По кривой дорожке
(Walk the Black Path)


АВТОР: MusIgneus
ПЕРЕВОДЧИК: Ira66
БЕТА: Мерри
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Ремус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Так почему же Северус поступил именно так? Фик из серии "Dreams & Nightmares".

Все фики серии "Dreams & Nightmares":
"Короткое мгновенье"
"Ночной кошмар"
"Лекарство от сновидений"
"По кривой дорожке"
"Покачнувшийся мир"
"Гидротерапия"
"Тихий вечер"
"Жизненный опыт"
"Все хорошее..."



ОТКАЗ: Все герои принадлежат JKR и компании Warner Bros.




Прикованный к стене Северус задрожал от ярости и страха, когда два Пожирателя Смерти втащили в комнату обмякшее, изуродованное тело Ремуса Люпина. Стоило им отпустить руки, и Ремус, не сумев удержаться на ногах, тяжело рухнул на каменный пол

– Ремус... – отчаянно прохрипел Северус, дергаясь в цепях. – Ремус!

– Как трогательно, Северус, – протянул холодный голос.

Вскинув голову, Северус увидел Люциуса Малфоя, привалившегося к противоположной стене. Свет факелов играл на платиновых волосах, на рубашке, белой как снег, за исключением темного пятна крови на рукаве. Зельевару оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Люциус, оттолкнувшись от стены, медленно подходит к лежащему на животе Ремусу.

– Сегодня он не такой хорошенький, а? – презрительно заметил блондин, тыча носком начищенного ботинка в окровавленный бок Ремуса. Северус сморщился от боли, увидев, как Люциус с силой пинает оборотня под ребра, и сморщился еще сильней, поняв, что тот почти не реагирует на пинок.

Люциус задумчиво хмыкнул, потом наклонился. Северус видел, что рука блондина резко повернулась, хоть и не понял, что именно тот сделал. Но что бы это ни было, Ремус в ответ дернулся и издал странный, полный боли звук, который был бы криком, если бы Ремус не сорвал голос, вопя много часов подряд. Этот звук был слишком хорошо знаком Северусу. Его сердце сжалось от ужаса.

Он знал откуда-то, что просил за Ремуса – просил так отчаянно, как никогда не молил бы за себя, – и получал в ответ только насмешки. Люциус приподнял оборотня за волосы так, что Северус мог разглядеть залитое кровью лицо. Увидев пустой взгляд, в котором не было ничего, кроме страдания, зельевар застонал от отчаянья.

Длинный белый палец прошелся по щеке Северуса, проследив влажную дорожку слез:

– Ну что, Северус, мой вероломный слуга, – прошипел голос Волдеморта. – Пусть твой любовник заплатит за твое предательство.

– Мой повелитель...

Волдеморт сжал пальцы на его горле, прерывая бессвязные просьбы.

– Я тебе больше не повелитель, Северус. Ты предпочел мне этого выжившего из ума старого дурака. И видишь, к чему это привело? Удовлетворен?

Из глаз Северуса брызнули слезы, когда Ремус вновь забился под руками Люциуса, а потом замер неподвижно. Слишком неподвижно – он едва дышал.

Голос Волдеморта зазвучал мягче: – Но не думай, что я позабыл о тех годах, что ты преданно служил мне. Я думаю, что ты заслужил награду перед тем, как оставить меня, как по-твоему? – и он поднял палочку.

– Нет! Пожалуйста, нет... – одними губами прошептал Северус, яростно тряся головой.

Волдеморт повернулся к Ремусу.

– Avada Kedavra!

– Не-ет! – вскрикнул зельевар.

* * *

Северус рывком сел на кровати. Рука машинально стискивала палочку, в ушах до сих пор звенел собственный вопль. Сердце колотилось, как сумасшедшее, по спине катился ледяной пот. В тусклом свете догорающего в камине огня комната казалось такой же, как всегда. В ней не было ничего необычного, ничего... кроме спящего в его постели человека.

Крик Северуса не разбудил Люпина – тот только сонно промычал что-то и свернулся клубочком, слегка улыбаясь во сне. Северус опустил дрожащую руку с палочкой. Сердце все еще билось, как сумасшедшее. Как он посмел забыть, пусть даже на мгновенье? Ему не раз доводилось видеть, как люди ломались, – да и самому ломать людей таким образом! – только от зрелища пытки тех, к кому они... неравнодушны. Не для того он вытаскивал Люпина из лап Люциуса и Волдеморта, чтобы тот вновь попался к ним – и по его вине. Даже их сегодняшний случайный секс – а для Люпина, конечно, это не может быть ничем другим, – подвергает оборотня смертельной опасности.

Северус вдруг понял, что перебирает волосы Люпина, нежно отводя от лица седые пряди. Отдернув руку, он торопливо выбрался из постели, схватил чистую мантию и выбежал наружу, оставив спящего Люпина одного.

К двум часам дня Северус проверил наличие необходимых инструментов и ингредиентов, и в школьной кладовке, и среди своих запасов, отослал трех сов с заказами и подготовил дьявольски трудную контрольную. Завтра должен состояться первый урок у шестого курса – совместные занятия гриффиндорцев и слизеринцев, – а эта контрольная даже мисс Грейнджер заставит призадуматься. Лучше всего сразу дать им понять, что на его продвинутых занятиях поблажек ждать не приходится. И он не станет думать о Люпине, спящем в его постели – хотя нет, сейчас тот, конечно, уже давно оделся и отправился в Лондон или куда-нибудь еще. Не так уж и сложно не встречаться с ним на двух-трех ближайших заседаниях Ордена – а там все пройдет само собой

Северус так сжал пальцы, что раздавил хрупкий флакон, который держал в руках. Зельевар выругался в голос. Не успел он промыть руку и восстановить сломанное, как в дверь постучали и снаружи послышался голос Альбуса: – Северус?

Северус снова выругался, на этот раз вполголоса. Может, сделать вид, что его тут нет? Но тогда директор просто перехватит его позже. Зельевар раздраженно взмахнул палочкой, и дверь открылась. На пороге с омерзительно радостным видом стоял Альбус. На столе перед Северусом внезапно появилась тарелка с бутербродами и дымящаяся кружка.

– Альбус...

– Ты пропустил завтрак, мой мальчик, – улыбнулся Дамблдор. – И обед.

Северус уселся за одну из парт и прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Похоже, мигрени ему не миновать – голова уже начинала болеть: – Со мной все в порядке. Не нужно так... переживать за меня.

Альбус сел рядом и левитировал к себе тарелку. Она оказалось на парте, прямо возле руки зельевара. Он смерил директора резким взглядом, потом взял бутерброд и откусил кусочек. Альбус рассмеялся.

– Вы решили облегчить труд домовых эльфов, директор? – спросил Северус, с удивлением обнаружив, что съел весь бутерброд. Ладно, тут еще есть.

– Не совсем, Северус. Просто подумал, что тебе будет приятно слышать, что я нашел решение пары проблем, которых мы с тобой обсуждали.

Северус вздохнул. Ну конечно, Альбус в своем репертуаре. Замечательно: – И что же это за проблемы?

Альбус чуть улыбнулся, но сразу же посерьезнел: – Что делать с Гарри и как защитить Ремуса теперь, когда Волдеморту известно, насколько он... важен для мальчика.

Северус ждал, что будет дальше. Лишь длительный опыт помог ему казаться невозмутимым.

– Ремус согласился пожить несколько месяцев в Хогсмиде и присмотреть за Гарри.

Во рту неожиданно пересохло. Северус отложил на тарелку потерявший всякий вкус бутерброд: – Будем надеяться, что он сможет оказать успокаивающее влияние на Поттера. Хотя я в этом и сомневаюсь, если вспомнить его собственные школьные дни, – Дамблдор помрачнел, но Северус продолжил: – А вы не подумали о том, такая близость к Поттеру сделает Люпина еще более ценной мишенью в глазах Темного Лорда?

– Я наложил на его коттедж защитные заклятья, но думаю, что Ремус и сам способен о себе позаботиться.

– Ну конечно. И именно поэтому мне пришлось вытаскивать его несколько дней назад, – едко ответил Северус.

Дамблдор опустил руку, точно признавая его правоту.

– Вы хоть предупредили его? – спросил зельевар.

– Я уверен, что он осознает всю степень риска.

– Предупредите его, Альбус. И мне кажется, что Грейнджер и Уизли вам тоже стоит предупредить

– Не сомневаюсь, что они тоже осознают риск, – совершенно серьезно ответил Альбус. – После того, что случилось весной... ну, они просто не могут быть столь же безответственны.

Северус фыркнул, но ничего не сказал. Альбусу и без него известно, какой непроходимой тупостью отличаются некоторые гриффиндорцы.

– В этом семестре они не смогут отойти далеко от замка, – продолжил Дамблдор. – И я надеюсь, что близость к Хогвартсу поможет Ремусу избежать...

Близость к Хогвартсу. Директор по-прежнему говорил что-то, но Северус не слышал его. Близость к Хогвартсу... Он резко поднялся, прерывая директора на полуслове.

– Это все, директор?

– Да, Северус. Разве что ты хочешь что-нибудь обсудить со мной, – ответил Альбус, поднимаясь. С минуту он смотрел в ничего не выражающие глаза зельевара, потом заметил: – Что ж, тогда увидимся за ужином.

Распознав приказ под вежливым тоном, Северус послушно ответил: – Конечно, директор.

Люпин будет жить в Хогсмиде. Рядом с Поттером. Рядом с Хогвартсом. И сказать, что избегать его теперь будет непросто – это ничего не сказать.

Не обращая внимания на тарелку с оставшимися бутербродами, Северус принялся снимать с полок ингредиенты для умиротворяющего зелья. Помфри всегда требовалось изрядное количество успокаивающих зелий в это время года – для перепуганных первокурсников, впервые покинувших дом, для пятикурсников, волнующихся из-за С.О.В., или семикурсников, напряженных из-за Т.Р.И.Т.О.Н.ов. «А в этом году, – угрюмо подумал он, будет еще хуже: слишком многие студенты беспокоятся о своих близких».

Варить основу сразу для трех зелий было достаточно сложно, и это позволило ему отвлечься от тяжких раздумий до тех самых пор, пока зелья не были готовы. Северус перелил их в бутыли и уже собрался звать домовика, но потом решил, что сам отнесет их Помфри. В конце концов, сегодняшний день – это последняя на много месяцев возможность пройтись по замку, не натыкаясь на шныряющих повсюду студентов. Идя по коридору, он размышлял об экспериментальном зелье, которое ему пришлось бросить из-за вызова к Темному Лорду. Может, если заменить уголь смолой, то...

Появившийся из-за угла человек чуть не сбил его с ног. Северус увернулся, машинально оберегая бутыли, которые нес. Подняв голову, он узнал Люпина и сначала напрягся, но быстро взял себя в руки и рявкнул: – Смотри куда идешь, Люпин!

Люпин пораженно взглянул на него и растерянно пробормотал: – Извини.

Северус обошел Ремуса, старательно делая вид, что не замечает его, и вновь направился в больничное крыло, процедив: – С радостью, – и подумав: «Значит, мне не придется его избегать, а избавиться от него будет совсем несложно. В конце концов, любопытство свое он удовлетворил. И он никогда не интересовался мной до последних событий».

Его размышления прервал громкий голос Люпина: – Северус, задержись на минутку, пожалуйста.

«И всегда такой вежливый, даже со мной – черт!» – пронеслось в голове у Северуса, когда он запоздало осознал, что Люпин был по-настоящему рад встрече с ним. Лицо оборотня просияло, когда он понял, на кого наткнулся, но сияние быстро пропало, сменившись растерянностью. Понимание того, что последняя ночь могла быть для Люпина чем-то большим, чем просто случайным приключением, что тот надеялся на продолжение отношений, что эти отношения действительно могла что-то значить для него, ударило Северуса под дых, точно хороший кулак. «Нет, это невозможно».

Люпин слегка нахмурился и неуверенно начал: – То, что было...

– Ты убежден, что стоит говорить об этом в коридоре? – безжалостно перебил его зельевар.

Они вошли в пустой класс, и Северус не сводил с Люпина глаз, машинально отвечая что-то и не слыша собственных слов. Неужели Люпин действительно был увлечен им? Неужели оттолкнуть от себя оборотня будет не так просто, как казалось совсем недавно?

И впрямь непросто – Люпин, не обращая внимания на насмешливый тон и ехидные слова, упрямо спросил: – Что случилось сегодня утром, Северус? Прошлой ночью мы были так близки, а сейчас ты ведешь себя, как... как будто ничего не произошло.

– А что такого особенного произошло этой ночью, Люпин? – ровным голосом отозвался Северус. Какое счастье, что он привык к этой маске невозмутимости и никто не сможет заглянуть под нее. Он ждал гнева в ответ, но никак не той пронзительной боли, которая вспыхнула в глазах Люпина от его слов.

Даже в школе они не были близкими друзьями, но Ремус всегда относился к Северусу терпимо, участливо, почти дружески – лучше, чем кто-либо другой. А потом вмешался Сириус Блэк, послав Северуса в Визжащую Хижину. Чтобы ни думал Ремус, не ликантропия оттолкнула Северуса от него. То, что оборотень простил этого садиста Блэка, что принял сторону этих идиотов, именующих себя его друзьями, задело Северуса намного сильнее – и он возненавидел Люпина за этот инцидент. Все чувства, которые он когда-либо испытывал к Ремусу, оказались похоронены под горечью от поступка оборотня.

После такой демонстрации гриффиндорской верности – исключительно к гриффиндорцам, разумеется! – Северус никогда по-настоящему не верил, что Ремус отвернется от Блэка из-за его предательства, и пришел в ярость когда, сразу же после побега Блэка, Альбус открыл двери Хогвартса для старейшего друга беглеца. Единственного друга, оставшегося в живых. Но Ремус был неизменно вежлив (исключая издевательский эпизод с боггартом), не делал ничего угрожающего и даже старался почаще проводить время в компании Северуса без всякого видимого повода, пока Северус не стал думать, что может быть... Но тут вновь появился Блэк, и Ремус снова выбрал его сторону. Северус был тогда слишком разъярен, чтобы выслушать объяснения оборотня, слишком уверен, что тот лжет, что он специально старался подольститься к Северусу, дабы заставить его потерять бдительность и позволить Блэку добраться до этого щенка Поттера. Потом Блэк вновь сбежал. Когда же Альбус вспомнил о существовании своего зельевара и объявил ему, что Блэк все же невиновен, было уже слишком поздно – в своей ярости Северус сделал все, чтобы Люпину пришлось убраться из Хогвартса. Да он и в любом случае поступил бы так. Что бы там ни говорил Альбус, Северус все равно был убежден, что Блэк предатель, что Люпин солгал, был убежден до тех пор, пока своими глазами не увидел Петтигрю рядом с Темным Лордом.

Он был уверен, что теперь уж точно между ними все кончено. Но Люпин, несмотря ни на что, простил его. По крайней мере, обращение оборотня было неизменно вежливым и почти дружеским. Достаточно дружеским, чтобы позволить Северусу глупо надеяться: может, под этой дружбой скрывается более глубокое чувство? Оказывается, так оно и было.

Осознав, что его самое давнее, самое отчаянное, самое безнадежное желание сбылось, но он не может им воспользоваться, Северус разъярился еще больше. Эта ярость обратилась на Люпина – за то, что слишком добр, за то, что не просто испытывает любопытство, за то, что подвергает себя такой опасности, – и Северус, как и всегда, ударил в самое больное место противника.

– Так, ясно, – сказал он. – Ты что, Люпин, решил, что это что-то значит? Это только трах. Я всегда воздерживался – да и сейчас воздерживаюсь, – от близких отношений со всякой нелюдью.

Люпин побелел, как мел, лицо его окаменело, но он переспросил на удивление ровным голосом: – Со всякой нелюдью? Но если ты так обо мне думаешь, Северус... – руки его сжались в кулаки, – если ты так обо мне думаешь, почему же ты прошлой ночью улегся со мной в постель?

– Право, Люпин, мы же только люди – я, по крайней мере. Ты предложил, я согласился. И потом, я всегда был уверен, что ты потрясающе трахаешься, – усмехнулся Северус, мечтая лишь об одном – пусть Люпин наконец уйдет. Пусть оставит его в покое!

Люпин пошатнулся. Северус, взглянув в его белое, искаженное болью лицо, на секунду подумал, что зашел слишком далеко и Люпин сейчас швырнет в него заклятье. И пусть швыряет – сейчас это его мало заботило. Но Люпин по-прежнему стоял неподвижно, глядя на него глазами измученного животного, поэтому Северус продолжал сыпать оскорблениями до тех пор, пока оборотень неожиданно не повернулся, в три прыжка не оказался у двери и не выскочил наружу. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стекла задрожали.

Северус замер. Он не двигался до тех самых пор, пока не прошло достаточно времени, и чуткие уши оборотня не услышали бы звон разбившейся о стену бутыли.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni