Скажи, ты счастлива?

АВТОР: Чудик
БЕТА: Helga

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гермиона, Угадайте!
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: …Зависит от того, что ты понимаешь под счастьем…



ОТКАЗ: как обычно – ничего не надо, ни на что не претендую.



- Скажи, ты счастлива? – его голос еле слышен. И секунду я думаю, не показалось ли мне.

- Гермиона, ты счастлива? – повторяет он, на этот раз громко.

Я сохраняю статью, над которой работала последние две недели, закрываю Word, перекладываю ноутбук с колен на журнальный столик и смотрю на него. Он стоит у окна спиной ко мне, вглядываясь в ночной Сан-Франциско.

Я не знаю, что ему ответить.

- Почему ты спрашиваешь?

Он поворачивается ко мне, присаживается на подоконник. В обрамлении длинных волос его лицо кажется еще более изможденным и худым. Он пожимает плечами:

- Так ты счастлива? – он пристально смотрит мне в глаза, ищет ответа там и ждет.

Я молчу. Счастлива ли я? У меня есть работа, которая мне не противна. Квартира в старом районе с видом на Золотые Ворота. Знакомые, с которыми можно посплетничать и пропустить по кружке пива вечером в пятницу. Но нет семьи. Никого, кто бы ждал дома. И багаж прошлого, которого хватит не на одну жизнь. Я счастлива?

- Я в порядке, - с улыбкой говорю я. И он смеется.

- Значит - нет.

- Зависит от того, что ты понимаешь под счастьем, - резко отвечаю я, с вызовом смотрю на него.

Он молчит.

- Я не знаю, - наконец произносит он и отворачивается обратно к окну: – Я никогда не был счастлив. Может быть, когда был совсем маленьким. Но я не помню, - он опускает голову. Все в его позе говорит об усталости и отчаянии.

Мы молчим. Я думаю о статье. О том, что завтра пятница. И мы с коллегами из редакции пойдем в бар, выпьем по кружке пива. Обсудим последние новости. Можем быть, перемоем кости общим знакомым. А потом я вернусь домой к кушетке, телевизору и бутылке джина. Еще одни выходные в алкогольном забвении. Может, в субботу позвонит Джесс. Она звонит мне раз в две недели и предлагает поехать на выходные в Вегас. Будет говорить, что у нее есть этот новый знакомый, который мне обязательно должен понравиться. А я опять буду охрипшим голосом врать про неотложные дела. Я никогда никуда не соглашалась ехать с ней. И не могу понять, почему она все еще мне звонит и куда-то приглашает. Я ненавижу выходные.

- Гермиона, ты одинока? – потерявшись в своих мыслях, я почти пропускаю момент, когда он заговаривает снова.

- Да, - мне не надо хитрить и увиливать от ответа, и не имеет смысла лгать. Ответ ему и так должен быть ясен.

- Как ты справляешься с одиночеством?

- Посмотри на меня, Гарри, разве я справляюсь? – с горечью спрашиваю я. Он грустно улыбается в ответ. Тишина снова укутывает нас покрывалом. Слышно только, как гудят в вечерней пробке автомобили, и где-то вдалеке протяжно воет сирена.

- Этот город не замолкает ни на секунду, - вздыхаю я, поднимаюсь и подхожу к нему. Он кивает в знак согласия. Смотрит в окно.

- Минусы мегаполиса, - с еле уловимой улыбкой, говорит он: – Ты скучаешь по нашему миру?

Мы оба оставили «волшебный мир» десять лет назад. Сразу же, как закончились службы по погибшим. Мы оба ушли, навсегда закрыв дверь в сказку. И вот после десяти лет жизни среди магглов он спрашивает меня о «нашем мире». И я мысленно согласна с ним. Мы здесь чужие. Наверное, мы всегда ими будем.

- Иногда. Ночами, когда кошмары не дают спать. Я закрываю глаза и вижу Хогвартс, таким, как я увидела его в первый раз. Я никогда не забуду. Это сильнее меня.

- Это часть тебя, - и я вижу его отражение в оконном стекле. Он улыбается. Его взгляд обращен в никуда, мысли где-то далеко. Должно быть, там, на другом краю света, где среди зеленых холмов змеей вьется железная дорога, по которой со свистом мчится Хогвартс-экспресс. А, может, и нет. Даже после стольких лет дружбы мне все еще трудно сказать, о чем он думает.

- Тебе ни к чему быть одинокой, - говорит он после долгого молчания. И я не могу сдержать смех. Комично слышать это от него. От человека, чьим единственным спутником с юных лет было одиночество. Даже во времена «Золотого Трио» он частенько держался особняком.

- Да? – я поворачиваюсь спиной к окну, обвожу взглядом комнату. «Надо перекрасить стены», - неожиданно решаю я.

- Да, - твердо повторяет он, - ты не можешь винить себя. Это твоя жизнь. Твой выбор. Каждый из нас делает свой выбор. Рон сделал свой.

- Свобода выбора? – хмыкаю я, закрывая глаза. Я не хочу говорить об этом. Вспоминать.

- Да. Ты не виновата в его смерти. Он погиб из-за своего упрямства и своей глупости.

И это мне говорит человек, который винит себя в смерти каждого павшего от руки Волдеморта.

- Иногда «свобода выбора - это свобода от выбора», Гарри, - цитирую я слова из одной из многочисленных прочитанных мною книг. Он долго не отвечает. И я мысленно прикидываю, сколько краски купить и когда этим заняться. Может, удастся уломать ребят с работы помочь. Пообещать им выпивку и обед?

- Знаешь, она тоже ушла, - тихий безжизненный голос.

- Что? – я чувствую, как внутри все холодеет. Я не могу думать о ней.

- Она ушла, вначале из «Пророка», а потом, как и мы, оставила волшебный мир.

Хочется сделать вид, что я не понимаю, о чем он говорит. Но с ним этот номер не пройдет.

- После того как ты покинул волшебный мир, не о ком стало писать, - с сарказмом усмехаюсь я. - Твой уход лишил ее работы.

- Не надо, Мионе, - в его голосе слышен укор. Глупо. Знаю.

- Прости, - я иду на кухню. Там обычный бедлам: на столе коробка с остатками пиццы, в раковине гора посуды. «Надо вызвать сантехников, чтобы починили посудомоечную машину», - напоминаю я себе. Беру из шкафа наполовину пустую бутылку виски, два стакана. В холодильнике уже давно пусто. Достаю пачку картофельных чипсов. Не самый лучший вариант. Возвращаюсь в комнату. Он все еще стоит возле окна. Смотрит на улицу. Ставлю все на журнальный столик. Наливаю выпивку, подхожу к нему, протягиваю стакан. Молча пьем, даже не глядя друг на друга.

Ночь проходит быстро. С каждой новой порцией боль притупляется, под конец это лишь слабое эхо где-то на периферии сознания. Вспоминать становится не так тяжело.

- Никогда не забуду лицо Рона... Жаль. Ни одного снимка не осталось… – он смеется.

- Да... – я тоже не могу удержаться. Оказывается, в нашем прошлом остались не только война и боль. Было там и многое другое. Даже любовь - я морщусь от одной мысли. Одним глотком приканчиваю свой бокал. Тянусь к бутылке. Пустая. Черт. Он тоже смотрит с сожалением. И я поражаюсь, как мы оба еще держимся на ногах? И как это до сих пор не превратились в законченных алкоголиков.

- Говорят, что у волшебников другой обмен веществ, у нас не возникает зависимости ни от наркотиков, ни от алкоголя, - говорит он, словно прочитав мои мысли. Откуда он знает что-то, чего не знаю я? Он улыбается, и впервые за много лет его глаза сияют. И я не могу не улыбнуться в ответ.

Мы сидим на диване в моей гостиной. Свет погашен, и только неоновый отблеск города не позволяет тьме укутать все вокруг. Хотя я к ней привыкла и, уверена, – он тоже. Он расслаблен. Глаза закрыты. Дыхание ровное, и вначале мне кажется, что он уснул. Но какое-то время спустя он начинает еле слышно напевать. Голос очень тихий, с легкой хрипотцой. Я тоже помню эту песню. Даже спустя столько лет. Песня Сортировочной Шляпы. И я знаю, что если сейчас закрою глаза, то я легко представлю себе Большой зал Хогвартса, длинные столы, свечи и зачарованный потолок над головой. Студенты в черных мантиях, привидения, профессора, директор. Добрый старик Дамблдор. Да... Какими наивными мы были. Всего лишь дети.

- Он никогда не верил в пророчество. «Мы хозяева своей жизни. Мы делаем выбор. Даже когда исполняем приказы. Это наш выбор – служить верой и правдой или предавать…» - говорил он. И он доказал, что так оно и есть. Сделал выбор. Так же, как и Рон, - он садится прямо и поворачивается ко мне. В льющемся с улицы мерцающем свете его изумрудные глаза кажутся безумными – так они горят.

- Ты не виновата, знаешь. Ты еще можешь стать счастливой... Когда узнаешь, что это значит – расскажешь мне, - с задорной улыбкой добавляет он, и я смеюсь.

Он уходит на рассвете, когда город только начинает затихать, чтобы после пары часов отдыха вновь загудеть, как пчелиный рой. Я не знаю, куда он направляется. Никогда не спрашиваю. Знаю, что он вернется через год, два, пять лет, а, может, через месяц. Я приду домой. А он будет вот так же стоять у окна и смотреть на Золотые Ворота. И все повторится снова: ночные разговоры, выпивка, воспоминания.

- Ты счастлива? – спросит он. Может быть, тогда я смогу ответить ему:

- Да, Гарри, - я надеюсь, что смогу.

Я иду на кухню. Варю себе кофе и с чашкой возвращаюсь в комнату. С полки беру книгу, в которой храню вырезки из номеров «Пророка». Все статьи, вышедшие из-под пера Риты Скитер. Тогда они раздражали, злили меня, теперь - вызывают улыбку. Она умела делать сенсации из ничего. Умела писать хорошо, когда хотела. Чаще – не хотела. Среди вырезок – фотография. Она в своем кабинете в редакции, поздним вечером. Сидит, откинувшись в кресле и закрыв глаза. Волосы распущены. На ней только черные брюки и серый свитер. Мантия небрежно перекинута через подлокотник. На столе - пергамент с набросками нового скандального шедевра, поверх него - ее очки и сахарные перья. Маленькая слабость, о которой никто не знает. Она красива. Может быть, со мной кто-то будет не согласен. Мне все равно - на этом снимке она красива. Изображение не двигается, но, закрыв глаза, я могу оживить его в своей памяти.

- Долго ты будешь здесь стоять? – голос уставший и тихий.

- Столько, сколько потребуется, чтобы получить отчет, - сухо.

Смешок. Глаза по-прежнему закрыты.

- Значит всю ночь. У меня нет сил, чтобы отчитываться прямо сейчас. Скажи Поттеру, что я представлю все в письменном виде, - вздох, - завтра утром, - еще одни вздох. Никакого сарказма.

- Эта информация нужна Ордену сейчас, - упрямо. Гарри сказал, что не к спеху, что сейчас все тихо. Но она этого не знает.

- Орден может катиться к чертовой матери, - спокойно.

- Так же, как и ты, если я не услышу о результатах, - несколько шагов. Нависаю над ней: - Мне нужна информация прямо сейчас... – замечаю на сером рукаве темно-бордовое пятно. - Что случилось? – не узнаю собственный голос. Она вздрагивает от моей близости, открывает глаза.

- Царапина.

- Позволь взглянуть. Я колдомедик, - нежно касаюсь ее плеча, в голосе тревога. В ее глазах недоумение.

- С каких это пор тебе не все равно, Грейнджер? – в вопросе сквозит недоверие.

- Мы уже потеряли нескольких шпионов. Не хочется терять еще одного, тем более до того, как он перестанет быть полезным, - голос становится прежним. Холодным. Равнодушным. Она вздрагивает, как от удара. Но, не глядя, задирает рукав и показывает мне руку. Режущие заклинания, препятствующие остановке крови. Рана не слишком серьезная. Но болезненная – еще одна особенность проклятья. Шепчу контрзаклинание. Она с облегчением вздыхает.

- Спасибо.

Молча киваю. Поворачиваюсь к двери.

- А как же отчет?

- Завтра в письменном виде.

Ухожу, чувствуя ее взгляд на себе. Знаю, она улыбается.

Ее не любили в Ордене. Ей не доверяли. Относились с презрением и пренебрежением. Когда Гарри впервые предложил ее кандидатуру, все были в ужасе. Ну, какая из нее шпионка? Все, что она разнюхает, тут же будет в газетах!

- Гарри, у таких, как она, нет понятий о чести, - суровый и недовольный голос Хмури.

- Возможно, - это все, что он сказал. А на следующем собрании Ордена она уже была с нами. Да, были и недовольные таким решением. Но они сами сделали его своим генералом – им пришлось замолчать.

Их отношения всегда казались мне странными. Я думала, он ненавидит ее за всю ту клевету и ложь, которой она его поливала все предыдущие годы. Однажды я спросила его об этом. Он улыбнулся: «Я ненавижу двоих. Волдеморта, - и, помолчав, с усмешкой добавил: – И Малфоя».

Между ними была какая-то никому не понятная связь. Здесь была загадка. И я не могла ее не разгадать. А все оказалось так просто...

Прошел год. Очередное собрание, ставшие привычными крики и обвинения. Мы проигрывали. Осознание этого наводило ужас. Хмури хлещет водку прямо из горла, бутылка уже наполовину пуста. Он похоронил еще пятерых, включая Тонкс.

Она появляется с опозданием. Бледная и измотанная. Мантия порвана, волосы в беспорядке. Было еще одно нападение. И будут еще. Голос дрожит. Она прислоняется к двери, пытаясь восстановить дыхание.

- Будут еще нападения, сегодня... Завтра... – в голосе страх и боль. Ужас стал частью существования. Всегда здесь.

И Хмури срывается. Она молчит. А он орет. Обвиняет, оскорбляет, насмехается. Она просто уходит. Ей вслед летят крики. Проклятья.

- Они не правы... - она стоит на террасе спиной к дверям. Я останавливаюсь. Ее голос очень тих, и кажется, что она разговаривает сама с собой.

- Что? – я подхожу к ней.

- Они не правы… Хмури и остальные. Я не гонюсь за сенсацией... Странно звучит, правда? – она криво усмехается. - Не сейчас… Может быть, потом, когда все закончится, если я выживу, и если Поттер разрешит, я и напишу о том, что видела. О том, какой была эта война на самом деле... Если кто-то останется, чтобы прочитать, - мрачно смеется.

- С каких это пор ты спрашиваешь разрешения у Гарри? – я поворачиваюсь к ней, не могу объяснить непонятно откуда внезапно взявшуюся ревность. Она по-прежнему вглядывается в темноту. В тусклом свете, проникающем на террасу из комнаты, я могу различить небольшой шрам у нее на щеке. Автограф войны.

- Кто бы что ни думал, я уважаю Поттера и восхищаюсь его силой. Не понимаю, как после всего, что он пережил, он не сошел с ума... Видеть все это... – она вздрагивает. - Каждый день... Снова и снова... – ее трясет. Она обхватывает себя руками, словно пытается согреться.

- Все эти люди... Все они... – делает глубокий вдох, чтобы унять обезумевшее сердце. Силится заговорить, найти нужные слова. Объяснить необъяснимое. Я понимаю. Сколько раз я видела Гарри в таком же состоянии, когда он приходил ко мне посреди ночи, бледный и измученный очередным видением. Он тоже не мог подобрать слов. Я набираюсь смелости и обнимаю ее за плечи. На секунду она напрягается, но потом я слышу судорожный вздох, и она расслабляется. Так мы и стоим на террасе вдвоем, глядя в темноту, пытаясь увидеть там проблеск надежды.

Во рту от холодного кофе лишь горечь, но я допиваю его. Смотрю на фотографию в руке. Я не должна была уходить, но сейчас уже поздно думать об этом. Столько лет потрачено напрасно. Дура. Что заставило меня забыть и сбежать, поджав хвост? Вина. Рон любил меня. Может, думал, что любил. Уже не важно. Но для меня он всегда был братом, как и Гарри. Я не могла дать ему то, что он хотел. И он не простил меня. Предал нас. Из-за него погиб Снейп. А вместе с ним и Гарри. Тот, с кем я время от времени напиваюсь - всего лишь тень. Я тоже тень, как и он. Часть меня навсегда осталась там, на той самой террасе, с ней.

- Что значит «ты уходишь»? – она стоит в дверях, опираясь на трость. Волосы только начинают отрастать после операции, и двумя шрамами на лице стало больше. Она выжила.

- Ухожу, - я отворачиваюсь. - Прости.

- Нет.

Она тоже не простила. Ее финальное «нет» все еще звучит у меня в ушах. Как приговор, подписанный мной самой себе. Убираю фотографию в портмоне. Обвожу комнату взглядом. Покраской здесь дело не исправишь. К черту! Иду к телефону. Пять минут – и я уже собираю вещи. Три часа – и я пью кофе в аэропорту. Четырнадцать часов – и в иллюминаторе проплывают лондонские огни. Самолет идет на посадку. Не знаю, почему я здесь. Город встречает холодным моросящим дождем, пронизывающим ветром, смогом и улицами, забитыми машинами. Лондон – как обиженный возлюбленный, предательства не прощает. Сажусь в такси. Дорога кажется бесконечной.

Никогда не считала себя способной на сумасбродные поступки. Буду винить в этом Поттера. Снова и снова задумываюсь: зачем я это сделала? Зачем прилетела? Чего хочу добиться? Увидеть ее. Еще раз сказать: «Прости…» Услышать в ответ: «Нет». И вернуться в Фриско к своей пустой квартире, работе, виски. Раньше я никогда не считала себя мазохисткой. Усмехаюсь своему отражению в стекле. Какая она теперь? Все так же красива? Для меня она всегда будет красивой.

- Приехали, - в мысли вклинивается скучающий голос таксиста. Расплачиваюсь и быстро вылезаю из машины. На улице пусто. По-прежнему идет дождь, фонари отражаются в лужах на тротуаре. Проезжающие авто слепят фарами.

Захожу в бар. Всего трое посетителей за столиком в углу. Бармен за стойкой скучает с «Пророком» в руках. Заказываю кофе, прошу газету. Чувствую на себе любопытные взгляды. Пью кофе, быстро пролистывая газетку. Скучно. Никакой интриги, скандала. И кто только пишет подобную муру? Двигающиеся фотографии несказанно раздражают. Не помню, чтобы так было раньше.

Плачу фунтами - волшебных денег нет. Бармен что-то недовольно бормочет себе под нос, я в ответ пожимаю плечами.

В Косом переулке никого. Только бледно мерцающие витрины и недовольные глазастые совы на фонарях. Как найти человека в волшебном мире? А оставившего волшебный мир? Вопрос на засыпку. Подхожу к магазину Олливандера. На втором этаже горит свет: старик работает. Творит. Каждая волшебная палочка – словно произведение искусства. Дверь открывается прежде, чем я успеваю постучать. Загадочная улыбка на испещренном морщинами лице и блеск в глазах.

- Мисс Грейнджер, а я Вас ждал…

- Почему я не удивлена? – улыбаюсь в ответ.

- Проходите, - пропускает меня в комнату, закрывает дверь. Ничего не изменилось. Комната такая же, какой я ее помню, когда впервые в одиннадцать лет пришла сюда за своей волшебной палочкой.

Протягивает мне чашку кофе. Черный. С удовольствием втягиваю терпкий аромат, делаю глоток. Жидкость обжигает рот. После той гадости, что я пила в аэропорту и что подают в самолете, этот кофе кажется божественным.

- Знаете, я ведь не могу вот так просто сказать Вам это.

Киваю.

- Я хочу получить назад Вашу палочку. Конечно же, не прямо сейчас. Потом, после Вашей смерти.

Допиваю кофе, ставлю чашку на стол.

- Зачем?

Ответа нет.

- Хорошо.

Старик что-то пишет на клочке пергамента. Протягивает мне. Адрес. Италия.

- Спасибо.

На пороге я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

- Скажите мне, мистер Олливандер, почему во время войны Вы не выдали место нахождения Вольдеморта? - я знаю, что спрашивать бесполезно, что ответа я все равно не получу, но не спросить не могу. Он лишь многозначительно улыбается. И почему-то перед глазами встает посол Ворлона Кош из любимого мною в детстве сериала.

Останавливаюсь в ближайшем отеле. Билеты на утренний самолет до Флоренции заказываю по телефону. Еще десять часов. Ставлю фотографию на прикроватную тумбочку. Безумие. «Скажи, ты счастлива?» Я хочу быть, Гарри. Правда, хочу. Стоит рискнуть, Гарри. И правда, стоит. Девять часов и сорок минут…



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni