Нганду
(Nhandu)


АВТОР: Ptyx
ПЕРЕВОДЧИК: Ira66
БЕТА: Хельгрин и Мерри
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: humour, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Гарри похищен. Угадайте, кто должен присматривать за ним?

СПОЙЛЕРЫ 6-ой книги (ГП и ПП)

Перевод был сделан на Конкурс Переводов 2005


ОТКАЗ: Все герои "Гарри Поттера" принадлежат JKR и компании Warner Bros




Часть I - Гарримахия

Глава 1.

Гарри приоткрыл глаза и удивился окружающей его темноте. Где это он? В своем чулане под лестницей? Нет, он уже много лет там не живет. Но где? И что вообще случилось?

Свадьба Билла и Флер, друзья, всеобщая радость... После свадьбы он решил отправиться в Годрикову Лощину – один, потому что не желал подвергать Рона и Гермиону ненужному риску.

Да, он отправился в Годрикову Лощину – это точно. Но когда он вошел в дом, некогда принадлежавший его родителям, на него напали, и кто – неизвестно.

А теперь он лежит в каком-то ящике – что это, кстати – сундук? гроб? – связанный по рукам и ногам, да еще и с кляпом во рту… н-да, не слишком-то приятно. Может, если представить, что он снова очутился в дурслевском чулане, то удастся уснуть? Ощущения-то почти такие же.

Крышка неожиданно распахнулась и Гарри оказался лицом к лицу с человеком, которого ненавидел больше всех на свете.

Северус Снейп.

Все те же сальные волосы и крючковатый нос. Все те же глаза – как уводящие в пустоту туннели.

Снейп взмахнул палочкой – и заклинание левитации подняло Гарри в воздух, а потом мягко опустило в кресло. Юноша яростно задергался, пытаясь избавиться от веревок и кляпа.

- Успокойся, Поттер. Эти веревки работают по принципу Дьявольских Силков – чем больше ты дергаешься, тем крепче они затягиваются.

Гарри огляделся. Комната была обставлена в не-пойми-каком стиле: удобное кожаное кресло, на которое Снейп его усадил, кровать, гардероб и тумбочка – все из тяжелого, темного дерева. Было и окно, наглухо завешенное плотными гардинами, так что свет давали лишь пара ламп на стенах.

Снейп подошел ближе, полностью перекрыв обзор: - Если пообещаешь вести себя прилично, я вытащу кляп. Тогда мы сможем поговорить, как цивилизованные маги, - слово «цивилизованные» прозвучало явной издевкой. – Обещаешь?

Гарри чуть не задохнулся от ярости, но все же взял себя в руки и согласно кивнул.

Бывший учитель аккуратно вынул у него изо рта кляп. Бр-р! Гарри был уверен на все сто, что Снейп воспользуется палочкой, да и вообще, предпочтет держаться от него подальше. Но тот к палочке даже не прикоснулся.

- Ах ты, ублюдок!..

- Ай-я-яй, Поттер. Ну, если у тебя такое представление о хорошем поведении, придется вновь заткнуть тебе рот.

Больше всего Гарри хотелось вмазать ублюдку покрепче, но поди-ка, ударь, когда руки связаны: - Как Дамблдор мог быть таким слепым?! Как он только мог доверять тебе?! Да ты...

Снейп вместо ответа с силой впихнул ему в рот кляп: - Ну, раз уж ты так старательно демонстрируешь свою глупость, выбора у меня просто не остается. Кстати, у меня есть неприятная новость: ты здесь надолго. Так что чем скорее ты научишься вести себя прилично, тем лучше для тебя же.

Договорив, он резко развернулся – мантия аж взвилась, точно от сильного ветра, - и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Гарри стиснул зубы. Нет, отчаиваться он не станет. Черта с два он доставит Снейпу такую радость – наблюдать за впавшим в панику Поттером. Нужно все обдумать – почему его сюда приволокли? Как он вообще тут очутился? То, что за всем этим стоит приказ Волдеморта – это ясно. Но во-первых, почему сам Волдеморт до сих пор здесь не объявился? И во-вторых... Снейп заявил, что он тут «надолго»... а что значит надолго? Два часа? Два дня? Две недели?

Мерлин великий.

Веревки впивались в тело все туже и туже – он так и не смог заставить себя сидеть неподвижно.

* * *

Через несколько минут Снейп вернулся, левитируя перед собой уставленный тарелками поднос. Без лишних церемоний трансфигурировал тумбочку в обеденный стол, водрузил поднос на него, потом превратил табуретку в удобное кресло и, наконец, направил палочку на Гарри: - Evanesco!

Веревки и кляп исчезли, но Гарри был слишком измотан и растерян для того, чтобы наброситься на Снейпа.

- Я тебе чаю принес, - пояснил мужчина. Ну конечно, нет ничего банальнее Снейпа, приносящего чай Гарри Поттеру. .

Гарри бросил взгляд на поднос, на котором стоял чайник, плошка с какой-то зеленой массой, еще одна плошка – с красным вареньем, тосты, булочки и желтоватое печенье: - Я не хочу чаю. Я хочу узнать, как я здесь очутился.

- На этот вопрос я ответить не могу. На твоем месте я бы поел - ужин часа через три. Потом можешь принять душ. Дверь в ванную у тебя за спиной. Полотенца и все, что нужно, там есть. Если тебе еще что-то понадобится – зови меня, посмотрим, что можно сделать.

Снейп поднялся и вышел.

Гарри заметался по комнате. Ну должен же быть хоть какой-то выход, хоть какой-то путь к побегу... нет, нету. Дверь заперта наглухо, ее ничто не берет – ни беспалочковая магия, ни Alohomora, ни другие заклятья, что ни пробуй. Может, в окно? Раздвинуть занавески – ага, получилось! – и хотя бы оглядеть окрестности.

Мерлин великий, да где ж это они?! Место абсолютно незнакомое – какое-то деревенское поместье среди леса. Дом большой, белый; комната Гарри явно на первом этаже. Лес вокруг дома, похоже, тропический – он, во всяком случае, именно так представлял тропики по журналам и телепередачам: деревья, сплошь покрытые цветами – лиловыми, белыми, карминово-красными, желтыми... заходящее южное солнце окрашивает вечерние облака золотисто-розовым... земля странного кирпичного оттенка...

Вот только окно забрано решеткой – точь в точь, как в его комнате в доме Дурслей.

Выхода из комнаты Гарри так и не нашел. А окошко в роскошной ванной, облицованной зеленым мрамором, было слишком маленьким.

Воспользовавшись туалетом, он умылся и глянул в зеркало над раковиной – обычное, маггловское, слава Мерлину. Ну и видок: лицо бледное, измотанное, хотя этому удивляться не приходится. Гарри уныло поплелся в комнату. В животе вовсю бурчало и он, решив, что все равно ничего не теряет, налил себе чашку чая и взял тост. Осторожно понюхав непонятное зеленое нечто, намазал ее на хлеб и откусил. Вкусно-то как!

* * *

Утолив голод, Гарри решил проверить содержимое гардероба. На вешалках обнаружились несколько мантий, в ящиках лежали носки и трусы. Вся одежда подходила по размеру и явно была новой.

Выбрав темнокрасную мантию и черные боксеры, юноша отправился в душ. Дверь за собой он просто прикрыл – конечно, лучше бы запереть, а то кто знает, что придет в голову этому сальному нетопырю? – но на двери не оказалось ни задвижки, ни крючка. Да если бы и были – что с того? Ни задвижка, ни крючок Снейпу не помеха: у него есть палочка, а вот у Гарри – нет. И если ублюдок задумает сотворить с Гарри какую-нибудь пакость, все, что остается – это отбиваться от него кулаками. Но уж это Гарри станет делать изо всех сил.

Добавив в ванну пену с запахом корицы, юноша влез в теплую воду. Нужно успокоиться, взять себя в руки, хотя сердце по-прежнему колотится как сумасшедшее. Да и как тут успокоишься? То, что с ним пока хорошо обращаются, ровным счетом ничего не значит – Волдеморт-то все равно хочет его убить.

Есть только один способ выбраться отсюда: нужно застать Снейпа врасплох и завладеть его палочкой. А значит, необходимо что-то придумать – и быстро; он ведь понятия не имеет, что с ним собираются сделать, а главное, когда.

А что, если... ну да, стоит спрятаться за дверью и, как только Снейп войдет в комнату, огреть его чем-нибудь тяжелым по голове.

Гарри выскочил из ванны, торопливо вытерся, оделся и вытащил из тумбочки ящик. Вытряхнув на пол все содержимое, он взвесил ящик на руке. Цельное дерево. Да, после такого удара у Снейпа уж точно искры из глаз посыпятся.

* * *

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец дверь заскрипела, Гарри подкрался ближе и... бум-м!

Ящик, едва коснувшись головы вошедшего в комнату человека, разлетелся в труху. Пыль осыпала все вокруг, включая тарелки на подносе, который Снейп, точно маггл, нес в руках.

На лице зельевара была написана такая ярость, что Гарри побледнел. Но тот достаточно владел собой – даже сумел поставить поднос на стол, прежде чем швырнуть юношу на кровать и наложить на него связывающее заклятье.

Но тут его прорвало. Он налетел на Гарри, сжав кулаки: - Болван! Ты что, думал, я не приму никаких мер предосторожности? Ты когда-нибудь повзрослеешь?

«Он же сейчас в меня заклятьем запустит, - промелькнуло у Гарри в голове. – Или убьет. Нужно его отвлечь».

- А как вы это сделали? – вообще-то и вправду любопытно. Пусть у Снейпа и крепкая голова, но раскрошить тяжеленный ящик в пыль – это вам, знаете ли, не шуточки.

- Нет, ты точно не отличаешься сверхразвитым интеллектом. Надеешься, что я начну хвастать своими умениями и терять время, как опереточный злодей, наслаждающийся беспомощностью жертвы?

- Ха! – Гарри просто не смог удержаться. – Вы, часом, не Волдеморта имеете в виду?

- Не произноси его имя.

- Ну и ладно. Не хотите объяснять – не надо.

- С чего бы мне объяснять тебе что-то? После того, как ты весьма наглядно продемонстрировал, что доверять тебе нельзя?

Ф-фух, кажется пронесло. Снейп разжал кулаки и отошел к столу.

- Ты испортил свой ужин. И не думай, что я принесу тебе что-нибудь взамен.

- Я не хочу есть. Объявляю голодовку – до тех пор, пока вы меня не освободите.

Кажется, он сказал что-то не то. Свою ошибку Гарри понял, когда Снейп снова подскочил к нему, сверкая глазами от ярости: - Куда как умно! – сильные пальцы впились в плечи юноши и безжалостно встряхнули. – Это ты так собираешься покончить с Темным Лордом, да? Ослабеть от голода – чтобы ему было легче с тобой расправиться?

Больше всего Гарри хотелось изо всех сил вмазать Снейпу кулаком. Или расплакаться – ублюдок-то прав: - На чьей ты стороне, Снейп?

- Даже если я отвечу – ты все равно не поверишь.

- А тут только две возможности: либо ты на стороне Волдеморта, либо у тебя есть собственный план – и куда похуже, чем у него, поручусь.

Губы Снейпа тронула злобная ухмылка: - Ты не представляешь, насколько ты прав, щенок.

Он прихватил поднос и вышел из комнаты, оставив Гарри привязанным к кровати.

И что теперь делать? Кричать, звать на помощь? Не стоит – только зря унижаться; все равно никто не услышит. Нужно успокоиться. Да, он привязан, но можно хотя бы попытаться уснуть. В конце концов, он безумно устал.

* * *

Глава II

Проснувшись утром, Гарри обнаружил, что веревки исчезли, очки аккуратно лежат на прикроватной тумбочке, а сам он укрыт одеялом.

Что ж, нужно встать и умыться. Когда он вернулся из ванной, на столе уже стоял поднос с сытным завтраком. Проголодавшийся Гарри не заставил себя упрашивать и умял все подчистую.

Позавтракав, он подошел к окну. День был солнечный, в густой кроне деревьев, окружавших дом то и дело мелькали птицы. Эх, на метле бы сейчас полетать… или хотя бы погулять среди деревьев.

Но он, в отличие от птиц, был заперт в клетке и не имел понятия, что с ним сделают.

* * *

В полдень на подносе, так и оставшемся после завтрака на столе, появился обед. Гарри был странно разочарован – все утро он, отчаянно скучая, ждал, когда же появится Снейп, готовился к его брюзжанию и придиркам, а подлец взял и не пришел.

К обеду подали рыбу в остром соусе, рис, жареную картошку и овощной салат. Совсем неплохо.

Через час-другой после обеда Гарри, не в силах больше выносить скуку и одиночество, принялся колотить в дверь.

И минуты не прошло, как на пороге возник Снейп.

Увидев его, Гарри преувеличено покорно опустился на кровать. Снейп задумчиво оглядел юношу.

- Я хочу выйти отсюда, - простонал Гарри. – Мне же совершенно нечем заняться.

Зельевар аккуратно прикрыл дверь и уселся в кресло: - Тебе много чем можно заняться. Но только после того, как начнешь вести себя прилично.

- И чем же?

- Например, можешь готовиться к битве с Темным Лордом.

Гарри решил, что ослышался. Что за игру затеял Снейп, интересно?

- Я же в плену. Что я могу сделать?

- Первым делом тебе нужно научиться окклюменции, а для этого необходимо контролировать сознание.

Гарри истерически расхохотался: - В это мы уже играли. Не сработало.

Снейп глубоко вздохнул, поднялся и пошел к двери, бросив на ходу: - Подумай об этом.

* * *

Ночью Гарри долго смотрел в темноту, не в силах уснуть. Естественно, наутро у него не было ни малейшего желания вылезать из постели.

Завтрак так и осталяся нетронутым – пока с помощью волшебства не сменился на обед. «Значит, уже полдень, - равнодушно подумал Гарри. – И что с того? Лучше в постели останусь». Он не слишком хорошо себя чувствовал.

Дверь распахнулась и на пороге появился Снейп: - Поттер, в чем дело? Ты почему не завтракал?

- Не хочется, - пробормотал Гарри, поворачиваясь к собеседнику спиной.

Снейп схватил его за руку и резко дернул, разворачивая к себе: - Относись ко мне с уважением, мальчишка!

- К чему это, Снейп? Что тебе нужно? Почему ты меня тут держишь? Почему Волдеморт до сих пор не убил меня?

- Так ты этого хочешь? Умереть?

- Все лучше, чем оставаться рядом с тобой, - пожал плечами Гарри.

В глазах мужчины вспыхнула ярость, и Гарри сразу почувствовал себя лучше. Возможность раздражать Снейпа придавала жизни смысл.

- Я от соседства с твоей драгоценнейшей персоной тоже не в восторге, Поттер, - процедил зельевар сквозь зубы.

- Вот и отлично. Так отпусти меня – и будем оба счастливы.

- Не могу, к сожалению. А твое поведение вообще не оставляет мне выбора.

- Да ну? И что ты собираешься делать?

- Накажу тебя, если станешь голодать.

Взбешенный Гарри вскочил на ноги; его ярость вызвала неконтролируемый выброс стихийной магии и вещи в комнате взмыли в воздух, точно подхваченные ураганом.

Снейп, не раздумывая, наложил на юношу Парализующее заклятье. Оцепеневшему Гарри осталось только наблюдать, как зельевар накладывает Reparo на сломанную мебель. Приведя комнату в порядок, Снейп обошел вокруг Гарри – раз, другой, третий, - и лишь потом освободил.

Юноша устало плюхнулся на кровать: - Так чего тебе все-таки от меня нужно?

- Прямо сейчас – чтобы ты успокоился и поел.

Гарри фыркнул, но все же поднялся с кровати, уселся за стол и принялся за еду. Снейп сидел в кресле, пристально наблюдая за ним.

- Что это такое – это, желтое?

- Полента.

Блюдо оказалось на удивление вкусным, а Гарри был голоден: - Кстати, а кто нам готовит? Ты?

- Нет. Еда ресторанная.

- Там покупаешь? Или они на дом присылают?

- На дом.

На десерт был нежный кокосовый пирог со сливовой начинкой.

- А это что такое?

- Они это называют manjar branco, - отозвался Снейп.

- И что это значит?

- В переводе – «белая нежность». Но я бы назвал это белым пудингом или белым муссом.

- А на каком языке разговаривают эти таинственные они?

Снейп раздраженно отмахнулся: – Ты задаешь слишком много вопросов. Доедай лучше.

- А ты уже поел? – осведомился Гарри.

- Нет. Я жду, пока ты закончишь.

- Закончил уже. Можешь уходить.

- Я сам решаю, когда уходить – и уходить ли вообще.

- Ну, и что тебе на сей раз надо? – устало вздохнул Гарри.

- Я хочу, чтобы ты занялся окклюменцией.

- Зачем?

- Что именно ты хочешь услышать в ответ? – раздосадовано спросил Снейп.

- Ну, не знаю, - растерялся Гарри. – Все сразу, наверное. К примеру, почему ты хочешь, чтобы я занимался окклюменцией?

- А ты не думай о том, чего хочу я. Это совершенно неважно.

Такой ответ удивил Гарри. Он недоуменно воззрился на Снейпа:: - Пытаешься в мозги мне влезть, да? Это у тебя хобби такое? Мучить беспомощных?

- Нет, Поттер. Это не хобби. Но раз уж тебе хочется поиграть в эту игру...

Юноша почувствовал, как щеки заливает густая краска. Снейп медленно поднялся, заглянул ему в глаза – и у Гарри тут же возникло ощущение, будто кто-то прикоснулся пальцами прямо к мозгу...

- Хватит! Как я могу блокироваться, если у меня нет палочки?

- Идиот! Зачем тебе палочка? Тебе нужно сознание блокировать. Или хотя бы глаза закрыть.

Гарри опять захлестнула волна бешенства. Отведя взгляд в сторону, он вскочил и бросился на сидящего перед ним мужчину, пытаясь ударить, но безуспешно – Снейп перехватил его запястья и моментально сотворил веревку.

- Ну что, снова вернулись к тому, с чего начали? – осведомился зельевар, когда веревка поползла по телу юноши, надежно связывая его.

- Уходи, - заорал Гарри в ответ. – Убирайся!

Снейп покорно вышел. Но стоило Гарри остаться одному, как он снова ощутил себя пустым и никому не нужным.

* * *

Вокруг была кромешная тьма, и кто-то дотрагивался до его рук. Гарри забился, пытаясь посильнее пнуть нападающего.

Ох, черт. Понимание, кто к нему прикасается, подействовало как удар кулаком под дых: - Снейп, ты что тут делаешь?

Кажется, мужчина смутился. Вот это да – смущенного Снейпа Гарри еще видеть не доводилось.

- Ты так и уснул связанным. При свете и в очках.

- Вот как. И ты решил меня развязать, укутать одеялом и поцеловать перед сном? – Гарри еще и договорить не успел, а уже почувствовал, что краснеет. Ну его за язык тянул?

Реакция же самого Снейпа была еще более странной: он пристально уставился на рот Гарри и несколько секунд молчал, точно утратив дар речи – словом, повел себя так, как будто... как будто действительно хотел его поцеловать. Потом, точно очнувшись от транса, отодвинулся; на скулах его проступили алые пятна.

Гарри почему-то стало неловко. Удивленный собственной реакцией, он рявкнул: - Уберись от меня! Ты мне омерзителен!

Снейп, взглянув на юношу с ненавистью, отшатнулся: - Ну, как угодно, мистер Поттер. И кстати, от вас воняет. Тут, между прочим, тропики, так что душ нужно принимать ежеденевно.

Мужчина поднялся и вышел, оставив Гарри тонуть в мешанине чувств, разобраться в которых юноша был не в силах.

* * *

Глава III

На следующий день Гарри осенило. Снейп умирал от желания его поцеловать, так? Значит, есть надеждый способ выбраться отсюда: нужно попросту соблазнить своего тюремщика.

Вечером, сразу после ужина и душа, Гарри заколотил в дверь. Ворвавшегося в комнату Снейпа ждала потрясающая картинка – бывший студент в полураспахнутом халате, наброшенном на голое тело.

Гарри подошел чуть ближе и попытался заключить своего прежнего учителя в объятья, но тот, с совершенно ошарашенным лицом, отпрянул в сторону: - Что... что это ты задумал, Поттер?

- Я? Ничего. Я просто подумал, что мы могли бы... ну, ты же понимаешь...

Снейп прищурился: - Нет, не понимаю.

- Ты... тебе вчера хотелось меня поцеловать, я точно знаю.

Зельевар, точно защищаясь, скрестил руки на груди. Гарри подошел ближе и слегка шевельнул плечом – так, чтобы халат сполз еще ниже.

Снейп моментально запахнул полы халата, затянул потуже и оттолкнул юношу от себя: - Не... не делай так больше.

Нескончаемо долгую минуту он пристально смотрел на Гарри, потом резко развернулся и выскочил из комнаты.

Юноша чувствовал себя выброшенной на песок рыбой. Снейп его отверг. Да может ли быть на свете что-нибудь более унизительное: предложить себя Снейпу – и оказаться отвергнутым?

А сам Снейп... даже не посмеялся над ним. Мерлин, как же стыдно!..

* * *

На следующее утро Гарри, едва проснувшись, понял, что что-то не так. Пижамные штаны почему-то были мокрыми и липкими. Что ему приснилось? Он припомнил свой сон... ах, черт, да он же дрочил, думая о Снейпе!

От одной лишь мысли об этом юношу замутило. Сорвав с себя пижаму, он вскочил с постели, швырнул испачканную одежду на пол – и тут же без сил грохнулся сверху. Его вырвало.

В комнату примчался Снейп. На этот раз он не стал задавать никаких вопросов – просто наложил очищающие чары и торопливо опустился колени рядом с кроватью, то и дело притрагиваясь к Гарри палочкой и шепча какие-то заклинания.

Гарри – голый, дрожащий, сгорающий от стыда – свернулся на полу клубочком. Ему уже ничего не хотелось. Но в чарах его профессор всегда разбирался – через несколько минут дрожь отступила. Зельевар уложил его на кровать, укрыл, чуть не силой напоил зельем и вышел.

Через пару часов Снейп появился снова. В руках у него была дымящаяся миска с супом.

- Это что? – осведомился Гарри.

- Здесь это называют canja. Куриный бульон с рисом, помидорами, чесноком, луком и морковью. Самая подходящая для тебя сейчас еда. Тебе необходимо нормально питаться.

- Хорошо, мамочка.

Снейп, криво усмехнувшись, поставил миску на прикроватную тумбочку и помог Гарри сесть: - Голова до сих пор кружится?

- Немножко.

Зельевар взмахнул палочкой, придвигая кресло ближе к кровати, и уселся, явно намереваясь проследить, чтобы все было съедено. Гарри не слишком хотелось есть, но суп и вправду был замечательным. Когда мальчик покончил с обедом, Снейп поднялся и забрал у него миску.

- Отдохни еще немного, а потом прими душ и оденься. Мы пойдем прогуляться.

* * *

Прогулка! Это же реальный шанс сбежать. Оставаться тут больше нельзя – он слабеет с каждым днем, а голову лезет всякая чушь, связанная со Снейпом. Так что сейчас или никогда.

Только не стоит забывать, что Снейп блестяще владеет легилименцией – а значит, в глаза ему заглядывать нельзя. Ну, а если отвертеться не получится, нужно попытаться закрыть сознание. Гарри вздохнул. Это почти невыполнимо, но попробовать он обязан.

* * *

Снейп вернулся довольно скоро. Они вышли из комнаты, прошли через прихожую, по лестнице спустились в довольно темную гостиную и, отворив тяжелую дверь, выбрались наружу.

Солнце все еще стояло высоко, и легкий ветерок чуть колыхал листву. Не будь Гарри столь погружен в свои планы, он с удовольствием просто гулял бы здесь, любуясь открывающимся ему прекрасным видом. Но сейчас было не до развлечений – нужно полностью сосредоточиться на предстоящей битве.

Поместье располагалось на довольно крутом холме, а сам дом, с остроконечной крышей и окнами, увитыми бугенвиллией, выглядел красивым и уютным.

Гарри внимательно огляделся вокруг. Они уже стояли рядом с лесом – как раз в месте, где деревья росли гуще всего. Если получится отвлечь внимание Снейпа и рвануть туда, может и получиться.

- Тебе лучше? – спросил Снейп.

- Да, - отозвался Гарри. Интересно, какого черта Снейп так беспокоится о его самочувствии? Может, это специально – чтобы разозлить и отвлечь от всех планов, которые Гарри мог бы вынашивать?

Зельевара, очевидно, все же насторожил тон Гарри. Крепко стиснув плечи мальчика, он развернул его лицом к себе. Гарри заставил себя сосредоточиться на деревьях, птицах, ветре. Мужчина с минуту мерил его подозрительным взглядом, но в конце концов отпустил и продолжил прогулку.

Ф-фух, пронесло.

- Что это за дерево? - спросил Гарри.

- Пурпурное ипё. А видишь еще одно дерево – то, слева, с желтыми цветами?

- Вижу.

- Это желтое ипё. А вон то – жакаранда, - Снейп указал на дерево с разлапистой кроной. – Оно где-то через месяц зацветет – сиреневыми цветами. Мебель в доме сделана как раз из жакаранды.

- Здорово.

Стайка разноцветных попугайчиков, громко щебеча, вспорхнула с ветвей ближайшего дерева. Снейп повернулся на шум и Гарри понял: вот он, нужный момент. Толкнув мужчину так, что тот растянулся на земле, он бросился к лесу.

- Поттер!

Гарри, рванувший со всех ног, уже успел забежать в лес. Но чем дальше он пробирался, тем гуще становились заросли. Приходилось изворачиваться, раздвигая кусты, кое-где проползая под ними. Колючие ветки точно пытались остановить его, цеплялись за мантию, раздирая ее, царапали лицо, но Гарри, невзирая ни на что, по-прежнему рвался вперед. Он был настолько поглощен борьбой с ветвями, что совсем перестал смотреть, куда ступает, и вот тут-то земля неожиданно ушла из-под ног, и он провалился в глубокую темную яму.

Пролетев вниз метров пять и грохнувшись на дно ямы, Гарри заорал во все горло. Что же делать?! Наверх не выберешься – правая нога, похоже, сломана. Боль жуткая – и то, что все тело избито и исцарапано, тоже особой радости не добавляет.

Прошло несколько нестерпимо долгих минут. Он все же попытался пошевелиться, но лишь угодил ногами в ледяную воду, покрывавшую дно ямы. Его передернуло. Так вот он какой – ад.

Мальчика уже трясло от ужаса, когда светлое пятно наверху неожиданно скрылось за какой-то тенью, а от стен ловушки громким эхом отдался голос: - Wingardium Leviosa!

Гарри медленно взмыл в воздух. Когда он, наконец, очутился на свободе, пришлось прикрыть глаза, чтобы уберечь их от слепящего солнца. Снейп подхватил его и принялся ощупывать, пытаясь понять, насколько тяжело пострадал мальчик. Гарри безостановочно стонал – попробуй-ка помолчать, когда весь покрыт ссадинами и синяками! – но вот когда дело дошло до сломанной ноги, тут он уже просто взвыл. Мужчина уложил его на траву и взмахнул палочкой, сращивая кости.

- Идиот! – прорычал он, покончив с лечением. – Даже если бы ты смог сбежать от меня, через защитные заклятья поместья тебе не пробиться.

Вновь наложив на Гарри заклятье левитации, Снейп обхватил его вокруг талии и потащил к дому. Стремительно войдя внутрь, он пролетел по лестнице, миновал коридор и комнату мальчика и бросился прямо в ванную. Там он раздел Гарри, снял с него очки, устроил поудобнее в ванне, открыл краны и выскочил наружу, однако через пару минут вернулся, неся в руках два флакона. Лишь добавив их содержимое флаконов в ванну, зельевар наконец заговорил: - Сам помыться сможешь или тебе помочь?

Гарри даже дышал с трудом, но гриффиндорская гордость пересилила: - Сам. Можешь идти.

Снейп сунул ему в руки губку и вышел.

Мальчик готов был разреветься в голос. Все опять пошло не так. Он долго торчал в ванне, изо всех сил оттягивая минуту, когда нужно будет взглянуть Снейпу в лицо.

В конце концов тот пришел в ванную сам. Молча закрыл краны, набрал холодной воды в ведро и безжалостно окатил Гарри.

Юноша просто взвыл от шока.

- Достаточно, Поттер. Вылезай.

Гарри поднялся и, поскользнувшись, чуть не грохнулся снова. Снейп подхватил его и помог выбраться из ванны, а потом наложил высушивающее заклинание – чтобы не тратить время на вытирание.

- Ложись на кровать.

Юноша покорно поплелся к постели. Даже если Снейп решит причинить ему вред – сил сопротивляться все равно нет. Да и вообще, глупости все это – если бы мужчина хотел его заклясть или убить, то не стал бы лечить ему ногу, не потащил бы в ванную, не стал бы помогать выбираться из ванны... Снейп – мерзавец, это факт; но Снейп всерьез о нем заботится – и это тоже факт. Что за чертовщина! Жить с уверенностью, что Снейп враг, который хочет его убить, было куда проще.

А пока он лежит перед зельеваром в чем мать родила и тот внимательно его осматривает.

Снейп вытащил из кармана какой-то флакон, откупорил его и вытряхнул на руку немного беловатого вещества: - Ложись на живот.

Гарри послушно перевернулся. Но когда холодная мазь коснулась его кожи, он задрожал: - Ой! Холодно же!

Снейп, не тратя лишних слов, принялся втирать мазь в тело юноши. Умелые руки нежно, но сильно растирали каждый кусочек израненного тела. Гарри прикрыл глаза и прикусил губу, стараясь не застонать от удовольствия.

- Ты ведь закрыл от меня сознание там, на улице – перед тем, как убежать, верно? – негромко спросил зельевар.

- Да... кажется.

- Отлично. Теперь ты знаешь, что сможешь это сделать.

Гарри даже захлебнулся от счастья, от чувства гордости. А руки Снейпа тем временем творили чудеса с его телом; юноша просто таял от этих прикосновений. Но тут Снейп добрался до его ягодиц - и сердце Гарри заколотилось где-то в горле, а член начал неотвратимо наливаться. Резкий, повелительный голос: «Поттер, повернись. Ляг на спину!» Ой, мамочки, что же делать?!

- Э-э...

- Ну что еще?

- Да просто... ну, ничего. Со мной уже все в порядке, честно. Можно и прекратить.

- Не глупи. У тебя синяки и ссадины по всему телу – а этот бальзам их вылечит. Поворачивайся.

Гарри, покраснев как рак, перевернулся и отвел глаза в сторону. Все, что угодно, лишь бы не смотреть Снейпу в лицо – только его фирменную ухмылку не хватало сейчас увидеть.

Прошло несколько секунд – юноша пока изо всех сил пытался взять себя в руки и не забиться от стыда куда-нибудь поглубже, - и Снейп дотронулся до его груди. Умелые руки вновь принялись за дело, растирая, разминая, не упуская ни кусочка израненной плоти... но старательно обходя ту часть тела Гарри, в которой, кажется, сейчас сосредоточилась вся его кровь.

Ну, похоже все. Сейчас Снейп скажет: «Вставай, Поттер». Гарри набрался, наконец, мужества загялнуть мужчине в лицо – и опешил.

От напряжения, написанного на лице зельевара, кровь юноши просто вскипела. Снейп медленно прошелся взглядом по груди юноши, по животу и, наконец, сосредоточился на пахе. Протянул руку... обхватил возбужденный член... другой рукой дотронулся до яичек, поглаживая их, пощипывая нежно... наклонился... взял головку в рот... и Гарри, чуть не взвыв, вцепился мужчине обеими руками в волосы – только бы тот не отстранился.

Но Снейп и не думал отстраняться – легко прошелся языком по головке, обхватил поплотнее губами, всосал глубже... Гарри уже не мог ни думать, ни понимать, что с ним творится – во всем мире оставался только теплый влажный рот, накрывший его член, язык, точно обжигающий кожу, руки, сжавшие восставшую плоть и нежно перебирающие яички... Снейп сделал лишь пару-тройку движений – и юноша, отчаянно выгнувшись, кончил ему в рот.

Гарри с трудом разжал сведенные наслаждением пальцы. Снейп лег на него сверху, прижавшись головой к его груди, сжал рукой свой собственный член и принялся тереться о бедро юноши.

Все вокруг было как в тумане, и Гарри сам не понимал, чего хочет. Часть его души требовала обнять мужчину и доставить ему такое же удовольствие, которое только что получил сам Гарри; другая часть резонно возражала, что не стоит тратить времени на всякие глупости – нужно воспользоваться моментом, чтобы суметь сбежать.

Толчки Снейпа становились все резче, все чаще, одурманивая, опьяняя, но скрытая, слизеринская часть Гарри все же оказалась сильней: пока мужчина кончал с его именем на устах, Гарри осторожно засунул руку ему в карман и выхватил палочку.

- Гарри... о-о-о... ах, черт!

Наслаждение, написанное на лице Снейпа, сменилось болью, недоверием и злостью.

Конец I части.

* * *

Часть II - Снейпенелопиада

Глава IV

Мерлин великий, я жалкий дурак. Поттер меня подловил – в буквальном смысле со спущенными штанами. И я даже не могу оправдаться тем, будто не знал, что он опасен – с самой первой минуты он постоянно пытается обхитрить меня и думает только о побеге.

А теперь он угрожает мне моей же палочкой. Он все еще обнажен, а у меня расстегнуты штаны и член торчит наружу, и рука вся в сперме.

Я не просто жалок – я еще и смешон. Ведь не забыл же я использовать усиленное заклятье Щита, помогающее от немагического нападения – именно оно спасло меня от ящика, которым Поттер пытался меня огреть. А теперь этот чертенок сумел-таки отвлечь меня и застать врасплох. Убей меня, Поттер. Я это заслужил.

У мальчишки дрожат руки. Это помогает мне собраться и вновь начать думать: - Может, тебе и хочется меня убить, но будь я на твоем месте, я бы не торопился. Есть кое-какие важные для тебя вещи – и никто, кроме меня про них тебе не расскажет.

- Так говори! – рявкает он.

Я с трудом подавляю истерический смех – и то только с помощью своего хваленого самоконтроля: - Нет, так дело не пойдет.

- А как?

- Сам посуди: у тебя моя палочка, так что ты и контролируешь ситауцию. Но прояви ко мне хоть чуточку уважения. Можно мне пойти в ванную?

- Иди, - вздыхает он. – Только не вздумай выкинуть что-нибудь.

Для того, чтобы смыть с себя следы дорого обошедшегося мне удовольствия, мне приходится воспльзоваться водой и туалетной бумагой – точно какому-нибудь паршивому магглу. Потом я споласкиваю лицо, стараясь не глядеть на себя в зеркало. Никогда еще не ненавидел себя до такой степени.

(Вообще-то, это преувеличение. К этому чувству я давно привык).

Но, помоги мне Салазар, сейчас я должен изворачиваться изо всех сил. Жизнь моя висит на волоске: раз у Поттера моя палочка, он и заказывает музыку. А мне необходимо спастись самому, а заодно и его спасти. Чертов щенок.

Снаружи доносятся отдаленные раскаты грома. Погода здесь меняется быстро; похоже, будет буря.

Я возвращаюсь в комнату. Поттер, уже полностью одетый, сидит на постели.

- Поужинать не хочешь? – осведомляюсь я.

- Только если мы перейдем в столовую. Ты все приготовишь, а я за тобой прослежу.

Дожили. Теперь я – домовой эльф Гарри Поттера. Сгибаясь в преувеличенно почтительном поклоне, я произношу: - Как вам угодно, хозяин, - и направляюсь к лестнице.

* * *

Мы сидим в столовой. Мерцают свечи, на улице грохочет гром, дождь с силой лупит по листве и всполохи молний довершают картинку.

Но цыпленок под соусом карри вполне съедобен, а вино – Каберне Савиньон с юга Бразилии – так и просто превосходно. Поттер нетерпеливо поглядывает на меня; я спокойно ставлю на стол десерт – очень соблазнительно выглядящий персиковый пирог.

- Снейп! Давай уже, говори, не тяни.

- Хорошо, мистер Поттер. Я знаю, где находятся четыре хоркрукса.

Мое заявление производит должный эффект: у мальчишки попросту отвисает челюсть.

- Ты хочешь сказать, что Волдеморт доверил тебе такое?

Я даже не пытаюсь скрыть гордую улыбку: - Доверил.

- Врешь! Ты просто тянешь время, чтобы я тебя не убил.

Умница. Эх, ему бы в Слизерин попасть...

- Ты что думаешь, Темный Лорд меня сюда за красивые глаза отправил? Ему помощь моя нужна – он выяснил, что его хоркруксы в опасности.

Он хихикает, но сразу же хмурится и недоверчиво глядит на меня: - А откуда он об этом узнал?

- Ну, Дамблдор не слишком-то скрывал кольцо, верно? Только что в нос им всем не тыкал.

- А зачем он это делал?

- Может, хотел спровоцировать Лорда. Хотел, чтобы мы очутились именно здесь.

- И где же хоркруксы?

- Ты слишком торопишься, - усмехаюсь я. – Давай заключим сделку.

- Не стану я заключать с тобой никаких сделок! Говори, иначе... – он направляет на меня палочку.

- ...ты воспользуешься Убивающим проклятьем, - ядовито замечаю я, и мальчик содрогается всем телом.

- Но палочка-то твоя у меня, - отвечает он, явно подбадривая себя..

- У тебя – моя палочка, а у меня – ответы на вопросы, которых тебе никто больше не даст. Я предлагаю тебе сделку: сегодня я расскажу тебе, где находится один из хоркруксов. Завтра ты его сможешь отыскать и уничтожить. После этого я скажу тебе, где второй хоркрукс и так далее, пока ты не покончишь с последним.

- Умно – так ты проживешь еще четыре дня. Но кто может поручиться, что пока я буду рыскать в поисках хоркрукса, ты не бросишься к своему Темному Лорду?

- Мы можем дать взаимную Нерушимую клятву – даже без Связующего. Работает она точно так же, но поскольку дана она без свидетеля, нам придется просто поверить друг другу. Ты должен поклясться, что будешь возвращаться назад до тех пор, пока не будет уничтожен последний хоркрукс и никому не расскажешь, где ты сейчас живешь; я поклянусь, что расскажу тебе всю правду о хоркруксах и ничего не сообщу Темному Лорду.

- И тот, кто нарушит эту клятву, умрет?

- Именно.

Он сильно вздрагиваает. Я бы тоже задрожал, будь у меня такая возможность. Слишком многое сейчас поставлено на карту.

- Я могу призвать твою палочку. Мы обменяемся ими и произнесем слова клятвы. Для этого нужно встать на колени, соединить правые руки и дотронуться до них палочкой, зажатой в левой руке. И я еще поклянусь вернуть тебе свою палочку после того, как скажу тебе, где находится последний хоркрукс. Тогда сможешь убить меня, если уж тебе так хочется, - добавляю я.

- Согласен, - отвечает он.

Гриффиндорец до мозга костей, как я и думал.

* * *

Мы соединяем руки и приносим Нерушимую клятву. Торжественный момент. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь преклоню колени перед Гарри Поттером? Ладно, он тоже стоит на коленях – а значит, моя гордость может успокоиться. И кроме того, я делаю это ради всеобщего блага, а может быть, я просто выпил слишком много.Последнее, видимо, и объясняет мои дальнейшие поступки – я пристально смотрю на него и предлагаю лечь в постель вместе:

- Нам о многом стоит поговорить, а кровать в моей комнате шире и удобнее.

- Договорились, - слышу я в ответ. Поразительно... впрочем, он тоже, похоже, перестарался с вином.

Я уже ныряю под одеяло, а он все еще сидит на краю постели. Медленно разувается, укладывается... так и не выпуская из рук палочку. Мои замечания: «Поттер, да успокойся же! Ну смотри, видишь – моя палочка на тумбочке; мы же дали Нерушимую клятву, так что можешь не тревожиться ни о чем...» пропадают втуне. Остается только смириться и я, не тратя больше времени, пересказываю ему чудесную историю о кубке Хельги Хаффлпафф, том самом, что Темный Лорд украл у Хефцибы Смит. В дальнейшем означенный кубок был доверен Беллатрикс, и та спрятала его в склепе кладбища Литтл Хэнглтона – того самого, где возродился Темный Лорд. Маленькая, но неприятная подробность – склеп сторожит мантикора.

Поттер недоверчиво таращит на меня глаза: - Ты хочешь сказать, что завтра мне придется справляться с мантикорой?

- Разве ты у нас не «Избранный»?

У него на лице написано такое отчаянье, что мне даже жалко его становится. Но я все равно не собираюсь его утешать... это все вино виновато: - Попроси помощи у Хагрида. Он с ума сходит по всяким монстрам и умеет находить с ними общий язык. Однако... тут еще один нюанс.

- Еще один?

- А ты что, думал, Темный Лорд оставит свои хоркруксы без защиты? Зря. Так вот, Беллатрикс наложила на кубок защитные заклятья, чтобы никто не смог к нему прикоснуться. Только она не учла, что у этой вещи есть и своя магия – так что на потомков Хельги это заклятье просто не подействует.

- Тебе-то откуда об этом известно?

- Это правило распространяется на все реликвии, оставшиеся после Основателей, - поясняю я. – Их потомки невосприимчивы к любым заклятьям, наложенным на реликвии.

- Вот как... И что ты предалагаешь? Я не знаком с потомками Хельги.

- Так попроси помощи у своего друга Закарии Смита. Я слышал, что он – потомок Хефцибы и ведет свой род от Хельги.

- Он мне не друг! Он меня ненавидит!

- Это лишь свидетельствует о том, что вкус у него есть.

Похоже, я перестарался в своих попытках растормошить мальчишку. Он меряет меня убийственным взглядом; я предпочитаю сделать вид, что ничего не заметил.

- А где я найду Закарию? – берет он себя в руки.

- У тебя уже есть разрешение на аппарацию?

- Есть. Получил, как только стал совершеннолетним.

- Думаю, Артур Уизли может помочь тебе отыскать Закарию – по каналам министерства. Только не забывай про клятву: ты не должен говорить о том, где сейчас живешь.

- Ладно, ладно, - бормочет Поттер. – Только я все равно не знаю, как снять с хоркрукса защитное заклятье.

- Дневник Тома Риддла ты же смог уничтожить.

- Ну да. Только для этого мне пришлось одолеть василиска – подумаешь, раз плюнуть.

- Именно, - я меряю его взглядом; он не слишком-то доволен. – Радуйся, что ты не на моем месте. Представляешь, что меня ждет, если Темный Лорд явится сюда проверить как ты тут – и не найдет тебя?

Мальчик морщится: - А он может сюда прийти? Это он велел тебе присматривать за мной? И он платит за дом, еду и все прочее?

- Ответ утвердительный – на все три вопроса.

Это даже не совсем ложь. Темный Лорд действительно может появиться здесь – другое дело, что он никогда не отважится встать лицом к лицу с Избранным, когда хоркруксы под угрозой.

Поттер трясет головой: - Тогда одно из двух – либо ты что-то задумал, либо окончательно рехнулся.

И то, и другое, наверное. Я действительно безумно рискую – но ему об этом знать необязательно: - Если ты собираешься продолжать в том же духе, то наш разговор окончен.

- Хорошо, больше не буду, - рычит он. – Но почему мы тут очутились? И где мы, кстати?

- В Бразилии. И почему бы нам тут не оказаться? От Британии далеко, никто не беспокоит, да и погода приятная – зимой, по крайней мере. Москитов, правда, много – это да, но я поставил против них защиту, так что они нас доставать особенно не станут.

- Бразилия. Преступники в кино всегда прячутся именно там.

- В самом деле? Тогда этим преступникам в уме не откажешь, - я протяжно зеваю. – А теперь оставь в покое палочку, ложись и постарайся уснуть.

К радости моей, он послушно ложится. Я чувствую тепло его тела, исходящий от него запах меда, корицы и свежевскопанной земли – и вспоминаю вкус его спермы. Мне до безумия хочется прижаться к нему, лаская, осязая, поглощая его тело... но я уже свалял сегодня дурака и не могу снова позволить себе подобный риск.

* * *

Глава V

Проснувшись, я, к разочарованию своему, обнаруживаю, что Поттера рядом нет. Неужели он все-таки сбежал – после того, как дал Нерушимую клятву? Тогда это верх глупости с его стороны.

Оказывается, он на кухне, рядом со столом, накрытым на двоих, – и моя депрессия рассеивается, как утренний туман.

- Надеюсь, ты любишь яичницу с ветчиной, - замечает он.

Я что-то мямлю в ответ, сажусь и начинаю наполнять тарелку: - Раз уж ты ешь яичницу с ветчиной, оставь в покое корейку – а то получится слишком много животных жиров.

- А если я люблю корейку?

- У тебя потрясающая способность любить то, что вредно для здоровья, - ворчу я. Он, естественно, хмурится, и у меня сразу становится легче на душе.

Но тут мальчишка неожиданно улыбается – да так, что меня сердце екает: - Ладно, нет проблем. Ореховое масло я тоже люблю.

В этом весь Поттер – готов стать счастливым, лишь бы мне досадить.

После завтрака я объясняю ему, где мы находимся – иначе он не сможет аппарировать назад: - Это «Фазенда Нганду», в бразильском штате Сан-Паоло.

- Фазенда?..

- Деревенское поместье или вилла – в английском нет точного эквивалента этому слову.

- А что такое «нганду»?

- На тупи – языке местных индейцев – это значит «паук». Паучья вилла.

- Ага. Паук. Сам бы догадался. Э-э... – боромочет он, не утруждая себя особым красноречием, - ...а аппарировать на такие большие расстояния... неопасно?

- Нет, не опасно, просто трудно – очень велик риск промахнуться. Поэтому я дам тебе карту мира, - я протягиваю ему пергамент. – На случай, если заблудишься.

- Ух ты! Это что, вроде карты Мародеров?

Само это слово бесконечно меня злит: - Нет. Она просто показывает, в какой стране ты находишься.

Он аппарирует, и тут меня пробирает озноб. Я бы отправился с ним, не дай я Нерушимую клятву Темному Лорду – не покидать дома вплоть до дальнейших распоряжений, следить за Поттером и не давать ему сбежать. Похоже, Нерушимая клятва – последний писк моды этого сезона. И кстати, клятвы я не нарушил – Поттер же не сбежал, а ушел и обещал вернуться. Надеюсь, что он так и поступит, иначе быть мне в проблемах по самые уши.

Дом без него кажется пустым до абсурда. Заняться все равно нечем, и я решаю выйти на улицу – поискать новых трав для зелий. Хорошо еще, что я догадался котел с собой прихватить.

После вчерашнего дождя трава все еще влажная. Мерлин, сколько же здесь всего растет – ну, тропический лес, как-никак. Все-таки безобразие, что магглы с такой бездумной жестокостью его вырубают.

Я срезаю несколько листьев эспинейры – бразильского женьшеня, - потом нагибаюсь за бакхарисом и эхинодорой... и натыкаюсь на высокое дерево. Меня мгновенно атакуют сотни муравьев и, чтобы спастись, приходится воспользоваться палочкой. Неудивительно, ведь передо мной табебуйя - Cecropia pachystachya – которая в Бразилии даже называется «муравьиным деревом». Найдя вторую табебуйю, поменьше, я осторожно срезаю кусок полого ствола. Он мне понадобится.

От укусов чертовски жжет тело. Ну ничего – в моих запасах найдется противоядие. Значит, пора возвращаться.

* * *

Уже десять, а Поттера все еще нет. Нельзя было, конечно, посылать его сражаться с мантикорой, но что мне оставалось? Я оказался между Сциллой и Харибдой.

Компанию мне составляет стакан с огневиски. Бутылка уже наполовину пуста, а другой у меня нету.

Неожиданный треск – и Поттер материализуется в комнате. Мерлин, да он весь в грязи. Я бросаюсь к нему, с трудом удерживаясь от того, чтобы не стиснуть его в объятьях. Руки ходят ходуном – чертово огневиски, это оно виновато!

- Сделал! Получилось! – радостно вопит мальчишка.

Приди в мои объятья, мой светлый отрок! О, славный день!... Я беру его за руку и внимательно осматриваю – не ранен ли.

- Пойди, прими душ. Я пока ужин разогрею.

* * *

На ужин у нас Camarao na Moranga – тыквенная каша с креветками, распространенное в этих краях блюдо. За едой Поттер рассказывает мне о своих приключениях.

Артур Уизли без труда отыскал Смита и тот, изрядно поломавшись, все же согласился помочь. После этого Уизли и Поттер аппарировали к воротам Хогвартса, и Артур вызвал Хагрида. Полувеликан, разумеется, был счастлив оказаться полезным и, вместе с Поттером (и с его помощью) аппарировал в Литтл Хэнглтон. Смит должен был ждать их там.

Странная троица отправилась в старинную церковь и отыскала вход в склеп. Хагрид, естественно, сразу же подружился с мантикорой и беседовал с нею все то время, что мальчишки искали кубок.

После долгих часов реликвия обнаружилась в тайнике под полом. Смит выказал себя истинным героем, взяв кубок и передав его Поттеру. Но тут вскрылась довольно неприглядная правда – никто из них понятия не имел, как снять с хоркрукса защитное заклятье. К счастью, Хагриду пришло в голову обратиться за советом к мантикоре – зверюга обдала кубок своим ядом и тот просто растворился в воздухе.

Я облегченно перевожу дух. Пророчество справедливо – этот мальчик действительно Избранный.

* * *

Мы усаживаемся на кровать, и я начинаю рассказывать о втором хоркруксе: палочке Ровены Рейвенкло: - Она парит в воздухе, прямо над Хогвартсом.

- Ну, это нестрашно. Я, все-таки, неплохой Ловец.

- Скажите, какие мы самоуверенные! Ты же даже не знаешь, на какой высоте искать! А вдобавок, Темный Лорд наложил на палочку заклятье невидимости.

- Так ее что, не видно?

- Восхищен твоей способностью понимать мои слова.

- Но... если ее не видно, как же я ее найду?

- А почему бы тебе не попросить друзей о помощи? В одиночку это почти невыполнимая задача.

Он вздыхает, снимает очки, кладет их на тумбочку и ныряет под одеяло. Я гашу свет и тоже ложусь.

Но мне не спится. Я гляжу в темноту и гадаю: спит ли мальчик? как он отреагирует, если я прижмусь ближе и начну ласкать его?

Но он молчит и не двигается, так что я обречен на очередную ночь возбуждения без всякой разрядки.

* * *

Глава VI

Времени только шесть вечера, но он уже появляется – сияющий, как новенький кнат.

Я откладываю в сторону флейту, которую весь день вырезал из табебуйи. Мы выходим на воздух и уютно устраиваемся в шезлонгах. Днем шел дождь, но сейчас небо ясное, и мы можем любоваться заходящим солнцем. Лягушки уже ведут свою вечернюю басовую партию, и сверчки нежно им подпевают.

Поттер пьет манговый сок, а я предпочитаю чай. Мальчик начинает рассказ с объявления, что героиней сегодняшнего дня оказалась Луна Лавгуд.

Поттер, Грейнджер, Рональд и Джиневра Уизли, Лонгботтом и Лавгуд долгие часы безуспешно парили над Хогвартсом в поисках Ровениной палочки, пока полоумной рейвенкловке не пришло в голову использовать фестралов – ведь «Хагрид же говорил, что они с легкостью находят всякие спрятанные вещи». Слушать ее никто не стал, но она все-таки подманила фестрала, уселась ему на спину, отыскала палочку и пока все гадали – как же уничтожить этот хоркрукс? - направила на нее голубое пламя, спалившее реликвию дотла.

Я потрясенно смотрю на Поттера. Не знай я, насколько он удачлив, я бы просто не поверил в эту историю. Но мне удается взять себя в руки: - Пойдем ужинать и ложиться. Нужно поговорить – и сегодняшний рассказ займет немало времени.

* * *

- Говорят, что Дамблдор взял тебя с собой в пещеру, где Темный Лорд спрятал украденный медальон Слизерина. Это правда?

Мальчик неожиданно грустнеет. Погода теплая и мы лежим под одеялом – но он все равно дрожит: - Правда. Но толку от этого все равно не было... а если бы не пошли туда, то Пожиратели Смерти не ворвались бы в Хогвартс, и... – он осекается и в ужасе смотрит на меня.

Не нужно владеть окклюменцией, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Он винит меня; считает меня убийцей, трусом; ему больно от одной мысли, что он позволяет мне находиться рядом с ним.

- Ты же не знаешь всей правды, Гарри, - я неожиданно обращаюсь к нему по имени, и мальчик глядит на меня с удивлением. – Дни Дамблдора были сочтены - с той самой минуты, когда он снял заклятье с кольца Слизерина.

- Директор говорил, что тебе удалось остановить действие проклятья.

- Удалось... только к тому моменту он уже был мертв.

- Мертв?

- Да. Я приостановил его смерть. Помнишь, на самом первом занятии я говорил, что можно «заткнуть пробкой смерть»?

Он меряет меня пораженным взглядом: - И ты хочешь, чтобы я поверил в это?

- При определенных обстоятельствах такое возможно. Альбус был могучим магом – потому и смог прожить в немертвом состоянии почти год.

Он недоверчиво качает головой: - Но... он выглядел абсолютно живым.

- Он и был живым – в своем роде. Но в любом случае, протянул бы он в этом состоянии недолго.

- Там, в пещере... он заставил меня поить его зельем... а я до сих пор не знаю – что, если оно было ядовитым?

- А как он реагировал? – быстро спрашиваю я.

- У него начались галлюцинации... он все просил меня остановится… а потом начал повторять, что это он во всем виноват… что я не должен причинять вред другим – уж лучше его убить… и кричал, кричал, как от дикой боли… я заставил его выпить двенадцать кубков, и он просто потерял сознание… даже когда я Rennervate наложил, не сразу очнулся. Потом пришел в себя, попросил пить... я наколдовываю воду, подношу к его губам, а она исчезает... и я из озера зачерпнул...

- Из озера, где полно Инфери?

- Да. Так страшно было – я ему водой на лицо плеснул, потянулся по новой – а они хватают меня за руки и тянут в воду. Я кричу заклятья, все перепробовал - Petrificus Totalus, Impedimenta, Incarcerous, даже Sectumsempra – а они все равно поднимаются... и их все больше... и тут – кольцо огня. Через огонь они пробиться не смогли... я поворачиваюсь, вижу – директор встал на ноги и огонь из его палочки вырывается...

- Безумие, - выдавливаю я с трудом. – Выпить такое зелье, взять на себя ответ за все грехи мира... и после этого он еще смог найти силы спасти тебя...

- А что это за зелье? – шепчет мальчик.

- Мне никогда бы не разрешили упоминать о нем в Хогвартсе – да и вообще ни в одном месте волшебного мира. Это зелье собирает в себя всю жестокость, когда-либо сотворенную с помощью магии.

- Вот только хоркрукс оказался поддельным! – кричит Поттер.

- Знаю. Его подменил Регулус Блэк.

- Брат Сириуса? Так это он – Р.А.Б.?

- Да, - отвечаю я. – Регулус Арктур Блэк.

- Тебе-то откуда знать? Как он попал в пещеру? И где медальон?

- Успокойся. Давай по очереди – не могу же я разом ответить на все вопросы. О Регулусе мне рассказала Нарцисса Малфой. Как он попал в пещеру, мне неизвестно, знаю лишь, что он взял с собой домового эльфа.

- Кричера?

- Да, Кричера.

- Так это Кричер выпил зелье? И рассказал об этом Нарциссе Малфой? А та рассказала тебе?

- Можно мне продолжить? – раздражаюсь я. Поттер тоже раздражен – похоже, само упоминание имени Малфоев безмерно его злит.

- Да.

- Великолепно. Итак, Альбус жил только за счет моего зелья, остановившего смерть. Тем временем Темный Лорд приказал Драко убить Дамблдора – ни на секунду не сомневаясь, разумеется, что у мальчишки ничего не получится; само задание было дано лишь для того, чтобы унизить Малфоев. И тут получилось так, что мне пришлось дать Нарциссе Нерушимую клятву – чтобы иметь возможность продолжать шпионить.

- Я знаю. Ты поклялся защищать Драко.

- Не только – я поклялся выполнить его миссию, на случай, если он сам не сумеет. Тогда Дамблдор вырвал у меня обещание, что я, если потребуется, выполню то, что обещал.

- Он просил, чтобы ты его убил?

- Если другого выхода не останется. Директор снова и снова повторял, что мое шпионство необходимо для твоей победы и что я обязан стать доверенным лицом Темного Лорда.

Мальчик не сводит с меня глаз: - Черт, он предвидел, что все это может случиться.

У меня по коже бегут мурашки: - Ваш поход за хоркруксом еще сильнее его ослабил. Когда я прибежал на Астрономическую башню, Дамблдор умирал. Увидев меня, он воспользовался легилименцией и попросил меня о смерти.

Гарри вздыхает и отводит взгляд. Я вдруг ловлю себя на мысли, что думаю о нем, как о «Гарри». Неудивительно – трудно делиться с человеком самыми тяжелыми воспоминаниями и продолжать сохранять дистанцию.

Когда мальчик вновь поворачиватся ко мне, его глаза блестят от непролитых слез, и выглядит он абсолютно беспомощным.

Я провожу по его лицу ладонью, осторожно убирая непослушную прядь черных волос. Он сжимает мою руку, кладет себе на бок.

- Медальон у Нарциссы, - говорю я ему. – Регулус не знал, как его уничтожить и просто оставил на площади Гриммо. Потом младшего Блэка убили по приказу Волдеморта. А за несколько дней до гибели твоего крестного Кричер отдал медальон Нарциссе: ведь домовик считал, что именно Малфои – законные наследники Блэков.

- И Нарцисса не вернула медальон Волдеморту?

- Нет. Решила придержать, точно туза в рукаве, – для уверенности, что Темный Лорд не причинит вреда ее семье. Но если Лорд об этом пронюхает… ты и «Avada Kedavra» выговорить не успеешь, а все Малфои уже будут покойниками, и Нарцисса это прекрасно понимает. Она знает, что ее семье так или иначе грозит опасность.

- А я что должен сделать?

- Переговорить с ней, как это ни грустно.

- Да мне никогда ни в чем не убедить Малфоев! Или у тебя где-нибудь бутылочка Felix Felicis завалялась?

Я не могу удержаться от смеха: - Это уже шулерство, Гарри Поттер. И ответ – нет.

Он качает головой и упрямо повторяет: - Мне никогда не убедить Малфоев.

- А у меня тоже припрятан в рукаве туз. Все, поздно уже. Давай спать, ладно?

Он кивает, снимает очки и устраивается поудобнее. Я выключаю свет и тоже ложусь. До меня доносится его неровное дыхание.

- Ты не хотел убивать Дамблдора, - бормочет он.

- Меньше всего на свете. Директор был моим наставником. Он мне верил. И кроме того, мне было уютно в Хогвартсе. Коллеги уважали меня – Минерва, Филиус, Помона...

Я сглатываю, пытаясь избавиться от тугого комка в горле. Больно вспоминать о том, что потерял.

К моему изумлению, мальчик в ответ прижимается ко мне. Я обнимаю его и засыпаю, чувствуя, как в унисон бьются наши сердца.

* * *

Глава VII

Я просыпаюсь, чувствуя, как он прижимается ко мне. Мой член, наплевав на все приличия, стоит по стойке смирно, но Гарри, похоже, это не смущает. Я провожу руками по его спине, слегка сжимаю ягодицы; он в ответ начинает тереться о меня.

Мальчик прижимается щекой к моему лицу; чуть прикусывает мне мочку уха, потом тянется к моему рту. Мягкие нежные губы прижимаются к моим, и нахальный язычок пробирается внутрь.

Да уж, целоваться он явно умеет! Напрактиковался с девчонкой Уизли, Джиневрой – Мерлин, благослави ее и держи от нас подальше. Во мне кипит сумасшедшая мешанина чувств, а ревность лишь добавляет этому коктейлю остроты. Я сейчас – весь будто из стекла; я хочу его, хочу, чтобы он хотел меня, и если он вновь меня оттолкнет, я просто разобьюсь вдребезги.

Я тону во влажной сладости его рта; руки, скользящие по моему телу, будят возбуждение, с которым я не в силах справиться. Сердце выпрыгивает из груди и из горла рвутся глухие стоны.

Я срываю с него пижаму, одетую на голое тело. Он полностью возбужден; я сжимаю рукой его член, и мальчик тихонько ахает. Переведя дыхание, он задирает мою ночную рубашку и повторяет мой жест, обхватывая член. Я притягиваю его ближе – так, чтобы иметь возможность тереться о него.

Какое удовольствие заниматься любовью так – лицом к лицу, чтобы можно было ласкать друг друга, не прерывая поцелуя. До его сосков у меня тоже получается дотянуться и я не упускаю открывшейся мне возможности – легонько покусываю темную ареолу, выписывая языком узоры; чуть стискиваю зубы на маленьклм бугорке прежде чем всосать его в рот. Мальчик стонет и начинает сильней вбиваться в мою руку, стараясь заставить меня двигаться быстрее.

- Ш-ш, не торопись. Да, вот так...

- Ох, Северус... как хорошо-о...

Мое имя из его уст точно глоток воды, смочивший пересохшие губы. Я провожу языком по его нижней губе, точно умоляя его рот впустить меня, и он охотно подчиняется. Наши движения становятся резче, быстрее, и наконец, я чувствую, как его сотрясает дрожь. Он утыкается лицом в мою шею, впивается в нее зубами, точно вампир, и кончает. Боль от укуса становится последней каплей, необходимой для разрядки – я последний раз трусь об него, и мир вокруг взрывается ярким фейерверком.

Мы лежим рядом, и он все еще в моих объятьях. Прижимая его одной рукой, я шарю другой по тумбочке – нужно же нащупать палочку и наложить очищающее заклятье.

- Вставай. Тебя ждут великие дела, - шучу я.

- М-м, - сонно откликается мальчик, чуть приподнимаясь.

Не могу удержаться и снова целую его. Я никогда не смогу насытиться им.

- Тебе многое предстоит сегодня сделать. Пойдем завтракать, - произношу я, наконец, пересиливая себя. Будь моя воля, я остался бы в постели.

* * *

Мы пьем чай. Гарри пробует печенье из кассавы и говорит мне, что кукурузное ему нравится больше.

- Ты имеешь в виду bolo de fuba? – не упускаю я возможность попрактиковаться в португальском.

- Наверно. Те, желтые.

- Я их куплю к твоему возвращению.

- А где ты их покупаешь?

- Милях в двух от нас есть дорога. Обычно я туда аппарирую, но иногда и пройтись могу. Там пекарня – а заодно и ресторан, откуда нам присылают еду, - я отхлебываю чай. – Разговор с Нарциссой много времени не займет, так что жду тебя к обеду.

- Но как же мне ее убедить? – его голос полон сомнения.

- Очень просто, - я вытаскиваю из кармана пергамент и протягиваю ему. – Тут адрес места, где прячется Драко. Темный Лорд решил наказать его за неисполнение приказа – Драко ведь так и не убил Дамблдора, - и я помог мальчику скрыться. Я – его Хранитель Тайны. Предложи Нарциссе этот пергамент в обмен на медальон. Только послушай моего совета: не обдавай ее холодным презрением, обойдись с ней помягче. У нее есть чувства. Пообещай ей, что приложишь все силы, чтобы защитить ее семью. И скажи, что я никогда не позволю, чтобы с Драко что-нибудь случилось.

Он потрясенно смотрит на меня: - Ты слишком рискуешь.

- А чего мне бояться – я и так уже мертвец.

- О чем это ты?

- А ты уже забыл нашу клятву? Как только ты покончишь с хоркруксами, я отдам тебе свою палочку и отдамся на твою милость.

- Не пойму я, что за игру ты ведешь, - задумчиво хмурится он. – Ты что, помогаешь мне лишь для того, чтобы спасти свою жизнь?

- Моя жизнь не настолько ценна, - усмехаюсь я.

- Да, конечно, я просто глупость сказал, не подумав. Ты все еще выполняешь приказы Дамблдора – теперь я это точно знаю. Но почему, когда мы... почему ты так... так...

Он не находит слов. Я обхватываю его лицо ладонями и целую – целую так, будто у нас есть только сегодня и сейчас.

- Глупый ты гриффиндорец! Я просто пытаюсь тебя соблазнить.

Теперь Гарри окончательно теряется, – и я отсылаю его прочь, пока еще могу побороть искушение поцеловать его снова.

* * *

Он возвращается от Малфоев с победой и бросается мне на шею. После подробного рассказа о том, как он убедил Нарциссу пойти на сделку и передать ему хоркрукс, мне остается только гадать: мальчишка что, родился в котле, заполненном Felix Felicis? Как иначе объяснить, что ему все удается – ведь никакими особыми талантами он не блещет. Правда, эта сделка выгодна и Нарциссе, и та, как ни странно, это поняла. А заодно доказала, что полностью мне доверяет... надеюсь, я сумею оправдать ее доверие.

Третий хоркрукс Гарри сумел разрушить без чьей-либо помощи. Изогнутая буква «S» - знак Слизерина – оказалась замаскированной змеей. Мальчик заговорил с ней на серпентарго, и змея открыла ему заклятье, способное разрушить медальон и выпустить ее на волю.

А Нарцисса теперь вместе с Драко.

* * *

На обед у нас Dobradinha. Гарри очень нравится вкус этого блюда. Когда я говорю ему, что приготовлено оно из требухи – из кишок, точнее сказать, - он морщится, но все равно съедает все подчистую и даже просит добавки.

День сегодня нежаркий, небо затянуто облаками. Я приглашаю Гарри прогуляться. Мы идем к озеру. Белые перья цапель сверкают в солнечных лучах, когда птицы, не обращая на нас внимания, взмывают в воздух и бросаются в воду, чтобы поймать рыбешку.

Вернувшись, мы пьем чай с bolo de fuba и я принуждаю себя открыть ему самую тяжелую, самую болезненную тайну.

Никогда бы не поверил, что могу быть настолько робок и нерешителен. Ждать с этим до ночи просто нечестно. Как бы мне ни хотелось провести с ним еще одну ночь, я не имею права ложиться с ним в постель, пока не скажу то, что должен. Нет. Я обязан ему рассказать.

Мы выходим на улице и растягиваемся на шезлонгах. У меня в руках – стакан с огневиски, Гарри пьет ананасовый сок.

- Э-э... последний хоркрукс – это Нагайна, верно? – осведомляется он.

По моей спине ползет холодок: - Нет.

- Нет? Тогда это должно быть что-то, некогда принадлежавшее Гриффиндору. Но Дамблдор говорил, что единственная реликвия, оставшаяся...

- Гарри... когда Темный Лорд пришел в ту ночь в Годрикову Лощину, он хотел создать хоркрукс с помощью твоей смерти.

- Да, директор об этом тоже рассказывал. Но мама пожертвовала своей жизнью, чтобы меня спасти и поэтому его заклятье ударило в него же.

- Это так. Но это не вся правда, - руки трясутся так, что приходится поставить стакан на стол. Я делаю глубокий вдох: - Сначала Темный Лорд произнес заклинание, создающее хоркрукс. Когда же жертва твоей матери отразила посленное им Убивающее заклятье, душа Лорда уже была разделена, и часть души, предназначенная для хоркрукса, вселилась в тебя.

Гарри бледнеет: - Значит... значит, я – седьмой хоркрукс?

Он вскакивает с места, делает несколько нетвердых шагов, падает на колени, потом сгибается чуть не вдвое – и его выворачивает наизнанку. Я подхожу к нему сзади, стараюсь обнять, но Гарри сейчас не нужны утешения – он вырывается из моих объятий, поднимается и бредет по направлению к лесу.

Что ж, в такие моменты жажда одиночества вполне оправдана. Я допиваю виски одним глотком и иду на кухню – наполнить стакан по новой.

* * *

Вернувшись с полным стаканом, я вновь усаживаюсь в шезлонг и жду, пока он вернется. Солнце уже зашло.

Между деревьями вспыхивает зеленый луч, и сердце начинает бешено стучать в груди. Эта вспышка слишком хорошо мне знакома. Я бросаюсь к лесу, с ужасом думая, что же я могу там увидеть.

Неужели Темный Лорд явился сам? Или прислал кого-то из своих подручных? И что, в таком случае, случилось с Гарри? Нет, невозможно – Лорд же не хочет убивать мальчика, правда? Конечно, раньше он пытался его убить, несмотря ни на что – но с тех пор он выяснил, что остальные хоркруксы не настолько надежно спрятаны.

Только вбежав в чащу, я вспоминаю о том, что нужно вытащить палочку.

И вижу Гарри. Мальчика окружает зеленая аура, а глаза его отливают красным.

- Гарри!

- Я наложил на себя Avada Kedavra, - шепчет он.

Земля неожиданно плывет у меня под ногами. Я хватаю Гарри за руки, вцепляюсь в его плечи: - Что за дурацкие шутки!

Но в глубине души я знаю, что это правда – мальчик просто не смог бы придумать такое. Я заглядываю ему в глаза, стараясь пройти в его сознание. Он позволяет – и я наталкиваюсь на невообразимую мешанину чувств и эмоций.

- Я все как следует обдумал, и решил, что Убивающее заклятье – мой единственный шанс.

Мне бы рассердиться, наорать на него – но не получается. Я лишь могу потрясенно воскликнуть: - Ты выжил... снова!

Слишком страшной оказалась мысль, что я могу его потерять. Больше всего мне сейчас хочется обнять его, прижать к себе и не отпускать никогда – но он выглядит сейчас слишком отстраненным.

- Может, это из-за защиты моей мамы... или из-за любви... а может, я просто не смог вложить в заклинание достаточно силы – в любом случае, оно не подействовало. Несколько минут назад я встретил змею и поболтал с ней. Я до сих пор змееуст, а значит, внутри меня по-прежнему находится душа Волдеморта.

Красный отблеск медленно исчезает из его глаз.

- Мы же ничего не знаем о том, что такое живой хоркрукс, Гарри. Ты нормально себя чувствуешь?

- Да.

- Пойдем домой. Ужин уже принесли, наверное. Если захочешь, я его подогрею.

- Я бы сначала принял душ.

- Пообещай мне, что не натворишь глупостей.

- И ты поверишь моему обещанию? – фыркает он.

Я меряю его насмешливым взглядом: - Нет, конечно.

- Не волнуйся. У меня обширные планы на эту ночь, - заявляет он, и я на секунду забываю, как это – дышать.

* * *

Когда он возвращается, от него пахнет коричным мылом. На нем пижама – зеленая, точь-в-точь под цвет глаз. Ужин проходит в молчании. Гарри пьет вино, я обхожусь водой –я и так сегодня выпил слишком много огневиски.

После десерта я отдаю ему флейту, которую закончил вырезать сегодня утром: - Я сделал ее из табебуйи. Латинское название этого дерева – Cecropia: от Кекропа, основателя Афин и прародителя всех греков – получеловека-полузмеи.

Гарри берет флейту, подносит ее ко рту, нежно проводит пальцами по клапанам и пытается выдуть какой-нибудь звук. Играть он не умеет, но я все равно очарован; я просто не могу отвести от него взгляд.

- Это мне?

- Ну, при условии, что ты будешь учиться играть как можно дальше от меня... – пожимаю я плечами.

Он улыбается, но сразу же снова хмурится: - Что это ты задумал?

- Дамблдор вечно повторял, что ты уничтожишь Темного Лорда любовью. Может, ты сможешь примириться с той частью его души, что живет в тебе?

- Так ты думаешь, что я смогу овладеть душой Волдеморта и уничтожить ее своей... любовью?

- Может быть, - морщусь я. – В любви я не специалист.

Гарри странно смотрит на меня, и мое сердце пропускает удар.

- Но даже если я разрушаю его своей любовью, - последнее слово звучит явной издевкой, - я все равно остаюсь хоркруксом – а значит, он не умрет. Так какой же смысл в любви?

- Пойдем спать, Гарри. Поговорим об этом позже.

* * *

Глава VIII

Зайдя в комнату, я смотрю ему прямо в глаза: - Как ты мог так поступить со мной?

- Ты об Аваде? – он виновато отводит взгляд. – Я не знал, что тебя это настолько заденет.

Да я и сам не знал до сегодняшнего дня; Мерлин, как поздно мы иногда понимаем самые важные вещи. Я обнимаю его за плечи и яростно впиваюсь в губы. Не знаю, испытывал ли я прежде подобное чувство к кому бы то ни было.

Язык его – пламя, разжигающее великий пожар. Я пытаюсь усмирить его, но сам смиряюсь перед его коварством – я уголь меж углей пламенеющих и ветвь, в костре сгорающая.

Наши губы еще слиты воедино, а я уже протягиваю ему свою палочку: - Больше я тебе не нужен. Нерушимая клятва выполнена и, согласно своему слову, я отдаю тебе свою палочку. Я твой. Ты вправе меня убить. Ты вправе сделать со мной все, что пожелаешь.

Усмехнувшись, он вырывает у меня палочку... и кладет на прикроватную тумбочку.

- Я принимаю твое предложение. Я хочу, чтобы ты был моим. Но... – Мерлин, эта улыбка – нахальная и робкая одновременно, - ...не думаю, что ты мне больше не нужен. Ты мне еще пригодишься.

Не могу сказать, что его предложение мне неприятно. Я знал, конечно, что он меня не убьет – его гриффиндорская сущность не позволит этого, пусть я даже сто раз заслужил смерть. Но вот его неожиданная властность поражает меня безмерно. Гарри подталкивает меня к постели, опрокидывает на нее и становится рядом со мной на колени.

Голод, который я вижу в его глазах, завораживает меня. Гарри начинает раздевать меня, восторженно оглядывая мое тело, но не прикасаясь. А я больше всего хочу почувствовать на себе его руки – нет худшей пытки, чем ощущать его рядом и не прикасаться к нему. Я расстегиваю пуговицы на его пижаме. Гарри торопливо сбрасывает ее и вновь становится на колени; возбужденный член гордо вздымается, презрев земное тяготение. Я смотрю на это юное гибкое тело, и мой собственный член разрывается от вожделения. Гарри красив, как молодой бог.

Наконец, он ложится рядом. Его пальцы касаются моих плеч, скользят по груди, теребят соски, – и я прикрываю глаза, изо всех сил борясь с желанием стиснуть его голову и силой прижать к своему паху. Когда я, наконец, нахожу в себе силы вновь посмотреть на него, этот дьяволенок с довольной улыбкой смотрит на мой возбужденный член. Еще бы – зримое доказательство того, как именно он на меня действует.

Я притягиваю мальчишку ближе и снова целую его, смакуя сладость его языка. Теперь уже мои руки бродят по его телу – останавливаются, чтобы поиграть с сосками, пощипывают и выкручивают их. Он стонет.

Я отрываю губы от его рта и начинаю прокладывать языком влажную тропинку к уху; прохожусь по ушной раковине, на секунду проскальзываю внутрь нее, заставляя его задрожать, и нежно прикусываю мочку.

Мальчик обхватывает меня руками и прижимается еще крепче, точно стараясь вжаться в мое тело.

- Тебе нравится тереться о меня? – хрипло спрашиваю я.

- Угу, - невнятно мычит он.

Я укладываю его на спину и осторожно ложусь сверху. Гарри чуть пониже меня; я трусь о него грудью, потом животом; втискиваю ноги между его бедрами и глажу ступнями его лодыжки... Он стискивает мои ягодицы и тоже ласкает ступнями мои ноги.

Наласкавшись вдоволь, мы останавливаемся. Я смотрю в его глаза, – в них горит нескрываемое вожделение, ничем не замутненное желание. Он перекатывает меня на бок, ложится ко мне лицом и утыкается носом в грудь.

- Как же от тебя пахнет, - шепчет он. – Я с ума схожу от этого запаха. Ты даже не представляешь, какая это была пытка – спать с тобой рядом и не иметь возможности к тебе прикоснуться.

- Гарри... я тоже этого хотел... до безумия.

- Так почему же ты... а, ясно. Тот день. Подло с моей стороны, конечно, но я думал, что обязан попытаться сбежать, понимаешь?

- Да, понимаю. Не стоит об этом говорить.

Он снова касается ртом моего соска, прикусывает его – и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Гарри улыбается – и повторяет то же самое с другим соском.

Потом он спускается вниз, покусывая, всасывая и вылизывая мою кожу; погружает язык глубоко в пупок и, наконец, трется щекой о мой член.

Мерлин, это уже чересчур. Я нежно останавливаю его, подхватываю под мышки и тяну кверху.

- Иди сюда. Если ты не прекратишь, я просто с ума сойду.

На его лице вспыхивает лукавая улыбка: - И кто-то еще жалуется на отсутствие выдержки у подростков.

Нахальный щенок. Я снова опрокидываю его на спину и наваливаюсь сверху. Он стонет – больше от удовольствия, чем от боли. Я кусаю его подбородок, плечи – и Гарри извивается, явно наслаждаясь происходящим. Я откатываюсь в сторону.

- Северус?

Я достаю из тумбочки любрикант, сваренный мной из местных трав и минералов; снова поворачиваюсь к Гарри и размазываю вязкую массу сначала по его пальцам, потом по собственным. Он выжидательно смотрит на меня; я ложусь рядом.

- Я делаю это лишь для того, чтобы ты понял принцип – и повторил со мной то же самое.

Я раздвигаю его ягодицы - стук сердца мальчика слышен, наверное, на другом конце комнаты, - осторожно кружу вокруг входа, потирая нежную кожу, и ввожу палец внутрь. Он напрягается и шипит, когда я пробиваюсь через кольцо мышц.

- Расслабься. Сейчас все пройдет.

Он укладывается поудобнее – и повторяет мои движения. Я чувствую, как его нахальный палец пробирается через ложбинку между ягодицами, как проникает в анус – и подбадриваю мальчика: - Да. Именно так.

Гарри полностью расслабляется и, похоже, получает удовольствие от наших изысканий. Теперь он входит глубже, и позволяет мне сделать то же самое.

- А теперь введи второй, - подсказываю я и сразу же прижимаюсь губами к его рту – мне хочется чувствовать его как можно ярче. Мы продолжаем трахать друг друга пальцами, обмениваясь поцелуями.

Мальчик снова начинает тереться о меня, и я понимаю: сейчас или никогда. Не без сожаления вытаскиваю руку из тепла его тела и отвожу его руку в сторону. Зачерпываю любрикант и размазываю по его члену, сдвигая крайнюю плоть.

- Сев... – ахает Гарри.

- Не смей звать меня «Сев», - отзываюсь я, не прекращая дразнить его.

- А-ах... пожалуйста...

Все, больше я ждать не в состоянии: - Я хочу, чтобы ты вошел в меня, - требую я не терпящим никаких возражений тоном.

Не то чтобы Гарри особо рвался мне возражать!

Он встает на колени между моими широко разведенными в стороны бедрами. Я задираю ноги повыше, чувствую как он, наконец, дотрагивается членом до моего отверстия – и почти кричу от удовольствия. Мальчик входит в меня и останавливается, будто не в состоянии поверить, что это происходит в действительности. Я подаюсь ему навстречу; Гарри широко раскрывает глаза, стискивает мои бедра и начинает двигаться. Медленно.

Неожиданно он обхватывает меня за талию и с силой вбивается внутрь. Теперь он настолько глубоко во мне, что, кажется, стоит мне закрыть глаза – и я увижу звезды. Нет слов, чтобы описать мои чувства. Это его первый раз. Лучшего и вообразить нельзя.

Искрящаяся зелень его глаз ослепляет меня; я стискиваю его бока коленями. Когда он входит до конца, наши тела соприкасаются. Угол вхождения идеален, ритм жесткий, почти беспощадный – и Гарри ахает всякий раз, когда я сам насаживаюсь на его член. Потом он сжимает в ладони мою болезненно возбужденную плоть и яростно дергает рукой, пока по телу не начинают бежать волны наслаждения, и мир не раздетается на осколки всех цветов радуги.

Я медленно прихожу в себя – а он уже кончает, выкрикивая мое имя. Я обнимаю его, чувствуя, как он содрогается от удовольствия и шепчу: «Мой маленький змей...» - поглаживая его непокорные волосы.

Гарри приваливается к моему боку, ероша волосы у меня на груди, и глядя на меня затуманенными глазами. Он не говорит ни слова – и я тоже молчу, ибо слов просто нет.

* * *

Мы живем здесь почти месяц. Жакаранда уже зацвела; в мантиях при такой жаре ходить невозможно и нам приходится носить днем футболки и бермуды и спать голышом.

Темный Лорд вызывает меня к себе раз в неделю. Он приказал мне проверить, в безопасности ли его хоркруксы – по его мнению, я в состоянии следить за Поттером и одновременно сражаться с мантикорами и инфери. Мне, разумеется, пришлось согласиться – и теперь во время каждого вызова я заверяю его, что все в порядке, сплетая очередную заковыристую историю.

Гарри стал более самоуверенным. Мы делим между собой хлопоты по дому. Мне нет нужды караулить его – он и сам знает, что не должен покидать поместье. Да, оно огромно, полно цветов, деревьев и животных, но тюрьма остается тюрьмой даже в раю.

Я внимательно слежу за ним, страшась, что он может отчаяться от того, что не способен снять с себя заклятье хоркрукса, либо превратиться в темного мага. Но, к облегчению моему, изменений не происходит. Он сдержан, миролюбив; не похоже, что им овладевает тьма.

Иногда мне приходит в голову: а не поучить ли его Темным Искусствам? Но я сразу же вспоминаю уверенность Альбуса, что Гарри сможет победить лишь благодаря силе Любви.

Нам безумно хорошо в постели. Он всегда ласков и нежен и не имеет причин жаловаться на меня, как на любовника.

Напряженность в наших отношениях никуда не делась – мы оба не слишком-то мирные и сговорчивые люди, – но и у нее есть свои плюсы.

Мы с ним абсолютно разные – и в то же время удивительно похожи.

Я рассказываю ему все о своем прошлом. Рассказываю о том, что Дамблдор велел мне быть как можно ближе к Темному Лорду. Убив директора, я завоевал доверие Лорда, и когда тот решил похитить свой живой хоркрукс и спрятать его подальше от войны, то именно мне доверил заботу о нем. Я с радостью согласился – это была единственная возможность учить Гарри окклюменции и передать ему все, что открыл мне Темный Лорд.

Я не знаю, почему Гарри все еще здесь. Боюсь, что он просто ищет смерти – мальчик хочет встретиться с Темным Лордом и ждет его здесь. А отослать его я не могу – если мальчик сбежит, то Нерушимая клятва, которую я дал Темному Лорду, убьет меня.

Гарри любит бродить по лесу, наигрывая на флейте, которую я ему подарил. Однажды я видел, как он сидит у озера и играет на флейте внимающим ему змеям.

Да, змеи его любят. Но это же не делает его Темным Лордом, правда?

Конец II части

* * *

Эпилог в трех картинах

I

Лорд Волдеморт, уверенный, что прочим хоркруксам ничего не грозит, решил навестить свой живой хоркрукс и убедиться в его полной сохранности. Когда он прибыл на фазенду Нганду, Северус приветствовал его без особой радости. Лорда это не слишком удивило – Северус всегда был очень холодным человеком.

Зельевар сообщил, что Поттер отправился на прогулку, и что стоит поискать его у озера, а на справедливый упрек – как же можно оставлять хоркрукс без присмотра? – заметил с улыбкой, что оный хоркрукс чувствует себя в поместье как дома и не собирается убегать.

Лорд взглянул на Снейпа с подозрением и отправился на поиски Гарри Поттера.

Отыскать мальчика труда не составило – тот действительно сидел на берегу озера и наигрывал на флейте. Прекрасная мелодия удивила Лорда. Он подошел ближе и уселся рядом с Гарри.

Вначале такое соседство напугало мальчика, но тот сразу же взял себя в руки и приветствовал Лорда на серпентарго: - Привет, Том.

Как ни странно, имя «Том», произнесенное на языке змей, не рассердило лорда Волдеморта. Он ответил, тоже на серпентарго: - Здравствуй, Гарри.

Гарри улыбнулся и Тома охватило странное чувство.

- Хочешь, я сыграю тебе? – спросил мальчик.

Дрожь сотрясла не только тело, но и душу Тома.

- Хочу.

Гарри заиграл – и эта мелодия была даже лучше предыдущей. Тому казалось, что звуки проникают прямо в вены, будоража кровь. Он впал в странный транс. Подняв голову и взглянув на мальчика, он вдруг заметил, насколько тот красив, полон жизни – и кровь вскипела в его жилах, прожигая вены и опаляя плоть. Том уронил голову на руки. Мальчик, заметив такую реакцию, прекратил играть и наклонился к собеседнику; но стоило ему прикоснуться к плечу Тома, как тот рассыпался пеплом.

* * *

II

Со своего места я вижу, как исчезает в воздухе Том Риддл, и как Гарри в отчаяньи бросается на колени. Я подбегаю ближе, падаю на колени рядом с мальчиком и крепко обнимаю его.

- Я не хотел, чтобы он умирал. В первый раз он захотел поговорить со мной. В первый раз он смог найти хоть с кем-то общий язык, - дрожащим голосом шепчет Гарри.

- Он исчез. Думаю, что когда он увидел ту часть своей души, которая живет в тебе, то просто не смог примириться с мыслью, что вынужден существовать отдельно от тебя.

- Как Нарцисс.

Я киваю: - Моя Метка тоже исчезла – а значит, он исчез навсегда. Часть его души слилась с твоей душой. Ты больше не хоркрукс.

- Так значит, он – внутри меня?

- Он всегда был там. Ты просто должен был принять это.

Мы собираем прах Тома Риддла и развеиваем его над озером. Домой мы возвращаемся в молчании.

* * *

Теперь Гарри свободен. Я советую ему вернуться в Англию; он должен начать строить свою жизнь заново. Он соглашается, но явно боится чего-то.

- Ты представляешь, что нас ждет, когда мы вернемся? Журналисты нас не оставят, а чиновники министерства захотят посадить тебя в Азкабан...

- Я не могу вернуться, Гарри. Меня немедленно арестуют, осудят и казнят.

- Я не хочу возвращаться без тебя!

О... эти слова для меня – истинный бальзам на душу.

- Тогда у нас безвыходное положение, - замечаю я, устраиваясь в кресле.

- А если я вернусь и расскажу всем, что ты – настоящий герой, и именно ты победил Волдеморта?

- Это не самое точное утверждение, - скромно замечаю я.

Он, как и всегда, не обращает на мои слова никакого внимания: - Тогда им придется поверить. И как только все успокоится, ты тоже сможешь вернуться.

У меня перед глазами встает картинка: он возвращается к Уизли, в когти этой девчонки Джиневры, а я... я остаюсь тут, в Бразилии.

Он пристально глядит не меня. Ах, черт! Легилименция. Я же не закрыл сознание.

- Северус, если ты действительно так считаешь, то я никуда не двинусь. Я останусь здесь до тех пор, пока они не предоставят все гарантии, что ты сможешь вернуться и никто тебя не арестует. Не знаю, сколько денег оставил тебе Волдеморт, но у меня в Гринготтсе лежит куча галлеонов, так что если нам понадобятся деньги, я могу взять их без труда – столько, сколько нужно. Мы поместим дом под заклятие Fidelius, и никто сюда близко не подойдет. Ну, а если кто-нибудь попытается... клянусь, тогда Темный Лорд им ангелом покажется.

Я – человек эгоистичный и ужасный собственник. Мне было непросто заманить в свою паутину Гарри Поттера, и теперь я не хочу его отпускать. Даже если рядом со мной он превратится в следующего Темного Лорда!

- Знаешь, а берег моря совсем недалеко отсюда, - говорю я, охваченный безумной надеждой: что, если у наших отношений все же есть будущее? – Нужно спуститься с холма, и где-то за час можно добраться.

Он улыбается – в первый раз после смерти Тома: - Здорово! Завтра же идем к морю!

* * *

III

По дороге на пляж Гарри пристально разглядывал любовника, гадая – ну что такого есть в Северусе, что он, Гарри готов предпочесть его кому и чему угодно?

В самом ли Северусе тут дело – который даже в плавках и маггловской футболке умудряется, несмотря на свое уродство, выглядеть элегантным? Или в нем, Гарри?

- Северус, знаешь, я в тебя, кажется, влюбился.

Его любовник резко обернулся и чуть не упал, налетев на камень: - Да что ты говоришь? И что же послужило причиной столь нежного чувства? Моя яркая личность? Героические поступки? Римский нос? Или... мои умения в любовных играх?

Гарри расхохотался и ткнул его в плечо: - Ну какой же ты ублюдок. Не знаю, и как я тебя вообще терплю.

Северус оскорбленно насупился: - Взаимно.

- Что взаимно?

- Я тоже не знаю, как тебя терплю.

- Вот как!

Гарри притворно надулся. Северус немедленно притянул его ближе, явно собираясь поцеловать и прошептал: - Мне тоже кажется, что я в тебя влюблен, но может, я просто болен. Здесь слишком жарко и у меня начинается размягчение мозга. Знаешь, идти на пляж под палящим солнцем – не слишком мудрая мысль. Может, аппарируем прямо туда?

- Ха. Ты просто неженка.

- Кто, я?! Да ничего подобного!

- И еще какой!

* * *

И жили они долго и счастливо – по крайней мере, сказка уверяет именно так...



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni