Лекарство от сновидений
(A Cure for Dreams)


АВТОР: MusIgneus
ПЕРЕВОДЧИК: Ira66
БЕТА: Мерри
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Ремус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: после проведенной вместе ночи, Северус вновь стал холоден к Ремусу. Фик из серии "Dreams & Nightmares".

Все фики серии "Dreams & Nightmares":
"Короткое мгновенье"
"Ночной кошмар"
"Лекарство от сновидений"
"По кривой дорожке"
"Покачнувшийся мир"
"Гидротерапия"
"Тихий вечер"
"Жизненный опыт"
"Все хорошее..."



ОТКАЗ: Все герои принадлежат JKR и компании Warner Bros.




Ремус сидел в старом кресле и незряче глядел в лежащую на коленях книгу. Обивка кресла местами протерлась, но кресло еще могло служить – как и почти все в этом маленьком домике. «Потертое, но еще годное – точь-в-точь я». Правда, среди сломанной мебели и выщербленной посуды, оставшейся от прежних владельцев, попадались и новые вещи – блестящий новенький чайник, например, или чайный сервиз. Кладовая была забита продуктами, а в шкафу висело несколько мантий. Альбус уверял, что мантии тоже остались от прежних жильцов, но они почему-то подходили Ремусу по размеру, да и пахли как новые вещи. Кто-то навел тут уют, стараясь, чтобы Ремусу было приятнее. Оборотень понимал, что это было сделано лишь по доброте душевной, вот только доброта эта слегка раздражала – слишком уж она напоминала благотворительность. Но отказаться он тоже не мог – закон, ограничивающий права оборотней, принятый с подачи Амбридж, не оставлял ему возможности найти постоянную работу.

Ремус вздохнул. Что ж, он тут по просьбе Альбуса, так что можно рассматривать все, что он получил, как определенную плату за труд. Стол и кров за то, чтобы быть внимательным и чутким, быть старшим товарищем, которому Гарри доверяет и с которым может поделиться своими бедами. Именно старшим товарищем, а не учителем, живущим рядом с Хогвартсом, так, чтобы можно было заскочить на огонек, и в то же время не настолько близко, чтобы душить своей заботой. Рядом с Хогвартсом и рядом с Северусом... При мысли о зельеваре Ремуса захлестнула целая гамма чувств – гнев, смущение, неудовлетворенное желание, – заставив скорчиться, как от удара

«Это просто глупо, – сердито сказал он себе. – Сколько можно переживать из-за него? Радоваться надо! Еще три дня назад я был готов к смерти, а может, и к чему-то худшему. И что? Я жив, крыша над головой у меня есть – и довольно неплохая, и я нужен Гарри».

Решительно повторив себе, что не будет думать о Северусе, Ремус открыл книгу. В доме не было большой библиотеки. На единственной книжной полке были перемешаны самые разные произведения – магические и маггловские, художественные и документальные, – и Ремус просто взял первую же книгу, которую еще не читал. Несколько минут он пялился на страницу, позабыв про остывающий чай. Поняв, что и слова не запомнил, несмотря на то, что перечитал ту же самую строчку уже в четвертый раз, Ремус сдался и принялся думать о Северусе, вспоминая, как тот прижимался к нему всем телом...

* * *

Теплое тело Северуса прижималось к его боку, сильная рука разминала сведенные мышцы спины... Физически Ремусу было тепло и уютно, но душевно он был совершенно истерзан и выбит из колеи. Последние два дня дорого дались ему: плен, угрозы Волдеморта, избиение, насилие – все, через что ему пришлось пройти, прежде чем Северус помог ему бежать, после этого тяжелая беседа с Дамблдором, когда приходилось взвешивать каждое слово, рассказывая, через что ему пришлось пройти в руках Пожирателей Смерти. В руках Северуса. А потом – словно он был недостаточно измучен – неприятнейший разговор с зельеваром, чтобы заставить того принять самую необходимую помощь. Каким-то образом Ремусу удалось пробиться сквозь непроницаемую сдержанность Северуса и дело кончилось тем, что они оказались в одной постели. К сожалению, воспоминания о потрясающем сексе оказались омрачены ночным кошмаром – кошмаром, из-за которого Северусу пришлось предложить ему зелье Сна-Без-Снов. Предложение было заманчивым – не хотелось всю ночь мучиться от дурных сновидений, но Ремус знал и другие, более приятные способы бороться с этой напастью. Так зачем терять такую возможность?

Поэтому он ответил: – Спасибо, Северус, но я думаю, что мы сможем заняться кое-чем еще, чтобы справиться с кошмарами, – и, взяв руку любовника в свою, провел по своей обнаженной груди и животу, многозначительно коснувшись члена.

– Боюсь, придется согласиться с тобой, Люпин. Лишь для того, чтобы ты наконец успокоился и дал мне выспаться, – с этими словами Северус слегка улыбнулся и нежно поцеловал Ремуса.

Они целовались медленно, неторопливо, познавая руками и губами каждый изгиб чужого тела. Ремус узнал, что стоит только всосать нижнюю губу Северуса, подразнить языком, чуть прикусить – и зельевар начнет дрожать и задыхаться, а Северус понял, что если во время поцелуя зарыться пальцами в волосы Ремуса, тот будет стонать и прижиматься к нему.

Ремусу очень хотелось попробовать, чувствительна ли шея Северуса, нравится ли тому, когда ему дразнят соски. Он прервал поцелуй и наклонился ниже, но рука в его волосах напряглась, удерживая его голову.

– Нет... мазь... – пробормотал Северус, снова впиваясь губами в его рот. Тогда Ремус решил попробовать другой путь и дотронулся до сосков пальцами. Он легонько сжимал и выкручивал нежные выпуклости, наслаждаясь тем, как еще больше сбивается дыхание любовника. «Да, чертовски нравится, – подумал он, когда Северус дернулся, прижавшись ближе к нему. – А-ах-х...».

Они лежали на боку, лицом друг к другу, и от толчка возбужденный член Северуса вжался в его напряженную плоть. Застонав от наслаждения, Ремус толкнулся навстречу любовнику. Северус что-то прошептал неразборчиво, переплел пальцы с пальцами Ремуса и просунул руки между прижатыми телами так, чтобы обхватить оба члена одновременно. Распаленная плоть обоих мягко скользила в кольце сжатых рук – на члене Ремуса все еще были остатки любриканта. Ремус чуть усмехнулся про себя, подумав, что они занимаются мастурбацией, словно два неопытных подростка, но мысли быстро канули в небытие, смытые волной наслаждения от тела Северуса, прижимающегося к его телу, языка, ласкающего его небо, налитого члена, трущегося о его собственный, столь же возбужденный. Мир вокруг исчез, растворился, и остались лишь губы, жадно прижимающиеся к его губам, да жгучее удовольствие, спиралью скручивающее внутренности и требующее разрядки. Северус, должно быть, чувствовал то же самое – его рука напряглась, двигаясь все быстрей и быстрей, пока оба не кончили, ловя губами вздохи друг друга.

Еще не отдышавшись, Северус вновь начал перебирать волосы Ремуса: – Ты это имел в виду, Люпин?

– Приблизительно, – улыбнулся Ремус, проваливаясь в дремоту. Ему показалось, что Северус прошептал: – Тогда приятных тебе снов, – хоть и странно было бы ожидать от зельевара подобного.

Сны действительно были приятными, но проснулся Ремус в одиночестве. Сначала он подумал, что Северус просто вышел в туалет, но, оглядевшись, понял, что того вообще нет в комнатах. Радость, переполняющая его, немного померкла, но Ремус успокоил себя мыслью, что Северус вот-вот вернется. Однако время шло, Ремус успел встать, умыться, наложить очищающее заклинание на мантию и одеться, а хозяин комнат все не показывался. Ремус нахмурился. Северус, конечно, не слишком любезный человек, но исчезнуть так – не сказав ни слова, ничего не объяснив, – после того, что было между ними этой ночью...

Услышав шорох в гостиной, Ремус бросился туда. Зельевара не было и там, лишь из камина выглядывала голова Альбуса, решившего выяснить, не собирается ли Ремус возвращаться. Бросив на комнату последний недоуменный взгляд, оборотень взял щепотку Летучего пороха и перенесся в директорский кабинет.

– Доброе утро, Ремус, – улыбнулся Дамблдор. – Ну что, вы с Северусом все вчера решили?

Ремус постарался скрыть смущение. Ну в конце концов, не может же директор быть в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Так что лучше сказать правду – по крайней мере, часть ее: – Он позволил мне наложить исцеляющие заклятья. И мы... достигли определенного взаимопонимания.

– Отлично, – просиял директор. – Спасибо тебе за то, что помог ему, – на столе перед Ремусом появилась чашка с чаем и тарелка со сдобой. – Извини, что тебе пришлось провести ночь в его комнатах. Надеюсь, что сегодня тебя ждет более удобное ложе, чем диван в гостиной Северуса.

Ремус чуть не поперхнулся чаем. Да уж, Альбус точно не в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Он с трудом выдавил лишь невразумительное: – Вот как? – но Альбус, похоже и не ждал другого ответа.

– Да. Ты же знаешь, насколько я беспокоюсь о Гарри...

Ремусу пришлось выслушать пространные рассуждения директора о том, как Гарри пытается – или не пытается, – пережить смерть Сириуса и жестокость Волдеморта, о проблемах, свалившихся на плечи Мальчика-Который-Выжил, короче, о тех вещах, которые беспокоили и самого Ремуса. Закончил Дамблдор предложением, немало удивившим оборотня.

– ...и ты понимаешь, насколько важно, чтобы рядом с Гарри находился кто-нибудь из взрослых, которым он абсолютно доверяет. Благоразумный, надежный человек, но не учитель – чтобы Гарри мог бы поделиться с ним, спросить совета перед тем, как бросаться вперед, очертя голову, – до Ремуса вдруг дошло, что директор имеет в виду именно его.

– Вы имеете в виду... – начал он и запнулся. А что, если он ошибся, и к нему это не относится? И правильное ли это решение, если он не ошибся?

– Я хотел бы, чтобы ты какое-то время пожил в Хогсмиде, Ремус. Хотя бы несколько месяцев. Заодно ты сможешь помочь Гарри с защитой от Темных Искусств, если предположить, что студенты решат продолжать эти занятия...

Вот так Ремус и оказался в маленьком домике на окраине Хогсмида, с новехоньким чайником в руках. Быстро разложив по местам свои нехитрые пожитки, он задумался: а не согласился ли он лишь потому, что просьба директора дает ему возможность оставаться радом с Северусом? Нет, он очень нежно относился к Гарри – и не только как к сыну Джеймса, – он с удовольствием учил мальчика, но... Это же просто манипулирование – требовать от него оставаться здесь для того, чтобы быть «старшим товарищем» для Гарри. Да его просто попросили заменить Сириуса! «Хотя, – признался он себе с грустной улыбкой, – даже самый пристрастный человек не назвал бы Сириуса «благоразумным и надежным».

Ближе к вечеру Ремус вернулся в Хогвартс, чтобы встретиться с Гарри. Альбус уже успел сообщить, что в этом году мальчика привезли авроры. Охотясь на Гарри, Волдеморт вполне был способен напасть на Хогвартс-экспресс, и не стоило подвергать опасности остальных студентов. Та же мысль пришла в голову и другим родителям, и они предпочли сами привезти детей в школу, а не отправлять поездом. Трудно было винить их – после того, как Министерство официально признало возвращение Волдеморта свершившимся фактом, люди боялись всего. «Разумные люди начали опасаться задолго до того, как эти кретины из Министерства сделали свое заявление», – фыркнул Ремус.

Он дошел до коридора, ведущего к кабинету директора, повернул за угол... и чуть не налетел на Северуса.

– Смотри куда идешь, Люпин! – рявкнул Снейп, отшатываясь назад.

– Извини, – растерянно пробормотал Ремус. После вчерашней ночи он ожидал не такого обращения.

– С радостью, – процедил Северус, не останавливаясь.

– Северус, задержись на минутку, пожалуйста, – Ремус постарался обуздать охвативший его гнев. Северус предложил, чтобы на людях Ремус подчеркивал свою неприязнь. Может, в этом все и дело? Может, он просто считает, что рядом есть кто-то еще?

– Что тебе? – равнодушно осведомился Северус.

Ремус нахмурился: – О том, что случилось...

– Ты убежден, что стоит говорить об этом в коридоре? – перебил его зельевар.

– Нет, пожалуй, – прищурился Ремус и махнул рукой в сторону пустого класса. – Может, тут поговорим?

Они вошли внутрь, и Ремус наложил на дверь самые сильные заглушающие и запечатывающие заклятья, которые знал. Но Северус по-прежнему был напряжен.

– Ну, чего ты хотел, Люпин? – спросил он. – Мне до приезда студентов еще кучу дел нужно переделать.

– Что я хотел? – «вообще-то, поцеловать тебя, но сейчас я хочу знать, что с тобой произошло». – Для начала – чтобы ты нормально со мной поздоровался, Северус.

– Добрый день, Люпин. Какими судьбами ты в Хогвартсе? – от резкого тона вежливые слова прозвучали почти оскорблением.

«Да чтоб тебя!», – Ремус решил играть в открытую. – Что случилось сегодня утром, Северус? Прошлой ночью мы были так близки, а сейчас ты ведешь себя, как... – прежний насмешливый ублюдок, – как будто ничего не произошло.

– А что такого особенного произошло этой ночью, Люпин?

Должно быть изумление Ремуса можно было потрогать руками, потому что Северус ухмыльнулся и продолжил прежним ледяным тоном: – Так, ясно. Ты что, Люпин, решил что это что-то значит? Это только трах. Я всегда воздерживался – да и сейчас воздерживаюсь, – от близких отношений со всякой нелюдью.

У Ремуса перехватило дыхание, точно от удара: – Со всякой нелюдью? – голос прозвучал глухо, как сквозь вату. – Но если ты так обо мне думаешь, Северус... – Ремус перевел дыхание, стараясь удержать растущую ярость, – если ты так обо мне думаешь, почему же ты прошлой ночью улегся со мной в постель?

– Право, Люпин, мы же только люди – я, по крайней мере. Ты предложил, я согласился. И потом, я всегда был уверен, что ты потрясающе трахаешься, – усмехнулся Снейп.

Ремус пошатнулся. Снейп продолжал говорить что-то – о Мародерах, о мести, – но оборотень не слышал его. В ушах звенело, боль раздирала грудь, сдавливала виски. Ремус с каменным лицом снял заклятья и выскочил за дверь. Скорее, скорее, пока он не потерял над собой власть, ведь еще секунда – и он накинется на Северуса с кулаками, с воплями, с проклятьями, стараясь ответить ублюдку такой же болью.

Он как-то сумел дождаться Гарри и даже смог приветливо улыбаться ему. Дамблдор оказался прав – даже в теперешнем состоянии Ремус мог разглядеть, как плохо выглядит мальчик – бледный, измученный и, пожалуй, слишком уж тихий. Гарри пришел в настоящий восторг, услышав, что Ремус теперь будет жить в Хогсмиде. Оборотня порадовала реакция мальчика, но тем больше было чувство вины, стоило ему вспомнить, что именно заставило его согласиться на предложение Дамблдора.

После того, как они с Гарри договорились встретиться через несколько дней в хижине Хагрида, Ремус, наконец, смог уйти из директорского кабинета. Ему удалось даже сохранить приветливое выражение лица, хотя внутри и бушевал пожар. Он предложил, и Снейп согласился. Ремус припомнил их разговор. Почему-то сейчас все звучало иначе. Разве Снейп не сказал... Нет, Снейп, вообще-то почти ничего не говорил. Это сам Ремус услышал то, что хотел слышать, прочел в молчании Снейпа то, чего там вовсе не было. Воспоминание о взгляде Северуса привело оборотня в бешенство. Теперь он помнил лишь ухмылку зельевара, да бьющие наотмашь слова: «Нелюдь... замечательно трахаешься...» «А я-то думал, что ему не доставляет удовольствие насиловать меня!»

Выйти бы побыстрее из замка в спасительную темноту. Ремус ускорил шаг, но остановился, услышав знакомый протяжный голос.

– Ремус Люпин? Какая приятная неожиданность! Рад нашей встрече.

Ремус, не успев даже подумать, что делает, выхватил палочку и направил ее на Люциуса. Тот чуть приподнял бровь и склонил голову набок, предусмотрительно не убрав руки с трости.

Раздавшийся из-за спины насмешливый голос заставил Ремуса подпрыгнуть: – Иди-ка ты отсюда, Люпин. Думаю, что даже Дамблдор не сможет отмазать оборотня, если тот в стенах школы набросится на отца одного из студентов.

Ремус лишь покрепче сжал палочку. «Твою мать... Люциус впереди, Снейп сзади...» Он медленно отступил, прижавшись спиной к стене. Гнев в его душе боролся со страхом – унизительным, позорным страхом; чего бы он ни дал, чтобы не чувствовать его! Взглянуть на Снейпа не получится – тогда придется повернуться к Люциусу спиной. Лучше уж не отводить ни глаз, ни палочки от явного врага. От Люциуса.

– Вообще-то, Северус, – хорошо, что голос звучит почти так же спокойно, как и всегда, – ты мог бы и помочь мне. Учитывая твои попытки помочь с арестом беглецов из Азкабана...

– Ты несправедлив, Ремус, – ровным голосом отозвался Люциус. – Маленькое... недоразумение между мной и аврорами давным-давно улажено, и министр лично объявил о том, что я невиновен.

– Да ну? – недоверчиво протянул Ремус.

– Именно. Уж ты-то поймешь, как легко невинный человек может попасть в Азкабан лишь за то, что оказался в неподходящем месте в неподходящее время, – улыбнулся Люциус.

Ремус, дрожа от ярости, приподнял палочку выше. «Дай мне только повод, и... Наверно, именно так чувствовал себя Снейп, когда увидел Сириуса». Оборотень почувствовал почти облегчение, когда негромкий Expelliarmus Снейпа вырвал палочку из его руки – слишком уж велик был соблазн убить Малфоя на месте.

Северус спокойно сказал, точно Ремуса не было рядом: – Приехал посмотреть, как устроился Драко, Люциус?

– Да. Хочу убедиться, что все в порядке – ты же не сможешь сейчас о нем позаботиться, – ответил Люциус, бросив на Ремуса косой взгляд. – И не всем еще известно о моем... о хорошем известии. Не хотелось бы создавать ему проблемы.

Все смолкли. Северус с каменным лицом наблюдал за Ремусом, Ремус высчитывал расстояние до своей упавшей палочки.

Первым молчание нарушил Люциус: – Мы можем переговорить кое о чем в твоих комнатах, Северус?

– Конечно.

Люциус пристально посмотрел на Ремуса – точно ощупал всего глазами: лицо, шею, грудь, – и улыбнулся знакомой холодной улыбкой, столь памятной оборотню: – Не желаешь ли присоединиться к нам, Ремус? Уверен, мы могли бы устроить еще одну... впечатляющую дискуссию. Для нас троих.

Ремус вдруг заметил, что дышит с трудом. Подняв глаза на двух слизеринцев, стоящих перед ним плечом к плечу, и одинаково хищно улыбающихся, он потряс головой: – Нет, – и, не отрывая от них глаз, отошел на несколько шагов, наклонился и поднял палочку. Его рука дрожала.

– Ну, может быть, в другой раз, – пожал плечами Люциус. Снейп усмехнулся прямо Ремусу в лицо и насмешливо приподнял бровь.

Люциус взял Северуса под руку, и они неторопливо удалились. До Ремуса долетел издевательский смех слизеринцев.

Смех, и слова Снепйа: – ...жестокость к животным, Люциус?

К счастью, Ремус хорошо помнил расположение замка. Он успел добежать до ближайшего туалета, и его вывернуло в унитаз, а не на пол в коридоре. А потом он стоял, нагнувшись, содрогаясь от рвоты, пока горечь желчи во рту не перебила вспомнившийся вкус члена Люциуса.

* * *

Заметив, что сжимает книгу в кулаке, Ремус постарался разгладить смятые страницы. Вот так. Он предложил, и Снейп согласился. После того случая в Хижине Снейп все эти годы всячески подчеркивал свое презрение к нему. Так с чего он решил, что чувства Снейпа должны измениться? Да, весь прошлый год Снейп обращался к нему почти вежливо, да спас его от Люциуса и Волдеморта, – но почему он воспринял это как признак каких-то нежных чувств? Какой же он дурак! И всегда был дураком – правда, раньше большим, чем теперь. И остается им. Ну зачем он сидит и травит себе душу мыслями о том, что могло бы быть? Благоразумные люди не думают о том, кто трахает их лишь для того, чтобы отомстить.

Ремус вздрогнул. «Жестокость к животным...».

Да, Северус излечил его от снов. И от грез тоже.

Чай уже остыл.

Ремус захлопнул книгу и поднялся, чтобы взять другую.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni