Два мира и посреди
(Two Worlds and In Between)


АВТОР: Minerva Mctabby
ПЕРЕВОДЧИК: Rendomski и Экзон
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: запрос отправлен.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Альбус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: action, drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: 1855 г. В Хогвартсе учатся Альбус и Аберфорт Дамблдоры, а также некий мистер Юлий Марволо. Теоретически, нам известно, что Хогвартс это пережил благополучно…

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АУ (после выхода шестой книги - абсолютное АУ), Марти Сью ;), лёгкий слэш.

ПРИМЕЧАНИЯ: Название фика - строка из песни Lucretia, My Reflection группы Sisters of Mercy. Имена «Гезий» и «Адраст» взяты из романа Guy Gavriel Sailing to Sarantium. Автор, а тем более переводчики никакой прибыли с произведения не получают.

Этот перевод - победитель Конкурса Переводов 2005


ОТКАЗ: Персонажи и ситуации созданы и принадлежат Дж. К. Роулинг и всевозможным издателям, включая Bloomsbury Books, Scholastic Books и Raincoast Books, а также Warner Bros., Inc.




В эпоху перед первым Расцветом Тьмы,
перед изобретением Проклятия Убиения
волшебный мир веками пребывал в покое.
Границы между Тьмой и Светом были более
расплывчаты, чем прежде и чем они станут
позднее. Власть принадлежала волшебной
аристократии, великим семьям, поглощённым
нескончаемой смертельной Игрой в статусы.
Они предпочитали не замечать ничего, кроме
неё, в том числе и перемен, которые история
творила вокруг. Устройство их мира полностью
соответствовало их желаниям, и большинство всё ещё
верило, что так оно и пребудет во веки веков...

Часть первая: Статус
Юлий Марволо
1855

Глава первая

Фортуна улыбнулась мне, когда брат Альбуса Дамблдора попал в Слизерин. Под недоумённый ропот гриффиндорцев и настороженное молчание слизеринцев он ещё только впервые направлялся к нашему столу, а я уже размышлял, как использовать создавшееся положение с наибольшей выгодой.

Я бросил взгляд на гриффиндорский стол. Мой кузен Валери сидел как раз напротив Дамблдора. Старший брат спокойно изучал следующего ученика, которого распределяла Шляпа. С моего места во главе стола, которое я, назло всем претендентам, удерживал уже почти год, тяжело было разглядеть что-либо, кроме светлой шевелюры новичка. Сложив руки на груди, я откинулся в кресле, предвкушая возможный поворот событий. Брат Дамблдора. Вот так парадокс: нечистокровка в Слизерине. Для успеха в Игре в статусы требовалось постоянно быть начеку и не упускать ни малейшей возможности.

И я прекрасно знал, что мне делать дальше.

* * *

Большой зал весь гудел от этой особой напряжённости, порождаемой, когда значительное количество волшебников сосредотачиваются на одном. Каждый ученик – да и каждый Мастер, пожалуй, – вспоминал о том, как он сам сидел под Шляпой.

Я не был исключением. Шляпа мучительно долго мешкала, определяя меня. Прошло уже четыре года, но я помню каждый волнующий момент, каждое слово, произнесённое Шляпой, пока я подавлял в себе смятение, представляя, что я могу попасть не в Слизерин.

– Что у нас тут? Очередной юный Марволо... Надоело мне определять вас в Слизерин... Пора бы внести чуток разнообразия, а? Тебе хорошо подойдёт любой Дом... усердие и преданность... блестящий ум, да, и отвага... Что мне с тобой делать?

«Я не стану упрашивать».

Тихий смешок.

– Не попадаешься на удочку, понятно. Чего же ты хочешь, мальчик?

«Быть лучшим», – притворство здесь невозможно.

– Ну да, конечно... И на что же ты готов ради своей цели?

«На всё», – мои слова не были словами ребёнка. Уже тогда я осознавал последствия и за свои слова готов был держать ответ.

Шляпа, несомненно, поняла это.

– Что ж, счастья тебе, мальчик, ищи его в Доме СЛИЗЕРИН!

– ...ГРИФФИНДОР!

Очередной взрыв аплодисментов вернул меня в настоящее, и я снова повернулся к гриффиндорскому столу. Было мне от Дамблдора кое-что нужно, вот уже долгое время; я испробовал все возможные меры влияния, но без толку. Мне нечего было ему предложить; ему ничего от меня не требовалось. И, наконец, пришло время перемен. Мера влияния: шантаж.

Лукан Валери перехватил мой взгляд и мотнул головой в сторону стола Рейвенкло, откуда на меня уставился Кар Тамино. Я послал ему воздушный поцелуй. Разумеется, ему не составляло особого труда угадать ход моих мыслей. Нежный, сообразительный Тамино… У него ещё найдётся парочка слов по поводу моего плана, как только мы выберемся отсюда.

За дальнейшим ходом Сортировочной Церемонии я наблюдал молча, мысленно забегая уже далеко вперёд и едва улавливая комментарии сидевшего справа Авла Белькора, хотя тот изгалялся на тему «Как распознать хаффлпаффца» даже больше обычного. Наконец, церемония подошла к концу. Восемь, нет же, девять новых членов Дома. Оставалось только надеяться, что другие восемь окажутся подходящими слизеринцами. Поскольку теперь я являлся префектом пятого курса, проследить за этим было отчасти и моей задачей.

Но девятый подходил мне таким, как есть.

– И что же ты замышляешь, Юлий? – с ленивым любопытством поинтересовался Белькор, мой партнёр по статусу, большую часть своего внимания уделяя, тем не менее, пиру. Мы с ним были партнёрами по статусу четыре предыдущих года – само собой разумеющееся продолжение официального союза между нашими семьями. Пока мы наполняли тарелки из возникавших перед нами серебряных блюд, я глянул через весь стол в самый его конец, затем бросил ещё один взгляд на гриффиндорский.

– Всего-навсего небольшую тонко рассчитанную провокацию с участием эльфа и двух волшебных палочек.

Проницательные глаза Белькора цвета лесного ореха встретились с моими, и круглое веснушчатое лицо его расплылось в понимающей улыбке. Он сунул руку за пазуху, затем передал мне бокал.

– Выпьем, – тихо произнёс он, – за малыша, ниспосланного нам в подземелья на счастье.

– Ах, разве каждый из нас здесь – не сам кузнец своего счастья? – горло обожгло абсентом. Белькор, как обычно, на вид зачаровал его под тыквенный сок. – И всё же, следует отдать должное… Иногда Фортуна бывает неожиданно благосклонна.

* * *

– Малфой. Можно тебя на пару слов?

Клавдий Малфой был префектом седьмого курса. Старший сын в семье, занимающей второе место в Великой игре (разумеется, я никогда не позволял ему забыть о том, чья семья занимает первое). Не соперник. Наследник Валери, окончивший Хогвартс в прошлом году, был намного сильнее; наследник Делакруа, семикурсник, как и Малфой, был намного опаснее. Несколько месяцев назад я, проявив щедрость, позанимался с Малфоем тактикой боя; он успешно сдал Тёмные Искусства, а также усвоил, что злить меня было бы неблагоразумно. Он будет вежлив и сговорчив. Да, в Хогвартсе существовали свои общепризнанные знаки отличия, как должность префекта, но в Слизерине Игра всегда ставилась выше подобных формальностей.

Мы отошли от стола, встав подальше от света, а также – от посторонних ушей.

– Итак, в чём дело?

– Сущий пустяк. Я уверен, что, как префекту, мне в этом году положен эльф. И вышло так, что я как раз приметил нужного. Не соблаговолишь ли?..

Он приподнял бровь в ответ.

– Нечистокровка? Марволо, ты одержим.

– Вовсе нет, – ласково возразил я, одаривая его той же улыбкой, с которой впервые наложил на него Империус. – Просто я убеждён, что из таких заманчивых совпадений следует извлекать всю возможную выгоду. Да и в конце концов, разве эльфы – это не славная старая хогвартская традиция?

– Прекрасно, он твой. Так и запишу, – Малфой отвернулся с едва заметной поспешностью. – А теперь, с твоего позволения – мне надо сопроводить первокурсников.

Столы с приближением конца пира начали опустевать.

* * *

Мы с Авлом Белькором покинули Зал вместе, и Кар Тамино догнал нас у входа в Главную гостиную.

– Этот взгляд мне знаком… Ты ведь не замышляешь – боги, Юлий…

Я полуобнял его за талию и спешно провёл через Главку. Белькор следовал за нами, не в силах удержаться от смеха. На диванчике у окна, который был нашей исконной территорией, я занял место посередине, чтобы хорошо видеть всё помещение, а они присели по обе стороны от меня; Лукан Валери появился чуть позже и, тяжело дыша, опустился прямо на пол рядом. Минуту мы молчали, просто наслаждаясь тем, что мы снова здесь, после целого лета, проведённого большей частью порознь. Затем все трое повернулись ко мне и разом заговорили:

– Юлий, что…

Я достал палочку и запустил в каждого по цветному огоньку: зелёный заплясал вокруг рыжей шевелюры Белькора, синий – вокруг мягких русых кудрей Тамино, а над тёмной длинной гривой Валери закружил алый. Выглядит замечательно и неимоверно раздражает.

– Слишком поздно, Кар. Он уже переговорил с Малфоем, – Авл Белькор прихлопнул зелёный огонёк.

– О, боги! – Кар Тамино являл собой воплощение благородного рейвенкловского гнева. – Юлий, оставь бедного ребёнка в покое! Его, что, без тебя неприятностей мало ожидает?

Я хмыкнул.

– Мягко сказано. Авл, как ты полагаешь, его ожидают, ах, неприятности?

– Нечистокровка в Змеином Логове? – Белькор пожал плечами и, глядя на Тамино, развёл руки. – Он обречён. Ни семьи, ни союзов, ни умений, ни статуса. Да его растерзают на кусочки! Он исчезнет через неделю, самое большее – через месяц.

– Именно, – палочкой я неторопливо рисовал в воздухе полукруги радуг. – Так почему бы и не извлечь пользу из его краткого пребывания с нами?

Лукан Валери устроился поудобнее. Развалясь на потрёпанном коврике, он поигрывал с полой мантии Тамино.

– С его помощью, – неторопливо кивнул он, размышляя, – ты можешь добиться этой дуэли – в конце-то концов. И, желательно, побыстрее. А то мы состаримся в ожидании.

– Что же сказал Дамблдор после решения Шляпы? – признаться, мне было любопытно.

– Честно говоря, Юлий, ничего особенного он и не сказал. Ты же его знаешь. Он даже не выразил ни малейшего удивления.

– Должно быть, единственный в Зале, – заметил Белькор. – Брат Альбуса Дамблдора – подлинный маленький слизеринец… Интересно, кто это сегодня подпоил Сортировочную Шляпу? – он снова рассмеялся, заражая нас всех.

– Значит, ты сделал его своим эльфом, – Тамино быстро взял себя в руки и обратил на меня посерьёзневший взгляд, – Юлий, почему ты так поступаешь? Я не претендую на полное понимание нравов вашего Дома… но это же жестоко по отношению к мальчику. Ты мог бы защитить его…

– И правда, мог бы. Ненадолго. Но только если его большой братец наконец-то соизволит встать передо мной с палочкой в руке вот здесь, в этой самой зале. В противном случае… – от моей улыбки, должно быть, слишком повеяло беспощадностью, Игрой; Тамино отвернулся, поджав губы. – Кар, свет моей жизни, ну, не смотри ты так, это же идеальная возможность! К тому же я единственный, кто может помочь ему.

– Что верно, то верно, – добавил Белькор. – Юлий ведёт в Игре. Дом не подчинится никому другому. Пара слов, пара одолжений – и пребывание нечистокровки до его неизбежного отъезда значительно облегчится.

– Или же его существование в Слизерине станет намного обременительней, нежели необходимо, – шёлковым тоном закончил я. Тамино поёжился.

– Отвлеки его! – одними губами шепнул я Валери.

Валери ухмыльнулся и запустил руку Тамино под мантию, вверх по ноге. Последовавшее состязание по щекотке я утопил в облаке розовых пузырей. В итоге, оба они оказались на полу, Тамино уютно устроился на плече Валери и выглядел значительно лучше.

– В принципе, одних твоих усилий хватило бы за глаза, чтобы превратить его жизнь в ад, – произнёс Белькор. – Часть традиции эльфства. До сих пор вспоминаю типа, который держал меня в эльфах на первом курсе, он был помешан на зельях. Брр, чего мне только не приходилось нарезать или помешивать…

– Мой был капитаном квиддитчной команды, – продолжил тему Тамино. – Постоянно будил ни свет ни заря, чтобы помогать ему готовиться к утренней тренировке. Смотреть больше не могу на мётлы.

Валери погрустнел.

– Мой был классным парнем. Здорово помогал с упражнениями по Преобразованию. А твой, Юлий, – какую там гадость он тебе продемонстрировал?

– Крусиатус на флоббере. Но, помимо того, мне приходилось лишь таскать ему медовуху да отправлять сов. Честно говоря, скучновато, – я замолчал, мысленно снова забегая вперёд, машинально продолжая выводить палочкой узоры. Зелёные пузыри. Бордовые звёзды. – Ты пустишь слухи в Гриффиндоре?

Весёлые тёмные глаза Валери встретились с моими.

– Дамблдор-младший, слизеринский первокурсник – собственность Юлия Марволо! – он расплылся в улыбке. – Само собой… Лукреция убьёт меня, если я не посодействую такому начинанию. И ещё я не меньше твоего хочу увидеть лицо Дамблдора… ну, возможно, и поменьше, я-то ещё не свихнулся, чтобы добиваться дуэли с ним.

– Гриффиндорские дуэли. Детские забавы, – я поддразнивал его подобным образом ещё с первого курса. – «Нет, нет, так нельзя! И это тоже против правил! А это та-ак бесчестно!» – конец каждой фразы я подчёркивал снопами чёрных искр. – Дамские обмороки при одном лишь упоминании Крусиатуса! Лукан, спустись-ка когда-нибудь в Змеиное Логово – хоть покажем тебе, как это делается.

Тамино вмешался, пока Валери не предпринял попытку стащить на пол и меня, за компанию:

– Юлий, не скажу, что мне нравится происходящее, но ты определённо уже решился, так что… – он взглянул на меня. Эти холодные серые глаза видели намного глубже, чем чьи-либо другие. – Как это отразится на тебе? Если ты заступишься за магглорождённого, не повлияет ли это на твой статус? Юлий, будь осторожен.

– Ты слишком обо мне волнуешься, – лишь Тамино мог так со мной разговаривать. – В конце концов, я же не партнёром по статусу его делаю. С каких это пор статус эльфа – или отсутствие оного – влияет на статус его хозяина? Да и положение моё достаточно устойчиво, – я переглянулся с Авлом Белькором. Кар Тамино был слишком щепетилен, чтобы посвящать его в подробности жизни в подземельях; Лукан Валери, младший сын в семье, с удовольствием выслушивал наши рассказы, но самому ему ничто не мешало отдавать предпочтение квиддитчу, а не Игре в статусы. Лишь Белькор был способен оценить по достоинству всё, через что я прошёл, чтобы сохранить за собой место во главе слизеринского стола. Он тоже был наследником своего рода.

– Они всё поймут, – объяснил Белькор. – Дом догадается, что Юлий поступает так, единственно чтобы добиться от Дамблдора дуэли. Мера влияния: шантаж, верно? Да это и ненадолго, в конце-то концов. Никакой угрозы статусу. Зато если он и впрямь добьётся дуэли… Слизерин ждал великого события ничуть не меньше всех остальных! – Белькор прервал речь, уклоняясь от ленточек зелёного серпантина, которыми я в него кидался.

– Боги, надеюсь, на сей раз сработает, – сказал Валери. – Я со счёту сбился, сколько авантюр мы провернули, пытаясь вынудить его к дуэли.

Белькор улыбнулся.

– Не представляю, как может провалиться этот план. Отныне следует готовить настоящие ставки. Дуэль года… Десять галлеонов на то, что ты завладеешь его палочкой, Юлий! – он бдительно осмотрелся, удостоверившись, что Мастеров нет, а из префектов присутствую только я, и извлёк из-за пазухи фляжку и четыре стопки. Торговля абсентом была страстью Белькора, весьма прибыльной к тому же: он снабжал всю школу.

Наша четвёрка снова в сборе здесь, на диванчике у окна, в Главке… За это и правда стоило выпить. Затем мы выпили за план, за Дамблдора-младшего, за Сортировочную Шляпу, за Лукрецию, за каждого из нас – несколько раз. В итоге, уже поздно ночью, Тамино и Валери удалились вдвоём – читать друг другу стихи на берегу озера или чем там занимаются влюблённые рейвенкловцы и гриффиндорцы, – а мы с Белькором направились обратно в слизеринские подземелья.

* * *

Некоторое время я провалялся, не смыкая глаз. Здорово было вернуться в Хогвартс ещё на год. А от того, что, благодаря Фортуне и Сортировочной Шляпе, моё желание вот-вот должно было исполниться, возвращение казалось ещё замечательней.

Я желал дуэли с Дамблдором. О, как же я её желал! Искусно подобранными проклятиями стереть эту самодовольную улыбочку с его лица, посмотреть, чем он сможет ответить, сравнить его силу с моей и получить-таки ответ.

Загвоздка была в том, что он не участвовал в дуэлях. Никогда. На занятиях по Тёмным искусствам все мы практиковались, учась накладывать и отражать всевозможные заклинания, а также некоторым отвлекающим и вредоносным уловкам. Но Дамблдор, как нечистокровка, не посещал Тёмных искусств; вместо них он с третьего курса записался на Алхимию. И никто никогда не слышал, чтобы он участвовал во внеклассных дуэлях, даже в пределах Гриффиндора, для забавы.

Само собой разумеется, все мои попытки спровоцировать его на дуэль в течение большей части предыдущих четырёх лет оказались тщетны, о чём было известно всему Хогвартсу. Да, и даже заключались пари на предмет исхода этой чисто гипотетической дуэли «Марволо против Дамблдора».

Он всегда отказывал – мягко, равнодушно, невыносимо, с эдаким очевидным подтекстом, что уж для кого, а для него было бы слишком нечестно принимать вызов от любого из учеников. И в то же время, ведь это был я, первый дуэлянт Хогвартса… или всего лишь второй?

Мне нужно было знать. Жизненно необходимо. Кроме того, мой статус в Слизерине значительно упрочнился бы, сумей я однозначно доказать, что ни один ученик в школе не может завладеть моей палочкой. А он всё отказывал и отказывал.

Но теперь… верно, Белькор не преувеличивал. Я был единственным в Слизерине, обладавшим достаточной властью, чтобы защитить новичка-нечистокровку, хотя бы и на время. Как только я достаточно убедительно дам это понять… я добьюсь своей дуэли прежде, чем кто-либо успеет сказать «Expelliarmus!».

С этой мыслью я уснул.

* * *

На следующее утро меня разбудил громкий стук в дверь и голос Розье, префекта шестого курса. На какой-то затуманенный сном миг мне пришло в голову, что его прадед был убит моим дедом в 1723 году, и теперь этот придурок мстит, вырывая меня из восхитительного сна. Что-то о Преобразовании и Сортировочной Шляпе…

– Марволо! Неприятности с первокурсниками, давай же!

– Они здесь только второй день, какие ещё неприятности? – но я уже достал палочку и произнёс Одевающее заклинание. Мы побежали в спальню первокурсников.

Там к тому времени успели собраться толпа, но вела она себя странно: те, кто стоял сзади, пытались протолкаться поближе, чтобы заглянуть вовнутрь, те же, кто стоял у дверного проёма, рвались назад. Малфой возвышался в коридоре посреди кучки орущих первокурсников, которые, похоже, отнюдь не находили его присутствие обнадёживающим.

К моему облегчению, следующим появился профессор Лотт. Он быстро пробился через толпу к порогу спальни – и застыл. Редко мне приходилось видеть главу нашего Дома и Мастера Тёмных искусств в подобном изумлении. Когда я сам добрался до двери, я его понял.

Стены, пол, кровати, да и все остальные поверхности были покрыты пауками.

Стоял тихий шорох от бесчисленных тысяч крохотных телец, которые шевелились, ползали, переползали друг через друга, – мельтешащий живой ковёр коричневых, белых и чёрных цветов. Воздух потрескивал от последействия мощного волшебства.

Пауки заполонили всю комнату, за исключением маленького каменного пятачка в самом центре. Там в одиночестве стоял мальчишка с синяком под глазом и полуоторванным рукавом мантии. Даже при свечах было заметно, что он бледен от потрясения. В руках он сжимал свою палочку, костяшки побелели, будто он с усилием пытался переломить её. Не стоило труда догадаться, кто это. Волосы его были светлыми, не каштановыми, но этот длинный нос и эти водянисто-голубые глаза могли принадлежать брату лишь одной личности.

Finite Incantatem, – у Лотта был низкий хрипловатый голос. Какое-то время ничего не происходило. Затем, очень медленно, пауки начали блекнуть. Те, кто толпился у входа, молча наблюдали, как они исчезли.

– Мистер Малфой, – бросил через плечо профессор Лотт, – верните первокурсников в спальню. Мистер Розье, мистер Марволо, задержитесь. Все остальные, будьте любезны, займитесь своими делами – немедля.

Голоса позади, затихающие по мере того, как слизеринцы расходятся. Мерцание свечей. Всё ещё ощутимые в воздухе следы волшебства, от которого у меня буквально стоит гул в костях. Бормотание остальных первокурсников, что ввалились толпой обратно в комнату и увидели одинокого мальчика с мрачным взглядом. Лица и одежда некоторых тоже хранили признаки стычки.

Восемь против одного. Ай-ай-ай. Несомненно, из восьми весьма благородных старинных семейств.

– Первый курс Дома Слизерин. Смотрите на меня, все вы. И как же, позвольте поинтересоваться, это понимать?

Они заговорили все разом, ввосьмером, перекрикивая один другого:

– Сэр, это всё Дамблдор-младший…

– Сэр, он меня укусил…

– А меня ущипнул…

– Трусливый, подлый нечистокровка…

– Довольно! – тяжёлый взгляд тёмных глаз Лотта вверг их в тишину. – Итак, мистер Дамблдор, вы можете сказать что-либо в своё оправдание?

Мальчишка молчал, хмуро уставившись на Лотта. На остальных он не обращал ни малейшего внимания.

– Сейчас нам некогда разбираться, – холодно промолвил Лотт. – Вам положено быть в Большом зале, и вы не можете позволить себе опоздать на ваше первое занятие. Скажу лишь, что это позорное начало вашего пребывания в Хогвартсе. Грубая физическая потасовка – это низость для членов Дома Слизерин. И к вечеру я окончательно выясню, что ещё здесь произошло, – он повернулся к двери. – Сейчас я препровожу вас на завтрак. Мистер Малфой, не могли бы вы позаботиться о Дамблдоре-младшем?

Малфой. О, боги, я понял, что он ответит, прежде чем он проронил хотя бы слово.

– Сэр, этот мальчик – эльф Марволо. Не было бы более уместным…

– В таком случае, разумеется, уместнее. В конце концов, вы же всегда так старательно избегаете ввязываться во всякие… странности… не так ли, мистер Малфой?

Иногда я искренне восхищался Лоттом. Он умел обращаться со словами прямо-таки по-кошачьи. Величественно царапнув нас с Малфоем обоих, он приказал мне привести мальчишку в порядок и проводить его на первый урок. За этими словами я различил иной приказ, невысказанный, но сомнению не подлежащий: «Вытяни из него историю».

* * *

Белькор поджидал в коридоре. Завидев меня с палочкой в руке, другой крепко сжимающего плечо Дамблдора-младшего, он приподнял брови.

– Чем-нибудь помочь, Юлий?

– Нет, – отрезал я. – Отправляйся завтракать. Увидимся на Зельях.

Я отвёл мальчишку к себе в комнату, запер дверь и добавил к обычным защитным чарам Заглушающее заклинание. Разговор и без риска лишних ушей обещал быть достаточно непредсказуемым. Обернувшись, я увидел, что он стоит у книжной полки, спиной ко мне. Просто восхитительно.

С чего начать? Может, следует объяснить маленькому нечистокровке, какого мнения о нечистокровках вообще придерживаются в Доме Слизерин… или что никто из них не распределялся в Слизерин, по меньшей мере, вот уже пару десятков лет? В любых других обстоятельствах я бы не счёл поведение восьми чистокровных его однокурсников заслуживающим порицания; честно говоря, они всего-навсего вели себя по-слизерински. Но теперь у нас был слизеринец-нечистокровка, чья ответная реакция явно включала в себя укусы и беспрецедентные заклятия. О, боги, это же брат Дамблдора, мне следовало предвидеть что-либо в этом роде… на что ещё он способен? И что мне с ним делать?

Как бы то ни было, начнём с самого главного. Мне было сказано привести его в порядок, и это ему, несомненно, требовалось.

– Так, давай посмотрим на твой глаз…

Он вырвался.

– Отцепись и отстань от меня!

– О, милостиво прошу прощения. Мы даже не были представлены должным образом, – мальчишка поглядел на меня с любопытством. Замечательно, я привлёк его внимание. – Меня зовут Юлий Марволо. Я – префект пятого курса. А также чемпион по дуэлям и Тёмным искусствам. В широких кругах известен как самый опасный ученик в Слизерине, – не успел он и моргнуть, как я нацелил палочку ему прямо в голову. – И мне безразлично, сколько пауков ты можешь наколдовать – подобным тоном ты со мной разговаривать не будешь. Понял?

Выражение его лица едва не ввергло меня в смех.

– Сейчас я подлечу твой глаз. Стой спокойно, а то заодно и порчу наведу. Тебе это не понравится.

Водя палочкой над его синяком и прочими ссадинами, проговаривая Исцеляющие заклинания, я молча проклинал собственные шикарные планы, разработанные вчера вечером. Я вовсе не хотел иметь в качестве эльфа это недружелюбное отродье. Даже дуэль с его братом могла не искупить всех проблем, которыми было чревато создавшееся положение. Сдался он мне – но, тем не менее, теперь мне так просто ни от него, ни от пауков и всего остального не отделаться. Неожиданно мне очень захотелось, чтобы рядом оказался Кар Тамино или, пожалуй, Лукреция. Что теперь – запугивать его дальше или…

Ой, да ну его в болото! Слизеринец-нечистокровка, сама мысль об этом нелепа. Он сгинет через неделю, а то и меньше, и сказке конец.

Быстрое заклинание Починки на рукав, и пункт «приведи его в порядок» выполнен. Я чуть отступил, пристально изучая мальчишку сверху донизу.

– Знаешь, если бы не волосы, ты был бы необычайно похож на брата, в всяком случае, насколько я помню его с первого курса…

Он налетел на меня с обескураживающей яростью:

– Не упоминай его! Ненавижу его! Это всё он виноват. Не хочу больше его видеть! Я попросил Шляпу отправить меня куда угодно, только не в Гриффиндор… – боги, эта мелюзга махала передо мной палочкой! – Никогда не упоминай его, никогда…

Expelliarmus! – его палочка перелетела в мою руку, он отшатнулся в изумлении и затих. – Прекрасно. Мы не будем обсуждать твоего брата, идёт, – я сделал глубокий вдох и посмотрел ему прямо в глаза. – Итак, ты оказался здесь – «не в Гриффиндоре» – и, как ты, возможно, уже понял, у тебя неприятности. А я, в свою очередь, префект, и обладаю некоторым влиянием внутри Дома; более того, ты – мой эльф. Я могу тебе помочь, но для тебе придётся со мной поговорить. Ну как?

Он медленно кивнул, прищуренные глаза всё ещё с опаской следили за мной.

– Хорошо. Начнём с очевидного. Что, Аид побери, произошло сегодня утром? И каким заклятием ты вызвал этих пауков?

– Я… не знаю точно. Я не думал, что это заклятие. Кажется, я сказал “Arachniomnius”.

Мне стало не по себе.

– Ты, что, никогда раньше не колдовал?

– Нет, – он уставился в пол и перешёл почти на шёпот. – я всё надеялся, что если не буду делать этого, это пройдёт… что всё это ошибка, и мне не придётся оставаться здесь…

– Ты не хотел в Хогвартс? – я ещё не утратил дара речи, но был близок к тому.

– Нет! – мальчишка вскинул голову, и тут прорвалось всё, что накопилось в нём. – Не хочу я ничего этого! Я только и думал о том, как выбраться отсюда, и тут они взялись за своё. Они всю ночь будили меня и рассказывали, как настоящие волшебники должны поступать с… нечистокровками, а утром… они попытались отобрать у меня палочку. Сказали, что… нечистокровкам надо запретить иметь палочки, – от злости и растерянности он кричал всё сильнее. – Да мне и не нужна была эта дрянь! Но я не собирался никому отдавать её так запросто. Я хорошо дерусь, так что я врезал кое-кому из них, и тогда они принялись тыкать в меня палочками и говорить все эти дурацкие словечки, а я повторил некоторые. Я хотел только посмеяться над ними – и вдруг везде появились пауки…

Теперь он выглядел просто растерянным и очень одиноким.

– Здесь отвратительно… Я так и знал…

Значит, вот как всё было… Восемь против одного – дуэлью этого уже не назовёшь. Перевранное слово, взрыв необузданной силы, подхлёстнутой слепой паникой и яростью – и нежеланная палочка в кулаке. Он только что выиграл своё первое сражение за статус и даже не догадывался об этом. Он совершенно ничего не знал.

Вперёд, в Хогвартс, с моим отцом, в лучшем экипаже.

Возбуждение. Гордость.

Долгие годы в ожидании первого шага на пути к великой Игре семейств.

Распределение в Слизерин. Осознание всем своим существом, что я для этого рождён и здесь моё место.

Трепетное волнение при колдовстве с новой палочкой.

Единственная печаль : Лукреция не в Хогвартсе, не со мной и со своим братом.

Печаль недолга – слишком захватывают планы по утверждению на первом месте среди первокурсников, затем берёмся за второкурсников… И успешное осуществление планов…

Каким-то чудом внешне я умудрялся сохранять спокойствие. Я принялся выводить палочкой в воздухе узоры – полезная маленькая привычка, которая всегда помогала мне сосредоточиться, одновременно сбивая с толку остальных. Зелёный… синий… бордовый… Мальчишка вжался в стену и снова затих; я не стал его трогать. Фиолетовый… красный… Мне надо было определиться.

«Его нельзя упускать», – чётко и звонко прозвучала в голове мысль. – «Нельзя».

Он разговаривал как маггл. Он понятия не имел о том, что творит.

«Это заклятие потрясло Лотта. Как оно действует? На что ещё он способен?»

Он ничего не знал о Игре. Он даже не хотел быть волшебником.

«Талант, подобный таланту его брата. Подобный моему. Способен стать одним из лучших».

Разумно было бы немедля порвать с ним, просто швырнуть его обратно в Змеиное Логово и, вскорости, – вообще, прочь из Хогвартса.

«Талант, подобный моему».

Он – нечистокровка. Я происходил из волшебного рода, которому было свыше девяти столетий.

«Подобный моему».

Я не мог отвернуться от него. Это было бы сродни тому, чтобы выкинуть собственную палочку.

«Не упускать».

Способ обеспечить ему постоянное место в Слизерине существовал, но цена была высока. Я мог взять его под своё покровительство на продолжительный срок, если бы сделал партнёром по статусу. В качестве моего партнёра мальчишке ничего не грозит, пока я буду готов отстаивать такой расклад. А вызовы, без сомнения, последуют. Включить нечистокровку в Игру? Невозможно. Во главе стола? Подземелья содрогнутся от ярости.

Палочкой я продолжал небрежно выводить в воздухе узоры, но пульс мой участился, а во рту пересохло. «Это может стоить мне Игры».

Более того, все его поступки будут отражаться на мне. В этом и состоял смысл партнёрства: разделять все успехи и неудачи. Я никогда не состоял в паре ни с кем, кроме Авла Белькора. Этот же мальчишка… чтобы избежать полного провала, придётся натаскать его, и не только по части Игры и использования магии, но и по всем аспектам жизни в волшебном мире, особенно – в Доме Слизерин.

С лёгкой горечью я вспомнил слова, сказанные мной Тамино вчера вечером: «Если кто и способен на это, то только я». Слова оказались правдивей, чем я догадывался. Придётся сообщить Тамино, что он снова может начинать волноваться за меня.

Я не мог поверить, что и вправду иду на это.

И снова следует начать с самого главного. Надо отвлечь его от замысла о побеге, убедить его войти в класс и немного подучиться магии. Если только Сортировочную Шляпу и в самом деле не подпоили, должна же отыскаться в нём хоть крупица амбициозности и целеустремлённости. Сумей я достучаться до них – может и удастся сделать из него слизеринца. В любом случае, от хаффлпаффских речей толку сейчас не будет.

Я оторвал его от стены, удостоверился, что он меня слушает, и снова набрал в грудь побольше воздуха.

– Что ж, премного благодарен за разъяснение. Уверен, мне удастся представить всё профессору Лотту так, что для тебя последствия будут минимальны.

Его плечи расслабились – чего я и ожидал. Сила вырвалась из моей палочки длинной алой лентой, обвилась вокруг мальчишки, заставив его содрогнуться всем телом. Следующие мои слова зазвучали как щелчки кнута:

– Отныне ты прекратишь отговариваться тем, что это, дескать, пройдёт. Ты – волшебник. Ты – в Хогвартсе, ты – в Слизерине и ты – нечистокровка. Позволь же мне разъяснить, как тебе выжить, – я убрал алую ленту и принялся рисовать в воздухе цветы, продолжая разговор сурово-обыденным тоном:

– Ты упоминал, что хорошо дерёшься. Здесь тебе это не поможет. К счастью, ты, кажется, действительно неплохо колдуешь. Если у тебя найдётся ещё и немного мозгов в придачу, ты должен неплохо справиться.

Не злость ли это мелькнула в его глазах? Если так, то это к добру.

– Только что ты напугал восьмерых малышей-слизняков, да так, что те вопили от ужаса. Никто из них не способен на подобное – большинство новичков не знают ни одного заклинания, даже заклятие Ватных ног у них едва получается. Конечно, я четыре года назад знал чуть побольше, – я наградил его отборнейшей из своих зловещих улыбочек. – Это помогло. И сегодня твои сокурсники целиком сбиты с толку и побаиваются тебя – как и мои сокурсники после первого дня нашего знакомства. Отлично, нечистокровка.

Затем я отбросил все мудрствования и от чистого сердца выложил ему глубочайшие из известных мне истин о жизни в Доме Слизерин и о выживании в Игре на более высоком уровне, к которому Слизерин нас готовил. Ему следовало это узнать.

– В конечном счёте, правил здесь нет. Делай всё, что можешь. Используй всё, что годится. Будешь умным, безжалостным и искусным в волшебстве – тебя будут уважать и бояться. Нет – тогда последующие семь лет бояться будешь ты.

Я вернул ему палочку.

– Добро пожаловать в Игру. Этим утром ты начал хорошо. А теперь ступай на занятия и научись ещё чему-нибудь полезному.

Он встретился со мной взглядом и сжал палочку, почти не производя впечатления, будто ему хочется её выкинуть.

Может, я до него достучался.

* * *

Выставив мальчишку из комнаты, я закрыл за ним дверь и, помедлив, поднял палочку.

Arachniomnius.

Пауки, от пола до потолка. Только что я стал вторым в мире волшебником, сотворившим это заклятие. И теперь я почувствовал на своей шкуре, сколько сил оно требовало.

Finite Incantatem.

Пауки исчезли. Я позволил себе чуть содрогнуться, ощутив значимость момента. Затем я отправился продолжать труды по продвижению моего эльфа на хогвартском поприще.

* * *

На Зельях я, как обычно, работал с Авлом Белькором, и этим утром я был только рад переключить своё внимание на, хоть и требующие точности, но относительно бесхитростные задачи по нарезанию и взвешиванию. И, к ещё большему моему облегчению, ни один из компонентов зелья не имел отношения к паукам.

– За завтраком прошёл любопытный слушок, – Белькор ухмыльнулся, вальяжно перекидывая из руки в руку крысиную селезёнку. – Скажи, правда, что этот новичок… он действительно анимаг-паук?

Я схватился за голову.

– Нет. Если честно, я не знаю, что он такое – кроме того, что он – ходячая неприятность, и придётся забыть всё, о чём мы договаривались вчера вечером.

– О чём это ты? – он бросил селезёнку.

– Авл… Я собираюсь сделать его своим партнёром по статусу.

– Чего?! – на крик Белькора многие обернулись, а профессор Джиггер сурово оглядел нас поверх очков. Мы занялись подготовкой компонентов, продолжая разговор шёпотом.

– Псих, ненормальный… Меня даже не спросил … Проклятие, Юлий, он же нечистокровка!

– Именно поэтому я так и поступаю. А как по-другому его здесь удержишь?

– И для тебя одно удовольствие повызывать на дуэль каждого слизеринца ради младшенького братца Дамблдора…

– Отстань, Авл! Мне и вправду надо подумать.

– О Гриффиндоре можешь подумать, – предложил он, кивая кому-то в другом конце класса. Занятия по Зельям проходили вместе с гриффиндорцами, и Лукан Валери в данный момент явно изнывал от неудовлетворённого любопытства. Миг спустя скомканный в шарик кусочек пергамента ударил меня в нос.

«Так вы собираетесь рассказать мне, в чём дело?!»

Я написал на другом кусочке: «План отменяется – непредвиденные осложнения!» – и отправил его Валери. Записка перелетела через класс вдоль пола, точно крохотный снитч, и, взмыв вверх, приземлилась среди кореньев, нарезанием которых Валери занимался. Незамедлительно последовавший ответ яростно проскакал по разделявшим нас столам.

«Выкладывай немедленно, змий, или я натравлю на твоего драгоценного эльфа всех гриффиндорских первокурсников!»

Вторая моя записка перелетела через класс у всех на виду… абсолютно у всех. Валери протянул было руку, но его опередили.

– Ай-ай-ай, – вздохнул профессор Джиггер, разворачивая пергамент. – Мистер Валери, позвольте с прискорбием сообщить вам, что некто из присутствующих здесь считает вас «невыразимым идиотом».

По обеим половинам класса прокатились смешки. Валери неожиданно проявил глубокий интерес к содержимому своего котла.

Джиггер с лёгкой улыбкой покачал головой.

– Что ж, мистер Валери, пять баллов с Гриффиндора – за проявление невыразимого идиотизма, – затем он повернулся и посмотрел на меня, проницательно сверкнув глазами. – И, мистер Марволо, пять баллов со Слизерина, за выбор столь неподобающего способа для выражения своей оценки личных качеств мистера Валери.

Наш мастер Зелий, глава Дома Рейвенкло, славился безупречной справедливостью, а также практически не поддавался на обман.

* * *

До конца урока я молча трудился над зельем, усиленно размышляя. По моей просьбе – отпустив, правда, ещё пару замечаний, что бы он со мной с удовольствием сделал за это, – Белькор ненавязчиво скользил среди остальных слизеринцев, делясь новостью, вызывая на своём пути волну настороженного ропота.

Последняя его шпилька почти задела меня за живое. Я был готов защищать своего партнёра по статусу в среде нашего Дома, но мне вовсе не улыбалось стать посмешищем в глазах всей школы, занимаясь воспитанием брата… Его брата, не чьего-нибудь, а именно его!

Тут я вспомнил о загадочной враждебности мальчишки в отношении старшего брата. Слишком много вопросов. Добавить в список тайн Альбуса Дамблдора.

Подняв голову, я глянул на него. Он работал в другом конце класса в паре с одним из самых слабых гриффиндорцев и казался невозмутимым, как всегда. Длинные каштановые волосы были аккуратно собраны в хвост, перед мантии украшал серебряный значок префекта; высокая фигура была полна сдержанной грации. Все сходились на том, что Дамблдор замечательно летал, но в квиддитч он не играл, предпочитая одинокие полёты по ночам. Несколько раз мы пытались проследить за ним, но безуспешно.

Несмотря на то, что общались мы редко, за четыре года наблюдений во время занятий и по отчётам Валери о жизни в гриффиндорской башне я довольно хорошо изучил привычки Дамблдора. Поговаривали, что ночью он спит лишь часа два-три. Как правило, он пребывал в гриффиндорской гостиной в окружении книг, каким-то образом получив неограниченный доступ в Запретную секцию ещё на третьем курсе. Разговаривал он мало, но уверенный взгляд голубых глаз, казалось, не упускал ни единой мелочи. И он всегда, с этой своей неизменной мягкой учтивостью, возводил вокруг себя преграду, не водя дружбы ни с кем, даже с однокурсниками из Гриффиндора. Осмелились ли они хоть раз назвать его нечистокровкой? Сомневаюсь.

Я знал, что о нём говорили: «Самый блистательный ученик Хогвартса за последние сто лет». Это не давало мне покоя. Мне было прекрасно известно, какое огромное впечатление можно произвести с помощью единственно иллюзии естественного превосходства. Но Дамблдор… как я ни старался, я не мог избавиться от ужасного подозрения, что в его случае превосходство было и вправду естественным. Что лишь укрепляло мою решимость выяснить наши отношения с помощью дуэли, мерила истинного волшебного мастерства и таланта.

Итак, теперь с последним планом дуэли было покончено. Касательно же новых обстоятельств… Вполне возможно, что Альбус Дамблдор отвечает на неприязнь брата взаимностью. До такой степени, что согласился бы на дуэль? Пожалуй, нет. Никогда не видел, чтобы он по-настоящему разозлился, хотя наша четвёрка частенько пыталась этого добиться. Но если его чувства по отношении к брату иные – он оказывается у меня в долгу. И ему следует очень серьёзно обеспокоиться. Такое положение тоже чревато определёнными возможностями…

Но сейчас не до этого. Неохотно отложил все мысли о дуэли, я возвратился к своему новому эльфу и партнёру по статусу. Я самолично подтолкнул его, заставив переступить порог класса Преобразования, оставалось надеяться, что он всё ещё там. Следующее испытание не заставит себя ждать – за обедом в Большом зале нам придётся предстать перед остальной частью Дома.

Я добавил в котёл последнюю порцию белладонны, одновременно произнося необходимое заклинание, и проследил, как цвет зелья сменился с грязно-серого на ярко-зелёный. Идеально. Классический рецепт Столетнего сна. Мне захотелось его отведать.

* * *

– Интересно, а Дамблдор уже слышал о пауках? – спросил Тамино по дороге в Большой зал. Занятия по Истории магии проходили вместе с Рейвенкло. Весь урок я продолжал предаваться размышлениям, из-за чего не ответил ни на один вопрос, и профессор Биннс принялся поглядывать на меня с тревогой. Но рассказать Тамино о партнёрстве мне всё же удалось, и теперь он безудержно улыбался.

– Спорим, что вся школа уже слышала, – ответил Белькор. – Всё внимание приковано к твоему партнёру, Юлий. Ты уверен, что стоит с ним связываться? Смотри, он ещё затмит твою славу.

– В данный момент меня больше волнует гриффиндорская ярость. – Из поперечного коридора показался Лукан Валери. Я со смехом шмыгнул Тамино за спину. – Кар, выручай! Меня сейчас расклянут на кусочки!

– Нет, ты заслуживаешь худшего, – Валери присоединился к нашей компании. – Тебя, наверняка, заинтересует, что я уже отослал Лукреции сову с письмом о твоём новом приобретении. И если ты, сию же минуту, не введёшь меня в курс дела, пойду в совятню и отошлю ей самую красочную версию слухов о пауках, какую только выдумаю. А тогда тебя расклянет она.

– О, я устрашён, пристыжен и глубоко уязвлён! И я непременно напишу ей сегодня вечером, дабы сообщить хотя бы то, что её братец…

– …невыразимый идиот! – подхватили остальные.

– Да, ладно, Лукан, я всё тебе расскажу, – добавил Тамино. Мы дошли до входа в Большой зал. – Юлий, когда же мы будем почтены знакомством с ним?

– Притащу его сегодня вечером в Главку и предоставлю вам поразвлекать – или попроклинать – его, пока сам буду отчитываться перед Лоттом, – я перешёл на заговорщицкий шёпот. – А я знаю паучье заклятие… Как оно будет смотреться здесь, в зале? Спорим на десять сиклей, что мне это по силам!

Тамино застонал и поспешно удалился в сторону столов Рейвенкло и Гриффиндора, утащив с собой за рукав Валери.

Белькор пихнул меня локтём в бок.

– Глянь-ка. Уже пора на выручку?

Слизеринский стол постепенно заполнялся, но места по обе стороны мальчонки, сидевшего наособицу от прочих первокурсников, пустовали. Старшие слизеринцы жадно следили за мной, ожидая реакции. Слухи с урока по Зельям уже успели разойтись.

– Похоже на то. Думаю, на сей раз действуем напролом, – я проследовал прямо к мальчишке и сел слева от него, Белькор занял место справа. Тонко рассчитанная, приятная улыбка в один и в другой конец стола, встреченные, удержанные и, в некоторых случаях, отведённые взгляды. Действием выражено: глава стола там, где мне только вздумается присесть. Никакой слабины и в помине нет; отстаньте.

Дамблдор-младший в чуть великоватой ему мантии, ссутулив плечи, глазел в стол и к еде не притрагивался. Когда мы сели рядом, он даже не поднял головы.

– Не слишком охоч до разговоров, а? И до еды, если уж на то пошло, – Белькор как раз наполнял собственную тарелку. – Это что, маггловский обычай такой?

Я закатил глаза, затем глубоко вдохнул – в который уже раз за сегодня, и сколько мне ещё предстоит?

– Это бесцеремонное создание справа от тебя – Авл Белькор. Меня ты, несомненно, помнишь. И в данный момент лишь мы двое отделяем тебя от собравшихся за этим столом хищных слизеринцев, так что можно, по крайней мере, поздороваться с нами.

Не поднимая головы, он промямлил нечто, что, должно быть, являлось приветствием. Я неотступно продолжил беседу:

– Ну, и как прошёл остаток утра?

На сей раз ответ прозвучал внятней:

– …ужасно, как я и полагал.

– Вот ещё одна загвоздка, – пояснил я Белькору. – Он не хочет здесь оставаться.

– Занятный эльф. А он умеет ещё что-нибудь, кроме как вызывать пауков и дуться?

– Авл, замолкни. А ты – что стряслось? У тебя всё утро было Преобразование, так? Чем плохо Преобразование?

Новички, как правило, приходили от первого урока по Преобразованию в восторг, разве что изредка кое-кто робел. Профессор Свитч использовал обычный подход к вводному занятию: эффектным жестом превращал стул в собаку или стол в свинью, после чего разъяснял основы преобразования щепки в иглу.

– Ненавижу. Никто со мной не разговаривает. У меня за спиной все шепчутся, – он поднял голову и уставился на меня несчастными светлыми глазами. – И… я потерял пять баллов.

Белькор, похоже, был заинтригован.

– Какое совпадение, и Юлий тоже! Вот к чему приводят беспорядочные связи. Как же ты умудрился потерять баллы на пресловутом занятии по превращению щепки в иглу?

– Я не стал этого делать.

Я был озадачен, но всё равно попытался подбодрить его:

– Слушай, да у большинства не получается с первого раза, Свитч ведь никоим образом не стал бы снимать за это баллы…

– Нет… Я хотел сказать, что я отказался… Это же просто ужасно.

– Ужасно что?

– Он… он превратил стол в свинью… настоящую свинью. Людям просто не положено такого делать, – содрогнувшись, пробормотал он. – Это… ненормально.

Выражение Белькора рассмешило бы меня, не будь я поражён не менее Авла. Ненормально? Это же чистой воды оскорбление. Преобразование было одной из моих сильных сторон.

– И я не прикоснулся к щепке. Мне было плохо… и я потерял пять баллов… а все смеялись… – его губы дрогнули, он снова опустил голову.

– Боги, нам обязательно продолжать? Весь обед мне испортите. Кроме того, на нас смотрят. Хватит! – Белькор достал палочку и навёл на мальчишку лёгкие Веселящие чары, затем пододвинул ему тарелку с едой и кубок.

– Что это? – Дамблдор-младший больше не выглядел так, словно вот-вот расплачется, но к кубку принюхался с подозрением.

– Тыквенный сок, – Белькор кивнул мне, подтверждая, что так оно и есть. – Ну, прекрати таращиться, будто я тебя болиголовом угощаю – просто выпей. Да, много бы я дал, чтобы увидеть тебя на первом уроке Зелий! – он хмыкнул и осушил собственный кубок.

Несколько минут мальчишка молча ел, а я лихорадочно размышлял. Белькор же, скорей всего, делал вид, что он с нами незнаком.

Скверное начало. Остальные первокурсники быстро разнесут весть о том, что он боится волшебства. А что он будет делать на следующем Преобразовании? Я слегка поморщился при мысли о том, что его действия оказывают влияние и на мой статус. Но способности мальчишки к Преобразованию были для меня очевидны: в утреннем заклинании была немалая доля именно этой формы волшебства. И немного Вызывания, и ещё… Уф, меня ожидает очень длинное письмо для Лукреции.

Между тем, ясно было одно – Дамблдору-младшему требовалась срочная помощь. Необходимо было как-либо пронять его до глубины души и обратить эти дурацкие маггловские предрассудки против самих себя. Я уставился в стакан с тыквенным соком, мечтая о чём-нибудь покрепче, и тут у меня родилась идея.

Его и так уже все обсуждали. Ещё немного внимания, на сей раз благосклонного, ему не повредит. А мне не впервой развлекать Большой зал, хотя и непривычно без поддержки остальных троих приятелей… Это раздразнит остальных слизеринцев пуще прежнего, но и собьёт их с толку – если сработает. Любые слухи, направленные против мальчишки, будут публично опровергнуты. Я быстро перебрал в уме задействуемые меры влияния и последствия для статуса. Попытаться стоило. Прямо сейчас.

Я повернулся направо с палочкой наготове и вовлёк своего нового партнёра в первое парное выступление:

– Нечистокровка, – тон насмешлив и вызывающ, на сей раз – никаких утешительных ноток. – Достань-ка палочку.

Он был ошарашен, но, помедлив, подчинился.

– Значит, ты считаешь, что Преобразование – это ненормально? Тогда берегись – я как раз собирался попрактиковаться.

Отломив кусок хлеба, я превратил его в белую мышь и кинул мальчишке на колени. Мышь тут же взбежала на плечо, и он подскочил в испуге.

– Не нравится, а? Ну так просто преврати её обратно в хлеб. Давай, валяй, нечистокровка.

Без толку. Он лишь недоверчиво таращился на меня. Я схватил картофелину и преобразовал её в крысу.

– А это для тебя достаточно ненормально? – Я швырнул в него крысой. – Нет? А это? – его тарелка превратилась в поросёнка, который с визгом бросился наутёк. – Не любишь свиней, нечистокровка? Выбор за тобой. Преврати всё обратно!

Никакой реакции – и вдруг он ахнул: его туфли превратились в двух больших рыб. Мальчишка вскочил на ноги, и я вслед за ним. О, уж чего, а зрителей у нас к тому времени набралось предостаточно.

– Выпутывайся же! Ведь это неправильно, да? Мне же не положено такого вытворять! – Остроконечные шляпы шести наших соседей стали веночками. – Как ненормально! Ты же не выносишь этого, а, нечистокровка? – Громче. Быстрее. Брошенная в него горсточка гороха по пути превратилась в бабочек, которые запорхали вокруг его головы. – И я не прекращу, пока ты не остановишь меня, так что давай! Преврати всё обратно!

Слизеринцы не упускали ни единой мелочи, с других столов в нашу с Дамблдором-младшим сторону поворачивалось всё больше народу. Я преобразовал буханку в сову, следом наколдовал ещё несколько мышей. Затем наставил палочку на мальчишку – полу его мантии окаймил зелёный мех, стремительно, как огонь, распространившийся до самого воротника. Одна из летних шуток Лукреции. Всецело охваченный паникой, он попытался отодрать мех.

– Нет, так от него не избавишься, дурень нечистокровный! Палочкой, палочкой! Ты – волшебник. Преврати его обратно. Давай! Ну же, останови меня, пока я чего похлеще не выкинул – или ты всё ещё боишься? Чего ты ждёшь? Пауков?! – Полдюжины галет стали тарантулами и ринулись прямо на него.

– Это для тебя уже достаточно ненормально? Твой худший кошмар? Останови же его. Воспользуйся палочкой. Преврати всё обратно, – кубки один за другим преобразовывались в воронов, которые взмывали над головой Дамблдора-младшего. Моя интонация становилась всё резче. – Нечистокровка! Да все смеются над тобой, нечистокровка! Ведь это недопустимо, а? Останови меня, ну же! Преврати всё обратно!

Я продолжал пополнять круговерть преобразованных предметов, отрезая выходы, наступая. Белькор, откинувшись в кресле, наслаждался зрелищем; поодаль я мельком заметил Тамино, прикрывшего рот руками, и широко ухмыляющегося Валери. Ещё одна сова. Кот. Хорёк. Ставшие мелкими змейками ножи и вилки легко заскользили по полу. Растущая волна веселья вдоль Зала. Вот отродье, быстрее бы он дошёл до ручки – я выдыхался на глазах.

Восьмёрка первокурсников взвизгнула – сукно их мантий превратилось в бледно-розовый шёлк.

– Прелестно, правда? Однако ненормально… Ну же, преврати их обратно. Давай!

За столом персонала сидело лишь несколько Мастеров, но и те даже не пытались вмешаться. Биннс и Джиггер покатывались со смеху, Свитч пристально за мной наблюдал, Лотт, казалось, пребывал в размышлениях, однако Лотт-то хорошо меня знал, к тому же он видел пауков.

Мальчишку трясло. Палочка стиснута в кулаке, в глазах – паника. Уже на пределе, наверняка… Меня пошатнуло от напряжения, столько заклинаний одновременно требовало немалых усилий. И ещё одно…

– Нечистокровка. Преврати всё обратно! Просто прикажи – и всё прекратится. Сейчас же. Wingardium Leviosa!

Он завопил – я левитировал его над слизеринским столом.

– Ведь это же недопустимо, а? Ай-ай-ай, как ненормально! Останови же меня, нечистокровка!

К мельтешащим вокруг него предметам присоединились цветные огоньки.

– Воспользуйся палочкой! Давай, нечистокровка!

Беспомощно вертящийся над столом, ошарашенный, перепуганный… Разозлённый? Взбешённый?

– Сейчас же!

Он шевельнул палочкой.

Никаких вспышек – просто мощная волна. Меня отбросило на шаг назад, дыхание резко перехватило. Волшебная сила, которую я вложил в преобразованные предметы, всколыхнулась – и исчезла.

Мгновенно настала тишина. Еда, столовые приборы и прочие мелочи оказались разбросанными по полу, домовым эльфам придётся попотеть. Я подошёл и помог Дамблдору-младшему слезть со стола, попутно смахивая с его чёрной мантии крошки.

– В другой раз, – шепнул я, – облегчи задачу нам обоим. Останови меня на первой же мыши.

Он изумлённо вылупился – дар речи к нему ещё явно не вернулся, – и вдруг хихикнул. Я улыбнулся в ответ, утирая со лба пот.

– Отлично, нечистокровка.

Грянули аплодисменты: вначале с подачи Тамино захлопали рейвенкловцы, затем Валери завёл Гриффиндор, а Хаффлпафф присоединился, как само собой разумеющееся. Слизерину предстоял занимательнейший выбор из двух зол: нарушить верность Дому или унизиться до рукоплескания нечистокровке. И за это меня также постараются призвать к расплате, попозже. Зато теперь каждый из них увидел, более того – ощутил, на что этот нечистокровка способен.

Я галантно поклонился зрителям и подался назад, позволяя мальчишке осознать всем существом, что Зал рукоплещет ему.

Затем я глянул на гриффиндорский стол, отыскивая среди зрителей некую определённую личность. Он присутствовал, но по его лицу я не смог прочесть ничего, совершенно ничего.

* * *

– Ну, и какое же взыскание ты назначишь за его шутовство? Или это опять часть вашей игры?

Я стоял в кабинете профессора Лотта, собираясь дать ему отчёт по поводу паучьего заклятия и последующих событий. Стоило мне переступить порог, как из камина появился и профессор Свитч, Мастер Преобразования и глава Гриффиндора. Оба профессора с непринуждённостью старой слаженной команды расположились за столом и приготовились выслушать меня. Резкие черты и неухоженная седая шевелюра Свитча словно бы дополняли мрачный лоск его слизеринского коллеги; готов поклясться, изредка они даже читали мысли друг друга.

– Всё является частью Игры. И с какой стати мне наказывать нашего самого изобретательного игрока? Приступайте, мистер Марволо. Допустим, ваши действия были вполне осознанными, так объясните их и нам. Со всеми последствиями для статуса. Слушаем вас.

Я приосанился, улыбнувшись про себя данной мне Лоттом характеристике.

– Статус Дома. Сегодня двое членов Слизерина обратили на себя внимание всего Большого зала. Остальные три Дома рукоплескали членам Слизерина. Вечером вся школа обсуждает продемонстрированное членами Слизерина волшебство. Меры влияния: внимание, одобрение, интерес, восхищение. Результат: рост статуса Дома Слизерин.

– Вы пропустили «ужас», – рыкнул Свитч. – Я бы снял самое меньшее пятьдесят баллов с любого гриффиндорца, посмей он издеваться над другим учеником подобным образом.

Я не уступил – Свитч ценил в учениках упорство.

– При всём моём почтении, сэр: что убыточно в Гриффиндоре, может быть выгодно в Слизерине. Действием выражено: слизеринцы играют жёстко. Мера влияния: устрашение. Результат: рост статуса Дома Слизерин.

Лотт налил себе и Свитчу медовухи и шутливо поднял в мою сторону бокал:

– Продолжайте, мистер Марволо. Ваша оценка мальчика.

– Личный статус Дамблдора-младшего. Первокурсник, нечистокровка, единственный слизеринец, не обладающий статусом, основанным на семье. Вследствие этого, полностью зависит от собственных действий. Сегодня утром положил своему статусу многообещающее начало. Меры влияния: внимание, устрашение. Впоследствии статус оказался под угрозой…

– Жалкий трусливый щенок, я снял с него пять баллов, – презрительно выплюнул Свитч. – Не хватило духу взяться за элементарное задание.

– …оказался под угрозой, поскольку волшебные способности были подавлены маггловскими предрассудками. Он отзывался о Преобразовании, как о чём-то «ненормальном».

– Не вижу за тобой вины, Адраст, – вздохнул Лотт. – Я бы снял и все десять за постыдную демонстрацию маггловских взглядов. В Хогвартсе следовало бы преподавать Защиту от маггловского мира. Познай своего врага. Постоянная бдительность! В Дурмштранге… – Он тряхнул головой и жестом велел мне продолжать.

– Моё вмешательство сводилось к задействованию его отвращения к волшебству и использованию оного в качестве мотива к совершению волшебных действий. Это вмешательство также позволило ему ощутить преимущества Игры. Меры влияния: удивление, внимание, восхищение. Результат: рост статуса Дамблдора-младшего и нашего общего статуса в качестве… партнёров по статусу, – мне всё ещё стоило немалых усилий произнести последнее без содрогания.

– Гмм… Я прослежу за ним на следующем занятии, – Свитч с хмурым видом заглянул в кубок. – Вы, похоже, были более чем уверены в удачном исходе. А если бы ваше вмешательство не дало желаемых результатов? Вы бы тут же избавились от мальчика?

– Нет, сэр. Я бы создал иллюзию, что у нас всё получилось. Статус Дома и личный статус прежде всего. И лишь затем избавился бы от него. Незаметно.

– Эта ваша игра порождает чудовищ, Гезий.

– Глупости. Она порождает волшебников, способных достойно продолжить великую Игру. Как бы этот юноша ни возмущал тебя, Адраст, он – многообещающий воспитанник Дома Слизерин. Меня очень интересует, каким волшебником он станет лет через пятьдесят или сто. Ты знаешь его семью не хуже, чем я, так что довольно.

Подобные перепалки между ними были привычным делом. В принципе, любое сотрудничество Гриффиндора и Слизерина неизбежно выливалось в что-то в этом роде, взять хотя бы нас с Валери. Однако, нам это противостояние ничуть не мешало, так же как, благодаря взаимной тесной привязанности, не мешало Свитчу и Лотту весьма плодотворно действовать рука об руку.

Лотт с улыбкой ещё раз наполнил кубки, а мне дали возможность продолжить рассказ в сухом официальном стиле анализа статуса, стиле, знакомом мне с детства.

– Личный статус вне Дома Слизерин. Вся школа видела, как я в быстром темпе выполнил и в течение длительного времени поддерживал серию заклинаний из раздела продвинутого Преобразования. Я также продемонстрировал партнёрство и своё главенствующее положение в паре с учеником, ответственным за происшествие с пауками и мощную вспышку волшебной силы в Большом зале. Меры влияния: устрашение, восхищение, внимание, выгодное сотрудничество. Результат: рост личного статуса.

– Неплохо, мистер Марволо, – мягко одобрил Лотт и склонился ко мне. – А каково ваше нынешнее положение относительно эпицентра Игры?

Вот это был вопрос на засыпку.

– Личный статус внутри Дома Слизерин. Я выбрал в качестве партнёра нечистокровку. Я сознательно обратил внимание всей школы на присутствие в нашем Доме незаурядно талантливого нечистокровного волшебника. Я вынудил других членов Слизерина публично выразить поддержку нечистокровке. Опасная комбинация мер влияния: устрашение, унижение, принуждение. Результат: неопределённый. Не позже завтрашнего утра я ожидаю какого-либо вызова.

Советы или даже просто пожелания удачи были у главы нашего Дома не в обычае. Это не входило в его обязанности. Он следил за ходом Игры в Доме, не упуская ни единого поворота событий. Я вёл в Игре, и посему был удостоен особого внимания. Лотт ценил мои таланты и даже симпатизировал мне; выражалось это, как правило, в том, что он забрасывал своего фаворита на самую глубину, а от меня требовалось выбарахтываться. На сей раз я умудрился нырнуть по собственной инициативе, ему оставалось лишь ожидать последствий: предстоящего противостояния остальным членам Слизерина и победы, любыми доступными средствами. По прошествии времени я предоставлял ему отчёт о событиях, а он указывал недочёты и отсылал меня обратно в Змеиное Логово.

Лотт был идеальным слизеринским наставником. Единственным критерием неприемлемости выбранной тактики он считал её проигрышность.

– Где мальчик находится в данный момент?

– В Главной гостиной, сэр. С ним Авл Белькор, Лукан Валери из Гриффиндора и Кар Тамино из Рейвенкло.

– По прошествии стольких лет, – на Лотта вновь накатило задумчивое настроение, – Шляпа неожиданно подкидывает нам нечистокровку… Интересно, почему именно сейчас?

– Сэр, он мне признался, что сам попросил Шляпу не отправлять его в Гриффиндор. По личным причинам.

Лотт и Свитч обменялись долгим взглядом, растолковать которого мне не удалось.

– Я не стану расспрашивать вас о ваших личных причинах, – протянул Лотт. – Однако будьте осторожны, мистер Марволо. Помните первое правило Игры: думайте, прежде чем действовать.

Поразительно. Лотт никогда не разговаривал со мной подобным образом, словно бы предупреждая.

– И внесите в ваш анализ небольшое уточнение, – добавил Свитч. – Несмотря на маггловское происхождение, этот мальчик не вполне лишен статуса, основанного на семье.

Затем профессора спросили об утренних событиях и выслушали мой подробный рассказ о стычке Дамблдора-младшего с однокурсниками. Количество выпитой к завершению беседы медовухи предопределило естественную и незамедлительную реакцию на произнесённое вслух ключевое слово паучьего заклятия.

– Не окажешь ли нам честь, Гезий?

– Отлично, – Лотт бросил взгляд на меня. – Разве что вы желаете попробовать?

– Я уже пробовал, сэр. Оно действует.

Свитч хихикнул:

– Гезий, а давай махнёмся? Отдаю за мальчишку юного Валери и ещё парочку Уизли подкину.

– Никаких торгов, – легкомысленно откликнулся Лотт. – Разве что ты готов расстаться с Дамблдором.

– Конечно же, нет. И ради твоего же блага – он окончательно подорвёт твою репутацию там, внизу. А теперь покажи-ка мне паучков.

– Arachniomnius.

Свитч присвистнул.

– Будь я проклят… Что за миленькое заклятьице!



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni