El Condor Pasa

АВТОР: Чудик
БЕТА: Helga

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Однажды они будут сводобны.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Я использовала песни Simon & Garfunkel - "El Condor Pasa" и отрывки из песни Chad Kroeger - "Hero"


ОТКАЗ: все как обычно: все принадлежит зажравшейся школьной училке




Шоссе было абсолютно пустым – наверное, сказывались и время года, и приближение праздников. Старенькая «Subaru Impreza» двигалась в направлении австрийской границы – не то чтобы это что-то значило. Евросоюз уже давно убрал это слово из своего словаря.

По радио передавали последние новости: Доллар опять упал по отношению к Евро, последнее время американской валюте по-страшному не везло. В Ираке все еще продолжалась партизанская война. Который год подряд – кажется, все давно перестали считать… Великобританию собирался посетить российский президент. И еще много всего.

Голос диктора был монотонным и каким-то неприятным, водитель «Subaru» не захотел слушать об очередном повышении цен и просто переключил волну. Снова новости. Будто бы в это время суток кто-то слушал их! Стрелки на совершенно новеньких часах «GUESS» только что перешагнули через половину пятого. Страшно хотелось спать, а впереди еще многие километры дороги. Он включил магнитофон. Какая-то совершенно дурацкая молодежная группа с однообразной музыкой и полным отсутствием смысла в песнях. И все-таки её бодрые ритмы помогали не заснуть. Хотя вскоре все равно пришлось свернуть с шоссе к заправке.

Водитель выпил кофе в придорожном ресторанчике и купил сигарет. Можно было остановиться в мотеле неподалеку и поспать пару часов, но утром он хотел бы быть уже на месте. Поэтому он просто дал себе получасовую передышку, размял мышцы, которые совершенно затекли от долгого сидения за рулем. Мужчина подошел к машине, но остановился, зачарованный высоким зимним небом с россыпями звезд. Ярче всего сияла альфа Большого Пса – Сириус. Он улыбнулся, доставая из кармана зажигалку и закуривая.

Рука дрогнула, когда острая боль пронзила все тело, сигарета упала на мокрый асфальт и с легким шипением потухла. Он оперся на капот машины, чтобы не упасть, и с трудом попытался перевести дыхание. Еще одна мучительная волна накрыла его, на этот раз сбивая с ног. Он медленно сполз вниз и прислонился затылком к прохладному металлу. Снова боль. Он прижал руку к груди, в ушах молоточком стучал пульс. Тук, тук, тук, тук, тук. Боль. Он повалился на асфальт. Боль. На этот раз он закричал, прижимая колени к груди, а руками обхватывая голову. Биение пульса становилось невыносимо громким. Перед глазами все потемнело. Крик услышали люди на стоянке и подбежали к нему. Он слышал их взволнованные голоса, сумбурную речь. Кто-то спросил, нет ли здесь врача. Кто-то ответил, что нет, но надо вызвать скорую. С трудом, превозмогая боль, разрывающую его тело, он открыл глаза и прохрипел: «Не надо врача…» и сплюнул вязкую кровь. Боль отпустила. Он в изнеможении лег на спину…

* * *

Беда никогда не приходит одна. Она всегда верила в эти слова. Сова прилетела в три часа ночи, взъерошенная и уставшая. Ей понадобилось всего тридцать секунд, чтобы прочитать письмо, и гораздо больше, чтобы смысл написанного дошел до её потрясенного сознания. Она опустилась на стул, и пергамент выпал из дрожащих рук. Уставшая и измотанная женщина могла прошептать только одно: «Что теперь?» Она поднялась – осторожно, она уже давно перестала доверять даже себе. Подойдя к камину, она швырнула в огонь горсть Летучего Пороха.

В кабинете горел свет. Пожилая женщина склонилась над столом, перед ней лежала гора свитков.

– Даже на каникулах работаете допоздна, Минерва? – спросила она, выйдя из камина. Женщина подняла голову.

– Приходится, а почему ты до сих пор не спишь? – спросила она у своей ночной гостьи.

Повинуясь взмаху волшебной палочки, стопка папок с документами переместилась на пол к такой же стопке, а на столе появился чайник и чашки.

– Лимонную дольку, Гермиона? – спросила она, и что-то очень похожее на улыбку промелькнуло у нее на лице.

Гермиона покачала головой, садясь и протягивая ей свиток.

Женщина пробежала по строчкам глазами и побледнела.

– Этого не может быть! Как?

– Мы этого не узнаем, Минерва.

– Это невозможно... – с каким-то обреченным видом повторила женщина.

– Невозможно? – с кривой усмешкой переспросила Гермиона. – Тому, о ком мы говорим, это слово не подходит.

– Но Гермиона… Что если?..

– А что если нет? Минерва, Вы когда-нибудь задумывались о том, что Альбус поступил неправильно?

– Но…

– Альбус, каким бы великим магом он ни был, все равно оставался человеком. А людям свойственно ошибаться, Минерва, – она поднялась, – отдохните, Вам это необходимо, – с этими словами она вышла из кабинета. Старые часы с кукушкой за её спиной показывали половину пятого.

Беда никогда не приходит одна. В шесть утра её разбудил крик, похожий на вопль Сирен. Она подскочила на постели, рука инстинктивно метнулась к волшебной палочке. Вой не прекращался. Когда комнату озарило легкое свечение, она увидела Пивза, мечущегося по спальне.

– Пивз, что ты здесь делаешь?! – голос женщины со звучавшими в нем стальными нотками должным образом подействовал на полтергейста, и тот, прекратив истерику, произнёс всего одно слово:

– Снейп…

Ей было достаточно этого. Вскочив с постели и не заботясь о том, что на ней только белье, она бросилась к дверям, крикнув на ходу:

– Разбуди Мадам Помфри и Директрису…

* * *

Агент по недвижимости уже полчаса как мерила шагами небольшой дворик возле коттеджа. Было не так уж и холодно, но с гор дул ледяной, пронизывающий до костей ветер, и она успела продрогнуть. Поправив красные, как и пуховик, меховые наушники, она повернулась в сторону поворота шоссе. Никого. Выругавшись, женщина направилась к своей машине.

Она ненавидела подобные утренние встречи с покупателями, но еще больше ненавидела сделки, заключенные через Интернет. Обычно этим занимался Пит. Но сейчас в преддверии рождественских праздников в офисе почти никого не было. Да даже если бы и были – она единственная из всех, кто свободно владел английским. Женщина обреченно вздохнула. И посмотрела на часы. Десять. Черт, где же он? Она не имела представления даже о том, как выглядит покупатель. Только имя. Сев в машину, включила печку и несколько минут держала руки у панели радиатора. Потом стала копаться в документах. Ага. Эрик… Эрик Джеймс. Странное имя. Согревшись, она вылезла из машины и вернулась к прежнему занятию.

Послышался шум двигателя, и белая, забрызганная талым снегом «Subaru», остановилась на обочине перед коттеджем. Женщина подошла поближе. Из машины вылез мужчина в старых грязных голубых джинсах, рваных кроссовках и заляпанной кожаной куртке, слишком легкой для декабря. Он не был похож на покупателя дома. Он не выглядел даже как заблудившийся турист. Скорее всего, он напоминал бродягу.

Она с трудом подавила желание броситься к машине.

– Прошу меня извинить, миссис Андерсон, я по дороге решил заехать в супермаркет, поэтому и опоздал, – он широко улыбнулся, кивая на пакеты на заднем сидении.

Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки и кивнула.

– Ничего страшного. Пойдемте, я покажу Вам дом и… – она сделала несколько шагов в сторону крыльца.

– Это необязательно, – слишком поспешно перебил он ее.

Женщина, недоумевая, повернулась к нему.

– Люблю сюрпризы, – он снова улыбнулся.

Она посмотрела на него и встретилась с взглядом изумрудных, глаз. Женщина вздрогнула, но не от налетевшего внезапно порыва холодного ветра. Когда она была маленькой, они с отцом попали в аварию, и тогда она была на грани жизни и смерти. И потом папа рассказывал ей, что на секунду они её потеряли. Врачи называют это клинической смертью. Она не знала. Просто в какой-то момент, пока она была там, в темноте, она почувствовала холод и страх. Никогда больше она не испытывала ничего подобного. И вот теперь такие же чувства снова заполонили ее сознание. Она поспешно отдала мужчине документы и быстрым шагом направилась к своей машине. Она хотела уехать отсюда как можно скорее и забыть об этом странном парне, совершенно не похожем на человека, который только что не глядя приобрел дом за полтора миллиона евро.

* * *

Она не помнила, чтобы раньше когда-нибудь так кричала. Нет, она всегда была спокойной и уравновешенной. Истерики – не её стихия. Да и о каких истериках может идти речь, если она прошла через Ад? Но сейчас всё её самообладание вылетело в трубу, как дым от камина. Она просто орала, не обращая внимания на шокированные лица колдомедиков в больничном крыле. И ее меньше всего волновало то, какими выражениями она пользуется, чтобы объяснить им всем, кто же они на самом деле…

– Гермиона! – в эту секунду Минерва могла с таким же успехом пытаться остановить мчащийся на всех порах Хогвартс-Экспресс. Развернувшись, молодая женщина наградила Директрису таким взглядом, что та предпочла замолчать и просто ждать, когда пройдет буря. Но затишье наступило не скоро…

– Гермиона, – вторая попытка.

– Да, Минерва? – голос был каким-то неестественно спокойным. Директрису передёрнуло.

– Он жив?

– Да, все обошлось… Не думала, что когда-либо это скажу, но я благодарна Пивзу, – Гермиона опустилась в кресло. Несколько человек из числа помощников мадам Помфри всё ещё стояли, вытянувшись, как солдаты на плацу. Гермиона одарила их одним из своих самых тяжелых взглядов и зловеще прошипела:

– Свободны…

– Что произошло? – Минерва присела рядом.

– Он пытался покончить с собой. Зелье... – она глухо рассмеялась. – Можно подумать, Профессор Зелий выбрал был что-то другое, чтобы свести счеты с жизнью. Этот яд… Я никому не пожелала бы подобной смерти, - женщина поежилась. – Он медленно сворачивает всю кровь в организме… Трудно представить, что при этом чувствует человек. Смерть наступает через шесть часов после принятия яда… Его спас... – она запнулась и опустила голову. Как можно спасти человека, который не хочет, чтобы его спасали? Как можно облегчить боль, которая стала частью его? Как можно заставить жить, если… Видимо, она молчала слишком долго, так как снова заговорила Минерва.

– Не думай об этом, девочка моя, не думай…

– Мы с ним это сделали… И с... – она не смогла произнести имя.

Минерва поняла. И кивнула, поднимаясь.

– Я поговорю с Поппи.

Гермиона опустила голову. Она сидела без движения, глядя в одну точку, ее сознание было далеко, в стране, которую Гарри (про себя она по-прежнему могла называть его по имени) окрестил «Страной Воспоминаний». Она поклялась не возвращаться туда. Но…

Они создавали эту страну вместе, постепенно, с каждым годом добавляя к своим владениям все новые и новые территории. Сказочное королевство. Бескрайние луга, золотистые пшеничные поля, непроходимые леса, кристальные озера и реки, старинные замки с их высокомерными хозяевами в одеждах из золота и бархата. А потом над их страной грозовыми тучами нависла тень Волдеморта. Поля и луга превратились в черную выжженную пустошь, леса наполнились созданьями Тьмы, реки и озера заполнились кровью. А в замках теперь хозяйничала смерть.

Однажды Гермиона вернулась в их страну. Она шла по пустым коридорам замка, ступая между камней и костей. Она нашла Гарри в Тронном Зале. Он сидел на корточках перед скелетом, держал в руке череп и пристально смотрел в пустые глазницы. Услышав ее шаги, повернулся и тихо произнёс:

– Неужели мы боролись ради этого?..

И присмотревшись, она увидела, что у него самого пустота вместо глаз...

– Гермиона... – голос Минервы оторвал ее от блуждания по старым дорогам своей страны.

– Да?

– Я поговорила с Поппи и приняла решение. Северусу нужна помощь. Помощь профессионалов. Здесь мы не сможем оказать ее. Завтра его переправят в клинику Святого Мунго.

– Но…

– Ему там будет лучше. И нам спокойнее.

* * *

Он с трудом опустился в кресло, только сейчас позволяя своему телу отдохнуть. Боль, нахлынувшая на него утром, не ушла. Она стала гулом на границе сознания, но все еще оставалась с ним. Хорошо. Он закрыл глаза. Если бы боль ушла, это означало бы конец. Он расслабился.

Темные коридоры замка встретили его гулом шагов, он наклонился, заметив свежие следы в слое пыли. Легкая улыбка коснулась губ. Гермиона. Значит, скоро он увидит её.

Он поднялся с кресла и направился на кухню, где в небольшом котелке кипела вода. Следовало заняться языковым зельем. Хорошо, что английский знают в большинстве европейских государств, но всегда лучше владеть языком той страны, в которой находишься. После многочасовой работы он перелил зелье в небольшой графинчик и поставил остывать. Он все сделал правильно. Он уверен в этом. У него был очень хороший учитель.

Теперь необходимо разобрать вещи. Их было немного. Он раскрыл портмоне и пересчитал купюры. Полторы тысячи евро наличными, плюс мелочь. Не густо. Почти все деньги, которые он по совету Северуса перед Последней Битвой перевел в маггловскую валюту и положил в швейцарский банк, ушли на то, чтобы сделать документы, выбраться из страны, купить дом и машину. Имей он волшебную палочку, проблем было бы гораздо меньше. Если бы…

Зелье остыло. Он пригубил отвратительную на вкус вязкую фиолетовую жидкость, подержал во рту пару минут прежде, чем проглотить. Включил телевизор. Новости. Диктор что-то говорил, для него это были просто слова, смысла которых он не понимал. Но тут в мозгу что-то словно щелкнуло, будто кто-то открыл ранее не используемую комнату. Язык перестал быть чужим. Он улыбнулся. И повторил процедуру несколько раз, щелкая каналами телевизора. Когда зелье закончилось, он мог говорить на пяти языках, не считая родного и языка змей.

Самым главным преимуществом языкового зелья было постоянство его эффекта.

* * *

Она зашла в палату в Больничном Крыле. Мужчина на кровати даже не повернулся в ее сторону. Его глаза были закрыты, спутанные волосы спадали на лицо. Благодаря покрывалу, она не видела кожаных ремней, которыми его руки и ноги были привязаны к металлическим скобам кровати.

– Северус, – ее голос звучал слишком хрипло, и она откашлялась, прежде чем продолжить, – Северус, ты меня слышишь?

Ни звука. Женщина повторила попытку.

– Северус, я знаю, что ты не спишь. Поговори со мной.

– Иди к Дьяволу, – глухой ответ и снова только глубокое дыхание.

– Северус… Ты знаешь, что завтра тебя переведут в клинику Святого Мунго? Там…

– Что там, – наконец он повернулся к ней, – меня вылечат? От чего они собираются меня лечить? От депрессии? Не будьте наивной, мисс Грейнджер, меня накачают наркотиками и запрут в белой комнате… Как… Как... – он снова закрыл глаза.

– Он сбежал, Вы знаете?

Мужчина медленно открыл глаза и пристально посмотрел на женщину, стараясь определить, говорит ли она правду.

– Вы ведь это почувствовали?

– Нет, он… Он всегда был сильнее… Он заблокировал, когда…

Гермиона кивнула, давая знать, что поняла, и Северус может не продолжать. Мужчина облегченно вздохнул.

Женщина встала и направилась в свою комнату. В ее голове уже созрел план. И пусть это было безумием. Она улыбнулась, вспоминая их юношеские похождения. Для них не было ничего невозможного. Для них все было игрой, пока они не встретились лицом к лицу со смертью…

В комнате она зажгла ароматические свечи с лавандой. Легла на кровать, закрыла глаза и расслабилась.

Темный коридор. Слой пыли на каменном полу, и следы.

Она улыбнулась. Она быстро нашла Тронный Зал. Как давно не была здесь! На длинном дубовом столе Гермиона увидела шахматную доску. Фигуры стояли на местах, готовые к бою.

– Я рад, что ты присоединилась ко мне. Не мог же я играть в одиночестве.

Она улыбнулась, садясь напротив. Первые несколько ходов оба молчали.

– Северус пытался покончить с собой, – наконец произнесла женщина, передвигая коня.

– Самоубийство... – повторил он, съедая ферзем ладью.

– Да, Минерва распорядилась, чтобы его перевели в клинику Святого Мунго. Шах.

– Когда? – он сделал королем шаг назад.

– Завтра. Шах.

– Спасибо, – еще один шаг в сторону.

– Шах и мат.

Он улыбнулся, она ответила тем же.

– Я никогда не был силен в шахматах.

– Да, это была стихия Рона.

– Да, Рона… Рон…

– Его зал оранжевый?

– Нет, красный, – он поднялся. – До встречи… И – спасибо, Миона.

Она кивнула.

* * *

Снег и ветер. Он поёжился, оглядывая расстилавшееся на многие мили ровное заснеженное поле. Было очень тихо, но в его голове все еще слышались крики, стоны, заклинания, срывавшиеся с губ. Пять лет назад здесь была Великая Битва. Пять лет. Неужели прошло пять лет? Он вдохнул чистый морозный воздух. Медленно поднял руку и прошептал заклинание…

У него отобрали волшебную палочку, прямо в кабинете Дамблдора, перед тем, как санитары из клиники Святого Мунго пришли за ним. Это сделал Альбус. Сам. А потом с легкостью сломал её. Тогда вместе с ней у Гарри внутри тоже словно сломалось что-то …

Снег вокруг засиял зеленоватым светом, и через секунду по направлению к нему по воздуху мягко скользнула переливающаяся иссиня-черным волшебная палочка. Она легла ему на ладонь. Гарри улыбнулся. Его палочка уничтожена, но остался её двойник. Он знал, что ауроры не будут её искать, будучи уверены, что она сгинула вместе со своим хозяином. Он усмехнулся. Одной проблемой меньше…

* * *

Гермиона наклонилась к мужчине на носилках. И прошептала – так, чтобы слышал только он:

– Все будет хорошо, Северус, все будет хорошо…

Мужчина открыл глаза и пристально посмотрел на нее. Женщина улыбнулась, поцеловала его в лоб и отошла, чтобы дать возможность пройти.

Она вернулась в свою комнату и стала ждать.

* * *

Он улыбнулся медсестре.

– Могу я вам помочь, мистер? – вопросительно посмотрела девушка, приближаясь к мужчине в приемной.

– Боюсь, что нет. Я просто жду друга, – он снова обворожительно улыбнулся.

Девушка еще раз окинула его подозрительным взглядом и вернулась к своему столу. Вскоре появились санитары из Хогвартса.

К прибытию этого пациента все было давно подготовлено. В больнице его ждали. Но к тому, что произошло, никто не был готов.

Все потемнело в одну секунду. Раздались возбужденные взволнованные возгласы. Кто-то закричал, что надо связаться с Министерством. Но сделать им этого уже не удалось…

Когда час спустя после сигнала, сообщившего о том, что в районе Госпиталя Святого Мунго был замечен всплеск темной магии, на место прибыл отряд ауроров, вместо больницы они обнаружили только талый снег и выжженную землю.

Минерва МакГонагалл узнала о случившемся через полчаса. Гермиона – на десять минут позже.

* * *

Он открыл глаза. Мягкая постель, совершенно не похожая на больничную койку, на которой он предполагал очнуться. Он огляделся. Как бы хорошо он ни думал о здравоохранении, это явно была не больница. С трудом он поднялся.

– Не советую, ты еще слишком слаб: они под завязку накачали тебя антидепрессантами.

Он резко повернулся в ту сторону, откуда исходил голос, и вместе с ним комната тоже пришла в движение. Сильные руки, которые он не забывал ни на секунду, обвились вокруг его талии и прижали к крепко сложенному телу.

– Я же сказал. Когда ты научишься доверять мне…

– Когда ты перестанешь оставлять меня одного…

–Я не хотел этого…

– Ты заблокировал меня… Ты… Ты... – мужчина почувствовал, как слезы потекли по щекам, и даже не стал пытаться стереть их. Медленно кольцо рук разжалось, он развернулся и взглянул в полные любви и сочувствия тёмно-зелёные глаза.

– Северус, я думал, так будет лучше…

Он ничего не ответил, цепляясь за мужчину так, будто от этого зависела вся его жизнь, и уткнулся лицом в его плечо, позволяя соленой влаге впитаться в шелковую ткань.

– Пусти меня... – с каким-то отчаянием прошептал он.

Гарри глубоко вздохнул, позволяя своим эмоциям, мыслям и страхам, впервые за последние пять лет, хлынуть в сознание другого мужчины. Он почувствовал, как Северус задрожал, и как его пальцы еще сильнее впились в плечо.

«Ну вот, теперь останутся синяки», – подумал он, и Северус тихо рассмеялся.

* * *

Гермиона сидела в кабинете директрисы. Глядя в окно и ничего не видя, она меланхолично поигрывала длинным каштановым локоном, и вздрогнула, когда дверь с треском распахнулась, и в кабинет влетела Минерва.

– Ты уже знаешь? – вопрос повис в воздухе. Минерва опустилась в кресло и, не дожидаясь ответа, продолжила:

– Это он. Произошло то, чего боялся Альбус.

– Минерва, успокойтесь…

– Гермиона! Ты знала, ты ведь знала о том, что он собирается сделать? Ты знала! – к концу фразы голос женщины сорвался на крик.

– Минерва, как я могла об этом знать? – спокойно спросила Гермиона, поднимаясь. Она обошла вокруг стола, ее руки легли на плечи директрисы.

– Успокойтесь, – она начала массировать уставшие мышцы шеи и плеч. Через несколько минут женщина расслабилась, закрыла глаза.

– Гермиона, скажи правду…

Руки женщины остановились.

– Какую правду?..

Минерва медленно повернулась к Гермионе. Они молча смотрели друг другу в глаза. Молодая женщина отступила назад. Директриса, казалось, видела ее насквозь…

– Страна Воспоминаний, – спокойно произнесла женщина.

– Откуда?.. – выдохнула Гермиона, бледнея.

Эта тема всегда была под запретом. Даже между ними.. Они втроем никогда не вспоминали об этом при свете дня. Даже по ночам очень редко кто-то из них решался заговорить на эту тему. Они просто знали.

– Гермиона. Рон Уизли погиб, Гарри... – она замолчала, подбирая слова. – Для нас он тоже теперь мертв…

– Я не могу, Минерва, просто не могу… Это была наша жизнь, наша тайна... – и она останется нашей, – закончила женщина, поворачиваясь и направляясь к дверям.

– Но теперь ты наедине с этой тайной, Гермиона, – тихо произнесла директриса, но та услышала и обернулась, уже взявшись за дверную ручку:

– А вот здесь Вы ошибаетесь, Минерва, – и вышла из кабинета. Медленно спустилась по лестнице, остановилась в коридоре, прислонившись к прохладной каменной стене. Закрыла глаза и сконцентрировалась.

Замок встретил ее залитыми светом залами, громкой органной музыкой.

Гарри все здесь устроил по-своему. Она узнала эту композицию. «O Sanctissima». Гермиона не понимала и не разделяла эту страсть Гарри к органной музыке. Наверное, она была такой же сильной, как его страсть к Квиддичу. Женщина улыбнулась. Все это было лишь увлечением по сравнению с тем, что он испытывал к Северусу. Никто из них не понимал этого тогда… Она остановилась в дверях одного из залов. Красный. Женщина прошла под аркой между двумя сидящими львами и оказалась в огромной комнате. Здесь все было в красных тонах: пол, стены, шторы, скатерти, покрывала на кровати. Рон сидел за письменным столом, перед ним лежала раскрытая книга – конечно же, Энциклопедия Квиддича. Гермиона улыбнулась, останавливаясь недалеко от стола. Рон был погружен в чтение. Как и всегда, он грыз карандаш, красный, которым делал какие-то пометки на полях.

– Привет, – нарушила приятную тишину она.

Он повернулся, его голубые глаза просияли.

– Гермиона! – он поднялся, подошел к ней и обнял. – Тебя так давно не было, я скучал.

– Я тоже.

– Знаешь, вчера приходил Гарри, – Рон улыбнулся.

Они сели на тахту. Она кивнула. Правда ли он был здесь вчера, или это было раньше? Для Рона время здесь текло совсем по-другому…

Они долго разговаривали, пока настойчивый и нудный голос не вернул ее в действительность.

Она открыла глаза, и увидела Аргуса Филча, подозрительно смотревшего на нее сверху вниз. Женщина поняла, что сидит на полу возле кабинета Минервы.

– С вами все в порядке, Профессор?

– Да, мистер Филч, все хорошо, – она решительно встала, отряхнула мантию и поспешила к себе.

Поглаживая свою кошку, Завхоз проводил Гермиону подозрительным взглядом.

* * *

Гарри лежал, глядя в темноту и слушая ровное дыхание Северуса. Тот только что уснул, но когда Гарри попытался подняться, он недовольно заворчал во сне, и только крепче вцепился в обнимающую его руку, и попытался сильнее прижаться к груди Гарри. Мужчина вздохнул, продолжая свободной рукой перебирать черные волосы с проблесками седины. Сам он уже очень давно перестал спать. Кошмары... Но он был рад тому, что рядом с ним Северус может найти хоть какое-то забвение. Он обойдется без сна… Он привык.

Он уже забыл, что это такое – вот так, полностью, обладать другим человеком. Забыл эту власть, силу. Как так получилось? Он до сих пор не мог разобраться в этом.

Предполагал ли Альбус, что всё закончится именно так, или нет? Или же, связав их таким образом, он рассчитывал, что Северус будет оставаться главным? Будет им управлять? Гарри закрыл глаза. Как всё это началось? Как они оказались в такой ситуации?

– Ты слишком громко думаешь, – услышал он тихий шепот. Северус проснулся, и теперь перевернувшись на спину, пристально смотрел на Гарри.

Мужчина улыбнулся:

– Прости.

Снейп фыркнул.

– Но ты продолжаешь думать об этом. Не надо. Ты пытаешься понять то, что понять невозможно. Это всё Альбус, Гарри.

– Да, но… Когда я был маленький, я многого не понимал. Я считал его безобидным стариком… А он был совсем другим. Если посмотреть с другой стороны на все, то, что он делал, то возникает вопрос: а чем он был лучше Волдеморта?

Северус вздрогнул.

– Не говори так.

– Это правда. Он использовал нас всех. Манипулировал нами, как умелый кукольник своими марионетками. А мы не видели этого. Я понял это тогда, в его кабинете… Но было уже поздно. Зачем он заставил нас создать эту связь? – Гарри почувствовал, как Северус напрягся и попытался отстраниться от него. И не позволил ему сделать это.

– Северус, ты знаешь…

– Нет... – ему удалось высвободиться из крепких объятий Гарри и подняться с постели.

– Я не знаю, Гарри, - он отошел к окну и взглянул в зимнюю ночь. – Я не знаю. Ты всегда мог попасть внутрь меня, узнать все мои мысли, чувства, эмоции. Ты мог это сделать, независимо от того, хотел ли я делиться этим с тобой. Но я никогда, никогда не мог сделать то же самое. Потому что ты сильнее. Я мог проникнуть в твое сознание только в том случае, если ты позволял мне это. Знаешь, что было со мной все эти пять лет? Когда я не знал, что с тобой, где ты? Единственное, в чем я мог быть уверен, это то, что ты жив! – голос его превратился в шепот.

– Если бы меня убили, ты бы умер тоже. А о чем думал ты, когда решил покончить с собой? – холодно поинтересовался Гарри, садясь на кровати. Его глаза опасно заблестели.

– Я не мог вынести эту пустоту внутри! Да и что бы случилось, если бы я умер? Ты бы почувствовал боль, которая прошла, как только бы все закончилось!

– Ты так в этом уверен? – сухо спросил Гарри, поднимаясь.

Северус повернулся к нему, бровь вопросительно изогнулась.

– Если тебя убивала пустота, когда я заблокировал себя от тебя, почему ты думаешь, что эта же пустота не уничтожила бы меня? – сказав это, он вышел из комнаты.

Северус остался стоять возле окна, глядя в темноту.

* * *

Гермиона вернулась к себе в комнату.

Первым делом женщина направилась к бару и налила себе огневиски, залпом осушив стакан, тут же налила второй, сделала несколько больших глотков и, немного придя в себя, опустилась в кресло перед камином. По взмаху руки языки пламени ожили и радостно набросились на березовые поленья. Женщина закрыла глаза. В голове вертелась тысяча вопросов, и ни на один из них она не знала ответа.

Она ненавидела подобное состояние. Полная безысходность. Абсолютное неведение. Она чувствовала непонятную злость, когда чего-то не знала. Почему в её жизни все так сложно? Почему она не может быть как все? Да, ну и вопрос! Ответ на него был ей слишком хорошо известен. Потому что она – друг Гарри Поттера, а Гарри Поттер – ее друг!

«Гарри, Гарри…» – она улыбнулась, – «ты всегда был особенным! Всегда был не таким как все! И было бы просто глупо предполагать, что друзья у Гарри Поттера будут обычными».

Она подняла бокал:

– За тебя, Гарри, почему-то я уверена, что ты меня слышишь... – и она улыбнулась.

* * *

Гарри спустился вниз, он был в ярости.

Пройдясь несколько раз по комнате, он остановился в центре и огляделся вокруг. Его взгляд остановился на вазе. В зелёной глубине словно вспыхнуло что-то, и мелкие осколки прозрачного хрусталя посыпались на пол, как слёзы из чьих-то глаз. Он как зачарованный, наблюдал за эти дождём. Осколки рассыпались по темно-коричневому паркету, он видел всё это словно в замедленной киносъемке. Он видел картинку целиком, видел отдельные детали, все в мельчайших подробностях. Вот последняя капля упала на пол… и он вышел из транса. И где-то на окраине сознания отчетливо услышал голос Гермионы:

«За тебя, Гарри…» Он улыбнулся – непринужденной мальчишеской улыбкой. Взмах палочкой – и на журнальном столике перед ним оказалась бутылка виски и стакан.

Он налил себе немного и залпом выпил, успев произнести в пустоту:

– И за тебя, мой верный друг...

* * *

Северус еще некоторое время стоял возле окна, вглядываясь в звездную ночь.

Он пытался убедить себя в том, что просто не хочет спать, но на самом деле он просто не мог вернуться в постель, хранившую запах Гарри. Он не мог лежать в ней один, без сильного стройного тела рядом, без уверенных крепких рук, обнимающих его, без ровного горячего дыхания, щекочущего его шею. Как он мог жить без этого все пять лет? А он и не жил. Он существовал, он механически, как хорошо запрограммированный робот, выполнял свою работу.

Днем он учил студентов. Свободные от уроков часы проводил в своей лаборатории, склонившись над котлом с зельями. А вечерами напивался – до такой степени, что просто отключался там, где пил. За все пять лет он ни разу не спал в своей постели. С ней было связано слишком много воспоминаний. Сколько бы раз домашние эльфы ни меняли белье, все равно постель хранила запах Гарри. И это был не только запах, это была его сущность, которая въелась во все в комнате. И сам он не был исключением. Альбус…

Сколько раз за эти годы он проклинал старика – и при жизни, и после его смерти. Сколько раз!.. Он сбился со счета. Он ненавидел его – и в то же время был ему бесконечно благодарен. Благодарен за ту власть, которую имел над ним Гарри. За ту власть, которую он ненавидел. Когда все это случилось, он был уверен, что никогда больше не останется один. Как он ошибался.

И все же, когда Гарри пускал его в свое подсознание, он готов был простить ему всё... Сегодня… он взглянул на полную луну, возвышавшуюся над вершинами Альп… точнее, уже вчера, когда Гарри открылся ему, и потом – когда они были вместе, как раньше, он понял, что больше ему ничего не надо. Что те пять лет пустоты и одиночества забыты, и они – ничто по сравнению с тем счастьем, которое он испытал за эти несколько часов в объятиях Гарри. Он мог простить ему все. И он простит ему все. И он сделает для него все. Он принадлежит ему. И самое удивительное - то, что он был рад этому …

Альбус Дамблдор всегда пытался понять, почему он последовал за Волдемортом, почему стал Пожирателем Смерти. Снейп не мог ответить старику. И Альбус придумал свою версию, а Северус не стал его разубеждать. Пусть он думает, что Северус просто совершил ошибку, из-за того, что был слишком молод и соблазнен неограниченной силой и властью и не смог противиться искушению. Да, он верил в это, а потом и сам Северус поверил, что все было именно так. И только после ритуала, когда, чтобы завершить формирование Связи Гарри овладел им, когда он кричал и извивался под ним, словно последняя шлюха, он вспомнил истинную причину.

Ему нужен был контроль, ему было необходимо, чтобы им обладали.

Полностью.

Все началось еще в детстве.

Его отец, несмотря на то, что был Пожирателем Смерти и имел недюжинные способности в области Черной Магии, был слабым человеком.

Его жена держала его под каблуком. Мать Северуса была сильной и властной женщиной, она командовала всеми, ее боялись даже многие из друзей отца. Даже отец Люциуса. И, конечно же, кроме мужа она полностью контролировала сына. И он, ненавидя ее за это, понимал, что уже не может обходиться без этого.

Потом был Хогвартс. Там контроль ослаб.

И он … страдал из-за этого.

А потом появился Темный Лорд.

И Северус последовал за ним, потому что там он смог обрести контроль, но не над другими Ему был нужен контроль над самим собой. Чужой контроль.

Он отвернулся от Волдеморта тогда, когда понял, что тот не может дать ему того, что нужно. Темный Лорд был отнюдь не так силен, как казалось. Поэтому-то он и пришел к Альбусу…

Ход его мыслей резко оборвался, когда невероятные по силе злость и ненависть нахлынули на него. Рассудок затуманился. Он не мог объяснить, что происходит, пока не осознал, что это всего лишь отражение эмоций Гарри. И причиной этого состояния был он, Северус… Мужчина сжал голову руками. Так же внезапно, как и наступила, вспышка ярости прошла, сменившись сентиментальной теплотой.

Любовь и нежность заполнили сознание Гарри.

И Северус отчетливо услышал, как Гарри прошептал:

«За тебя, мой верный друг…»

Внутри все застыло, когда вместе с этими чувствами появился и образ того, к кому Гарри их испытывал.

Гермиона…

Северус со стоном отчаяния упал на пол…

* * *

– Минерва, мисс Грейнджер, – министр магии, Артур Уизли, поднялся, чтобы поприветствовать их. Директриса Хогвартса кивнула, усаживаясь в кресло. Гермиона улыбнулась и приторным голосом произнесла:

– Профессор Грейнджер.

Минерву передернуло, и она с укоризной посмотрела на декана Гриффиндора. Артур, меньше всего ожидавший такого, слегка опешил, но потом смущенно улыбнулся:

– Простите, профессор Грейнджер. Чаю? – обратился он к обеим женщинам.

– Да, это было бы замечательно, – Минерва кивнула. Гермиона все таким же фальшивым сладким голосом поблагодарила министра.

Министр взмахнул волшебной палочкой, и на столе появился поднос с чашками, вазочкой с конфетами, чаем и медом.

– Я признателен вам за то, что вы нашли время, чтобы прийти. Я хотел, чтобы вы узнали это от меня, а не из газет.

Гермиона оторвалась от методичного помешивания ложечкой в чашке и пристально взглянула на мужчину. Тот тем временем продолжал:

– То, что случилось с Госпиталем Святого Мунго, заставило меня задуматься о повышении безопасности. Как мы теперь видим, Альбус был прав… И мистер Поттер представляет реальную угрозу нашему обществу…

Пальцы молодой женщины с силой сжались вокруг чашки.

– Нам нужно оградить себя от возможного появления нового Тёмного Лорда…

Фарфор треснул.

– Поэтому нам необходимо усилить меры по охране Хогвартса. Я отдал приказ направить к вам несколько отрядов ауроров…

Трешина на чашке увеличилась, женщина не отрываясь, смотрела в лицо министра. Мужчина несколько секунд держал взгляд, а потом отвел глаза и повернулся к Минерве.

– Кроме того, отряд ауроров будет следить за территорией Запретного Леса. И…

Во взгляде Гермионы полыхал неукротимый пожар, она не заметила, как побелели костяшки пальцев, и как вздулись вены на тыльной стороне ладони.

– Я объявил розыск, и вознаграждение в размере ста пятидесяти тысяч галлеонов тому, кто сможет предоставить нам какую-либо информацию о местонахождении Гарри Поттера… Чашка разбилась, обжигающая жидкость выплеснулась ей на колени, осколки впились в ладонь, но женщина не обратила ни малейшего внимания на хлынувшую из порезов кровь.

– А почему вы так уверены, что это он уничтожил больницу? - Ее голос был спокойным, с какими-то неестественными ледяными нотками. Минерва повернулась к ней и тут же вскочила:

– Гермиона, твоя рука... – Она не обратила на директрису никакого внимания. Лицо Артура искривила нервная судорога:

– Потому что он – единственный из живущих ныне волшебников обладающий достаточной силой и знанием Черной Магии, чтобы сделать такое!

Не дожидаясь реакции Гермионы, Минерва схватила ее руку и прошептала дезинфицирующее и заживляющее заклинания. Казалось, что та даже не заметила этого.

– С чего вы тогда взяли, что ваши так называемые меры его остановят? – в ее тоне появились ехидные нотки, и она неприятно усмехнулась.

Артур сглотнул:

– Я… Я… Думаю, что это отобьет у него охоту... – он замолчал, когда услышал смех женщины. Минерва отшатнулась, в ужасе глядя на своего декана и очень сильно сомневаясь в ее нормальности.

– Вы ни черта не знаете, Артур. И не понимаете. Он всегда хотел, чтобы его просто оставили в покое. Он хотел быть просто Гарри, озорным мальчишкой, как все остальные. Хотел веселиться с друзьями, но из него сделали Мессию. Альбус сделал его таким. С самого детства он учился выживать. Потом его научили убивать. И он достиг в этом совершенства. И это напугало Альбуса. Его напугало то, что он начал терять контроль над Гарри. Тогда-то он и решил связать его со Снейпом, использовав Заклинание Душ. Как мило – Черная Магия работает на стороне Добра. Конечно же, его преданный Мастер Зелий, его любимая марионетка, бывший Пожиратель Смерти, ставший шпионом, будет управлять семнадцатилетним подростком. Еще бы, достаточно вспомнить, какой страх он наводит на бедных студентов! Но он просчитался! Альбус Дамблдор ошибся! Вселенная, должно быть, сошла с ума! –могло показаться, что Гермиона потеряла контроль над собой, если бы не её абсолютное спокойствие. На ее лице невозможно было ничего прочитать, и она ни разу не повысила голос, говоря монотонно и без единой эмоции.

– Вот такой у него был план… но он провалился, alas! А потом - Последняя Битва. Победа. Гарри уничтожил Волдеморта и решил, что теперь-то он будет свободен. Но у Дамблдора было другое мнение, он не собирался отпускать его. Это так легко – сказать, что человек сошел с ума! Он знал, что с ним никто не станет спорить. Так легко сказать, что человек представляет угрозу для общества, отобрать у него палочку и упечь в психушку!.. Гарри пять лет провел в Психиатрической лечебнице просто потому, что Альбус Дамблдор этого захотел. Не слишком ли он схож с Волдемортом? – Минерва хотела дать ей пощечину, но Гермиона поймала ее руку, стиснув запястье женщины с такой силой, что та вскрикнула.

– Не советую... – сухо произнесла она.

* * *

Гарри развалился в кресле.

Виски произвело на него хороший эффект, он расслабился, алкоголь рассеял внимание, контроль над собственными мыслями ослаб. Веки отяжелели, он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

Рон, Гермиона. Хогвартс. Легкая улыбка тронула его губы. Миона. Именно ей они были обязаны этой связью. Когда же это началось… Он постарался напрячь память, но так и не смог вспомнить точную дату. Это было еще в Хогвартсе. Гермиона так переживала за него... Она не могла смириться с тем, что на летних каникулах он оставался совсем один в обществе своих отвратительных родственников. Тогда она помогала библиотекарю, и ей разрешили пользоваться Запретной Секцией. Она нашла это заклинание. Как же оно называлось? Неважно. Оно походило на обычное телепатическое заклинание, только было постоянного действия и не имело контрзаклинания. И чтобы его применить, следовало использовать кровь, их кровь. Заклинание относилось к Черной Магии, но друзья решили рискнуть. Вот только… вместо простой телепатической связи они получили что-то иное. Он до сих пор так до конца и не мог разобраться, что именно…

Они получили их Страну Воспоминаний.

О ней знали только они трое. И, наверное, Альбус…

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Альбус. Он верил старику! Мог жизнь отдать за него! И что получил он в ответ на свою любовь? Все тело напряглось, он открыл глаза и выпрямился.

– Будь ты проклят! Гори в Аду вместе с Волдемортом! – зловеще прошептал он.

Он встал и пошел наверх. Спальня была пуста. Постель остыла, и огонь в камине потух. Мгновенно паника тисками сжала сердце. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сконцентрироваться на Северусе.

– Почему с тобой всегда так сложно, - выдохнул он, направляясь на улицу. Ему не составило труда догнать его на машине. Мужчина был слишком слаб, чтобы аппарировать, ему было тяжело просто идти. Северус брёл медленно, не разбирая дороги. Машина преградила ему путь. Гарри вылез из своей «Subaru»:

– На этот раз ты решил умереть от обморожения? – спросил он, приближаясь. Мужчина не ответил, пытаясь обойти его и машину. Гарри взял его за плечи.

– Северус…

– Пусти меня…

– Не будь, идиотом…

– Пусти, – он дернулся и начал падать. Гарри удержал его.

– Пойдем, – он взял его на руки и отнёс в машину.

Они вернулись домой.

* * *

Вернувшись в Хогвартс, Гермиона направилась в свою комнату, и ни минуты не медля, легла на кровать.

Секунда, другая…

И вот уже она бежит по длинному коридору. Останавливается возле стола, где они играли с Гарри в шахматы. Кладёт на стол черный конверт. И уходит.

* * *

– Что ты пытался сделать? Зачем? – тихо спросил Гарри, сидя на постели рядом с Северусом и перебирая его волосы. Мужчина молчал.

– Почему с тобой так сложно? И почему я люблю тебя, несмотря ни на что? – второй вопрос был задан самому себе очень тихо, но мужчина услышал и повернулся к нему. В глубине черных глаз вспыхнула надежда:

– Ты…

Гарри несколько секунд смотрел на него, а потом понял.

– Северус, неужели ты сомневался? – тихо спросил он. Мужчина отвернулся.

– Прости…

– Северус, – Гарри прилег и притянул к себе второго мужчину, крепко прижимая к себе. – Я люблю тебя не потому что Связь заставляет меня. Я люблю тебя просто потому что люблю!

* * *

Гарри остановился возле стола и очень долго просто смотрел на лежащий на нем конверт.

Интуиция подсказывала, что его ожидают совсем не хорошие новости.

Он сел и закрыл лицо руками. Сейчас ему меньше всего хотелось о чем-либо беспокоиться. Он стремился просто забыть обо всем и – жить. Наконец-то рядом с ним Северус, он свободен от одного психа, который с самого детства преследовал его, и от второго не менее сумасшедшего старика, который хотел контролировать его жизнь. Все было кончено. Ему удалось пережить даже пять лет в психиатрической больнице. Он сбежал только потому, что хотел быть с Северусом. А теперь… Что могло случиться? Дрожащей рукой он взял конверт. Вскрыл его. Развернул хрустящий лист бумаги и прочитал несколько слов, написанных знакомым ему каллиграфическим почерком Гермионы: «El Condor Pasa». Они с Гермионой давно научились понимать друг друга с полуслова.

Гарри взмахнул рукой, и огромный зал наполнили гитарные аккорды и мужской голос.

I’d rather be a sparrow than a snail,
Yes, I would, if I could, I surely would.
I’d rather be a hammer than a nail,
Yes, I would, if I only could, I surely would.
Away, I’d rather sail away, like a swan,
That’s here and gone…
A man gets tide up to the prow,
He gives the word its saddest sound, its saddest sound.
I’d rather be a forest than a street,
Yes, I would, if I could, I surely would.
I’d rather feel the Earth beneath my feet,
Yes, I would, if I only could, I surely would…

Отзвучали последние аккорды, и снова воцарилась тишина. Гарри вздохнул, уже собираясь уходить, когда услышал за спиной мягкий бархатный голос. И резко обернулся. Северус стоял в дверях, недоумение и удивление отчетливо читались на его обычно спокойном непроницаемом лице. Гарри ничего не мог сказать, он несколько раз пытался, беззвучно открывая и закрывая рот, но ничего не получилось. Наконец он глубоко вздохнул:

– Как ты сюда попал?

– Я... – мужчина пристально посмотрел на Гарри и пожал плечами. – Я не знаю… Кажется, я сплю… – произнес он.

– Но этого не может быть… Это невозможно…

– Мой дорогой, Гарри, тебе-то уж давно пора привыкнуть, что для тебя нет ничего невозможного, – раздался насмешливый женский голос, и мужчины повернулись в ту сторону, где в кресле сидела Гермиона Грейнджер с бокалом вина в руке.

– Гермиона, это место построено из наших воспоминаний, наших тайных мыслей, наших желаний. Каждый зал создан одним из нас. Красный – зал Рона, Золотой –твой. Зеленый –мой. Есть еще другие, созданные нами для кого-то. Наших друзей, близких, тех, кого мы потеряли в войну, чтобы они всегда были с нами. Но никто не…

– Гарри, Гарри, – Гермиона подняла руку, останавливая его, – ты забываешь, что вы с Северусом связаны. И, несмотря на то, что ты сильнее, ты не можешь полностью блокировать его.

Женщина улыбнулась, проводя рукой по щеке Поттера. Взгляд Снейпа обжег ее холодом.

Гермиона, почувствовав это, повернулась к нему и произнесла:

– Поверьте мне, Профессор Снейп, у Вас нет причин для ревности, – она отошла от Гарри. – Мне пора. Минерва устраивает педсовет по поводу введения в школе чрезвычайного положения.

Женщина чмокнула друга в щеку и направилась к выходу из зала. Ее шаги смолкли, как только она оказалась в коридоре.

Северус приблизился к Гарри и положил руку ему на плечо.

– Может быть, ты покажешь мне это место и расскажешь, каким образом ваша знаменитая троица устроила такое? – соблазнительно прошептал он на ухо молодому мужчине. По спине Гарри пробежал холодок.

* * *

На педсовет Гермиона пришла последней.

– Прошу меня извинить, – женщина улыбнулась. Минерва кивнула, приглашая пройти. Женщина кивнула всем, приветствуя, и села рядом с профессором Флитвиком.

Директриса прочитала приказ министра. Эффект оказался впечатляющим.

– Минерва, это безумие, ты же понимаешь, – Мадам Хуч поднялась со своего места и прошлась по комнате, – если верить этой стерве Рите Скитер, и тому, что она написала в «Пророке»... Уровень Черной Магии превышал все дозволенные рамки. Волдеморт просто отдыхает, – женщина обвела взглядом присутствующих и усмехнулась. – Если Гарри Поттер захочет всех уничтожит… Его никто не остановит.

– А почему он может это захотеть? – профессор ЗОТИ недоумевая посмотрела на тренера по Полетам.

– Да потому что его уже все достали, - огрызнулась Мадам Хуч. Молодая девушка ошарашенно посмотрела на неё.

– Ксиомара, – строго произнесла Минерва и повернулась к Гермионе, – профессор Грейнджер, вы что-нибудь хотите добавить?

– Нет, – отрезала Гермиона, даже не поворачиваясь к Директрисе.

– Но я все-таки не понимаю, – вновь начала молодая профессор по ЗОТИ, – Если он спас наш мир от Темного Лорда... Почему он так изменился? Он же был хорошим... – девушку прервал смех Гермионы.

– Скажите, Минерва, где Вы ее нашли? Дорогая моя, мир не делится на хороших и плохих. Все мы и хорошие и плохие одновременно. Это выбор, который мы делаем каждый день, час, минуту, секунду. Все зависит только от нас самих. Гарри не будет ничего делать, если его не спровоцировать, не подтолкнуть к краю бездны. И сейчас все вы делаете именно это. - Женщина встала и направилась к двери.

– Она права, Минерва, и ты это знаешь, – мадам Хуч похлопала девушку по плечу и вышла следом за профессором Трансфигурации.

* * *

– Гермиона! – Хуч догнала ее возле класса Чар, сжала запястье молодой женщины и развернула ее лицом к себе. Карие глаза встретились с золотыми.

– Я устала от этого бреда, Ксиомара, меня тошнит! Почему они все просто не могут оставить его… их в покое?

– Я не знаю, дорогая, я не знаю!.. – женщина прижала Гермиону к себе. – Министр магии – идиот! Они все там идиоты! Я не знаю, их что – должность делает такими?

Гермиона усмехнулась в ответ:

– Ты абсолютно права!

* * *

Гарри провел рукой по щеке спящего мужчины, тот глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Теперь ты знаешь все мои тайны, – с улыбкой произнес Гарри, наклоняясь и целуя его.

– Да… Больше у тебя в шкафу нет скелетов, Поттер? – со смешком спросил Северус, обнимая молодого человека за шею и притягивая его к себе.

– Что было в том письме? – тихо спросил Северус, когда они отстранились друг от друга.

– Давай не будем пока об этом говорить… Позже… Потом... – Гарри снова прильнул к его губам, растворяясь в объятьях любимого.

Несколько часов спустя они все так же лежали рядом, Гарри прижался всем телом к Северусу, положив голову на его плечо. Рисуя непонятные знаки на груди мужчины, он тихо говорил:

– Я всегда хотел только этого, просто спокойной жизни… Чтобы все от меня отстали… Неужели я так много прошу, Сев? Почему они просто не забудут о моем существовании?

– Участь героя… Знаешь, очень давно я слышал одну поэму, к сожалению, я не вспомню ее полностью... – Северус сел, Гарри тоже пришлось подняться. Угольно-черные глаза встретились изумрудно-зелеными, и мужчина заговорил. Его голос был мягким и глубоким, и в то же время – нежным. А в комнате было очень тихо, только потрескивал огонь, где-то на чердаке скулил ветер, и ветви деревьев скреблись в окошко, как бездомные кошки. Гарри закрыл глаза, и, читая стихи, Северус наклонился к нему.

Его голос обжигал подобно горячему горькому шоколаду:

…And they say that a hero can save us
I'm not gonna stand here and wait
I'll hold onto the wings of the eagles
Watch as they all fly away


Someone told me love will all save us
But how can that be, look what love gave us
A world full of killing, and blood-spilling
That world never came

Now that the world isn’t ending
Its love that I’m sending to you
It isn't the love of a hero
And that's why I fear it won't do…

Северус замолчал. Гарри открыл глаза, слёзы текли по его щекам. Он опустил голову на плечо мужчине.

– Я не позволю им уничтожить нас, даже если для этого мне придется уничтожить их, Северус, даже если придется уничтожить их, - повторил он, его дыхание щекотало чувствительную кожу. Северус вздрогнул, крепче прижал Гарри к себе и прошептал, перебирая густые черные пряди, среди которых уже появилась первая седина.

– Надеюсь, что до этого не дойдет, мой мальчик… Надеюсь, что все образуется... – он закрыл глаза. «Гарри, мой взбалмошный гриффиндорец, почему они делают это с тобой, с нами… Почему ты должен был нести на своих плечах ответственность за весь этот мир… Ты не должен был повзрослеть и состариться так быстро… Твои волосы не должны были поседеть так рано… Ты должен был влюбляться и наслаждаться жизнью, вместе того чтобы играть в прятки со смертью… Ты не должен быть привязан к сломленному, уставшему и пропитанному горечью и сарказмом старику… Ты заслуживаешь большего…»

– Северус, – Гарри поднял голову и пристально посмотрел в глаза мужчине, повторив его собственные слова, – ты слишком громко думаешь. Ты не стар… Я люблю тебя, – Гарри зевнул, – давай спать... – он снова зевнул, а потом смущенно улыбнулся.

Северус усмехнулся.

* * *

Стук был настойчивым и громким. Гермиона с трудом открыла глаза и тихо застонала. Вчерашний вечер был как в тумане. Она помнила объятия в коридоре, как они вдвоем добрались до комнаты, а все остальное было очень нечетким. Женщина оторвала голову от подушки, дотянулась до ночного столика, в ящике которого хранились кое-какие зелья. Несколько глотков, и она снова почувствовала себя человеком. Теперь надоедливый стук в дверь стал действовать на нервы. Закутавшись в халат, она поднялась и направилась к двери, пару раз споткнувшись об пустые бутылки. Сколько раз она давала себе обещание не напиваться до такой степени… Взмахнув волшебной палочкой, она привела комнату в надлежащий вид и открыла дверь. Двое мужчин в мантиях ауроров стояли в коридоре. неподалеку расположились еще трое, рядом с ними стояла Минерва.

– Профессор Гермиона Грейнджер? – подчеркнуто официально спросил один из ауроров. – Да…

– Не могли бы Вы пройти с нами?

– Зачем? – рука женщины автоматически сильнее сжала волшебную палочку. Заметив это, аурор вытащил свою и направил ее на Профессора Трансфигурации:

– Давайте без глупостей, Профессор…

– Простите, – женщина улыбнулась, опуская руку. – Надеюсь, вы дадите мне время, чтобы переодеться?

Мужчина кивнул. Женщина закрыла дверь и прислонилась спиной к двери. Она глубоко вздохнула. Неужели это все?.. Быстро переодевшись, женщина подошла к кровати и набросала несколько слов на клочке пергамента.

– Я готова, господа.

Минерва проводила ее печальным взглядом. Гермиона не обернулась.

* * *

– Доброе утро, – прошептал Гарри, целуя мужчину в губы. Тот открыл глаза и сел. Гарри поставил ему на колени поднос с едой. – Завтра тридцать первое декабря, в городе будет весело. Сходим куда-нибудь? А то мы все последние дни провели в постели, – Гарри пододвинул тарелку с яичницей поближе к Северусу, потом намазал тосты маслом и джемом.

– Поттер, я же не маленький ребенок... – недовольно проворчал мужчина, в ответ Гарри лишь улыбнулся, наливая ему чай.

– Я знаю, – он сел на кресло возле кровати с чашкой кофе. – Так как насчет новогодней ночи?

– Романтик... – фыркнул Снейп. – Если ты так хочешь, мы можем куда-нибудь сходить…

– Может быть, съездим в Париж? – неожиданно спросил Гарри, и его лицо посветлело.

– В Париж? Проведем новогоднюю ночь в самом романтичном городе мира? – Гарри расплылся в улыбке и кивнул. Его взгляд был прикован к Северуса, который делал вид, что старательно обдумывает предложение Поттера. Гарри не заметил, как чашка кофе накренилась, и горячая жидкость выплеснулась ему на колени. Гарри выругался, Северус расхохотался.

– Думаю, в Париже нам будет весело, – произнес мужчина, Гарри мгновенно забыл про боль от ожога и сверкающими от избытка чувств глазами посмотрел на Северуса.

* * *

Прошло несколько минут после того, как ей дали выпить Веритасерум. Аурор, который должен был её допрашивать, сел напротив и оценивающе оглядел. Профессор Трансфигурации молча допивала свой кофе. Несколько минут длилась тишина, прежде чем аурор заговорил:

– Назовите полностью Ваши имя и должность.

– Гермиона Анжелика Грейнджер. Профессор Трансфигурации в школе Магии и Волшебства Хогвартс.

– Возраст?

–Тридцать лет. Простите, Вы что, не можете все эти данные переписать с моего личного дела? Оно в кабинете директора.

Аурор резко поднял глаза от пергамента и взглянул на женщину.

– Можем. Итак, если Вы так хотите, перейдем сразу к делу, – аурор пристально следил за выражением ее лица. Ни один мускул не дрогнул. Она была абсолютно спокойна. Она даже не смотрела на него, казалось, что она пытается что-то прочитать в кофейной гуще на дне своей чашки.

– Вы знаете о местонахождении Мистера Поттера?

– Нет.

– Он вступал с Вами в контакт после побега из психиатрической лечебницы?

– Нет.

– Вы знаете что-нибудь о Северусе Снейпе?

– Он преподавал в Хогвартсе, много сделал для…

– Вы знаете, где он?

– Нет.

– Он с Мистером Поттером?

– Да…

Дверь с треском открылась, и на пороге появилась рыжеволосая женщина. Гермиона повернулась в ее сторону и улыбнулась.

– Я Вирджиния Уизли, адвокат мисс Грейнджер. И у меня есть документы на ее немедленное освобождение, мистер Яго.

– Но у меня приказ Министра Магии…

– У меня приказ от Совета… Так что можете засунуть приказ Министра Магии… сами знаете куда! – голос молодой женщины был очень решительным. Сразу было видно – на нее не подействуют никакие возражения. Она положила пергамент перед мужчиной.

– Мисс Грейнджер, прошу Вас, пойдемте, – она откинула назад непослушные огненно-рыжие локоны и с вызовом улыбнулась. Аурор шутливо поднял руки в знак поражения. Гермиона поднялась, возле выхода она обернулась и бросила:

– Мистер Яго, жена Вам изменяет.

Дверь за женщинами закрылась. Несколько секунд аурор смотрел на неё, недоумевая, прежде чем уставиться в кружку Грейнджер.

* * *

– Господин Министр, мисс Грейнджер отпустили.

– Почему? – Артур оторвался от бумаг на своем столе.

– Приказ подписал весь Совет. Адвокат предоставила его…

– Кто?

– Ваша дочь, сэр…

Глаза мужчины округлились.

– Джинни... – выдохнул он. – Но… Почему?…

* * *

– Откуда ты узнала? – Гермиона вопросительно посмотрела на рыжеволосую женщину, когда они аппарировали к воротам Хогвартса.

– Мадам Хуч. А дальше дело было за малым… – она улыбнулась подруге.

– Спасибо.

Джинни тряхнула головой, рассыпая по плечам огненные волны.

* * *

– Желаете что-нибудь? – с приветливой улыбкой спросила стюардесса, наклоняясь к мужчине. Северус посмотрел на нее, недоумевая. Гарри вовремя пришел на помощь:

– Как насчет вина? Например... – на секунду он сделал вид, что задумался, – «Chateau de la Maltroye»? – спросил он на безупречном французском. Стюардесса растерялась, но потом кивнула:

– Я посмотрю.

Она вернулась через несколько минут с бутылкой вина и фужерами. Гарри улыбнулся и поблагодарил ее.

Они пили молча, им не надо было произносить слова, чтобы услышать друг друга. Гарри опустил голову на плечо Северусу.

– Думаю, я могу смириться с этим маггловским способом передвижения, - с усмешкой произнес тот. Гарри улыбнулся.

– Я даже смогу привыкнуть быть магглом, ты знаешь, – продолжил он. – Мы ведь можем уехать так далеко, что нас не найдут. Например… в Америку. Всегда хотел побывать в Штатах… Я ведь никогда нигде не был… В юности не покидал пределов Англии… А потом просто безвылазно сидел в Хогвартсе… Столько лет… Гарри?.. – Северус наклонился и посмотрел на мирно спящего мужчину. Он улыбнулся, взял плед, который принесла стюардесса, и накинул его Гарри на плечи.

– Спи… Тебе так редко удаётся отдохнуть...

* * *

Министр Магии взглянул на молодого человека перед собой:

– Значит, они в Париже?

– Мой брат видел их в самолете, следующем рейсом «Вена-Париж», Сэр.

– Благодарю за информацию…

Мужчина кивнул, направляясь к выходу. В дверях он остановился и, обернувшись, спросил:

– Господин Министр, их… уничтожат?

– Мы постараемся решить все по-хорошему. В войну и так было пролито слишком много крови. Мой секретарь скажет Вам, куда следует пройти за вознаграждением, – Артур устало опустился в кресло. Он прекрасно знал, что это ложь. Гарри Поттер не сдастся без боя. Он слишком любит свободу, чтобы вот так просто расстаться с ней. Его придется уничтожить. Его и Снейпа…

– У нас нет другого выбора – их надо уничтожить... – он не слышал, что в его кабинет кто-то вошел, поэтому вздрогнул, когда раздался голос Хмури.

– Что ж, Артур, они свое дело сделали. Они – как устаревшее оружие, которое пришла пора списать в утиль. Ты – большой любитель магглов, ты ведь меня понимаешь?

Министр Уизли вздохнул:

– Да…

* * *

Мадам Хуч перелистывала свежий номер журнала «Квиддич Сегодня», когда легкие руки обвились вокруг ее талии, и поцелуи-бабочки скользнули по шее.

– Спасибо.

– Не за что, солнце. Я не могла допустить, чтобы эти придурки так с тобой обращались. И раз уж Минерва предпочла закрыть на все глаза, я должна была действовать. Мисс Уизли все очень быстро организовала.

– Да, у Джинни великий дар убеждения, - усмехнулась Гермиона.

Они прошли в спальню. Ксиомара зашвырнула журнал в дальний угол и улыбнулась. Но молодая женщина осталась серьёзной. Тренер по Полетам отстранилась и пристально посмотрела на нее. Гермиона вздохнула. Она прошлась по комнате, остановилась возле книжных полок, заинтересованная их содержимым, будто увидела всё впервые. Потом подошла к окну:

– Красивый закат…

– Брось, Миона, здесь он всегда одинаковый. Я знаю, что ты хочешь что-то сказать… Говори…

– Если... – она остановилась. Это было труднее, чем она думала. Она сделала свой выбор уже давно. Решила, на чьей стороне будет, если снова придётся воевать. Но сказать об этом было нелегко.

– Если они попытаются уничтожить Гарри… Он… Он будет бороться… Чего бы это ему ни стоило… И… И если мне придется выбирать, на чьей стороне сражаться… Я… Я буду с Гарри, – она повернулась к женщине. Та внимательно смотрела на нее.

– Я знаю, – это было сказано очень спокойно. Взгляды встретились. Искра понимания проскользнула между ними. Гермиона больше не стала ничего говорить. Она кивнула, вновь поворачиваясь к окну.

* * *

– Что скажешь? – Гарри обнял Северуса за талию и притянул к себе. Они только зашли в номер-люкс отеля «Ritz».

– Гарри... – Северус огляделся. – Ты с ума сошёл? – тихо спросил он, разворачиваясь в его объятиях и пристально вглядываясь в сияющие зелёные глаза.

– Как ты можешь быть таким легкомысленным, когда за нами идет настоящая охота?

Гарри лишь улыбнулся, ничего не говоря, он потянул мужчину, увлекая за собой на диван.

– Гарри... – возмущенный возглас мужчины утонул в поцелуе.

На секунду оторвавшись от губ Северуса, Гарри прошептал ему на ухо, нежно кусая за мочку:

– Carpe Diem…

Тот вздрогнул всем телом:

– Я люблю тебя Гарри, люблю…

Северус поднял голову и с улыбкой посмотрел на спящего у него на плече Гарри. Потом слегка потрепал его по волосам. Тот что-то пробубнил и еще сильнее прижался к теплому телу. Северус обнял его за талию:

– Просыпайся, мы ведь хотели поужинать и погулять…

– Ммм… Погулять... – Гарри поднял голову и сонно посмотрел на Северуса. – Погулять… С каких это пор ты стал таким сентиментальным?…

– С тех пор, как чуть тебя не потерял, – с улыбкой произнёс мужчина, садясь на постели. Гарри перекатился на спину.

* * *

– Мы не будем ждать, пока они покинут отель? – молодой аурор вопросительно взглянул на Хмури.

– Нет. Действуем по плану, – отрезал мужчина и огляделся. Париж сиял миллионами неоновых огней. По площади Vendome разносилась музыка и пение. Танцующая молодежь, слегка обалдевшие от изобилия туристы.

– Мы готовы, сэр, – произнёс начальник оперативной группы. Хмури кивнул:

– Приступайте.

* * *

Когда Гарри вышел из душа, Северус был уже готов к их вечерней прогулке. Мужчина сидел в кресле и курил. Костюм, выбранный для него Гарри, шел ему великолепно. Поттер подошел к Северусу, взял сигарету и тоже закурил.

– Кажется, тебе тоже не мешало бы переодеться, – с усмешкой произнёс мужчина, указывая на полотенце вокруг талии Гарри. Тот улыбнулся, махнув рукой.

– У нас есть время, – старинные часы на каминной полке показывали четверть одиннадцатого. Полная нежности тишина повисла между ними…

Гарри резко поднял голову, глаза сузились и опасно заблестели. Северус хотел что-то сказать, но мужчина приложил палец к губам. Его рука метнулась к волшебной палочке.

«Аппарируй обратно…» – прозвучало в голове у Снейпа. Он резко встал и закрыл глаза, сконцентрировавшись на доме в горах.

«Антиаппарационный барьер…»

Гарри мысленно выругался.

«Следите за языком, мистер Поттер», - тут же прозвучало у него в голове, и Гарри с благодарностью улыбнулся. Напряжение немного спало. Он взмахнул волшебной палочкой, окутывая себя и Северуса сияющей изумрудно-зеленой сферой.

«Они снимут антиаппарационный барьер, чтобы проникнуть в номер; как только это произойдет, действуй…»

«Гарри, я не оставлю тебя…»

«Все будет хорошо… Позаботься о себе… Я тебя найду… Не оставайся в доме, это может быть слишком опасно, возьми машину. В моем ноутбуке номера новых счетов, спасибо Гермионе. Уезжай в Берлин. Сними номер в каком-нибудь отеле. Жди меня…» – Всё это пронеслось в голове у Северуса за какие-то доли секунды, прежде чем он исчез с легким хлопком. А в номере возникло десятка два ауроров. Гарри выпрямился, потуже затянув полотенце, стиснул в руке палочку и улыбнулся. Первые заклятия, брошенные аурорами в него, с легкостью были поглощены сферой.

Эта сфера была его собственным изобретением. Пять лет в психушке, когда абсолютно нечего делать, кроме того, чтобы изобретать новые заклинания, основанные на Темной Магии. Улыбка стала шире, когда он увидел шокированные лица его преследователей. Воспользовавшись возникшей паузой, он прошептал еще несколько заклятий, которые усилились в несколько раз, пройдя через сферу, и рассеялись по всей комнате. Ауроры повалились на пол. Гарри самодовольно усмехнулся. Перешагивая через обездвиженные тела, он дошел до спальни, переоделся в костюм, в котором собирался идти гулять по ночному Парижу, накинул сверху пальто.

Вернувшись в комнату, он с укоризной оглядел ауроров:

– Опять вы испортили нам новогоднюю ночь, – и с этими словами исчез.

* * *

Молли поставила на стол маковый рулет. Все семейство Уизли уже было в сборе. Джинни опустилась в кресло с бокалом вина. Она не участвовала в общем разговоре, лениво наблюдая за происходящим. По блеску в глазах близнецов она могла с полной уверенностью сказать, что они что-то замышляют. Решив про себя, что если их шутки будут направлены на нее, то она просто отсудит у них магазин Приколов в Хогсмиде, Джинни перевела взгляд на старших братьев. Те говорили о драконах, древних египетских манускриптах и, на ее взгляд, прочей ерунде. Женщина потянулась. После изматывающей недели ей хотелось как можно скорее покончить с этим семейным ужином и пойти спать. Она поднялась, когда почувствовала легкое покалывание. Ей было знакомо это ощущение, знакомо с самого первого года в Хогвартсе. Темная Магия оставила на ней неизгладимый отпечаток. Даже ребенком она слишком хорошо чувствовала ее. А магия такой силы могла принадлежать только одному человеку. Незаметно для остальных Джинни вытащила волшебную палочку.

- Надеюсь, я не помешал? – раздался мягкий голос.

Все замерли и резко повернулись в сторону возникшего возле стола Гарри Поттера. Секунда – и все палочки были направлены на него. Еще секунда – и все они уже в руке Джинни. Артур в ужасе смотрел на дочь, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег:

- Джинни…

– Спасибо, – Гарри кивнул женщине, та улыбнулась. – И за Миону спасибо, – добавил он прежде чем повернуться к министру. – Я просто хотел поговорить, Артур, просто поговорить, - после минутного замешательства все послушно сели. Джинни протянула ему бокал вина, как само собой разумеющееся. Гарри кивнул в знак благодарности. Вино было насыщенного вишневого цвета с изумительным ароматом. Мужчина сделал глоток и закрыл глаза, наслаждаясь вкусом:

– «Mas La Plana» – хороший выбор, господин Министр.

– Я привезла из Испании, – произнесла Джинни, прежде чем кто-то успел вымолвить хоть слово. Гарри улыбнулся. Он уже давно перестал задумываться над тем, откуда так много знает о различных винах.

Многие из его знаний перешли от Северуса, из его воспоминаний, так же, как и его неожиданные способности к Зельям. Очень многое он узнал во время своего пребывания в больнице. Это покажется странным, но так оно и было. Когда пациенты хорошо вели себя, им разрешалось покидать свои палаты, гулять, отдыхать в общей комнате. Там можно было поговорить с другими больными. Да, всех их считали сумасшедшими, но каждый был безумен по-своему. Гарри слыл особым пациентом, его все время держали на наркотиках. По крайней мере, врачи и медсестры так думали. А изображать полную апатию и отрешенность, и время от времени кидать вокруг отсутствующий взгляд было совсем не трудно. Изредка удавалось выпросить у медсестры что-нибудь почитать. Попадались потрясающие книги. Правда наряду с ними за это время Гарри перечитал кучу так называемых «женских романов» в стиле мыльных опер, которые так любила тетя Петунья. Но иногда даже среди всех этих слез, соплей, причитаний и прочей белиберды удавалось почерпнуть что-то полезное.

– В Испании очень хорошие вина, – уверенно произнес он и улыбнулся Джинни, затем стал серьезным. – Артур, я не хочу войны, я слишком много повидал за свои тридцать лет.

– А как же Клиника Святого Мунго? – грубо спросил тот.

– Я потерял контроль. Согласен, это меня не оправдывает. Но если мы забудем об этом… Все равно у тех людей не было никаких шансов… Артур, давайте договоримся – мы просто исчезнем из этого мира. Гарри Поттер и Северус Снейп были в клинике и погибли, как и все остальные. И вы так и не выяснили, кто за этим стоял, но так как подобных инцидентов больше не было, следствие прекращено. Дело закрыто и сдано в архив. Вы умный человек, министр, вам не нужна война. Я не хочу уничтожать этот мир, но я сделаю это, если меня не оставят в покое…

– Это угроза?

– Нет, пока – предупреждение.

– Если я соглашусь на это, почему я должен поверить, что ты не вернешься через несколько лет с безумным желанием властвовать…

– Я клянусь памятью вашего сына…

В комнате повисла тишина. Стрелки на маггловских часах встретились у цифры двенадцать и раздался нежный перезвон. Никто в комнате даже не шелохнулся.

– Я согласен. Пока я возглавляю Министерство...

Гарри поднялся и протянул руку. Несколько мгновений Артур просто смотрел на нее, прежде чем пожать. Гарри улыбнулся:

– С Новым Годом, – с этими словами он исчез. Джинни положила на стол все волшебные палочки.

– С Новым Годом, – с легким хлопком она тоже исчезла.

* * *

Это был придорожный мотель на трассе между Австрией и Германией. На первом этаже – небольшой бар с пивом и страшно фальшивившими музыкантами, где можно было перекусить сэндвичами, несколько комнат и заспанная хозяйка. Гарри потер слегка замерзшие руки и позвонил. Пожилая женщина окинула его подозрительным взглядом и закурила. По-немецки она говорила с ужасным акцентом. Поморщившись, он спросил про ее родной язык. По-русски разговор пошел намного живее. Выпив с ней пару рюмок водки, Гарри был, наконец, допущен в номер. Он поднял палочку, но прежде, чем успел прошептать заклинание, дверь открылась.

Северус оглядел его с ног до головы и облегченно вздохнул:

– Почему так долго?

– Пришлось навестить Министра Магии. С Новым Годом, - и раньше, чем мужчина смог что-то возразить, Гарри прильнул к его губам.

– Мы свободны, – прошептал он.

– Я знаю…



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni