Нет выбора
(Choiceless)


АВТОР: Anj
ПЕРЕВОДЧИК: Daarhon
БЕТА: Helga
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Драко
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: У каждого Упивающегося Смертью свои обязанности. Обязанность Снейпа – наблюдать.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: спойлеры шестой книги, Снейп снизу.





Пролог.

Пожалуйста.

Снейп не из тех, кто подолгу лежит без сна, уставившись в потрескавшийся потолок, вытянув руки вдоль тела и медленно вдыхая и выдыхая, пока в голове ворочаются мысли. Он не из тех, кто размышляет в бездействии. Эту роскошь он не может себе позволить – не здесь и не сейчас. Его разум закрыт наглухо, отражая все попытки пробраться внутрь, донести до него то, что – он и сам знает – истинно, но у него нет времени вести долгие беседы за чашкой чая с лимонными дольками, от которых болят зубы. Длинные пальцы неустанно нарезают, размешивают, разливают – зло не дремлет.

Ты единственный, кто может помочь мне.

Снова ответственность; он снова шпион – двойной шпион, тройной шпион... и так до тех пор, пока уже сам не перестает понимать, на чьей стороне, но он обязан быть уверенным и осторожным, обязан держать свои мысли в идеальном порядке, не тратя время на лишние размышления. На плечи ложится невыносимое бремя ответственности, и все-таки он делает это, потому что у него нет выбора. Одно неверное движение, одна оплошность, один просчет в помыслах – всему виной юность, нетерпение и ненависть – и вся жизнь в одночасье меняется.

Шах и мат.

Ты обещаешь?

Возможно, именно поэтому он и согласился. Потому что понимает.

Я обещаю.

1.

Еще одно утро, еще один год, но все изменилось, и слишком немного людей знают об этом. Пока не знают. И только когда первогодки, испуганно поблескивая глазами и светясь от новообретенного повода для гордости, займут свои места – их семья, их факультет – будет сделано объявление. Со стороны кажется, будто Снейп самодовольно ухмыляется над испуганными и изумленными лицами, но это – всего лишь маска, к которой тот привык, потому что носил слишком долго; а когда он окидывает взглядом сидящих за слизеринским столом, ловя высокомерные и презрительные улыбки, то думает – а сколько из них тоже являются масками?

Он смотрит на мальчика – того, с которым связана вся его жизнь – и понимает, что Драко впервые не отвечает на его взгляд. Он помнит выглядывающие из-под Сортировочной Шляпы огромные серые глаза, полные восхищения, скрытого за хрупкой стеной высокомерной самоуверенности. Он помнит нестерпимое самодовольство, небрежные усмешки, пронзительные взгляды и исходившее от него превосходство, словно все вокруг принадлежало Драко и только он знал, как со всем этим справиться.

Этот Драко не был нетерпеливым мальчишкой. И закалившимся в борьбе и лишениях юнцом он тоже не был. Этот Драко весь состоял из грубых углов, вокруг глаз залегли темные круги, а щеки бледны до синевы. Голубая кровь, чистая кровь, но он уже не аристократ, и только Снейп знает, как низко он пал. Драко считает себя лордом, хозяином Поместья Малфоев – теперь, когда отца нет – заботится о своей матери и пытается восстановить репутацию семьи, но он ничего не смыслит, не понимает ярости Темного Лорда. Мужчина, которым он хочет казаться, мужчина, которым он сам себе кажется, на самом деле всего лишь мальчишка – глупый и некомпетентный для тех задач, которые ставит перед собой. Мальчишка, обреченный на провал.

«Нарцисса понимает это», – думает Снейп, разглядывая плотно сжатые губы мальчика. Она знает то, чего не знает ее сын, и она боится знания, которое может его спасти. Драко импульсивен, самонадеян, под ложной храбростью скрывая неподдельный страх; он обременен юношеской самоуверенностью, идиотской трактовкой понятия «семьи» и своих прав.

Но Драко... в нем есть сила, которой Снейп не замечал раньше – даже при стычках с Поттером. Молчаливая уверенность в том, что дорога лежит перед ним и остается только сделать первый шаг, потому что иного выбора нет. «То, что обязан сделать», – вспоминает Снейп голос Люциуса и «Великая честь» – голос Беллы, и задумывается, будет ли его голос в сознании Драко достаточно громким, чтобы заглушить эхо долга, чести и мнимой взрослости. Намного громче, чем был голос Дамблдора в свое время.

Но голосу сложно быть громким, когда нет возможности произнести даже слово, сложно быть отчетливым, когда приходится говорить на языке змей, свистящим шепотом стирая истинное значение слов, изрекая разветвленным языком лживые факты, не показывая истинных намерений, пока твоя жертва не затрепыхается в сокрушительном кольце объятий. И все-таки это – еще одна обязанность Снейпа, еще одна роль, которую он должен сыграть. Для него уже слишком поздно, его уже нельзя спасти, у него уже нет выбора. Но может быть...

...может быть...

2.

– Мистер Малфой, – говорит Снейп, и шелковистый голос приманивает невинную жертву, пока пронзительно-черные глаза разглядывают ее с холодной расчетливостью хищника. – На минутку, если позволите.

Это не вопрос, и мальчик понимает. Собрав книги и отослав своих прихвостней с мутными взорами, он подходит к столу Снейпа, еле передвигая ноги, сжав губы плотнее, чем когда-либо, и обиженно сверкая глазами из-под светлых прядей. «Он все такой же красивый», – рассеянно думает Снейп. Красивый и переливающийся словно алмаз, но блеск этот уже стирается – изысканные полутона блекнут, сливаясь в один цвет, словно тяжкое бремя обязанностей медленно стирает грани его личности, и остается лишь белая маска над черной мантией и знак, выжженный на руке. «Черно-белый», – думает Снейп, машинально коснувшись пальцами своей ноющей метки. Безжизненный. Не человек, а марионетка на ниточках.

Обломок блестящего кварца.

– У меня сейчас Зелья, – цедит Драко, но под маской уверенности Снейп чувствует раздражение. В ответ на любую попытку поговорить с ним – только нахальное игнорирование, небрежная отмашка или элементарное бегство. Явное отличие от предыдущих лет, когда Драко обращался к нему по любому вопросу, словно ему как воздух были нужны эти доказательства его статуса любимчика Снейпа, дававшие желанную защиту. А теперь именно Снейп преследует своего лучшего ученика (что перестало быть правдой, несмотря на сохранившиеся поблажки), и от этого страшно устает и злится. Но преследования не прекращает.

Если бы у него было время, то он бы задумался – почему. Когда нет выбора – да, эту причину он хорошо знает и понимает. Но то бесконечное, почти мазохистское терпение, с которым он позволяет отталкивать себя и не замечать снова и снова... для него нет никаких причин. Ведь это не страх смерти, которая ждет его в случае невыполнения условий Нерушимой Клятвы. Он уже давно не боится смерти, потому что ему нечего терять.

– Сегодня в полдень, – холодно отвечает Снейп. – Мне понадобится всего пять...

– Мне нужно проверить, свободен ли я в это время, – перебивает Драко.

Снейп едва заметно улыбается.

– Как бы я ни ценил твое стремление к знаниям, – говорит он, – ты, вне всякого сомнения, найдешь пять минут. Ты всегда был лучшим учеником на Зельях, и я уверен, что...

– Теперь все не так, как раньше, – огрызается Драко, в голосе сквозит раздражение и боль, и Снейп понимает. В отличие от Снейпа, Слизнорт не видит в учениках таланта – он хвалит за существующие успехи вместо того, чтобы поощрять будущие; вознаграждает за работу вместо того, чтобы требовать больше; и он не видит ничего особенного в Драко, который в Зельях, скажем прямо, не самый лучший ученик на этом курсе, но мог бы им стать, потому что улавливает смысл и тонкости искусства приготовления зелий, понимает то, чего не найдешь ни в одной книге, что бы там ни думала Грейнджер.

Драко беспокойно переминается с ноги на ногу, бросая взгляды на дверь, а Снейп видит перед собой перепуганного зверя, пытающего выбраться из клетки. Так дело не пойдет – если Драко не может довериться ему, то Снейп не сможет помочь. А доверие насильно заполучить нельзя.

«Другое дело преданность...» – ощущая во рту металлический привкус, думает он. И раболепие. Истинная власть заключается в том, чтобы позволять или запрещать веления сердца – она в способности заставить желать того, что нужно тебе, и в иллюзии возможности выбора. Ведь сила – это не что иное, как слуга власти, потому что веления собственного сердца подчас подавляют нас сильнее навязываемого решения, а желание защитить свою личность преобладает над всеми прочими желаниями.

– Разумеется, – уступает Снейп. – Тогда не буду тебя задерживать. Но если вечером ты заглянешь ко мне в кабинет, то мы могли бы обсудить и ситуацию с Зельями.

Драко быстро кивает и уходит. В этот момент перед глазами Снейпа возникает образ напуганного белого зверька. И внезапно он чувствует себя очень уставшим.

Интерлюдия.

Он кажется ужасно измотанным и бледным – почти серым – а Снейп, как ни странно, жутко злится. Уже несколько недель он без толку преследовал Драко, осторожно пытаясь если не вернуть доверие, то хотя бы восстановить взаимопонимание, которое было на протяжении последних пяти лет. Пытаясь помочь, заставить понять, насколько хрупок лед его веры, насколько важные вещи зависят от его роли, которую, как Драко кажется, он играет хорошо, а на самом деле показывает исключительную некомпетентность. «Чертова бездарность, – с отвращением думает Снейп, замечая корявую лапу Филча на изысканной мантии Драко, – так не может дальше продолжаться, если он хочет выжить, не говоря уж о том, чтобы выполнить свою миссию».

Он знает, что успех невозможен. По крайней мере, тот успех, которого хочет добиться Драко. Темный Лорд всегда считал, что Драко годится только на то, чтобы умереть, и будет удивлен иным результатом. Но Снейп не верит в чудеса. Существуют только тщательно выверенные планы, настойчивость и напряженная работа, а если Драко не научится себя контролировать, то он ничем не сможет помочь.

– Я хотел бы поговорить с тобой, Драко, – цедит Снейп, своей грубостью стирая с лица мальчика расслабленную обреченность, и ловит в его глазах вспышку страха – короткую, но очевидную. Страх перерастает в негодование, Снейп решительно отказывается от помощи Слизнорта и кожей чувствует покалывание магии, когда выводит разъяренного слизеринца из кабинета. Он слишком долго изображал терпение. Пришло время мальчику услышать то, что Снейп должен был сказать уже давно.

3.

Снейп закрывает глаза, но вид глубоких ран преследует его и после того, как он опускает веки. Драко спит, ослабев от потери крови, его губы посинели, а на щеках видны дорожки от слёз, и Снейп смотрит, как опускается и поднимается его грудь – медленно, гораздо медленнее, чем должна бы. Драко остался жив, но очень слаб, и его идеальная кожа испорчена уродливой сеткой шрамов, которые могут и не исчезнуть, несмотря на использование самого лучшего исцеляющего бальзама. При воспоминании о выражении лица Поттера – шокированном, взволнованном и горестном – в груди начинает клокотать ярость. Слишком поздно. И это – надежда магического мира, мальчишка, который использует неизвестное заклинание против того, кто слишком труслив, чтобы ответить. Безмозглый и безжалостный болван. Такой же, как его отец.

Дыхание Драко срывается в приступе боли, и Снейп наклоняется над мальчиком, проводя по его лбу холодным полотенцем с нежностью, о существовании которой в себе и не подозревал. Помфри разрешила ему остаться только при условии, что он будет помогать, и Снейп не сделал ни шагу от кровати Драко, несмотря на то, что сама медсестра давно отправилась к себе спать.

Он убирает волосы с лица Драко и нежно гладит его по голове. «Об этом мальчике некому волноваться, – думает он, – только мне есть до него дело». Дамблдор не говорит на языке змей и не сможет распутать клубок. Он не смог помочь Снейпу, пока не стало слишком поздно, но он учится на ошибках и даже не попытается помочь снова. Нарцисса любит сына, но и она бессильна, проклятие всех матерей – знать, что лучше для их детей, но не уметь заставить их понять это. Беллатрикс считает его взрослым, удостоенным самой великой чести – возможности пожертвовать собой за свои убеждения. Снейп задумывается – когда она, ликуя, рассекала по его разуму, смеялась ли над его мечтами о славе, признании и успехе, каждую секунду зная, что посылает на смерть? Или, что еще хуже, в Азкабан, к Люциусу, у которого возможностей еще меньше, чем у Нарциссы; к Люциусу, чей провал и сокрушительное падение сделали его совершенно бесполезным. Азкабан корежит разум людей, пока они не сломаются. А Драко пусть и гибкий, но слишком хрупкий.

Он останавливается. Как-то в перерыве между не-размышлениями, не-рассуждениями и выполнением обязанностей все изменилось. Он почти забыл о Клятве, он едва вспоминает о ней, пытаясь передать Драко свои знания, которые тому понадобятся, когда придет время пережить ждущую его неудачу и превратить ее в извращенное подобие успеха. Нет, теперь дело не в ответственности, скорее в отсутствии выбора. Каким-то образом он стал главным героем этого спектакля – слишком главным, слишком героем – и теперь одной ответственностью не оправдаешься, теперь дерзкая вспышка в серебряных глазах и усмешка пухлых губ слишком много значат для него.

Он закрывает глаза, убирая руку со лба Драко. Снейп знает, что все изменится, когда он проснется. Теперь ему придется разговаривать с Драко на единственном языке, который тот понимает – на языке силы, власти, требовательности и бескомпромиссности. Он обрушит на Драко ругань за то, что тот не знает слабостей врагов; он перестанет считать его своим любимчиком, а когда Драко спросит о причинах, он посмотрит в глаза цвета стали и ответит: «Потому что ты хотел этого, потому что ты должен узнать – каково это».

И все это время он невольно будет вспоминать покой на красивом лице спящего мальчика.

4.

Сссеверуссс. Ледяной пот струится по позвоночнику, черный огонь горит под кожей, что-то живое и злобное шевелится в груди – там, где должно быть сердце, где оно стучало, если бы не было принесено в жертву этой войне; но это неизбежность, и никому не удастся миновать эту участь.

Его разум закрыт, водовороты беспорядочных мыслей спрятаны так глубоко, что даже сам он не может до них дотянуться, а Темный Лорд проникает своими змеиными пальцами к нему в мозг и ищет – истину, доказательство верности и раболепия.

Он находит то, что искал, и отстраняется, оставляя Снейпа бороться с головокружением, металлическим привкусом во рту и горечью желчи в горле. После этих встреч он выходит еле держась на ногах, опустошенный и отчаянно желающий очиститься от всей этой грязи – разрезать запястья и вылить из вен густую черную кровь – всю до последней капли. Но именно эта черная смола в крови позволяет ему держаться на ногах, и он поднимает подбородок выше обычного, хотя и опускает глаза в знак покорности.

– Мой Повелитель, – уважительно отвечает он, – что я могу сделать для Вас?

– Я иссскал юного лорда Малфоя, – шипит Тот, и тонкая улыбка искажает Его уродливое лицо.

Снейп кивает, стараясь забыть о Драко, полном горечи, усталости, напряжения – и вместо этого думает о Драко талантливом и ликующем – таком, какого сам он никогда не видел, но почему-то может представить.

– Он... старается, Повелитель, – лжет он не задумываясь, – Дамблдор ничего не подозревает. Мистер Малфой ведет себя очень... осмотрительно и достигнет успеха без всякой помощи извне.

Темный Лорд не осторожничает, когда исследует чужой разум, потому что Его подчиненным нечего скрывать, а чем больше сопротивление, тем болезненнее процесс легилименции. Снейп расслабляется и сдается, годы практики позволяют прятать самые страшные мысли на дне, и ему удается сдержать дрожь, когда ледяные щупальца касаются граней его памяти, смотрят на него учат его разрезают его убивают его рывками пробираются сквозь клубок мыслей. Драко ничего не светит, ему не достичь успеха, и выражение восхищения превращается в ненавистьгневболь, когда Снейп пытается найти компромисс между своими требованиями и приказами Темного Лорда. Толкнуть его так, чтобы он сломался, чтобы сошел с дорожки той веры, с дорожки, конец у которой может быть лишь один.

У тебя нет выбора, Драко.

Такова людская натура – сопротивляться судьбе и року. А Драко всегда был слишком упрям, чтобы сдаться.

– Отлично, – говорит Темный Лорд, отпуская его. – Продолжай.

Снейп кланяется, и падающие на лицо волосы скрывают едва заметную улыбку.

– Да, Мой Повелитель.

5.

– О чем ты вообще думал. Драко? – рычит Снейп, неожиданно для себя самого разъяренный и напуганный до тошноты. Мальчишка вызывающе смотрит на него, задрав подбородок и сжав губы – они такие же белые, как и его лицо. А Снейп с трудом сдерживает желание ударить его: – Сначала ожерелье, а теперь что? Ты сам хоть понимаешь, что если все продолжится в таком же духе, то даже я не смогу тебя спасти? Ты хотя бы думаешь перед тем, как что-то делать? План у него есть! Вы только послушайте!

Драко дрожит, но Снейп знает, что не от страха. Он не видел страха на лице Драко очень давно, последний раз – во время использования мучительного заклинания Sectumsempra; а теперь тот дрожит от гнева, дерзости, и его эмоции сейчас – кипящий котел, который вот-вот взорвется.

– Как Темный Лорд может захотеть доверить тебе что-то важное, если ты настолько упрям? Ты сам понимаешь, чем мы рискуем? Понимаешь, что Он сделает с тобой, если ты потерпишь поражение? По папочке соскучился? В Азкабан захотел?

– С другой стороны, ведь это все, на что ты способен, правда? Оглушительный провал. С твоим отцом все так и получилось, почему я должен ждать от тебя чего-то иного...

Есть предел тому, что можно сказать даже самому спокойному человеку прежде, чем он взорвется.

– Заткнитесь, – шепчет Драко так тихо, что Снейпу приходится напрячь слух, но когда он узнает интонацию, то улыбается.

– Не нравится слышать правду, мистер Малфой? – насмешливо мурлычет он. – Видимо, Вы думали, что никто не посмеет усомниться в Ваших способностях, ведь Ваш отец сам Люциус Малфой. Ты и в самом деле настолько бесполезен, что не можешь и шагу ступить без отца? А поняв, что он не так идеален, как тебе казалось, взбеситься готов – оттого, что не способен выполнить самую простую задачу, не испортив дела? Есть только одно слово, которое тебе подходит, Драко. Жалкий.

Заткнитесь! – взрывается Драко, и Снейп не успевает моргнуть, как оказывается прижатым к стене; позвоночник пронзает боль, а в глазах темнеет от удара о камень. Лицо Драко покрывается алыми пятнами, глаза темнеют, а рот кривится от злости. Он выглядит таким живым: его тело содрогается от гнева и ядовитая желчь бешенства обжигает его губы; и Снейп чувствует, как в груди болезненно лопается что-то горячее.

– Меня тошнит от Ваших приказов! – кричит Драко дрожащим от ярости голосом, а глаза его горят огнем отчаянного безумия. – Я только и слышу «У тебя нет выбора, Драко», «Ты должен это сделать, Драко», «Ты ничего не умеешь, Драко», но я не намерен это больше терпеть! Вы не имеете ни малейшего понятия, почему я все это делаю, и только продолжаете унижать меня, а с меня хватит!

Снейп смотрит на него и понимает, что тот почти сломлен – не соображает, не рассуждает, не чувствует – и он ощущает неуверенность в себе, осознавая, что сейчас забота и беспокойство о мальчике с легкостью уничтожат его самого.

А потом он видит, как лицо Драко каменеет, и узнает это выражение.

Когда позади столько прожитых лет, перестаешь недооценивать силу и одержимость влюбленного безумца.

– Пришла моя очередь, – говорит Драко тихо, но отчетливо. – На колени.

Краем сознания, но неожиданно четко, Снейп понимает, что происходит – расстановка сил стала другой, на смену власти пришло безумие, но мы все – немного безумцы, и безумие может стать таким же инструментом для достижения победы, как и любое другое чувство. Да, Драко отчаялся достаточно, чтобы бросить вызов Снейпу – его наставнику – но пребывает ли он в достаточно ясном уме, чтобы довершить начатое? В его крови бурлит адреналин, давая прилив сил и тот восторг, который приходит от понимания, что кто-то находится в твоей власти – и в этом момент так легко расслабиться, позволить себе все, но когда момент адреналинового шока проходит, остается страх и недоумение.

И Снейп понимает, что Драко наконец начинает видеть, что у него есть выбор, что даже когда приперли к стенке, все еще можно найти путь к спасению, можно восстановить контроль над ситуацией и использовать ее в свою пользу. Лучший способ научить – на собственном примере.

Вызывающе глядя в глаза Драко, он медленно опускается на пол, наконец-то успокоив лихорадочные мысли – происходит то, что он понимает. В сексе столько же власти, сколько и в боли. И то, и другое – управление телом, да, но секс – еще и управление сознанием, а это подразумевает, что управляющий должен контролировать себя. В Круциатусе тоже есть власть – нужно лишь достаточно сильно ненавидеть, и тогда обретаешь возможность причинять боль одним лишь словом и желанием. Но Круциатус – грубая сила, лишь иллюзия власти, и она блекнет, когда начинаешь постигать искусство использования слабостей врага против него самого.

То, что Драко это понимает, заставляет Снейпа подумать, что у него все еще есть шанс спастись.

Мальчик, которого он увидел в первый день года, не прожил бы и двух дней под властью Темного Лорда, но тот, что перед ним сейчас, вполне способен найти путь к выживанию. И Снейпу не пришлось учить его. Не пришлось говорить, потому что Драко не слушал его. Не пришлось помогать, потому что Драко не принял помощи. Но если Драко достаточно силен, чтобы отказаться от власти, то почему он выбрал другой вариант? Снейп не станет облегчать ему задачу, но секс – точно такое же оружие.

Просто так уж получилось, что секс доставит ему удовольствие.

Снейп смотрит в лицо Драко, пока тот не отводит взгляда и не краснеет от стыда, и Снейп на секунду недоумевает: кто кого использует? Драко проводит пальцами по грубой ткани брюк, обводя круг вокруг члена, и начинает медленно гладить себя, а Снейп видит, как черты его лица постепенно становятся властными, в тусклом свете факелов волосы блестят, и кривые тени падают на алеющие щеки.

– И давно ты мечтал об этом? – спрашивает он насмешливым низким голосом. – Видеть меня на коленях? Я же заметил, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

Драко краснеет еще сильнее, сжимает кулак, а потом протягивает руку и хватает Снейпа за волосы, и тому приходится стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от удовольствия.

– Так же давно, как и ты мечтал, – отвечает Драко, другой рукой спуская брюки по стройным бедрам. У него уже стоит, побелевшие пальцы стискивают член у самого основания, а Снейп прижимает язык к нёбу, чтобы сдержать тихий стон.

Он просто смотрит, как бледная рука ритмично движется вдоль потемневшей плоти, и позволяет губам сложиться в ухмылку.

– Может, и мечтал, – лениво отвечает он, – но всегда представлял, что у тебя будет не такой маленький.

Драко вонзает ногти в кожу у самых корней волос, когда притягивает ближе и упирается головкой ему в губы. Снейп сопротивляется желанию попробовать Драко на вкус, облизнуть губы и провести языком по члену... вместо этого он продолжает смотреть на Драко и ухмыляться.

– Соси, – приказывает Драко, его голос дрожит и в то же время полон агрессии, и Снейп поднимает брови.

– Ну, как прикажешь, – отвечает он и широко открывает рот. У Драко как раз такой вкус, как он представлял, Снейп продолжает смотреть Драко в глаза, не позволяя себе опустить веки. Невинность, упрямство и сама жизнь смешиваются на губах, и он опускается ниже, проводя языком по вене, дразня губами головку, и его собственный член упирается в ширинку, когда Драко негромко стонет. Пальцы так беспощадно стискивают волосы Снейпа, что у него выступают слезы, и просто чтобы напомнить Драко о расстановке сил, он касается зубами чувствительной кожи. Драко вздрагивает и рычит, а потом вонзает ногти в голову Снейпа и толкает бедра вперед, словно наказывая того за непослушание, но Снейп ждал чего-то подобного и не задумываясь впускает его в горло и наслаждается новым стоном.

– Тебе... нравится, да? – пытается прошипеть Драко, но сейчас он способен только на стоны, потому что Снейп медленно отводит голову, обхватывая губами его член.

Снейп не отвечает, он поднимает руку и осторожно сжимает мошонку, улыбаясь, когда Драко стонет и подается вперед, а потом на мгновение задумывается – занимался ли тот этим прежде.

Драко уже ритмично двигает бедрами, и мышцы на ногах покрылись капельками пота, а у Снейпа того и гляди порвутся брюки. Так много времени прошло с тех пор, как он занимался чем-то подобным, а Драко всегда был красивым, прекрасным – нимб светлых волос, обрамляющих бледное лицо, и огромные серебряные глаза. Снейп сжимает губы, поднимает голову и видит, что Драко потемневшими глазами смотрит на него, приоткрыв рот в стоне, а потом начинает тихонько всхлипывать и вцепляется в его волосы.

– Остановись, – выпаливает Драко, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, и сквозь туман возбуждения-власти-победы Снейп ощущает что-то вроде гордости. Гордость, что Драко учится, даже когда у него перехватывают бразды правления.

– Ну и кому теперь нравится? – усмехается Снейп, последний раз сжав яички Драко, а потом убирая руку и вытирая губы, хотя ужасно хочется просто облизнуться. Драко застывает и зло смотрит на него холодными будто лед глазами.

– Теперь я тебя трахну, – сообщает он не терпящим возражений тоном, а Снейп смотрит на него, и выражение на его лице ясно говорит: «Ну попробуй, заставь меня».

И Драко пробует.

Одним молниеносным движением – после которого Снейп начинает думать, что детей в этой школе явно учат чему-то не тому – Драко пригвождает его к полу, бедра прижимаются к его бедрам, а руки, несмотря на хрупкое телосложение, мертвой хваткой держат за плечи. Снейп закусывает губу, сдерживая стон, а потом вонзает зубы в его руку и упивается изумленным вскриком Драко и – даже больше – грубым толчком, после которого на плечах обязательно останутся синяки.

– Почему ты сопротивляешься? – рычит Драко, протягивает руку, возится с пуговицами на брюках Снейпа, а потом сдается, лезет за палочкой и заклинанием уничтожает одежду Снейпа. – Я знаю, что ты хочешь меня. Ты этого совершенно не скрываешь, – он раздвигает Снейпу ноги и прижимает член к пульсирующему отверстию, а Снейп втягивает воздух, прикусывает язык и заставляет себя не отрывать спины от пола, не выгибаться от прикосновений, потому что и в самом деле хочет этого, очень хочет, и он знает, что будет больно, но боли хочет тоже.

– Почему? – отчаянно повторяет Драко, в ожидании ответа с мольбой глядя на Снейпа широко распахнутыми глазами.

Снейп улыбается.

– Потому что таков мой выбор, – отвечает он.

Драко на мгновение застывает, внезапно бледнеет, а потом сдавленно стонет и, подавшись вперед, одним жестким толчком входит в Снейпа. Снейп скрипит зубами, чтобы удержаться от крика, растягиваниежжениеболь в теле заставляет его потерять голову от желания и скрестись ногтями о каменный пол. Драко сжимает бедра Снейпа, удерживая его на месте, вонзаясь в него рваными толчками, а губы его безмолвно шепчут слова, которые Снейп не слышит из-за нарастающего рева крови в ушах. В теле болит каждая косточка – сказываются месяцы напряженной работы – позвоночник чуть ли не скрипит, а мышцы ноют от любого движения.

Драко проводит рукой по его животу, скользя пальцами по впадинам ребер, прослеживает шрам на груди, кружит вокруг соска и сжимает горло. Потом поднимает голову, смотрит в лицо Снейпу, и тот видит, как понимание, осознание, жизнь, надежда и выбор окрашивают Драко в такие яркие цвета, что Снейп едва не слепнет, и тогда он судорожно вздыхает, отрывает руку от пола, кладет на шею Драко и притягивает к себе, яростно и отчаянно впиваясь в его губы.

Драко стонет ему в рот, и этот сдавленный звук нарастает, ширится, дрожит и пульсирует в Снейпе в унисон с биением его сердца, и на миг он тоже чувствует себя живым, делает то, что хочет, и понимает, что это – его выбор, потому что именно здесь ему хочется находиться.

– Все в порядке, – шепчет он в губы Драко, завершая поцелуй, а Драко дрожит, уткнувшись лицом в шею Снейпа, и кусает его, пытаясь заглушить крик, а потом застывает и кончает, отчаянно дергаясь на Снейпе и вонзая ногти ему в бедра. Снейп рычит, сжимая зубами нижнюю губу от неожиданной вспышки боли внутри; он толкает бедра вверх, быстро-жестко-идеально трется членом о подтянутый-мускулистый-напряженный живот Драко. И разум его вторит его телу в те доли секунды, когда он замирает.

Эпилог.

– По крайней мере, теперь мы можем открыто говорить друг с другом... ничего страшного не произошло... Ты никому ничего не сделал...

Снейп слышит голос Дамблдора – слабый, усталый и невероятно старый, – и чувствует во рту привкус желчи. После той ночи прошла неделя, и Снейп с Драко не разговаривали ни разу. Драко молча ушел – опустив глаза, дрожащими руками собрал одежду, оделся, спрятал палочку и ушел. Возможно, он избегал Снейпа, возможно, нет, Снейп не знал, а узнавать не хотелось. Он был уверен, что ему не привиделось понимание в глазах Драко – сколько бы раз он ни прокручивал этот момент в воспоминаниях, он лишь сильнее уверялся в этом. Снейп сделал все, что мог. Теперь ему оставалось лишь ждать.

– Я могу помочь тебе, Драко...

Все зависит от этого мгновения. От этого шага.

– Нет, не можете, – говорит Драко. – Никто не может. Он велел мне сделать это – или он убьет меня. – Потом на секунду замолкает и тихо добавляет: – У меня нет выбора.

Голос Драко дрожит. Снейп закрывает глаза и бессильно прислоняется к стене. «Шах и мат», – думает он, и неожиданно ему становится так легко, словно всего этого года и не было.

Спустя бесконечно долгое мгновение он понимает, что больше нет сил ждать, и распахивает дверь. Он бросает быстрый взгляд на Драко, успевая заметить, что его палочка направлена в пол, делает несколько шагов к нему, а потом отталкивает его с пути.

«Ты сделал это, Северус, – раздается в его сознании голос Дамблдора. – Спасибо».

«Не стоит, – мысленно отвечает он, поднимая палочку. – У меня не было выбора».

Авада Кедавра.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni