Счастливые дни в аду
(Happy days in hell)


АВТОР: enahma
ПЕРЕВОДЧИК: Helen Rush
БЕТА: Теневой дракон
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Гарри
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Гарри Поттер попал в плен к Волдеморту. Пытаясь его спасти, Снейп раскрыл себя как двойного агента. Теперь они вдвоем в камере. Как сложится дальше их отношения? Сумеют ли они спастись? AU.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: пытки.

КОММЕНТАРИИ: Данный фик – первая часть трилогии. Дело происходит после четвертого курса.


ОТКАЗ: Персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг.




Глава 1 - Игра Ублюдков

Когда Снейп аппарировал в круг Вольдеморта, он действительно удивился. Даже при том, что он должен был пересечь антиаппарационную границу Хогвартса, в этот день он оказался одним из первых прибывших Пожирателей Смерти.

Были только Эйвери и Роум, молодой человек из Франции, новый последователь “Тёмных Искусств”, как он любил это называть. Снейп усмехнулся. Он не мог не подумать о том, что все это уничтожение и терроризирование, которое они осуществляли, было вовсе не “Искусством”. Он не подумал об этом в самом начале… Однако он не знал, было ли начало всего этого. Тёмная Магия всегда присутствовала в его жизни с самого раннего детства. Он всегда тянулся к ней, как почти все члены его семейства, кроме Квайетуса, который… Нет. Он не хотел думать о нём. Не здесь. Не сейчас.

Вместо этого он должен вычислить, почему снова был вызван. Это должно было быть что-то важное, и, конечно, не что-нибудь, что нужно сделать с зельями. Вчера вечером он получил список зелий, которые должен был приготовить в течение следующих недель. Если бы Тёмному Лорду понадобилось другое срочное зелье, он просто послал бы сову и все. Так что эта встреча будет из-за чего-то более темного и ужасного, чем зелья для убийства и мучений.

Внезапно он заметил других Пожирателей Смерти, появившихся в близлежащем лесу, рядом с Поместьем Кошмара, где на сей раз должна была состояться встреча.

Быть Пожирателем Смерти означало, что он никогда не знал, куда аппарирует, будучи вызванным Тёмным Лордом. Когда он чувствовал вызов и аппарировал, он всегда оказывался в круге, не зная место заранее. Это было очень полезно Волдеморту против случайных шпионов среди его последователей, которые, таким образом, не могли сообщить министерству, другим авторитетным магам, вроде Дамблдора, или аврорам о скрытых местах встречи. Теперь местом встречи было Поместье Кошмара, одно из наиболее скрытых убежищ темных волшебников. Снейп точно не знал, где оно находится, хотя бывал там много раз. Оно, должно быть, где-то в Северной Англии или Шотландии. Они с Дамблдором много раз безнадежно пытались найти поместье в течение последних 14 лет, но их исследования были неудачными, хотя знание точного места по многим причинам было бы очень важно. Поместье Кошмара было главной тюрьмой Вольдеморта, и все враги, которых он не хотел убить немедленно, доставлялись сюда, чтобы замучить их садистскими забавами.

Снейп был уверен, что после того, как маленький Поттер победил Тёмного Лорда 14 лет назад, много людей остались в Поместье Кошмара и беспомощно умерли там, хотя никто не мучил и не убивал их. Они остались там, потому что никто не мог найти это место.

Место страха, боли, плача, крика, дрожи и смерти. Место самых ужасных пыток, которые когда-либо существовали в мире.

Он ненавидел это место. Он ненавидел его до глубины сердца, ненавидел больше, чем любое другое место. Он ненавидел его больше, чем темницы министерства, место мучения “Света”, больше, чем... “Остановись, - сказал он себе. - Достаточно”.

В целом, это, возможно, означало, что эта встреча будет одной из сессий пытки, и Снейп сильно надеялся, что сможет скрыться прежде, чем она начнётся. Он не хотел в этом участвовать. Он терпеть не мог и боялся этого, и, к счастью, его обычно не заставляли участвовать в подобном по различным причинам. Одной из них было то, что он был личным мастером зельеварения Тёмного Лорда, и, в общем, этого было достаточно для возможности избежать.

Были времена, когда даже он был вынужден присоединяться к этим "играм". Всякий раз, когда Вольдеморт решал проверить их преданность, или когда жертва была высокопоставленным лицом. Его преданность, однако, была уже проверена (он не позволял себе вспоминать то испытание); так что сегодня, скорее всего, он должен был встретиться с важным врагом тёмной стороны. Кто на земле мог быть настолько важен? Он должен предупредить Дамблдора, как только вернётся в Хогвартс.

Через десять минут весь внутренний круг (почти 20 человек) был на месте. Все стояли на месте, ожидая, пока Тёмный Лорд не пригласит их в здание. “Очень странно, почему полный круг? Вольдеморт захватил Дамблдора?” - задавался вопросом Снейп. Нет, невозможно. Когда он покинул Хогвартс, Дамблдор все еще был там, невредимый. Тогда… кого же тогда захватили? Идиота Фадж? Или какого-нибудь важного аврора? Возможно, Моуди?

О, это была бы забава. Он мог бы наложить на мужчину несколько противных заклинаний после всего того, что тот ему сделал. Испытания в здании Министерства… сессии пыток “Светлых Искусств” Моуди… принудительный Веритасерум, проклятие Торменто (светлая версия Круциатуса, простительная, да, но нисколько не лучше, чем непростительный близнец, пыточное проклятие Круциатус) наложенное на него, потому что его не считали человеком, только грязным Пожирателем Смерти… Те дни и ночи без сна, только чтобы сломать его, а после этого – те шесть месяцев в Азкабане… Шесть! Они показались целой жизнью. После этого он не мог чувствовать ничего. Ничего. Его чувства оставили его там, возможно, навсегда. Моуди сделал это с ним, параноидальный старый ублюдок. Он задрожал. Если бы новым заключенным был действительно Моуди, он не проявил бы к нему милосердия. Нет. Никогда.

Когда он увидел его в прошлом сентябре входящим в дверь Большого Зала, он чуть не потерял сознание. Нет, Альбус не мог быть настолько бессердечен, чтобы позволить аврору находиться в том же здании, что и он!

Он снова вздрогнул. Нет. Это был Барти, а не старый ублюдок. Да, ублюдок, но не старый. Молодая и темная версия ублюдка, теперь хуже, чем мертвая. Поцелованный дементором. Скверный способ умереть.

И об ублюдках: теперь его ждал Самый Большой Ублюдок нынешнего мира, чтобы представить нового пленника своим преданным слугам-ублюдкам.

Да, он тоже был ублюдком. Все на этой земле были ублюдками, кроме Дамблдора.

Так пусть начнется Игра Ублюдков!

* * *

В этот момент Волдеморт вышел из Поместья и приблизился к терпеливо ждущим сторонникам.

- Пойдёмте. Присоединяйтесь ко мне в Главном Зале! - театрально завопил он. - Наш гость уже ждет всех вас!

Что-то в воздухе было таким холодным... Северус плотнее обернул вокруг себя плащ и вздрогнул. Большие черные открытые ворота Поместья походили на огромный рот, старающийся проглотить что угодно и кого угодно, попадающее в них. Больше всего Северус хотел оказаться дома.

Их невыразительные маски замерцали в свете факелов, когда они, наконец, вошли в Главный Зал.

В центре огромной комнаты был ребенок. Весьма маленький ребенок с тонкими грязными темными волосами и круглыми очками.

Снейп застыл в дверном проёме.

Нет. Ребенок. Нет. Он ненавидел мучить детей. На занятиях - да. Словами, сарказмом, отработками, снятием баллов с факультетов - почему нет? Но физически? Или с проклятиями? От одной мысли об этом его желудок тревожно сжался, и ему пришлось бороться с подступившими воспоминаниями.

В то же мгновение он понял, что все остальные уже стоят вокруг мальчика, а он единственный отсутствует в круге, застыв в открытых дверях. Он глубоко вздохнул и приблизился к кругу ровным шагом. Когда он встал на место, мальчик поднял голову.

Снейп снова застыл.

Нет. Это не могло быть правдой!

Мальчик был Гарри Поттером.

* * *

Проклятье!

Как?

Почему?

Что?

Проклятье! Чёрт, чёрт… Что, черт возьми, мальчик делает здесь? Он должен быть дома с семьёй, смотреть телевизор или играть в идиотские игры с друзьями или что-нибудь ещё... Он уставился на того в полном недоумении, мысли метались у него в голове.

«Это не может быть правдой. Просто не может. Я грежу. Я проснусь через десять минут, крича в моих подземельях, и смогу взять стакан виски, чтобы успокоиться после этого кошмара...» - он надеялся, когда повторял это снова и снова. Стакан виски? Нет. Этого было бы недостаточно. Он выпил бы целую бутылку после того, как проснется!

Но пробуждение не желало наступать.

На мгновение он подумал, что мальчик узнал его, когда их глаза встретились. Но мгновение спустя мальчик отвернул лицо от него к Волдеморту.

Снейп был слегка удивлен. Он не увидел в этих зеленых глазах страха. Он не увидел ужаса. Он мог видеть только боль и отвагу.

Он был потрясен. Он не понимал, что произошло. Мальчика схватил Волдеморт или его Пожиратели Смерти, это было очевидно. Но как? Когда? И почему Альбус не знал об этом?

Что он мог сделать в этой ситуации? Как он мог спасти мальчика? Вокруг Поместья Кошмара тоже были антиаппарационные барьеры. Он не мог просто схватить мальчика и аппарировать. Это было невозможно. Но он должен был сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти этого глупого ребенка, который снова впутался в безвыходную ситуацию.

Он вздохнул. Независимо от того, что он сделал бы, его роль в качестве шпиона была бы закончена. Эта мысль внезапно принесла ему большое облегчение. Он сразу почувствовал себя свободным. Но что он мог сделать в этой проклятой ситуации со вновь обретенной свободой? Для них вообще не было никакой надежды.

Возможно, он оставит мальчика, которого замучают и убьют. Если бы он ввязался в неприятности, они вместе погибли бы без всякой пользы. Если бы он ничего не сделал, он смог бы сохранить свою роль и помочь Светлой Стороне и Дамблдору.

Для Светлой стороны не было бы никакой надежды, если бы Поттер умер. Нет, Поттер должен жить. Лили... и его клятва ей... и имя Квайетуса... Все это означало, что он должен помочь маленькому ублюдку. Да. Поттер тоже был ублюдком, потому что ввязался в эту проклятую ситуацию. Было довольно трудно поддерживать репутацию преданного Пожирателя Смерти без слишком больших угрызений совести, а теперь...

В целом это означало, что время шпионажа для него должно закончиться. Но он должен быть благоразумен. Поттер должен остаться в живых. Поэтому он должен был спасти его, найти способ вытащить его за антиаппарационный барьер Поместья и позаботиться о себе. Мальчик не умел аппарировать. Он нуждался в нем.

Глаза Снейпа начали осматривать Зал: окна и двери. Он довольно хорошо знал здание, и у него была небольшая комната для изготовления зелий. Его лаборатория была не в подземельях, а на третьем этаже – как нелепо. Он - и третий этаж! Здесь подземелья были тюрьмой.

Тюрьма. Самая ненавистная тюрьма в мире. Или, по крайней мере, одна из них. Камеры и пыточные комнаты с бесконечной болью. Он знал их. Знал, как выглядит заключенный через несколько недель, проведенных здесь. Жизнь здесь была подобна длительному заклятию Круцио. Если Волдеморту хотелось пытать кого-нибудь в течение долгих месяцев, он это делал. Он любил ломать людей перед тем, как убить их. Его не беспокоило, много ли времени это займет. Казалось, что у Темного Лорда всегда много времени.

Но как он мог спасти Поттера из этого проклятого здания?

Внезапно он понял, что Волдеморт что-то говорит, и заметил, что ноги мальчика связаны. Он не мог убежать, как сделал это на кладбище месяц назад, когда сбежал от Темного Лорда после его «возрождения». Его палочка также отсутствовала.

И сейчас Поттер просто стоял там, как ягненок, ожидающий заклания, и, казалось, смирился с судьбой. Снейп видел в его глазах, опять встретившихся с его, боль, в этих зеленых глазах была только боль, ничего больше. Боль. Боль, как и в тех черных глазах… Боль в этих зеленых глазах… Только боль…

Казалось, это были те же самые глаза. Но как? Как могла пара зеленых глаз выглядеть так же, как пара черных? Тем не менее, они… казались одинаковыми, или, по крайней мере, их выражение было одинаковым.

Он был испуган. Мальчик чувствовал только боль.

Сходство… стоящий в круге без страха, смотрящий на него с бесконечной болью, вызванной не пыткой, а разочарованием… Снейп хотел закричать, когда вспомнил другого.

Мальчика, стоявшего на этом самом месте, в центре круга, без страха и слабости. Только с болью…это было так давно…но это было так ясно…те черные глаза… Он никогда не мог забыть их. «Никогда», - каркнул ворон в его голове. Никогда.

Но Самый Большой Ублюдок все еще говорил.

- У вас три раунда, чтобы позабавиться с ним. А после того я убью его. Сам. Так что вы должны быть очень осторожны, чтобы не убить его прежде, чем придет моя очередь! – сказал змееподобный монстр с удовлетворенной ухмылкой.

«Три раунда. Это, по крайней мере, два часа, насколько я их знаю», - подумал Снейп. Он увидел, что Волдеморт отошел, чтобы сесть в свое темное кресло, похожее на трон.

- Пусть шоу начнется! - крикнул он своим Пожирателям Смерти.

И шоу началось.

* * *

Снейп отчаянно пытался найти какой-нибудь способ спасти мальчика, но минуты шли, а он не мог ничего придумать. Совсем ничего. Мальчик умрет, и он тоже умрет. Снова появилось искушение. Он мог оставить мальчика, чтобы его убили. Так или иначе, у него нет другого выбора: либо мальчик умрет один, либо они умрут вместе. Но последнее бессмысленно. Альбус и Орден нуждались в нем.

Но они нуждаются и в мальчике. И он дал клятву той проклятой девчонке!

Что за неприятность… Что за проклятая ситуация! Хуже ночных кошмаров, в которых он оказывался почти каждую ночь в течение почти двух десятилетий. Он не поверил бы, что могло быть и хуже. Никогда. А сейчас ситуация была хуже, чем любая другая ситуация или ночной кошмар, в которых он когда-либо оказывался в жизни!

Он почти дрожал, смотря шоу. Множество криков на латыни: Секо! Франго! Контундо! Флагелло! Диффринго! Уро! - сопровождавшиеся дополнениями, определяющими часть тела, которую они хотели повредить.

Поттер кричал, корчился, вопил и дрожал, у него были только короткие перерывы, которые давали ему Пожиратели Смерти. Его полный боли голос, казалось, заполнил все здание. Это был только первый раунд… И будет второй, раунд физического истязания. Одна мысль сделала Снейпа больным.

Его очередь приближалась. Его очередь пытать мальчишку, которого он ненавидел много лет, идиота, которого он оскорблял, высмеивал и стыдил перед одноклассниками. Мальчишку, которого он пытался исключить из школы всеми возможными способами, которые знал.

Мальчика, которого он защищал без раздумий, которому он каждый год помогал выжить в этой чертовой школе, потому что тот был мальчишкой, о котором он поклялся заботиться. Наверное, это была не слишком охотная забота, но, однако, самая лучшая, на которую он был способен.

В тот момент, когда пришла его очередь, он обнаружил, что окаменел, неспособный поднять палочку, говорить, открыть рот. Неспособный двигаться. Дышать.

Мальчик лежал на окровавленном полу. Страдая. Но он не плакал. Не просил пощады. Он выглядел истощенным, но не сломленным. Внезапно Снейп почувствовал уважение к мальчику. Он был уверен, что Поттер сломается. Он был всего лишь 14-ти или 15-летним мальчиком, не так ли? Ожидалось, что подобные ему мальчишки сломаются, сдадутся. Но Поттер не сломался. По крайней мере, пока. А его пристальный взгляд… Мастер зельеварения вздрогнул. Этот взгляд был ему слишком знаком. Он видел этот взгляд много лет назад… На глазах у него выступили слезы.

Что он предполагал сделать сейчас? Ему отчаянно нужно время. Если он действительно хочет что-то придумать, он должен послать проклятие в Поттера. Сейчас. Немедленно.

Снейп повернул голову и прошептал «Торменто», направив палочку на мальчика.

- Хорошая мысль: использовать проклятья Светлой стороны, - засмеялся Волдеморт, - покажи мистеру Поттеру, как выглядит Светлая сессия пыток!

Снейп ненавидел самого себя. Чувства душили его.

Крики мальчика заполнили Зал. Снова и снова. Снейп хотел умереть, здесь и сейчас. Нет, он не будет делать это во второй раз. Нет. Невозможно.

Он точно знал, какая боль наполнила тело мальчика.

Когда он опустил палочку, крик затих. Он повернул голову к мальчику, и их взгляды снова встретились. И чертов идиот кивнул. Сердце Снейпа упало. Теперь он был абсолютно уверен, что мальчик узнал его. Осознание этого сделало его больным: он почувствовал головокружение и тошноту. Он не хотел, чтобы мальчик умер с мыслью, что он предал его.

Да. Он действительно ненавидел маленького идиота. Раньше, в школе. Но за минуты пытки и криков его ненависть растаяла и ушла навсегда. Он больше был не способен ненавидеть его.

Он очень хотел громко закричать, когда пытки продолжились.

Второй раунд… Удары хлыстом, ногами, кулаками… После первых десяти Пожирателей Смерти он с трудом мог узнать мальчика. Ушибы, раны, кровь, сломанные кости, – только зеленые глаза, смотревшие в его черные глаза после каждой смены, показывали ему, что мальчик все еще в сознании, все еще жив. Почему Поттер делал то же самое, что и тот черноглазый мальчик много лет назад? Почему?

Почему мальчик снова и снова смотрел ему в глаза? Он не просил пощады, жалости или заботы. Тем не менее, казалось, он искал глаза Снейпа. Так же, как… НЕТ!

Снейп отчаянно хотел, чтобы вся эта игра ублюдков закончилась, хотел пойти домой, закрыться в своих комнатах и напиться виски до потери сознания, а потом - десять литров зелья сна без сновидений и спать, спать, спать и больше не просыпаться. Никогда.

Он хотел убежать. Но…но…

Что он сказал бы Дамблдору? Как он мог бы зайти в кабинет директора и сказать правду? Он должен был бы извиниться: «Поттер умер, а я был одним из его мучителей, его убийц, мне очень жаль». Он сказал бы Альбусу: «Я применял только простительные заклятия Светлой стороны, подобные Торменто»?

Как он мог бы продолжать жить после этого? Как он мог бы учить других детей? Он всегда был с ними ужасным, невыносимым мерзавцем и настоящим ублюдком, но хотя бы терпимым. Если бы Поттер умер, он стал бы в тысячу раз хуже. Как он смог бы учить Уизли и Грейнджер? Как он смог бы смотреть им в глаза?

Что сделала бы с ним нарушенная клятва? Смог бы он спать? Есть? Дышать? Думать?

Он никогда не мог убежать от своего прошлого. Почти двадцати лет было недостаточно, чтобы раскаяться в том, что он совершил в прошлом. Если бы он позволил Поттеру умереть, то никогда не смог бы жить. Он был уверен.

Снова подошла его очередь. Мальчишка, невыносимый, проклятый маленький мальчишка снова искал его взгляд, хотя Снейп и не был уверен, мог ли Поттер еще видеть.

Он опустил голову и достал из кармана маленькую бутылочку. К счастью, от него не ожидали применения кулаков, ног, розог, плетей, ножа, бритвы или палки для нанесения физического ущерба. Скорее от него ожидали показа интересного зелья, но это должно было быть нечто захватывающее, так как за шоу следил сам Темный Лорд. Игра ублюдков. И Волдеморт хотел увидеть боль, причиненную этим.

На мгновение Снейп подумал, что скорее сам выпьет зелье, чем даст его Поттеру. Это было новое и исключительно болезненное зелье. Он всегда носил с собой мучающие зелья для таких случаев. Но никогда не хотел, чтобы мальчик перенес это. Но время ему необходимо больше, чем что-либо другое, поэтому он должен был сделать это.

Он подошел к мальчику, встал на колени и левой рукой открыл ему рот. Правой он неожиданно влил содержимое бутылочки в рот мальчика, заставил его проглотить и вернулся на свое место в круге.

Минуту стояла полная тишина. Потом глаза мальчика расширились от крайне резкой боли, и он закричал так громко, что все вынуждены были заткнуть уши.

Зелье игры с костями. В тот момент Снейп ненавидел себя больше, чем когда-либо в жизни. И это не было легким чувством, учитывая тот факт, что он всегда глубоко себя ненавидел.

Зелье игры с костями было естественной частью Игры ублюдков. Оно ломало все кости жертвы на крошечные кусочки, вызывая невыносимую боль при каждом легчайшем движении, вроде дыхания, а потом возвращало их в нормальное состояние с помощью специально болезненного и быстрого Скелероста. Оно не причиняло непоправимого вреда, но было таким же болезненным, как Круциатус. Снейп знал это. Он сам пробовал его.

Мальчик никогда не поверит ему после этого. Но времени, чтобы простить и забыть, или для извинений не было. Поттер умер бы. И он, Северус Нобилус Снейп, умер бы вместе с ним. Это было бы весьма удивительное и захватывающее зрелище, в котором он сыграл бы роль «плохого парня», а Поттер – «хорошего парня». Но это не имело бы значения. Нисколько.

Когда крики в зале прекратились, глаза мальчика остались плотно закрытыми. Только грудь показывала, что он все еще жив.

- Замечательно, профессор, я поражен! – глаза Волдеморта блестели от удовольствия. – Я не могу поверить, что твое воображение столь развилось за годы, проведенные с этим маглолюбивым старым дураком.

В один короткий миг Снейп был уверен, что наставит палочку на ублюдка и немедленно убьет его. Нет! Но прежде, чем он успел поднести руку к поясу, шоу продолжилось.

Подошел третий раунд. А Снейп все еще не знал, что же ему делать, как спасти измученного ребенка.

И должен был подумать о следующем проклятии для пытки. Темный Лорд наказал бы его сильнейшим Круциатусом, если бы он снова использовал то же самое проклятье, он не любил надоевшего. Но что же использовать? Он не хотел больше травмировать мальчика. Но он должен был сказать что-то. Может, проклятье ножа? Оно причиняло сильные повреждения, но его эффекты были непродолжительными. Десять секунд, не более. Самое большее, двадцать.

Снова была его очередь.

- Калтер, - сказал он, опять отводя взгляд от мальчика, палочка дрожала в его руке.

Крики были еще громче, чем раньше. Они длились почти минуту. Как? Почему? ЧТО, К ЧЕРТУ, происходило? Он попытался остановить проклятие, но не смог. А потом вспомнил, что заклятие ножа вместе с ломающим кости проклятием, использованным Ноттом раньше, могло вызвать серьезные последствия на многие часы. Мерлин, он не мог больше делать этого! Он хотел умереть от стыда. Прямо здесь. В этот же момент. Он чувствовал, что умирает каждую миллисекунду бесконечного крика.

- Снейп! Ты действительно … превосходен сегодня! – услышал он слова Волдеморта сквозь все еще громкие крики. – Лучше, чем когда-либо.

Он кивнул, уставившись на маленькое тело, корчащееся перед ним.

Неожиданно голос мальчика затих. Поттер не двигался.

- О нет, - прошептал Снейп, когда следующий Пожиратель Смерти поднял палочку.

- Стоп! – закричал Волдеморт. – Я хочу убить его, - добавил он, встав и шагнув вперед.

В этот момент Снейп был в абсолютном отчаянии. Волдеморт убьет мальчика, он знал это и не мог этого позволить.

Волдеморт остановился рядом с безжизненным телом и пинком перевернул Поттера на спину.

- Энервейт, - направил он палочку на мальчика.

Тот не шевельнулся. Снейп застыл. Что он с ним сделал?

- Я знаю, что ты в сознании, Поттер, - сказал Волдеморт холодным, безжалостным голосом. – И я хочу немного побеседовать с тобой, прежде чем убью.

Мальчик открыл глаза. На секунду Снейп почувствовал облегчение. Он был жив!

- Но я не собираюсь слушать тебя, Том. Меня не волнует то, что ты хочешь сказать. Нисколько. Убей меня и закончи это шоу.

Снейп едва расслышал слова мальчика. Голос Поттера после двух часов крика полностью охрип. Он был слабым. Но мальчик – не был!

- Как хочешь, - Волдеморт зло улыбнулся и поднял палочку. Но Снейп был быстрее.

- Ступефай! - закричал он, направив палочку на Темного Лорда, и шагнул поближе к мальчику, чтобы как можно быстрее помочь ему встать.

Но заклятие было блокировано щитом Темного Лорда. Щит? Снейп застыл. ЩИТ? О, нет…

В следующее мгновение он лежал на полу, оглушенный своими экс-товарищами.

- Так, профессор Снейп! Какой ожидаемый сюрприз! – Самый Большой Ублюдок злобно ухмыльнулся с жестоким мерцанием в глазах. – Наконец я нашел утечку – тебя, как я и подозревал. Не так ли, Люциус?

Один из Пожирателей Смерти кивнул, и Волдеморт продолжил:

- Я подозревал, что это был ты, верный слуга любителя грязнокровок Дамблдора, глупый последователь Светлой стороны после небольшой пытки аврорами и шести месяцев в Азкабане… Я не могу тебя понять. – Волдеморт отвел взгляд от него и задумался. – Ты всегда был таким сильным. И, однако, ты предал меня. Я поражен. Сегодня некоторое время я был уверен, что неправ. Те проклятия и зелье! Ты наслаждался ими, Поттер? – перевел он взгляд на мальчика.

Поттер, казалось, не услышал его слов, и, когда мастер зельеварения посмотрел на ребенка, их взгляды снова встретились. Мужчина почувствовал внезапное желание сказать что-нибудь мальчику перед смертью. Он поднял руку к лицу и снял маску. Долгие мгновения они просто смотрели друг на друга без слов. Снейп слышал слова Волдеморта, но не мог понять их.

Он просто смотрел на мальчика, и его глаза были полны явной боли.

Мальчик умрет, Снейп был в этом уверен. И он умрет рядом с Поттером, с Мальчиком-Которого-Он-Ненавидел-Долгие-Годы. А сейчас он не мог понять свои прежние чувства. Почему он ненавидел его, как он мог ненавидеть этого мальчика? Как он мог быть таким упрямым, проклятым идиотом, чтобы ненавидеть его только из-за нескольких давних идиотских шуток его отца и его друзей? Его мертвого отца. Который спас ему жизнь. Да, он спасал тогда и самого себя, но все-таки много лет назад Джеймс Поттер спас ему жизнь. А Лили… Он четыре года ненавидел сына Лили. Почему? Как? Он не мог ответить на свои собственные вопросы.

Он смотрел на мальчика, измученного, умирающего мальчика и чувствовал себя виноватым. Пыточные проклятия, использованные им… зелье игры с костями… но Поттер, казалось, не злился на него. Он, казалось, смирился с ним, как смирился со своей судьбой, с надвигающейся смертью.

Снейп не мог не протянуть руку и не коснуться осторожно лица мальчика пальцами.

- Простите… простите… за все, - сказал он.

Гарри на мгновение закрыл глаза.

- Спасибо, - пробормотал он.

Тонкие шнуры вырвались из палочки Волдеморта, и в следующий момент Снейп был связан.

- Снейп, твое время прошло. Думаю, теперь ваша очередь, мистер Поттер, - сказал Темный Лорд и пробормотал другую команду. - Эректо.

В следующий момент Гарри стоял на ногах, немного пошатываясь, лицом к лицу с Волдемортом.

* * *

Снейп просто смотрел на мальчика, спокойно и без страха стоящего перед своим врагом. Волдеморт разъярился, когда разглядел, что молодой человек смотрит на него без ужаса, смирения или просьб о милосердии. Не показывая слабости!

Да, мальчик не был сломлен. Его пытали и увечили, но душа осталась прежней, когда он смирился с тем фактом, что умрет.

Снейп опять почувствовал вину. Мальчик был очень смелым. Таким же смелым, каким был и его отец. Таким же смелым, как и тот черноглазый мальчик, стоявший на этом же самом месте. Более смелым, чем он сам когда-либо был в возрасте Поттера.

- Я думаю, настало время убить меня, не так ли, Том? – неожиданно спросил он тихим, но твердым голосом. – Ты, наконец, сможешь закончить дело, в котором потерпел неудачу 14 лет назад. Теперь здесь нет никакой слабой маглорожденной женщины, чтобы помешать тебе сделать это.

Тишина опустилась на зал. Гнев Темного Лорда стал почти материальным, но мальчик не испугался.

Затем Волдеморт внезапно успокоился. На его лице появилась злая усмешка.

- Очень смело, мистер Поттер. Действительно, ты - настоящий гриффиндорец. Но теперь я не убью тебя. Нет, у меня есть другая идея насчет того, как ты умрешь. Более длительный способ умереть. У меня есть время. Я подожду, пока ты не попросишь убить тебя без глупых замечаний. Или… возможно, я дам тебе другой выбор, шанс выжить, а не умереть. Я дам тебе время и возможность подумать об этом. И, естественно, я… своим способом помогу тебе принять правильное решение.

- Я никогда не буду торговать своей душой, Том, - твердо ответил Гарри. Но Волдеморт не обратил внимания на его слова.

- Увидим, мистер Поттер, - он развернулся и посмотрел на Снейпа. – Что же мне делать с тобой, мой дорогой профессор? Если я правильно помню, ты не столь смел, как этот молодой человек рядом с тобой, не так ли? Как насчет присоединиться к нему на некоторое время? На две-три недели, а может, и больше? Это зависит от… ты знаешь от чего. Возможно, ты сможешь убедить мистера Поттера, что настоящее благоразумие - сдаться.

Глаза Снейпа расширились.

- Подземелья…

- Точно, профессор. И, - он поднял глаза на своих последователей, - думаю, можно начинать, но будьте осторожны! Не убейте их. Только когда я разрешу, - Волдеморт усмехнулся, развернулся и вышел из комнаты.

Круг Пожирателей Смерти сжался вокруг них. Мальчик упал рядом со Снейпом, когда действие Эректо закончилось. Снейп из-за веревок не смог его поймать. Они лежали беспомощные. И Снейп знал, что это было только началом.

Когда с него сняли путы, он проверил Поттера. Тот снова был без сознания. Итак, пришел его черед. Наверняка это будет дольше и тяжелее, чем у мальчика. Ведь он, в конце концов, был предателем.

К сожалению, ему потребовалось полтора часа, чтобы потерять сознание. Его экс-товарищи были действительно осторожны.

* * *

- Вернон, мальчик все еще не вернулся! – нервно сказала Петуния мужу.

Они смотрели телевизор после обеда.

- Мммм…- промычал Вернон, его глаза были прикованы к экрану.

- Вернон! – повторила Петуния.

- Ну… а что я тогда должен делать? Он вернется в середине ночи, я уверен. Ему стыдно, - ответил Вернон спокойно. – Или его снова забрали его ненормальные друзья. К счастью. О, посмотри на эту собаку! - показал он на экран. - Она точно такая же, как у Мардж!

Петуния вздрогнула. Она ненавидела животных, а особенно – старую, уродливую, противную собаку Мардж. И она волновалась.

- Вернон, каждый раз, когда они забирали его, то всегда сообщали нам об этом… как-нибудь. Но сегодня… Уже полночь, и…

- И?.. – Вернон разозлился. Его не интересовали глупые исчезновения мальчишки. – Если он захотел уйти, то сделал это. А я хочу посмотреть фильм.

- Но мы - его опекуны, Вернон. Если с ним что-нибудь случится, они накажут нас! – последнее слово она громко прокричала.

Вернон дернулся и вздохнул.

- Верно. Но я не хочу идти искать его по всему городу. Ты можешь сделать это, если хочешь, но я не буду!

- Я думаю, мы должны вызвать полицию, - прошептала Петуния.

- О! Хорошая идея! – сказал Вернон, усмехаясь. – Я надеюсь, если они найдут его, то задержат на несколько дней, да?

- Я не знаю, - ответила она нерешительно.

- В чем дело? – неожиданно спросил Вернон, заметив странный тон Петунии.

- Я не знаю, - сказала она снова, но через некоторое время добавила: - У меня странное предчувствие. Знаешь, очень плохое предчувствие… У меня было такое давно…

Вернон уставился на нее. Она была вне себя, ее руки тряслись, лицо побледнело.

- Что... с тобой все в порядке? - осторожно спросил Вернон.

Петуния покачала головой.

- Нет, что-то случилось. Что-то такое, как в тот день, когда я впервые пошла с тобой в кино…

Голос Вернона задрожал, когда он смог заговорить:

- Ты…ты думаешь, что?..

Петуния кивнула.

Долгое молчание опустилось на комнату. Они с ужасом смотрели друг на друга. Наконец, Вернон встал.

- Я вызову полицию. Сейчас же.



Глава 2. Пробуждение в аду.

Гарри попробовал немного передвинуться, но тут же пожалел об этом. Внезапная, почти невыносимая боль охватила все его тело, и Гарри с трудом смог удержаться от крика, поскольку каждая часть его тела запульсировала. Он не мог понять этого. Сдерживая слезы, он изо всех сил пытался вспомнить. Где он? Почему ему так больно? Что случилось?

Воспоминания о прошлом вечере стали медленно всплывать у него в памяти. Постепенно он смог смутно вспомнить картину событий, «пыточное шоу», как назвал это Волдеморт. Так это правда, все правда - с первого и до последнего мгновения. Он был в плену, и он был уверен, что ему придется столкнуться с еще большим ужасом и болью.

Сама мысль вызвала отвращение. Пытки – снова? В предыдущий день их было более, чем достаточно. Он был твердо убежден, что не сможет выдержать больше боли и мучений. Он сделает все, что они захотят, чтобы спокойно умереть. Да, умереть. На этот раз ему не удастся убежать, больше нет: его удача, очевидно, закончилась в отличие от прошлых лет и встреч с Волдемортом. Сейчас его тело было измучено и истощено, в душе не было надежды. Волдеморт еще не знает об этом, но он выиграл, подумал Гарри.

Это все было его виной, понял он через некоторое время. Если бы он не убежал от Дурслей, его не схватили бы Пожиратели Смерти, следившие за его домом. Он знал, что Волдеморту известно его местонахождение, тот сказал это на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Волдеморт не мог схватить его, пока Гарри находился под защитой родственников, но после побега он оказался слишком далеко от семьи и ее предполагаемой защиты. Так что его притащили сюда.

Да, у него были очень веские причины убежать от них, по крайней мере, на несколько часов, ему нужно было некоторое время после семейной ссоры, если он не хотел снова превратить своих родственников во что-то ненормальное, как тетю Мардж два года назад.

Все начал Дадли. Не следовало ему называть Лили Эванс наркоманкой и неряхой. Дадли не следовало говорить, что отец Гарри женился на его матери только потому, что она была беременна. Гарри не мог не ударить его.

Была большая драка, где он и Дадли не были равны из-за преимущества Дадли в весе и росте. Вдобавок в конце на помощь Дадли пришел дядя Вернон, так что Дадли победил. Дядя собирался наказать его за драку, но после первого удара Гарри выскочил из дома и убежал.

Он не должен был убегать слишком далеко: вскоре его окружили три Пожирателя Смерти. К сожалению, его палочка осталась в спальне, в сундуке. Он ничего не мог поделать. Он только стоял там, медленно осознавая последствия своего поступка, пока эти трое мужчин не забрали его в этот особняк, который они называли Поместьем Кошмара. После сессии пыток он прекрасно понял смысл названия.

Прошлый вечер был живым кошмаром. Пока он ждал начала, он уже точно знал, что случится. Ад! Гарри знал все. Но, к своему удивлению, когда Пожиратели Смерти и Волдеморт вошли в зал, он обнаружил, что совсем не боится. Больше нет. Почему? Он удивлялся даже сейчас.

Возможно, это случилось из-за кошмаров, полных страхов и слез, смерти Седрика, возрождения Волдеморта, их дуэли и появления родителей, безрукого Червехвоста, и все это из-за него. Если бы его не было… Волдеморт не возродился бы, Седрик все еще был бы жив, Червехвост не был бы пощажен Люпином и Сириусом… Сириус был бы свободен, а Люпин продолжал бы преподавать в Хогвартсе. Люпин не стал бы безработным, как сейчас. Мама Гарри была бы жива, и, возможно, отец тоже. И у них было бы много детей, трое или больше, учащихся в Хогвартсе, на факультете Гриффиндор.

Гарри улыбнулся этой мысли. Это было бы что-то забавное. Его братья и сестры, которые были бы…

Но они не существовали, а его родители умерли.

И он тоже умрет здесь, в Поместье Кошмара, в одиночестве.

Разум Гарри попытался бороться с этой мыслью. Он хотел жить, выжить! Он хотел встретить друзей, поесть в Большом Зале, выпить усладэля в «Трех метлах» в Хогсмиде… сыграть в Квиддич и увидеть следующий чемпионат мира, а может, стать профессиональным ловцом в национальной сборной. Что угодно, но не смерть!

Он страстно стремился к отработкам с Филчем или к урокам зельеварения со Снейпом… отчаянно желал простого оскорбления без боли, крови и пота.

Но он еще был жив, и неожиданно он решил не сдаваться. Если он смог бы продержаться, возможно, его мечты сбылись бы … Он должен надеяться и верить в то, что из этого чертового места есть выход. Он должен быть сильным, чтобы преодолеть слабость.

Решив так, Гарри опять открыл глаза и попытался осмотреть окружающую обстановку, в которой был вынужден жить, но не смог повернуть голову. Его шея была повреждена, и невероятно долгое мгновение он боялся, что с позвоночником случилось что-то необратимое. Хотя в действительности это не имело значения. Так или иначе, он умрет здесь, а если бы его позвоночник был сломан, то агония была бы короче и почти безболезненной. Но все его тело болело с силой, которая подразумевала, что с позвоночником все в порядке, по крайней мере, пока.

И все равно, он не был готов умереть. Он будет бороться!

Гарри снова вернулся к размышлениям о событиях прошлого дня. Пожиратели Смерти и Волдеморт… он вспомнил сцену их появления. Это походило на отрепетированный спектакль, но один из них нарушил порядок.

С самого первого мгновения он был уверен, что увидит среди Пожирателей Смерти профессора Снейпа, хотя не мог объяснить, почему. Это было чем-то очевидным с тех пор, как он заподозрил, что Снейп является шпионом Дамблдора. Во время ожидания он задался вопросом, принял ли Волдеморт извинения профессора, и если да, то как Снейп сумел убедить Темного лорда в своей «невиновности»? Темный лорд не был глупым, так что это должно было быть очень убедительное извинение.

В тот момент, когда глаза Гарри, в конце концов, увидели группу входящих и застывшую в дверном проеме фигуру, он был почти уверен в ее личности. Когда мужчина, наконец, сумел присоединиться к кругу, и он смог увидеть его угрожающую и хищную походку, Гарри точно знал, что мужчина был сальным старым мерзавцем, мастером зельеварения. Его сальные волосы не были покрыты капюшоном или шапкой, так что он легко узнал его жирные пряди.

Затем он понял, что профессор не знает, что он его узнал.

Он был не просто ошеломлен поведением профессора. Да, он никогда не думал, что профессор хочет его смерти (только исключения из школы – но Снейп в действительности ничего не знал о ситуации в его семье, так что, возможно, не подозревал, что для Гарри исключение и смерть были почти одним и тем же), но его потрясли явное беспокойство и страх, обнаруженные в поведении профессора.

В тот момент он понял еще одну вещь: в конце пыточной сессии, скорее всего, появится еще одна его жертва – профессор. Гарри не хотел этого. Да, он ненавидел Снейпа, но ненавидел его живым. Он не хотел добавлять еще одно имя к списку своих жертв сразу после Седрика. Он попытался глазами попросить профессора позволить ему умереть, не ввязываться в это, и был почти рад, когда его поразило первое проклятие профессора. Возможно, он кивнул также и для того, чтобы заверить профессора, что тот действует правильно.

Но на самом деле он был немного разочарован. Во время судорог от «светлого» проклятья Торменто, он подумал, ненавидел ли его профессор настолько сильно. «Настолько сильно», потому что проклятие Снейпа, поразившее его, было ничем не лучше Круциатуса. Нисколько, даже хуже, с учетом того, что сторонники «светлой стороны» использовали подобные проклятья. Почему они использовали их? Они могли убить своих врагов или заключить их в тюрьму. Так зачем им были нужны пыточные проклятья?

Потом зелье, которое Снейп дал ему, было хуже десяти Круциатусов. И, наконец, это другое проклятье… Он помнил, что не мог перестать кричать долгие минуты после этого. Он чувствовал, что его кости растворялись в его теле, а потом, через некоторое невыносимое время, снова возвращались в нормальное состояние – но вторая стадия была столь же болезненной, как и первая, если не более.

В тот момент он был уверен, что Снейп предал Дамблдора. Эта чувство было еще более болезненным, чем проклятья. Дамблдор доверял этому человеку! Гарри должен как-нибудь сообщить директору, что профессору больше нельзя доверять.

Но потом Снейп упал рядом с ним. Он снова спас Гарри. Профессор искренне извинился, у него на лице была ясно написана вина. Гарри не был уверен, что правильно понял ситуацию, но принял извинение перед смертью…

Воспоминание совершенно подорвало его силы. Внезапно он вспомнил, что сказал Волдеморт: «Я подожду, пока ты сам не попросишь меня убить тебя». Значение этого предложения медленно проникло в его мозг.

Наконец Гарри понял. Он умрет. От боли.

Гарри почувствовал, как силы покидают его измученное тело, но не боролся с этим. Снова позволив тьме затуманить чувства, он потерял сознание.

* * *

Когда он очнулся в следующий раз, то почувствовал жажду. Он должен двигаться, если хочет пить, или, по крайней мере, узнать, есть ли у него возможность напиться.

Он тотчас же напомнил себе: он не сдастся! Не так легко!

Стиснув зубы, он плотно закрыл глаза и собрал всю силу, оставшуюся в измученном теле, чтобы сесть. В следующий момент он сел. Хммм… У него немного кружилась голова, но не так сильно, как тогда, когда он очнулся в первый раз. Кажется, последствия проклятий начали ослабевать.

Он сидел долгие минуты, ожидая, когда пройдет головокружение.

Через некоторое время он почувствовал, что тошнота прошла, и попытался открыть глаза. На него нахлынуло огромное облегчения. Он мог видеть. Не очень четко, так как его очки потерялись и, скорее всего, тоже сломались, но достаточно, чтобы изучить окружающее. Факелы в небольшой камере боролись с темнотой, оставляя большую часть помещения во тьме. Он был уверен, что тут нет никаких окон, он видел только большую коричневую дверь. Рядом с ней стояло что-то вроде большого кувшина – возможно, вода?

Он снова собрался и попытался встать. На мгновение это удалось, но потом снова пришлось сесть. Это не получится. Ноги были слишком слабы, чтобы выдержать вес его тела, а голова кружилась. Он должен как-то доползти до двери. Гарри глубоко вздохнул и осторожно встал на четвереньки. Его колени болели, когда он подползал ближе и ближе к кувшину, но, наконец, он сделал это!

Это было похоже на победу над Волдемортом. Он схватил кувшин и поднес ко рту. Вода была старая и несвежая, но это была вода, и этого было достаточно. Он поставил кувшин на место, а после этого неожиданно услышал тихий стон из ближайшего темного места камеры.

Гарри застыл. Разве он не один? Кем мог быть другой?

Он попытался прояснить свой взгляд и рассмотреть другого на расстоянии, но не смог. Он всегда был почти слепым, а без достаточного света задача была еще труднее. Гарри вздохнул и опять встал на колени. Он должен осмотреть другого обитателя камеры. Он подполз поближе к тихо стонущему мужчине (это был мужчина, он мог расслышать это по голосу) и попытался рассмотреть его лицо. Это была бесполезная попытка. Он просто не мог ничего видеть в сумраке. Он снова расстроено вздохнул и слегка коснулся лица другого пленника.

Стоны неожиданно стали громче, и он в ужасе отдернул руку.

Когда он поднял ее к своим глазам, он смог увидеть это. На ней была кровь.

Гарри сел рядом с мужчиной и задумался. Что он теперь должен делать? Было довольно очевидно, что мужчина был в худшем состоянии, чем он сам, так что он должен ему помочь. Но как? Он не знал никаких заживляющих заклинаний, а даже если бы и знал, они были бы бесполезны без палочки.

Палочка! Может, у другого человека была палочка! Это была крошечная надежда, но он хотел узнать наверняка, возможно… Возможно, в этой безнадежной и темной камере была некоторая надежда … Он снова дотронулся до мужчины и стал шарить руками по его одежде. Его руки ощутили влажную одежду – влажную не от воды, а от чего-то слизистого, противного, вязкого… Кровь. Кровь повсюду. Он испугался. Он не знал, что его состояние было не намного лучше, чем у мужчины, так что он рассердился. Он решил доползти до кувшина и взять немного воды, чтобы, по крайней мере, вымыть лицо мужчины или дать ему попить, если тот захочет. Гарри поднял кувшин и осторожно, чтобы не разбить его, пополз обратно к мужчине на мучительно пульсирующих коленях.

К счастью или нет, кувшин был действительно огромным, почти полным воды, так что за минуты, пока он полз, он возненавидел его. Он поставил его на пол не очень близко к бессознательному мужчине, боясь любого внезапного движения, которое могло его опрокинуть, и, через несколько мгновений колебания, решил оторвать кусок от своей одежды, чтобы вымыть окровавленное лицо другого человека. Гарри посмотрел на себя, чтобы найти подходящий кусок ткани и впервые с тех пор, как очнулся, увидел собственное тело. Внезапно он оказался близок к обмороку. Просто прекрасно. Его состояние было ненамного лучше, чем у мужчины. Он дотронулся до своего лица и почувствовал, что оно тоже покрыто потом, кровью и грязью.

«О, нет» - подумал он на мгновение, но постарался быстро преодолеть шок. Он сглотнул, подождал, пока сердце начнет биться в более медленном темпе, и оторвал кусок от рукава своей футболки, который казался не таким окровавленным и грязным, как другие части его довольно рваной одежды, и вылил на него немного воды.

Осторожными движениями он начал мыть лицо мужчины. Это заняло некоторое время, и его глаза медленно начали привыкать к полутьме вокруг них. У мужчины была бледная кожа и черные волосы до плеч …

Нет, этого не могло быть. Нет.

Человеком, которого он так осторожно мыл, был Снейп.

Гарри не хотелось, чтобы это было правдой. Не потому, что он ненавидел мастера зельеварения. В действительности, он не мог ненавидеть его после тех роковых событий прошлого дня. Он просто не хотел, чтобы тот был следующей жертвой его списка, сразу после Седрика.

Но, возможно, если бы его тут не было, это означало бы, что он уже убит. «Какое облегчение!» - саркастически подумал он. Снейп был здесь, и он дышал, но, в конце концов, он умрет, как и Гарри, так что список все равно вырастет. Не считая того, что он должен умереть рядом с человеком, который ненавидит его всем сердцем. Гарри был уверен, что Волдеморт более жесток, чем сам себя считает. Он и Снейп вместе в одной камере!

Он съежился от внезапной боли в животе. Это была острая боль, подобная укусу собаки. Или, скорее, удару ножа. Когда боль усилилась, Гарри снова почувствовал себя больным. На сей раз он не мог бороться с этим. Он развернулся и пополз как можно быстрее. Он не хотел блевать на мастера зельеварения. Тот убил бы его за это.

Вода, которую он перед этим выпил, оставила его желудок вместе с кислотой и кровью. Гарри был уверен, что внутри уже ничего не осталось, но это не прекратило рвоту. Он чувствовал себя ужасно. Каждая часть его тела болела. Он стоял на коленях в собственной рвоте. Он был заперт в камере с этим противным мерзавцем, и он, конечно, умрет через несколько недель. Надежда покинула его. Он чувствовал только отчаяние и тьму, и боль, снова и снова…

Не было никого, чтобы помочь ему.

Он обхватил себя руками и заплакал.

* * *

Осторожные прикосновения…

Вода, прохладная вода на горящем лице…

Это было так приятно.

Кто это был?

Квайетус?

Конечно, он. Квайетус, дорогой Квайетус…Больше никто не помог бы ему.

Потом… потрясенный вздох?

Почему?

Потом кто-то отполз от него, и в течение долгих минут он мог ясно слышать звуки рвоты. Затем - тишина.

Тишина, которая через некоторое время стала почти невыносимой. И…плач. Кто-то плакал. Это был не Квайетус.

Снейп попытался вернуться в сознание. Что происходило? Где он? Кто был его плачущим товарищем?

Когда он двинул руками, боль атаковала его оголенные нервы. Как больно! Он зашипел. Плач прекратился.

Снова тихий звук от кого-то, ползущего по полу…

- Вы в порядке, профессор? – спросил сбоку тихий, обеспокоенный голос.

Кто это был? Это, должно быть, ученик из школы. Но где же он был? В подземельях? Но… это не имело смысла. Если он был в подземелье, почему ученика вырвало рядом с ним? Почему он не пошел в ванную? Или…

- Где мы? – спросил Снейп. – Кто Вы? – был второй вопрос.

- Я - Гарри Поттер, сэр, и мы в подземельях Поместья Кошмара.

Быстрый ответ сильно поразил Снейпа.

- Нет, - застонал он. И внезапно вспомнил: – О, нет.

Он был в Аду, он должен умереть, и Гарри Поттер был его товарищем по несчастью. Это не могло быть правдой. Он и Поттер были заключены в одной камере. Ублюдок был еще более жесток, чем он подозревал.

Снейп опять застонал и попробовал сесть. Это заняло несколько долгих минут, но, наконец, он сел, опираясь на вытянутые руки. Он осмотрел камеру, стараясь не упасть на больную спину и сдержать рвоту. Когда тошнота прошла, он понял, что хочет пить.

- Вас не мучает жажда, сэр? – вежливо проговорил мальчик, как будто прочитав его мысли. Снейп кивнул. Мальчик осторожно поднял кувшин и помог ему напиться. После нескольких глотков Снейп издал неопределенный звук. Он не хотел пить слишком много.

- Мы должны экономить воду, - объяснил он, когда мальчик отнял кувшин от его рта. – Они не будут каждый день наливать нам новую воду. Если я правильно помню, одного кувшина воды должно хватать на три дня.

- Три дня? Но… – громко воскликнул мальчик.

- Тихо, Поттер, - рявкнул Снейп. – Да, на три дня. И у меня заболит голова, если будешь кричать мне в ухо.

- Из-извините, сэр, - запнулся Поттер.

Долгие минуты они сидели в тишине. В конце концов, Поттер не смог больше выдержать молчание и снова заговорил:

- Сэр, вы что-нибудь знаете об этом месте? Где мы? Мы умрем? – его голос от тревоги стал тонким.

Мальчик смог увидеть усмешку, расширившуюся на лице учителя. Он ответил раздраженным голосом: - Если я не ошибаюсь, Вы знаете наше местонахождение, не так ли, Поттер? Вы сказали мне, что мы в Поместье Кошмара, в тюрьме. А по поводу вашего второго вопроса: да, мы, скорее всего, умрем.

Гарри вздрогнул. Да, он знал ответ, он знал, когда его вчера поймали, и все это была его вина. Побег от Дурслей вызовет еще одну смерть. Смерть Снейпа.

Внезапно он почувствовал, что должен был признаться в этом мастеру зельеварения. Он должен был извиниться.

- Сэр, - начал он, но Снейп снова рявкнул:

- Замолчите, Поттер.

Это причинило боль. Эти два слова причинили больше боли, чем пыточная сессия прошлым днем. Но он мог понять. Снейп тоже прекрасно понимал, что вся эта ситуация была его, Гарри, виной. И если он хотел умереть в тишине, без глупых вопросов и извинений Гарри, он должен дать ему шанс.

Гарри опять почувствовал головокружение. Ему нужно найти место в камере, чтобы немного поспать, что-нибудь более удобное, чем просто пол, но он не мог увидеть в камере ни кровати, ни подобной ей мебели. На самом деле, там не было вообще никакой мебели. Что он мог теперь поделать? Через некоторое время он решил доползти до ближайшего угла. Конечно, угол не был достаточно теплым и удобным, но давал некоторое чувство безопасности. Он повернулся к ближайшему углу и двинулся. Острая боль в боку тут же остановила его. Ребра. Он протянул руку, чтобы коснуться груди. Боль стала сильнее. Почему он раньше не понял, что сломал ребра?

- Ваши ребра не сломаны, Поттер, - услышал он холодный голос профессора. – Я думаю, они только треснули. Они не хотят, чтобы Вы умерли или потеряли сознание. Хотят причинить Вам как можно больше боли. Они постараются не причинить Вам слишком много вреда.

Голос Снейпа был полон горечи. Гарри не смог не рассердиться.

- Я знаю. Но я не спрашивал Вас, сэр, - он почти выплюнул последнее слово. – А сейчас, пожалуйста, оставьте меня в покое.

В камере воцарилась неловкая тишина. Когда Гарри произнес последние слова, он пожалел о сказанном, но было слишком поздно. Он вздохнул и пополз к углу. Он лег на пол, съежился так сильно, как мог, и через несколько минут все потемнело. Он заснул.

Снейп злился на самого себя. Он был неоправданно грубым с мальчиком. Да, это была, главным образом, вина Поттера, что они оказались в этой проклятой ситуации.

«Не только его вина, Северус», - резко одернул он себя. У него был шанс принять решение, и он решил помочь Поттеру. Так что он не имел права обвинять мальчика. Он должен помочь ему, насколько мог. Они умрут через несколько дней, возможно, недель, но это займет довольно долгое время, и они будут вынуждены провести его вместе.

Должно быть, ужасно для Поттера умереть так: одному, с самым ненавидящим его человеком. Снейп вздохнул. Он должен был облегчить участь Поттера. Это будет нелегко. Он больше не ненавидел его, но все еще не любил. Раздражающий маленький гаденыш, не больше. Но обреченный умереть… И Поттер также был одним из его учеников, а он поклялся Альбусу защищать детей, отданных под его ответственность.

Альбус… Он задумался. По крайней мере, он не должен вернуться в Хогвартс и доложить Альбусу о событиях. И не должен проводить бессонные ночи, снова и снова переживая пытку и чувствуя вину; он не должен встречаться на уроках с друзьями мальчишки, не должен участвовать в бесконечных заседаниях персонала, посвященных смерти Поттера, видеть подозрение и недоверие в глазах коллег, разочарование Альбуса… И, самое главное, он наконец получит наказание, которое заслужил. Не больше, не меньше.

Он, невыносимо противный ублюдок, наконец заплатит за все, что сделал. На этот раз заплатит. Полностью. За все. И, возможно, в конце концов, он умрет без этого ужасного чувства вины, которое ощущал десятилетия, и, возможно, перед смертью сможет заснуть без кошмаров. Последующие пыточные сессии будут чем-то вроде ритуала очищения, покаяния или даже раскаяния за все его дела. Возможно, он сможет обрести мир, который потерял так много лет назад…

Правда, он не был уверен, что у него вообще был этот мир. Может, в некоторые короткие минуты, когда он был с Квайетусом… иногда с Альбусом, единственным живым человеком в мире, который не питал к нему отвращения.

Но сейчас, возможно, он снова мог обрести этот мир. Он чувствовал это.

Боль очищает. Он хотел очиститься, хотел быть наказанным за все, что сделал. И он был уверен, что получит засуженное наказание. Темный лорд позаботится об этом.

Погруженный в мысли, он просидел много часов. Он чувствовал себя спокойным и свободным и, где-то в глубине сердца, счастливым.

Счастливые дни в Аду. Его счастливые дни в Аду только начинались.

* * *

Через два часа он услышал слабый стон из угла Поттера. Он почувствовал жалость. Да, мальчику, наверняка, больно. А он не мог помочь ему. Не мог без палочки и зелий.

Он сунул руку в карман, хотя и был уверен, что его бывшие «коллеги по преступлениям» все у него забрали. Он быстро убедился, что был прав. Карманы были порваны и пусты. Ни крошечной бутылочки с заживляющим зельем, ни палочки, ни еды.

О, еда. Довольно трудно будет привыкнуть ничего не есть. Идея показалась смешной. Он больше не будет ничего есть в своей жизни. Никогда. Как странно! Эта мысль заставила его вспомнить приемы пищи в светлом и теплом, мирно шумящем Большом зале. Рождественские обеды, восхитительные супы, тушеное мясо, бесконечные стаканы тыквенного сока… Он улыбнулся. Если бы ученики знали, как он любит тыквенный сок! Да, возможно, с небольшим количеством виски… иногда после обеда, в своих апартаментах в подземелье.

Кажется, это было так давно… он, сидящий перед камином со стаканом смешанного тыквенного сока в руке, часами смотря на танцующий огонь, иногда бросая взгляд на хорошую книгу, лежащую на коленях… интересную книгу о зельях, травах, магических существах или Темной магии.… Сейчас это казалось раем.

Рай с соответствующими ночными кошмарами, конечно. Там он никогда не был счастлив. Он должен был быть схвачен Самым Большим Ублюдком, чтобы найти потерянное счастье… вместе с Гарри Поттером, сыном своего заклятого врага Джеймса Поттера, другого ублюдка…

«Поттер», - напомнил он себе, что должен что-то сделать. Он поклялся себе больше не вредить мальчику: ни физически, ни эмоционально, ни психически. Он постарается помочь ему. В конце концов, Поттер был главной причиной этого испорченного счастья, не так ли?

- Поттер, Вы проснулись? – тихо спросил он.

- Да, - прозвучал неохотный ответ из угла.

Снейп усмехнулся. Он тоже не хотел разговаривать с мальчиком, но это было необходимо. Они должны были, по крайней мере, начать цивилизованные отношения. Вполне достаточно будет страдать от боли после пыток, чтобы не добавлять своего поведения.

- Вы чувствуете себя лучше? – вздохнул он. Да, он чувствовал себя странно в этой роли. Сальный мерзавец, беспокоящийся о здоровье Поттера!

- Нет, - выплюнул мальчик единственное слово. Это значило: «Я не хочу с Вами разговаривать. Оставьте меня в покое!»

Снейп мог понять нежелание мальчика. После четырех лет, проведенных вместе в Хогвартсе, у Поттера появились очень веские причины ненавидеть его. Не говоря уже о вчерашних событиях…

От этой мысли Снейп почувствовал вину и за свое прошлое поведение. То, что он сделал мальчику, было непростительно, но все же Поттер простил его. Почему он ненавидел этого мальчика? Неужели действительно из-за глупой шутки его отца и его друзей? Его мертвого отца. Даже если его поступки были почти столь же непростительны, как и поступки Снейпа, Джеймс Поттер был мертв. Мертв. И мальчик не виноват в глупости своего отца. И он был также сыном Лили Эванс. А Лили Эванс - одна из самых заботливых людей, которых Снейп знал в своей жизни. И она тоже была мертва. Они оба: Джеймс Поттер и Лили Эванс.

Внезапно что-то щелкнуло у него в голове: мальчик был сиротой. Эта мысль показалась немного странной. Конечно, он всегда это знал… но сейчас он это понял. Мысль сопровождалась очень неприятным чувством.

Сколько раз он не упускал случая утереть нос Поттера тем фактом, что его отец, его умерший отец, был высокомерным идиотом? О, это наверняка было очень лестно для мальчика! Он должен признать: он сам был таким же высокомерным идиотом, каким считал Джеймса Поттера. Так что сейчас он должен что-то сделать для Поттера. Но что он должен сказать ему? И как? («И почему?» - спросил тоненький голосок в сознании, но он проигнорировал его.)

После всего, что он сделал вчера и в предыдущие годы, у него не было другого выбора, как найти способ помочь Поттеру. После четырех лет психических пыток и после Торменто, зелья игры с костями и проклятья ножа. Он в долгу перед мальчиком.

Но как он мог начать?

Он быстро понял, что все эти мысли были совершенно не характерны для него. Он никогда раньше не заботился ни о ком, кроме Квайетуса, но это был особый случай. Он действительно был ублюдком. Возможно, эти мысли были частью его сессии очищения… Он должен переступить через себя; он вынужден сделать это. Вынужден первой клятвой, которую он дал Дамблдору именем Квайетуса, и второй, которую он дал Лили тем же именем. Все заставляли его клясться на том имени… Они знали…

* * *

Удивленный Гарри лежал на полу. Почему мерзавец хотел поговорить с ним? И все-таки, он должен был поговорить с ним. Извиниться. И было легче это сделать, если бы профессор продемонстрировал готовность поговорить. Он прочистил горло.

- Хмм… профессор? – осторожно начал он.

- Да? – спросил мерзавец удивительно ровным голосом, без обычного раздражения и злости. - В чем дело?..

- Я…я хочу… – он не смог продолжить. Казалось, очень легко сказать эти слова, но сказать их вслух… было трудно. Бессмысленно?

- Продолжайте, Поттер, - сказал Снейп тем же самым тоном. Он не был холодным. Он не был нейтральным. Он был чуть-чуть … теплее? Невероятно.

Гарри вздохнул и собрал всю силу воли.

- Яхочуизвиниться, - внезапно выпалил он. Он увидел удивление мужчины. Снейп повернул голову к нему и нахмурил брови.

- Что?! – Снейп не был уверен, что правильно понял предыдущие слова. Что происходило? ОН хотел извиниться!

- Я хочу извиниться, сэр, - снова повторил мальчик.

- Почему? – смущенно рявкнул Снейп.

- Это моя вина, что… что Вы оказались в этой ситуации, - это было очень трудно сказать. Очень трудно. Особенно Снейпу.

Тишина.

- Хммм…э… ну, - Снейп не знал, что сказать. Теперь он понял точку зрения мальчика, но как он мог ему сказать, что на самом деле не расстроен ситуацией? – Я не думаю, что это имеет значение, Поттер, – пробормотал он через некоторое время.

Челюсть Гарри упала. Снейп что, сошел с ума? Или это последствие пыток?

Два смущенных человека уставились друг на друга в холодной полутемной камере.

- Но, сэр, Вы умрете из-за меня, - объяснил Гарри медленно и спокойно, как будто говорил с ребенком. - Вы должны сердиться…

- Ну, я так не думаю, - сказал Снейп более четко. – Это было также и мое решение, если я не ошибаюсь.

Опять долгое молчание. Оно не было абсолютно неудобным. Это была странная тишина, довольно незнакомая, но не неприятная.

Наконец, Снейп вздохнул и нарушил молчание.

- Я тоже хочу извиниться.

Настала очередь мальчика изумляться.

- Что??

- Проклятья, использованные мной вчера… - Снейп видел, что мальчик дернулся, как от боли. - Я… я не хотел так ранить Вас. Я…я только… я тянул время… - добавил он тихо, но Гарри перебил его:

- Все в порядке, профессор, - мальчик освобождающее махнул рукой. - Я не хочу говорить об этом, - добавил он. – Достаточно было выдержать их вчера. И, наверное, будет достаточно выдержать их завтра.

Снейп поднял бровь. Откуда мальчик знает? И…как он может быть таким… таким… достойным? Сообразительным?

Стоп, стоп. Он ненавидел мальчика всего день назад. Он избавился от этой ненависти вчера вечером. Но он не должен восхищаться им сегодня! Конечно, нет!

И все же… Он должен был признать, как ошибался многие годы. Он неправильно оценил мальчика. Или, правильнее сказать, никогда не пытался понять его, посмотреть на него без ненависти к Джеймсу Поттеру. Несмотря на клятву, данную Лили Эванс. Он присматривал за мальчиком, но никогда не пытался узнать человека, которого поклялся защищать. Хорошенькое дело! Сколько раз Альбус предупреждал его?

Через несколько минут Гарри снова заговорил.

- Сэр, почему вы так… теперь вежливы со мной?

Снейп пожал плечами.

- Поттер, во-первых, я не вежлив. Никогда. Никогда не был и никогда не буду. Вы поняли? – спросил он странным тоном. Гарри удивленно кивнул, не зная, смеяться или нет. – Во-вторых, мы умрем. Или лучше сказать: умрем вместе. Я думаю, что хочу умереть в мире. В мире с собой и в мире с Вами, если это возможно. Вы поняли?

- Да, сэр, - Гарри слабо улыбнулся.

Это становилось интересным.

Но смогут ли они сделать это?

* * *

Дамблдор сидел за столом, пытаясь ответить на полученные вчера письма. Некоторые из них касались следующего учебного года: особые требования родителей к своим детям, вопросы о различных предметах (особенно насчет личности следующего учителя по защите), протесты против его слов о возрождении Волдеморта, сказанных им на заключительном пиру. Много вопросов о будущем было от бывших учеников. Что им делать? Как действовать? Что сказать детям? Как они могут защитить себя в такое время? Стоит ли уехать из страны и поселиться в другой, возможно, более безопасной части света?

И много, много таких вопросов.

Было также письмо от министра Фаджа, которое Дамблдор решил прочитать последним. Он подозревал, что в нем будет что-нибудь о Поттере и Волдеморте, или, возможно, о Снейпе, просьба уволить из-за его прошлого или что-то вроде этого. Определенно, Фадж был идиотом.

С тяжелым вздохом он развернул пергамент.

Его первым чувством было облегчение. Министр-идиот ничего не хотел сделать его мастеру зельеварения. С другой стороны, новости были весьма тревожные. Фадж хотел, чтобы Гарри «допросили» в министерстве о смерти Седрика Диггори. Эта идея Дамблдору не понравилась. Он помнил рассказы Снейпа о методах допросов в министерстве. Он помнил следы от ран и ушибы на спине сердитого мастера зельеварения. Раны и ушибы, оставленные аврорами министерства. Меркьюри никогда не беспокоился о вопросах совести, если речь шла о Волдеморте и его последователях. Неудивительно, что Минерва… но он остановил себя. Сейчас ему нужно было сконцентрироваться на других делах.

Внезапно он почувствовал вину за то, что в прошлом году пригласил Моуди преподавать защиту. Это причинило Северусу сильную боль. Его коллега наверняка почувствовал, что он его предал. Это была его, Дамблдора, вина. Если бы он в прошлом году не пригласил аврора преподавать защиту, Волдеморт не стал бы таким сильным, как сейчас. Да, он был уверен, что Волдеморт вернулся бы и без использования крови Гарри, но защита, полученная им от крови мальчика, сделала его намного сильнее, чем когда-либо.

Снейп сказал то же самое, когда вернулся с первой встречи Пожирателей Смерти.

А сейчас министерство хотело «допросить» Гарри. Что они в действительности хотели сделать с мальчиком? Объявить сумасшедшим? Отправить в Азкабан? Или… Почему?

Он так погрузился в мысли, что почти подскочил, когда большая коричневая сова опустила ему на стол кусок пергамента. Это был простой свернутый пергамент с красной печатью. Срочный.

Он быстро развернул письмо.

Его отправил Артур Уизли, он мгновенно узнал его почерк. Возможно, он получит какое-нибудь объяснение планам Фаджа относительно Гарри.

Но нет. Письмо не было о планах Фаджа, хотя и о Гарри.

Альбус,

вчера вечером родственники Гарри сообщили магловской полиции, что Гарри бесследно исчез. Оно сказали, что после семейной ссоры он убежал из дома, и они с тех пор его не видели. Это случилось вчера, приблизительно в 16.30.

Знаете ли Вы что-либо о его нынешнем местонахождении? Я действительно надеюсь, что Вы забрали его. Если это были не Вы, я уверен, что его схватил Вы-Знаете-Кто. Мальчик достаточно умен, чтобы сообщить нам о своем местонахождении, если он все еще свободен. Как Вы думаете, что нам делать?

Искренне Ваш,

Артур.

Дамблдор посмотрел на часы. Было 14.46. На мгновение его затопила паника.

Он знал только один способ узнать о местонахождении мальчика, если его действительно захватил Волдеморт. Северус.

Он, глубоко задумавшись, поспешил в подземелья. Когда он остановился перед дверью мастера зельеварения, то почти почувствовал, что его коллеги там нет.

Северуса не было нигде в здании.

Плохое предчувствие сжало горло Дамблдора. Гарри Поттер пропал. Северус Снейп тоже пропал. Это могло означать только одно, то, чего Артур Уизли боялся больше всего: Волдеморт.



Глава 3. Значение жизни.

После небогатого событиями, почти мирного дня, у них была очень длинная и насыщенная ночь.

Лежа на полу камеры, Северус Снейп размышлял о пытках прошлой ночи. Он был прав, когда думал о боли как об инструменте очищения и, Мерлин знает, ему нужно было многое искупить. Черт возьми! Он действительно совершал тяжелые и непростительные преступления, так что полностью заслужил то, что получил. Каждый удар, пинок и проклятье. Все, с первого и до последнего мгновения.

Но Поттер…

Случай Поттера был другим делом. Его «грехи» (грехи? – смешно!) были не страшнее небольшого неуважения, проказ и нарушения некоторых школьных правил. Но, тем не менее, его пытали с большей жестокостью, чем Снейпа, который был предателем.

В течение всей пыточной сессии он чувствовал, что его гнев становится все сильнее и сильнее, когда он слышал крики и вопли Поттера, проникающие сквозь стену (они не были в одной камере пыток). Это не давало Снейпу размышлять и страдать в тишине. Мальчик кричал громче, чем кто-либо другой, кого он слышал в жизни. Это было огромной ошибкой. Если ты показываешь, что тебе легко сделать больно, твои мучители все больше и больше интересуются твоей пыткой. Глупый мальчик!.. Почему он привлекал к себе столько внимания?

Но в конце, когда ему приказали отнести мальчика обратно в камеру, он начал подозревать, что что-то было не так. Действительно. Он понял все в ту минуту, когда вошел в ту камеру, камеру Гарри. Его пытки казались интересным и очаровательным развлечением или приятным времяпровождением по сравнению с мальчиком.

Он пытался держать Поттера, как мог осторожнее, но это была невыполнимая задача. На теле мальчика не осталось ни единого живого места. Когда он поднял Поттера, зеленые глаза раскрылись на короткое мгновение, сначала Снейп увидел в них боль и замешательство, мгновенно сменившиеся облегчением, засиявшим в зеленых глазах, и тело на его руках обмякло.

Снейпа был удивлен явным облегчением мальчика. Для Поттера было облегчением увидеть его? Интересно.

После очень длинного, шатающегося пути в подземелье, он хотел положить Поттера на пол, но мальчик неожиданно схватил его за одежду (одежду… опять смешно: какие-то остатки одежды) и вцепился в нее.

- Пожалуйста, нет, - тихо простонал он. Удивленный мужчина не знал, что делать с ребенком у себя на руках.

К счастью для Северуса, Гарри быстро потерял сознание, и он смог положить его на пол и сесть рядом. Он все равно не мог заснуть после этой ночи. Из-за боли? Очевидно, нет. Он привык к боли. Нет, причиной было поведение Поттера или, скорее, его собственная реакция.

Их общая судьба могла привести к любви, привязанности, заботе, он знал это, хотя и не был экспертом в психологии… Страдание оставило след даже на нем, несмотря на его обычную безжалостность и холодность. Да, он действительно был безжалостным и холодным ублюдком; это не было просто ролью, которую он играл в школе для учеников и коллег. Его решение оставить Темного Лорда не было следствием изменений в его добром сердце, нет, нисколько! У него была другая причина, более веская, чем любое изменение взглядов или раскаяние.

Альбус знал об этом и по этой причине доверял ему больше, чем все остальные. Если бы это было только изменение взглядов, директор никогда не принял бы его предложение стать шпионом за Волдемортом. Нет. Это не было изменой. Это было решение. Бесчувственная смена сторон.

Бесчувственная?

Внезапно он должен был остановиться. Это была опасная мысль.

Однако было очевидной удачей, что ему не придется столкнуться с последствиями своего внезапного изменения в отношении к мальчишке-Поттеру перед всей школой. Это была бы интересная картинка: он и Поттер, взявшись за руки… К счастью, они умрут здесь со своими изменившимися чувствами, которые останутся скрытыми от всех.

Изменившиеся чувства, внезапно вздрогнул он. Его чувства к маленькому идиоту изменились?

«Заткнись, Север», - сказал голос в его голове, напомнивший ему Квайетуса… - «Ты ведь уже преодолел это, разве не помнишь? Первый вечер, необъяснимое поведение мальчика и пробуждение после этого? Да, твои чувства к нему изменились. И вспомни, что ты сказал ему». Конечно, это не был голос Квайетуса, это были только остатки его совести.

Снейп вздохнул. Ему придется привыкнуть к изменившемуся миру. Он больше не был мучителем, а был истязуемым, а ненавидимый сын его заклятого врага стал кем-то… ценным? Смешно, лучше сказать «важным». Но все-таки… Нет. Не нужно задаваться вопросом об этих вещах. Эти размышления слишком переполнены глупыми эмоциями, вызванными страданиями последних двух дней.

Вместо этого он повернул голову к мальчику.

Поттер уже очнулся, его глаза смотрели в темный потолок.

- Боюсь, я не могу делать это, - тихо сказал он, почувствовав сбоку легкое движение профессора.

- Что, Поттер? – слабо спросил Снейп.

- Все это. Пытки. Я сломаюсь. Я буду умолять Волдеморта убить меня. Он был прав, - его голос оставался нейтральным и равнодушным.

Снейп неожиданно почувствовал в животе очень неприятное чувство. Нет. Мальчик не мог сказать такое. Он открыл рот, чтобы оборвать мальчика, но в следующий момент передумал.

- Хотите пить?

Взгляд мальчика с интересом повернулся к нему. Снейп испытал облегчение: у Поттера все еще остались какие-то чувства, например, любопытство. Это был еще не конец. Еще нет.

Но после краткого взгляда глаза Поттера вернулись обратно к потолку.

- Нет.

- Вы должны пить, - сказал Снейп так мягко, как только мог. Это было нелегко, равнодушное поведение Поттера слишком сильно его возмущало.

- Почему? – это не было настоящим вопросом, а… словом, простым словом. Тем не менее, Снейп ответил:

- Вы потеряли слишком много крови.

- Я заметил.

- Заживляющие заклинания, которые они наложили, не могут действовать без достаточного количества жидкости в Вашем организме.

- Этими заклятиями они хотят всего лишь продлить мои страдания.

- Все равно Вы должны выпить несколько глотков.

- Нет.

На этот раз мастер зельеварения очень сильно разозлился.

- Поттер! – зарычал он.

- Да, - монотонный голос, почти безжизненный. Снейп сглотнул, его гнев превратился в растущую неуверенность. Умственное состояние Гарри было тяжелым, очень тяжелым.

Он встал, подошел к двери, взял кувшин и встал на колени сбоку от мальчика.

- Вы должны попить, - сказал он мягко, тем временем осторожно просунул руку под плечи мальчика. Он помог Поттеру сесть, а другой рукой поднес кувшин ему ко рту. Проклятый кувшин был слишком тяжелым и дрожал в его руке. Мальчик снова перевел на него взгляд.

- Извините, сэр. Я не хочу пить, я не чувствую жажды.

- Вы должны, - сказал Снейп категорически, - и Вы будете.

Кувшин снова задрожал в его руке. Второй раз за этот день он отметил, что пытки оказали воздействие даже на него.

- Нет.

- Да.

«Как в детском саду», - подумал Снейп.

Наконец, глупый Поттер открыл рот и сделал несколько глотков. Снейп вздохнул. Это было непростой задачей. Более сложное, чем весь проклятый Трехмаговый турнир или приготовление Оборотного зелья. Он поставил кувшин на пол и медленно опустил ребенка на спину. Взяв кувшин, также немного отпил и опять повернулся к мальчику.

- Что они делали? – спросил он, наконец, так нейтрально, как мог.

- Неважно. – Опять этот проклятый монотонный голос.

- Поттер. Это важно.

- Нет. Волдеморт был прав. Я слаб.

- Нет. Поттер. Конечно, нет. Не говорите чепухи.

- Это не чепуха. Я долго не выдержу.

- Это был всего лишь второй раунд. Вы не можете сдаться так легко!

- Почему нет? – мальчик вздрогнул. – Я не думаю, что существует какое-нибудь правило или закон на этот счет.

- Вы хочешь сделать приятное Темному лорду?

- Меня это больше не волнует.

Слова тяжело упали. Снейп дернулся. Это не могло быть правдой. И все-таки… почему нет? Поттер был всего лишь 15-тилетним мальчиком. Это не было такой уж неожиданностью. Просто… просто разочарованием.

- Почему Вы думаете, что это не имеет значения? – устало спросил он. Он неожиданно почувствовал себя старым и истощенным. Почему он должен ободрять мальчика? И сможет ли он вообще сделать это?

- Я умру.

- Не думайте, что если Вы сдадитесь, то не умрете.

- Я знаю. Но я не должен буду страдать неделями. Это будет быстро. Зеленый свет – и все закончится.

- Поттер…

- Зеленая молния, - продолжил мальчик, не заметив попытки Снейпа заговорить, - такая же, какая убила моих маму и папу, какая убила Седрика. Я умру, как паук Барти Крауча… - Тон не был саркастичным. Это было не ожесточение. Это была пустота, подобная глубокому темному отверстию.

Происходило нечто очень плохое. Беспокойство Снейпа переросло в тревогу.

- Поттер, не говорите такого.

- Почему нет? Я больше не хочу жить.

- Из-за пыток? – осторожно спросил он.

Лицо мальчика немного изменилось.

- Нет, - сказал он через несколько секунд, - не из-за пыток. Не только из-за пыток.

- Тогда не могли бы Вы мне объяснить?..

- Почему нет? – тотчас же ответил Поттер. – Я думаю, Вы имеете право знать, не так ли?

- Поттер, я - НЕ Ваша жертва, забудьте об этом. Все это было МОИМ решением, так что Вы не имеете никаких обязательств передо мной. Вы понимаете? – спросил он сердито. Этот идиот-Поттер начал действовать ему на нервы.

- Конечно… - пожал плечами Поттер.

Знакомое ощущение глубокой растерянности сменило его гнев. Вместо этого в нем появилась странное, смутное чувство. Намек на беспокойство, смешанное с водоворотом других чувств и эмоций, которые он не мог определить.

Но беспокойство становилось все сильнее и сильнее.

Он повернул голову к мальчику, хотя это движение привело к головокружению и тошноте, но он любой ценой хотел изучить глаза мальчика.

- Поттер, в чем проблема? – серьезно спросил он.

- Все бессмысленно, - ответил мальчик так тихо, что он едва расслышал.

- Все? Что Вы имеете в виду под «всем»?

- Жизнь. Мою жизнь.

- Вы знаете, что это неправда.

- Я знаю? – горько рассмеялся мальчик. – Нет, профессор. Я знаю, что я прав.

Снейп ничего не ответил, только посмотрел на мальчика с глубоким интересом.

Поттер вздохнул.

- Я не знаю, смогу ли выразить то, что чувствую. Наверное, нет, но, тем не менее, я попробую, хорошо? - Когда Снейп кивнул, он продолжил:

- Я думаю, что жизнь имеет смысл тогда, когда ты имеешь место, надежное место, куда ты всегда можешь вернуться.

- Место? – недоверчиво спросил мастер зельеварения.

- Не физическое место, - вздохнул Поттер. – Это скорее нечто вроде … семьи. Дома.

Снейп поднял бровь.

- Но… у тебя же есть дом, не так ли?

Впервые за весь день на лице мальчика появилась сильная эмоция.

- О, действительно, - сказал он едко. – Если Вы называете домом место, где живете в данный момент. В этом смысле у меня есть дом.

- О… - профессор был ошеломлен. Что он мог ответить? Он прежде ничего не знал о домашней жизни Поттера и не был уверен, что сейчас подходящий момент, чтобы спрашивать об этом.

- У меня нет места, куда можно вернуться, и никогда не было, - слова Гарри подтвердили подозрения Снейпа.

- А Ваши друзья? – он испробовал другой способ.

Поттер вздохнул и внезапно показался заинтересованным. Облегчение разлилось по телу Снейпа: мальчик все еще мог быть эмоционально привязан. Первый шаг назад!

- Да… они всегда были для меня… Или они пытались быть, но … - он не продолжил, но взволнованное выражение не исчезло с его лица.

- Но? – через некоторое время спросил Снейп.

- Они - только дети, профессор, - Гарри спокойно посмотрел на застывшего Снейпа.

Осознание простого заявления мальчика сильно поразило профессора. Неожиданно он понял, что не сможет продолжать этот разговор. Его аргументы закончились. 15-тилетний мальчик … победил его. Победил легко или, даже лучше сказать, изящно, без особых усилий. Он не привык к такому.

Гарри засмеялся, выведя Снейпа из ступора.

- В чем дело? – смущенно спросил он.

- Я… я только… увидел выражение Вашего лица, сэр… - мальчик не мог перестать ухмыляться.

Снейп слегка улыбнулся. Он мог представить это выражение.

- Поттер, существует больше причин для того, чтобы жить, кроме дома и семьи, - внезапно продолжил мужчина прерванный разговор.

- Действительно, сэр? – к огромному облегчению Снейпа, состояние мальчика явно улучшилось. Но он все еще мог расслышать в его голосе следы скептицизма и опустошенности.

- Да, Поттер. Поверьте мне, я знаю, - Снейп остановился. Он не понимал самого себя. Зачем он включил личные советы в эту проклятую беседу?

- А что это за «другие вещи»? - услышал он заинтересованный голос Гарри. Заинтересованный? Хороший признак. Он быстро закончил самообвинение и посмотрел на мальчика, лежащего рядом с ним.

- Внутренние. Внутренние ценности. Вещи, которые делают Вас личностью, которой Вы являетесь. Как Вы сказали Волдеморту, Вы не будете торговать своей душой.

- Вы подразумеваете мою душу, сэр?

Снейп кивнул.

- Да. Я имею в виду все, что есть в Вас: Ваши чувства, знания, мудрость, решения, все, что Вас составляет. Они более важны, чем такие внешние вещи, как дом и любящие люди.

Долгое молчание опустилось на них. Снейп видел неуверенность мальчика и сам начал сомневаться в правдивости своего предыдущего утверждения. Правда ли то, что внутренние ценности могли дать смысл жизни? Думая о своей собственной жизни, жизни без дома и любящих людей… Конечно, они были очень важными частями его жизни, но с тех пор, как Квайетус умер… все потеряло цвет, значения и цели сильно поблекли.

- Хорошо… - начал говорить Гарри так же неуверенно, как глубоко в душе чувствовал себя Снейп. – С одной стороны, я понимаю, что вы говорите. С другой стороны, я не согласен.

- О? – профессор заинтересовался. Мог ли мальчик добавить какой-нибудь хороший довод к его неожиданному внутреннему спору?

Гарри глубоко вздохнул перед тем, как ответить.

- Кажется разумным жить ради внутренних ценностей, держаться из-за них, но… - он потер шею в раздумье, - иногда также нужна какая-то внешняя помощь. Чтобы дать силы продолжать.

Это была правда. Снейп не мог не подумать о своих разговорах с Альбусом и Минервой.

- Я думаю, у Вас есть эта внешняя помощь, - спокойно ответил Снейп.

- О, да? – в голосе мальчика прозвучал легкий намек на сарказм.

- Конечно. У Вас есть люди, которые Вас любят. Они сейчас не здесь, но они, тем не менее, любят Вас. И… - как он может объяснить это мальчику?

- И?

- Другим средством, чтобы увидеть значение Вашей жизни, является боль.

Мальчик не засмеялся, хотя Снейп ожидал, что он сделает что-то подобное. Наоборот, он, казалось, задумался о значении высказывания.

Мог ли подросток понять такое трудное утверждение? Когда он произнес его, он был уверен, что Поттер не поймет. Но… сейчас он, казалось, начинал делать это.

- Хмм… профессор, - в конце концов, сказал Гарри, - я не уверен, что хорошо понял Вас. Могу я попробовать объяснить, как я понял?

- Прекрасно, - сказал он. Мальчик был умнее, чем он когда-либо подозревал. Вообще-то он никогда не подозревал, что мальчик был умным. Действительно… - Итак?

- Боль – это признак моей… важности, - Гарри очень хотел выразить свои чувства, но слова давались нелегко. Внезапно новая мысль пришла ему в голову, и он снова заговорил: – Боль – признак ненависти. Быть ненавидимым лучше, чем игнорируемым.

- Превосходно, Поттер. Пятьдесят баллов Гриффиндору.

Гарри слегка улыбнулся, но покачал головой.

- Сэр, Вы не думаете, что пятьдесят баллов – это слишком много за такой неадекватный ответ?

- Хорошо... Я не буду. Но Вы правы, это не полный ответ, - Снейп улыбнулся в ответ.

- Как я и подозревал, - серьезно кивнул Гарри. – Тогда, пожалуйста, скажите мне остальную часть, сэр.

- Это одна из наиболее важных в жизни вещей, Поттер. Поэтому Вы должны обратить пристальное внимание, если хотите понять то, что я скажу.

- Хорошо, сэр.

Снейп кивнул и начал объяснять:

- Направление боли показывает Вам, кто Вы. Если Вы причиняете боль другим, Вы слабы. Если Вы должны терпеть боль, Вы сильны. Или лучше сказать, слабее и сильнее, потому что все это зависит от отношений двух или более людей.

- Боль показывает мне, что я сильнее, чем Волдеморт, даже если видимость говорит обратное? – спросил Гарри, сверкая глазами.

- Точно, Поттер. Но… - он хотел что-то добавить, но мальчик перебил его.

- Тогда я сильнее и Вас тоже, - широко улыбнулся Гарри.

- Что… Поттер, - начал он угрожающе, но его опять прервали.

- Вы мучили меня в течение четырех лет. Я никогда не мучил Вас. Вы причиняли мне боль. Я выдержал это. Так что я сильнее в наших отношениях.

Это не могло быть правдой. Второй раз за день мальчик оглушил его без палочки. Его аргументы были настолько совершенными и красиво построенными, что он не мог не засмеяться.

Это было так странно. Они были в Аду, после целой ночи пыток, Гарри Поттер и Северус Снейп, золотой Мальчик-Который-Выжил и сальный ублюдок, Пожиратель-Смерти-ставший-шпионом, и смеялись над немного дерзким, но, тем не менее, истинным выводом.

Это было странно, но хорошо.

Это было чем-то вроде счастья.

- Профессор, можно задать Вам… личный вопрос? – спросил Гарри через некоторое время.

- Посмотрим. Задавайте вопрос, а я решу, хочу ли я на него отвечать или нет, - кивнул Снейп.

Гарри, по-видимому, чувствовал неловкость. Он нервно пошевелился, но посмотрел в глаза профессору.

- Если вы знаете эту… истину о значении боли, почему вы стали Пожирателем Смерти?

Гарри сразу заметил, что лицо Снейпа потемнело. На мгновение он испугался, что профессор разозлится и вернется к своему обычному насмешливому и саркастичному тону, но Снейп только пожал плечами и заговорил:

- Когда я был молод, я искал власти. И я, как и многие другие, думал, что власть означает полный контроль над окружающими. С детства, особенно в моей семье, естественным путем для достижения этого была темная магия, и, я думаю, также самым легким. Хотя я никогда не считал темную магию легким путем, но…

- Если бы Вы подумали об этом, тогда Вы, возможно, выбрали бы другую сторону, - закончил Гарри предложение, и Снейп был благодарен за это. На самом деле он думал о других вещах, относительно которых он не был уверен, что хочет поделиться ими с Поттером.

- Да, - согласился он. – Вообще, видимость является обманчивой. Нужно некоторое время, чтобы понять, что все не таково, каким кажется. Наоборот, есть очень мало исключений, когда внешность не скрывает чего-нибудь еще.

- Волдеморт – исключение, не так ли? – спросил Гарри, прерывая профессора. – Он таков, каким выглядит.

- Э… да, сейчас да. Но в начале это не было таким очевидным. Он был красивым мужчиной, выглядевшим идеалистом, который только хотел развивать другую сторону магии или искусства, как он это называл, - темную сторону. У него было много последователей, не только слизеринцев, но со всех факультетов…

- Со всех факультетов? И из Гриффиндора тоже? – мальчик посмотрел на него с крайним недоверием.

- Да, из Гриффиндора тоже, - ответил он несколько холоднее. – Если я правильно помню, Вы даже знакомы с одним из них.

Гарри слегка побледнел.

- Да, - тихо пробормотал он. – Питер Петтигрю.

- И он - не единственный.

Гарри долгие минуты сидел молча. Потом вздохнул.

- Наверное, Вы не должны были говорить мне этого, по крайней мере, сейчас, - прошептал он.

- Почему? – искренне спросил Снейп. Он не мог понять точку зрения мальчика.

- Значение жизни, - объяснил Гарри. – Жизнь такая запутанная. Слишком трудно жить без идеалов, к которым можно стремиться. Например, совершенство гриффиндорцев.

- Поттер, - мягко сказал Снейп. Гарри удивленно поднял голову. Он ожидал выговора, а не понимания. – Если ты хочешь знать правду, ты должен знать всю правду, какова она есть. - Он положил руку на плечо мальчика и посмотрел ему в глаза. - Мир не является черно-белым. Он, в основном, смешанный и серый, как и живущие в нем люди. Поэтому самой важной вещью, на которой Вы должны сосредоточить свое внимание, являетесь Вы сами. Не Ваши интересы, а Ваши личность и совесть. Вы должны жить так, чтобы быть в мире с самим собой. Это ясно?

Гарри кивнул. Снейп снял руку с плеча мальчика.

- Хорошо. Как Вы?

Глаза Гарри, опять направленные в потолок, снова обратились к Снейпу.

- Что Вы имеете в виду, сэр? – спросил он с явным замешательством в голосе.

- Что? – спросил Снейп так же смущенно.

- Вы имеете в виду… физически или умственно?

- О, - кивнул мужчина. – И то, и другое.

- Умственно я чувствую себя прекрасно, - он улыбнулся Снейпу, - благодаря Вам. Что касается моего физического состояния… Я думаю, тоже лучше.

Снейп был удивлен благодарностью мальчика. Он не привык, чтобы его благодарили.

- Хотя сама мысль, что они скоро придут за нами, не ослабляет мою боль.

Снейп содрогнулся от отвращения.

- Я не думаю, что Вы должны беспокоиться об этом. Когда они придут, Вы должны будете столкнуться с этим. Но до тех пор Вы не должны об этом беспокоиться.

- Я обещаю, что постараюсь, сэр.

- Хорошо.

Несколько минут они просидели в дружеской тишине.

- Хмм… профессор, - произнес на пробу Гарри.

- Да, Поттер? - Что этот Поттер опять хочет, раздраженно подумал Снейп. Он никогда не был общительным, и эта беседа с мальчиком истощила его.

- Так трудно не думать о … будущем, когда мы сидим в полной тишине. Мы не могли бы продолжить разговор?

- О чем Вы хотите поговорить, Поттер? – спросил Снейп наполовину заинтересованно, наполовину раздраженно.

- Если Вы не хотите говорить о личных или философских вещах, Вы еще можете обучать меня зельеварению, - предложил Гарри.

- Ч-что, Поттер? – потрясенно посмотрел на него Снейп.

- З-е-л-ь-е-в-а-р-е-н-и-ю, сэр, - широко улыбнулся он.

Через мгновение Снейп сумел вернуть самообладание (несмотря ни на что, он был неплохим шпионом!), но не знал, что сказать.

- Поттер, почему Вы хотите изучать зельеварение здесь? Это немного… бессмысленно, Вам не кажется?

- Бессмысленно? – спросил Гарри с удивленной улыбкой. – Если я правильно помню, недавно у нас был отличный спор на эту тему, не так ли?

Снейп не мог не улыбнуться в ответ. Этот мальчик!..

- Поттер. Пожалуйста. Не используйте мои слова против меня. Это уже в третий раз…

- Видите ли, профессор, Вы тоже должны столкнуться со всей правдой, даже если она была сказана Вами!

- Поттер! В четвертый раз!.. – Снейп в изумлении повысил голос.

- Я никогда не просил Вас обучать меня математике, сэр, - сказал Гарри с притворной серьезностью.

Они опять засмеялись. Чтобы успокоиться, им потребовалось несколько минут.

- Я никогда не верил этому раньше, - произнес мальчик, сделав несколько глубоких вдохов.

- Это простой психологический факт, не более, - ответил Снейп.

- Что? Смех? Или вежливость?

- И то, и другое.

- О, - была ли ложь в голосе Поттера? – А я думал, это было Ваше решение.

- Что? – Снейп нахмурил брови, когда попытался проследить за рассуждением мальчика.

- Вчера Вы мне сказали, что хотите умереть в мире. Я думал, Вы просто попытаетесь приложить усилие. А потом Вы сказали, что все это всего лишь следствие некоторых психологических фактов.

- Хорошо. Первое: уже пятый раз Вы возвращаете мне мои слова! Во-вторых: желание умереть в мире тоже является психологическим фактом.

- А где Вы среди этих психологических выкладок? – спросил мальчик с озорными искорками в глазах.

- Я убью Вас, Поттер. Я не позволю Самому Большому Ублюдку сделать это. Я хочу сделать это. Сейчас!

Они удивленно посмотрели друг на друга, Снейп в притворном гневе, Гарри посмеиваясь. Через некоторое время мальчик снова спросил:

- Вы называете Волдеморта Самым Большим Ублюдком? – он с интересом смотрел на профессора.

- А как еще? – ответил вопросом Снейп.

- Почему он «Самый Большой Ублюдок»? Почему не «Великий Ублюдок»?

- Просто. На самом деле он - не великий волшебник. Он является великим только в ублюдочном поведении, - объяснил он в профессиональной манере.

- Действительно, мой дорогой профессор? – внезапно прошипел голос со стороны двери.

Волдеморт стоял в дверном проеме; его злобные красные глаза, казалось, горели в свете факелов.

- Думаю, ваше свободное время закончилось. Теперь наша очередь забавляться! – сказал он угрожающе. – Это будет очень забавно.

Снейп повернул голову к Гарри.

- Не забудьте то, что я сказал о значении, - тихо прошептал он.

Гарри кивнул, его глаза были полны беспокойства.

- Вы тоже!

* * *

- Я повторяю последний раз: я не знаю, где Гарри Поттер, - кипятился Дамблдор, глядя на сидящего перед ним министра.

- Вы его спрятали, не так ли? Хотя я не могу понять ваших мотивов. Мы должны полностью исследовать обстоятельства смерти Седрика Диггори, и у нас есть только молодой Гарри Поттер, чтобы свидетельствовать об этом несчастном случае. Мы не можем принять Ваш смешной рассказ о возвращении Волдеморта, пока вы не предъявите какие-то доказательства этого. А что касается поведения профессора Снейпа… Я должен был понять после исчезновения Блэка, когда он бредил… Думаю, Совет попечителей более подробно ознакомится с его личным делом. С другой стороны, директор Дамблдор, даже если вы не хотите помогать работе министерства, мы все равно сами найдем Гарри.

- И что вы собираетесь сделать с ним? – строгим голосом спросил Дамблдор. – Допросить его? Или обвинить в смерти Седрика Диггори? Может, ваш план еще более зловещий? Что вы сделаете, если обнаружите в конце концов, что Гарри Поттер, 15-тилетний мальчик, является новым Темным лордом?

- Директор… - Фадж слегка побледнел и попытался ответить, но Дамблдор взглядом остановил его.

- Министр, если вы хотите совершить подобную глупость, не забывайте, что вы обвините и меня! И на Вашем месте я бы не боролся против другого сторонника светлой стороны, когда Волдеморт, да, именно Волдеморт, а не Вы-знаете-кто, восстал и набирает силу! Хоть вы в это и не верите, он вернулся, он готовится напасть на нас, и если мы не подготовимся, наши потери будут намного больше, чем в прошлый раз! Вы понимаете меня, министр?

- Д… да, сэр… - голос министра был слабым и бессильным.

Дамблдор кивнул.

- Хорошо, министр. Сейчас я должен идти. Не забудьте подумать о том, что я вам сказал. До свидания! – сказал он и вышел из комнаты.

В течение поездки обратно в Хогвартс он размышлял о странном поведении министра. Министерство снова хотело разрешить проблему самым простым методом. Если бы они объявили, что Гарри был Темным лордом, это объяснило бы таинственное спасение Блэка и смерть Седрика Диггори, и они были бы частично правы… Это было очень опасно. Полуправда – более опасное оружие против правды, чем чистая ложь.

С помощью полуправдивых утверждений людей очень легко ввести в заблуждение. Второй год учебы Гарри был прекрасным примером этому. Парселтанг и сила – и все уверены, что бедный мальчик – наследник Салазара Слизерина. А у министерства было довольно много подобных фактов, чтобы управлять магическим сообществом. Способность Гарри говорить на парселтанге. Таинственная сила, которой он победил Темного лорда в годовалом возрасте. Его палочка, являющаяся родной сестрой палочки Волдеморта. Отношения с ним Блэка и его таинственное спасение в прошлом году. И, наконец, смерть Седрика.

Впервые Дамблдор с ностальгией вспомнил время, когда министром магии был Меркьюри. Он был ограниченным и даже иногда жестоким. Но, по крайней мере, он никогда не был марионеткой, как Фадж. И, более того, Меркьюри никогда не боролся против него. Они не были друзьями, Мерлин упаси! Но когда началась война, они были союзниками, а не противниками.

Что же касается плана Фаджа, все эти факты были слишком опасны для Гарри. Не говоря о предсказуемой реакции на него других учеников, когда начнется новый учебный год. Нужен план для того, чтобы облегчить положение Гарри.

В действительности, у него была мысль, которая могла бы решить проблему, хотя бы временно.

Тайна Лили.

Но сначала он должен найти мальчика, и, надо надеяться, вместе с Северусом.



Глава 4. Кающийся.

Они стояли в пыточной камере, лицом к стене, уже 22 часа. Гарри чувствовал себя невероятно усталым, и потребности организма сделали его крайне больным. Иногда он смотрел на мастера зельеварения, стоящего рядом, только чтобы … проверить, как он? Да, отчасти, а также изучать поведение мужчины. Это стало его занятием с самого начала пыточной сессии, потому что на сей раз их пытали вместе. Волдеморт присутствовал только в течение «интересных» частей пыток и постоянно давал советы по способам мучений. А между часами боли они должны были молча стоять лицом к стене.

Гарри поймал взгляд профессора, проверяющий время от времени его состояние, и однажды, когда они на несколько минут остались одни, Снейп даже спросил его с обеспокоенным выражением на скорее бледном, чем желтоватом лице:

- Поттер, Вы в порядке?

- Э… почти, сэр, только мне нужно в туалет. - Снейп кивнул.

- Представляю. Но Вы вообще не должны думать об этом. Они хотят унизить Вас настолько, насколько смогут. Они не дадут Вам туда сходить.

Гарри вздохнул. Его подозрения подтвердились.

- Что тогда я могу сделать, сэр?

- Вы разрешаете себе мечтать, Поттер? – неловко спросил он. – Если нет, Вам нужно начать прямо сейчас. Думайте о чем-нибудь смешном и не позволяйте себе замечать свои потребности. Вы понимаете? Вы должны сохранять достоинство, если хотите выжить.

Выжить… как будто это было возможно…

Сначала Гарри понятия не имел, какая фантазия могла быть сильнее его потребностей и боли. Все еще глядя на Снейпа, он сначала попробовал скопировать поведение мужчины. Тот казался таким твердым, таким стойким, что Гарри тайком позавидовал ему. Будет ли он когда-нибудь таким же сильным? Он сильнее сжал бедра и почувствовал, что начинает потеть от пассивной пытки. Никто не причиняет ему вреда, и, тем не менее… это было гораздо хуже, чем избиения или проклятья. Ему было отчаянно нужно на чем-то сконцентрироваться прежде, чем… чем кое-что могло произойти.

Он вздохнул и более внимательно посмотрел на Снейпа, пытаясь понять мысли мужчины. Скорее всего, тот думал о каких-нибудь очень противных зельях или о снятии баллов с Гриффиндора за несколько воображаемых нарушений… Это была весьма интересная игра, более интересная, чем просто фантазирование. Он знал о профессоре немногое, поэтому заполнял пробелы в своих знаниях придуманными картинами о воображаемой жизни и времяпровождении Снейпа.

Они были действительно забавными. Через некоторое время Снейп, летящий на метле в качестве загонщика, например, стала его любимой, когда он представил себе, как длинные, жирные волосы профессора развеваются по ветру, а он угрожающе машет битой в руке… Или другая любимая картинка: Снейп, собирающий цветы. Для зелий, конечно, но сама мысль о Снейпе на поле, собирающем разноцветные цветы, была бесценной. Он почти захихикал и едва сумел сохранить самообладание. Снейп, собирающий цветы, был почти таким же смешным, как Снейп, моющий голову… Гарри решил, что если ему как-нибудь удастся вырваться из этого ада, он поделится этими идеями с Роном.

Иногда Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за таких мыслей и пожалел о них, когда мучители вернулись, и пытки профессора продолжились. В первый раз, когда он увидел явно страдающего Снейпа, он понял, что его чувства к противному мерзавцу-профессору полностью изменилось. Беспокойство и боязнь потерять его были хуже десяти Круциатусов. Гарри не хотел, чтобы тот умер, нет, никогда! Он попытался скрыть эти чувства, потому что не хотел, чтобы их мучители увеличили страдания профессора только потому, что это мучило Гарри. Он хорошо знал, что главной целью Волдеморта было, главным образом, сломать его, а не наказать Снейпа, и что Самый Большой Ублюдок собирался использовать их все еще слабую связь для причинения еще больших мучений.

Да, он был уверен, что цель Волдеморта в их объединении была шантажом. Если Снейп знал те психологические теории о боли и связи, то Волдеморт также мог их знать. А если знал, то, конечно, думал, что так легче было бы их сломать. Это, должно быть, был злобно запланированный обычный способ мучить людей, и, конечно, они не были первыми.

Видеть боль Снейпа было так больно сердцу, что Гарри был почти благодарен, когда пришел его черед. Он больше не хотел видеть, как Снейп страдает и беззвучно корчится. Это было хуже, чем громкие крики при пытках; эта молчаливая боль… Снейп действительно был очень сильным, и Гарри хотел бы, чтобы у него также была такая сила. Поэтому он старался сдерживать свои крики, насколько мог. Где-то в глубине души он знал, что тоже хочет облегчить положение Снейпа. Возможно, если ему удастся удержаться от криков, Снейп не подумает, что ему так больно.

Пятый или шестой раунд он выдержал почти молча. Это принесло чувство удовлетворения, и внезапно он понял слова Снейпа о достоинстве, и значение длинной речи о значении боли становилось все более понятным. Его жизнь больше не была бессмысленной. В мгновения молчаливой боли он чувствовал, что благодаря этому знанию его сила растет.

Когда последнее проклятье перестало действовать, он, лежа на полу и с трудом пытаясь дышать, услышал ненавистный голос, обращающийся к профессору:

- Я вижу, Снейп, ты не потерял время впустую, объясняя мистеру Поттеру некоторые важные вещи о победе над болью, не так ли? Или он только подражает тебе? Неужели вы такие хорошие друзья? И тут я не могу не поинтересоваться, сказал ли ты ему о том, кто был твоим «учителем»? И о своем опыте пребывания по ту сторону волшебной палочки? О своих профессиональных навыках в пытках? Проклятьях? Убийствах? Ты уже открылся мальчишке или играл перед ним роль хорошего парня?

Сердце Гарри на мгновение остановилось. О чем он?

Волдеморт подошел к мальчику и ногой перевернул его на спину.

- Возможно, Вы, мистер Поттер, испробуете некоторое действительно удивительное зелье, изобретенное здесь Вашим учителем, и этим мы сделаем наши сессии более интересными. Согласны, мистер Снейп? – неожиданно обратился он к мастеру зельеварения.

Гарри увидел, как глаза Снейпа расширились от ужаса.

- Оставь мальчика в покое! – сказал он хриплым голосом, но Волдеморт только пожал плечами.

- Почему я должен оставить его? – спросил он с притворным любопытством в голосе.

Снейп застонал. Он не мог сказать ничего, чтобы убедить Темного Лорда оставить свою жертву. Он понял, что основной целью Волдеморта было разрушить слабое доверие между ними и ослабить их сопротивление, посеяв взаимное недоверие. Он был уверен, что если Волдеморт продолжит тему о его прошлом, мальчик никогда снова не поверит ему. А если Волдеморт даст ему те зелья…

Нескончаемое мгновение Снейп чувствовал поднимающуюся панику. Он не хотел потерять доверие мальчика, хотя и не знал, почему. Он чувствовал, что если потеряет его, то счастливые дни в аду для него тоже закончатся.

Гарри заметил изменения лица Снейпа и неожиданно заговорил:

- Я готов столкнуться со всей правдой, - он только надеялся, что Снейп поймет, что он хочет сказать.

- Посмотрим, - с усмешкой обратился к нему Темный Лорд.

Время превратилось в бесконечную череду различных болей, и через некоторое время Гарри перестал ощущать что-либо вокруг себя. Мир стал большим пятном с движущимися фигурами, но он только лежал на полу, борясь с различной болью, иногда не в силах сдержать стон или крик. Он чувствовал себя смертельно уставшим, он хотел умереть, или заснуть, или потерять сознание, но Волдеморт бдительно следил за ним, чтобы наложить Энервейт каждый раз, когда он терял сознание.

В очень короткие мгновения между двумя зельями он мог видеть глубокие мучения Снейпа, когда тот был вынужден наблюдать за сессией. И, несмотря на то, что он знал, что профессор ответствен за всю эту боль, он не мог сердиться на него. Он не знал, почему.

Через два часа Энервейт Волдеморта уже не действовал. Гарри был едва в сознании. Он почувствовал, как чьи-то руки осторожно обняли его и понесли, как маленького ребенка. Он ощутил спотыкающиеся шаги того, кто его держал. Человек смог донести его почти до самого конца лестницы, но потом уронил, и Гарри скатился к двери камеры, но, к его удивлению, это не причинило ему боли. Это просто было неважно. И в этот момент он, наконец, потерял сознание.

* * *

Когда Гарри очнулся, он был в знакомой камере, лежа на полу рядом с дверью. Снейп был все еще без сознания, и Гарри решил совершить «утренние процедуры», насколько это было возможно. В кувшине он обнаружил неожиданно свежую и холодную воду. Он вытер лицо мокрым клочком одежды, чтобы очистить губы и щеки от остатков различных зелий. Он извинился перед собой за растраченную впустую воду, он все же прополоскал рот. Он не хотел глотать горькую слюну, смешанную со всеми жидкостями, которые вынужден был проглотить. Наконец он напился. Это было лучшее, что он когда-либо чувствовал в жизни. После того он вернулся в свой угол, сел, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

Он чувствовал головокружение и боль в животе. Мускулы были воспалены, и некоторые части его тела все еще пульсировали от боли. Каждый вздох был болезненным, потому что при движении ребер сломанные кости просто взрывались болью, а кашель, нападавший на него время от времени, делал эту боль еще более сильной и неизбежной. Слезы текли по его щекам в молчаливой агонии.

И это в действительности было только началом! Что он будет делать с этой постоянной болью в следующие дни? Мог ли он ее как-нибудь ослабить или ему придется смириться и научиться жить с ней, пока, наконец, Волдеморт не решит прикончить их? Он не знал, но будущие перспективы не казались обнадеживающими.

Вершиной всего было то, что он замерз и проголодался. После всех этих похожих на кислоту зелий его желудок требовал настоящей пищи, и его крутило от боли и голода. Гарри не мог не думать о любимых блюдах, что только увеличивало пустоту в желудке, поэтому он решил подумать о чем-нибудь другом. Теплая одежда. Это была другая хорошая тема, но такая же абсолютно безнадежная, как и еда. Он безнадежно вздохнул, потом услышал неожиданный звук со стороны Снейпа. Гарри открыл глаза и попытался заставить свое слабое зрение разглядеть, что происходит в нескольких футах от него. Профессор вздрагивал, лежа на полу, видимо, от кошмара, и дико бормотал:

- Квайетус, ты должен… Нет… не делай… Почему ты не можешь понять? Подожди… Я не могу сделать этого! Нет. Отец, отец, убей меня! Убей меня, убей… Нет, не его, не Квайетуса, пожалуйста, не его, Квайетус, нет! НЕЕЕТ! - последнее слово было громким и полным отчаяния. Гарри вздрогнул и подполз поближе к Снейпу. То, что он увидел, заставило его разинуть рот от шока. Слезы текли по лицу Снейпа, тихие рыдания сотрясали его тело. Гарри почувствовал сильное желание сделать что-нибудь, как-нибудь успокоить его, но он стеснялся… Он осторожно коснулся лица мужчины и бережными движениями вытер слезы, гладя его щеки и бормоча какие-то успокаивающие слова.

Мужчина медленно расслабился. Гарри увидел, что на его лице появилась слабая улыбка.

- Квайетус? – тепло спросил он, его глаза все еще были закрыты. Это был такой незнакомый тон для бессердечного мерзавца, подумал Гарри.

- Нет, профессор, - ответил он спокойно и медленно отнял руку. – Только я, Гарри. Гарри Поттер.

Снейп издал долгий вздох, и улыбка исчезла. Гарри увидел, как его челюсти сжались. Через некоторое время профессор открыл глаза.

- Доброе утро, мистер Поттер, - сказал он обычным холодным тоном. В действительности он был просто смущен, чувствуя следы слез в глазах и на лице. Он плакал перед Поттером. Ситуация была более чем смущающая.

- Доброе утро, сэр, - вежливо ответил мальчик, но в его ответе прозвучало что-то похожее на разочарование.

На краткий миг Снейп почувствовал нарастающий гнев. Но воспоминание о доброй заботе прогнало гнев. Мальчик действительно коснулся его? Его, грязного, сального, противного мерзавца? Это было совершенно невообразимо. Всего несколько людей когда-либо проявляли к нему доброту или добровольно прикасались. А теперь мальчик… Почему?

Он попытался сесть, но, когда потерпел неудачу, приподнялся на локтях.

- Почему, могу я спросить, Вы прикасались ко мне, Поттер? – нервно рявкнул он.

- У Вас был кошмар, и вы плакали, - с легкостью ответил мальчик. - И… я хотел как-нибудь…

- Как-нибудь что? – голос был резким и агрессивным. Как этот нахал посмел?..

Гарри вздрогнул, услышав угрожающий тон.

- Успокоить Вас, - прошептал он. – Только успокоить, ничего больше. Извините, сэр, - последние слова он прошептал, но Снейп ясно слышал глубокую печаль. Поэтому, когда мальчик повернулся к своему углу, голос Снейпа остановил его.

- Подожди, Поттер.

Гарри снова обернулся и поднял взгляд на профессора. Долгие мгновения стояла полная тишина.

- Спасибо, - наконец пробормотал Снейп, и на этот раз именно он отвернулся от застывшего Гарри.

Между ними снова повисла долгая и неловкая тишина. Ни один из них не знал, как начать разговор или что нужно сделать или сказать. Гарри с очевидным усилием дополз до своего угла и сел там, подтянув колени к груди. Грудь от движения заболела, но ему было слишком холодно, чтобы обращать на это внимание. Он плотно обнял колени и закрыл глаза. Эта поза оказалась наиболее удобной против холода, окружавшего его и проникающего под кожу, до самых костей.

В подземельях всегда холодно, это тоже не было исключением, а остатки одежды не могли прикрыть замерзшее тело. Через некоторое время Гарри весь дрожал.

Он не замечал, что мастер зельеварения смотрит на него, пока тот не вздохнул и не кашлянул, чтобы привлечь внимание Гарри.

- Поттер, не возражаете, если я сяду рядом? – тихо спросил он.

Гарри только кивнул. Ему было все равно. Снейп неторопливо встал, иногда шипя от той же самой боли, что и Гарри, осторожно наклонился, чтобы подобрать с пола рваную мантию, брошенный там два дня назад. Мантия была жесткой от запекшейся крови и крайне грязной, но это была единственная доступная им вещь, напоминавшая одеяло. Снейп сел рядом с дрожащим мальчиком и плотно обернул мантию вокруг них обоих. Он старался не касаться Гарри, но мантия была недостаточно большой, чтобы отодвигаться, и мальчик нуждался в чем-то потеплее мантии, поэтому Снейп позволил их бокам соприкоснуться в созданном им коконе.

- Поттер, я думаю, мы должны поговорить, - мягко сказал он, завершив пристраивать мантию.

Гарри опять кивнул, и отчаянно постарался не думать о неловкости ситуации.

- О чем Вы хотите поговорить, сэр? – спросил он, опустив взгляд на свои коленки.

- Вы помните вопрос, который задали мне вчера?

- Этот разговор был вчера? – с притворным недоверием спросил Гарри. – Мне кажется, что это было два или более дней назад. Или годы назад…

- Время обманчиво, Поттер, - слабо улыбнулся Снейп. – Но насчет моего вопроса. Вы помните…

- Какой вопрос, сэр? – прервал его Гарри и зевнул. – У нас был весьма долгий разговор со многими вопросами.

- Ваш вопрос, на который я сейчас хочу ответить, был связан с моими делами как Пожирателя Смерти, - устало объяснил Снейп.

- О, - Гарри вздрогнул. - И… сэр… почему вы хотите рассказать об этом?

Снейп провел рукой по волосам. Действительно, почему? Но он отогнал эту мысль.

- Я думаю, лучше для нас обоих, если я расскажу Вам об этом вместо Волдеморта. Вы так не думаете?

- Конечно, сэр. Но Вы не должны рассказывать об этом, если не хотите. Я знаю, что цель Волдеморта… И я не буду винить Вас, сэр, независимо от того, что он скажет о Вас или сделает со мной. Мне это не волнует. Я никоим образом ему не верю.

Снейп опустил голову, неспособный говорить. Между Поттером и Квайетусом было так много общего, и это сходство мучило его. Самоотверженность, доброе сердце, заботливость… И он ненавидел этого мальчика четыре долгих года… и, конечно, ненавидел бы его до последнего курса, если бы не этот «несчастный случай». Непонятное чувство поднялось в его груди перед тем как исчезнуть, и сердце заболело.

Все было так странно… Он БЫЛ злым ублюдком и не должен был так себя вести! Предполагалось, что у него нет сердца! Не говоря уже о болящем сердце! Но он не мог изменить это чувство. И, как он понял, даже не хотел.

- Слушайте, - медленно начал он, точно не зная, как продолжить. – Я ценю Ваше доверие, но… Я действительно не заслужил его. И Волдеморт знает это.

- Профессор, - опять перебил его Гарри суровым тоном, - я не думаю, что это то место, где мы должны обсуждать заслуженность. Это бессмысленно. Я не собираюсь беспокоиться из-за слов Волдеморта и доверяю Вам, потому что… потому что Вы со мной в этом аду, и Вы оказались в таком положении только из-за меня. У меня нет причин не доверять Вам, - последние слова он пробормотал неуверенно. Он действительно до этого момента не знал, почему доверяет Снейпу, но его слова имели смысл.

Снейп с любопытством уставился на мальчика. Сколько ему лет? Тридцать? Сорок? Невероятно, что ему только 15. Он покачал головой.

- Перестаньте, Поттер, пожалуйста, - наконец сумел он открыть рот. – Я решил рассказать Вам и хочу Вам сказать. С другой стороны, я расскажу потому, что тоже доверяю Вам. Понимаете?

Гарри посмотрел в глаза Снейпу.

- Спасибо, сэр, - сказал он и слегка покраснел.

Взаимные признания успокоили их, и Гарри непроизвольно придвинулся ближе к теплу тела Снейпа. Он почувствовал, что дрожь утихла, и мускулы приняли этот незначительный факт с огромным облегчением.

Снейп прислонился к стене, но не отодвинулся, его взгляд был рассеянным.

- Мне было 18, когда я присоединился к Волдеморту сразу после окончания Хогвартса. Я сделал это свободно и охотно, никто не принуждал меня и не уговаривал. Ни один из моих родителей, хотя они с самого начала были последователями Волдеморта и восхитились моей идеей. Так что у меня нет никаких оправданий. Я полностью ответственен за свое решение, – Снейп на мгновение замолчал, потом глубоко вздохнул и продолжил: – Я сделал первый шаг к этому, когда мне было 11 и меня распределяли. Распределяющая Шляпа спросила меня, хочу ли я в Рейвенкло, где учились многие члены моей семьи, но я настаивал, чтобы стать слизеринцем, так что я попал туда. Мои родители были счастливы, когда я пересказал им свой разговор со Шляпой, а я был горд. Это была первая проигранная битва.

- Сэр, действительно ли так важно, к какому факультету ты принадлежишь? – спросил Гарри после короткой паузы.

Снейп бросил на него удивленный взгляд.

- Хороший вопрос. У нас было множество споров по этому вопросу с Альб… э… с директором Дамблдором, и он всегда настаивал, что это не настолько важно, как мне кажется.

- Наша теперешняя ситуация – доказательство его утверждения, не так ли? - улыбнулся Гарри.

- Почему? – Снейп был смущен.

- Я - гриффиндорец, Вы - слизеринец, и, тем не менее, нас ждет одинаковая судьба, правда?

- Поттер, причины, которые привели нас сюда, совершенно различны! – раздраженно ответил Снейп. Гарри усмехнулся.

- Хорошо… у меня нет НИКАКИХ причин быть здесь, это был просто несчастный случай, что они меня поймали, я никогда специально не делал ничего для того, чтобы попасть сюда. Но Вы, профессор, Вы решили разделить мою судьбу. Это очень по-гриффиндорски, не так ли?

- Поттер, - тон Снейпа был удивленным и немного грустным. – Я не гриффиндорец. Я слизеринец. Я здесь скорее из-за клятвы, а не из-за своего храброго сердца. Перестаньте думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле.

- Я не думаю, что тот инцидент с оборотнем и помощь моего отца – достаточные причины, чтобы меня защищать. Мой отец в той ситуации скорее пытался спасти Сириуса и профессора Люпина, чем Вас. Так что, по-моему, у Вас нет никакого долга жизни по отношению ко мне. И, тем не менее, Вы спасали мне жизнь, и сейчас Вы рядом со мной.

Снейп покачал головой.

- Стоп. Вы торопитесь с выводами. Во-первых, Ваш отец спас мне жизнь, и даже если также он спасал и жизни своих друзей, это не важно. Долг жизни есть долг жизни, независимо от мотивов спасителя. Во-вторых, Вы должны знать, что я пытался спасти Вас не из-за Вашего отца. Я оплатил тот долг уже давно. У меня была другая причина: как я уже Вам говорил, я дал клятву.

- Кому?

- Вашей матери.

Мальчик поднял голову и посмотрел на профессора. Их лица были теперь очень близко, и Гарри отчетливо мог видеть выражение лица Снейпа.

- Вы знали мою маму? – недоверчиво спросил он.

- Не совсем. Я знал ее в школе, но никогда не разговаривал с ней. Знаете, в моих глазах она была только грязнокровкой… в конце концов, грязнокровной ведьмой… И я…

- Я понимаю, - Гарри почувствовал, как сильная боль сжала грудь. Грязнокровка! Снейп сказал: грязнокровная ведьма! Он затряс головой, чтобы стряхнуть это жестоко ранящее чувство, но не смог. Это было так больно!

- Поттер, - Снейп слегка коснулся его руки. – Я сказал Вам, что не был хорошим парнем. Никогда не был. Но когда я сейчас сказал «грязнокровка», я хотел показать, как думал тогда. Не сейчас. Действительно.

Гарри не смог сказать ни слова, только кивнул. Слезы пытались брызнуть из глаз, но он стиснул зубы и попытался загнать их назад.

- Поттер, я не хотел причинить Вам боль, извините, - словно издалека услышал он извиняющийся голос Снейпа. Ему было нужно некоторое время, чтобы восстановить самообладание.

- Пожалуйста, сэр, продолжайте, - сказал он, когда опять смог думать.

Снейп кивнул, с беспокойством глядя на Гарри.

- Ваша мать заставила меня дать эту клятву.

- Когда?

- Когда я пришел в их дом, чтобы предупредить о планах Волдеморта против них. В августе, если я правильно помню. Потом они решили использовать чары Фиделиус.

- А как она смогла заставить Вас? Трудно поверить. Вы гораздо сильнее, и как … Пожиратель Смерти Вы должны были быть хорошим дуэлянтом.

- Э… - Снейп слабо улыбнулся, - Вы правы. Но я не подозревал. Я застал ее дома одну. Я сообщил ей новости и когда повернулся, чтобы уйти, почувствовал, что ее палочка уткнулась мне в шею.

- Она напала на Вас!? – Гарри, не сдержавшись, выкрикнул последнее слово.

- Ну…да. Потом она заставила меня поклясться защищать Вас, если они погибнут.

- Но… почему она хотела, чтобы это были Вы, а не кто-нибудь другой? – с любопытством спросил Гарри.

- Я не знаю. Возможно, из-за моей роли шпиона… она подумала, что я смогу защитить Вас более эффективно, чем кто-либо другой. Она не могла знать, что Волдеморт исчезнет сразу после ее смерти…

Гарри кивнул, удивляясь.

- Да… конечно. Но это так… странно.

- Для меня тоже. Но пока Вы не поступили в Хогвартс, у меня не было возможностей исполнять свою клятву. Альбус сказал, что Вы в безопасности у родственников. Но потом…

- Это постоянная клятва? – снова перебил его Гарри.

- Что Вы подразумеваете под «постоянной»? – в ответ спросил Снейп.

- Вы должны защищать меня до своей или моей смерти? – Снейп неохотно кивнул. – Ох, это так… занятно, - пробормотал Гарри. – Вы были моим клятвенным защитником все эти годы…

Снейп неловко шевельнулся.

- Э… да.

Гарри, казалось, не заметил его дискомфорта.

- Это не могло быть нелегко, - размышлял он. - Вы… не любили меня, и в то же время были вынуждены охранять...

- Это действительно было нелегко, - усмехаясь, подтвердил Снейп.

- Я никогда не догадывался об этом, - сказал Гарри, думая об уроках зельеварения. Конечно, ожидалось, что защитник будет действовать в более дружеской, более того, покровительственной манере….

- Я никогда не понимал Вашу мать, - проговорил Снейп. – Она знала меня достаточно, чтобы не доверять мне, как и все остальные. Я всегда был высокомерным, жестоким ублюдком из чистокровной благородной семьи, слизеринцем, последователем Волдеморта, убийцей, заслужившим срок в Азкабане до конца своих дней, аминь. И она заставила меня защищать Вас, сына маглорожденной и Джеймса Поттера, гриффиндорца, верного помощника Альбуса Дамблдора, аврора Ордена Феникса, спасителя! Не говоря уже о том, что мы с Вашим отцом всегда ненавидели друг друга, с первой же минуты нашей встречи! Это постоянно раздражало меня в течение 14-ти лет.

- Ох, - Гарри удивленно открыл рот. – Это было причиной!

Профессор опустил голову.

- Да. Но сейчас я сказал бы: это было причиной. Альбус всегда настаивал, чтобы я Вас узнал получше. Узнал человека, которого я должен защищать почти всю свою жизнь. Но я не хотел. Я стыдился своей нежеланной задачи, всей этой невозможной ситуации! И я ничего не мог сделать! Смерть Вашей матери сделала клятву абсолютной и не подлежащей изменению.

- И никто не может освободить Вас от нее? Даже я? – неожиданно спросил Гарри.

- Вы? – Снейп был ошеломлен. – Почему?..

- Просто чтобы позволить Вам жить своей жизнью, сэр, - просто ответил мальчик.

- Вы не сможете освободить от нее, пока Вам не исполнится 25 лет или пока Вы не женитесь.

- Вы имеете в виду, что я должен поспешить жениться на ком-нибудь? – глаза Гарри заблестели.

- Нет, - улыбнулся профессор. – Я не жду, что Вы женитесь. Так или иначе, я не могу поверить, что Вы найдете кого-нибудь подходящего здесь, в Поместье Кошмара, - они улыбнулись друг другу. – И… говоря по правде, теперь я не хочу, чтобы кто-либо, а особенно Вы, освободил меня от этой клятвы.

- Вы имеете в виду?.. – Гарри, казалось, замер, его глаза расширились от удивления.

- Я имею в виду, что Альбус был прав. Я должен был попытаться узнать Вас. Это было бы лучше для нас обоих. Особенно для меня.

Гарри покраснел.

- Почему Вы это сказали?

- Потому что ты - хороший мальчик, Гарри, и я бы хотел, чтобы я мог защитить тебя в этой ситуации, но я не могу. Извини.

Они сидели, задумавшись. Потом Гарри решил спросить о своих родителях.

- Сэр? – осторожно сказал он. Он не хотел тревожить профессору, но тот, казалось, не рассердился.

- Да?

- Вы можете рассказать мне… о моих родителях?

- Видишь ли, Поттер, я не очень хорошо их знал. Как я уже сказал, я никогда не разговаривал с твоей матерью, кроме того случая, если его можно назвать «разговором»… Она училась в Рейвенкло, сообразительная и талантливая девушка на два года младше, чем твой отец и я. Я не помню точно, когда они начали встречаться, наверное, когда твой отец учился на последнем курсе. – Несколько мгновений спустя он добавил: - На нашем пятом курсе они еще не встречались. Я уверен.

- Почему, сэр?

Снейп усмехнулся.

- Это был год, когда случилось знаменитое происшествие с оборотнем, Поттер. До того мы были друг у друга костью в горле. Я заметил бы, если бы они встречались с кем-нибудь, но они не встречались. Ни один из них. Потом я прекратил слежку.

- Вы испугались? – недоверчиво спросил Гарри. – Я никогда бы не подумал…

- Нет, я не боялся их. У меня были другие причины.

- Могу я спросить?..

- Почему нет? Я в то время встречался с Энн-Мэри Блэк. На самом деле это и было основной причиной маленькой «шутки» Сириуса Блэка. Он хотел спасти любимую сестру от хитрого слизеринца. Сначала он попробовал убедить Энн, что я темный маг, слуга Волдеморта и все такое. – Снейп повернулся к Гарри. – Тогда я еще не был им. А после инцидента с оборотнем у Энн была сильная ссора с братом в гриффиндорской башне. И мы остались вместе.

- Вы встречались с гриффиндоркой? – Снейп увидел удивление в глазах Гарри.

- Энн была из Рейвенкло, как и твоя мать. В моей семье многие были из Рейвенкло. Эти отношения были признаны подходящими моими родителями и родителями Энн.

- Они договорились? Как?

Снейп хмыкнул.

- Традиция, Поттер.

- Я не понимаю, - сказал Гарри слегка сердито.

- Хорошо, я попробую объяснить. В магическом мире много семейств, и, как ты, конечно, знаешь, большинство из них являются смешанными, это означает, что один из супругов является маглорожденным. Есть несколько пар, где оба супруга маглорожденные. А есть чистокровные семьи.

- Я знаю, Рон рассказывал мне об этом.

- Твой друг рассказал тебе о классификации чистокровных семей?

- Классификации? Что Вы имеете в виду?

- Есть два сорта чистокровных семей: благородные и обычные.

Гарри кивнул.

- Я знаю. Ваша семья была благородной, и родители Энн, как члены обычного семейства, были счастливы удаче дочери, не так ли?

- Ты почти прав, Поттер. Родители Энн были счастливы, но у них была другая причина для счастья. Семья Блэков, как и семья Снейпов, является одной из старейших благородных магических семей Англии. И хотя сейчас обычное дело, что потомки благородных женятся на членах обычных семей, по возможности не на маглорожденных, в основном благородное общество поддерживает браки между членами благородных семей.

- У магглов тоже есть подобные традиции, - смущенно пробормотал Гарри, - я никогда не думал… - После короткой паузы он спросил: - Я знаю, что моя мама была маглорожденной. А семья отца? Это была обычная семья, не так ли?

Снейп почувствовал горечь в голосе мальчика.

- Да, но что это значит? Ничего, Гарри. Поверь мне, - он вздохнул и продолжил: - Независимо от того, насколько я терпеть не мог твоего отца, должен сказать, что он был таким же умным и смелым, как и твоя мать. Они оба были сильными и верными. Как и ты.

- Почему я никогда не слышал о сестре Сириуса? – быстро спросил Гарри, чтобы снова не покраснеть.

Лицо Снейпа потемнело.

- Она умерла до твоего рождения.

- Из… извините, сэр, - нервно запнулся Гарри.

- Все нормально, Поттер, - вздохнул Снейп. – Но если мы захотим продолжить этот разговор о прошлом, то встретим больше смертей, чем ты можешь себе представить. То были самые темные годы этого века.

- Почему у меня предчувствие, что наступающие годы будут хуже тех? – вздрогнул Гарри.

- Если мы доживем, то увидим.

- Даже если мы не увидим, это может быть хуже, сэр, - зевнул Гарри. – Извините, профессор, я думаю, я посплю немного перед вечерним шоу, – пробормотал он, пытаясь сжаться посильнее, чтобы уберечься от сильного холода камеры.

Когда он заснул, Снейп поплотнее обернул плащ вокруг дрожащего мальчика и попытался не думать о будущем.

* * *

- Артур! – почти кричала Молли Уизли. – Почему ты мне не сказал?

- Ч…что, дорогая? – сонно спросил ее муж. Было раннее утро, и Артур Уизли проснулся только пять минут назад. Он попытался подавить зевок, садясь рядом с женой за стол. – Молли, а где джем? – спросил он, желая позавтракать.

- Почему ты мне не сказал? Я УВЕРЕНА, что ты ЗНАЛ это! – закричала миссис Уизли, и ее муж попытался уйти от ответа.

- О чем бы ты хотела узнать, дорогая? – вежливо спросил он, не переставая искать джем среди хаоса на столе. Его тост начал остывать.

- Гарри пропал! И ты мне не сказал.

- Откуда ты знаешь? – мгновенно проснулся мистер Уизли, джем был забыт.

- Из «Ежедневного пророка», - Молли указала на газету. Под заголовком была большая магическая фотография с людьми, беспомощно бродящими на Привет драйв, 4. Молли увидела на снимке дядю и тетю Гарри, которые казались не слишком довольными таким вниманием. Дядя Гарри был явно раздражен, тетя бросала беспокойные взгляды на соседей. Дадли вообще не было видно. По-видимому, он был в своей комнате, осторожно держась за задницу или зажимая рот рукой. - Ты знал об этом, Артур?

Ее муж покраснел.

- Ээээ… Молли… знаешь …

- Так ты ЗНАЛ, но НЕ сказал мне? Почему, могу я спросить?

Мистер Уизли беспомощно уставился на жену.

- Я не хотел, чтобы ты волновалась. Мы очень надеялись, что он вернется…

- Ты не сказал мне, что это серьезно! В такое время! – неожиданно она сильно побледнела. – Артур, это Ты-Знаешь-Кто схватил его, да?

- Мы не знаем, Молли. У нас нет никакой информации о мальчике. Фадж думает, что Дамблдор спрятал его, но тот настаивает, что не знает, где мальчик, и я ему верю. Он не боится министра и сказал бы, если бы что-нибудь знал о Гарри.

- Так это был ОН. Но как?

- В семье Дурслей была какая-то ссора, и в конце ее мальчик выбежал из дома. С тех пор его никто не видел.

- С каких пор?

- Три дня, - мистер Уизли опустил голову под пронзительным взглядом жены.

- Так. Что мы должны сказать детям? – наконец вздохнула рыжеволосая женщина.

- Возможно, мы могли бы держать это в секрете… - неуверенно ответил Артур.

- Артур. Они умеют ЧИТАТЬ, и у них много друзей. МЫ должны сказать им, или они сами узнают.

- Ты права, Молли, как всегда, - кивнул мистер Уизли.

- Мам, что случилось? - неожиданно прозвучал сонный голос с лестницы.

На верху лестницы стоял Фред, протирая глаза.

Родители обменялись многозначительными взглядами, и мистер Уизли сказал:

- Твоя мама все расскажет за завтраком, - игнорируя взгляд жены, он поцеловал ее в лоб. – Сейчас я должен идти. Увидимся после обеда, дорогая.

- Ты имеешь в виду, вечером, - нервно пробормотала миссис Уизли. – Или ты собираешься поспешить домой?

- Это не моя вина, Молли, - извинился мистер Уизли.

Оба вздохнули.

- Я знаю. Иди, - сказала она, наконец.

Когда муж вышел из дома, миссис Уизли почувствовала руку на плече.

- Что-то случилось, мама? – тихо спросил Фред.

- Гарри пропал, Фред, три дня назад.

Фред замер. Его рука задрожала.

- Нет. Это неправда… Мама, скажи, что это неправда… что сделает Рон, если?..

- Что я сделаю? – спросил новый голос.

Это был Рон.

Миссис Уизли и Фред стояли в полной тишине. Они не осмеливались что-либо сказать.

Рон стал подозревать что-то.

- Эй, да что же происходит? – он удивленно поднял бровь. – Что случилось? Мама?

- Дорогой, поди сюда, - ответила миссис Уизли и крепко обняла смущенного сына. – Гарри пропал… три дня назад, - пробормотала она в ухо Рону. Ей потребовалась вся сила, чтобы удержать внезапно обмякшее тело сына от падения.

- Сядь, милый, - тихо сказала она и с помощью Фреда усадила Рона на стул. Оба мальчика были ужасно бледными, но Рон был в худшем состоянии.

- Он… он же не умер, правда? – дрожа, спросил Рон.

- Мы не знаем, дорогой.

- Это был Вы-Знаете-Кто, - это не было вопросом.

- Этого мы тоже не знаем, Рон. Но я весьма уверена в этом.

Она крепче обняла и стала укачивать сына.

- К сожалению, мы не знаем.

- Я не хочу, чтобы он умер, мама! – беспомощно закричал он. – Он не умрет, мама, скажи, что он не умрет! – повторял он снова и снова, и тело содрогалось от тихих рыданий.

- Он не умрет, Рон. Конечно, нет, – миссис Уизли осторожно погладила сына по голове. – Он вернется, вот увидишь!

И, не в силах сдержать слезы, она зарылась лицом в его волосы.

- Он вернется.



Глава 5. Достоинство до конца.

Снейп чувствовал, что никогда еще так сильно не мучился, хотя он всего лишь стоял рядом с Волдемортом и наблюдал за пытками в основном молчащего Гарри в течение многих часов. Он заметил, что физические истязания было труднее всего бессильно наблюдать, хотя он точно знал, что проклятья гораздо болезненнее и мучительнее. Но просто видеть, как кто-то касается Гарри руками, нанося ему вред, было крайне невыносимо. Он никогда не чувствовал такого раньше: сердце частило, ладони вспотели, тошнота душила горло, и он мучился. Мука. Это было странно, никто его даже не касался, а он все равно мучился, его терзала абсолютно физическая боль.

Они заставили его наблюдать за "работой" Эйвери бритвой, за все больше и больше увеличивающейся лужей крови под слегка дрожащим и полностью обнаженным телом. Иногда Гарри открывал глаза, ища взглядом поддержки, и, очевидно, чувствовал облегчение, когда ловил его взгляд.

Но, так или иначе, каждый разрез мучил Снейпа сильнее, чем проклятья, избиения, Круциатусы, которые он получил в течение собственных пыточных сессий, и чувствовал, как его сердце разрывается пополам.

- Ааааааа! – застонал Гарри, когда Эйвери осторожно раскрыл очередной разрез пальцами. Снейп съежился.

- Ай, ай, Северус. Тебе не нравится мое маленькое представление? Почему? Я помню время, когда такое представление доставляло тебе удовольствие! Я запланировал его только для твоего удовольствия!

Снейп отчаянно смотрел на лицо мальчика, он не хотел разговаривать об этом с Волдемортом, не хотел вспоминать прошлые грехи; нынешняя ситуация была достаточно мучительной, и больше всего он не хотел разговаривать с Волдемортом или с кем-нибудь еще.

- Почему мне кажется, что я уже видел очень похожую сцену? Ты, трусливо смотрящий на мальчика... более смелого мальчика, чем ты был когда-либо... У тебя тоже чувство дежа вю, Северус?

Слова Волдеморта проникли в сознание, усиливая его собственные воспоминания и мысли, и Снейп должен был бороться, чтобы не выдать своего отчаяния. Проклятый ублюдок был прав. Он был трусом. А поведение Гарри было действительно таким же, как у Квайетуса. Но он уже давно заметил это, в самом начале всего этого...

В течение сессий пыток и разговоров в камере Гарри вел себя так похоже на Квайетуса, единственного человека, которого Снейп действительно ценил и любил всем сердцем, Квайетуса, маленького и умного Квайетуса, сердечного и заботливого Квайетуса, который стоял перед Темным Лордом, истекая кровью и шатаясь, но без страха говоря: "Я никогда не буду Вашим", - и он был прав.

Квайетус, который умер здесь, в Поместье Кошмара, в Главном зале после шестого раунда, а он, Северус, не смог помочь ему...

В тот день Снейп решил умереть.

Его ненависть к Моуди, проклятому аврору, тоже была следствием этого: в одинокой темноте Азкабана, где он должен был находиться шесть месяцев, он бесконечно переживал те ужасные мгновения своей жизни - смерть Квайетуса, его стоны и дрожь от причиненной ему огромной боли, и, наконец, безжизненное тело брата в центре зала ... Это был бесконечный фильм в его сознании, он мог видеть все происшедшее с первого мгновения до похорон на кладбище Хогсмида и знал, что все это выжжено в его глазах, в его сознании; картины, которые он не сможет забыть, никогда не сможет не вспоминать.

Волдеморт видел это шоу только один раз. Но для него оно было слишком знакомым. Мальчик, с достоинством стоящий в центре зала, с поднятой головой, с открытыми глазами. Черные глаза – и зеленые глаза. Глаза Квайетуса и глаза Гарри.

Снейп не замечал слез на лице, когда стоял прямо, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Он почти в трансе видел, как лицо Гарри внезапно превращается в лицо Квайетуса и обратно, он мог видеть полный боли взгляд, полный боли, но и полный жизни, смирения, прощения. Боль без капитуляции, сила без агрессии, смерть без страха...

- Я по-настоящему рад, мой дорогой профессор, что ты наконец получаешь удовольствие, - услышал он слова Самого Большого Ублюдка, которые тот пробормотал ему на ухо, и затем заметил свои слезы. Но он не вытер их. Было уже слишком поздно: Волдеморт уже заметил его слабость - его чувства к мальчику. Скорее всего, он предал Гарри своим поведением, но ничего не мог с этим поделать. Он попытался как-нибудь взглядом передать мальчику свою силу, мысленно поддержать его, он отчаянно хотел быть на месте Гарри, принять его боль, отдать свою жизнь за мальчика... Спасти его...

И он не мог. Слова Лили ясно звенели в его ушах: "Поклянись! Поклянись на имени Квайетуса, ты, чудовище!" – и он поклялся, а теперь был просто неспособен помочь... "Говори: я буду защищать его ценой своей жизни", - и он поклялся именем Квайетуса, потому что Лили Эванс знала, что это была единственная клятва, которую он никогда не нарушит...

Клятва теперь казалась такой далекой... и не имела больше значения. Теперь она была не важна. Он страдал из-за Гарри, только из-за Гарри, не из-за кого-либо еще. Не имели значения клятва, его умерший брат. Только этот юный беспомощный мальчик, стоящий в собственной крови, умирающий перед ним.

Он отчаянно хотел спасти Гарри ради него самого, не из-за Лили или Квайетуса. Они были мертвы. Мальчик был жив. Пока еще.

Когда Гарри, наконец, упал, Снейп немедленно покинул свое место и встал на колени рядом с ним, мысленно закричав, когда посмотрел на тело Гарри. Он хотел поднять его с пола, но не мог найти на теле ни одного целого участка, чтобы взяться, дотронуться, не причинив еще большей боли...

Но Волдеморт приказал им отправляться в камеру, так что он осторожно поднял Гарри на руки, положил его голову себе на плечо, завернул в свою одежду, насколько мог, и понес в камеру.

Он сидел в их знакомом углу, все еще держа ребенка на руках, его слезы смешались с кровью мальчика. Он завернулся в плащ и отчаянно пытался молиться всем богам о помощи. Он рассеянно гладил мальчика по голове, монотонно повторяя, по крайней мере, сотню раз:

- Все будет хорошо, Гарри, все будет хорошо...

Но Снейп больше не верил собственным словам. Даже если бы они как-то пережили эти дни пыток, мальчик был бы вынужден жить со всем этим, с памятью, болью, потому что боль будет всегда. Работа Волдеморта не была полностью излечима. Никогда не будет так, как прежде. "Никогда. Никогда," – каркнул ворон По у него в голове. Если бы они выжили, он должен был бы найти способ провести Гарри через это, если это вообще возможно.

Нет, это не так.

Он несколько раз попадал под Круциатус, но всегда было тяжелее терпеть это в последующих кошмарах, чем наяву, тяжелее не физически, а морально и эмоционально: полная беспомощность, оскорбления, страх во сне только усиливались. В этих кошмарах он всегда знал, что случится дальше, это было неизбежно: сны повторяли выжженные в памяти сцены... И в течение последних 14-ти лет он просто не смог научиться, как убежать из них, как проснуться. Он всегда должен был вновь переживать их во всей полноте.

Кошмары... а это был оживший кошмар, Поместье Кошмара. Проклятый Самый Большой Ублюдок! И не было спасения. Не было пробуждения.

Через некоторое время он успокоился, и слезы на его лице высохли. Кровотечение Гарри прекратилось, но Снейп чувствовал, что тот дрожит из-за потери крови. Снейп наклонил голову и поплотнее завернул их обоих, чтобы сохранить внутри тепло.

Он был истощен и смертельно устал, но не мог спать. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Гарри, молча страдающего или безнадежно смотрящего на него, и время от времени эти картины смешивались со сценами страданий Квайетуса... Снейп крепче обнимал мальчика, как будто мог защитить его от подобных ужасных событий следующих дней...

Его ночные кошмары начались теперь даже без сна.

Проклятье!

Неожиданно он почувствовал легкое движение на своих коленях.

- Гарри? – тихо прошептал он.

- Больно, – ребенок задрожал. – Все горит... Все тело... кожа...

- Шшшш, - он осторожно покачал беспомощного мальчика. – Попытайся немного отдохнуть.

- Профессор, - слабо начал тот. - Я думаю, что умру... Извините...

- Все будет в порядке, Гарри. Только немного отдохни, – Снейпа испугали слова мальчика. Он повторил предложение, пытаясь уверить Гарри и себя тоже. – Нет, Гарри, ты не умрешь. Все будет хорошо. Поверь мне.

- Извините... - услышал он тихое бормотание. - Я оставлю вас одного, извините меня за это...

- Нет, Гарри, - начал Снейп, но не смог продолжить. Он чувствовал удушье, в легких не было воздуха, чтобы сказать еще хоть слово, он сжал объятия, словно мог физически защитить Гарри от... Нет. Гарри не мог умереть. Он ДОЛЖЕН жить, существовать.

Когда тело мальчика, наконец, обмякло в его руках, он был потрясен и очень долгое мгновение был не способен мыслить. "Нет!" – беззвучно закричал он.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что мальчик только потерял сознание, а не умер. Разнообразные чувства мучили его, он чувствовал тошноту и головокружение, но не решался шевельнуться, опустить мальчика с колен, из рук. Недавно появившиеся чувства согревали его сердце, сильное желание защитить, заботиться о Гарри было невероятно сильным.

В начале их плена он поклялся себе, что больше не причинит мальчику вреда. Теперь он чувствовал, что этого недостаточно. Сидя в углу с мальчиком на коленях, он дал другую клятву, на сей раз более сильную: он будет заботиться о мальчике до его или своей смерти. Он поможет ему любым возможным способом, каким сможет. Попытается жить для него. До конца их дней. Аминь.

Злой голос захохотал у него в голове: "Ты такой сентиментальный, Северус. Наверное, ты стареешь. Или ты думаешь, что эту клятву будет очень легко выполнить? Мальчик так или иначе умрет через несколько часов, верно?" Ему пришлось бороться со старыми рефлексами, которые хотели, чтобы он вернулся к своему обычному саркастичному и безразличному состоянию. "НЕТ!" – заставил он замолчать внутренний голос. Какой смысл быть безразличным перед лицом смерти? Мальчик заслуживал больше, чем его безразличие, жестокость, сарказм и ненависть. Он испытал все это в течение прошлых лет. ТЕПЕРЬ он должен дать Гарри шанс получить немного комфорта, заботы... любви?

О, последнее звучало абсолютно нелепо. Он - и любовь! Он не знал, как любить кого-то. Он не мог любить даже Квайетуса. Если бы он умел... Возможно, Квайетус был бы теперь жив.

Если бы он умел любить, он не был бы здесь. Он не стал бы Пожирателем Смерти. Он выбрал бы Рэйвенкло, как советовала Распределяющая шляпа. Он работал бы на министерство или на Альбуса с самого начала... Возможно, имел бы семью... детей...

Сама эта мысль потрясла его. Неужели он действительно так много потерял? Действительно ли он хотел стать тем человеком, каким был теперь? Одиночкой, ненавидящим и ненавидимым ублюдком, последователем чудовища, профессиональным мучителем, убийцей невинных людей?

Действительно, он никогда не хотел жить обычной жизнью, иметь типичный образ жизни, но... Не было ли это немного преувеличено? Жизнь, которой он жил до сих пор, тоже была обычной, хотя и в сильно извращенном смысле...

Нет. Он никогда не сможет получить достаточного наказания за то, что сделал. И в этом аду тоже. Он никогда не будет прощен.

Эти мысли мучили его. Намеревался ли Волдеморт достичь этого, объединяя их? Подозревал ли ублюдок, что случится? Что он сломается под собственными чувствами, ненавистью к самому себе, виной?

Он поднял голову, услышав распахивающуюся с сердитым скрипом двери. Вошел Эйвери.

- Чего ты хочешь? – с ненавистью рявкнул Снейп. - Он полумертв. Если ты планируешь продолжить сессию, я должен предупредить, что он не почувствует.

Эйвери со злобной усмешкой пожал плечами. В такие моменты Снейп чувствовал, что этот человек ненормален. Но странно, казалось, что его сумасшествие нападало на него только тогда, когда это было необходимо.

- Я здесь, чтобы продолжить его страдания, Северус, - он показал мастеру зельеварения две маленькие бутылочки и помахал ими перед его лицом. – Я думаю, ты их узнаешь? – спросил он с притворным любопытством.

Конечно, Снейп узнал их. Кровеостанавливающее и Укрепляющее зелья. Он сам приготовил их, как и все остальные, используемые на службе Волдеморта. Но он не знал, что было настоящим благом для Гарри: получить заживляющие зелья или умереть.

Но он отчаянно хотел, чтобы Гарри жил. Хотел заботиться о нем, успокаивать его, просто быть. И он хотел, чтобы Гарри простил его, хотя бы Гарри; он был еще жив, в отличие от многих других, которым он должен больше, чем извинение...

- Дай их мне, - наконец сказал он ждущему Пожирателю Смерти.

- Нет. Я сам дам их ему. Я тебе не доверяю, Северус.

Зашли двое других Пожирателей.

- Положи мальчишку на пол.

Он не хотел повиноваться, но, когда открыл рот, чтобы возразить, Эйвери раздраженно оборвал его:

- Если не подчинишься, я наложу на вас обоих Круциатус.

Снейп содрогнулся от этой мысли и осторожно положил мальчика на пол.

- Отойди в сторону!

Когда он поднял ногу, чтобы отойти, то неожиданно услышал шепот "Круцио!" и в следующий момент корчился на полу. Это был очень долгий Круциатус, он длился до тех пор, пока Эйвери не заставил мальчика проглотить содержимое маленьких пузырьков. Когда они ушли, Снейп долгие минуты не мог пошевелиться. Голова болела, глаза жгло, мышцы сводило. Наконец, он заставил свое тело подползти к Гарри.

Он почувствовал в воздухе запах зелий, и его предположения подтвердились: одно из них было укрепляющим зельем, а другое – более специализированное зелье для случаев серьезной кровопотери, подобных этому. Неожиданно он ощутил гордость за свою аккуратность. Они никогда не нашли бы эти зелья в беспорядке, но в его кабинете все было пронумеровано и расставлено в строгом порядке.

Рядом с мальчиком он обнаружил также остатки его одежды, их, очевидно, принес Эйвери, но это были не более чем нелепые, окровавленные тряпки. Да, поднимая кусок чего-то, что когда-то было частью одежды, он вспомнил мучительно медленные движения Эйвери, которыми тот раздевал Гарри с помощью бритвы, несколько раз специально порезав его во время этого "введения". Его желудок сжался от одной мысли. Снейп вздохнул и сел, снова положив Гарри себе на колени.

Через некоторое время он заснул.

* * *

Гарри рывком проснулся. Он почувствовал странное движение у своей груди, как будто кто-то сильнее обхватил ее и схватил его за руку.

- Подожди... Квайетус... подожди! – услышал он.

Когда Гарри открыл глаза, то увидел прямо напротив своего лица лицо Снейпа, хмурящегося в явно ужасном кошмаре. В следующее мгновение он понял, что причиной, по которой он мог как следует разглядеть лицо профессора, было то, что он лежал на его коленях, прижатый к груди, а руки профессора обнимали его. Обнимали? Нет, лучше сказать, сжимали так сильно, словно мужчина хотел защитить его или остановить.

Это была ДЕЙСТВИТЕЛЬНО странная ситуация. И явно смущающая.

Но, в то же время, это так успокаивало и так... отличалось от жестокости предыдущих дней, являясь их прямой противоположностью. Это было нечто хорошее, чего он никогда прежде не чувствовал, что-то вроде того, будто он был маленьким ребенком на руках отца.

Кожа все еще горела, и когда он пошевельнулся, то тотчас же вспомнил все порезы предыдущего дня, почувствовав, что каждый из них резко пульсирует. Внезапная боль с неожиданной силой поразила его, и Гарри дернулся. Это снова вызвало боль. Мгновение Гарри ловил ртом воздух и ухватился за одежду профессора, закрывая глаза.

- Ты очнулся? – услышал он заданный шепотом вопрос. Гарри только кивнул, борясь с болью. – Тебе лучше? – услышал он обеспокоенный голос Снейпа.

Он ответил, когда снова смог перевести дух:

- Немного, сэр. Но... - он не знал, что сказать, – много ран. Разрезы... - Он почувствовал, что Снейп вздрогнул.

- Да, я представляю, Гарри. Я должен был смотреть на всю процедуру. Постарайся не шевелиться. Это поможет. Они дали тебе несколько заживляющих зелий, ты почувствуешь себя лучше.

Гарри в раздумьях закрыл глаза. Через некоторое время он заговорил:

- Я... - начал он, но не закончил предложение.

- Да?

- Я думал, что умру, сэр. Я хотел умереть. Я пытался бороться с этим, но... Я был слаб.

- Нет, - резко ответил Снейп. – Ты не был слабым. Ты был сильным, чрезвычайно сильным. Сильнее, чем все, кого я когда-либо раньше видел.

- Но... я не мог чувствовать боль как знак моей силы. Я... просто хотел, чтобы все закончилось. Если бы Вас там не было, я определенно сдался бы.

- Гарри, ты выдержал. Ты выдержал боль с достоинством. Ты был храбрым и сильным.

- Но я хотел умереть.

- Это не признак твоей слабости. Это естественная реакция на пытки.

- Вы сказали, что я не должен сдаваться. Не должен торговать своей душой.

- Поттер, - Снейп несколько раздраженно вздохнул. – Естественное желание прекратить боль не означает торговли своей душой. Ты предаешь себя, если делаешь что-нибудь против своего желания только чтобы закончить пытку. Но... очень трудно объяснить различие.

- Я знаю, - Гарри слабо улыбнулся. Затем добавил: - Но я, кажется, понимаю, что Вы подразумеваете.

Гарри обнаружил, что его глаза все еще закрыты. Он осторожно открыл их и изучил лицо мужчины в мерцающем свете факелов. Когда он попробовал глотнуть, то понял, что рот сильно пересох.

- Сэр, я хочу пить, - прошептал он.

- Я принесу тебе воды, - предложил Снейп, но Гарри покачал головой.

- Нет, я думаю, было бы хорошо немного выпрямиться. А еще мне нужно сходить в туалет.

- Хорошо, тогда... - Гарри увидел на лице Снейпа смущение. – Но ты голый, Гарри. И я думаю, что твоя одежда... эээ... больше не пригодна для носки.

Гарри закрыл глаза и прислонился головой к плечу Снейпа. Упоминание о наготе не смутило его, но вызвало в памяти образ Эйвери с бритвой в руке, беспомощность и панику, которые он чувствовал, глядя на этого человека, потому что не знал, чего ждать. И первые разрезы, первые укусы бритвы, первые раны. Он задрожал в шоке.

Руки Снейпа снова сжались вокруг него, и мужчина начал медленно его укачивать, вперед и назад, вперед и назад, как родитель успокаивает маленького ребенка, пока тот снова не успокоился. Но Снейп не выпустил его тотчас же, а подержал еще несколько минут, и Гарри почувствовал себя, как в мечте, и не хотел просыпаться.

Но жажда не позволила ему этого. Когда он попытался проглотить горькую слюну во рту, то не смог, горло было слишком сухим.

- Разрешите мне встать. Мне нужно попить, - тихо пробормотал Гарри, а профессор кивнул и осторожно отпустил его. Хотя Гарри чувствовал головокружение и слабость, он встал и, шатаясь, побрел к груде его бывшей одежды.

- Сэр, я думаю, что "не пригодна" – это преуменьшение, - удивленно сказал он и усмехнулся, когда поднял нечто, бывшее в юности футболкой. Возможно, десятилетия назад. Она была грязная, окровавленная и разрезанная бритвой на полосы. А его штаны... были не пригодны. Гарри вздохнул, когда все-таки попробовал одеться. Он не решался посмотреть на свое тело, слишком хорошо понимая, что раны на коже полностью повторяют рисунок полос одежды, но когда оделся, "одежда" начала раздражать его горящие порезы. Наконец, не выдержав, он оглядел себя и вынужден был признать, что его вид был гораздо хуже, чем он ожидал.

- Гарри...

Он повернулся к Снейпу. Мужчина был теперь так добр к нему. То, как он держал его, укачивал... Гарри почувствовал, как его сердце отогревается по отношению к монстру подземелий. И даже сейчас профессор беспокоился о нем, протягивая часть своей одежды.

- Что?.. – спросил он в легком замешательстве.

- Моя рубашка… хотя… - усмехнулся мастер зельеварения. Усмешка на его лице была определенно неуклюжей. – Или это было ей... несколько дней назад.

Гарри нахмурил брови.

- Но... она Вам тоже нужна, сэр.

- Возьми ее, Гарри. Тебе она нужна больше.

Они долго смотрели друг на друга.

- Я не могу, - наконец, сказал Гарри. - Это Ваше. Но, все равно, спасибо.

- Ты сумасшедший, Поттер. Возьми ее или я применю силу, чтобы одеть тебя, - он усмехнулся в притворном гневе. Гарри закатил глаза, но взял рубашку и быстрым движением надел ее.

Рубашка была теплая и все еще мягкая, но слишком большая, как обноски Дадли. Несмотря на боль, Гарри не мог не засмеяться, когда снова оглядел себя.

- Я выгляжу нелепо, - сказал он. Действительно. Рубашка Снейпа была ему почти до колен; рукава были почти в два раза длиннее, чем его руки, так что пришлось их подвернуть. Из-под свитера вокруг ног болтались длинные полоски его разрезанных брюк... В целом, он выглядел хуже, чем Рон в своей парадной мантии на прошлогоднем рождественском балу. Он вынужден был подавить смех. - И у меня нет ботинок.

- У меня тоже, - кивнул Снейп. – Я даже не помню, когда я носил ботинки после того, как мы сюда попали.

Гарри кивнул и, наконец-то отправился сделать то, что так давно хотел, и напиться. Кувшин был полон только наполовину, поэтому он сделал лишь несколько глотков, но Снейп рявкнул на него:

- Пей больше!

- Я должен экономить воду, - возразил Гарри.

- Не сейчас. Твоим органам необходима вода, чтобы поправиться.

Гарри не спорил и выпил еще. Через несколько минут он вернулся в угол, где сидел Снейп. Он не был уверен, что должен делать, поэтому опустился рядом с профессором.

- Придвинься ближе, Гарри. Ты замерзнешь, - сказал Снейп неожиданно добрым голосом, но Гарри не осмелился придвинуться. Он услышал, как профессор вздохнул, когда поднялся, придвинулся к нему и обернул плащ вокруг них так же, как он сделал это прошлым днем. – У нас нет подходящей одежды. Если мы не хотим простудиться, чтобы добавить себе еще проблем, нам необходимо так или иначе согреться. Это ясно?

Гарри только кивнул, но почувствовал себя намного лучше, когда рука обняла его за плечи. Это опять было... словно он был ребенком, а профессор - родителем. Он закрыл глаза и окунулся в предложенное тепло.

Снейп был несколько удивлен тем, что мальчик прижался к нему.

- Ты в порядке? – осторожно спросил он.

- Я не думаю, что когда-нибудь снова буду в порядке, - сказал Гарри и зевнул. Мгновение спустя он добавил: - Я имею в виду, что если я так или иначе переживу все это, я считаю, что никогда не смогу... преодолеть все это. Это слишком много... но сейчас я в порядке. Вы так... теперь внимательны ко мне. Это так странно, но здорово... что-то вроде причастности… - смущенно пробормотал он.

Снейп шевельнулся от волнения и не смог ничего ответить.

- Кто такой Квайетус? – тихо спросил Гарри через некоторое время.

- Откуда ты знаешь?.. - голос Снейпа одно мгновение был резким, но он тут же пожалел о тоне. Реакция Гарри была быстрой.

- Извините, сэр, - опустил он голову и отодвинулся.

- Ты не должен извиняться, Гарри, - Снейп на мгновение сжал объятия, одновременно успокаивая и поддерживая Гарри. – Я только немного... удивился, что ты знаешь о нем.

- Ваши кошмары... - вздохнул Гарри. – И вчера, когда Вы проснулись, то назвали меня этим именем. Вы перепутали меня с ним?

Неожиданно Снейп вспомнил ласку... доброту мальчика, дотронувшегося до него, самого противного профессора школы, убийцы, человека, который несколько лет считал Гарри дерьмом... Была ли это ТА доброта, которая изменила его чувства от признания мальчика к заботе о нем? Кажется, все, что было хорошего в его жизни, было так или иначе связано с Квайетусом...

- Квайетус был моим братом, - тихо ответил он. – И ты иногда напоминаешь мне его, - добавил он через секунду.

- Он... умер? – спросил Гарри так тихо, как мог. Снейп только кивнул. – Как?..

- Волдеморт убил его, - Гарри увидел, как сжались челюсти профессора. Снейп закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. – Он убил его здесь, в Поместье Кошмара, в Главном зале после шести раундов пыток, потому что Квайетус отказался присоединиться к нему, а мой отец решил его заставить. В конце концов, он бросил Волдеморту вызов, и тот убил его.

Снова перед его глазами возникли картины, как это было со времени Азкабана. Умирающий Квайетус … похороны… Он бессознательно покрепче сжал Гарри в объятиях … Квайетус… на мгновение ему действительно показалось, что он сидит рядом с братом. Когда он понял, что обнимал Гарри, Снейп смущенно попытался отпустить его, но почувствовал, как руки, успокаивая, обхватили его грудь. Это проявление заботы уняло его смущение, и долгие минуты они просто сидели в тишине, обнимая друг друга.

- Ты такой же смелый, как и он… - тихо пробормотал Снейп. – Как ты выдержал пытки, боль, как с достоинством смотрел в лицо смерти… ты такой же, как он.

Гарри не мог ничего сказать. Казалось, любая тема закончится смертью кого-то, так или иначе связанного с мастером зельеварения… Его любимая, а теперь его брат… Точно так, как он и сказал: "Если мы решим продолжить этот разговор о прошлом, мы встретим больше смертей, чем ты можешь себе представить". Вероятно, это и было причиной холодного и саркастического поведения мастера зельеварения… потери, которые были в его жизни…

- Профессор? – неожиданно спросил он.

- Хммм? – рассеянно хмыкнул Снейп.

- Почему достоинство так важно? Если я должен умереть, не все ли равно?

- Да... э… со строго материалистической точки зрения, возможно, - озадаченно ответил Снейп.

- Вы имеете в виду слова Дамблдора?

- Какие слова? – с любопытством спросил профессор.

- «Для высоко организованного мозга смерть – всего лишь очередное большое приключение». Он сказал это после моих приключений с Квиррелом.

- Нет. Я не хотел сказать о какой-то загробной жизни. Я не знаю, верить ли в нее. Это кое-что другое... - он вздохнул. – Я думаю, что научился этому от Квайетуса. Мы все умрем рано или поздно. Мы не можем быть уверенными, когда. Поэтому мы должны прожить жизнь так, чтобы никогда не сожалеть...

- Вы сожалели о своей жизни, сэр? – Гарри не был уверен, что это мудрый вопрос, наверняка нет, но он уже вылетел. Он приготовился к резкой отповеди, но Снейп только вздрогнул.

- Да, много раз. Я сожалею о многих вещах. Но это другая история. Я не жалею о своем потерянном достоинстве, так как меня никогда не заставляли его потерять. Я сожалею о других вещах.

- Ох... но если бы я был совершенно уверен, что умру, почему я не мог бы просто сдаться?

- Гарри, послушай, - Снейп глубоко вдохнул. – Это очень трудно объяснить. Я попробую привести пример, но он не будет полным ответом на твой вопрос. Я боюсь, что фактически не существует полного ответа. Хорошо?

- Хорошо, сэр, - кротко ответил мальчик.

- Я сказал, что Волдеморт убил моего брата. – Гарри кивнул. – Я должен был участвовать в той пытке с первой минуты. Как в твоем случае… - Гарри опять почувствовал дрожь профессора. – Я был одним из его мучителей, хотя любил его больше, чем кого-либо еще в своей жизни. Или лучше сказать – он был единственным, о ком я по-настоящему заботился и любил. И все-таки я был одним из тех, кто заставил его страдать. Он держался с достоинством и ТОГДА я понял, насколько я заблуждался. Его смерть показала мне то, чего я раньше никогда не знал о жизни. Свет. Значение. Человечность.

- Я думаю, что понимаю, сэр, - ответил Гарри почти неслышно.

- Зная тебя, я верю, - улыбнулся Снейп. – Но дай мне закончить историю.

Гарри опять кивнул.

- После четвертого или пятого раунда я не мог больше причинять боль Квайетусу. Я просто стоял там, неспособный пошевелиться. Мой отец наложил на меня Круциатус. И они убили его. Я взял его тело и аппарировал в Хогвартс. Я пошел в кабинет Дамблдора и поклялся именем Квайетуса бороться против Волдеморта до тех пор, пока он не будет побежден.

- Дамблдор знал вашего брата? Как? – с любопытством спросил Гарри.

- Он тоже учился в Хогвартсе. Он был старостой, а в последнем классе еще и Главой мальчиков. Все знали и любили его.

- Я понимаю… - Гарри растерялся.

Снейп не хотел продолжать разговор о Квайетусе, поэтому решил сменить тему.

- Если ты хочешь еще примеры на твой вопрос о значении достоинства в смерти, ты можешь подумать о своих матери и отце, - мягко сказал он. – Они не знали, что их сопротивление спасет тебя. Они просто умерли так же, как жили.

Гарри весь задрожал, и Снейп встревожено спросил:

- Ты в порядке, Гарри?

- Да, но это так... так странно, - пробормотал Гарри, углубившись в мысли.

- Что?

- Из Ваших примеров можно заключить, что смерть такого рода порождает... жизнь... Достоинство порождает жизнь... Или так...

Глаза Снейпа расширились, когда он посмотрел на мальчика. Гарри не просто был так умен, как он предположил после их прежних разговоров. Он был мудр, как старик с огромным опытом. Ну, хотя он и не был стар, но он, казалось, ИМЕЛ достаточно опыта.

Они молча сидели в полутемном углу. Гарри скоро заснул, и Снейп опять положил слабо дрожащего мальчика себе на колени. Он не знал точно, почему он это сделал. Он просто... сделал. Это показалось правильным. Это было что-то, чего он никогда не испытывал раньше, но он решил, что это ему нравится. Профессор оперся головой о стену и долго смотрел отсутствующим взглядом на ближайший факел, снова обдумывая свое прошлое, потерянные возможности и, по-видимому, несуществующее будущее. Любовь, забота, семья... слова, вещи, которые никогда не сбудутся. Однако Гарри был жив; он мог чувствовать что-то подобное.

Да. Это действительно были счастливые дни перед воротами ада. Но они не были в Аду. Нет, пока они были способны разделять человечность, достоинство, заботу, надежды, мечты...

Странные мысли для противного мастера зельеварения, саркастически подумал он. Но не такие уж странные для кого-то, приговоренного к смерти.

Они были "мертвыми людьми", медленными шагами приближающимися к месту казни, и их чувства были такими же, как у других людей, разделивших их судьбу.

Он понимал, что их чувства, вероятно, являются следствием их нынешнего физического и душевного состояния. Но имело ли это значение в действительности? Даже в повседневной жизни счастье или печаль также были следствиями различных внутренних или внешних событий...

Погруженный в мысли, Снейп, наконец, последовал примеру Гарри и заснул.

* * *

Когда автомобиль остановился перед "Норой", его дверца распахнулась, и Гермиона вылетела наружу.

- Рон! – закричала она, увидев лицо друга. Она подбежала к рыжему мальчику и бросилась ему на шею. - Рон, - спокойнее повторила она и зарыдала у друга в объятиях.

Рон чувствовал себя весьма смущенным проявлением привязанности Гермионы, но не хотел причинять боль горюющей девочке, отталкивая ее. Он вздохнул и пробормотал несколько ободряющих слов ей на ухо.

Через несколько мгновений миссис Уизли спасла сына от девичьих объятий и, коротко обняв ее, махнула рукой в сторону двери, приглашая семью Гермионы войти.

Они уже сидели в кухне за столом, но никто не осмеливался нарушить тишину. Наконец, отец Гермионы заговорил:

- Мы только после окончания семестра услышали от Гермионы несколько по-настоящему тревожных новостей, - со вздохом начал он. - А вчера она получила газету, в которой сказано, что ее друг Гарри, возможно, пропал. Она сказала, что он, конечно, похищен, и она хочет поехать и поговорить с вами. И, - мгновение он выглядел растерянным, - Джоан и я хотели бы побольше узнать обо всем этом. Побольше, потому что мне это кажется началом войны.

- Это так, - твердо заверила его миссис Уизли, - или это случится очень скоро.

Отец Гермионы кивнул.

- Я подозревал.

После долгой паузы Гермиона повернулась к Рону.

- Ты знаешь что-нибудь еще о Гарри? Твой отец? Дамблдор? Кто-нибудь?

Рон в отчаянии покачал головой.

- Ничего. Но мы могли бы подождать папу; у него, возможно, будут какие-нибудь новости, когда он вернется.

- Отец Рона работает в министерстве магии, - пояснила матери Гермиона. – А что насчет Сам-Знаешь-Кого? Фадж все еще игнорирует факт его возвращения?

- Фадж - идиот, - пробормотал Рон про себя, и, к большому удивлению Гермионы, миссис Уизли не поправила сына.

- Фадж не подтвердил объявления Дамблдора, но большая часть магического сообщества знает об этом.

- Да, прощальный пир... - прошептала Гермиона.

- Министерство не захотело ничего делать, хотя они реорганизовали и расширили курсы аврорского обучения. Перси решил стать аврором, потому что его новый начальник не выносит его страстного увлечения работой.

- О, - слегка улыбнулась Гермиона. – Это значит, что преемником Крауча стал нормальный человек.

- Нет, он не нормальный. Он просто не может выдержать Перси. Эти две вещи - не синонимы, - ответил Рон, а миссис Уизли глубоко вздохнула.

- Рон, прошу тебя, следи за своим языком.

- Но мама, папа сказал это тебе, и ты с ним согласилась! – удивленно воскликнул он.

Несмотря на общую печаль, родители Гермионы улыбнулись, а миссис Уизли покраснела.

- Рональд! – она больше ничего не сказала, но ее сын закрыл рот и наклонился вперед в своем кресле.

- Ситуация в магическом мире еще не слишком плоха, - повернулась миссис Уизли к своим гостям-магглам. - Вы-Знаете-Кто, вероятно, восстанавливает свои силы и перестраивает свою систему перед тем, как начать что-нибудь более серьезное. Так что, кажется, у нас есть время, чтобы кое-что сделать, но министерство не поверило истории Гарри, - она остановилась и посмотрела на пару, чтобы увидеть, знают ли они о событиях, случившихся на Трехмаговом турнире.

- Гермиона рассказала нам об этом почти все, - одобрительно кивнула миссис Грейнджер, ожидая продолжения.

- Хорошо. Так что время теперь против нас. Мы почти полностью беспомощны из-за опровержения министерства.

- Об этом... Сами-Знаете-Ком, - отец Гермионы снова вздохнул. – Будет ли это иметь последствия и для мира маглов?

Миссис Уизли опустила голову.

- Боюсь, что будут серьезные последствия. Но не только для мира маглов. Маглорожденные волшебники будут в будущем в самой серьезной и постоянной опасности. Такие, как ваша дочь...

На кухню упала неловкая тишина.

- Но Хогвартс – безопасное место, мама, - сказал, наконец, Рон, - Гермиона там не пострадает! Она в большей опасности дома.

- Да, это так, - кивнула миссис Уизли и подняла взгляд на родителей Гермионы. – Но это лето будет... небогато событиями, мы надеемся.

- Как мы можем это говорить? – неожиданно закричала Гермиона. – Гарри похитили! Сами-Знаете-Кто уже действует!

- Гермиона, Гарри похитили потому, что он сбежал из дома. Сама-Знаешь-Кто был недостаточно силен, чтобы разрушить защитные стены его дома. И не забывай, что Гарри был его первой и постоянной целью, не знаю, почему, - Рон успокаивающе положил руку на плечо Гермионы. – И я надеюсь, я верю, что Гарри вернется.

Гермиона покачала головой.

- Смотри, Рон. Если он похитил Гарри, то уже убил его, я уверена.

- Ты ошибаешься. Если бы он убил Гарри, мы уже знали бы. Он использовал бы его смерть, чтобы запугать магический мир...

- Но это чертовская ерунда! – опять закричала девочка. – Если его похитил именно Сам-Знаешь-Кто, он не стал бы так долго ждать. Нет.

- Или, - все повернулись к миссис Уизли, которая еле слышно заговорила, - он хочет сломать его. Чтобы показать всему миру, что Гарри не тот герой, которым мы его считаем.

- Сломать его? – спросил отец Гермионы. – Что это означает? Конечно, не физическое насилие?

- Не ТОЛЬКО физическое насилие, мистер Грейнджер, - в голосе миссис Уизли слышалась явная печаль. – И, если я права, я, как и Артур, думаю, что он, конечно, сломается. У Сами-Знаете-Кто есть время, чтобы достичь цели.

- Это невероятно, миссис Уизли! Бога ради, мы живем в 20-м веке!

- Именно в этом веке произошла крупнейшая резня невинных людей. И в магическом, и в магловском мире, если я не ошибаюсь, - строго ответила она, и Грейнджеры опустили глаза.

- Э... верно… - прошептал мистер Грейнджер. – Но... что мы можем сделать?

Миссис Уизли опустила лицо в ладони.

- Ничего, - пробормотала она. – Мы можем только молиться, чтобы он вернулся живым.



Глава 6 – Отношения

Тепло…

Спокойное дыхание...

Тихое сердцебиение...

Любящие объятия...

Прошло некоторое время, пока Гарри окончательно не проснулся. Он не открыл глаза, но почувствовал, что снова лежит у Снейпа на коленях. Единственным отличием было то, что на этот раз он не находил эту близость смущающей или странной. Это было естественно. Однако Снейп, как Гарри был абсолютно уверен, рассматривал их поведение как всего лишь последствие простых психологических факторов.

Гарри решил, что эти психологические факторы ему очень нравятся. Он не заботился о причинах этой ситуации; истоки были ему безразличны. Единственной вещью, которая имела значение, было родственное чувство, которое он разделил со Снейпом...

Снейп...

Да, раньше он не думал об этом. Если бы кто-нибудь сказал ему только две недели назад, что он дойдет до того, чтобы полюбить Снейпа (за две недели!), он грубо отправил бы его в больницу святого Мунго. Вспоминая прошлые уроки зельеварения... Невероятно. ЭТОТ Снейп был совершенно другим человеком. Было только внешнее сходство между дв... одним. Что стало причиной внезапного изменения?

Гарри открыл глаза и долгое время изучал, по-видимому, спокойного мастера зельеварения. Он искал на смягчившемся лице признаки, которые помогли бы ему понять это изменение, понять процесс, из-за которого они появились.

Голова мужчины опиралась о стену, а на губах играла легкая мирная улыбка, когда он спал. Его не преследовали кошмары, и с улыбкой на лице он казался моложе и симпатичнее, чем когда-либо прежде. Как и лицо Сириуса после происшествия в Визжащей хижине, когда тот предложил Гарри остаться с ним.

Всего лишь улыбка... действительно ли она вызывала огромное различие? Гарри был уверен, что он никогда не сможет смотреть на Снейпа так же, как раньше. Жаль, что у него, конечно, не будет возможности проверить это утверждение на будущем уроке зельеварения, хотя это было бы... бесценно. Он и Снейп в нормальном мире... там, где не было бы потерянных очков, отработок, криков и оскорблений... или, возможно, были бы, но не по отношению к Гарри. И взгляды остальных... Малфоя или Рона... Рон был бы просто вне себя.

Снейп вздохнул, его глаза распахнулись и встретились с пристальным взглядом Гарри.

- Доброе утро, Гарри, - зевнул он и потянулся, насколько мог с мальчиком на коленях.

- Доброе утро, сэр. Я могу встать...

- Не нужно, - Снейп опять зевнул. - Мне удобно...

- Я хочу пить, сэр, - Гарри улыбнулся профессору. - И мне нужно... - он кивнул головой в сторону противоположного угла, где был туалет.

- О, ясно, - Снейп улыбнулся в ответ и отпустил Гарри.

Когда Гарри поднялся на ноги, он почувствовал, что они онемели и дрожат, закружилась голова, и внезапно затошнило. Он изо всех сил пытался добраться до туалета и по-настоящему обрадовался, что это удалось без рвоты. Вода была хорошей, свежей и прохладной, и он выпил много. По крайней мере, в животе будет хоть что-то...

- Профессор? - тихо произнес он.

- Да?

- Мы поедим в жизни когда-нибудь еще?

- Мне так не кажется...

Гарри засмеялся и увидел озадаченный взгляд профессора.

- Что такого смешного? - поднял бровь Снейп.

- Я не голоден, но мысль, что я не буду больше есть в жизни... немного забавная, - Гарри улыбнулся в ответ, подошел к углу и сел. - Заживляющие зелья были хорошими. Я уже не чувствую себя таким больным... Хотя кожа все еще горит, когда я шевелюсь... Гарри подождал, пока Снейп завершит свой круг по камере, и прижался к нему, когда мужчина сел на свое место. Он почувствовал изумление Снейпа, затем профессор уютно обнял его за плечи.

- Почему они не начали с нами свою ежедневную программу? – поднял он взгляд на Снейпа.

Профессор пожал плечами:

- Не знаю. Но я не хочу думать об этом. Лучше сидеть здесь с тобой, чем смотреть, как ты страдаешь... - его голос сорвался.

- Я знаю. Мне тоже очень трудно видеть, как вы страдаете. Как вы думаете, это было планом Волдеморта – поместить нас вместе?

Снейп кивнул:

- Это очевидно, Гарри, - начал он, затем добавил: - Независимо от отношений, которые возникнут между нами, это будет хорошим способом для него причинять больше и больше боли нам обоим. Вероятно, в следующем раунде ты должен будешь наблюдать мою пытку.

- Я не хочу видеть Ваши страдания.

- Лучше, чем для меня видеть твои.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Гарри! Это не шутка! - сердито крикнул Снейп.

Гарри вздрогнул и опустил голову.

- Да, сэр, я знаю. Но до этого Вы сказали, что не хотите думать об этом. Я тоже. И легче говорить обо все этом, когда мы шутим.

- Я понимаю тебя, Гарри, действительно понимаю, но... послушай... – пролепетал профессор, а Гарри удивился. Он никогда раньше не слышал Снейпа лепечущим или не способным подобрать слов. Мужчина всегда точно знал, что он хочет сказать или сделать. – Почти наверняка в следующем раунде ты будешь наблюдателем, а я – пострадавшим. Это не зависит от нашей воли или желания.

- Я знаю... - голос Гарри был едва слышен. Он спрятал лицо в одежде Снейпа. – Сама мысль делает меня больным, сэр, - пробормотал он.

Снейп слегка провел рукой по волосам ребенка и вздохнул.

- Я должен тебе кое-что сказать, Гарри. Чрезвычайно важно сдержаться, - его голос стал смертельно серьезным. - Что бы ни произошло, что бы Волдеморт ни сказал тебе, что бы они ни делали со мной, ты все равно должен держать рот закрытым. Они будут стараться сломить нас страданиями друг друга, но ты должен оставаться сильным и верным. Они испробуют все, чтобы сломать тебя. Возможно, они убьют меня. Но, Гарри, ты не должен просить или умолять их. Ты не должен оскорблять себя ради меня.

- Но, сэр...

- Нет, Гарри. Это не просьба и не предложение. Это - приказ. Мы умрем; я точно умру здесь, так или иначе. И я не хочу умереть, зная, что ты сломался и изменил самому себе. Ты можешь понять? - спросил он, но, не дожидаясь от Гарри ответа, продолжил: - Для нас не будет пощады. Любой просьбой или самоунижением ты можешь только продлить наши страдания и дать им больше способов мучить нас. И еще одно.

Гарри вздохнул. У него было множество идей насчет этого «одного».

- Да, сэр?

- Если они сломают тебя, твои страдания станут глубже и невыносимее, чем нынешние, потому что я тоже буду тебя презирать. Это ясно?

- Абсолютно, сэр, - Гарри слегка улыбнулся. - Вы уже говорили, что хотите сами убить меня, и я вижу явное улучшение: теперь Вы собираетесь только презирать меня...

- Гарри, я серьезно, - голос Снейпа был раздраженным.

Гарри пробормотал что-то Снейпу в одежду.

- Что? - переспросил профессор.

- Так скучно все время быть серьезным...

- Я правильно расслышал? - внезапно раздался от двери холодный голос. - Вам здесь скучно?

Гарри почувствовал, как кровь застыла. Его затопила паника, когда Волдеморт медленно подошел к ним. Он прижался к Снейпу, как будто тот мог как-то исчезнуть, пытаясь избежать неизбежного, и, защищая, обхватил руками грудь Снейпа. Профессор сжал плечи Гарри и прошептал ему на ухо несколько заверяющих и успокаивающих слов.

- Не паникуй, Гарри. Будь сильным и не бойся. Все будет в порядке.

Гарри не мог ответить. На самом деле он не мог двигаться, слышать, понимать. Паника вызвала полное оцепенение, глаза расширились от явного страха.

- Я не хочу остаться один, сэр, - пробормотал он отчаянно. - Я не хочу потерять Вас...

- Замолчи, Поттер. Ты ДОЛЖЕН быть сильным! - прошипел Снейп и встал. - Так ты, наконец, решил продолжить с нами? – уставился он на Темного Лорда.

Четыре Пожирателя Смерти вошли в камеру позади угрожающей фигуры.

- А зачем, ты думаешь, я здесь? - губы безжалостной твари искривились в жестокой улыбке.

* * *

Гарри снова и снова должен был напоминать самому себе слова Снейпа. Он знал, что тот прав, но было слишком трудно стоять, наблюдая медленную агонию профессора, видя покидающую израненное тело жизнь.

В течение первых часов ему помогала держаться паника; он все еще не мог открыть рот или пошевелиться. Два Пожирателя Смерти притащили его в камеру пыток и поставили рядом с Волдемортом, который наслаждался, мучая Гарри своими садистскими замечаниями.

- Вам нравится шоу, мистер Поттер? Ненавистный мастер зельеварения умирает... я думаю, что ты можешь быть мне благодарен... После многих лет презрения... Он ненавидел и твоих родителей... Он заслужил свою судьбу... Он не более чем предатель, предатель обеих сторон... Если бы у него был шанс, он убил бы и твоего отца... Он уже рассказал тебе о своем великолепном прошлом на моей службе? Его зелья, его жертвы, его предательства... Ты думаешь, он изменился? Единожды предатель - всегда предатель... Он играет по отношению к тебе роль хорошего парня, насколько я могу видеть...

Это была очень длинная речь, но Гарри понимал только отдельные слова и короткие фразы. Он не отвечал. Только слепо моргал и сжимал кулаки в бессильном гневе каждый раз, когда улавливал какие-то слова Лорда.

Паника и гнев. В нем бурлили два противоположных чувства. Бесконечные часы тянулись в тишине. Он не слышал криков или стонов Снейпа, возможно, мужчина вообще не кричал и терпел муки в полном молчании, как и раньше, в течение других пыток. Гарри не знал. Он был не способен думать, а порой даже дышать. Время от времени огромные волны вины захлестывали его; он осуждал себя за то, что все это было его виной, его безответственным поведением. Снейп был прав в школе, говоря, что он «невыносимо тупой идиот»... Это была его вина... как и смерть Седрика была его виной...

Вина и снова вина, душащая, медленно убивающая его...

Через некоторое время Гарри подумал, что Снейп потерял сознание, но нет, Волдеморт снова и снова применял Энервейт, как раньше делал это с Гарри.

- Если ты попросишь меня, то я могу прекратить его страдания, - неискренние слова скользнули в его уши. Гарри мотнул головой.

- Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь, чтобы он умер? Ты действительно так его ненавидишь? - заманчивые и обвиняющие слова слились в Гарри с собственным чувством вины, усиливая его. Он стиснул зубы и постарался загнать назад гневные слова и чувство вины. Он не ответил, только отчаянно посмотрел на Снейпа и понадеялся, что профессор не слышал слов Волдеморта.

- Своим решением ты убьешь его, - ухмыляясь, прошипел Самый Большой Ублюдок.

- Нет, - тихо простонал Гарри. - Нет...

«Ты должен оставаться сильным, Гарри, - слова профессора эхом отозвались у него в голове. - Что бы он тебе не говорил...»

- Это будет твоей виной, - прошептал холодный злой голос.

- Лжец! - внезапно крикнул Гарри. - Я не верю тебе!

- Ты должен только попросить прекратить. Пощадить.

На мгновение пытка прекратилась. Гарри почувствовал, как его чувства расстроились. Что ему делать? Что он должен делать, чувствовать, думать, говорить в такой ситуации? Почему он должен был попасть в такое положение?

Почему?

«ПОЧЕМУ?» - крикнул внутренний голос. Он был только ребенком и ничем больше. И он нуждался в Снейпе, чтобы выжить в этом Аду. Если он не попросит пощады, то профессор умрет. И он останется один.

«Для нас не будет пощады. Любой просьбой или самоунижением ты можешь только продлить наши страдания и дать им больше способов мучить нас», - снова услышал Гарри голос Снейпа.

«Мне нужно, чтобы Вы были здесь», - отчаянно ответил он самому себе.

Он спрятал лицо в ладони.

- Я вижу, Поттер, что ты, наконец, пришел в себя, - снова прошипел беспощадный и угрожающий голос.

Беспощадный... «Для нас не будет пощады. Для нас не будет пощады...» НИКАКОЙ ПОЩАДЫ.

Гарри вздохнул и опустил руки.

- Я никогда тебе не поверю, - сказал он так спокойно, как мог.

- Очень хорошо, мистер Поттер, - Волдеморт повернулся к Пожирателям Смерти. - Продолжайте!

Гарри никогда не думал, что существует столько видов пыток и мучений, и что есть люди, способные применять их без пощады и чувства вины.

Было почти невероятно, что Волдеморт, наконец, остановил их. Снейп, естественно, был без сознания, и Гарри должен был как-то доставить его в камеру. Обмякшее тело было слишком тяжелым, чтобы его поднять, так что пришлось его тащить. Гарри схватил Снейпа подмышками и сжал руки на груди. Он старался уберечь профессора от ушибов при перемещении, но, вероятно, не смог. Он чувствовал, что слезы текут по лицу, но это его не беспокоило.

Пожиратели Смерти смотрели на его старания, резко и зло смеялись, когда он шатался. А потом лестница... Гарри не мог прекратить плакать, когда медленно и осторожно перемещал тело профессора со ступеньки на ступеньку, отчаянно стараясь не причинить ему добавочной боли и не травмировать еще сильнее и так израненного человека.

Он не знал, как добрался до камеры. Это казалось вечностью. Но когда дверь, наконец, закрылась позади них, Гарри как мог бережнее положил обмякшее тело на пол и укрыл его плащом. Потом взял кувшин и смыл кровь с лица мужчины. Он сел рядом со Снейпом и положил его голову себе на колени.

Долгие бессонные часы он смотрел на ранее столь ненавистное, а теперь доброе и дорогое лицо, и молил всех богов, чтобы профессор очнулся.

* * *

Очнувшись, Снейп почувствовал теплое тело у себя под головой. Время от времени чья-то добрая рука пробегала по его волосам или гладила по щеке. Его первой мыслью снова был Квайетус, но он внезапно вспомнил о нынешнем положении и УЗНАЛ. Это был Гарри.

Он тепло улыбнулся, не обращая внимания на то, что улыбка причиняет боль из-за поврежденных лицевых мышц.

- Вы очнулись, сэр? – услышал он встревоженный голос.

- Да, Гарри, - ответил он, не открывая глаз.

Он почувствовал, как от заботливого присутствия мальчика его сердце согрелось. Это стало так... естественно: заботиться о мальчике, успокаивать его, и раньше он слегка беспокоился о чувствах Гарри. Но теперь, ощутив взаимность, он успокоился.

- Я надеюсь, это выглядело не слишком ужасно... - слабо сказал он.

- Нет, это не было ужасно, - когда мальчик остановился, сердце Снейпа упало. - Это было не ужасно. Я просто умирал с каждым нанесенным Вам ударом, - голос Гарри сорвался.

В нем бушевала буря чувств. Все еще с закрытыми глазами он поднял руку к лицу мальчика и слегка погладил его.

- Спасибо, Гарри.

- За что?

- За то, что ты выдержал, за то, что ты здесь... – на мгновение Снейп подумал о том, как странно было произнести эти слова. Он почувствовал, что ведет себя все более и более нехарактерно. Было ли это слабостью? Заботой? Все стало таким расплывчатым, непонятным, и все внутри перевернулось вверх тормашками...

- Я не заслуживаю благодарности, сэр. Я потерпел неудачу - голос Гарри был грустным.

- Нет, ты... - начал профессор, но мальчик прервал его.

- Да. Я слышал его слова и не мог стоять, не отвечая... и был момент, когда я...

- Когда ты?.. - мягко спросил Снейп через некоторое время.

- Когда я поверил ему, - голос Гарри прозвучал так отчаянно и близко к срыву, что Снейп, борясь с тошнотой и болью, сел, подполз к Гарри и крепко обнял плачущего ребенка.

Гарри спрятал лицо в складках его одежды и тихо зарыдал.

- Простите, я предал Вас и себя ... - его бормотание было едва слышно, и Снейп ничего не ответил. Он подождал, пока мальчик не успокоился, ласково поглаживая его по спине и по волосам.

Почувствовав, что плач прекратился, он за подбородок поднял голову Гарри, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза.

- Гарри, - сказал он спокойным, но серьезным тоном. - Ты не потерпел неудачу. Ты не предал ни себя, ни меня. Ты растерялся, но боролся с собой и сопротивлялся.

- Я не хотел позволить Вам дальше страдать. Я не хотел потерять Вас. Я не хотел, чтобы Вы умерли... - тихо пробормотал Гарри, опустив голову.

- Я понимаю. И я знаю, что это слишком тяжелый груз для ребенка, но ты должен смириться с тем, что, возможно, останешься здесь один. Ты для Волдеморта имеешь большее значение, чем я, и если он увидит, что может сломать тебя моей смертью, то не будет колебаться. Ты должен быть сильным и позволить мне умереть, если настанет мое время.

- Но я не могу... – тощее тело вздрогнуло рядом с ним. - Я уже потерял все... я не хочу остаться здесь один... - Гарри внезапно поднял глаза. - Так ужасно думать, что останешься один с Волдемортом на долгое время... Я уже был с ним один после того, как он убил Седрика на кладбище, у меня не было никакой надежды, я знал, что умру, но... по крайней мере, я знал, что это долго не продлится... Но одна мысль обо мне и о нем здесь, в этом месте на многие дни, недели...

Снейп мог понять чувства Гарри, и его раздражение утихло. Ему было очень трудно находиться рядом с Темным Лордом, как одному из его сторонников. Попытавшись же представить, что он мог бы остаться в этом аду одному, без Гарри, он вздрогнул. Он сжал объятия, насколько мог, не причиняя ребенку вреда.

- Я буду здесь с тобой так долго, как смогу, Гарри. Я помогу тебе. Но ты должен быть сильным, если останешься один. Ты будешь сильным, я знаю. Я уверен в этом. Ты смелый и добрый. Твоя доброта победит тьму и зло, окружающие тебя. Поверь мне, Гарри. Ты сможешь выдержать все до конца.

Ни один из них не шевелился. Потом мальчик помог мужчине лечь и свернулся у него под боком. Снейп вздохнул, улыбнулся и завернул их в плащ. Близость и тепло были такими приятными, такими успокаивающими, что он снова почувствовал затопившее его сердце счастье.

- Знаешь, Гарри, ты должен смириться с тем, что любые твои отношения не будут длиться вечно. Ты должен научиться отпускать других людей. Не только в случае их смерти. Ты должен дать им шанс самим решать - уйти или остаться. Всегда. Если ты отчаянно хочешь удержать кого-то, ты его потеряешь. А если ты предоставишь свободу выбора, то отношения, возможно, продолжатся.

- В этом случае лучше остаться одному с самого начала, не так ли?

- Нет. Быть одиноким – не самое лучшее в жизни.

- Но Вы не должны беспокоиться о других.

- Беспокойство - не чрезмерная цена за небольшое количество счастья.

- Разве Вы не можете быть счастливы в одиночестве? - недоверчиво спросил Гарри.

- Нет. Не по-настоящему. Это скорее… скучно. Ты не можешь поделиться своими мыслями, чувствами, опытом, и через некоторое время все становится безразличным, - рассеянно глядя, сказал Снейп.

- Вы одиноки, сэр? - внезапно спросил Гарри.

Снейп молчал несколько минут.

- Не совсем. Я живу один, но я не одинок...

- У Вас есть друзья? - на секунду Гарри почувствовал, что не должен был задавать этот вопрос. Но Снейп не казался сердитым или раздраженным.

- У меня есть Альбус, он хороший друг... есть несколько коллег, с которыми я в хороших отношениях.

Гарри, получив откровенный ответ на вопрос, рискнул задать другой:

- А в школе... У Вас были друзья, когда Вы были ребенком?

Снейп улыбнулся.

- Конечно. Почему ты думаешь, что нет? – но его брови нахмурились. - Но многие из них умерли после исчезновения Волдеморта.

- Они были?.. - Гарри не закончил фразу, но Снейп понял.

- Да. Некоторые из них все еще в Азкабане. 14 лет...

- Вам жаль их?

Снейп вздохнул.

- Это слишком сложный вопрос, на который нельзя ответить одним предложением... или за один день. И да, и нет. Я жалею их. Я жалею нашу потерянную дружбу. Но я не жалею их за их действия... даже несмотря на то, что я делал то же самое... Я должен быть там с ними... - последние слова он пробормотал совсем рассеянно.

Внезапно он почувствовал, как руки Гарри обвились вокруг него.

- Нет… - сказал мальчик строгим голосом. - Нет. Вы не должны быть там с ними. Вы сменили сторону, Вы рисковали своей жизнью, шпионя для Дамблдора. Вы лучше их.

Снейп разразился коротким ожесточенным смехом.

- Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО думаешь, что я лучше их, Поттер? - Гарри не отпустил Снейпа, только кивнул. - Тогда ты ошибаешься. Извини. Несмотря на мое теперешнее отношение к тебе, я - полное чудовище. Целиком и полностью. Ты почувствовал это в течение последних четырех лет.

- Это другое. Вы просто беспокоили меня... Это неважно, профессор. Больше нет, - прошептал Гарри, крепко сжимая мужчину.

- Я сменил сторону только из-за смерти моего брата. В моем решении не было никаких убеждений. Это была простая смена стороны.

- Вы перешли на сторону противника, потому что Вы любили кого-то, и именно эта любовь сделала вас лучше их. Это делает Вас лучше их. Вы были способны любить. Это и было различием...

- Они тоже любят свои семьи...

- Как и Ваш отец?

- Он был исключением...

- Вы уверены? - Снейп хотел ответить, но Гарри продолжил: - А Вы уверены, что они перешли бы на сторону противника, если бы Волдеморт убил кого-то из их семьи? Нет, профессор. Вы сделали это. Они - нет. Это и есть различие.

- Гарри, ты не понимаешь таких вещей...

- ...потому что я слишком молод. Слишком молод для чего? - сердито спросил Гарри. - Это не аргумент, сэр!

- Хорошо, я вижу, что должен отступить, - Снейп слегка улыбнулся, чувствуя гнев мальчика. - Я не смею спорить с тобой. Ты победишь.

- Вы дразните меня, профессор, - Гарри раздраженно тряхнул головой.

- Нет, я - нет. Я чертовски серьезен, мистер Поттер, - Снейп ухмыльнулся.

- Вы - нет! - голос мальчика был возмущенным.

- Ну, если ты мне не веришь...

Они рассмеялись. Потом Снейп заговорил:

- Гарри, я хочу извиниться.

- Не нужно, сэр.

- Я ДОЛЖЕН! - выкрикнул он. - За - как ты сказал? - беспокойство, причиненное тебе в течение четырех лет. За плохое обращение. За оскорбления и насмешки. За то, что не понимал тебя.

- Это не имеет значения.

- Имеет. Я был взрослым. Я должен был быть более проницательным...

Долгое время Гарри не отвечал.

- Сэр? - вздохнул он, наконец.

- Ммм-хмм?

- Вы действительно ненавидели меня?

Снейп покраснел и опустил голову. В качестве исключения он почувствовал слабый гнев. Почему он унижался перед этим мальчишкой?

- Я должен признать, что... да, - было слишком трудно признаться. Он не собирался причинять Гарри боль, но боялся, что причинит, и не только Гарри. Его гордость тоже была задета. Но он решил продолжить: - Или точнее, если я скажу, что ненавидел человека, которым, как я думал, ты был, - он обнял мальчика и провел рукой по его волосам. - Извини.

Гарри не ответил. Он не хотел думать о прошлых годах, об их нынешнем положении. Он хотел спросить кое о чем... но он не решался. Он боялся возможного ответа, он не хотел разочаровываться. Но Снейп, казалось, как всегда прочитал его мысли, потому что продолжил:

- Не бойся, Гарри. Я не ненавижу тебя больше. Я... я счастлив находиться здесь. Не из-за пыток... или страха. Я счастлив узнать тебя. Быть с тобой. Извини, что это должно было случиться со мной, чтобы я изменил свое мнение о тебе... возможно, слишком поздно, но... я очень люблю тебя, Гарри.

Гарри не смел поднять взгляд. Он был совершенно растерян и невероятно счастлив.

- Я... - его голос сорвался, когда он попытался ответить. - Я тоже счастлив быть здесь с вами, сэр... Простите, это была моя вина, но... возможно... я больше не жалею об этом... Я думаю, что я нашел место, куда всегда могу вернуться.

Снейп улыбнулся, вспомнив их первый - или второй? - разговор.

- Семья? - тепло спросил он.

Гарри покраснел.

- Что-то вроде, сэр...

Через некоторое время мальчик добавил:

- Сэр, разве вы не думаете, что это просто психологический фактор и ничего более?

Профессор пожал плечами.

- Я больше не возражаю против этого.

* * *

- Аластор! Рад тебя видеть, старина!

- Альбус, - вежливо кивнул аврор. - Я слышал новости о юном Гарри Поттере.

Дамблдор тяжело вздохнул.

- Это был Волдеморт. Я совершенно уверен.

- Этот идиот Фадж! - пробормотал со вздохом Моуди. - Он все еще не верит тебе. Я говорил с ним несколько дней назад, я заверил его в твоих подозрениях о «возрождении» Волдеморта, но он... - он махнул рукой. - Он не сказал мне, но я уверен, что он, как обычно, посчитал меня полным дураком. Вот! Я был прав, когда старался защититься всеми возможными способами...

Дамблдор подтолкнул друга к креслам.

- Чаю, Аластор? - улыбнулся он. - Из моих собственных рук?

- Альбус, ты же знаешь, что я пью только...

- Знаю, знаю...

- Поверь мне, я прав насчет постоянной бдительности. Особенно такие времена...

Дамблдор хихикнул.

- Постоянная бдительность...

- Альбус! Ты смеешься надо мной!?

- Извини, Аластор, - Дамблдор восстановил самообладание, хотя в глазах осталось некоторое мерцание.

- Ну? Что ты собираешься делать? - спросил Моуди, качая головой, когда увидел лимонные дольки директора. – У тебя есть какие-нибудь идеи о том, где может находиться юный Гарри?

Дамблдор вздохнул, и мерцание из глаз исчезло.

- Аластор, мне кажется, я знаю, где Гарри. Единственная проблема в том, что я не знаю точного места.

Моуди не ответил, только удивленно изогнул брови.

- По-моему, он - или лучше сказать они - находятся в Поместье Кошмара.

- Они? Поместье Кошмара? О чем ты говоришь?

- Я не видел Северуса в течение шести или семи дней. Он исчез в то же время, что и Гарри. Это не может быть случайностью.

- Нет. Конечно, нет, - лицо Моуди потемнело.

- Я беспокоюсь. Северус, вообще говоря, способен защититься. Если он не вернулся, значит, у него для этого была серьезная причина. Я боюсь, что его тоже схватили.

Дамблдор поднял взгляд. Глаза Моуди - и магический, и обычный - были направлены на него, но он не мог увидеть в них сострадания. Только отвращение.

- Я думаю, Альбус, твое воображение тебя предало, - простонал он. - Возможно, у него были другие причины остаться с Волдемортом...

- Что ты подразумеваешь?.. – лицо Дамблдора тоже помрачнело. - Северус не...

- Альбус! Ты слишком наивен! Я уверен, что этот Пожиратель Смерти, которого ты считаешь своим другом, увидев захваченного юного Гарри, не нашел причин возвращаться. Они достигли цели. Враг Волдеморта номер один у них в руках. Зачем Снейпу возвращаться?

- Ты не знаешь, о чем говоришь, - медленно начал Дамблдор. - Решение Северуса перейти на нашу сторону было серьезным и искренним. Он действительно много раз помогал нам во время последней войны. Он доставлял нам ценную информацию о местах, людях, планах. Он также рассказал о Поместье Кошмара, тюрьме Волдеморта.

- Он показал тебе его точное местонахождение?

- Я сказал тебе, что не знаю...

- Вот видишь, Альбус. Он НЕ знал. Разве это не странно?

- Мы искали его вместе...

- Но вы не нашли его, не так ли?

- Это не было виной Северуса. Он много раз пробовал.

- Альбус! Он, безусловно, предал тебя! - нетерпеливо крикнул аврор.

- Ты не знаешь его, Аластор, - сердито прошипел Дамблдор. - Я скажу тебе то, что говорил на суде: он был и ЕСТЬ на нашей стороне.

- Возможно, он БЫЛ. И снова сменил сторону. Поистине, предатель никогда не заслуживает доверия.

- Ты не имеешь права так говорить о нем после всего, что сделал с ним, - голос Дамблдор был тихим, но напряженным.

- Что я ему сделал? - Моуди пожал плечами. - Я только допрашивал его. Это было необходимо. Мы поймали его и расследовали его дело так же, как делали это в других случаях!

- Да, Аластор. Твой метод ведения допроса не более гуманен, чем обработка Пожирателями Смерти их жертв!

- Альбус! Как ты смеешь!..

- Аластор! Я ЗНАЮ, о чем говорю!

- Проклятый Пожиратель Смерти сказал тебе такую ложь?

- Да, Аластор, я верю ЕМУ!

- Ты веришь предателю больше, чем старому другу?!

В горячке ссоры оба вскочили и наклонились друг к другу над столом Дамблдора. Но в этот момент Дамблдор вздохнул и снова сел.

- Когда он, наконец, вышел из Азкабана, куда вы его отправили, он сразу пришел в мой кабинет и все мне рассказал. Я не смог ему поверить. Я не хотел верить. То, что он рассказал о тебе и Фрэнке... Я накричал на него и сказал, что он лжец, — взгляд Дамблдора был рассеянным, когда он вспоминал события прошлого. Его голос стал очень тихим и ровным. — Я знаю Северуса. У него есть характер, он – очень язвительный, холодный и замкнутый человек. Тогда он ничего не ответил, только пожал плечами и ушел. Я был уверен, что он преувеличивал. Но... в течение прошлого года кое-что произошло, и он появился в этом кабинете, сел в то же кресло, где сейчас сидишь ты, дал мне крошечный флакончик и попросил меня допросить его. После ночной встречи с Краучем, который обвинил его...

Лицо Аластора побледнело.

- Этот чертов Крауч...

- Это вина не Крауча. Я думаю, что случилось бы то же самое, даже если бы ты был на месте Крауча.

- Зелье было?..

- Да. Это был Веритасерум. Изготовленный Сореном МакРи, а не Северусом. Я сразу после допроса Северуса послал Сорену остаток сыворотки, чтобы проверить зелье. Я не хотел верить... Через три дня я получил ответ от Сорена... Зелье было правильным... Северус рассказал мне правду... он рассказал мне... о тех событиях четырнадцатилетней давности... — голос Дамблдора затих.

- Ты спросил и о его преданности? — сухо поинтересовался Моуди.

- Да. Он хотел быть допрошенным. Он хотел, чтобы ему поверили. Он снова и снова настаивал, потому что я не хотел... раскрыть его тайны, его страхи и его боль.

- Его грехи, — добавил Моуди, но Дамблдор этого не услышал.

Дамблдор вспомнил решимость, написанную на лице мастера Зельеварения: «Альбус, мне нужно, чтобы Вы узнали всю правду. Вы дали показания в мою пользу 14 лет назад, и я хочу, чтобы Вы знали все. Все. Обо мне, о Пожирателях Смерти, о Моуди и Фрэнке...»

Он не хотел этого. Он пытался игнорировать желание мужчины. А потом Северус... умолял его. Северус - умоляющий... Он был в шоке. Профессор Зельеделия, стоящий на коленях... Северус показал ему Темную Метку. Он был уверен, что Волдеморт скоро вернется. Он хотел, чтобы Альбус полностью ему доверял. «Альбус... Вы должны... Вы должны узнать...»

Это была очень длинная ночь. После ухода Северуса он просто сидел в кресле, глядя на огонь и ожидая ответа...

Получив его, он спустился в подземелья и извинился.

Лицо Северуса побледнело больше обычного, когда он признался мастеру зельеварения, что отправлял зелье на проверку к МакРи. Он увидел разочарование.

«Я мог бы догадаться...» — пробормотал профессор зельеварения.

Дамблдор никогда еще не чувствовал себя так ужасно. Он только что предал молодого мужчину, который два года был его шпионом, четырнадцать лет - коллегой, четыре года - неохотным защитником Гарри... Но было так трудно поверить, что его друг Аластор, а потом и Фрэнк... совершили все эти ужасные вещи только потому, что не считали своих пленников людьми...

Дамблдор мог слышать, как Моуди вышел из кабинета, но был не способен избавиться от своих мыслей.

Северус... Почему он раньше не понял его достоинств? Почему раньше не предложил ему дружбу? Да, они поистине были в хороших отношениях, но, видимо, Северусу было этого мало...

Молодой мужчина жил с ним в одном доме больше десяти лет, он был верен ему, делал все, что он просил, и не хотел ничего взамен. Ни дружбы, ни доверия, ни понимания. Конечно, это была его вина. Северус должен был счесть свое одиночество заслуженным наказанием за свои предыдущие действия.

Он так много упустил... И Северус тоже... Последние полгода были бесценными. Они стали друзьями. А теперь... Возможно, он уже потерял его. И Гарри.

Северус и Гарри... Живы ли они еще?

Северус и Гарри... Вместе ли они в аду Волдеморта?

Северус и Гарри... Узнают ли они когда-нибудь?..





Главы 7-12Главы 13-16


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni