Перемены
(Amendment)


АВТОР: akahannah
ПЕРЕВОДЧИК: Яда
БЕТА: Arv
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Малфой ненавидит Поттера, а Поттер ненавидит Малфоя... Правильно? История о мстительном Драко, настойчивом Гарри и о непростом перемирии, которое может обернуться чем-то абсолютно невероятным.

ПРИМЕЧАНИЕ: эпиграф - слова из песни "Leave Me Alone" Razorlight.

Перевод был сделан на Конкурс Переводов 2005





Уйди.
Просто уйди.

Разве не понятно?

Уйди.

Что тут не ясного?

Какое именно слово ты не понял?

Просто уйди.

Уйди.

Кажется, что-то изменилось.

В этом году уже он ищет тебя сразу после приезда.

И находит, когда ты, выбравшись из кареты для Префектов, идешь по Хогвартсу в одиночестве.

Нет Крэбба и Гойла. Нет Уизли и Грейнджер. Лишь ты и он.

Именно так, как ты планировал все лето.

Но потом он бросается на тебя и припирает к стенке, а ты даже не успеваешь ничего понять.

- Папочка все еще в тюрьме, Малфой?

Он гадко улыбается, наблюдая, как твое лицо покрывается румянцем. И ты мстишь, отвечая на его слова такой же дешевой фразой.

- Родители все еще мертвы, Поттер?

Обычно упоминания о его погибших родственничках было достаточно для того, чтобы привести его в бешенство. Но Поттер и ухом не ведет. Он продолжает улыбаться, словно обо всем знает, как участник какой-то грандиозной подставы, в которой мишень розыгрыша – это ты.

- Я не забыл того, что пообещал тебе прошлым летом, - говоришь ты, прищурив глаза. – Я тебя сделаю, Поттер.

Тебя колотит от злости.

Поттер ниже тебя на два дюйма, но в этот момент ему каким-то образом удается взглянуть на тебя сверху вниз.

- Жду - не дождусь, - ухмыляется он и, разворачиваясь, с силой задевает тебя, хотя коридор абсолютно пуст, и ему незачем так к тебе прижиматься.

Да, кое-что точно изменилось.

Обычно это ты оставлял его злым и растерянным.



Сортировочная шляпа в этом году опять поет об объединении факультетов, и ты хочешь посмеяться над ней, но, когда оглядываешься на своих соседей, то понимаешь, что никто не будет веселиться вместе с тобой. Не теперь, когда твой отец официально объявлен Пожирателем Смерти и заключен в Азкабан.

Ты старательно ковыряешься вилкой в тарелке и пытаешься не обращать внимания на направленные на тебя недобрые взгляды. Особенно на те, что исходят со стороны гриффиндорского стола.

Особенно на те, что от одного определенного человека.

У него, что, проблемы?

Поттер. Это все из-за него. Из-за него и из-за его друзей.

Дамблдор встает и начинает бубнить что-то о межфакультетской дружбе. Да, это крайне приятно слышать от человека, который не может прожить и дня без того, чтобы не докопаться до слизеринцев.

Поттер ловит твой взгляд и издевательски поднимает бокал. Любимчик Дамблдора страдает теми же замашками, что и сам старый хрыч.

Межфакультетская дружба? Да пошли вы.

Ты пять лет вел личную войну с Гарри Поттером.

В этом году она прекратится.



Как и ожидалось, тебя выкинули из квиддичной команды. Это ужасно нечестно, и ты с трудом веришь в произошедшее. Но что ты можешь сделать? Пойти поплакаться Снейпу? Вряд ли.

Возможно, это и к лучшему.

Теперь с тобой почти никто не разговаривает.

Ты бы впал в депрессию, но на это уходит слишком много сил, а они нужны тебе для того, чтобы ненавидеть Поттера.

И ты так его ненавидишь, что иногда, когда он попадается тебе на глаза, тебя начинает тошнить.

Он наблюдает за тобой, и ты позволяешь ему это.

Но это кажется тебе правильным, ведь ты тоже следишь за ним. Оценивающе, пытаясь найти в нем слабину. То, что даст тебе оружие против него, когда придет время.

Ты обнаруживаешь, что Поттер грызет ногти, когда думает, что никто не видит. Еще он постоянно засыпает почти на всех парах, кроме Зельеделия, и преподаватели притворяются, будто не замечают. И он зачастую лишь делает вид, что слушает своих друзей, особенно когда дело доходит до этой зануды Грейнджер.

Ты не знаешь, пригодится ли тебе хоть часть той информации, что ты раздобыл, наблюдая за ним.

И все равно тебе как будто бы нравится знать все это.

Иногда ты тоже грызешь ногти.



В этот день ты слишком медленно собираешь свои вещи после Зелий. Когда ты поднимаешь взгляд, то понимаешь, что в классе остались только вы вдвоем, и твое сердце ухает в пятки.

Поттер закрывает дверь и медленно подходит к твоей парте. Ты стоишь на месте, чувствуя себя круглым дураком. Ты должен был это предвидеть.

- Это правда? – спрашивает он.

- Что правда? – резко отвечаешь ты. Если он собрался наслать очередное заклятие, почему бы ему ни поторопиться?

- Я слышал, что ты больше не в команде. Это правда?

Ты пожимаешь плечами, будто тебе наплевать, но чувствуешь, как к щекам приливает кровь, и понимаешь, что на этот раз тебе не удастся скрыть от него своих эмоций.

- А тебе-то что, Поттер?

Он приподнимает брови:

- Просто интересно.

- Пришел позлорадствовать, да? Лучше сгинь, Поттер.

Ты поднимаешь сумку и проходишь мимо него, ощутимо толкая его плечом. Он тянется за тобой и хватает за руку, ты резко оборачиваешься и со злостью глядишь на него.

- Малфой… - начинает он. Но с тебя хватит.

- Даже не смей ко мне прикасаться, - говоришь ты тихим голосом, но интонации все равно сочатся ядом и нескрываемым тобою гневом, ведь ты – настоящий слизеринец,

И теперь именно ты вылетаешь из комнаты, а он остается там один.

Но ты все равно не можешь справиться с ощущением, что он снова выиграл.

И даже не знаешь, в какой именно игре.



Двумя днями позже, на Истории Магии, тебе на колени падает записка. Ты разворачиваешь ее, пряча под партой, краем глаза наблюдая за Бинсом.

Незнакомый неаккуратный почерк. Но ты сразу понимаешь, кому он принадлежит.

«В полночь на квиддичном поле. Захвати метлу».

Ты мельком смотришь на Поттера, но тот сосредоточен на списывании с доски и не обращает на тебя никакого внимания.

И, конечно, ты придешь. Ты даже не задумываешься о том, что мог бы отказаться.



Ты приходишь, опоздав на полчаса.

Тебе потребовалось несколько мгновений, чтобы разглядеть его в темноте, медленно и лениво нарезающего круги над полем. Когда он замечает тебя, то тут же спешит приземлиться.

- Ты пришел, - говорит он более чем удивленным голосом.

- Зачем ты меня позвал? – спрашиваешь ты вместо приветствия.

Он вытаскивает из кармана снитч и показывает тебе его, слабо трепещущегося в сжатом кулаке.

- Только ты и я. Без всей этой киддичной чепухи. Ловец против ловца. Что скажешь?

- Скажу, что я не летал на метле шесть месяцев, Поттер. У тебя преимущество, так нечестно.

Он опять улыбается, как будто знает все на свете, и оглядывает тебя с ног до головы.

- Наверно, ты прав, Драко. Кажется, ты и в самом деле не в форме.

Ты почти мгновенно оказываешься на метле и отталкиваешься от хлюпающей под твоими ногами земли. Взмывая в воздух, ты блаженно подставляешь лицо ветру, засвистевшему в твоих ушах, и понимаешь, как сильно скучал по полетам.

- Ну что, Поттер? – кричишь ты. – Неужели испугался, что будешь обыгран кем-то, кто не в форме.

Потом, вы летите нос к носу, и он выпускает снитч. Тот летит, оставляя за собой крошечный хвост красно-золотых искр.

Гриффиндорские цвета. Как банально.

Вы оба пускаетесь в погоню, не забывая нещадно мошенничать. Он толкает тебя так сильно, что ты почти сваливаешься с метлы. Тогда ты отплачиваешь ему тем, что поджигаешь прутья на его Молнии. И, в конце концов, он отталкивает твою руку, как и много раз прежде, и хватает снитч первым.

Но это не имеет значения. Потому что сейчас дело не в этом, на самом-то деле.

Вы вместе возвращаетесь в замок, не произнося ни слова, но это не потому, что вы игнорируете друг друга.

С самого начала года ты ни с кем не проводил так много времени наедине.

А потом ты понимаешь: у тебя было уже несколько шансов, когда вы оставались с ним вдвоем, и никто не наблюдал за вами, а ты так и не попытался ничего предпринять.

Вот дерьмо.

- Ты все еще хочешь сделать меня? – Спрашивает он, когда вы входите в Хогвартс. Как ему удалось заставить твою гневную угрозу прозвучать так непристойно?

- Да пошел ты, Поттер.

В твоем голосе вся злость, которую ты смог собрать в себе, но ее вдруг оказывается намного меньше, чем обычно. И ты в силах испытывать к нему прежнюю злобу, лишь вернувшись в свою спальню.

Очень странно.

На следующий день, на Зельях, он садится на свободное место позади тебя, и ты не возражаешь.



Поттер определенно очень сильный темный волшебник. Как иначе можно объяснить то, как странно он на тебя действует?

Когда его нет поблизости, ты можешь с наслаждением придумывать сотни вариантов его убийства. Многие из них включают в себя пыточные инструменты и беспросветные часы мучений.

Но когда он рядом, у тебя появляется ужасное чувство, как будто, господи прости, он начинает тебе нравится. Или хотя бы кажется вполне выносимым.

Он спокойный и честный. И, кажется, он и на самом деле заботится об окружающих, что так отличается от той змеиной ямы, в которой тебе приходится жить по принципу «Каждый за себя».

Ты прежде не встречал таких людей.

Но ты знаешь, что это он во всем виноват. И ты никогда этого не забудешь.

За неделю до Рождества он находит тебя в библиотеке, где ты пишешь эссе по Истории Магии.

- Ты пойдешь в Хогсмид.

И это приказ, а не вопрос.

- Отвали, Поттер.

На улице холодно, у тебя много не сделанных домашних заданий, и ты точно не горишь желанием засветиться с Гарри, мать его, Поттером.

Спустя десять минут ты идешь за ним по тропинке в Хогсмид и с возмущением пытаешься вспомнить, каким именно образом ты здесь оказался.

Вы заходите в Зонко, Сладкое Королевство и в новый магазин метел. И тебе становится все равно, что люди временами откровенно пялятся на вас, ведь и дураку понятно, что Поттер, гуляющий по Хогсмиду в твоем обществе, будет иметь больше проблем, чем ты, замеченный вместе с ним.

Когда вы оба так замерзаете, что не чувствуете собственных ног, вы заходите в Кабанью голову. Бармен, работающий там, не спрашивает вас о возрасте. Вы садитесь за столик в темном углу бара и пьете сливочное пиво с огневиски. После четвертой или пятой кружки ты начинаешь оттаивать. И довольно сильно пьянеть.

Вы сидите, болтая о ничего не значащей ерунде, а потом он хватается за голову, морщась от боли. Немного погодя он открывает глаза и трет лоб, словно он чешется.

- Шрамоголовый, ты в порядке? – спрашиваешь ты, и тебе почти не все равно.

Он, слегка побледнев, начинает объяснять, что его шрам болит лишь тогда, когда эмоции Темного Лорда очень сильны.

Ты морщишь нос, представив себе это.

- Можно я его потрогаю?

- Кого?

- Шрам. Можно?

- Ты извращенец, - говорит Поттер. Несколько мгновений он смотрит на тебя, словно хочет сказать что-то еще.

Но он не говорит «нет».

Ты протягиваешь руку и скользишь кончиками пальцев по молниеобразной метке на его лбу. Он вздрагивает, и ты решаешь, что причинил ему боль.

Хорошо.



Большинство студентов уезжают на каникулы, но вы с Поттером остаетесь. Рождественским утром он подходит к слизеринскому столу, в его руках сверток, похожий на упакованную книгу. Ты протягиваешь ему такой же, хотя, конечно же, сделанный намного аккуратнее. Ведь ненавидеть кого-то не означает, что нельзя приложить немного усилий.

Ты сразу же раскрываешь полученный тобой подарок.

«100 лучших смертельных зелий».

- Думаю, что это таки поможет тебе меня сделать, - жизнерадостно говорит он.

- Смотри, что ешь, Поттер, вот что я тебе скажу.

- Ладно. Попрошу Колина Криви проверять мою еду, - говорит он, будто его забавляет сама мысль об этом.

Пока он распаковывает твой подарок, ты пытаешься вспомнить, кто такой этот Криви.

«Шрамы от проклятий и безумие – есть ли связь?»

- Как раз то, что я давно хотел! – восклицает он и, на самом деле, выглядит очень довольным.

Ты вдруг думаешь, что он, наверно, получает немного подарков: его маггловские родственники просто ужасны, а у его многочисленных дружков-гриффиндорцев, как известно, с деньгами туго.

- Знаешь, мне кажется, ты близок к сумасшествию, - весело говоришь ты, и он закатывает глаза и смеется. Так, словно вы двое – друзья.

Странно.

Когда он уходит обратно к Уизли с Грэйнджер и садится с ними за стол, обжигающая ненависть к ним вдруг превращается в нечто, подозрительно напоминающее зависть.

Может быть, это не он, а ты близок к сумасшествию.



Поттер не только могущественный темный волшебник, он еще и очень эффективное оружие массового уничтожения, рассеивающее внимание всех окружающих его людей. Просто невозможно нормально что-нибудь доделать, если он находится где-то поблизости. Но потом ты все равно решаешь, что нет ничего более тоскливого, чем писать это эссе по истории Магии, которое ты так и не можешь закончить.

- Мне скучно. Пошли прогуляемся, - говорит он.

И вы выходите из школы. Повсюду снег, он приятно хрустит под ногами, пока вы шагаете по тропинке. На перекрестке Поттер сворачивает налево - вместо того, чтобы пойти направо в Хогсмид - и говорит, что хочет узнать, что там.

А там – ни черта. Несколько больших каменных булыжников и тупик.

- Поверить не могу. Мы целый час шлялись по такому морозу ради этого?

А Поттер смеется. Вот сволочь.

- Зато мы мило прогулялись.

- Мило прогулялись? Я тебе дам «мило прогулялись»!

Ты лепишь снежок и метко кидаешь в него. Он попадает Поттеру прямо между глаз, и очки чуть не слетают с его носа.

- Эй! – орет он и налетает на тебя. Он намного сильнее, и ему удается схватить тебя. Пока ты вопишь и отбиваешься, он засыпает твою голову снегом, хохоча при этом, как настоящий злодей.

Тебе удается вырваться, сделав ему подножку. Ты садишься на него верхом, пригвождая к земле, и засовываешься под его свитер как можно больше снега. Он брыкается, сталкивает тебя, и, пользуясь твоей беспомощностью, забирается сверху, снова засыпая снегом.

- Ты такой слабак, Малфой, - говорит он, смотря на тебя сверху вниз и издевательски ухмыляясь.

У тебя промокла мантия, и холод просачивается сквозь одежду, но ты едва замечаешь.

Он так близко, что ты видишь снежинки, запутавшиеся в его ресницах. Твое сердце бьется так сильно, будто хочет вырваться из груди.

- Драко, - выдыхает он. И больше не смеется.

А ты прекрасно знаешь, что сейчас случится.

Кажется, проходит вечность, пока его губы, наконец, касаются твоих. А потом, когда это происходит, ты чувствуешь, какие они потрескавшиеся. Но это ничего, у тебя такие же из-за этого треклятого мороза. Он целует тебя неумело, неуверенный в том, что делает. Но это тоже не имеет никакого значения, ведь и ты неуверен.

Ты ровным счетом ничего не соображаешь. Твои мозги отказали тебе. Поттер целует тебя, ты ему отвечаешь, и тебе вовсе не хочется, чтобы он останавливался.

Это ведь неправильно, да?

Когда он отрывается от тебя и садится, вы оба дрожите от возбуждения, холода и страха. Ты и не знал, что можно чувствовать так много одновременно.

Поттер наблюдает за тобой, словно боясь твоей реакции. Ведь ты, конечно же, его ненавидишь. И вполне осознаешь, что и он тебя - тоже.

Но тебе нравится его целовать.

Ты обнажаешь зубы в подобии улыбки и притягиваешь его вниз. В этот раз его руки путаются в твоих волосах, а ты касаешься его везде, куда только можешь дотянуться. Вы тихо стонете, кусая и облизывая губы друг друга.

- Нам пора возвращаться, - чуть позже шепчет он, касаясь твоего рта, не в силах оторваться от тебя.

Он помогает тебе встать, и вы отряхиваетесь, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Как будто все, что произошло с вами, было сном. Очень странным, но вряд ли неприятным.

И теперь вы проснулись.

Когда вы возвращаетесь к замку, небо уже темнеет. У входа тебя ждет директор.

Сначала ты решаешь, что это потому, что вы слишком задержались. Потом тебя охватывает жутчайшая паника, когда ты вдруг думаешь, что, может быть, он знает, чем вы оба только что занимались. Но нет.

На лице Дамблдора крайне серьезное выражение.

- Мистер Малфой, не могли бы вы вместе со мной пройти ко мне в кабинет? Гарри, я хотел бы поговорить с тобой после ужина.

Не оглянувшись на Поттера, ты уходишь вслед за директором. Тебе уже довелось побывать у него несколько раз за время обучения, и это никогда не приносило ничего хорошего. Дамблдору очень хорошо удавалось выглядеть милым доброжелательным человеком, но, когда он злился, он был не в пример устрашающ.

Ты судорожно пытаешься понять, что натворил на этот раз.

- Присаживайся, Драко, - говорит Дамблдор, и ты думаешь: «Странно, он никогда раньше не называл меня по имени».

Он рассказывает тебе, что из Азкабана был совершен побег. Твой отец мертв: его убил сам Темный Лорд.

И вдруг ты не чувствуешь ничего, кроме холода, просачивающегося сквозь твою мокрую одежду.



Нарцисса не хочет, чтобы ты приезжал домой на похороны. Она думает, будто ты будешь слишком подавлен этим зрелищем, словно ты – пятилетнее дитя и не сможешь понять, почему папочка больше не будет приходить домой.

Возможно, она и права. Не в том, что тебе пять лет, а что тебе и правда не хотелось бы при этом присутствовать.

Там будет огромное количество Упивающихся Смертью. Может быть, даже сам Темный Лорд приедет инкогнито.

И все будет притворяться, будто им жаль, что твой отец умер.

А на самом деле, будут радоваться, радоваться…

Лицемеры.

Убийцы.

Больше всего тебе хочется, чтобы все они сгорели в аду. Все до единого.

Той же ночью ты сталкиваешься с ним лицом к лицу в Трофейной Комнате. Ты рассматриваешь почетную доску с именами Старост школы. Вернее, имя отца на ней.

Ты не слышишь, как открывается дверь, и не замечаешь, что в комнате есть кто-то еще, кроме тебя, пока Поттер не становится у тебя за спиной так близко, что вы почти касаетесь друг друга.

- Уходи.

- Даже не подумаю.

Ты сердито смотришь на него, но на его лице такое упрямое выражение, словно он играет в квиддич.

- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он мягко, и ты практически осязаешь его взгляд на своих губах.

Тебе вдруг становится неловко. И жарко.

- А как ты думаешь, я себя чувствую?

Он переминается с ноги на ногу.

- Однажды кто-то сказал мне, что именно способность чувствовать делает нас человечными.

Ты смеешься, сухо и безрадостно.

- Ну и дебилизм…

Он пожимает плечами, по-прежнему глядя на тебя.

Способность чувствовать. Если она делает из нас людей, тогда ты больше не хочешь быть человеком. Тебе больно, будто у тебя на теле небольшая, но глубокая рана, которая никогда не заживет и, в конце концов, убьет тебя. И ты готов сделать все, чтобы только приглушить боль хотя бы на мгновение.

Даже…

- Трахни меня, Поттер.

Он удивленно отступает на шаг, едва не споткнувшись.

- Что?

- Я сказал, трахни меня. Заставь эту боль прекратиться.

Вы оба знаете, что это то, чего он хочет.

И ты ведь тоже не против, верно?

(Откуда пришла эта мысль?)

Ты подходишь к нему, пристально глядя на него, и протягиваешь руку к ремню на его джинсах. Мгновение ты видишь тень нерешительности в его глазах.

А потом он хватает тебя за руку, останавливая.

- Не сейчас. Не так. Ты все запутаешь, Малфой.

- Что, правда?

Или он конченый идиот, или осознанно игнорирует угрожающие нотки в твоем голосе. Ты не знаешь, который из вариантов верный. Но тебе плевать.

- Тогда мы пойдем другим путем, - рычишь ты и свободной рукой бьешь его.

Он покачивается от удара, но не отпускает твою руку.

- Не делай этого, - спокойно говорит он. – Это не поможет.

Ты отвечаешь на его слова еще одним ударом, более сильным.

На этот раз, он тоже бьет тебя. Ты отлетаешь, головой ударяясь о стену с такой силой, что темнеет в глазах.

Несколько минут ты стоишь там, прислонившись к холодному камню, пытаясь отдышаться. Голова безбожно кружится.

Потом ты отталкиваешься от стены и кидаешься на него, опрокидывая на пол.

- Я ненавижу тебя, Поттер, - орешь ты, методично впечатывая в него кулаки. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Когда твои силы окончательно истощаются, ты скатываешься с него и садишься к нему спиной, прижимая коленки к груди.

И лучше тебе не стало. Совсем.

Ты просто чувствуешь тошноту.

Краем глаза ты видишь, как Поттер садится и начинает шарить рукой по полу, пытаясь отыскать очки.

- Мне жаль.

Ты говоришь это так тихо, что почти не ожидаешь, что он услышит.

- А мне - нет.

Его ответ – полная для тебя неожиданность, и ты оборачиваешься, чтобы взглянуть на него. У него в руках – разломанные на две части твоей рукой очки. Но даже это не приносит тебе ни капли удовлетворения.

- Что ты имеешь в виду?

- Мне не жаль. Ни из-за твоего отца, ни из-за тебя. Но я понимаю тебя. Когда умер Сириус, я был ужасно зол. Я разгромил кабинет Дамблдора и наорал на него, как последний дегенерат. Но это не помогло.

- Ну, а что изменилось? Почему ты больше не злишься?

Он наклоняется чуть вперед и на его лицо падает лучный свет, освещая его глаза: сверкающие, глубокие, цвета Авады Кедавры.

- А кто сказал, что я больше не злюсь?

Он улыбается, и ты улыбаешься ему в ответ.

Вы не так уж и сильно отличаетесь друг от друга.



Боль по-прежнему внутри тебя, но жизнь продолжается. И ты живешь, ведь именно этого хотел бы твой отец.

Некоторые вещи вдруг становятся для тебя необъяснимо важными. Ты замечаешь, что запомнил расписание Поттера, так что теперь знаешь, где он находится в любое время в течение дня. И еще ты стараешься занять самое удобное место в Большом Зале за своим столом, с которого тебе будет удобнее за ним наблюдать.

Все еще ищешь слабину? Оружие против него?

Или это как в поговорке: «Привычка – вторая натура»?

«Как ты себя чувствуешь?» - спросил он той ночью в Трофейной Комнате, глядя на твои губы.

А ты был смущен. И сейчас – тоже. Это считается?

Он ловит твой взгляд за ужином, и ты показываешь ему средний палец. Он в отместку отвечает тебе жестом, означающим «онанист».

Поттер так раздражает тебя. Но ты не можешь перестать думать о нем.

Грейнджер наблюдает за вами с довольной ухмылочкой, будто знает, что именно происходит между вами.

Ага, конечно же.

Даже ты сам этого не понимаешь.



Приходит время ежегодного квиддичного матча между Гриффиндором и Слизерином, и твои однокурсники места себе не находят. Они знают, что их единственная надежда на победу будет сидеть на трибунах, и осознание их беспомощности приносит тебе полное удовлетворение.

Тебе даже становится немного не по себе от того, что больше не надо придумывать ничего гадкого, вроде переодевания в Дементоров или сочинения грубой песенки о Уизли.

В этом году ты просто встаешь прямо в центре слизеринской трибуны и болеешь.

За Гриффиндор.

Очень громко.

Когда Поттер ловит снитч, ты радуешься почти так же сильно, как гриффиндорцы. Потрясающе, новый Ловец команды твоего факультета был даже хуже, чем ты мог себе представить.

Он еще больший неудачник, чем ты.

Хоть игра уже закончилась, он хватает биту у одного из Загонщиков и посылает Бладжер в голову Поттера. Ты почти слышишь, как трещит его череп от удара, несмотря на крики толпы.

Это неправильно. Если кто и должен причинять ему боль, это ты.



Хоть его друзья и против, мадам Помфри разрешает тебе посидеть вместе с Грейнджер и Уизли у постели Поттера. Ты понятия не имеешь, почему она это делает - эта женщина никогда не пыталась скрывать испытываемой к тебе неприязни.

- И так каждый год, - закрыв руками лицо, сама себе говорит Грейнджер. – Каждый чертов год.

Уизли просто таращится на тебя, периодически похрустывая костяшками. И как этот дебил сумел получить лучшие отметки, чем Винс и Кребб?

- Зачем ты здесь? – выдает он после нескольких часов неотрывного взгляда и похрустывания пальцами, будто все это время соображал, как задать этот вопрос.

Грейнджер бросает на него выразительный взгляд, а когда это не помогает, и Уизли по-прежнему злобно глядит на тебя, она хватает его, оттаскивая на другую сторону комнаты. Слова «Я не доверяю ему!» в особенности хорошо различимы, пока они спорят в своей любимой манере «гриффиндорского шепота».

- О, поверить не могу! – издеваешься ты. – Неужели Уизли вдруг испугался великого и ужасного слизеринца?

- Заткнись, Малфой! – говорят Уизли и Грейнджер.

- Да, Малфой. Заткнись.

Поттер только что проснулся, и в замешательстве осматривается по сторонам, пытаясь вспомнить, как он сюда попал.

Грейнджер и Уизли кидаются к нему, но улыбается он не им, а тебе.

- Квиддичный сезон не сезон, пока мне хотя бы раз не прилетит по башке, - говорит он охрипшим голосом, глядя на тебя затуманенными и слегка удивленными глазами. – Да не волнуйся ты так.

Ты бросаешь на него сердитый взгляд.

- Не волнуйся? А кто волнуется-то? Я просто пришел проверить, справился ли Валлас со своим заданием.

Он начинает смеяться, но потом тихо стонет, почувствовав, как каждое движение отдается болью в груди.

- Ну, как видишь, нет. Хотя, думаю, ему удалось сломать мне несколько ребер, столкнув с метлы. Не забудь поблагодарить его от меня за это.

К этому времени лица Уизли и Грейнджер выражают священный ужас. Они явно и понятия не имеют, что Поттер временами может быть такой же язвой, как и ты.

Интересно.

Пробормотав что-то зловещее о смертельной опасности тромбов, возникающих в головном мозге от полученной травмы, ты встаешь, чтобы уйти. Поттер слабо махает тебе рукой. Уизли и Грейнджер – игнорируют.

Выходя из лазарета, ты мельком видишь себя в зеркале, висящем у двери.

Он был прав. Ты волнуешься: беспокойство на твоем лице просто очевидно.

Нет. Нет, нет, нет.



Ты никогда не задумываешься о том, что произошло той ночью, когда ты узнал о смерти своего отца.

И никогда не размышляешь о том, вспоминает ли об этом Поттер; никогда не представляешь себе (с надеждой, со страхом, со смущением), как он думает об этом.

Тебе больше и в голову не приходит сделать что-либо подобное. Такие мысли никогда не возникают у тебя, особенно, если он рядом. И ты ни разу не засматривался на него, раздумывая, что будет, если ты просто подойдешь к нему и…

Еще ты никогда не мечтал, представляя себе, что могло бы случиться, если бы он не сказал тебе «нет» той ночью в Трофейной Комнате.

Нет. Никогда. Ни за что. Не мечтал.



Наступает весна, принося с собой небывало-теплую для этого времени погоду. Кажется, никого из твоих соседей по спальне это не волнует, но для тебя эта жара становится просто невыносимой, и ты не можешь спать.

Балдахин плотно запахнут, и ты лежишь абсолютно голый поверх одеяла. Но тебе по-прежнему слишком жарко. И тоскливо. Почему ночью всегда так скучно?

Тебе кажется, что что-то щекочет тебе живот, и ты опускаешь руку, чтобы избавиться от этой помехи. А потом твоя ладонь продвигается чуть ниже, как будто сама по себе, к самому члену. Почти мгновенно ты возбуждаешься. И ты думаешь про себя: «Ну, а что такого?»

Уставившись в полог над твоей кроватью, ты обхватываешь свой пенис и начинаешь мастурбировать. Ты дразнишь себя, двигаясь то медленно, то быстро, сначала нежно, а потом грубо, когда наслаждение от собственных ласок захватывает тебя. Когда ты понимаешь, что вот-вот застонешь, то прикусываешь нижнюю губу, пытаясь унять сбившиеся, шумное дыхание.

Да, наконец-то. Вот то, чего ты и добивался: момент, когда теряешь контроль, когда забываешь о запретах, когда в голове не остается ни единой мысли.

Но нет, на этот раз остается…

Память вдруг услужливо подсовывает красочную картинку: черные волосы Поттера на фоне снежно-белых облаков, и выражение его глаз, когда он наклоняется, чтобы поцеловать тебя.

Ты так шокирован этим неожиданным воспоминанием, что почти забываешь, как дышать, и, когда кончаешь – внезапно и так сильно, как никогда прежде, - почти теряешь сознание. Но ты не кричишь. Вместо этого ты впиваешься в губу с такой силой, что она начинает кровоточить.

Вспотевший, липкий и обессилевший, ты лежишь на кровати с широко распахнутыми глазами, боясь закрыть их, потому что знаешь, что увидишь на изнанке своих прикрытых век.

Теперь это доказано. Поттеру удалось проникнуть и завладеть каждой частицей твоего существа.

Это просто нелепо...

«Как ты себя чувствуешь?» - спросил он.

К тому времени, как за окном начинает светлеть, ты уже знаешь, что будешь делать.



Кажется, что-то изменилось.

Обычно это он приходит, разыскивая тебя.

Однако следующим утром ты сам идешь искать Поттера. Еще так рано, что замок погружен в оглушительную тишину, и в Большом Зале все еще снуют прибирающиеся там домашние эльфы.

В конце концов, ты находишь его, сидящего в тени под деревом у озера, с растрепавшимися от бриза волосами. На его коленях лежит открытая книга, рядом с ним на земле - наполовину съеденное яблоко, оба забытые им.

- Привет, - говоришь ты, и садишься с ним рядом, спиной облокачиваясь на дерево, чувствуя шершавость его коры сквозь одежду.

Поттер медленно приходит в себя, и ты понимаешь, что он был за сотни километров отсюда, потерялся в собственных мыслях.

- О… привет.

И вот, когда ты здесь, ты вдруг осознаешь, что даже не знаешь, с чего начать. Все это полный абсурд, и ты вообще не должен был сюда приходить…

Но как бы глупо все это не было, ты должен это сделать. Тебе нужно знать.

- Что произошло тогда, перед Рождеством, - говоришь ты, уставившись на свои коленки, - когда мы…

Поцеловались. Когда он поцеловал тебя. Ты даже не можешь этого произнести.

- А?

Ты не в силах взглянуть на него, потому что прекрасно представляешь, какое у него сейчас, должно быть, выражение на лице.

- В общем, я не знаю, что это было, или почему мы сделали это, но… Мне, правда, хочется это повторить…

Драко Малфой, великий оратор. Даже много лет спустя, вспоминая этот момент, ты будешь сгорать со стыда. Но слово не воробей... Теперь нет пути назад. За всю твою жизнь тебе ни разу не было так неловко, как в этот самый миг, пока ты сидишь там, боясь встретиться с ним взглядом.

- А тебе? – спрашиваешь ты, глядя куда-то в область его левого уха.

А что, если он скажет «нет»? А что, если – «да»?

- Ну и дурак же ты, - говорит он.

Ты так удивлен его ответом, что неосторожно поднимаешь на него глаза. Его плечи дрожат от беззвучного смеха.

- Конечно, хочется, - шепчет он, и целует тебя улыбающимися губами.

Он намного увереннее, чем тогда, зимой. Он касается тебя настойчиво, решительно, и рот у него больше не обветрен. Ты чувствуешь вкус яблок, и жадно отвечаешь ему, приоткрывая губы, впуская его язык внутрь. Своеобразная репетиция более интимного действа.

На этот раз, когда ты протягиваешь руку к его брюкам, он не останавливает тебя.

Да, это все и правда плохая идея. Ведь ты никогда не сможешь нормально относиться к этим глупым магглам, не захочешь быть в хороших отношениях с его друзьями, и он всегда будет символом той стороны, которую тебя с детства учили презирать.

Целовать Гарри – это, наверно, самый безумный поступок, который ты когда-либо совершал в своей жизни, но ты знаешь, что никогда и ни в чем не был так уверен. Ты этого хочешь – ты хочешь его – и значит, все остальное не имеет значения.

Да, кое-что точно изменилось.

Ты.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni