотри и учись.

Снейп саркастически хмыкнул, но Сириус не обратил на него никакого внимания и указал палочкой на несчастную скамеечку.

— Начинать лучше с простых вещей, например, с размеров. Elongare**!

Скамеечка послушно вытянулась и стала точно той длины, которой хотел Сириус. Он повторил операцию, изменив ширину скамейки, так чтобы на ней мог спать взрослый человек.

— Ты видишь, как я закрепляю изменения формы после каждого шага?

Снейп кивнул. Сириус продолжил трансфигурацию, укрепив ножки с помощью заклятия Robustus и изменив обивку с помощью Extrudus. Теперь перед ними стояла простая, но удобная кушетка, и Сириус дважды стукнул ее палочкой, чтобы окончательно закрепить форму.

Снейп задумчиво потирал подбородок большим пальцем. Судя по всему, эта демонстрация произвела на него впечатление.

— Я вынужден признать, что в твоем исполнении это выглядит очень просто. Откуда ты знаешь, что она так и останется?

— А откуда ты знаешь, что твои зелья будут действовать как надо?

— Оттуда, что процесс подготовки и смешивания ингредиентов вплетает магию зельевара в формулу зелья, — не раздумывая ответил Снейп.

— Именно. То же самое верно и для трансфигурации. Нужно представить объект в виде упорядоченного набора свойств, начиная с самых простых: размер, цвет, форма. Изменив эти параметры, можно перейти к более сложным: фактура, материал и так далее. Если ты имеешь дело с живыми существами, то есть два способа. Превращая живое в неживое, лучше сначала сделать его неживым, так будет проще работать. Не убить, конечно, а превратить в статую или нечто подобное.

Снейп нахмурился, вероятно, оплакивая сотни жуков, которые безвременно испарились, так и не став пуговицами. Сириус тем временем продолжал:

— Превращая неживое в живое, лучше оставить стадию оживления на потом. Очень тяжело работать, когда объект норовит удрать из-под палочки.

— Нам никогда не говорили этого на уроках, — с сомнением сказал Снейп, ткнув в кушетку своей палочкой. — Предполагалось, что все произойдет сразу.

— Вообще говоря, освоив определенный вид трансфигурации, нетрудно делать это сразу. Но если ты представляешь себе объект чересчур общо или торопишься и пропускаешь несколько стадий, изменения не будут закрепляться, и все кончится тем, что превращение произойдет либо наполовину, либо только на короткое время.

Сириус так обрадовался, что можно перестать плевать в потолок и заняться хоть чем-нибудь, что трансфигурировал два носовых платка в шелковые простыни, по ходу дела подробно рассуждая о проблеме значительного изменения размеров на длительное время.

— Нет, шелковыми они не стали, — пояснил он Снейпу. — Это была бы уже трансмутация. Они выглядят как шелк и шелковые на ощупь, но на самом деле все равно хлопковые.

— Какая жалость, что Макгонагалл не взяла на себя труд объяснить все это в классе вместо того, чтобы орать на студентов, — в конце концов сказал Снейп.

— Все не так просто. Подходов к пониманию трансфигурации столько же, сколько на свете магов и ведьм. Я выбрал аналитический подход только потому, что это наиболее близко к тому, как ты работаешь с зельями: режешь все на кусочки и добавляешь в определенной последовательности, шаг за шагом.

Снейп понимающе кивнул.

— Но другие люди осмысляют это по-другому. Для большинства детей вредно слепо усваивать чужие методы работы, им нужно разрабатывать свои собственные. Они интуитивно находят то, что нужно, а если бы им навязывали определенный алгоритм, это бы все испортило. Им и без того хватает вещей, которые нужно тупо заучивать: заклинания, движения палочки и история каждой трансфигурации.

— Ну да, теперь я понимаю, — голос Снейпа сочился ядом. — Бедным детям будет ужасно трудно, если им кто-нибудь объяснит, что и как надо делать. Пусть они лучше попробуют на авось и опозорятся на глазах у изумленной публики.

Сириус ухмыльнулся.

— Я думаю, у вас с Макогнагалл разные подходы к обучению. Я так понимаю, ты даешь студентам жесткие инструкции и норовишь откусить им голову за малейшее отступление от правил. А она считает, что чересчур много анализа и попыток осмыслить магию приводит к неуверенности в себе и комплексам. Возможно, тебе стоит попробовать дать студентам немножко больше свободы действий. Пусть полагаются на интуицию...

— Интуиции и свободе действий на уроке по зельям не место. Спасибо тебе, конечно, но я не хочу кончить жизнь лысым, чешуйчатым и рогатым!

Разговоры о школе и уроках напомнили Сириусу еще об одной вещи.

— Северус! А как же твои уроки? — испугался он. — Я наверняка тебе мешаю. У тебя и без меня полно дел.

— Ты необычайно внимателен ко мне, Блэк. На случай, если ты не заметил, сейчас зимние каникулы. До начала семестра еще целая неделя.

— А-а, ну тогда все в порядке, — он и в самом деле давно потерял счет дням. Он так и не понял, почему Снейп с ним возится, но решил пока оставить этот вопрос. Хватит с него пока что откровенных разговоров.

— Вот именно. И вообще, Блэк... «Тебя кто-то укусил?» — передразнил его Снейп. — Нет, ну в самом деле...

Снейп посмеивался все время, пока помогал Сириусу добраться до спальни.

* * *

То ли Снейп решил, что беседы помогут Сириусу вылечиться, то ли ему и в самом деле было интересно, но на следующий день он снова заговорил на эту тему.

— Если трансфигурация не меняет основу... суть предмета, в отличие от трансмутации, то как тебе удается долго оставаться собакой? Ты можешь нормально питаться тем, что едят собаки?

— Во-первых, рацион собаки не очень отличается от человеческого. Во-вторых, я обычно все равно ем в некотором смысле человеческую еду — всякие там объедки, которые удается выпросить у сентиментальных старушек. Этого хватает для пса, но явно мало для человека — я же значительно меньше в собачьем облике. Вероятно, поэтому я сильно похудел в последнее время.

— А могут ли анимаги... э-э... спариваться в анимагической форме? — Снейп выглядел столь же чопорно и собранно, как всегда, но в уголках его рта мелькала тень улыбки.

— Ты хочешь знать, не принесет ли Макгонагалл котят по весне, когда опять начнет орать, как мартовская кошка? — ухмыльнулся Сириус. — Нет. Даже в анимагической форме маг остается человеком. Виды разные, и скрещивание невозможно.

— А как тогда возможна Последняя Трансмутация, о которой ты говорил?

— Ну... — Сириус старался подобрать слова. — Основное различие между транфигурацией и трансмутацией — это уровень, на котором происходят изменения, и обратимость превращения, верно?

На лице Снейпа явно читалось: «Ну, раз ты так говоришь...»

Сириус решил не обращать внимания.

— Я пытаюсь сказать, что на самом деле во время трансфигурации несложно зайти слишком далеко и изменить все: кровь, мозги, сердце — и внезапно в тебе не остается места человеческому разуму, и ты его теряешь. По крайней мере, так теория объясняет произошедшее с теми анимагами, кто насовсем остался животными. Их, как ты понимаешь, невозможно спросить, что случилось на самом деле, — Сириус содрогнулся. Теперь, когда он был в состоянии мыслить более или менее ясно, эта идея уже не казалось ему привлекательной. — До сих пор спорят, можно ли это превращение причислять к трансмутации или нет, но поскольку условие необратимости соблюдается, название прижилось.

— Я по-прежнему не вижу разницы между трансфигурацией и трансмутацией, — заметил Северус. — Какая разница, как ты превращаешь одно в другое, если его потом можно вернуть обратно.

— Да нет, конечно! — Сириус аж подпрыгнул и взмахнул руками. — При трансфигурации предмет остается самим собой, как бы он ни менял форму, цвет или размер. Неважно, как бы хорошо ты ни закреплял изменения, все равно в конце концов магия рассеется и объект восстановит первоначальный вид, рано или поздно. А в результате трансмутации получается совершенно новый объект. Большая часть зельеварения — это трансмутация в том или ином виде. Чтобы вернуть трансмутированному предмету исходный облик, придется провести обратную трансмутацию — не развеять старую магию, а применить новую. И при этом ты все равно никогда не получишь оригинал — просто другой такой же предмет, и все.

— Иными словами, из бараньей отбивной можно сделать барана, но совсем не того, из которого получилась отбивная? — предположил Снейп.

— Да! Вот именно! — Сириус был в восторге. — Хотя, — он снова нахмурился, — я не думаю, чтобы кому-нибудь удалось трансмутировать мясо в живое существо. Трансфигурировать можно. По-моему, тогда получится баран-зомби.

Услышав про барана-зомби, Северус только глаза закатил. Когда он принес Сириусу зелье, Сириус сказал, что хочет вымыться. Снейп не только помог ему доковылять до ванны и залезть внутрь, но помыл ему спину и голову, хотя Сириус об этом не просил. На этот раз он сумел сам помыться ниже пояса и был страшно доволен собой. Он начинал выздоравливать.

* * *

* Canis Miserabilis — лат. «несчастная псина» (прим. перев.).

** Elongare — лат.(?) «удлинять». Не уверена, что слово правильно образовано, но у Роулинг тоже встречается псевдолатынь (прим. перев).

Robustus — лат. «крепкий, сильный» (прим. перев.).

Extrudus — ?? лат. extra + udus («мокрый») — диковато как-то. Надо бы написать автору, поинтересоваться. Хотя автор из Польши, может, там славянские корни типа «удобный» лезут?? (прим. перев.).

Глава 3

Следующие несколько дней прошли тихо и спокойно. Смирившись с тем, что его насильно удерживают в постели, Сириус начал привыкать к распорядку Снейпова дня. Но однажды утром его разбудили чьи-то громкие голоса.

— ... да я прямо всю жизнь мечтал поиметь твоего крестного! — знакомая холодная издевка.

— Да?! Тогда почему он привязан к кровати? Отпусти его, ты, ублюдок!

«Мерлин, это что, Гарри?»

Сириус открыл глаза и увидел, что у кровати стоят Ремус и Гарри. Ремус был, как обычно спокоен, а Гарри — вне себя от ярости.

— Сириус! С тобой все в порядке? Что он с тобой сделал? — Гарри присел на край кровати и теперь пытливо вглядывался крестному в лицо.

— М-м-м... — «Да, это прозвучало очень умно». — Что происходит? — он посмотрел на Ремуса. — Как вы узнали, что я здесь?

— Северус прислал нам сову, сказал, что ты задержишься у него на какое-то время.

«Действительно, ублюдок». Сириус сердито посмотрел на Снейпа, тот пожал плечами и вышел из комнаты.

— Мы о тебе беспокоились, — продолжал Ремус, — и мы уже какое-то время тебя искали... и решили прийти и узнать, как у тебя дела.

— Нам сказали, что ты ушел в подземелья и не вернулся, — выпалил Гарри.

— Гарри, все в порядке. Я... мне нужно одно зелье, и Северус варит его для меня. Он разрешил мне остаться у него на каникулы. Короче, ничего страшного. Не волнуйся.

Судя по выражению лица Гарри, Сириус был не очень убедителен.

— Почему ты не пришел к нам? — мягко спросил Гарри, а потом почему-то покраснел. — Э-э... ты же знаешь, что мы теперь живем вместе?

— Знаю, — улыбнулся Сириус.

— Здорово! То есть... Я боялся, что ты будешь против... — Гарри буквально сиял от радости.

И тут до Сириуса дошло, что именно Гарри имел в виду, и улыбка исчезла с его лица. Против? Живем вместе? Не может быть...

— Какого черта! Люпин, мать твою, ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?! — кровь стучала у него в ушах. — Как ты...

— Ничего он со мной не делал! — крикнул в ответ Гарри, загораживая собой Люпина. — Как ты можешь такое говорить?!

Люпин, сгорбившийся на стуле у постели, нервно сцепил пальцы. Лицо его совершенно побелело. Он поднял голову и посмотрел Гарри в глаза.

— Гарри, выйди на минутку, пожалуйста, — очень тихо сказал он.

— Но...

— Пожалуйста.

Гарри сжал пальцами плечо Ремуса, одарил крестного гневным взглядом, но все-таки вышел. Сириус закрыл лицо руками и попытался унять бешеную, раздирающую его изнутри ярость. Люпин снова опустил взгляд и смотрел на руки. Он всегда так делал, когда Сириус впадал в ярость, — уходил в себя и отказывался принимать участие в ссоре. «Как же это все знакомо...» Сириуса слегка замутило.

Он не должен был оставлять Гарри на попечении Рема. Он должен был быть рядом и помочь мальчику, а не утопать в жалости к себе. И что ему теперь делать? Что должен делать взрослый человек на его месте? К такому повороту событий он был совершенно не готов. Если бы нужно было защитить мальчика физически, Сириус бы сделал что угодно. Он бы пошел на убийство, он бы дрался до последнего вздоха... но это? Как защитить Гарри от этого? От Рема?

«Да, Джейми, никудышного ты выбрал крестного своему сыну...»

Сириус лежал неподвижно, его душил гнев и ощущение предательства. Наконец Ремус тихо спросил его:

— Скажи, почему ты думаешь, что это плохо?

— Почему я думаю, что это плохо?! Рем, ты был его учителем! Его наставником! Да ты в отцы ему годишься, черт побери! И ты говоришь, что не знаешь, что в этом плохого? — он ощутил во рту острый привкус желчи.

— Ты думаешь, что я злоупотребил своим авторитетом? Ты поэтому злишься?

— Я доверил тебе ребенка! — заорал Сириус. — А ты что сделал?! Соблазнитель чертов!

— Гарри давно уже не ребенок, — спокойно возразил Люпин. И добавил очень тихо: — И я его не соблазнял.

— Не ребенок? Да он столько лет почитал тебя как учителя! Как отца!

— Неправда! — с неожиданной горячностью отвечал Ремус. — Не меня, а тебя! Я был ему приятелем, только и всего. Если он кого и уважает как отца, то тебя.

— А меня не было рядом с ним, — горько сказал Сириус.

— Это неважно! Он понимал, что тебе нужно было скрываться от авроров. И, к сожалению, давно привык, что не может быть с теми, кого любит. Сириус, ему двадцать лет! И он давно уже не ребенок. Возможно, с того самого дня, как Волдеморт убил того мальчика у него на глазах. А ведь это далеко не худшее из того, что он видел. Он... мы... мы счастливы, Сириус.

Сириус терпеливо слушал и надеялся, что сейчас Люпин каким-то чудом все объяснит и все будет хорошо, но с каждой минутой становилось только хуже.

— Я никогда не... Я просто никогда не думал, что ты из этих... — извращенцев. Гнев иссяк, оставив вместо себя усталость и ошеломляющее отчаяние. — Как давно?

Ремус коротко взглянул на него и снова опустил глаза.

— Мы стали близкими друзьями, когда Гарри учился на седьмом курсе. Мы вместе полгода.

Сириус отнял руки от лица и недоуменно уставился на Люпина.

— Полгода? Но... ты сказал... я думал... вы... с тех пор, как тот мальчик...

— Мерлинова борода, конечно, нет! Сириус, ты что, спятил?! — Ремус был явно оскорблен. — Я не интересуюсь детьми!

Ну, хоть что-то хорошо. Сириус вытер лицо краем простыни и сел, обхватив колени руками. Он был растерян. Как это вообще могло случиться?

— Почему он? — спросил он наконец. — Почему Гарри? Потому что он молод? Потому что он был рядом? Потому что он сын Джеймса? Или потому что он знаменит?

— Ты поэтому расстраиваешься? Потому что думаешь, что я с ним живу из корыстных соображений? — мягко спросил Ремус.

— Нет, просто ответь мне. Я честно пытаюсь понять, черт побери. Ты же мой друг! — внезапно добавил он, испугавшись, что Ремус этого не понимает. Не понимает, что именно поэтому ему так тяжело.

Ремус поднял голову и посмотрел на него своими бездонными сияющими янтарными глазами.

— Да, — просто сказал он. — И я понимаю, почему тебе так трудно. Ты ведь не видел, как он рос и как он стал мужчиной. Он давно уже взрослый, во всяком случае, он давно не кажется мне ребенком. И я его не соблазнял. Пожалуйста, не думай, что я воспользовался его неопытностью. Я абсолютно точно не был его первым любовником. И, Сириус... я точно так же, как ты, вышел из себя, когда он на седьмом курсе рассказал мне, что он уже не девственник. Мне хотелось пойти и задушить кого-нибудь. И я точно так же думал, что я совершил ужасную промашку и позволил какой-то сволочи соблазнить ребенка. После этого он несколько раз менял партнеров, и мне пришлось с этим смириться. А когда мы поняли, что нас... влечет друг к другу, мы были уже на равных. Да, я старше. Но это значит, что я могу дать ему то, чего не могут дать его ровесники: терпение, понимание и жизненный опыт. И помощь, когда его одолевают горестные воспоминания.

— А тебе-то с этого что? Я не спрашиваю, почему ты его любишь — но почему так?

Ремус вздохнул.

— Ответ тебе может не понравиться.

— Говори.

— Он по природе альфа, — просто сказал Ремус.

Сириус облегченно выдохнул. Кусочки головоломки встали на место, и мир снова стал целым и понятным. Он осознал, почему никак не мог представить себе Ремуса агрессивным соблазнителем, почему все это казалось ему диким и невероятным.

— А-а, — слабо сказал он и закашлялся. — А он знает? Что ты его так... воспринимаешь?

Ремус смутился.

— Нет. Я не хотел... навязывать ему эту роль. И я никогда не говорил ему, что я так чувствую людей — только тебе.

— Это все равно очень странно, — сказал Сириус. Ему нужно было привыкнуть к такому положению вещей. Он понимал, что нет смысла пытаться их разлучить. Нет, он должен быть рядом. И помочь Гарри, если будет нужно... и Рему тоже. Он протянул руку и схватил Ремуса за запястье. — Если ты ранишь его чувства...

— Ни за что, — серьезно отвечал Люпин. Теперь, когда тяжелый разговор был позади, лицо его просветлело, и он даже выглядел моложе. — Я боялся, что тебя коробит, что мы оба мужчины, — сознался он. — Гарри думал, что ты будешь... избегать нас.

Сириус в ответ только фыркнул.

— Я был бы последним ханжой, если бы меня почему-то волновало это. Я думал, ты меня лучше знаешь.

— Я говорил ему, что у тебя нет предубеждений, — смущенно улыбнулся Ремус. — Похоже, я не все учел...

— О, да, я только что доказал, насколько у меня нет предубеждений, — мрачно отвечал Сириус. — Прости, Луни. Я не имел права на тебя кричать.

«Ведь меня не было рядом с вами все это время».

— Ты защищал своего детеныша, — улыбнулся Ремус. — Так что ты имел полное право кричать, сколько влезет. Хочешь поговорить с ним?

Сириус с трудом сглотнул.

— Не сейчас. Я устал, — он чувствовал себя так, как будто его разорвали на сотню маленьких Сириусов. — Извинись за меня, ладно? У меня совсем нет сил разговаривать. Как ты думаешь, он придет завтра, если я его попрошу?

Сейчас ему хотелось только выпить свое зелье и уснуть. Или Ремус тогда решит, что он трусит?

Люпин не сводил с него глаз.

— Сириус... Ты скажешь мне, что с тобой случилось? Я вижу, что тебе плохо, и ты так давно не приходил к нам... Что стряслось? Тебя кто-то... ранил?

— Нет, ничего не стряслось. Я пытался найти работу, но безуспешно. Я отстал от жизни... и никуда не гожусь. И мне было очень плохо... по разным причинам. Когда кончилась война, мне не за что было уцепиться. Большую часть времени я проводил в собачьем облике. Просто бродил, где попало, и мне было хорошо... — Ремус улыбнулся, но глаза у него были озабоченные. — А Снейп тебе не сказал? Он говорит, это какая-то болезнь, которую можно вылечить.

Психическая болезнь. Сириус в страхе искал следы отвращения в глазах друга.

— Черная Немочь... — шепотом сказал Люпин и сжал пальцы Сириуса. — Нет, Северус ничего не сказал. Он просто написал, что ты у него.

— Ты думаешь, что я трус? — требовательно спросил Сириус. — Луни?

— Нет, конечно! Я так не думаю. Тебя это беспокоит? — Сириус кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Нет, трусость тут совершенно ни при чем. В детстве это казалось самым страшным проклятием, правда? — Сириус опять кивнул. — Взрослые понимают мужество совсем по-другому. Дело, оказывается, совсем не в том, чтобы бравировать и смеяться опасности в лицо.

— Я просто не мог... перестать скрываться, — хрипло сказал Сириус. Он надеялся, что у него достанет сил не плакать — этого еще только не хватало. — Я бежал и бежал от всего, что знал раньше. Избегал столкновений и ссор. Даже с тобой.

— А тебе хотелось со мной ссориться? — озадаченно спросил Ремус.

— Не то чтобы ссориться... Ты знаешь, я пришел сюда, чтобы извиниться перед Снейпом за тот случай, когда он чуть не погиб... — Ремус замер. — Я всегда знал, что я должен пойти и поговорить с тобой и извиниться, но я не мог себя заставить. Я уничтожил нашу дружбу, и я знал, что никогда не сможешь доверять мне снова...

Твою мать! Он все-таки начал плакать. «Мерлин, неужели мне мало унижений?!» Он сердито вытер слезы рукавом и отвернулся к стене.

— Прости, — глухо сказал он.

— А я позволил им запереть тебя в Азкабане, — шепотом сказал Ремус. — Я думаю, мы в расчете.

Они сидели в тишине; Сириус размеренно и ровно дышал, пытаясь унять слезы, а Люпин осторожно гладил его по плечам. Наконец Сириус успокоился настолько, что услышал доносящиеся из кабинета вопли и шипение. По-видимому, Снейп и Гарри тоже переживали своего рода катарсис. Сириус вздохнул и сел.

— Мы еще поговорим об этом потом, хорошо? — сказал он Люпину. — Ты можешь позвать Снейпа? Мне нужно выпить зелье.

— Хорошо, я ему скажу, — Ремус встал. — Слушай, мы с Гарри пойдем домой, и я с ним поговорю, ладно? Я думаю, он скоро зайдет к тебе. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

Он коротко обнял Сириуса и вышел. Сириус свернулся в клубок, пытаясь сохранить в памяти это объятие. Несколько минут спустя в комнату вошел Снейп, и Сириус лег нормально и попытался сделать вид, что ничего не произошло.

— Мне нужно зелье, — сказал он ровным голосом.

— Слишком рано для следующей дозы, — возразил Снейп. — Я принес тебе кое-то другое.

— Что это? — спросил Сириус, хотя на самом деле ему было все равно.

— Ингредиенты, — ехидно отозвался Снейп. — И немного какао. Раз уж ты все-таки не собака...

Это было вкусно, горячее какао приятно согревало желудок, и Сириус расслабился и быстро задремал. Впрочем, Снейп вскоре ненадолго разбудил его, чтобы напоить бульоном.

Глава 4

Сириус снова проснулся спустя несколько часов. Уже наступил вечер, и анимагу было гораздо лучше. Во всяком случае, он уже не чувствовал себя так, будто его огрели тяжелым пыльным мешком по голове.

Снейп склонился над большой книгой в ярко-красной кожаной обложке. Некоторое время Сириус просто лежал и разглядывал потолок. Наконец молчать ему стало невмоготу.

— Что ты читаешь?

Снейп мрачно глянул на него поверх книги.

— Учебник зельеварения для первого курса. Пытаюсь переработать учебную программу, — он поморщился. — После войны Министерство запретило часть ингредиентов — их нельзя ни продавать студентам, ни использовать во время уроков.

— А-а, — Сириус не знал, что еще сказать. — Что-нибудь опасное?

— Если бы! — фыркнул Северус. — Министерские крысы подняли ужасный шум и стараются уничтожить «влияние Тьмы» везде, где оно им чудится. Короче говоря, какой-то напыщенный кретин прочитал список базовых ингредиентов и вычеркнул все, что ему не понравилось на вид. Сатанинский гриб и Сонная Одурь* теперь под запретом, а вот наперстянка, видимо, звучит достаточно мило, так что ее они оставили! — голос его сочился ядом, да таким, что наперстянка удавилась бы от зависти. — Теперь запрещенными считаются не только кровеножки, черный змеекорень, суслень ползучий или злогривка, но даже драконья кровь и драконьи мошки! Мошки, черт бы их побрал! — он гневно захлопнул книгу. — Ты знаешь, что они требовали вырубить Запретный лес? А ведь он старше даже Хогвартса!

— Вырубить Запретный лес? — Сириус ушам своим не верил. — Уничтожить самое древнее сосредоточие дикой магии в Британии?

«Ничего удивительного, что я не в ладах с действительностью. Просто это не я свихнулся, а она...»

— Скоро это будет единственное сосредоточие дикой магии в Британии, — с отвращением сказал Снейп. — Там уже сейчас полно беженцев.

— В каком смысле?

— В прямом. Люди окончательно спятили. Теперь, когда реальная опасность миновала, каждый паршивый клерк считает себя великим охотником за темными созданиями. Люди принялись очищать чердаки, подвалы и огороды, уничтожая не только боггартов или гулей, но и садовых гномов. Мне пришлось приютить теневика — кто-то выгнал его на солнце!

— Теневика? — заинтересовался Сириус и приподнялся на локте. — А кто это?

— Их почти уже не осталось, — пожал плечами Снейп. — Когда я был маленьким, в нашем доме один водился. Теневики даже полезны — они едят пыль. Но поскольку у них темное название и они живут в тени... боюсь, они обречены.

Сириус с любопытством осмотрелся, пытаясь углядеть питающееся пылью создание.

— Он не выйдет, — сказал Снейп. — Он боится чужих. Может, тебе повезет как-нибудь ночью, если он будет думать, что ты спишь.

— У Хагрида, должно быть, дел невпроворот, — задумчиво сказал Сириус. — Может быть, я смогу ему помочь.

«И у меня будет хоть какая-то работа».

— Гм. Он почти все время проводит в лесу, пытается помочь беженцам. Он даже бросил преподавать, решил, что и с тем, и с другим не справится. Так что уход за магическими существами теперь читает Эднифед Эванс, помнишь такого? Хаффлпаффец, года на четыре младше нас. Говорят, он чуть не провалил ТРИТОНы, потому что отказался, как он выразился, «калечить» каких-то несчастных пауков на экзамене, — Снейп покачал головой, вероятно, поражаясь степени человеческого безумия.

— А ЗОТИ? Вам удалось найти хоть кого-нибудь разумного? — Сириус знал от Гарри про Квирелла и Гилдероя Локхарта, а потом был еще фальшивый Хмури... Сириус до сих пор содрогался при мысли о том, что детей учил Упивающийся Смертью. Потом, как он слышал, учителя тоже не задерживались — либо из-за некомпетентности, либо из-за несчастных случаев. Когда Гарри был на седьмом курсе, этот предмет даже вела мадам Пинс — разумеется, исключительно в теории.

— Да, у нас были трудности. После инцидента с Краучем кандидатов отбирали так тщательно, что никого и не оставалось. Сейчас предмет читает сквиб-демонолог, некий Руперт Джайлс. Он приезжал летом поработать в школьной библиотеке, и Альбус уговорил его остаться. Он... неплох. Очень прагматичен. Однажды даже привел вампира — показать семикурсникам.

— Что?! Он привел вампира... в ШКОЛУ?! Да это просто...

— Что, еще хуже, чем оборотень в качестве учителя? — ехидно вопросил Снейп, и Сириус нахмурился. — На самом деле это было невероятно интересно. Вампир был частично возрожден, если я правильно понял, и Джайлс обсуждал, какое проклятие могло дать такой результат. Весьма умно.

— В Министерстве вряд ли были в восторге.

— Еще бы! — Снейп злорадно ухмыльнулся. — Да они были вне себя от ярости! Они бы его уволили, да он все равно возвращается к себе в Вест-Индию в феврале.

— Что, наконец-то преподаватель ЗОТИ, который тебе по вкусу? — поддразнил его Сириус.

— Я склонен поддерживать всех, у кого хватает духу противостоять Министерству. Кстати, — Снейп чуть наклонился вперед, и глаза его засверкали, — я бы на твоем месте потребовал компенсацию за несправедливое тюремное заключение. Солидную. И публично.

— Я не думаю, что это хорошая мысль, — Сириус поежился.

— А я думаю, что очень даже хорошая, — прошипел Снейп. — Я думаю, что обывателям хорошо бы напомнить, что нельзя без суда и следствия бросать людей в тюрьмы!

— Это было так давно... возможно, уже срок давности-то истек. Во всяком случае, именно так мне сказали, когда я пытался получить назад свой дом, — Сириус пожал плечами. — И мне пришлось бы найти адвоката и заплатить ему несколько сотен галеонов в надежде выиграть безнадежное дело. По-моему, это неразумно.

«Особенно для того, у кого нет этих нескольких сотен галеонов».

— Срок давности, как же, — Снейп презрительно скривил губы. — Да хороший гоблин-адвокат камня на камне не оставит от этой глупости. Поговори с Поттером. У него есть связи и в Гринготтсе, и в Министерстве: Уизли и эта девушка, Грейнджер.

— Ну, может, и стоит, — Сириус вздохнул. Он снова устал, хотя разговаривали они совсем недолго. Интересно, это все от зелья, или у него еще что-то не в порядке?

Он уже спрашивал об этом Снейпа, но тот пожимал плечами и отделывался фразами вроде «побочные эффекты», «серьезное истощение» и «ничего не поделаешь». Обдумав все это, Сириус решил, что ему нужна физическая нагрузка. После долгого лежания в постели он всегда начинал чувствовать себя тяжело больным.

— Ты можешь снять чары, — предложил он. Снейп окинул его подозрительным взглядом. — Да не сбегу же я, в самом деле. Не нужно меня больше удерживать.

Снейп по-прежнему смотрел на него с сомнением.

— Ты уверен, что не сделаешь ничего... непоправимого? — наконец спросил он.

Ах, он об этом...

— Да, — уверенно отвечал Сириус. — Я решил, что человеческие мозги мне еще пригодятся. В конце концов, я хочу знать, что там выйдет у Гарри с Ремом...

— Ты был... потрясен, — тихо сказал Снейп.

— А ты нет? Или ты знал?

— Я знал. Я думал, что ты поэтому был так... подавлен. Из-за Ремуса. Из-за того, что он... э-э-э... с другим.

Что?!

— Ты что, думаешь, что он был моим любовником и меня бросил?

Снейп молча пожал плечами.

— Нет. Рем был — и остается — моим другом. Ничего другого между нами не было.

— Ну, ты так упорно его избегал... Что еще я мог подумать?

— Теперь у меня есть еще одна причина чувствовать себя неловко с ним и с Гарри, — уныло сказал Сириус. — Один мой лучший друг спит с сыном другого моего лучшего друга.

— Не понимаю, почему это тебя так беспокоит. В конце концов, они оба шумные, сентиментальные, легкомысленные и впечатлительные идиоты.

— Ты хочешь сказать, — произнес Сириус, мысленно переводя со снейповского на общечеловеческий, — что они идеальная пара?

Снейп приподнял бровь и вызывающе скривил губы — мол, «Ну, допустим, хочу, и что?»

Сириус благоразумно решил закрыть тему.

— Дай мне встать, — попросил он. — Я хочу принять ванну перед сном. Кстати, ты не поможешь мне вымыть голову?

— Опять? — пробурчал Снейп, но помог ему добраться до ванной.

На этот раз Сириуса не так клонило в сон, и он мог наслаждаться мытьем как следует. Вот почему он любил быть собакой: тебя гладят или чешут за ухом, и никаких тебе сложных социальных заморочек, которые так осложняют эти вещи между людьми. Снейп массировал ему плечи и голову, и Сириус с радостью погрузился в блаженное тепло этих незамысловатых прикосновений.

* * *

Северус выполнил свое обещание и снял чары с кровати, но Сириус слишком устал, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из обретенной свободы передвижения, и проспал крепким сном до одиннадцати утра.

Он осторожно встал и поковылял в соседнюю комнату. Северус приветствовал его кивком и молча ткнул пальцем в стоящий на столе поднос с едой. Сириус принялся завтракать, и Снейп протянул ему лист пергамента.

— Поттер заходил сегодня утром. Я сказал, что тебе нужно выспаться, и он оставил тебе письмо.

Сириус неуверенно посмотрел на листок, исписанный знакомым почерком. Вообще-то ему следовало поговорить с Гарри самому. Но отчего-то он не сердился на Снейпа за то, что тот лишил его возможности выбора, а, напротив, был благодарен. Он всерьез опасался, что дело опять кончилось бы криками и ссорой.

Сириус с удивлением подумал, что писать Гарри письма было проще, чем разговаривать. В конце концов, недаром в одной яме в Запретном лесу до сих пор хранились результаты шестилетней переписки... Он вздохнул и погрузился в чтение.



Дорогой Сириус!

Рем говорит, ты извинился за то, что на него накричал, и я очень рад. Мне бы хотелось, чтобы ты принял то, что происходит между нами, но если ты не можешь — кричи лучше на меня, а не на него. Он очень дорожит твоей дружбой (и я тоже). Пожалуйста, постарайся понять. Мы очень счастливы, и мне стоило большого труда убедить Рема, что я знаю, что делаю. Надеюсь, я смогу убедить и тебя.

Ты говоришь, что ты болен, — почему ты не пришел к нам? Вместе мы бы обязательно что-нибудь придумали. И у тебя была бы своя комната. Рем тут просит тебе передать, что у нас отличный задний двор, где полно кроликов.

«Вот сволочи! — выругался про себя Сириус. — Они же знают, что я люблю охотиться на кроликов».

Рем еще говорит, что Снейп о тебе заботится. Он не дал мне с тобой повидаться, сказал, что ты слишком расстроен после вчерашнего. Прости, что я загрузил тебя всем этим.

Я еще раз зайду через неделю. Если ты захочешь перебраться к нам, комната будет уже готова. Если захочешь появиться раньше, напиши. Я велел Хедвиг ждать твоего ответа.

Дочитав, Сириус откинулся на спинку стула. Он не мог больше откладывать этот разговор. Снейп написал Люпину. Ремус — как и следовало ожидать — пригласил его к себе. Значит ли это, что Северус пытается от него избавиться? Сириус прокашлялся.

— Они приглашают меня к себе, — сказал он.

Снейп оторвался от газеты.

— Ясно, — сказал он ровным голосом.

Ответ не сулил ничего хорошего, и Сириусу опять стало грустно. Он сидел и пытался подобрать правильные слова, чтобы выразить то, что хотел, и одновременно старался понять, почему он этого хочет. Из-за того, что узнал о Ремусе и Гарри? Или еще почему-то?

— Мне здесь хорошо, — выпалил он, решив не ходить вокруг да около. — То есть, — добавил он поспешно, — если ты не против.

«Браво, Сириус!» — тут же с отвращением сказал он сам себе.

Снейп замер, не донеся до рта чашку с чаем. Потом вздрогнул, сморгнул и выпил чай залпом.

— Тебе здесь хорошо, — тупо повторил он.

— Послушай, — сказал Сириус, пытаясь хоть как-то загладить свой промах, — я не хочу сидеть у тебя на шее. Я завтра схожу в Хогсмид и попытаюсь найти хоть какую-нибудь работу...

— Прекрати нести околесицу, — нетерпеливо оборвал его Снейп, махнув рукой. — Никуда ты не пойдешь еще по меньшей мере недели две. Если ты испытываешь непреодолимое желание быть по-гриффиндорски благородным, то можешь когда-нибудь потом компенсировать Хогвартсу расходы. После того, как поправишься.

— Хогвартсу? Разве ты меня кормишь не за свой счет? — недоуменно спросил Сириус, обрадованный, что он не вгоняет Снейпа в расходы. Тем более, когда тот признался, что стеснен в средствах.

— Нет. Любой преподаватель имеет право включить в штат школы родственника или э-э-э... партнера.

— Па... Ты что, записал меня как своего партнера? — Сириус всерьез засомневался, не спит ли он — уж больно все это походило на сюрреалистический сон.

— Ну не как родственника же! — кисло ответил Снейп. — Никто не поверит, что у меня в родне есть дворняжки! — он явно старался скрыть смущение, как будто его убивала сама мысль, что он проявил к кому-то доброту.

Сириус почувствовал, что расплывается в улыбке.

— Спасибо, Северус, — искренне сказал он.

— Ты же понимаешь, что это все только формальности, — поспешно сказал Снейп.

— Ну конечно, — Сириус с трудом сдерживал смех. Он мог остаться в Хогвартсе. В безопасности. Потом он обязательно как-нибудь компенсирует школе расходы. Может быть, Хагриду пригодится собака... — Когда ты написал Рему... я решил, что ты пытаешься от меня избавиться.

— Не суди других по себе, Блэк, — фыркнул Снейп. — К чему такие тонкости? Если бы я хотел от тебя избавиться, я бы просто выставил тебя за дверь. Я написал ему потому, что тебя здесь видели, а я не хочу, чтобы меня обвинили в похищении героев войны. Кроме того, — несколько скованно добавил он, — они о тебе беспокоились.

Ну да. Северус в своем репертуаре. Сириуса вдруг охватило желание обернуться собакой и на радостях обслюнявить Снейпу физиономию. Интересно, ответит ли Снейп, если спросить его почему — почему он идет на такие неудобства ради бывшего школьного врага? Да нет, он наверняка скажет какую-нибудь колкость и будет избегать Сириуса весь остаток дня. А может быть, ему просто тоже одиноко.

— Ты не хочешь жить с ними, потому что они теперь вместе? — неожиданно спросил Снейп.

—Да. Нет. Не знаю, черт побери. Частично, наверное, да. Мне было бы там... неуютно. И я обязательно сорвался бы, и сказал какую-нибудь гадость, и обидел их. И вообще, я не хочу быть третьим лишним, понимаешь?

— Конечно. Тебе ведь жизненно необходимо быть в центре всеобщего внимания, — ехидно ответил Снейп и снова уткнулся носом в газету.

Вот ублюдок! Сириус немедленно решил отомстить — самым жестоким способом, какой только есть в распоряжении анимага. Он тихо принял собачий облик, осторожно заполз под стол, приподнял край Снейповой мантии и ткнулся мокрым холодным носом ему в лодыжку.

Дикий вопль сотряс стены. Снейп вскочил со стула и резко развернулся, готовый убить взглядом все живое, а потом начал громко браниться, пытаясь одновременно произнести все ругательства, которые пришли ему в голову. Сириус победно взвыл и благоразумно сбежал обратно в спальню.

Он вернулся немного погодя — успев подремать и написать ответ Гарри. С опаской взглянул на Снейпа, но, вопреки ожиданиям, Мастер Зелий не стал швыряться в него тяжелыми предметами. Он ограничился тем, что грозно изогнул брови и замахнулся скрученной в трубку газетой. Сириус рассмеялся.

— Прости. Но ты сам виноват, нечего быть таким ублюдком. И вообще, будешь знать, как разгуливать посреди зимы с голыми ногами.

Снейп в ответ только головой покачал.

— Ты написал Поттеру? Я бы предпочел избавиться от этой кошмарной птицы как можно скорее. Она каждый час прилетает из совятни и требует ответа.

— А, у тебя нет совы? Они всегда так. У тебя вообще когда-нибудь была... постой, у тебя же была птица. Ворон, правильно? Как его звали?

— Мэллори.

— Точно. На первом курсе. Что с ним сталось?

— Отец свернул ему шею. Сказал, что возня с фамилиаром отвлекает меня от учебы.

«Мерлин всемилостивый...» — Сириусу стало нехорошо, и он тяжело опустился на стул.

— Извини, — пробормотал он.

— А, забудь, — Снейп упрямо пытался читать, и руки у него не тряслись. Но Сириус уже научился узнавать это напряженное выражение лица. Чем сильнее Снейп на что-нибудь реагировал, тем больше он старался скрыть свои чувства. Чем больше его расспрашивали, тем меньше он говорил. Сириус не мог придумать, что бы такого сказать, но уже успел убедиться, что собаке позволено немного больше, чем человеку. Поэтому он снова обернулся псом, подошел к Снейпу, просунул морду под газету и положил голову Снейпу на колени. Спустя пару минут Снейп начал машинально почесывать его за ухом.

* * *

Той же ночью Сириуса разбудила доносившаяся из кабинета громкая ругань. Он встал с кровати и пошел посмотреть, что случилось.

Глазам его предстала странная картина: Снейп лежал на полу, на остатках сломанной скамейки, сверху он прикрывался маленьким хлопковым носовым платком, а в ногах у него запуталась черная шелковая простыня.

Сириус сморгнул, разинул рот и снова закрыл его. Потом протянул Снейпу руку, чтобы помочь ему встать. Тот, разумеется, гневно глянул на него, но помощь принял и поднялся, потирая задницу и ругаясь себе под нос.

— Извини, — наконец выговорил Сириус. — Я был уверен, что она продержится дольше. Я должен был...

— Ты был измотан, — великодушно сказал Снейп. — И вообще... я попытался сделать ее повыше, — сознался он.

Сириус был ошарашен. Северус Снейп, которого он знал больше двадцати лет, никогда бы не признался в чем-то, за что его могли поднять на смех. Отчего-то он почувствовал непонятный прилив гордости.

— Уже неважно. Теперь, когда ты снял чары с кровати, мы можем спать на ней вдвоем. Там полно места. А завтра что-нибудь придумаем.

Сириус доволок Северуса до спальни и улегся. После минутного колебания Снейп последовал его примеру. Он неподвижно лежал, прямой как палка, на своей половине кровати. Сириус отвернулся к стене, свернулся в клубок и быстро заснул, радуясь, что наконец-то делит нору с другим живым существом.

Утром Сириус проснулся первым. Приподнявшись на локте, он лежал и смотрел на спящего Северуса, удивляясь, как сон меняет выражение человеческого лица. Снейп спал, чуть приоткрыв рот, тонкое лицо его, лишенное привычной насмешки, было расслабленно и открыто, несмотря на падающие со лба угольно-черные пряди. Внезапно Сириусу стало стыдно — у него возникло ощущение, что он подглядывает за чем-то очень и очень личным. Он снова откинулся на подушки и начал ждать, когда Снейп проснется.

* * *

* Сонная Одурь (Deadly Nightshade) — белладонна (прим. перев.).

Глава 5

Они быстро привыкли к новому положению дел. Они спали в одной постели, вместе ели и говорили о школе или о политике, избегая скользких тем. Северус приносил Сириусу зелье и иногда рассеянно чесал его за ухом, когда тот принимал собачий облик. Сириус, в свою очередь, старался сделать хоть что-нибудь полезное: он мыл котлы и пробирки, если их почему-либо нельзя было очистить волшебством, магически собирал пыль для теневика и даже вымыл крошечные окна. Он начал записывать свои ощущения после приема зелья, чтобы помочь Северусу с патентом, и придумывал для лекарства всякие глупые названия.

Однажды днем через несколько дней после начала семестра Снейп пришел, благоухая гвоздикой и шипя от ярости.

— Как они умудряются дожить до третьего курса, если не в состоянии научиться читать как следует! Им не хватает мозгов даже на то, чтобы тупо повторять за своими одноклассниками! — бушевал он. Сириус бесцеремонно обнюхал его и заявил, что одеколон ему идет. Снейп продолжал восклицать: — А я-то думал, что Лонгботтома никто не переплюнет! Нет, Фортуна меня однозначно невзлюбила!

— Лонгботтом? Невилл Лонгботтом? — с любопытством спросил Сириус.

— Да. Круглощекий такой и длиннорукий — как раз склянки на пол скидывать с соседнего стола.

— Голубоглазый такой и чертовски упрямый? И гений в травологии, верно?

— Ты его знаешь? — изумленный Снейп на минуту прекратил сдирать с себя одежду, взъерошенные спутанные волосы закрывали его лицо.

— Он когда-то с нами работал. Мог вырастить что угодно за три секунды. Если мы вставали лагерем, он умудрялся защитить его маскирующими и поглощающими магию растениями прежде, чем мы успевали палатки поставить. И любил выращивать какие-нибудь фрукты на десерт. Ужасно застенчивый. И очень хотел быть полезным, представляешь? Совсем не уверен в себе. К сожалению, он схлопотал по ногам очень неприятным заклятьем. Не знаю, чем там потом дело кончилось. Надеюсь, ему назначили какую-нибудь пенсию, — внезапно Сириус вспомнил, что Люпин рассказывал ему про Невилла... и Снейпа. — Эй, это не он, часом, оказался стервятником?

— Он, — поморщившись, признался Снейп. — Я не знал, что он тоже сражался. Попробую узнать, что с ним.

Он уже успел надеть какую-то странную кожаную мантию — она плотно обтягивала торс и руки и спадала от бедер вниз широкими тяжелыми складками.

— Краса-авчик, — ехидно протянул Сириус.

— Очень смешно, — фыркнул Снейп. — Это драконья кожа. У меня сейчас пятый курс, Гриффиндор и Хаффлпафф. Я даже думать боюсь, на что способна эта команда идиотов. Лучше подготовиться заранее.

* * *

Той ночью Снейп долго ворочался и вертелся с боку на бок, от него по-прежнему исходил запах гвоздики. Сириус тоже никак не мог заснуть. Погода стояла премерзкая, в окна стучала отвратительная снежная крупа пополам с дождем, в голову лезли всякие глупости. Ему хотелось сделать хоть что-нибудь — и желательно, чтобы это помогло успокоиться и уснуть.

— Мне скучно, — пожаловался он. — Не могу заснуть.

— М-м-м, — неразборчиво ответил Северус и повернулся на спину. — Я тоже, — он странно взглянул на Сириуса и облизал губы. Почему-то он выглядел раскрасневшимся и взъерошенным. И еще взмокшим.

— Как насчет подрочить? — предложил Сириус, подсознательно реагируя на это зрелище.

— ЧТО?! Блэк, ты что, в детство впал? Нам не четырнадцать лет, в конце концов, и тут тебе не гриффиндорская спа... — Сириус как раз дотянулся до него, и Снейп тут же заткнулся.

Сириус двигался неторопливо, изучая тело партнера и наслаждаясь теплом кожи под пальцами. Немного погодя он почувствовал, как тонкая рука Северуса скользнула ему под рубашку, возвращая ласку...

* * *

Когда все кончилось, они оба быстро заснули. Последней мыслью Сириуса перед тем, как провалиться в сон, было, что кровать и в самом деле очистилась сама.

* * *

Утром, когда Сириус проснулся, Снейпа в кровати уже не было. Сириус на скорую руку умылся и оделся, подумав, что жизнь нравится ему все больше и больше. Вчерашнюю мокрую мерзость за окном сменил симпатичный мягкий снежок, а из кабинета доносился запах яичницы с беконом.

Сириус пошел на запах и расслабленно плюхнулся на дряхлый стул, который возмущенно скрипнул в ответ. Снейп неподвижно сидел за другим концом стола и смотрел, как Сириус ест. Выглядел он при этом как-то особенно напряженно и высокомерно.

— В чем дело? — не выдержал Сириус, чуть не подавившись большим куском хлеба.

Снейп сцепил пальцы и слегка наклонился вперед, разглядывая его, как какой-то потенциально заманчивый ингредиент для зелья.

— Я тебя не понимаю, Блэк, — наконец сказал он.

— Это нормально. Я сам себя не понимаю по большей части, — прочавкал Сириус с полным ртом бекона. — Что именно тебя мучает?

Снейп поджал губы.

— Я попробую быть по-гриффиндорски прямолинеен. Почему ты прикасался ко мне вчера вечером?

— Э-э-э? — обалдело сказал Сириус. Чего-чего, а этого он не ожидал. Ему еще ни разу не приходилось объяснять почему, — и уж точно не другому мужчине. С женщинами разговаривать необходимо, это он выяснил (на собственном горьком опыте) еще в подростковом возрасте, но вся прелесть отношений с мужчинами состояла в том, что никто не требовал никаких чувств и можно было просто получать удовольствие. Он попытался придумать, что можно ответить. «Я соскучился, и это лучше, чем пялиться в потолок» явно не годилось.

— Это было приятно, — в конце концов сказал он и задумался, сочтет ли это Снейп подходящей причиной.

— Приятно, — саркастически повторил Снейп, пристально разглядывая собственные ногти. — Это, случайно, не имеет никакого отношения к попытке расплатиться?

Сириуса охватила холодная, всепоглощающая ярость. «Ах ты, гребаный ублюдок! Заносчивая, высокомерная, безнравственная сволочь!» Он вдруг осознал, что стоит, нависая над Снейпом и с трудом сдерживая желание схватить его за воротник и трясти до тех пор, пока вся эта мерзость не вылетит у него из головы.

— Я тебе что, шлюха?! Да за кого ты меня принимаешь, сволочь? — преодолевая искушение съездить Снейпу по физиономии, он грохнул кулаком по столу. — Бессовестная ты скотина, да ты вообще понимаешь, что людям бывает просто хорошо вместе?

Он вдруг с ужасом понял, что глаза у него на мокром месте.

— Я просто хотел быть уверенным, что ты не чувствуешь себя... обязанным, — очень тихо сказал Северус, не поднимая головы.

Сириус почувствовал, как гнев покидает его, и тяжело опустился на стул.

— Идиот, — пробурчал он себе под нос.

* * *

Они больше не заговаривали об этом, и весь день между ними висело натянутое, напряженное молчание. Когда вечером Снейп лег в кровать, Сириус сдержал вздох облегчения — он ужасно боялся, что Северус сбежит спать на стулья.

— Я не привык к тому, что бывает просто хорошо с кем-то, — вдруг сказал Снейп, неподвижно лежа на своей половине кровати.

Это что, извинение? Сириус решил считать его таковым.

— А я привык. Во всяком случае, раньше было так. Мне этого не хватает, — сказал он. — Знаешь ли, нормальным людям это нужно, — ядовито добавил он, не в силах быть великодушным больше пяти секунд кряду. «И вообще, не то чтобы тебе вчера не понравилось...»

— Ты говорил, что ты не был... с Люпином.

— Нет, конечно. Гадость какая. Я считал его братом, а нормальные люди с братьями не спят, — безжалостно парировал Сириус.

— А с кем тогда? В школе, я имею в виду. Если лучшие друзья тебе не подходят, с кем же ты тогда кувыркался?

Кувыркался?! Он что, и правда идиот? Сириус прикинул, что выйдет, если в ответ буркнуть: «Я с тобой не разговариваю», но потом решил просто не обращать внимания. В конце концов, Снейп есть Снейп, и Мерлин разберет, что там творится у него в голове.

— Фергус, Робсон... парни из квиддичной команды. Но в основном девчонки. Подростковое соперничество, и все такое.

— Твоя способность искать... утешения у случайных людей просто ставит меня в тупик, — неестественно безразличным тоном заметил Снейп.

Сириус сел и возмущенно уставился на собеседника.

— Я надеюсь, ты не имеешь в виду секс. Я, к твоему сведению, не трахаюсь с кем попало. Черт возьми, Северус! Мы знаем друг друга лет тридцать! — он вдруг с изумлением понял, что и в самом деле хотел переспать со Снейпом минимум лет двадцать пять. — Тебя вряд ли можно назвать случайным человеком.

— Ясно, — Снейп не сводил с него глаз. — Я рад это слышать.

Ну и что это должно означать?

— Ты не против? В смысле, как насчет повторить? — спросил Сириус, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.

— Нет.

Ну вот. Разочарование обрушилось на него, как ведро холодной воды на голову.

— Не сейчас. Мне завтра рано вставать, — вдруг добавил Снейп. — Завтра вечером.

Интересно, ему показалось, или у Северуса и в самом деле порозовели уши? Есть! У Сириуса резко поднялось настроение.

— Без проблем, — сказал он, погасив свет и заложив руки за голову. — Когда захочешь.

* * *

На следующий день Сириус опять проспал. Когда он встал, Снейпа уже не было, а в кабинете на столе стояла пустая тарелка. Как только он сел за стол, раздался тихий хлопок и появился домовой эльф с полным подносом еды. Увидев Сириуса, существо улыбнулось до ушей, и его физиономия явственно напомнила анимагу треснувший арбуз.

— Хозяин Северус говорит, мистер Сириус Блэк все съедай! — заявило оно, продолжая ухмыляться как ненормальное, и закивало, да так, что уши захлопали по щекам. — Спарки самую лучшую еду принес! И еще принесет, если сэр голодный. Хозяин Северус говорит, мистер Сириус Блэк не ходи голодный!

Эльф исчез, а Сириус изумленно потряс головой и наконец закрыл рот. Насколько он помнил школьные годы, домовые эльфы в Хогвартсе сновали между столами, как робкие тени, и никогда не произносили ни слова.

«Может, им было запрещено разговаривать со студентами?» — подумал Сириус, принимаясь за овсянку.

Покончив с завтраком, он заметил на письменном столе Снейпа сложенный вчетверо листок с аккуратной надписью «БЛЭК!» сверху. Он вернул тарелки в кухню одним взмахом палочки, сел и развернул записку.

Блэк,

я полагаю, что должен принести тебе свои извинения. Мое неумение вести светскую беседу могло создать у тебя впечатление, будто я обвиняю тебя в распущенности. Я не имел в виду ничего подобного. Мне вчера пришло в голову, что ты мог воспринять мое сообщение о том, что я зарегистрировал тебя в школе как своего партнера, за недвусмысленное предложение или намек. Это не так. Я совершенно не пытаюсь тебя использовать.

А, ну-ну. Извинение. Последнее предложение было подчеркнуто. Сириус задумчиво прикусил указательный палец. «Ну конечно, изворотливый ублюдок уверен, что я, как всегда, буду думать о нем самое худшее». Он продолжил читать.

Сегодня, однако, я понял, что ты действовал из абсолютно иных соображений, и это меня беспокоит. Вероятно, длительное пребывание в подземельях и мое вынужденное общество оказывают на тебя неблагоприятное воздействие. Внезапное влечение к человеку, который просто-напросто кормит тебя, моет или варит необходимые для лечения зелья, может быть побочным следствием такой изоляции. Я опасаюсь, что ты можешь повторить мою давнишнюю ошибку, пытаясь скрыться в подземельях от окружающего мира.

В шкафу висит для тебя теплая мантия и плащ. Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я рекомендую тебе сходить к Хагриду. Увидимся за ужином.

Поразмыслив, Сириус отыскал перо, чернильницу и лист пергамента и написал:

Дорогой Северус!

Я очень ценю твою заботу. От твоего невероятного благородства у меня аж голова кружится. Разреши сделать встречное предложение: засунь свою идиотскую паранойю в свою слизеринскую задницу, свихнутый ты кретин! Никто здесь никого не использует. Я трогаю тебя, ты — меня, и все дела. Это не плата, не одолжение и не эксплуатация. Это, чтоб ты знал, взаимное удовольствие. Если ты не хочешь, чтобы я об этом говорил, просто скажи мне, и я заткнусь. Хотя не хотелось бы.

PS. И вовсе оно не внезапное.

* * *

Сириус внимательно осмотрел приготовленную для него зимнюю мантию. Она выглядела почти новой, и на ней, к большому его облегчению, не было никаких змей. Тяжелый черный плащ с просторным капюшоном позволял отгородиться от мира, и Сириус почувствовал, что готов покинуть свое убежище.

Добавив новую одежду в длинный список своих долгов, он вышел в коридор. Он и сам понимал, что ему давно пора пробежаться как следует. Он давно не чувствовал себя так хорошо.

Подняв капюшон, он направился к задней двери рядом с кухней — привычка уходить незамеченным осталась с тех времен, когда он скрывался от авроров.

— Сириус, мальчик мой!

У самой кухни его подкарауливал улыбающийся Альбус Дамблдор, ничуть не изменившийся за все эти годы. Воистину, старый маг был символом постоянства в этом безумном мире.

— Э-э... здравствуйте, директор, — промямлил Сириус, опять чувствуя себя мальчишкой, которого застукали вне спальни после отбоя.

— Я очень рад тебя видеть. Я смотрю, Северус хорошо о тебе заботится. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — коротко сказал Сириус. Интересно, это Снейп рассказал Дамблдору о его болезни или директор, как и в прежние времена, знал все, что происходит в стенах школы?

— Северус отказывался обсуждать своего жильца, — сказал Альбус, будто читая его мысли. — Мы очень скучали по тебе, мальчик мой. И беспокоились, когда ты исчез, особенно учитывая... м-м-м... распространенные нынешние заблуждения.

— Северус дает мне специальное зелье. Он его сам разработал, — пояснил Сириус.

— То самое зелье? — Дамблдор нахмурился и озабоченно посмотрел ему в глаза. — Ну да, конечно. Глупо, что я не подумал об этом раньше. И как, помогает?

— Да, и даже очень, — Сириус немного расслабился при мысли, что директор все-таки только человек и не все знает. — Я стал спокойнее, и чувствую себя лучше. Северус рассказал мне про свой опыт, и это тоже очень помогло.

— Было бы хорошо, если бы он начал выпускать его как можно скорее, — Дамблдор по-прежнему выглядел расстроенным. — После войны это зелье нужно очень многим. Да и кое-кому из нынешних студентов оно тоже пригодилось бы.

Это напомнило Сириусу давешний разговор со Снейпом.

— Директор, вы, случайно, не знаете, что стало с Невиллом Лонгботтомом? Он получил очень неприятным заклятьем по ногам...

— А, Невилл... Мальчик не раз доказывал свое мужество. К сожалению, я слышал, что он так и не оправился. Ходить он не может. Говорят, он живет у своей бабушки. Ты думаешь, ему мог бы пригодится этот Эликсир Надежды, придуманный Северусом?

Эликсир Надежды? Почему-то Сириус очень сомневался, что Северус одобрит подобное название.

— Не знаю... Я очень давно его не видел. Просто он ровесник Гарри, — вдруг добавил он. — В этой войне не должны были сражаться дети, директор.

— Мальчик мой, никто из вас не должен был в ней участвовать, — печально ответил Дамблдор. Какое-то мгновение он выглядел очень старым и усталым, но потом в его глазах снова заплясали веселые искорки. — Не стоит погружаться в прошлое. Ты ведь шел к Хагриду? Будь осторожней в лесу — у нас в последнее время много гостей.

Сириус кивнул в ответ и попрощался, пообещав как-нибудь заглянуть на чай. Он вышел в зимнее утро и глубоко вдохнул. Морозный ветер доносил запах смолы и снега из леса и легкий дымок от кухонных труб.

Свобода! Можно бежать куда хочешь и сколько хочешь, и валяться в снегу, и лаять, не задумываясь о том, прилично ли это и разумно ли. Он на всякий случай оглянулся по сторонам и обернулся собакой. Запахи вокруг усилились, обретая форму и подсказывая направление. Налево уходили следы кожаных сапог, от озера пахло льдом и замерзшей грязью, из сарая для метел у квиддичного поля — маслом и канифолью. Неподалеку в сугробе валялся чей-то недоеденный бутерброд.

Он потрусил к бутерброду, движимый исключительно любопытством. С дешевым «гусиным» паштетом — он так и думал. Фу, дрянь какая.

Сириус отряхнулся и пустился бежать, легко и ритмично, все быстрее и быстрее, и снег приятно скрипел под лапами. Бодрящий бег напомнил ему о том, как он первый раз изменил облик, и новое тело казалось ему чудесным, удивительно умелым и совсем не похожим на человеческое.

Добежав до кромки леса, он перешел на шаг, пробираясь сквозь занесенный снегом подлесок. Потом он почуял кролика и тут же пустился в погоню. К его огромному сожалению, кролик от него ускользнул безо всякого труда. «Я и в самом деле превращаюсь в комнатную собачонку», — с отвращением подумал он и потрусил к хижине Хагрида. Стряхнув с себя снег, он пролез внутрь сквозь откидную дверцу Клыка.

Клык — поседевший, дряхлый и страдающий артритом — приветствовал его хриплым повизгиванием. Сириус терпеливо переждал обнюхивание и облизывание старого пса и принял человеческий облик.

— Сириус! Меня ж удар хватит, парень! — Хагрид вскочил со стула и заключил анимага в поистине медвежьи объятия. — Дык когда ж ты приехал-то?

— Недели три назад, — рассмеялся Сириус. — Я ужасно рад тебя видеть.

— Три недели? И до сих пор не зашел? — обиделся Хагрид.

— Я плохо себя чувствовал, — виновато отвечал Сириус. — Я был у Снейпа все это время и только сегодня выбрался на улицу.

Хагрид усадил Сириуса за стол и принялся хлопотать вокруг, заваривая чай и возясь с бутербродами. Он расспрашивал Сириуса, как тот себя чувствует и почему остается у Снейпа, и Сириус впервые за долго время говорил совершенно свободно — он знал, что Хагрид никогда не подумает о нем ничего дурного. Вскоре он обнаружил, что только что признался в своем влечении к Северусу и проблемах, которые оно вызвало.

— Поторопился ты маленько, — сказал Хагрид. — Снейпы, они завсегда старомодные были, сколько помню.

— А сколько Снейпов ты помнишь? — полюбопытствовал Сириус.

— Окромя Северуса, еще его папашу да дядю. Папаше его за сто двадцать было, когда он решил, что ему сын нужен. Я сам тож не прочь поразвлечься, — он широко ухмыльнулся шокированному Сириусу, — но Северуса по-другому воспитали.

— Он считает, — пожаловался Сириус, — что он меня использует.

— Ты ж болен был... а он вроде как вырос среди старых-то слизеринцев, а они вечно друг на друге ездят... А потом...

— Ага, — уныло сказал Сириус. — По-моему, после стольких лет с этим шпионством у него жуткая паранойя. Черт, он, наверно, думает, что это я его использую!

— Да не, — возразил Хагрид, — он-то знает, что ты не станешь. Оттого и дергается весь...

Сириус только вздохнул в ответ. Сложные существа люди.

Они еще поговорили о том, что делается в Запретном лесу, и Сириус обещал помочь, чем сможет. Хагрид предложил ему пообедать, но Сириус отказался — он решил поскорее вернуться домой и переписать свою дурацкую записку, пока ее не нашел Снейп.

По дороге он заглянул в теплицы и сорвал бутон розы. Это ведь достаточно старомодно, правда?

Но когда он вернулся, оказалось, что уже поздно. На столе вместо его записки лежала ответная от Снейпа.

Блэк,

я готов признать, что твой примитивный взгляд на человеческие отношения не лишен некоторой привлекательности. Будь уверен, я не пытаюсь тебя отвергнуть. Я, однако, хотел бы достигнуть абсолютной ясности в этом вопросе: я отказываюсь выслушивать твои сожаления или вопли негодования, когда к тебе вернется рассудок — или что там у тебя имеется взамен.

PS. Не внезапно, по-твоему, — это больше трех дней?

Сириус задумчиво пожевал стебелек розы. «Мда-а. Сексуальная декларация Северуса Снейпа: никакого возмещения убытков». Ну и что ему теперь делать? Он взял новый клочок пергамента.

Северус,

я рад, что нам удалось хоть о чем-нибудь договориться. Увидимся вечером. Я не буду тебя торопить — мне просто приятно твое общество.

PS. А двадцать пять лет не хочешь?

Он разыскал конверт и вложил туда записку и бутон. Потом отправился в совятню, чтобы отправить письмо Северусу как можно скорее. Эта дикая переписка начинала действовать ему на нервы.

* * *

Он как раз заканчивал обедать (обед принес все тот же ухмыляющийся Спарки), когда одна из школьных сов принесла ответ от Северуса.

Блэк, я буду тебе весьма признателен, если ты перестанешь ставить меня в неловкое положение. Я не привык объяснять студентам и преподавателям, почему из моей почты на обеденный стол сыплются розовые бутоны.

Мда. Действительно, нехорошо получилось. Сириус нервно вертел в руках записку. Он решил, что писать ответ нет никакого смысла — лучше дождаться Северуса и поговорить.

* * *

Когда вечером Северус вернулся домой, Сириус нервно глянул на него и сказал:

— Послушай... Насчет позавчера... Извини, я действительно ни о чем не думал. Просто в юности мы всегда так делали, и я... ну, ты понимаешь... Я не хотел, чтобы у тебя шарики за ролики заехали. В общем, я не должен был на тебя давить, — несмотря на то, что он битых два часа сочинял речь, все заготовленные правильные слова мигом вылетели у него из головы. Он знал, что несет ахинею, но ничего не мог с собой поделать.

— Ничего у меня никуда не заехало! — рассвирепел Снейп и высокомерно добавил: — Или ты пытаешься сказать, что передумал?

— Нет, я не передумал, — осторожно ответил Сириус. — Я пытаюсь объяснить, что мое легкомысленное поведение не является признаком неуважения.

— Отсюда и розовые бутончики, — съехидничал Снейп.

— Э-э... ну да. Извини, пожалуйста, — Сириус попытался сдержать улыбку, но увидел, что Снейп откровенно ухмыляется, и расхохотался. — Хотел бы я видеть их лица!

— Да, теперь им определенно будет, о чем поговорить, — Снейп переоделся в домашнюю мантию, мягкую и потрепанную. Его волосы грязными прядями спадали на лоб, и он задумчиво пропустил их сквозь пальцы. Сириус заметил темные круги под глазами и озабоченную складку в уголке рта. — У Макгонагалл просто глаза на лоб полезли. В буквальном смысле слова. А Дамблдор, разумеется, не удивился.

— Я видел его сегодня, — сказал Сириус. — Он звал меня пить чай.

— Просто ужасно. Не хотел бы я быть на твоем месте! — с чувством сказал Северус, и Сириус снова рассмеялся. Он был рад, что они вернулись к прежней манере разговора. Как же хорошо, что он не испортил все своими дурацкими промашками...

— Он говорит, что тебе надо наконец запатентовать свое зелье. Фактически, он сказал, что в школе есть пара детей, которым оно совершенно необходимо...

— Это абсолютно исключено! — резко возразил Снейп. — Оно недостаточно испытано, чтобы давать его детям. Необходимо учитывать множество факторов: и рост, и вес, и подростковые гормональные изменения, которые серьезно влияют на уровни природной магии... Я не могу так рисковать — я не колдомедик!

— Успокойся, я и не предлагаю начать им всех поить! Я думаю, Дамблдор просто имел в виду, что если ты опубликуешь формулу, колдомедики смогут начать проверку, и тогда скоро помощь получат все, кому она нужна. И мне не кажется, что нужны дополнительные исследования — оно же работает! Мне уже гораздо лучше.

— Да, твой случай внушает надежды, что зелье работает как надо. Я доволен результатами, — Северус сосредоточенно нахмурился. — Он упоминал студентов? Из какого Дома?

— Дамблдор? Он не сказал точно. Просто говорил, что это очень нужно, — тут Сириус припомнил еще одну вещь. — Кстати, он называет его Эликсиром Надежды.

— Ужас какой, — кисло отозвался Снейп. — Я не дам обозвать свое зелье этим кошмарным гриффиндорским именем!

«Мерлин, ну как же он предсказуем!»

— Ты так к нему привязан, — сказал Сириус. — Как будто ты не изобрел ничего другого.

— Это труд всей моей жизни, — серьезно отвечал Северус. — И самое большое мое достижение.

— А как же Волчье зелье?

Снейп пожал плечами.

— Оно ни от чего не лечит, только ослабляет симптомы. И сколько оборотней могут его себе позволить? К тому же, я его не изобрел, только улучшил существующую формулу. Может, поэтому я и не спешу публиковать результаты. Когда я запатентую свое зелье, мне нечего будет делать, — он откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Устал? — тихо спросил Сириус.

— Не волнуйся, Блэк, я помню про наше свидание, — Снейп покрутил головой, разминая шею.

Свидание?

— Это совсем не обязательно. Честное слово. Мы никуда не торопимся, и если тебе неуютно...

Очевидно, он сказал глупость, потому что Снейп открыл глаза и пригвоздил его к полу тяжелым взглядом.

— Прекрати строить из себя галантного кавалера. Я тебе не пугливая девица. И вообще, если мне не изменяет память, ты вчера кончил первым, — насмешливо сказал он.

«Ой ли?»

— Это что, гонки, что ли? — возмутился Сириус. — И мы еще сегодня посмотрим, кто первый кончит, — добавил он, не в силах отклонить вызов.

— Давай сначала поужинаем, — сказал Северус все с той же невыносимой ухмылкой и заказал еду из кухни. — Ты слишком мало ешь.

— Мало? Я вообще не помню, когда я в последний раз так объедался, — фыркнул Сириус. — По-моему, трехразовое питание последний раз было, когда я еще учился в Хогвартсе.

— Как бы то ни было, а ешь ты мало. Тебе действительно лучше, но ты по-прежнему тень самого себя, Блэк, — возразил Снейп, и на этот раз в его голосе не было насмешки. — Ты подавлен, мало разговариваешь, ни с кем общаешься... Это ненормально для человека, который целыми днями болтал без умолку и носился по округе, как спятившая белка, пытаясь подружиться со всем, что движется.

— Это таким ты меня помнишь? — изумился Сириус.

— Я помню, как первый раз увидел тебя в Хогвартс-экспрессе. Ты всю дорогу бегал из конца в конец поезда, беспрестанно хохоча и разговаривая со всеми встречными.

— Да, точно. Все казалось таким удивительным и интересным. Новые люди, новые друзья... новая школа... — Сириус вспомнил первый курс и ошеломляющую радость оттого, что он едет в интернат, один, сам по себе, как взрослый. И ощущение приключения, и новенькие книжки, пахнущие свежей бумагой, и новые мантии — раньше он их носил редко, а теперь их было целых три, причем подогнанных специально для него. И самое главное, у него была волшебная палочка! Он просто умирал от желания опробовать ее — на себе, на новых друзьях и их питомцах... конечно, это частенько кончалось неприятностями. — Сдается мне, я был кошмарным ребенком.

— Я завидовал твоей энергии. И мужеству. Ты мне казался существом из иного мира — диким, шумным и непредсказуемым, — Снейп скривился. — Для тебя поездка в школу была приключением, для меня — испытанием. Тогда, в поезде... мне было неуютно. Мне говорили, что в школе меня ждет трудная работа и суровая дисциплина, и я боялся, что не справлюсь. На платформе и в поезде было больше людей, чем я видел за всю свою предыдущую жизнь, и все громко говорили и много смеялись. Я был совершенно подавлен. И думал, что в школе все будет ужасно, — он невесело улыбнулся. — В общем, полная противоположность тебе.

— Неудивительно, что я тебя раздражал. И вообще все мы.

— Поначалу нет, я был просто недоверчив, — Снейп пожал плечами. — А потом... дети легко находят кого-нибудь, кого можно винить во всех своих неудачах.

— Угу. И это обоюдно: слизеринцы презирают гриффиндорцев, гриффиндорцы ненавидят слизеринцев... Но, возможно, — ухмыльнулся Сириус, — нам удастся изменить ситуацию.

— Ну, конкретно этот способ уже был испробован, причем совсем недавно. А именно, мистером Поттером и мистером Забини...

— Что?! — Сириус поперхнулся и закашлялся, усыпав пол хлебными крошками. — Откуда ты знаешь? Ты уверен?

— Абсолютно. Я лично снял немало баллов с обоих Домов за шастанье по коридорам после отбоя, аморальное поведение и братание с врагом. Хотя Забини как-то попытался вывернуться, уверяя меня, что он просто старается отвлечь Поттера перед грядущим квиддичным матчем, — Снейп скривил губы, будто сдерживая смешок.

Сириус нахмурился.

— Быть не может, ты меня разыгрываешь, — он ошарашенно помотал головой.

— Нисколько. Спроси Поттера, если мне не веришь, — Снейп усмехнулся.

«Он гораздо лучше выглядит, — подумал Сириус. — Не таким усталым. И хоть немного расслабленным».

— Пойдем, — сказал он, протягивая руку и помогая Снейпу встать. — Используем твои иссякающие силы для чего-нибудь более увлекательного.

— Ну почему же, Блэк, — фыркнул Снейп, — слушать твое бессвязное лопотание тоже весьма занимательно.

Он направился было в ванную, но остановился на пороге.

— Знаешь, что еще меня заботит? Ты перестал реагировать, когда я говорю гадости, — сказал он совершенно серьезно. — Ты не поднимаешь крик, не тычешь в меня своей палочкой и вообще почти не огрызаешься. Я в недоумении.

Сириус закатил глаза.

— Во-первых, я физически не могу кричать все время — ты говоришь гадости от рассвета до заката. Во-вторых, я, кажется, уже привык.

— Привык. Ну-ну.

— И потом, — зловредно добавил Сириус, — если я не реагирую, ты бесишься гораздо больше, — он рассмеялся возмущенному Снейпу в лицо. — Ладно, ладно, я люблю подначки. Доволен? Иди уже и вымой, наконец, голову!

Снейп исчез в ванной.

— Я и так ее мою каждый вечер, в отличие от всяких шелудивых дворняжек! — заорал он оттуда, перекрикивая шум льющейся воды.

— А толку-то! — крикнул Сириус в ответ. — Все равно она у тебя утром опять грязная!

Снейп пробурчал что-то неразборчивое (и наверняка оскорбительное) и заткнулся.

Сириус застелил постель и замер рядом с ней, вдруг с удивлением почувствовав, что стесняется. Черт бы побрал Северуса за то, что с ним все получается таким... интимным. Продуманным. Спланированным. Он сглотнул и попытался расслабиться. Нет, ну конечно, Северус всегда все планирует и обдумывает. Северус есть Северус. Он не спит с кем попало только потому, что это приятно. И уютно. И восхитительно. Здорово, одним словом.

Твою мать!

Он надел ночную рубашку и стал терпеливо ждать своей очереди в ванную.

* * *

Северус вышел из ванной голым.

У Сириуса перехватило дыхание. Это было... ошеломляюще. Не то что бы он никогда раньше не видел голых мужчин — видел, разумеется, и не раз — но в поведении Северуса, такого замкнутого и сдержанного, эта обыденная мелочь означала так много... Он выглядел странно, непривычно, по-другому. Казалось, это худое, бледное тело служит выражением всего, что привлекало Сириуса в этом человеке, — сплошные острые углы и затененные грани. Словно авангардная скульптура, грубо вырезанная из слоновой кости пополам с тьмой, подумал Сириус и тут же обругал себя. Ну, и кто здесь старомодный романтик, спрашивается?

— Если ты уже нагляделся, можешь пойти помыться, — холодному тону Северуса противоречило напряженное выражение его лица: Сириус уже понял, что за этим Снейп обычно скрывал сильные чувства. Северус сел на кровать и провел рукой по волосам, пропустив мокрые пряди сквозь пальцы. От волос исходил заманчивый запах трав и еще чего-то непонятного. — И прекрати меня нюхать.

— Приятный запах, — смущенно сказал Сириус. — Что это?

— Зелье.

Северус и правда нервничает? Нет, быть не может.

— Это я понял. Для чего оно? — на ум приходили древние, давно запрещенные обряды, магические притирания и ритуальный секс в лунном свете.

— Для мытья головы.

Ничего себе! Чем же он ее тогда обычно моет — мылом, что ли?

— Обычно мне хватает мыла, — продолжил Снейп, подтверждая его подозрения, — но раз тебя так волнует эстетическая сторона...

— Очень мило. Спасибо тебе, — Сириус уже начинал нервничать сам. Он не сомневался, что Снейп, мать его, проделывает все это, чтобы выбить его из колеи. — Ладно, я пошел мыться.

Он спешно отправился в ванную, но в дверях его нагнал резкий голос Снейпа.

— Блэк! Не сто... Не надо... Я бы предпочел обойтись без анального секса, — неуклюже договорил он, в упор глядя на Сириуса своими горящими черными глазами.

Сириус молча кивнул и тихо закрыл за собой дверь. Ошеломленный, он разделся и залез в ванну. Ему пришла в голову целая куча вещей, о которых он раньше и не задумывался... темная бездна чужой души: мрачные воспоминания, другие люди, оставившие в ней свои отпечатки. Сириус почувствовал себя большой неуклюжей дворняжкой, которая радостно носится по посудной лавке и, виляя хвостом, сбивает с полок тонкий китайский фарфор. Сердце у него дрогнуло, когда он наконец понял, что проведенные им в Азкабане годы и для других людей вовсе не прошли бесследно. С Северусом произошло... произошло что-то, что изменило его тело и душу. Что-то, что сделало его таким, как сейчас.

«Кто-то причинил ему боль, — мрачно подумал Сириус. — И он никогда не расскажет мне об этом, и я никогда не узнаю, что это было, и ничего не смогу сделать».

— Эй, Блэк, ты там утоп, что ли? — донесся из спальни раздраженный голос. — Попытайся покончить с этим до рассвета!

Эта знакомая издевка помогла Сириусу справиться с собой. Он вымылся на скорую руку, свернул ночную рубашку в комок, вышел из ванной и торопливо залез под одеяло.

— Ты смотри, осторожней. Будешь много думать, — язвительно сказал Снейп, — мозги свихнешь.

— Да пошел ты, — буркнул Сириус и попытался улечься поудобнее. Мокрые волосы липли к шее и намочили подушку, и он запоздало подумал, что стоило бы их высушить. — Мне и так чудится, будто мы с тобой молодожены, и у нас впереди первая ночь.

Неожиданно для Сириуса Снейп расхохотался. Сириус, как зачарованный, склонился над ним, глядя, как смех смывает с его лица тени прошлого: так пугавшая Сириуса маска перенесенной боли и предательства таяла, открывая иные, притягательные грани характера этого необычного человека. Сириус осторожно прикоснулся губами к впалой щеке.

— Ты очень милый, когда смеешься, — шепотом сказал он.

Северус, который все никак не мог успокоиться, снова покатился со смеху.

— Блэк, ты забыл мозги в ванной. Слово «милый» не имеет ко мне никакого отношения.

— Ладно, красивый, — уступил Сириус и, предупреждая новое возражение, добавил: — Ну хорошо, хорошо, не уродливый. Так пойдет?

— Я переживу, — великодушно отозвался Снейп.

Сириус придвинулся ближе и притянул Северуса к себе.

— Можно, я тебя поцелую? — еле слышно спросил он, прислоняясь щекой к благоухающим темным волосам.

— М-м-м... Делай, что хочешь. Если мне не понравится, я тебя остановлю, — пробормотал Северус.

Сириус медленно провел пальцами по спине Снейпа: острые лопатки, выступающие позвонки, мягкие ягодицы и худые ноги. Тонкая, мягкая кожа на внешней стороне бедер. Он осторожно принялся исследовать грудь и живот своего любовника, Северус тихо ахнул и выгнулся навстречу прикосновениям...

* * *

— ... ну, а теперь кто первым кончил? — поинтересовался Снейп, когда отдышался.

— Придурок, — Сириус провел рукой по волосам и нежно поцеловал его в бровь. — Я же говорю тебе, что это не гонки...

— А, так говорят все побежденные... — пробормотал Северус и тут же заснул. Сириус хотел еще полежать, упиваясь близостью, но не смог сдержать зевок и вскоре тоже провалился в сон.

Когда он проснулся ненадолго несколько часов спустя, они так и лежали в обнимку, как щенки в корзинке.

Глава 6

Утром Снейп остался валяться в постели, и Сириус решил, что это хороший признак. Он лениво водил пальцами по руке любовника, наслаждаясь тем, как хорошо их тела подходят друг другу.

«Так и должно быть», — подумал он, утыкаясь носом в шею Северуса.

— Спасибо, — неожиданно сказал тот.

Сириус в изумлении поднял голову.

— За что спасибо? — с подозрением спросил он, опасаясь, что Снейп опять придумал какой-нибудь идиотский довод, чтобы не быть вместе.

Северус тяжело сглотнул и вздохнул, прижимаясь лбом к стене.

— Мне этого не хватало, — тихо признался он. — Человеческого тепла. Нормального секса. Возможности быть с кем-то, кто знает меня. Для кого я не средство заполучить что-нибудь и не бывший Упивающийся.

Сириус притянул его поближе к себе.

— Я понимаю, — так же шепотом ответил он. — И поэтому я хотел остаться. Не потому, что я болен и ты можешь меня вылечить. Потому, что ты знаешь меня.

— Я был счастлив. Тогда, в первый раз, — не оборачиваясь, напряженным голосом сказал Снейп. — Когда ты предложил заняться сексом, как будто я один из твоих школьных приятелей. И мне было хорошо. Это потом уже мне пришло в голову... Я не должен был мерить тебя по своей мерке.

— Все в порядке. Забудь. В конце концов, — со смешком сказал Сириус, — по меркам нашего детства мы вообще враги.

Он перебирал волосы Снейпа; зелье явно хорошо работало, потому что темные пряди по-прежнему были мягкими и ароматными.

Северус пошевелился и заговорил снова.

— Ты говоришь, что я свихнулся. Думаешь, я этого не знаю? У нас нет ничего общего...

— Я бы не сказал, — Сириус лениво поглаживал его руку. — И на самом деле я не это имел в виду. Просто ты слизеринец, а значит, всегда подозрительный и недоверчивый.

— Ой, спасибо. Ты меня утешил, — съязвил Снейп.

Сириус ухмыльнулся. Он очень на это надеялся.

— Почему ты попал в Гриффиндор? — поинтересовался Снейп, прижимаясь к нему спиной.

— Хм... Думаю, потому, что я хотел быть храбрым. Я всегда ненавидел страх. Для глупого одиннадцатилетнего мальчишки самое главное в жизни — не струсить... — он задумался, на что был бы похож Хогвартс, если бы студентов распределяли после третьего или четвертого курса. Или если бы деления на Дома вовсе не было. — А для тебя? Самое главное — хитрость?

— Амбиции. Слава. Признание, — Снейп фыркнул. — Знаешь, даже когда я пытался сдать тебя аврорам после бегства из Азкабана, меня больше всего волновал Орден Мерлина. Боюсь, мне было все равно, правду ли говорит Поттер и его приятели. Я до чертиков хотел прославиться, — он поморщился. — Как ни жалко это звучит, я всегда хотел быть кем-то особенным.

«А ты и есть особенный», — подумал Сириус, размышляя, считать ли слова Северуса извинением или просто констатацией факта. Правда, это уже не имело никакого значения: он давно простил Снейпу эту историю.

— Ты станешь знаменитым, когда запатентуешь свое зелье, — сказал он, приобняв любовника. — Хотя, по-моему, ты уже прославился после войны, когда ты свидетельствовал против Упивающихся Смертью.

— Угу. Только это дурная слава. У меня тогда появилось несколько... поклонников. Кретины, которые думали, что быть двойным агентом — это захватывающе. Опасно. Или даже романтично, — Северус содрогнулся от отвращения. — Это было омерзительно.

— Я думаю, ты от них быстро избавился, — сказал Сириус, живо вообразив парочку покалеченных трупов.

— О, да, — хмыкнул Снейп. — Что только укрепило мою репутацию мизантропа. Ты первый человек за долгое время, кто согласен мириться с моими дурными привычками, — добавил он серьезно. — Честно говоря, это меня смущает. Иногда ты ужасно напоминаешь мне Дамблдора.

— Да, всем известно, как он тебя любит, — фыркнул Сириус.

— Именно. Я об этом и говорю, — Снейп слегка потянулся и наконец-то расслабился. — Ты что-то там писал про двадцать пять лет. Это не может быть правдой. Не думаешь же ты, что я поверю, будто ты двадцать пять лет по мне с ума сходишь.

Сириус задумался.

— Нет, ну не совсем так, — признал он. Снейп фыркнул: мол, я так и думал. Сириус продолжил: — Ты нравился мне тогда, и сейчас это ощущение вернулось. Помнишь лето перед седьмым курсом, когда мы остались в Хогвартсе? Мы были почти приятелями, когда рядом не было никого, кто мог бы нас поссорить. И ты помогал мне с зельями. Если бы я... — он с трудом сглотнул, — если бы потом я не сделал того, что сделал, мы могли бы стать друзьями.

— Это вряд ли. Слизеринцы этого бы не допустили. Они уже тогда начали меня... обрабатывать. А я был слишком труслив, чтобы открыто им противостоять.

— Я был не лучше. Весь смысл жизни Мародеров состоял в том, чтобы воевать со слизеринцами. Питер был очень недоволен, когда я стал помогать тебе с трансфигурацией. Я так и не понимаю, что с ним было такое, — беспомощно вздохнул Сириус. — Он уже тогда был порочен? Или он просто трусливый приспособленец?

— Второе, я думаю. Очень мало людей нашли силы бороться со злом открыто. А Реддл всегда умел находить приспособленцев и играть на их слабостях.

— В любом случае, я уже тогда считал тебя привлекательным, — сказал Сириус, возвращая разговор в более приятное русло. — А ты не сильно изменился. Ты по-прежнему, — он игриво лизнул Северуса в шею, — воплощение сексапила.

Северус опять зашелся в приступе смеха.

— Блэк, ты даже льстить не умеешь, — фыркнул он. — Абсолютно неправдоподобно.

— Да ладно тебе. Как будто за тобой студенты никогда не увивались.

— Ну почему же. Было дело. Но совершенно не по этой причине. Почему-то это всегда оказывались безрукие болваны, у которых серьезные проблемы с оценками по зельеварению, — ядовито сказал Снейп.

— Это все твое свихнутое слизеринское восприятие, — поддразнил его Сириус. — Не то что бы я предлагаю тебе заниматься сексом со студентами, но я уверен, что кое-кто из них наверняка не прочь, — он осторожно провел рукой по бедру Северуса. — Кстати, насчет секса. Нам же не надо вставать, правда?

— Нет, — Северус с удовольствием потянулся и прижался к нему покрепче. — Сегодня суббота. Научить тебя, что ли, пользоваться календарем... — Сириус в отместку прикусил его за ухо. — Но не вставать — это очень хорошая мысль... — продолжил Снейп и развернулся к Сириусу лицом. — Знаешь что, Блэк... Сириус... зря ты вчера так волновался. Я вовсе не собирался тебя пугать.

— Я не буду делать ничего, что тебе неприятно, — твердо заявил Сириус, хотя в горле у него почему-то стоял ком.

— Прекрати немедленно, — потребовал Снейп. — К черту это дурацкое благородство. Я вполне способен получать удовольствие и от анального секса, если доверяю партнеру. И я скажу тебе, если мне что-то не понравится. Не пытайся угадывать, пожалуйста.

— Хорошо, Северус, — смиренно сказал Сириус, и Снейп фыркнул. Сириус ухмыльнулся. — Кстати, раз уж мы обсуждаем предпочтения. Ты вполне можешь поиметь меня, как тебе...

— Поттер! — раздраженно воскликнул Северус и резко сел на постели.

— Что?!

— Сюда сейчас Поттер явится. Он обещал зайти сегодня, а я совершенно об этом забыл, — Снейп поспешно выбирался из кровати. Сириус с трудом подавил порыв удержать его. Он и сам напрочь позабыл про своего крестника.

У них еле-еле хватило времени одеться, когда охранные чары предупредили, что под дверью гости. Снейп, ворча, цапнул какую-то книжку и скрылся в спальне, а Сириус пошел открывать дверь.

* * *

Сириус настолько забыл про Гарри, что оказался совершенно не готов к разговору. За последнюю неделю он даже ни разу не задумался о своем отношении к связи между Гарри и Ремусом. Теперь, сидя за столом со своим взрослым крестником, Сириус чувствовал себя потерянным.

После долгих разговоров с Северусом о детстве он был уже не в состоянии думать, что Ремус слишком стар для Гарри, — наоборот, он смотрел на серьезное лицо выросшего крестника и видел Джеймса. Гарри уже не был точной копией отца, как в детстве, но очень походил на него, и Сириус опять вспомнил прошлое.

Он задумался, что бы он сказал, если бы Джеймс тогда начал встречаться с Ремусом. Он был бы ошарашен, это точно, но не возмущен: это было бы неожиданно, но совсем не плохо. Но мог ли он руководствоваться этим? Да, Гарри было сейчас столько же лет, сколько было Джеймсу, когда Лили забеременела, но Гарри и не Джеймс. А Рем... он никогда не причинит Гарри вред намеренно, но во время прошлого разговора у Сириуса совершенно вылетело из головы, что Рем оборотень. Он жалел, что не спросил у Северуса, как работает Волчье зелье и как оно влияет на организм оборотней. А вдруг Гарри заразится от случайного укуса?

И потом, проблему гомосексуализма тоже нельзя сбрасывать со счетов. Сириус знал, что Гарри не волнует мнение его кошмарных маггловских родственников, но серьезно сомневался, что мальчик осознает, насколько консервативным и предубежденным было магическое сообщество. Он мог только надеяться, что свободомыслящее семейство Уизли не руководствовалось в этом вопросе моралью времен королевы Виктории. А магглорожденная Гермиона Грейнджер? Что она подумает? Сириус понятия не имел, как нынешние магглы относятся к гомосексуалистам. Когда-то давно дед Сириуса, который тоже был магглом, был несколько удивлен, но вовсе не шокирован предпочтениями своего внука — и все равно просил его быть осторожным. Если Гарри из-за этого потеряет обоих своих друзей... Сириус и думать об этом не хотел.

Сириус подавил вздох и вдруг осознал, что довольно долго сидит молча, не сводя взгляда со скатерти. Он покосился на Гарри — тот настороженно смотрел на него.

«Бедный ребенок, наверное, думает, что я собираюсь с духом, чтобы на него накричать», — подумал Сириус, тряхнул головой и улыбнулся.

— Я даже не знаю, что сказать, — признался он.

— Это ничего. Я тоже, — Гарри облегченно улыбнулся в ответ и поерзал на стуле. — Ты... все еще сердишься?

— Нет, — тут же ответил Сириус. — Я и тогда не сердился, в общем-то. Ни на тебя, ни на Рема. Я испугался и растерялся, — Гарри опустил взгляд, и Сириус торопливо продолжил: — Слушай, я честно не знаю, что тебе сказать. Ну представь, что ты вот так с бухты-барахты узнаешь, что твой крестник предпочитает мужчин и спит с твоим лучшим другом, который вдвое его старше. Не буду врать, я не могу сказать, что меня это вовсе не волнует. Да, это странно, и пройдет довольно много времени, пока я к этому привыкну. И... ты уверен, Гарри? Ты понимаешь, что это на всю жизнь? Потому что Ремус, конечно, ни слова тебе не скажет, если ты решишь поразвлечься на стороне или вообще передумаешь месяца через два, но это его убьет. Пойми, что я не только о тебе беспокоюсь.

Гарри протянул руку через стол и легонько сжал ладонь крестного.

— Я знаю. И поверь мне, я об этом думал. Это действительно то, что мне нужно. Кто-то, с кем я могу разделить жизнь. Тихо и спокойно. Я... устал.

Этого-то Сириус и боялся.

— Когда-нибудь усталость кончится, — предостерег он. — И что будет, если ты решишь, что тебе больше не хочется спокойной тихой жизни? Ты уверен, что ты хочешь от Рема чего-то еще? Потому что если это не так, то рано или поздно тебе придется либо оставить его и расхлебывать последствия, либо терпеть и мучиться всю оставшуюся жизнь, что сделает несчастными вас обоих

— Не буду я мучиться! Мы давно уже живем вместе. И мы не просто любовники, мы друзья!

— Друзья вы давно. Но ведь у тебя были и другие любовники, верно? — Гарри надулся, но Сириус невозмутимо продолжал: — Я не пытаюсь преуменьшить то, что вас связывает. Я просто беспокоюсь. Совсем не обязательно все будет так, как я говорю. Но это может случиться.

Многое Сириус, увы, не мог сказать вслух. А что, если Гарри оставался с Ремусом только потому, что это был единственный близкий ему человек, и мальчик пытался удержать его? Или это извращенная форма сыновней любви, как бы Рем ни убеждал его в обратном? И понимал ли Рем, когда соглашался на все это, что Гарри никогда его не оставит — как минимум потому, что у мальчика невероятное для его возраста чувство долга и ответственности? Сириус еще в молодости нагляделся на парочки, которые вступали в брак только из-за случайного появления ребенка и потом изводили друг друга многие годы. Если подобное случится с Гарри и Ремом, которые и без того здорово натерпелись в жизни... это будет просто ужасно.

Сириусу стало не по себе, и он потряс головой, пытаясь отогнать дурные мысли. Все равно они уже были вместе, и глупо было обсуждать, о чем надо было думать раньше. Ему придется смириться и помочь им собирать осколки, если все рухнет.

— Просто... берегите друг друга, хорошо? — сказал, чувствуя себя неловко, оттого что говорит банальности.

— Хорошо. Ты сам увидишь, — Гарри откинулся на стуле и улыбнулся. — Ты ведь переберешься к нам?

— Э-э-э... Нет, вообще-то я пока что остаюсь в Хогвартсе с Северусом, — улыбка на лице мальчика немедленно увяла, и Сириус поспешно добавил: — Это не потому, что я имею что-то против ваших отношений. Правда.

Гарри отвел взгляд и промолчал. Он явно не верил Сириусу.

— Ну послушай, я ведь и раньше не пришел к вам, хотя и не знал, что вы вместе? — ответом ему был неуверенный кивок. — И мне хорошо здесь.

— Ладно... если ты этого хочешь. Я просто не понимаю, на черта тебе сдался Снейп, — нахмурился Гарри.

— Предлагаю прекратить обсуждать наш выбор любовников, хорошо? — какая-то потаенная, хулиганская часть сознания завладела его телом прежде, чем Сириус успел понять, что говорит.

Гарри подпрыгнул на стуле, покраснел, позеленел, а потом опять покраснел.

— А... но... ты... он... вы... — Гарри попытался взять себя в руки только для того, чтобы заорать: — Этот ублюдок привязал тебя к кровати! Чем он тебя опоил? Что он с тобой сделал?

— Ты что, спятил? — Сириус обалдело уставился на своего крестника. — Северус мой друг. Он пытается мне помочь. И он никогда не сделал бы ничего такого.

— Он был Упивающимся Смертью! И... Он жестокий, подлый, хладнокровный ублюдок! Ты его просто не знаешь... — Гарри умоляюще смотрел на него, в глазах юноши мешались ужас и беспомощность.

Сириус мимолетно подивился, как быстро они поменялись ролями. Может быть, это поможет объяснить Гарри, как он себя чувствовал неделю назад... но чуть позже.

— Я полагаю, что знаю его гораздо лучше, чем ты, — спокойно ответил он. — Для тебя он всего-навсего учитель, который тебе не нравится. Ты же понимаешь, что на самом деле...

— Он жестокий, самовлюбленный, язвительный, несправедливый эгоист!

— Ну да, а еще он все время назначает тебе взыскания, — хмыкнул Сириус, и Гарри насупился. — Гарри, если ты хочешь убедить меня, что ты уже взрослый, начни вести себя соответственно. И хоть немного подумай головой. Если бы он был жестокий и корыстный, с чего бы он стал мне помогать? И жертвовать своим покоем и удобством ради меня?

— Он не даром это делает! Ему от тебя что-то нужно!

— Ну и что же, по-твоему?

— Секс! — выпалил Гарри. Сириус заржал, и Гарри покраснел как свекла. — Ну ладно. Не знаю я, что ему от тебя нужно. Но это все равно подозрительно.

— Гарри, — усилием воли Сириус все-таки прекратил хихикать и заговорил серьезно, — поверь мне, когда я говорю, что знаю Северуса гораздо лучше, чем ты. Он очень хороший, благородный, умный и заботливый человек. А еще он очень скрытный и замкнутый — многие это принимают за холодность или высокомерие. И я понимаю, что ты не любил его насмешек, когда был студентом, но на самом деле он чудесный собеседник и у него зверское чувство юмора. У нас масса общего: мы ровесники, мы вместе учились, у нас много общих знакомых и мы одинаково смотрим на многие вещи. Мы находим смешным одно и то же. Я сам не ожидал, что дело дойдет до постели, — во всяком случае, когда я пришел сюда, я этого не планировал. Но это реальность, и я прошу тебя просто с этим смириться.

— Он тогда пытался сдать тебя аврорам! Это что, не считается? Ты что, его простил? — Гарри упрямо стоял на своем. — Или ты пытаешься мне объяснить, что он как какая-нибудь гребаная розочка с ядовитыми шипа в пол-ярда длиной?

— Придержи язык, будь добр. И я действительно его давно простил. Он сделал то, что считал нужным, — «Даже если он сам в это не верит». — И вообще, я думал, ты за меня обрадуешься, — добавил Сириус. «Гм, это уже открытая манипуляция... Снейп на меня влияет, что ли?» — подумал он. Впрочем, это сработало, потому что Гарри перестал кидать на него гневные взгляды, опустил голову на стол и громко застонал.

— Я не выношу Снейпа... — жалобно сказал он. — Как учитель он был ужасен. А уж как член семьи...

Семьи? На Сириуса нахлынуло беспокойство.

— Гарри... не надо пока об этом думать. Еще слишком рано... и я не знаю, что по этому поводу думает Северус.

«Может, для него это всего-навсего временная интрижка», — жалко подумал Сириус.

Гарри пристально посмотрел на него.

— Ты не знаешь, что он... чувствует? — обеспокоено спросил он.

— Еще слишком рано, Гарри. Нам нужно время.

— Если он тебя... — Гарри запнулся и глубоко вздохнул. — Дичь какая-то. Я думал, это я буду убеждать тебя, что я счастлив, а не наоборот.

— Действительно, дичь, — согласился Сириус. Он слегка смутился от того, какой оборот принял весь разговор. В конце концов, они собирались обсуждать проблемы Гарри, а не его собственные. — Я думаю, теперь ты понимаешь, как я себя тогда почувствовал. И это несмотря на то, что давно знаю и люблю Ремуса. Просто это немного... диковато.

— Ладно, — вздохнул Гарри, опустив подбородок на руки, и улыбнулся. — Хватит обсуждать наших любовников. Но я все равно хочу знать, на черта он привязал тебя к кровати. Если это только не какая-нибудь гадость, — добавил он поспешно. — Я обойдусь без таких подробностей.

* * *

Сириус коротко рассказал, что с ним произошло, особенно упирая на то, как Северус взял на себя ответственность, и, пытаясь убедить Гарри, что ему здесь удобно и вообще замечательно. Гарри, как и следовало ожидать, никак не хотел смириться с мыслью, что он ничего не может сделать и надо оставить все, как есть. Он выглядел таким несчастным, что Сириус попросил его разузнать что-нибудь про свое имущество — просто чтобы чем-нибудь занять юношу.

— Когда я пару лет назад пытался выяснить что-нибудь про свой дом, — пояснил он, — мне заявили, что нынешний хозяин легально владеет им много лет, и они ничего не могут сделать. Но Северус считает, что я должен потребовать компенсацию или что-то в этом роде. Мой счет в Гринготтсе был арестован после моего побега. Не знаю, есть ли вообще смысл связываться, так что, пожалуйста, не пытайся сразу начать воевать с Министерством. Просто узнай, как обстоят дела, хорошо?

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Гарри. — У Рона один из братьев работает в Гринготтсе, он недавно стал руководителем отдела и должен во всем этом разбираться. Гермиона тоже, наверное, сможет помочь — она заместитель министра по связям с магглами. И еще свояченица Рона — она репортер в «Пророке»... так что она с огромным удовольствием тиснет пару статей про то, как Министерство обирает невиновных граждан.

Свояченица Рона? Малыш Рон женат?? Да, он определенно отстал от жизни. Должно быть, удивление было явно написано на его лице, потому что Гарри улыбнулся и объяснил:

— Рон женился года два назад. У них с Фаделой уже есть дети, двойняшки — должно быть, это удел всех Уизли.

— Знаешь, я себя ужасно странно чувствую, — полусерьезно-полушутя признался Сириус. Он старался не думать о том, что на Гарри род Поттеров кончится. Как, впрочем, и его собственный вместе с ним. — А что твои маггловские родственники? Твой кузен тоже женат? Вдруг у него родится волшебник?

Гарри пренебрежительно фыркнул.

— Если и так, то он постарается избавиться от ребенка как можно скорее. Но когда я его в последний раз видел, он еще не женился. Правда, это было давно. Во время войны я иногда проверял, как они, — на случай, если кто-нибудь попробует угрожать им из-за меня, — но когда все кончилось, я постарался побыстрее о них забыть.

— А твои школьные друзья? Ты с кем-нибудь видишься, кроме Рона и Гермионы? — Сириус очень надеялся, что Гарри не прячется от всего мира. — Я собираюсь как-нибудь навестить Невилла Лонгботтома. Он воевал в отрядах магической поддержки, и, было дело, мы даже вместе сражались.

Гарри помрачнел — он не любил упоминаний о войне.

— Я так хотел что-нибудь сделать. В воздушные силы меня не взяли из-за видений: дескать, приступы и боль в шраме чреваты падением с метлы, — он скривился. — Все, на что я оказался годен, — это либо изображать из себя подсадную утку, либо играть в прятки с Упивающимися.

Сириус впервые осознал, как тяжело Гарри переживал свое якобы «неучастие» в последней войне. Ему даже никогда не приходило в голову, что мальчик может так это воспринимать.

— Ты делал то, что должен был делать. Ты отвлекал внимание Волдеморта и позволил всем остальным остановить его, — тихо возразил он. — Представь себе, что бы случилось, если бы ему удалось тебя убить и он начал бы полномасштабное наступление? Ты ежедневно рисковал жизнью, бросая вызов ему лично. А твои так называемые «приступы» давали нам больше сведений о его местонахождении, чем что-либо еще. Мальчик мой, ты просто делал свою работу — и приносил гораздо больше пользы, чем в любой открытой схватке.

Гарри вздохнул, явно не желая соглашаться.

— Да что уж теперь, — сказал он. — Меня просто надоело все время убегать и прятаться. Знаешь, как хорошо наконец жить на одном месте? В своем доме... У нас нет домового эльфа, и мы готовим по очереди.

— Луни умеет готовить? — вот это новость.

— Нет, — Гарри расплылся в улыбке. — Но мы учимся. Никаких тебе продуктов быстрого приготовления и прочих полуфабрикатов, вроде «десерт-одним-взмахом-палочки». Мы думали даже, не завести ли кур. Или, может быть, корову... Ты знаешь что-нибудь о коровах?

— Я все знаю о коровах, — раздраженно сказал Сириус. — И в первую очередь то, что ты не захочешь с ними возиться, уж поверь мне. Во всяком случае, без домового эльфа. Ты хоть когда-нибудь был в деревне, Гарри?

— Не-а. Но хочу побывать.

— Я попробую связаться со своими маггловскими родственниками. Не уверен, что они меня вообще помнят... но если удастся, мы сможем весной провести недельку-другую на старой ферме моего деда.

Гарри ужасно обрадовался, и Сириус был счастлив, что смог придумать хоть что-нибудь, чем они смогут заняться вместе.

* * *

— Ты защищал меня перед Поттером? — было первое, что сказал Северус, когда Сириус проводил Гарри и вернулся в спальню.

— Ну да... — растерянно отозвался Сириус, не понимая, куда клонит Снейп.

Тот молча приподнял брови. «Да ну!» — отчетливо читалось у него на лице.

— А что я, по-твоему, должен был делать? Сплетничать у тебя за спиной? И вообще, — Сириус решил защищаться, хотя еще толком не понял, в чем его обвиняют, — ты подслушивал.

Снейп только плечами пожал.

— Я все пытался понять... кого ты хочешь убедить в моих неоспоримых достоинствах — Поттера или себя самого?

— А меня не надо убеждать, — Сириус плотоядно ухмыльнулся. — Ну не мог же я объяснить своему крестнику, какая у тебя шикарная и соблазнительная задница?

Видя, что Северус с трудом сдерживает смех, Сириус поддался искушению и лизнул любовника в губы — раз, другой... Северус придвинулся ближе и неуверенно ответил на поцелуй. Обнявшись, они долго и неторопливо целовались, ища не столько страсти, сколько утешения и ободрения. Снейп мягко поглаживал Сириуса между лопаток, и тот наконец почувствовал, как его покидает напряжение после долгого и неприятного утреннего разговора.

— Я не понимаю, почему ты так расстраиваешься из-за того, что Поттер предпочитает мужчин, — сказал Снейп, когда они наконец оторвались друг от друга и сели. — В конце концов, сам ты...

— Я не расстраиваюсь. И против ничего не имею. Я просто беспокоюсь, — вздохнул Сириус. — Потому что меня не было рядом с ним, когда нужно было... ну, понимаешь... поговорить и объяснить ему все, что нужно, чтобы не пришлось учиться на горьком опыте. Вспомни, как все было, когда мы были молоды? Все, что ниже талии, даже не упоминалось в разговорах. Можно было перецеловать всех парней из квиддичной команды на глазах у изумленной публики, и никто бы ничего не заподозрил. Гомосексуализма не существовало, если только не случалось «скандала», а так называемые «радости плоти» всплывали в разговорах, только если девушка случайно забеременеет и парень должен на ней жениться, чтобы снова сделать ее «честной».

— Джеймс поэтому женился на Лили?

— Нет, что ты. Они поженились сразу после выпуска. Хотя Гарри действительно получился случайно: они хотели иметь детей, но не в разгар войны. Лили говорила мне, что пользуется какими-то маггловскими зельями или таблетками для предотвращения беременности, но на этот раз они не сработали. Но магглы и тогда говорили об этом гораздо больше, чем мы. Когда мне было тринадцать, отец дал мне специальную маггловскую книжку для подростков. Я жалею, что не смог дать Гарри что-нибудь подобное.

Снейп фыркнул.

— С тех пор все изменилось. Помфри свободно раздает противозачаточные зелья и обучает специальным заклинаниям всех заинтересованных. Да и в библиотеке есть целая секция книжек о «радостях плоти», — он фыркнул, любуясь на ошарашенное выражение Сириуса. — Не веришь? Можешь пойти и проверить.

— Как это удалось? Я думал, всех старых гарпий из попечительского совета и Министерства от такого удар хватит!

— Ты забываешь, что множество старых волшебников еще во время первой войны умерли или бежали из страны. Посмотри на Хогвартс — Флитвик и Макгонагалл наши старейшие преподаватели, а ведь Минерве едва восемьдесят! И так почти везде. В Министерстве из былых чиновников не осталось никого, кроме Фаджа, и в попечительском совете школы тоже теперь молодежь. Частично потому, что Реддл долго охотился на всех государственных служащих, пытаясь заменить их своими марионетками. Кто-то решил просто уйти на пенсию. Если от войн есть какая-то польза, — добавил он, — то именно в том, что старые хрычи рано или поздно уступают места молодым... по тем или иным причинам.

— Жестоко, — Сириус нахмурился. В голосе Снейпа была нотка горечи, и Сириус задумался, не говорил ли Северус о своих родственниках.

— Возможно. Логика всегда жестока, — поморщился Снейп. — Подумай сам. Когда только начались проблемы с Реддлом, старое поколение не хотело предпринимать ровным счетом ничего. Для них реальными новостями были сплетни об Алистере Кроули — даже не о Гриндельвальде. Они хотели, чтобы все было как сто лет назад — когда они были еще детьми. Все новое, любое изменение вызывало возмущенный протест, в лучшем случае насмешку. Как ты думаешь, почему Реддл считал своим врагом Дамблдора, а не Министерство? Потому что Дамблдор был — и остается — одним из немногих, кто всегда жил настоящим, а не прошлым, и хорошо видел, что творится вокруг.

— Пока все остальные похлопывали тебя по плечу и говорили «Мальчик мой, не переживай, все не может быть настолько плохо», — добавил Сириус. — Я понимаю, о чем ты. Мне приходилось работать с министерскими экспертами — лучшими, заметь! — которые не знали заклятий, изобретенных каких-нибудь семьдесят лет назад. Хорошо бы министром стал кто-нибудь вроде Артура Уизли.

— По крайней мере, он не будет занимать пост вечно, — согласился Снейп. — Уизли почему-то всегда жили меньше, чем другие чистокровные семейства. Они едва дотягивают до ста десяти. Правда, они это компенсируют непомерным количеством детей.

— Ну, это что считать непомерным, — парировал раздраженный Сириус. Снейп вопросительно приподнял бровь. — Гарри говорит, что у Рона уже двойняшки... ну да, ты же все слышал. Странно думать, что род Поттеров кончится на Гарри.

— Ты поэтому хотел бы, чтобы он предпочитал девушек? Из-за детей?

— Я ничего не хотел бы. Это его предпочтения и его личная жизнь. Просто... мои родители и бабушки с дедушками считали, что семья — это в первую очередь дети. Для них это было самое главное, и детей всегда любили и о них заботились. Моя мать была потрясена, когда поняла, что на мне все кончится. Мне тоже... в каком-то смысле страшно подумать, что если с Гарри что-то случится, это будет конец. Совсем конец. И наоборот, жутковато думать, что если ты умрешь, то о тебе некому будет вспомнить, некому смотреть на фотографии, откуда ты мог бы улыбнуться, и некому рассказывать детям, кто ты такой. Вот почему я завидую Уизли. Они всегда могут положиться друг на друга, и их так много — как-то легче знать, что ты вряд ли когда-нибудь потеряешь все.

Снейп молча взглянул ему в глаза.

— Маги давно экспериментируют, пытаясь получить потомство с помощью волшебства, — заметил он.

— Фу, — Сириус скривился, с ужасом подумав о гомункулусах и прочих неприятных созданиях, попадавшихся в лавках на Сумеречной аллее.

— Согласен. Правда, в основном этим занимались черные маги, пытаясь заполучить ингредиенты для зелий и составляющие для волшебных палочек.

— Прекрати!

— Другой весьма распространенный вариант — это просто заплатить женщине, чтобы она выносила твоего ребенка, — сказал Северус с таким напускным безразличием, что у Сириуса волосы на загривке встали дыбом. Он сел и в упор взглянул на Снейпа, пытаясь придумать, как спросить, не имеет ли тот в виду свое собственное появление на свет.

Северус не сразу взглянул ему в глаза. Потом его губы исказила горькая усмешка, и он кивнул.

— Так поступили твои родители? — в конце концов спросил Сириус, решив, что вопрос все-таки стоит задать.

— Мой отец пренебрегал своими... семейными обязанностями долгое время. Поскольку он не женился в молодости, то к тому моменту, когда он задумался о продолжении рода, подходящих кандидаток просто не осталось, — сухо сказал Снейп. — Он презирал так называемых современных женщин, а его ровесницы давно уже состарились. Он твердо решил оставить потомство, поэтому нашел женщину, которая согласилась от него понести. Ей заплатили, она забеременела — и думать не хочу, каким именно образом, — и через девять месяцев появился я, а она исчезла.

— И ты никогда не видел своей матери? — в ужасе спросил Сириус.

— Нет. Если бы я оказался сквибом, мой отец просто нанял бы другую женщину. Но этого не понадобилось, — Снейп откинулся на спинку стула. — Не надо так нервничать. Я это тебе рассказываю только для того, чтобы ты понял, почему я не разделяю твое увлечение детьми и семьей.

Сириус с трудом поборол желание обнять Северуса и попробовать утешить. Его остановила мысль, что он с большой вероятностью схлопочет заклятием по лбу.

— Это очевидно, — наконец ответил он. — А кто был твой отец? У него был весьма странный взгляд на вещи. Аристократ какой-нибудь?

Снейп пренебрежительно фыркнул.

— Что? Нет, аристократом он не был. Он был слугой, лакеем у некоего лорда Евариста Зимметеля де Лафер. Моя семья служила Зимметелям много поколений, мой отец почитал это огромной честью и надеялся, что я продолжу это увлекательное занятие. К счастью для меня, старый Зимметель умер, не оставив наследника.

— Так тебя поэтому так... привлекали Малфои? Из-за их положения в обществе?

Северус поежился.

— Думаю, да. Более того, мать Люциуса была урожденная Зимметель. Меня заворожило его внимание. Юный лорд Малфой снизошел до мальчишки-слуги — о, какая честь! — он тонко улыбнулся. — Мне понадобилось много лет, чтобы избавится от того, что мне вдолбили в детстве. Теперь я плохо обращаюсь со всеми людьми без исключения, невзирая на их происхождение.

Сириус рассмеялся.

— Так что если ты хочешь жениться и завести детей, то лучше начни искать жену прежде, чем тебе стукнет пятьдесят, — неожиданно добавил Снейп, и Сириус удивленно сморгнул.

— Жену? Да я не собираюсь жениться! С чего ты взял?

— По-моему, ты сказал, что считаешь продолжение рода главной целью жизни.

Сириус понял, что теряет нить разговора. «О чем он вообще?»

— Я сказал, что мне нравятся большие семьи, где много детей. Но поскольку я гомосексуалист, вряд ли я ими обзаведусь, разве что ты умудришься отрастить себе матку!

Явное отвращение на лице Снейпа сперва сменилось усмешкой, а потом, как ни странно, удовлетворением.

— Весьма сомнительно, — сказал он. — Я просто сделал вывод, что ты бисексуал и собираешься когда-нибудь обзавестись семьей.

— Я давно знал, что не собираюсь жениться, — пожал плечами Сириус. — И я совершенно точно не одержим идеей продолжения рода. Я в какой-то степени рассчитывал на Гарри, но я так понимаю, этот вариант тоже исключается. Впрочем, как говорит Гарри, он моя семья, а теперь и Луни тоже... надеюсь, — он вздохнул. — Жаль, что я не смог поговорить с Ремом раньше, чем с Гарри.

— Да уж. Интересно, сколько времени понадобится Люпину, чтобы поверить, что я злоупотребил твоим хрупким эмоциональным состоянием, — легкомысленно заметил Снейп. — Хотел бы я слышать, что ему сегодня рассказал Поттер. Жаль, что меня там не было.

— Какой же ты все-таки ублюдок, — смеясь, ответил Сириус.



Главы 7-12Эпилог "Как он"


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni