Наливные яблоки
(Shining Apples)


АВТОР: memorycharm
ПЕРЕВОДЧИК: Dariana
БЕТА: Nora
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: запрос автору отправлен.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Северус Снейп сходит с ума.

Перевод был сделан на Конкурс Переводов 2005


ОТКАЗ: все принадлежит Дж.К.Роулинг.



Наливные яблоки,

Если бы Снейп не был твердо уверен в обратном, он бы решил, что Дамблдор нарочно подсовывает ему мальчишку в качестве какого-то особенно изощренного наказания.

- В этом году ты возобновишь с Гарри занятия Окклюменцией, - сказал - нет, приказал – ему Дамблдор. - Боюсь, сам я не смогу быть достаточно жестким по отношению к нему. Ему нужно научиться защищаться от самого худшего.

Если бы Снейп не был твердо уверен в обратном, он бы решил, что Дамблдор хочет заставить его сочувствовать мальчишке. Этого никогда не произойдет, потому что в принципе невозможно. Не дождется – только не с таким лицом и такими глазами. Только не с этой его удачливостью на квиддичном поле. Только не с его склонностью к непослушанию и проказам. Только не с этими глазами, глядящими на него из-под этих проклятых очков.

Если бы Снейп не был твердо уверен в обратном, он бы решил, что Дамблдор получает какое-то извращенное удовольствие, причиняя ему такие муки. Директор дал мальчишке мыслеслив и научил, как помещать в него наиболее болезненные свои воспоминания. Сейчас мыслеслив стоял на столе, и в нем, как в водовороте, кружились те воспоминания, которые мальчишка хотел утаить от Снейпа.

Но они были не о том, как его унижали родственнички-магглы. Снейп однажды мельком видел, как толстый кузен мальчишки пытается засунуть ему в глотку живого червяка, в то время как его такие же жирные приятели дружно хохочут.

И не о том, как они с друзьями нарушали школьные правила. Дамблдор ясно дал понять Снейпу, что ему не разрешается снимать баллы за то, что он увидит во время занятий с мальчишкой, да и вообще как-то упоминать об этом впоследствии. Голова мальчишки была просто забита воспоминаниями о тех проделках, которые он провернул под покровом своей мантии-невидимки.

Они были и не о девочках. Все, что Снейп увидел, было несколько совершенно невинных поцелуев с весьма ограниченным количеством студенток Хогвартса. Мальчишка краснел, когда всплывали эти воспоминания, но все они оставались при нем, он не прятал их в мыслесливе.

Снейп был бы не прочь узнать – Снейп хотел знать – Снейпу очень нужно было узнать, что же именно мальчишка вытащил из своей головы и доверил этому светящемуся резервуару, стоявшему всего в полуметре от его руки. Не потому ли сейчас мальчишка казался более спокойным и уверенным в себе, словно вырос за лето не только в высоту? Теперь он мог спокойно выдерживать взгляд Снейпа и, кажется, обещал стать еще выше. Но никак не толще. Мальчишка остался таким же тощим, как обычно.

Его образ – он заперт в чулане без обеда и, дрожа, разглядывает вереницу пауков - вдруг невольно возник перед глазами Снейпа.

- Профессор? Может, мы… начнем?

Снейп моргнул.

- Мы начнем, когда я скажу, - сказал он, вставая. – Мадам Помфри кое-что приготовила для меня. Сходите к ней и принесите это сюда.

Мальчишка нахмурился и покосился на мыслеслив, стоящий на столе.

- Оставьте его здесь, - бросил Снейп.

Чаша стояла на столе, словно насмехаясь над Снейпом своей близостью. Что же там? Смерть Блэка? Может, мальчишка выл и рыдал, и теперь ему стыдно из-за этого? Может быть, у Люпина случился нервный припадок, и мальчишка решил избавиться от этого воспоминания, в нелепой попытке защитить достоинство оборотня? Это была как раз та глупость, на которую он был вполне способен.

Снейп на шаг приблизился к мыслесливу.

Скорее всего, там что-то до смешного банальное: он мастурбировал в душе или из любопытства щупал своего ближайшего дружка Уизли.

Там могло быть что-то о Люпине и Блэке. Мальчишка достаточно долго пробыл на Гриммаульд Плэйс, чтобы заметить, что между этими двумя что-то есть. У Блэка было больше бравады, чем у его крестника, а здравого смысла – даже меньше, чем у Лонгботтома; мальчишка, наверное, случайно наткнулся на них во время одного из их… любовных свиданий. Что, не хочешь, чтобы мерзкий профессор зельеварения узнал о том, что твой крестный отец и любимый учитель трахались друг с другом, да?

Снейп низко склонился над мыслесливом. Там могло быть что-то, касающееся него. Совесть совершенно не мучила бы мальчишку, приди ему в голову проследить за ним. Надев свою мантию, он мог спокойно сидеть в кабинете Снейпа прямо у него под носом, пока тот проверяет сочинения. Или выкинуть что-нибудь в этом же роде.

Он коснулся носом холодных мерцающих ниточек и увидел…

…бледные, скрытые черной тканью запястья, которые вращаются, когда руки, его руки, помешивают зелье. Вены на них… сначала темно-синие, потом голубые, когда он пишет, и его перо порхает и чиркает что-то на пергаменте.

Снейп отступил и, нахмурившись, выпрямился. Мальчишка наполнил мыслеслив…

Дверь скрипнула, и Снейп повернулся: мальчишка с пылающим от быстрого бега лицом, ввалился в комнату.

- Осторожнее, Поттер, - насмешливо сказал он. – Если бы вы уронили это, никто бы не сумел отскрести ваши кишки со стен подземелья. – На самом деле это был всего лишь месячный запас снадобий Помфри.

Мальчишка стиснул зубы и, казалось, изо всех сил пытается удержаться от того, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью.

- Доставайте палочку, и мы начнем, - кратко приказал Снейп.

Проклятые зеленые глаза за нелепыми очками расширились.

– Вы… не смотрели?

- В отличие от вас, некоторые люди могут держать себя в руках.

Мальчишка фыркнул, но палочку вытащил. На его лице по-прежнему играл румянец, и Снейп видел, как на шее дрожит и пульсирует жилка.

Если бы Снейп не был твердо уверен в обратном, он бы решил, что Дамблдор всеми силами стремится свести его с ума.



гранаты,

Мертвенно-бледная кожа, испещренная дорожками голубых вен, островки темнеющих следов от укусов по всему телу – Снейп рассматривает себя в большом зеркале так, словно изучает какое-то особенно сложное зелье.

- Черт побери! – пробормотал мальчишка, когда Снейп вышвырнул его из своих мыслей. Их урок длился уже два часа, и на его лице была написана усталость. – Может, уже хватит, сэр?

- Вы думаете, Он остановится, только потому, что вы устали? Или, если вы его вежливо попросите? – глаза Снейпа сузились. – Мы остановимся тогда, когда я скажу. Легилименс!

Блэк, исчезающий за занавесом. Безвольное тело Диггори. Жирный, наглый кузен. Неуклюжие поцелуи с девчонкой-ловцом Рэйвенкло. Грудь Тонкс. Лодыжка Грэйнджер, случайно задевающая его колено. Сильные руки Шаклболта? Так, вот это уже интересно…

- Протего!

Снейп отступил назад, но прежде чем он успел это сделать, между ними мелькнуло его собственное воспоминание о том, как он склоняется над мыслисливом мальчишки, и тут все резко поменялось местами: он понял, что тот видит, как Снейп заглядывает в его мыслеслив и наблюдает за тем, как мальчишка рассматривает его руки. И это воспоминание снова и снова мелькало перед их глазами, не меняясь и никуда не исчезая.

- Прочь, - сказал Снейп, крепко зажмурившись.

Когда он открыл глаза, мальчишка стоял напротив, ссутулив плечи и прикрыв глаза.

- Значит, вы все-таки смотрели…

- А что, если и так? – скривив губы, спросил Снейп.

С минуту мальчишка молчал.

- Не имеет значения, - наконец проговорил он, вытер выступивший на лбу пот, развернулся и вышел.

Только через пять минут Снейп заметил, что мальчишка оставил свой наполненный воспоминаниями мыслеслив у него на столе.

Так… первое воспоминание: Снейп что-то пишет, его запястья скользят по пергаменту. А потом…

…еще одно. Гриммаульд Плэйс, лето. Снейп, сидя за письменным столом, составляет отчет. С покрасневшим лицом, лихорадочно бьющимся сердцем, совершенно измотанный тем, что нужно и дальше сохранять видимость верности Темному Лорду. Мальчишка в своей мантии наблюдает за ним из угла, стараясь дышать как можно тише. Он неподвижно рассматривает длинные руки Снейпа, кончики его пальцев, потемневшие от чернил и зелий.

Затем его взгляд останавливается на… твердых узловатых запястьях Снейпа с проступающими из-под кожи венами, быстро двигающихся по пергаменту, и останавливающихся только для того, чтобы окунуть перо в чернильницу.

Когда он уходит (его отчет готов), мальчишка осторожно переводит дыхание, падает на колени, грубо сжимает свой возбужденный член и кончает, и это происходит быстро и как-то очень привычно.

Ничего себе.

Указательным пальцем Снейп легонько постукивает по губам, готовым вот-вот расползлись в холодной усмешке. Достав палочку, он сосредоточился на той картине, которая недавно попалась на глаза мальчишке – он сам, разглядывающий себя в зеркале – и связал свою собственную серебристую ниточку с мальчишкиной.

Если ему и правда суждено сойти с ума, то в этом он будет не одинок.



и холодная вода.

Сумасшествие, к которому то ли случайно, то ли намеренно, подталкивали его, было неотвратимо; он понял это в тот самый момент, когда согласился (если это можно так назвать), возобновить с Поттером занятия. И та немыслимая глупость, которую он совершил, смешав свои воспоминания с воспоминаниями мальчишки, была достаточным доказательством его безумия. Против таких вещей существовали законы.

Таких, например, как вторжение в чужой мыслеслив. Позволять кому-то брать чужие воспоминания и помещать их в свои мысли было опасно и чревато серьезными последствиями. Между беспристрастным наблюдением и непосредственным опытом существовала огромная разница. Человек – любовник, палач – мог прочувствовать все, что случилось с другим (или наоборот), пока их мысли переплетены, как вьющиеся виноградные стебли, мертвой хваткой опутывающие сознание. Поэтому, если хотя бы один из них не будет достаточно осторожен, это может закончиться серьезной зависимостью или даже полным безумием.

Разумеется, Снейп был осторожен. Он не клал туда ничего, чего мальчишка и так уже не видел за время их занятий. И не потому, что боялся, что тот сойдет с ума. Понадобилось бы несколько лет, чтобы выяснить, что же стало причиной этому.

А Снейп знал, что ему не выжить в предстоящей войне. Он понял это в тот самый момент, когда метка на его руке начала темнеть. Он покорился и приучил себя к этой мысли. Вопрос был только в том, как именно он умрет.

О самоубийстве не могло быть и речи. Северус Снейп умрет в битве, сохранив остатки гордости и достоинства, или будет корчиться и умолять под Круциатусом. И если именно так и будет, он постарается захватить с собой на тот свет столько ублюдков, сколько сможет.

Тихая смерть от старости или безумия Снейпу уж точно не грозила, так какая разница?

Мальчишка никак не отреагировал, когда вернул назад свои воспоминания, но на следующем занятии Снейп обнаружил, что его собственная память подверглась такому же детальному изучению.

Снейп видел – нет, даже чувствовал, - как пальцы мальчишки скользят по его груди, и вдохнул характерный для него запах: пот, сладость и сливочное пиво.

Ощущения были такими острыми, что находились почти на грани боли.

Следующее воспоминание, которое Снейп поместил в мыслеслив, было намеренной провокацией. Атака Пожирателей смерти времен его юности, он сам – в маске – накладывает Круциатус на несчастную семью магглов, единственным преступлением которой являлся сын-волшебник. Он вложил это воспоминание нарочно, чтобы запугать мальчишку.

А, может, чтобы просто посмотреть, как тот отреагирует.

Ответом на него были пятнадцать восхитительных минут о том, что тот делал, оставшись один в гриффиндорской душевой для мальчиков. Полный бред.

В следующий раз после урока мальчишка задержался и выжидательно посмотрел на Снейпа.

- Я хочу остаться. Я хочу увидеть, как вы это делаете, - сказал он. – Сэр.

Снейп уставился на него. Ему претила мысль открыто признаться в этом, но… интересно, что же ему будет предложено на этой неделе. Он молча взял из мыслеслива невесомую ниточку и поднес ее к виску. Глаза мальчишки оставались безучастными, словно он равнодушно наблюдал за ним на уроке зельеварения.

Первое воспоминание: квиддичный матч, ветер бьет ему в лицо, он молниеносно проносится над полем, тянется за снитчем и слышит радостные крики трибун, сердце бешено колотится в груди от возбуждения и юношеского восторга.

Следующее…

Блэк. Спрашивает мальчишку – Гарри, - хочет ли он жить с ним. Получает письма от Блэка, запертый в этом ужасном маггловском доме. Подарки на Рождество от Блэка. Снейп чувствовал ту же радость и любовь, что и Гарри. Вкусом ржавого железа отозвались они в нем.

В мыслесливе оставалась еще одна сверкающая ниточка. Но Снейп уже и так знал, что это было.

- Достаточно, - сказал он.

- Нет, там есть еще одно, - отозвался Гарри.

Слегка колышущийся, словно от ветерка, занавес. Руки Люпина, удерживающие вырывающегося мальчишку. Пустота, зарождающаяся где-то глубоко внутри.

Снейп отшатнулся и немедленно отбросил чужие воспоминания в мыслеслив.

- Как? – Как он узнал, в какое место ткнуть и что именно его заденет? Его коварство было воистину слизеринским.

- Гермиона покопалась в книгах о способах использования мыслесливов, - охотно ответил Гарри.

- И поэтому вы решили выставить меня идиотом? Вы – точная копия своего отца.

- Нет. Я просто… Я думал…

- Уходите, - оборвал его Снейп.

- Но…

- Убирайтесь. Немедленно.

Гарри – нет, мальчишка Поттер – остановился в дверном проеме.

- Все это было по-настоящему, - сказал он.

- Убирайтесь отсюда. И если вы попробуете хотя бы заикнуться об этом, я покажу вам, что такое настоящее.

Настоящее. Ледяные щупальца паники начали медленно пробираться в душу Снейпа. Что, если он не умрет? Что, если выживет в этой войне? Мерлин, что будет, если он останется жив?

Он вздрогнул, отгоняя назойливые мысли. Если он и дальше будет думать об этом, то сам доведет себя до безумия.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni