Дао Диогена
(The Tao of Diogenes)


АВТОР: The Treacle Tart
ПЕРЕВОДЧИК: Mirabeau
БЕТА: Исфирь
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Рон, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война наконец закончена, и два ветерана встретились снова… в самый первый раз.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: AU по отношению к шестой книге





Северус Снейп на его памяти был грозным человеком; человеком, для которого черный был образом жизни: личностью, идеалом, принципом. Он был ожесточенным, мстительным и в злобе нашел свое призвание. Северус Снейп насмехался и хмурился на мир в свой лучший день и мог одним взглядом прожечь дыру в твоем сердце в худший. Северус Снейп улыбался только тогда, когда причинял боль, обещал страдания или мучил того, кто имел несчастье перебежать ему дорогу.

Вкратце, он не был хорошим человеком.

Было сложно примирить память семилетней давности о своем наиболее ненавистном профессоре с грудой кожи и костей, что сегодня лежали перед ним. Для начала, постельное белье было синим; и даже не темно-синим или индиго, но цвета густой кобальтовой краски, слишком веселым и ярким для лежавшего в кровати человека. Вечная гримаса отсутствовала на его лице, расслабленном под воздействием снотворных зелий. Его желтоватые щеки были расцвечены синяками и испещрены свежими шрамами, позволить целителям вылечить которые он отказался.

Он выглядел жалко. И он выглядел болезненно. И он выглядел разбитым.

И все это было неправильно.

Рон Уизли тихо, как только мог, прошел туда, где лежал зельевар, и поднял свою палочку. Он осторожно указал ею на голову спящего Снейпа, направив ее кончик посередине между его закрытых глаз.

- И вы надеетесь, мистер Уизли, что ваши умения сравнялись с моими? Несмотря на видимость, я все еще могу проклясть человека меньше, чем двумя словами.

Рон улыбнулся. Сейчас это уже было больше похоже на его бывшего преподавателя.

- Доброе утро, профессор, - сердечно сказал он. – Ну и как мы сегодня?

Снейп открыл глаза.

- Нам было бы лучше, если бы в нашу голову не была направлена палочка.

- Мне нужно провести диагностирующее сканирование, профессор, - весело ответил он. – Хочу убедиться, что вы выздоравливаете.

Снейп слабо взглянул на него.

- Итак, мистер Уизли, вы – мой новый целитель. Что случилось с последней… как её звали?

Рон в ответ криво улыбнулся.

- У мадам Игнато были определенные… трудности после работы с вами в течение прошедшего месяца. Сейчас она пребывает в так необходимом ей покое в палатах психического восстановления и переопределения Св. Мунго.

Губы Снейпа дернулись, что означало улыбку.

- Я и не знал, что в Св. Мунго есть такие палаты.

- Теперь есть, поскольку троим вашим последним целителям потребовался особый уход.

Снейп снова скривился.

- Так вас заставили выполнять эти обязанности? Должно быть, вы совершили какое-то ужасное преступление. За что же вас наказали?

- Я сам вызвался, сэр, - искренне ответил Рон.

- Вызвались? – произнес Снейп с очевидным удивлением в сердитом голосе. – Вы храбрее, чем я думал, мистер Уизли.

- Я слишком давно вас знаю, профессор, - сказал он с нахальной усмешкой.

- И что это значит?

Рон пожал плечами.

- Значит, я знаю, что вы лаете, но не кусаете.

Снейп в ответ поднял бровь.

- Вы меня обижаете собачьими метафорами, мистер Уизли. Мне никогда не нравились эти грязные животные.

- Верно подмечено, сэр, - сказал Рон, слегка склонив голову. – А теперь я могу продолжить сканирование?

Выразительный кивок ознаменовал согласие, и Рон медленно взмахнул палочкой над своим пациентом.

Мягкий желтый свет вырвался из кончика палочки, становясь красным над некоторыми частями тела Снейпа и зеленым над другими. Рон время от времени хмурил брови или тихо шептал “Хм”, а один раз, моргнув, на мгновенье остановился. Когда сканирование завершилось, он взял блокнот и начал делать записи.

- Вы планируете сообщить мне о моем состоянии когда-нибудь в этом веке, мистер Уизли, или просто собираетесь продолжить писать ваш роман?

- Одну секунду, сэр, - отозвался Рон, не отрывая глаз от своего блокнота. Спустя две страницы и дюжину резких угроз зельевар был готов сломать Рону шею.

- Мистер Уизли…

Рон быстро оборвал его, подняв указательный палец в классическом жесте “еще секундочку, пожалуйста”, и продолжил писать. Когда спустя три страницы он наконец поднял глаза, лицо Снейпа было красным и подёргивалось, а его губы были сжаты в тонкую гневную линию.

- Что, черт побери, вы там понаписали? – прорычал он сквозь сжатые зубы.

Рон спокойно ответил:

- Первые две страницы – поверхностная оценка вашего состояния. Вы поправляетесь, но так как отказываетесь от магического лечения и принимаете только зелья, вы пробудете здесь еще несколько недель, пока мы не убедимся, что нашли следы всех проклятий, которые вы испытали… и чтобы вы немного прибавили в весе. Честно говоря, вы выглядите как готическое пугало, а это не слишком вам идет.

Снейп сделал несколько коротких вдохов – способ, который он использовал, чтобы пережить чаепития с Дамблдором – и спросил:

- А что вы написали на остальных страницах?

- Ах, на этих, - ответил Рон с вызывающей улыбкой. – Давайте посмотрим, - он начал листать страницы. – Это список покупок для бакалейщика – у меня осталось очень мало тыквенного сока. А это список возможных подарков на день рождения для Гермионы – она пригрозила, что выпорет меня, если я подарю ей что-либо, связанное с квиддичем, и, откровенно говоря, я в тупике. О, а вот это рисунок Мартина - Сумасшедшего Маггла, который я быстро набросал – неплохо для человека, никогда прежде ничего не рисовавшего…

- Вы хотите сказать, что я лежал здесь и ждал, пока вы карябали мысли, родившиеся в вашем извращенном и жалком маленьком мозге, прежде чем дать надлежащую оценку моего состояния? – прорычал Снейп.

Рон расправил плечи и посмотрел Снейпу прямо в глаза.

- Я хочу сказать, что не стремлюсь посетить палаты психического восстановления и переопределения Св. Мунго, профессор. Я несу за вас ответственность, и если вы не желаете увидеть этот роман законченным прежде, чем вам разрешат покинуть эти палаты, я более чем готов к испытаниям.

Снейп дважды моргнул.

- А сейчас я отправлю вам завтрак и рассчитываю найти все на подносе съеденным. Каждая оставленная крошка – это еще один день наслаждения моими списками и рисунками, а у меня в последнее время весьма творческое настроение. Вечером я вернусь с вашими зельями, которые вы примете безо всяких споров. Предлагаю вам перед этим немного поспать – вы ужасно выглядите. Хорошего вам дня, сэр.

Не оглядываясь, Рон вышел из комнаты, оставив Снейпа с поднятыми бровями. Только убедившись, что рядом никого нет, Снейп позволил себе улыбнуться по-настоящему.

* * *

- Они действительно использовали на вас множество проклятий, не так ли? – целитель выполнял четвертое за этот день сканирование своего сопротивляющегося пациента. – Здесь есть такие, которых не применяли столетиями. Они будто приберегли исключительные проклятия для вас.

- Пожиратели Смерти, в отличие от гриффиндорцев, люди очень преданные своему делу и скрупулезные, - ответил Снейп с театральным вздохом. Он был уверен, что Рон изучает его так долго лишь для того, чтобы проучить. Снейп подвергался постоянным подколкам, тычкам и, если он не соблюдал режим, более ужасным рисункам. Для Уизли Рон был необычайно мстительным – и просто подлым.

- Гриффиндорцы преданные, - отозвался Рон. – Мы просто не понимаем прелестей пыток и разрушений.

- Это всего лишь отсутствие творческого подхода и обычная лень.

- А Фред и Джордж? – сказал Рон с кривой улыбкой. Линия изделий “Досадите вашему профессору зельеварения” принесла близнецам небольшое состояние.

- Они - чистое зло, - ответил Снейп с недобрым смешком.

- Еще бы, - ухмыльнулся Рон. – Только представьте, - продолжил он, – чем скорее вы выберетесь отсюда, тем раньше сможете начать вынашивать планы об ужасной мести. Это должно вас порадовать.

Снейп фыркнул.

- Есть лучшие способы провести время.

- И как вы предполагаете проводить время? Если когда-нибудь я и выпущу вас отсюда, что все еще под большим вопросом…

Инстинкты Снейпа вышли из под контроля, и первой его мыслью было посоветовать Уизли – в весьма цветистых выражениях – не совать свой нос, куда не следует. Он поддался импульсу и стал придумывать витиеватое и болезненное наказание за такой наглый и нелепый комментарий. Сама его натура кричала на Рона за его наглость думать –не говоря уже о том, чтобы спросить – о том, что было весьма личным.

Снейп неожиданно почувствовал себя очень усталым.

Его инстинкты, порывы и сам его характер до сих пор не приносили пользы в его жизни. Возможно, пришло время попробовать другую тактику. Снейп помолчал с мгновенье, не отрывая глаз от окна на дальней стене комнаты. Со вздохом он начал:

- Когда меня освободят из этой тюрьмы, я собираюсь жить тихой и простой жизнью, свободной от обязанностей и назойливых гриффиндорцев. Я планирую любым способом избегать общества, которое скорее сведет меня в могилу, чем возьмет ответственность за создание меня и мне подобных… Я планирую жить в мире и спокойствии.

- Похоже, вы много об этом думали, - заметил Рон, очевидно пораженный откровенным ответом.

- Я не думал ни о чем другом в течение двадцати одного года.

Рон медленно кивнул и поднял свой блокнот, делая несколько быстрых заметок.

- Тогда дам вам время помечтать о вашей простой жизни, свободной от остального мира.

- Вы считаете, что это дурацкая мечта, мистер Уизли?

- Нет, - тихо ответил Рон прежде, чем уйти. – Нет, не считаю.

Он улыбнулся перед уходом; то была улыбка, полностью лишенная радости, и Снейп остался, гадая уже не в первый раз, что же случилось с Роном Уизли.

* * *

- Если скука меня и не убьет, мистер Уизли, то эти не соответствующие стандарту зелья уж точно, - он сморщил нос, после того как понюхал тягучую серую жидкость.

Рон улыбнулся из-за своего блокнота.

- Ваше хныканье не избавило вас от зелий вчера, или позавчера, или еще раньше, профессор. Что же заставляет вас думать, что сегодня это сработает?

Снейп выглядел оскорбленным.

- Я не хнычу.

Улыбка Рона стала еще шире.

- Нет, хныканье – это ниже вас; вы просто постоянно и последовательно озвучиваете свое недовольство неумелостью и повсеместной бесполезностью остального мира, - сказал он глубоким и обиженным голосом.

- Я. Так. Не. Говорю, - заметил Снейп глубоким и обиженным голосом.

У Рона вырвался лающий смешок.

- Это, между прочим, очень точное подражание.

Снейп фыркнул и продолжил изучение вечернего зелья. Его глаза время от времени обращались в сторону Рона, который все еще делал многочисленные записи.

- Я не могу припомнить, чтобы вы были настолько дерзки в классе.

Рон взглянул и поднял голову.

- В вашем классе я был слишком занят уворачиванием от обломков котла Невилла.

- И я также не припоминаю, чтобы у вас было чувство юмора, - сказал Снейп с легким намеком на удивление в голосе.

Рон пожал плечами.

- Полагаю, я не слишком запоминающийся.

- Я этого не говорил, - мягко заметил Снейп, поворачивая голову к окну и смотря на только что начавшийся дождь.

* * *

Пять недель прошло в относительном спокойствии, то так решил Снейп. В определенный момент, кажется, он признал, что Рон достаточно компетентен и не нуждается в обучении азам своей работы. В результате Рон гораздо меньше рисовал. Помимо редких вспышек раздражения его пациента, самыми обычными звуками в личной больничной палате были:

- Шах и мат.

- Черт возьми! – Снейп чуть не швырнул своего ферзя через комнату. – Как вы это делаете? Я провел последние полчаса, тщательно обдумывая свою стратегию, и вы попались на удочку, а через три хода вы наносите мне полное поражение.

- Не будьте так строги к себе, - успокоил его Рон, пряча фигуры для их же сохранности. – Я уже несколько раз видел такую стратегию, профессор.

Снейп откинулся на спинку кровати и натянул одеяло до груди.

- Вы ведь знаете, что я больной человек.

Рон приподнял бровь – то была его новая привычка.

- Это непохоже на вас - изображать немощного человека, профессор.

- Я ничего подобного не делал, - заявил Снейп. – Я всего лишь напоминал, что в моем теперешнем состоянии трудно сосредоточиться, и это могло повлиять на мои способности к игре.

Рон тряхнул головой.

- Вы просто не умеете проигрывать.

- Верно, но я умею потрясающе выигрывать, - протянул Снейп. – Вы должны попробовать дать мне выиграть хоть раз – для разнообразия.

Рон взглянул на него.

- Не помню, чтобы вы так шутили в классе.

- Разве? Я помню достаточно смеха в классной комнате, когда вы ее посещали.

- Это я тоже помню, - с ностальгией ответил Рон, собирая оставшиеся шахматные фигуры. – Вы были ворчащим ублюдком.

- Ворчащим? И это подходящее слово?

- Иногда не было другого способа вас описать, сэр, - рассмеялся он. – Хоть вы и ворчун и, вероятно, всегда им останетесь, вы решительно не тот человек, который запомнился мне по школе.

Легким кивком он попрощался с пациентом и ушел; дверь за ним со щелчком закрылась. Снейп долго не сводил глаз с закрытой двери, до сих пор слыша слова Рона.

- Как и вы, мистер Уизли, - тихо констатировал Снейп. – Как и вы.

* * *

- Время принимать ванну, профессор, - пропел Рон; уже прошло два месяца, а он так и не сломался.

Снейп доволен не был.

- Какая радость, - сказал он тоном, который обычно приберегают для похорон.

- Осторожнее. Энтузиазм вам не к лицу.

- Простите за это проявление рвения, не знаю, что на меня нашло. Какой же должна быть подходящая реакция на фразу “Время принимать ванну, профессор”?

- Ведите себя как следует, а то не получите подарка, что у меня для вас есть, - Рон потянулся к прикроватной тумбочке и вытащил свой подарок, выставив его Снейпу на обозрение.

- Во имя всего святого, что это?

Рон широко улыбнулся.

- Это называется резиновым утенком.

- Как?

- Резиновым утенком… Я подумал, что вам может понравиться, и вы немного развлечетесь в ванной, - Рон сдавил его, и тот громко крякнул на Снейпа.

- Так ваше представление о развлечениях в ванной – это кусок желтой резины, - презрительно сказал Снейп.

- Ну, это все, что вы сможете сейчас вынести… И будьте внимательны по отношению к нему, он очень нежный.

- Вы с ума сошли?

- Нисколько, - вздохнул Рон. Он снова сжал утенка, и тот опять крякнул на зельевара. – Он выглядит царственно, когда его крыло так высоко поднято в воздух, как вы думаете? Я назвал его Диогеном.

- Диогеном? – спросил Снейп, любопытство которого пересилило пренебрежение.

Рон чуть улыбнулся.

- Маггловский греческий философ, который днем с огнем искал честного человека. Он не придавал ни малейшего значения общепринятым моральным нормам развращенного общества, как он считал. Он верил в полную самостоятельность и абсолютную простоту. Я подумал, он вам понравится, - Уизли бросил утенка Снейпу, который поймал его, не отрывая глаз от Рона.

Снейп посмотрел на яркое водоплавающее, что надменно взирало на него.

- Да, - прошептал он. – Да, думаю, что понравится.

Почти час Северус Снейп просидел в обжигающей воде; Диоген устроился на противоположном краю ванны. Они с подозрением разглядывали друг друга. Рон, готовый выудить Снейпа, который казался зачарованным утенком, вошел с банным халатом.

- Не думаю, что нравлюсь ему, - заметил зельевар.

- Вы вполне ему нравитесь. И вы можете посадить его в ванну – он не кусается.

- И что именно мне с ним делать?

- Обсуждайте политику, делитесь взглядами на мир, декламируйте стихи… Он в восторге от Китса.

Снейп взял утенка и посадил его на воду, позволив ему свободно плавать. Он взглянул на рыжеволосого юношу с ошеломленно-смущенным выражением на лице.

- Вы всегда были таким странным?

- Сейчас я гораздо более странный, чем когда-либо раньше.

- Почему? – поинтересовался Снейп.

Рон не смотрел на него, предпочтя вместо этого изучать плитку на полу.

- Вы помыли голову? – спросил он, проигнорировав последнюю реплику Снейпа.

- Конечно, помыл, - ответил Снейп; его раздражение от того, что его игнорировали, сейчас сменилось раздражением из-за вопросов о его гигиене.

- Что вы использовали?

- Мой личный состав, я попросил больничного зельевара сделать его для меня.

Рон взял бутыль и понюхал зеленый водянистый раствор.

- Эта штука просто отвратительна.

- А мне подходит.

- Я знаю, что вы так думаете, но нет. Позвольте мне, - он протянул Снейпу бутылку; тот осторожно разглядывал ее прежде, чем налить немного содержимого на указательный палец и растереть его большим.

- Что это?

- Это мой личный состав.

- Вы сделали его?

- Нет, я его купил и, таким образом, получил право владения.

Снейп поморщился, понюхав бутыль.

- Пахнет цветами и воском.

- И хорошо работает, - улыбнулся Рон.

- Но и этот тоже, - нахмурился Снейп.

- Вообще-то, нет, - Рон все еще улыбался, Снейп все еще хмурился.

Рон забрал бутылку и вылил довольно много на ладонь.

- Что вы делаете?

- Я мою вам голову.

- Я вполне сам…

- О, помолчите немного и дайте мне сделать это. Знаете, некоторым людям нравится.

- А некоторым нравится еще и заниматься сексом с животными. Но это же не значит, что в ближайшее время я собираюсь соблазнить овцу.

- Интересное сравнение. Заранее благодарю за кошмары, что оно вызовет, - улыбка Рона стала шире. – И я собираюсь помыть вам голову, так что сядьте и расслабьтесь. Поверьте, это творит чудеса.

Снейп молча сидел и размышлял, пока Рон втирал шампунь в его волосы. Он закрыл глаза, в то время как сильные пальцы Рона массировали кожу его головы, и сосредоточился на ощущении того, как они продираются сквозь его волосы. Рон начал осторожно лить теплую воду на голову своего пациента, стараясь, чтобы она не попала в глаза. Снейп, чувствуя необычное спокойствие, опустился обратно в ванну, позволяя воде скрыть его плечи.

- Лучше, чем соблазнение овцы? – осведомился Рон.

- Немного, - последовал вкрадчивый ответ.

Взгляд Рона перешел на грудь Снейпа и на перекрещивающиеся линии на ней.

- Почему вы не позволяете нам вылечить ваши шрамы?

Снейп напрягся. Он уже услышал от Рона достаточное количество личных вопросов, так же, как и уклонений от ответов на вопросы самого Снейпа. Если Рон хотел получить ответы, то ему самому тоже придется ответить на некоторые вопросы. Почему бы и не начать с самого личного?

- Почему вы не женились на Грэйнджер?

- Что? – отступил Рон, застигнутый врасплох вопросом.

- Вы, кажется, решили, что я отвечу на все ваши вопросы, так что ответьте и вы на мои. Разве гриффиндорцы не знамениты своим чувством справедливости? Почему вы не женились на Грэйнджер?

- Потому что она не в моем вкусе, - честно ответил Рон.

- А Поттер в вашем вкусе? – спросил Снейп, не отрывая глаз от Диогена.

- Вы очень проницательны, сэр, - ответил Рон. - Да, он подошел бы мне больше, чем Гермиона... но все равно, ничего бы у нас не получилось.

- Почему?

- Потому, что Гарри любил другого члена семьи Уизли.

Снейп повернулся к нему лицом.

- Ваша сестра…

- … и Гарри собираются этой осенью пожениться.

- Понятно.

- Не думаю, - Рон остановился, чтобы поднять брошенный халат, и начал разглаживать его. – Я рад, что они поженятся. Гарри был для меня больше братом, чем кем-либо еще, и сейчас это будет официально. Джинни получит то, чего желала всем сердцем – и она этого заслуживает, – а у Гарри наконец будет любящая его семья… и он тоже этого заслуживает.

- А вы?

- А что я?

- Разве вы не заслуживаете счастья? – глаза зельевара вернулись к желтому утенку, покачивающемуся в охлаждающейся воде.

- Мое счастье не заключалось в Гарри, - голос Рона прерывался.

- А в чем оно заключалось?

- В чем-то другом.

В комнате повисло неловкое молчание.

- Полагаю, разговор закончен, - наконец констатировал Снейп.

- Полагаю, да, - Рон оставил халат там, куда его пациент мог дотянуться, и вышел. Снейп вздохнул и погрузился еще глубже, полностью окунаясь и расплескивая воду. Когда он вынырнул, то обнаружил, что Диоген все еще покачивается на волнах и смотрит на него.

Снейп поднял утенка и осторожно его сжал.

- Думаю, что нравлюсь ему не больше, чем тебе, - сказал он.

* * *

Неделя текла мучительно медленно, в то время как визиты Рона становились все менее дружескими. Снейп смотрел, как он работал с блокнотом в руке. Рон явно был весьма опытен, и зельевар задумался – в который раз – как это вышло.

- Почему вы здесь? – спросил Снейп, прекрасно понимая, что может и не получить прямого ответа. Хуже, чем сейчас, стать уже не могло, и он чувствовал, что ему нечего терять.

- Потому что вы перепугали всех целителей в северном полушарии, - чуть улыбнулся Рон.

- Нет, почему вы - целитель? Вы стратег, это подтверждают мои проигрыши в наших шахматных партиях. Если я правильно помню, вы командовали войсками, когда все еще были в школе. Еще долго после вашего ухода из Хогвартса слухи о вашей доблести наводняли школу не реже, чем истории о Поттере. А затем они прекратились. Я ничего не слышал о вас уже достаточно давно, а потом обнаружил вас здесь. Как вы тут очутились?

- А вы как? – ядовито огрызнулся Рон. – Как лучший шпион Ордена оказался на больничной койке на полгода? Почему вы вообще были шпионом? Разве вы не были главнокомандующим Армии Тьмы? Зачем было уходить? Или даже лучше, почему вы пошли туда только затем, чтобы те, которыми вы однажды командовали, пытали и оставили вас умирать? Почему вы здесь? – он направился к двери.

- И это ваш способ тонко намекнуть на то, чтоб я не совал нос в чужие дела? – позвал его Снейп.

- Разве это тонко? – он захлопнул за собой дверь.

Снейп вздохнул и повернулся к Диогену, сидящему на своем обычном месте: на прикроватной тумбочке, между номером Современной Алхимии и аккуратно сложенным шарфом.

- Ну что, Диоген, - грустно сказал он, - похоже, я был не прав. Все может стать хуже.

* * *

Он хотел знать, когда это произошло: мистер Уизли стал просто Роном. Вероятно, где-то между шахматами и резиновым утенком. Возможно, где-то между странной шуткой и добрым поступком. Где-то между сегодня и десятилетием назад.

Последние две недели были напряженными и неприятными. Снейп рассматривал Рона более придирчиво, поскольку теперь его не отвлекали разговоры. Он смотрел, как Рон двигается по комнате; как он решительно держит голову, когда перепроверяет свои находки; как закусывает нижнюю губу, когда думает.

Он заметил, что Рону нравится гулять вечером в одиночестве. Он сидел под вязом прямо под окнами Снейпа и вырывал траву под ногами.

Он заметил, что у Рона были круги под глазами, и в течение дня они становились все темнее. Он заметил, что жесткие линии возраста… горя заменили мягкие черты юности. Он заметил, что блокнот для Рона был щитом, и им он защищал свое сердце.

Рон или либо игнорировал его попытки начать разговор либо отвечал так коротко, как только мог. Снейп был поражен тем, насколько ему не хватало их игр в шахматы и разговоров. Ему не хватало неожиданных шуток и необычного чувства юмора Рона. Ему не хватало того, что осталось от мальчика, которого он когда-то знал, но еще больше ему не хватало мужчины, в которого он вырос. Ему не хватало ярко-рыжих волос, наполнявших его опустевшую комнату... его опустевшую жизнь.

Он скучал по Рону и боялся, по-настоящему боялся, что тот может никогда больше с ним не заговорить.

* * *

Снейп посмотрел в зеркало, изучая свое отражение. Он не мог снова заставить себя носить прежнюю одежду: плотная, тяжелая мантия, что красиво развевалась при ходьбе, сейчас, казалось, слишком давила на плечи. С горечью он вспоминал бесконечные ряды пуговиц, расшитые манжеты и темный силуэт, составлявшие о нем впечатление… и решил оставить все это в прошлом. Вместо этого он выбрал черные брюки и серый свитер с высоким воротником. Сначала он подумал было о синем, поскольку за время пребывания в больничной палате он успел привыкнуть к этому цвету, но отказался. Изменения должны быть небольшими.

Он продолжал использовать шампунь Рона, с завистью признавая, что он работает как надо. Его густые волосы, казалось, смягчали жесткие черты его лица, которое было более полным, чем когда-либо раньше. Он был худым и элегантным, но никак уж не похожим на скелет. Северус Снейп выглядел и чувствовал себя совершенно другим человеком, и сейчас ему это было нужно. Он покидал не только больницу, но и прошлую жизнь. Он вздохнул, понимая, что хотел бы оставить позади не обязательно всё.

Снейп собирал всю свою храбрость в кулак, чтобы извиниться, попытаться спасти то, что он не готов был прекратить. Он замер, услышав, как открылась дверь и почувствовав запах сандалового дерева и пряностей, который так полюбил.

- Это было в конце шестого курса, - раздался голос у него за плечом; Рон стоял около дальней стены, его руки сжимали блокнот. – Мы спорили – так мы обычно общались. Он называл меня жалкой пиявкой, присосавшейся к полам мантии Гарри. Я же называл его двуличным лжецом, который набросится на нас, как только наступят тяжелые времена. Мы много кричали. Иногда даже дрались, а потом… а потом мы с Драко поняли, почему мы все время готовы были вцепиться друг другу в горло. Думаю, когда ты чувствуешь что-то настолько сильное, что это разрывает тебя на части, стоит тебе только подойти к человеку, то сразу предполагаешь, что это ненависть.

- Мы были вместе три года. Никто не знал, даже Гарри. Это было слишком опасно. Драко был двойным агентом, и единственными, кто знал, что он делает, были я и Дамблдор. Каким-то образом кто-то пронюхал об этом, и меня взяли в заложники. После забав Пожирателей Смерти я оказался у ног Вольдеморта. Они привели Драко и приказали убить меня в знак его преданности. Он без колебаний вытащил палочку, навел ее на своего отца и убил его. Не успел Люциус упасть, как в Драко попали десятки проклятий, испепелив его на месте. Он умер с моим именем на устах.

Снейп не двигался. Он слышал о смерти младшего Малфоя при попытке спасти кого-то. Подробности этого спасения так и не обнародовали. Даже члены Ордена не знали ничего, кроме слухов. Слишком много двойных агентов и слишком много жизней были на кону, что означало огромное количество секретов, которые нужно было хранить.

- Как вы убежали? – наконец медленно и осторожно спросил он.

- Не знаю, - покачал Рон головой. – После того, как Драко упал, в глазах потемнело. Недели спустя я очнулся в больнице и узнал, что три аврора – мои друзья – погибли, спасая меня. И тогда все для меня закончилось. Я не мог вернуться. Я не мог вернуться в тот мир. Мне уже хватило насилия и драк… и смертей. Я не мог больше вынести и стал целителем, потому что это поддерживало жизнь, а не смерть. Это все, чем я мог помочь. Это все, что я мог сделать.

Увидев Рона, стоящего у стены и вцепившегося в свой блокнот, Снейп почувствовал, как у него перехватило горло.

- Извините за любопытство, - напряженно сказал он. – Вы были правы; это не мое дело.

- Все нормально, - пожал плечами Рон. – Вы не могли знать. Это было давно, я думал, что похоронил воспоминания… но время, проведенное с вами… - он внезапно остановился и сделал глубокий вдох прежде, чем продолжить. – Вы играете в шахматы, как он. Вы смеетесь над миром и жалуетесь, как он. Вы дразните меня, как он. Было слишком много того, что напоминало мне о нем, и когда я начал думать о жизни, к которой стремился и не смог получить, я стал срываться на вас.

- Я не хотел…

Рон тряхнул головой и поднял глаза.

- Вы ничего не сделали, - пальцы Рона, сжимавшие блокнот, расслабились, а сам он выпрямился после признания. – Я стал жить дальше. Полагаю, я всего лишь чувствовал свою вину… и переживал из-за этого.

Снейп посмотрел в синие глаза, которые, кажется, снова приобрели юношескую яркость, которая у него всегда ассоциировалась с Роном Уизли. Хоть Рон и не считал себя запоминающимся, Снейпу было бы трудно его забыть. Не так часто встречаешь молодых людей, настолько преданных тем, кого они любят, настолько готовых броситься их защищать, несмотря на неуверенность и страх. Когда это было необходимо, Рон был смелым; а в черные дни, которых повидал больше, чем кто-либо другой в его годы, черпал силу духа глубоко внутри себя.

Снейп был не менее восхищен тем, кто сейчас стоял перед ним. Ему хватило смелости всё изменить, отдать все возможное, когда так мало осталось того, что можно было отдать. Мужчина, встречавший мир смело, с достоинством и изяществом. Он доверил ему свою самую личную тайну, и Снейп считал, что будет справедливо, если и он сделает то же самое.

- Моя очередь, - начал он.

- Вы вовсе не…

- Должен, - мягко сказал он. – Не только у гриффиндорцев есть чувство гордости и справедливости, - Снейп сел на край кровати, которую занимал месяцами. – Я тоже любил.

- Ремус Люпин, - сказал Рон скорее утвердительно, чем вопросительно.

Снейп немного улыбнулся.

- Вы тоже наблюдательны.

- Вы слишком сильно его ненавидели. Это… это напомнило мне нас с Драко.

Снейп понимающе кивнул. Действительно, весьма наблюдательно.

- В юности мы пробовали дружить, - продолжил он. – Это была дружба, которую его друзья старались разрушить с самого начала. Тогда мне не нужно было от него ничего большего, мне и так было неприятно казаться таким… уязвимым. Мы оба вращались в кругах, которые бы этого не позволили, но мы пытались. А потом все стало значительно хуже и… я плохо это воспринял. Я стал замкнутым и раздраженным… мстительным.

Рон оценивающе посмотрел на него.

- И тогда вы присоединились? – спросил он.

Возможно, слишком проницательный.

- Как и вам, мне было больно, но тогда как вы стремились прекратить страдание, я стремился вызвать его. Заставить всех чувствовать то, что чувствовал я; чтобы им было больно, как и мне. Это никогда не было просто способом отомстить, это было погоней за силой… властью. Брать и не спрашивать. Править миром, потому что для этого я и был создан. Довольно скоро я понял правду. Незадолго до гибели Поттеров я сдался Дамблдору и молил об Азкабане. Вместо этого старый балбес простил меня.

- Вы хотели умереть?

- Нет. Я только не хотел больше жить.

Рон, положив блокнот на тумбочку, сел рядом со Снейпом. Оба молча смотрели в зеркало напротив на отражение зельевара и целителя, ученика и учителя, прошлого и настоящего.

- Он знал о ваших чувствах?

- Люпин? Не думаю.

- Вы ему не сказали? Почему?

- Мне не легко открывать свои чувства, Рон. Эмоции – в первую очередь признак слабости, а этого я не мог себе позволить. Если бы я сказал ему, то это не перечеркнуло бы того, что было, и могло бы дать почву неверным обвинениям. Я сделал неправильный выбор и никому другому не позволю нести за него ответственность.

- Но он тоже мог…

- Это не имело бы значения. Я знал… я всегда знал, что он не ответит на мои чувства. Он страдал гетеросексуальностью.

Рон фыркнул.

- Неприятное заболевание. Могли бы уже какое-нибудь лекарство изобрести.

Несмотря на свои здравые рассуждения, Северус Снейп рассмеялся, застигнутый врасплох словами Рона.

- Вы должны чаще смеяться, вам это к лицу, - тепло сказал Рон. – Как и чистые волосы. Вижу, вы используете мою смесь.

- Да, она отвечает требованиям.

- Больше, чем отвечает, - мягко произнес он. – Если позволите, вы хорошо выглядите, сэр. Большей частью.

- Только большей частью?

- Почему вы не даете мне вылечить ваши шрамы? – спросил Рон наверняка уже в сотый раз.

Вопрос повис в воздухе; некоторое время спустя Снейп поднялся и подошел к окну, из которого он выглядывал каждый день пребывания в этой комнате. Он смотрел во двор больницы: трава, которая все время была зеленой, всегда распустившиеся цветы, дорожки, по которым пациенты могли прогуливаться, когда было тепло. Он был человеком, проведшим большую часть двух десятилетий в подземельях, но внезапно захотел почувствовать босыми ногами свежескошенную траву.

- Вы знаете, что значит для меня окончание войны, Рон? – наконец спросил он.

Рон не ответил, возможно, боясь, что любое замечание может препятствовать ответу на мучавший его месяцами вопрос. Снейп продолжил:

- Свобода – это то, что мы принимаем как само собой разумеющееся. Возможность быть среди равных, быть таким, как хочется, думать, что угодно, жить собственной жизнью… просто быть. Много лет назад я был молод и самонадеян, нагл и дерзок. В семнадцать я думал, что смогу править миром, а к двадцати был уже сломлен. То, что я видел… делал… Мне дали шанс на спасение, и я им воспользовался.

- Но согласие означало лишь смену господина; раньше мной манипулировали, а потом я стал обязан Дамблдору. Эти шрамы появились в результате последних битв за Хогвартс, последних битв против Вольдеморта, то была моя последняя возможность стать свободным. Это все, что осталось от прежнего меня, напоминание о человеке, которым, надеюсь, я не стану. Я заслужил мою свободу, Рон. Я заслужил ее, и каждый шрам на моем лице и теле говорит об этом. Каждая линия – это битва, в которой я сражался, проигрывал, снова сражался и наконец побеждал. Они мои, и я не позволю кому бы то ни было забрать их у меня. Никогда.

Снейп ждал ответа, но Рон смотрел мимо него, из окна и во двор и лишь медленно кивнул, как будто это был ответ, которого он ждал. Казалось, они достигли понимания. Они нашли друг друга.

Со всем, чем он рискнул, тот факт, что он выжил, был потрясением для многих, включая его самого. Он гордился собой за свои стойкость и способности, упорство и силу. И все же для человека, прожившего такую жизнь, как он, видевшего то, что видел он, он становился слишком мягкосердечным. Стены, что так долго защищали его от мира, дрогнули. Когда он посмотрел на Рона Уизли, то внезапно почувствовал, что нервничает, как школьник.

Он тихо стоял, в то время как Рон подошел к нему и, протянув руку, нежно провел ей по шрамам на лице и шее. Он не произнес ни слова, когда Рон стал гладить его густые мягкие волосы. Затаив дыхание, он смотрел, как Рон наклонился и его поцеловал его слегка дрожащие губы, его рука ласково легла на подбородок Снейпа.

Рон отдвинулся, прижавшись своим лбом к его.

- Они прекрасны, - тихо сказал он.

- Да, - улыбнулся Снейп.

Рон отстранился, чтобы посмотреть в черные, как безлунная ночь, глаза.

- Что вы собираетесь делать? – спросил он. – Не могу представить, что вернетесь в Хогвартс.

- Нет, - отрезал мужчина. – Я не вернусь туда. Я планирую путешествовать, повидать мир, к спасению которого я приложил руку.

- Звучит восхитительно, - задумчиво произнес Рон.

Взгляд Снейпа смягчился.

- А вы? Что вы собираетесь делать?

- Полагаю, то же, что и раньше.

- Война закончилась, Рон. Вы сделали все, что могли. Это нормально, если хочется чего-то другого. Это нормально, что вы выжили.

Рон отступил и выглянул в окно, облокотившись на подоконник. День был ясный, и с удобной позиции для наблюдения можно было видеть на километры вперёд.

- Что там есть для меня?

Снейп подошел к нему, также опираясь локтями на подоконник. Он хотел заговорить, но не смог произнести ни слова. Он глубоко вдохнул и наконец выговорил, запинаясь:

- Вы можете… вы должны… Париж весной, должно быть, прекрасен.

Он повернулись и глядели друг на друга, пока Рон, в конце концов, не ответил:

- А что такого я найду в Париже, Северус?

Снейп приподнял подбородок Рона и провел пальцем по его губам.

- Как насчет полной самостоятельности и абсолютной простоты?

- Когда это вы стали таким умным? – улыбнулся Рон.

Снейп в ответ тоже улыбнулся.

- Когда я получил в подарок резинового утенка от одного раздражающего гриффиндорца.

* * *

Они начали с недели в Лондоне. К разочарованию Снейпа, там была куча Уизли и гриффиндорцев. Этого почти хватило, для того чтобы он отменил поездку.

После того как все отошли от потрясения, вызванного тем, что увидели их вместе, большинство из них оказывало им удивительную поддержку. Молли, не переставая, щипала его за щеки и пыталась накормить, твердя, что он слишком тощ. Артур раздражающе ему улыбался. Северус ожидал большей тревоги с их стороны - пару угроз, десяток проклятий, возможное отравление; они, казалось, беспокоились о своем младшем сыне больше, чем делали вид, но одной улыбки Рона было достаточно, чтобы успокоить их.

Только младшая, Джинни, отвела его в сторону. После допроса с пристрастием о намерениях Снейпа относительно ее брата, об их поездке: месте назначения, жилье, маршруте – и обещания вырвать его позвоночник через нос, если он причинит Рону боль, дала свое согласие. Северус был впечатлен: из нее бы получился превосходный Пожиратель Смерти.

Когда вечер подошел к концу и гости разошлись, Снейп понял, что крепких объятий было больше, чем он мог вынести. Гермиона Грэйнджер… Уизли - сейчас она была замужем за Джорджем – даже поцеловала его в щеку и шепнула “Просто сделайте его счастливым”. Волнения в ее голосе хватило, чтобы у Снейпа перехватило горло, и он смог только кивнуть.

Комната опустела, и Снейп обнаружил себя в обществе Гарри Поттера.

- Знаете, он значит для меня все, - произнес он, не глядя на своего бывшего профессора.

- Да, вообще-то знаю, - мягко ответил Снейп.

- Тогда вы не удивитесь, когда я скажу, что беспокоюсь за него.

- Нет… не удивлюсь.

Зеленые глаза, суженные и яростные, твердо смотрели в черные. Сказать нужно было многое, но получилось только серьезное и искреннее “Позаботьтесь о нем”. Он чуть улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. Северус окликнул его:

- Поттер… Гарри… для меня он тоже значит все.

Улыбка Гарри стала шире.

- Хорошо. Тогда мне не надо волноваться, что Джинни попадет в Азкабан.

Снейп ужаснулся. Почему же эти сводящие с ума гриффиндорцы могли заставить его улыбаться?

* * *

Безоблачным весенним утром Северус стоял на балконе отеля Villa d'Estrees в центре Парижа. Потягивая чай, он осматривал Rue Gite Le Coeur и небольшие улочки Латинского Квартала. То было место, полное истории, к которому веками не прикасались, и он чувствовал себя, как дома.

- Почему ты так рано встал?

Северус улыбнулся своей чашке.

Обнаженный Рон Уизли стоял в дверях во всем своем великолепии. Северус тотчас же захотел зарыться в ярко-рыжие взъерошенные волосы и гладить небритые щеки своего молодого любовника. Он сдержался, решив вместо этого немного посердить его, что было не менее приятно.

- Сейчас девять утра. Рано было несколько часов назад. Если, конечно, ты не имел в виду ранний день.

- Неужели ты не можешь придумать лучший способ провести утро, чем дразнить меня? – он подошел к Северусу, протянул руку и провел указательным пальцем по его щеке.

Северус невольно закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

- Возвращайся в кровать, - нежно сказал Рон.

Северус схватил его ладонь и прижал к губам.

- Знаешь, Париж – великолепный город. Я хочу увидеть его. Мы уже здесь неделю, а так и не вышли из номера.

- А смысл-то какой?

- Ты невыносим. Я тебе это говорил? – улыбнулся Северус.

- Неоднократно. Так ты идешь в кровать, или мне придется тебя убеждать?

Северус поднял бровь. Это звучало многообещающе.

Никто не произнес ни слова, но было очевидно, что вызов брошен. Рон ухмыльнулся и ушел обратно в комнату, оставив балконные двери широко открытыми и предоставлять Северусу беспрепятственный обзор их постели. Он сел, откинувшись на спинку кровати, и потянулся, прежде чем опустить руку и сжать свой наполовину возбужденный член. Северус смотрел, его губы приоткрылись, а дыхание сбилось, пока Рон лениво ласкал себя до полного возбуждения.

Северус был зачарован зрелищем. Рон… широкоплечий, длинноногий, мускулистый, восхитительно веснушчатый… голова откинута, открывая нежную кожу его шеи, розовый язычок облизывает губы. Северус остался на месте, отказываясь быть совращенным этим роскошным видом. Но звук шумного дыхания Рона и тихий умоляющий дрожащий вскрик “Северус!” сделали свое дело.

- Ты грязно играешь, - мягко произнес он, забираясь в постель.

- Но это работает, - Рон схватил Снейпа за голову и притянул к себе для грубого поцелуя. Северусу нравилось, как целуется Рон - сильные, но медленные движения его языка; как его пальцы продираются сквозь волосы. Рону нравились грубые, но не спешные поцелуи.

Ему нравился вкус Рона. Ему нравился запах Рона. Ему нравились нежные, ласковые слова, что шептал Рон, когда они занимались любовью.

Ему нравилось, что это было похоже на занятие любовью.

Северус обнял его за стройную талию, скользя пальцами по упругим мышцам спины. Неожиданно он почувствовал, как внутри него что-то увеличилось – его сердце, если он правильно помнил это чувство. Его страсть была заразительна, и не важно, как сильно Северус пытался сопротивляться, он всегда обнаруживал себя в одном состоянии – царапающимся, кусающимся, умоляющим, требующим и необъяснимо счастливым.

Он оказался под Роном; длинное мускулистое тело юноши вытянулось на стройном гибком теле Северуса. Рон медленно, почти робко вошел в него, как будто это был его первый раз, словно он все еще был учеником, старающимся удовлетворить своего требовательного профессора. И услышав его первый крик наслаждения, Рон начал двигаться быстрее. Он толкал все сильнее с каждым стоном.

Когда это заканчивалось, голова Северуса всегда лежала на изгибе шеи Рона.

Северус откинул прядь волос с лица любовника.

- Я думаю, пришло время показать тебе, как нужно веселиться в ванной, - его глаза озорно сверкнули.

Рон засмеялся.

- А как же Диоген? – ухмыльнулся он; куда бы они ни ехали, их сопровождал маленький желтый утенок, которого всегда садили рядом с ванной. – Он не будет ревновать?

- Все в порядке, - нежно ответил Снейп. – Ему нравится смотреть.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni