Покачнувшийся мир
(The Tilting Earth)


АВТОР: MusIgneus
ПЕРЕВОДЧИК: Ira66
БЕТА: Мерри
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Ремус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: У Северуса больше не осталось ни одного шанса. Фик из серии "Dreams & Nightmares".

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: содержит детальное описание пыток.

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА: АУ по отношению к шестой книге.

Все фики серии "Dreams & Nightmares":
"Короткое мгновенье"
"Ночной кошмар"
"Лекарство от сновидений"
"По кривой дорожке"
"Покачнувшийся мир"
"Гидротерапия"
"Тихий вечер"
"Жизненный опыт"
"Все хорошее..."



ОТКАЗ: Все герои принадлежат JKR и компании Warner Bros.




Северус Снейп, которого трудно было разглядеть ясно в полутемном углу, прислонился к дверному косяку, наблюдая за хаосом, вечно возникавшим после окончания собраний Ордена. Нет, не подумайте, он вовсе не смотрел на Ремуса Люпина – просто забавлялся, наблюдая за тем, как близнецы Уизли отчаянно флиртуют с этой неуклюжей авроршей, Тонкс. Ну а то, что между ним и указанной троицей оказался Ремус Люпин, – случайное совпадение.

За все собрание Люпин не сказал ни слова. Выглядел оборотень усталым и измученным – странно, ведь до следующего полнолуния было еще две недели, натянутым, как струна... но улыбнулся, когда севший рядом с ним Билл Уизли протянул ему чашку с чаем.

Услышав непонятное бормотанье, Северус повернулся. До него вдруг дошло, что Молли спрашивает у него, не хочет ли и он выпить чашечку.

– Нет, – рявкнул он в ответ и выскочил из комнаты, чтобы вернуться в Хогвартс.

Люпин даже не взглянул в его сторону.

С того заседания прошла неделя, и теперь Северус шел по улице на окраине Хогсмида, неся в руках прикрытой крышкой кубок. Свернув на узкую тропинку, ведущую к неприметному маленькому коттеджу, он натолкнулся на Билла Уизли, спускавшегося с крыльца.

– Привет, Северус. Ты к Ремусу? – весело спросил Билл.

– Разумеется, – огрызнулся Снейп, протискиваясь мимо него. Он подождал пару минут, пока рыжеволосый мужчина не отошел на какое-то расстояние, а потом уверенно постучал.

– И что ты на этот раз забыл, Билл? – ответил хрипловатый, веселый голос и дверь распахнулась. На пороге появился Люпин, босой, но – хвала Мерлину! – полностью одетый. Стоило ему увидеть Северуса, как радостная улыбка исчезла, а на лице появилось замкнутое выражение: – А, Снейп.

Так он теперь «Снейп»? За исключением тех часов в плену у Волдеморта, Люпин почти всегда обращался к Северусу по имени, подчеркивая тем самым, что воспринимает его как человека. Не как сального мерзавца, не как нетопыря-переростка, не как Сопливуса – как Северуса. А теперь... И лишь для того, чтобы уязвить побольнее. Снейп не ожидал такого.

– Твоя наблюдательность меня просто поражает, Люпин, – холодно заметил Северус, протискиваясь следом за Ремусом в маленькую гостиную. – Скажи, ты всегда открываешь дверь, не зная, кто стучит?

– Чего тебе надо, Снейп? – сдержанно спросил Ремус.

– Ничего. Я принес тебе зелье.

Северус протянул оборотню кубок. Поколебавшись, Люпин взял его в руки, снял крышку и отхлебнул, поморщившись от вкуса.

– Спасибо. Я не был уверен, что ты будешь по-прежнему варить для меня это зелье после... после всего, – он вновь поднес кубок к губам, и вокруг его лица заклубился парок.

Северус тем временем оглядел комнату. На столике позади стояли две чашки. Значит, Уизли приходил выпить чаю. Или... еще зачем-то?

Ремус тихо охнул, словно сдерживая тошноту, но все же сумел выпить весь кубок. Закончив, он с минуту глядел на зельевара, а потом спросил: – Любопытно, а почему ты сам его принес?

Северус заставил себя не думать о Люпине и Билле Уизли, сидящих рядышком и попивающих чай, и усмехнулся: – Потому что хотел убедиться, что ты не забудешь его принять. Нам ведь не нужен очередной несчастный случай так близко от школы, верно? В конце концов, в прошлый раз ты...

– Черт бы тебя побрал, Снейп! – перебил его Люпин. – Я лишь однажды забыл его принять! И то потому, что увидел имя человека, которого считал мертвым и человека, которого считал... – он тяжело перевел дыхание. – Неужели ты думаешь, что я не виню себя за все, что из этого вышло, начиная с побега Питера?..

Двое мужчин долго смотрели друг на друга. Морщины на лице Люпина обозначились резче, а плечи точно поникли под тяжестью последних событий. Он негромко произнес: – Снейп, я очень ценю то, что ты сварил для меня Волчье зелье. И принес его. А теперь уходи, пожалуйста, – одной рукой протягивая зельевару пустой кубок и открывая дверь другой.

Всю дорогу до Хогвартса Северус поглаживал кубок в том месте, где железная хватка Ремуса помяла мягкий металл.

С того дня зельевар посылал Люпину зелье с домовым эльфом, ни разу не спросив у посланца, где был в этот момент Люпин и что он делал. И, уж конечно, никогда не спрашивал, с кем был оборотень.

За два с лишним месяца, что прошли с того дня, Северус ни разу не заговорил с Люпином, хоть и видел его: пару раз издали, рядом с Гарри Поттером, который действительно выглядел получше, не таким несчастным, и несколько раз на собраниях Ордена.

Собрания становились все более напряженными, и сегодняшнее не было исключением. Тем для обсуждения было немного: рассуждения о том, насколько серьезны отношения с гоблинами, которые упрямо соблюдали нейтралитет, отказываясь поддержать какую-либо из сторон, да бесконечные гадания о том, что замышляет Волдеморт. Только гадания, без фактов – Северуса не призывали вот уж несколько недель, – и страх, потому что Пожиратели Смерти что-то подозрительно притихли. «Зряшная потеря времени, – устало подумал Северус. – Может, постараться как-нибудь встретиться с Люциусом? Рискованно, конечно, зато есть надежда хоть что-то выяснить...»

Негромкий голос Люпина: «...не Рагнок. Ты думаешь...» – оборвался на середине фразы. Подняв голову, Северус увидел Люпина, разговаривающего с Биллом Уизли. Оборотень умолк, лишь поравнявшись с зельеваром, и Северус вдруг понял, что загородил им дорогу. Но с места не сдвинулся, просто ждал, чуть подняв бровь и глядя Люпину прямо в лицо.

Ремусово «Снейп» прозвучало настолько холодно, что Билл с изумлением взглянул на оборотня, а потом перевел глаза на Северуса. Не обращая внимания на все сильнее хмурящегося юношу, Северус повернулся и направился к выходу. Уже у двери он оглянулся и снова взглянул на них, чтобы увидеть, как Билл кладет руку Ремусу на плечо. И хотя зельевар прекрасно понимал, что такой жест вовсе необязательно свидетельствует о том, что эти двое – любовники, ему вдруг отчаянно захотелось убить Билла.

И три дня спустя кто-то неизвестный выполнил его желание.

Хоть над телом и не было Темной Метки, а значит, убийство, скорее всего, совершили не Пожиратели Смерти, Северус все равно подозревал их. Одновременно с гибелью Билла исчез самый ярый противник союза с министерством и Орденом; часть гоблинов во всеуслышанье винила Орден, утверждая, что Билл просто напал на своего врага и был убит во время нападения. Участники Ордена, в свою очередь винили гоблинов – Билл пользовался большой популярностью, а министерство заявило, что лишь гоблины способны на столь бессмысленное и жестокое убийство. Гоблины пришли в ярость, и слухи о том, что в результате следствия Гринготтс может быть закрыт, повергли в панику волшебный мир.

В самый разгар сумятицы Рон и Джинни Уизли покинули Хогвартс и вернулись в Нору. Северус видел, как Поттер, чуть не плача, вылетел из кабинета директора – Дамблдор не позволил мальчишке присоединиться к друзьям. А вот Гермиона Грейнджер смогла поехать на похороны. Северус мысленно отметил себе, что в этот день стоит повнимательнее проследить за Поттером.

В ночь перед похоронами Темный Лорд, наконец, призвал своих слуг и Снейп отправился на встречу. За то время, что он стоял на коленях перед Волдемортом, ему пришлось вытерпеть не только бесконечные вопросы Tемного Лорда: «Кто, по мнению Дамблдора, убил Уизли? Какова реакция Ордена на это убийство? Кто еще может обеспечить Ордену связь с гоблинами?» – но и злобную радость от того, что убийство было совершено. Снейп постарался разузнать хоть какие-то подробности, но так ничего и не узнал. Услышанное, однако, заставило его усомниться в том, что гибель Билла была на совести Пожирателей Смерти – вряд ли Темный Лорд отказал бы себе в удовольствии подчеркнуть лишний раз, что его план блестяще удался и отношения между гоблинами и Орденом все же разорваны. Как ни натянуто звучит, а убийство, видимо, и впрямь было совершено из бессмысленной жестокости...

Но дальнейшие распоряжения Темного Лорда заставили его выбросить этот вопрос из головы...

В Хогвартс Северус вернулся под утро, абсолютно измученный, и сразу бросился к Альбусу, торопясь передать ему все детали плана Темного Лорда: ожидалось массированное нападение, из тех, что Орден ждал со страхом столько времени, на большое количество людей. На работников министерства из тех, что боролись против Волдеморта. На известную всем журналистку МРТВ (Магического Телерадиовещания), обозлившую Темного Лорда своими открытыми высмеиваниями Пожирателей Смерти и поддержкой магглорожденных. На семьи магглорожденных студентов. На нескольких членов Ордена, включая Ремуса Люпина. По всей Британии должна была прокатиться целая волна нагоняющих ужас убийств и исчезновений – в полном соответствии с планом нападения, который Волдеморт пока не открыл, объявив, что список жертв он распределит ближе к вечеру, сразу после прибытия Пожирателей Смерти. Остаток ночи все члены Ордена пытались найти способ защитить как можно больше людей, не насторожив Волдеморта и не дав ему понять, что о его планах стало известно.

На похороны Билла Уизли прибыли немногие – большая часть Ордена лихорадочно готовилась к вечеру. Северус тоже не поехал. Он вел уроки как обычно и не сводил глаз с Поттера. Его студенты поняли, что темные круги под глазами профессора не сулят ничего доброго, когда он своими язвительными комментариями довел до слез нескольких семикурсников-рэйвенкловцев. После обеда Северус, не обращая внимания на злобные взгляды гриффиндорцев, сидящих вокруг пустующего места Джинни Уизли, снял с Гриффиндора двадцать баллов за то, что из-за невнимательности Колина Криви зелье, которое он варил, выплеснулось из котла и разъело скамью. Потом зельевар потратил несколько часов, спешно подбирая противоядие к яду докси – последний учитель по ЗОТИ принес этих тварей в класс и несколько студентов оказались покусаны, а проверить заранее, есть ли у Помфри антидот, идиоту в голову не пришло.

Ужинать Северус решил у себя, но аппетита у него все равно не было, поэтому вместо еды он начал проверять, какие зелья у него имеются. Нужно же чем-то возместить вчерашний недосып. Голова должна быть ясной.

Метка на руке болезненно запульсировала и Северус бросился к выходу из замка. У дверей, как и следовало ожидать, стоял Альбус. Зельевар поприветствовал директора коротким кивком и неожиданно сказал: – Люпин...

Альбус удивленно поднял бровь, но ответил:

– Он сегодня не у себя, потому...

Северус прервал фразу, резко мотнув головой.

Дамблдор отчетливо вздохнул и негромко сказал:

– Будь осторожен, Северус.

Северус искривил рот в горькой усмешке и выскользнул в ночь. Дойдя до границы антиаппарационных заклятий, он аппарировал туда, куда влекла его Метка, и очутился в уютном доме Люциуса. Последнее время Пожиратели часто там собирались – Северусу казалось, что Волдеморт наслаждается дискомфортом Люциуса от того, что приходится снимать защитные заклятья с поместья.

Люциус и Темный Лорд были погружены в негромкую беседу, и Северус сумел подобраться поближе. Он видел, как что-то блеснуло в правой руке Волдеморта, и услышал негромкие слова Люциуса:

– ...сумели наконец-то раздобыть...

Сердце Северуса сжалось, когда он понял, что поблескивающий в руке Темного Лорда предмет – это хроноворот. Они были крайне редки и находились под жестким контролем министерства, которое лишь изредка позволяло кому-нибудь воспользоваться ими. Этот хроноворот почти стопроцентно был одним их редчайших незарегистрированных приборов. Страшно подумать, что Волдеморт мог бы сделать с его помощью.

Северус напряг слух, но смог разобрать лишь часть вопроса Темного Лорда:

– А на сколько?..

Ответ Люциуса прозвучал абсолютно отчетливо:

– Лишь на несколько минут, мой лорд.

– Иногда несколько минут – это все, что нам нужно, Люциус, – прошипел Волдеморт, холодно рассмеявшись и, вернув Малфою хроноворот, повернулся к прибывшим Пожирателям Смерти. В наступившей тишине прозвучало: – Оставьте те цели, которые мы наметили вчера вечером. Ими мы займемся как-нибудь в другой раз. А сегодня у нас есть редкая возможность для удара...

«Черт. Ах, черт!». Северус с большим трудом сохранил невозмутимость.

– Сегодня у них похороны. А завтра будут еще – и не одни... Благодаря организованному мной убийству Билла Уизли, министерство и гоблины рассорились напрочь, а все Уизли собрались вместе. Магглолюбцы. Предатели... Убейте их всех.

Северус подумал о бойцах Ордена, раскиданных по всей Британии в ожидании нападения, которого не последует. О ничего не подозревающих Уизли – их не было в списке сегодняшних потенциальных жертв. Об Уизли и...

– Их смерть будет большой потерей для хваленого Дамблдорова Ордена, а Поттер потеряет своего лучшего друга... нет, обоих друзей – его маггловская сучка тоже там... – и с обманчивой мягкостью добавил: – Тебе следовало предупредить меня об этом, Северус.

– Мой лорд, я...

Crucio!

Ноги Северуса подогнулись, и он упал на четвереньки, с трудом подавив крик. Волдеморт почти сразу же прекратил действие заклятья: – Но ведь ты тогда не знал, что мои планы поменялись, верно?

– Нет, мой лорд. Молю вас о прощении. Я не подумал... – Северус заставил себя встать на ноги в то время, как Волдеморт продолжал говорить, распределяя обязанности и формируя штурмовые группы. «Так он организовал убийство Билла Уизли для того, чтобы усилить свою позицию среди гоблинов и собрать вместе всех Уизли. Их гибель нанесет немаленький удар Ордену... и Поттеру. Особенно Поттеру. И нет никакой возможности хоть как-то предупредить их...»

Северус скосил глаза на золотые песочные часы, оставшиеся на столе. Иногда несколько минут – это все, что нужно...

«Слишком велик риск», – убеждал он себя, пытаясь выбросить из головы глупо улыбающееся лицо Артура Уизли. Артур, самый надежный их человек в министерстве, несмотря на свое дурацкое увлечение всеми этими маггловскими штучками... Молли, суетящаяся по каждому поводу; Фред и Джордж – самые юные бойцы Ордена Феникса... Скольких же Уизли он учил?

Перед глазами встали мертвые Грейнджер и Уизли. Темный Лорд прав – их гибель может полностью сломить Поттера. А если использовать хроноворот? После того, как Люциус покинет дом, антиаппарационные заклятья появятся вновь, так что аппарировать сюда он не сможет. Но ведь можно придумать повод и проводить блондина домой...

Пользуясь общей суматохой – все поспешно натягивали маски, торопясь отправиться на место встречи, определенное Темным Лордом, – Северус незаметно проскользнул к столу, торопливо спрятал хроноворот в рукаве и аппарировал в небольшую рощицу подле поместья. Там он перевернул песочные часы на один оборот и вновь аппарировал.

Громкий щелчок – и он оказался на кухне Норы. Непривычно тихие Уизли уставились на него. Несмотря на всю свою скорбь, они мгновенно пришли в себя и повскакали с мест, выхватывая палочки.

– Уходите, быстрей, – рявкнул Северус. – Темный Лорд вот-вот будет здесь, – и подтолкнул Джинни к камину. Перепуганная Молли уже зачерпнула полную горсть Летучего пороха.

– Я только открою сарай для метел и сразу же аппарирую, – зачем-то сказал Чарли, перебивая крики матери, призывающей близнецов поторопиться.

Артур оказался рядом:

– Северус?

– Он приказал убить Билла для того, чтобы собрать всех вас в одном месте. И взбаламутить гоблинов. Уходите же! – торопливо заговорил Северус, отталкивая Артура и оглядываясь. Девчонка Грейнджер что-то строчила на клочке пергамента, возле нее, с явным намерением защитить, стоял Рон Уизли. – Мисс Грейнджер! – рявкнул зельевар. – Неужели вы не понимаете, что сейчас не время... – она бросила пергамент на стол и метнулась к камину, Рон поспешил за ней. Опустив глаза, Северус прочел криво нацарапанные строчки: «Папа снова попал в Сент-Мунго. Мы у него».

«Хм. А она, похоже, не безнадежна...»

Он кивнул, бросая бумагу на стол. Грейнджер наградила его быстрой улыбкой перед тем, как они с Роном пропали в зеленых отблесках пламени. Северус услышал громкие хлопки, свидетельствующие о том, что Молли, Артур и близнецы уже скрылись, и аппарировал сам, постаравшись оказаться в точке, из которой мог видеть место встречи Пожирателей, оставаясь незамеченным. Когда через секунду воздух вокруг него заполнился треском и начали появляться одетые в черное фигуры, он аппарировал еще раз и встал среди прибывших, стараясь не шататься от усталости: аппарировать несколько раз за такое короткое время не так-то просто.

Пожиратели черной волной окружили дом. По сигналу Волдеморта Северус установил вокруг антиаппарационные заклятья – они всегда пользовались ими при нападениях, чтобы не дать жертве бежать, – изо всех сил пытаясь выглядеть как обычно. Заклятье, конечно, не из простых, но не настолько, чтобы свалить с ног неуставшего мага; Темный Лорд сразу же заподозрит что-нибудь, если Снейп сейчас грохнется на землю от усталости...

Они ворвались внутрь дома лавиной, выбивая двери и обрушивая стены, но дом был пуст – лишь эхо гуляло по комнатам. Волдеморт остановился в середине кухни и внимательно осмотрел чашки, стоящие на деревянном столе, выскобленном Молли. Северус знал, что это первый признак того, что Темный Лорд заподозрил предательство и подавил желание отойти как можно дальше. Конечно, хорошо бы встать поближе к двери, но Волдеморт приказал ему находиться рядом, а отказаться – значит признать собственную вину. Длинные белые пальцы Темного Лорда коснулись еще теплой чашки, и Северус лишний раз порадовался, что его лицо скрыто маской. Теперь нужно ждать, пока кто-нибудь найдет записку Грейнджер – если он сам на нее укажет, это будет не так убедительно.

– Здесь никого нет, мой Лорд, – донесся с лестницы испуганный голос.

– Да уж-ш-ш... Что-то Уизли слишком поспешно убрались отсюда. Интересно, почему? – прошипел Волдеморт.

Люциус, не говоря ни слова, протянул господину найденный обрывок пергамента.

Алые глаза Волдеморта превратились в узкие щелки, когда он увидел записку: – Так тут несчастный случай. И насколько... своевременный для Уизли. Чертовски своевременный, не правда ли... Северус? Или кто-нибудь их все же предупредил?

«Он не может знать точно. Это только догадки», – пронеслось в голове Северуса, но в следующее мгновенье Люциус резко произнес:

Accio хроноворот!

Чертова безделушка выскользнула из кармана. Она еще не успела влететь в протянутую руку Люциуса, а Северус уже понял: он никак, никак не сможет убедить Волдеморта, что не имеет отношения к исчезновению Уизли. Или что все его поступки продиктованы лишь желанием наилучшим образом послужить Темному Лорду. Что ж, палочка все еще в руках – «Убить его я, скорее всего, не смогу, но попробовать-то можно, черт побери!..»

Ав...

Он еще не договорил, а заклятье Темного Лорда уже попало в него и, к ужасу Северуса, его правая рука, все еще сжимавшая палочку, ударилась об пол, точно отсеченная огромным ножом. Стиснув зубы, он все же заставил себя вытащить другой рукой флакон, спрятанный в кармане мантии, и швырнуть к ногам Волдеморта. Стекло разбилось, выпуская резко пахнущее облачко дыма; этот газ обладал способностью уничтожать змей. Темный Лорд достаточно напоминал змею, так что оставалось только надеяться, что на нем изобретение тоже сработает. Вот только возможности доказать свое предположение опытным путем Северусу до сегодняшнего дня не представлялось.

Он сумел увернуться от красного луча – одного из летевших в него, – но заклятья сыпались со всех сторон, жаля и обжигая. От ударившего в грудь Оглушающего заклятья он пошатнулся и не упал лишь потому, что Люциус подхватил его под локоть. В голосе блондина прозвучал укор; может, даже сожаление:

– Ради Уизли, Северус? Как ты мог...

Сминающий удар в спину – судя по силе, заклятье было пущено самим Темным Лордом, – волчком закрутил его по комнате и вдавил в стол. Дышать вдруг стало нечем, будто из легких пропал весь воздух. Северус услышал, как с громким треском сломались ребра. Он ухватился за край стола, пытаясь удержаться, и громко охнул, когда вес тела пришелся на окровавленную культю, но подняться не успел – очередное заклятье вновь подбросило его в воздух, перевернуло и с силой впечатало в стол. Осколки разбитых чашек впились в спину; невидимая сила раздвинула руки и ноги, прижимая их к столешнице, не давая даже пошевелиться и оставляя Северуса абсолютно беспомощным.

«Эх, зря я попытался использовать зелье против него – лучше уж было попытаться самому отравится», – подумал он в отчаянии, когда холодные пальцы сорвали маску с его лица.

Crucio! – прошипел Волдеморт.

Когда заклятье пронзило его тело, Северус заорал, теряя те крохи воздуха, что удалось протолкнуть в сдавленные легкие, и забился в путах от невыносимой, жуткой боли. Секундная передышка, во время которой удалось с грехом пополам вдохнуть, и снова громкое «Crucio». И снова.

В мире не осталось ничего, кроме боли – ослепляющей, оглушающей, бесконечной боли, – которая вдруг прекратилось. Лишь хриплое дыхание нарушало тишину, и лишь через какое-то время Северус понял, что это дышит он сам. Все тело до сих пор содрогалось: к обычным постэффектам Круциатуса прибавилась боль в вывихнутых суставах и растянутых мышцах – должно быть, от того, что он изгибался, сопротивляясь веревкам, удерживающим его на столешнице.

Сначала он слышал лишь обрывки того, что говорил Волдеморт:

– ...крайне разочарован тобой, Северус... должен был бы быть поаккуратнее... шпион... уже подозревал... легко попался в ловушку... придумал специально для тебя, хоть мне и нравится убивать... а гоблины – это дополнительное преимущество... дальнейшие нападения, когда среди нас не будет предателя и никто не предупредит Дамблдора... мой вероломный слуга.

Если бы он только мог сообщить Альбусу... Тот обязан знать, что Волдеморт полностью вернулся к своей прежней тактике сложных планов, когда любой поворот играет в его пользу – сумел рассорить Орден и гоблинов, просчитал, что либо убьет Уизли, либо разоблачит шпиона... и нападения, которые еще будут...

– Мой повелитель, – выдавил Северус. И ненавистное слово: – Господин, я могу объяснить...

– О, я абсолютно уверен, что можешь, Северус. Ты всегда умел находить объяснения. Вот только на этот раз я тебе не поверю.

– Веритасерум...

– Сваренный тобой же? Нет, не пойдет, – Волдеморт впился в него взглядом, задумчиво теребя длинным пальцем тонкие губы. – Но если ты откроешь мне свое сознание – полностью, Северус...

Красные глаза заглянули в самую душу Северуса, встречая по пути лишь страх, боль, да раболепное напоминание о годах верной службы, прошли глубже... и натолкнулись на непроницаемую стену – слишком уж измучен был зельевар, слишком истерзан болью, чтобы позволить Темному Лорду проникнуть дальше, зная, что в это мгновение он не способен контролировать свое сознание.

– Нет, этот путь не для тебя, – заметил Волдеморт.

Северус неожиданно почувствовал, как невидимая рука распрямляет его конвульсивно сжатые пальцы, прижимая кисть к столешнице. Палочка Волдеморта спустилась вниз по венам, оплетавшим оголившееся предплечье, слегка пощекотала ладонь, дошла до мизинца и остановилась.

– Тебе известно, сколько трубчатых костей в человеческой руке, Северус?

Молчание.

– Думаю, что да. Ты всегда знал подобные вещи. Frango ossis!* (от лат. Ломать кости)

Громкий треск – и Северус дернулся от боли, волной рванувшейся вверх по руке от мизинца.

– Ну, раз ты не хочешь просветить меня, придется мне самому посчитать... Эта вот первая, – Волдеморт на долю секунды надавил палочкой на сломанную кость, потом провел ею выше, переходя к следующей фаланге: – Вторая – Frango ossis! Frango ossis... а вот и третья, – холодная рука впилась в раздробленный палец, выкручивая его. Северус, не в силах сдержать крик боли, выгнулся дугой, пытаясь вырваться из магических пут, но сразу же стиснул зубы и заставил себя лежать неподвижно.

Волдеморт уже прикасался к кончику безымянного пальца: – Четыре, – пауза, а потом: – Frango ossis!

К тому времени, когда Волдеморт досчитал до четырнадцати и уже привычным жестом выкрутил раздробленный большой палец, все лицо Северуса было залито потом, и он с трудом сдерживал стоны. Но после того, как палочка Волдеморта прошлась по ладони и, минуя мелкие косточки запястья, перешла к тому месту, где предплечье переходит в кисть, Северус окончательно сдался и завопил. (прим. переводчика – здесь изменено по сравнению с оригиналом, чтобы подогнать описание под реальную анатомию руки).

– Двадцать один. Ну что, Северус, я ничего не упустил?

Давление, прижимающее кисть к столу, исчезло. Северус машинально попытался сжать пальцы и страдальчески охнул.

– Надеюсь, что ты уже достаточно передохнул, – холодно заметил Волдеморт. – Crucio!

Невыносимая боль от трения сломанных костей пробивалась даже сквозь агонию пыточного заклятья. Когда Волдеморт, наконец, опустил палочку, Северус уже рыдал в голос, не в состоянии разглядеть окружившие его фигуры, закутанные в черные мантии. Лишь спустя какое-то время он вспомнил, где находится – в светлой, уютной кухне Молли Уизли.

– Пришел в себя? Знаешь, пожалуй, я не стану доводить тебя пытками до безумия. Я, правда, подумывал обойтись с тобой так же, как с Лонгботтомами и дать Дамблдору полюбоваться на то, как его ловкий шпион превратился в пускающего слюни идиота...

Северуса даже передернуло.

– Да, я так и думал, что ты этого боишься. Самое страшное для тебя – это безумие, зависимость от чьей-то доброй воли, верно? Но потом мне пришло в голову, что старик все равно будет счастлив, что ты вернулся, пусть даже в столь жалком состоянии.

Пожалуй, что и так. Но от этого почему-то не легче.

– Мне приходило в голову устроить тебе показательную казнь – чтобы ты умирал очень долго, – но я решил не тратить понапрасну усилий, – Волдеморт внезапно понизил голос до ледяного шепота и прошипел Северусу в ухо: – Ты того не стоишь.

Выпрямившись, он резко сорвал с Северуса одежду, продолжая негромким, завораживающим, точно шипение змеи, голосом: – Так что мы просто посмотрим, на сколько тебя хватит, а то, что от тебя останется, уберет живущее в этом доме отребье – когда вернется. Или кто-нибудь прибежит тебя спасать? Очень надеюсь на это... потому что тогда я с удовольствием убью тебя в последнюю секунду, оставив им еще теплое тело. Пусть этот старый дурак до конца жизни сокрушается, что опоздал буквально на минуту... Да, именно так – убью, когда они явятся за тобой.

На кухне царила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания Северуса. Он закрыл глаза и отвернулся, не желая видеть своего мучителя.

– Как по-твоему, быстро ли Дамблдор поймет, что его любимец попался и теперь в опасности? Поторопится ли он спасти тебя? Или не станет – ведь ты отныне бесполезен для него, просто сломанное орудие? Как ты считаешь?

Грудь внезапно обожгло жгучей болью, и Северус открыл глаза, но сразу же пожалел о своем поступке. Оказалось, что Волдеморт, орудуя палочкой, точно скальпелем, поддел лоскут кожи сразу под соском, зажал его в пальцах и резко рванул, обнажая тонкую полоску плоти, потом отшвырнул оставшуюся в пальцах кожу в сторону и взялся за следующий лоскут. Когда он перешел к третьему, Северуса вырвало – не столько от боли, сколько от вида собственной кожи, прилипшей к чистым стенам и ветхим шкафчикам, и крови, заляпавшей навощенный пол и капавшей с пальцев Волдеморта.

По кругу наблюдающих Пожирателей пробежал смешок; Волдеморт улыбнулся, глядя, как Северус кашляет и отплевывается, и продолжил аккуратно наносить порез за порезом.

К моменту, когда большая часть кожи с груди была содрана, горло Северуса саднило от криков, и он с трудом хрипел еле слышно. Волдеморт, закончив, отошел в сторону и махнул рукой, приказывая одному из Пожирателей занять его место. Северус узнал Люциуса, узнал, несмотря на то, что почти ничего не видел из-за слез. Глаза жгло из-за пота и попавшей на лицо крови. Блондин взял в руки солонку, небрежно сыпанул соль на обнажившиеся мышцы и бесстрастно наблюдал, как Северус корчится и вопит от боли.

Больше всего сейчас зельевару хотелось провалиться в черноту, не чувствовать, но столь желанное беспямятство так и не наступило, лишь краем задев его. «Альбус, пожалуйста, пусть придет хоть кто-нибудь. Пожалуйста, Альбус, пусть это поскорей закончится...»

Люциус шагнул назад, уступая место вновь склонившемуся над ним Волдеморту, поднявшему палочку:

– Ну что, начнем?

Северус заорал.

* * *

Ремус бодрой рысью несся между деревьями, неслышно отталкиваясь лапами от земли. Какая замечательная ночь – ясная, морозная, напоенная интереснейшими запахами. До чего же здорово, что Уизли живут в достаточном отдалении от Оттери Сент-Кетчпол и можно хорошенько побегать, не боясь, что кто-нибудь из магглов его заметит. Давно ему не выпадало возможности всласть повыть, тенью скользя в ночи – уже много лет на время трансформаций он запирался в тесной комнате.

Ремус вдруг резко остановился и присел на задние лапы, обругав себя последними словами. Он тут бегом наслаждается, а во что эта возможность побегать выльется семье Уизли? Ведь Пожиратели, обозленные тем, что жертвы ускользнули, могли и разрушить Нору. Бедная Молли. Он тихо завыл, напряженно размышляя: почему же все-таки Волдеморт решил напасть на Уизли? Их что, в последнюю секунду добавили к списку, который Снейп передал Ордену? Или информация, принесенная Снейпом, была неверна? Но если это так, то почему?

Ремус медленно поднялся на ноги и отряхнулся. Может быть утром удастся узнать побольше. А пока все, что ему известно – так это то, что Чарли рывком распахнул дверь сарая для метел, где Ремус думал пересидеть трансформацию, и рявкнул: – Беги со всех ног, если тебе жизнь дорога! Сейчас здесь все будет кишеть Пожирателями. Все наши уже скрылись. Беги!

Он лишь кивнул и выскочил наружу, остановившись лишь для того, чтобы убедиться, что Чарли удалось благополучно скрыться. В таком виде ему с десятком Пожирателей не справиться. С одним-двумя – еще куда ни шло...

Верхняя губа вздернулась вверх, обнажая зубы, когда он подумал об опасности, угрожающей Уизли. Неслышное рычание сменилось коротким тявканьем, почти смехом – что за ирония судьбы, ведь Альбус настоял на том, чтобы Ремус после похорон остался у Уизли именно потому, что тут безопасней всего. Что же все-таки произошло, отчего Снейп не знал об угрожающей им опасности?..

Теперь волк двигался медленно, осторожно, прячась в тени деревьев и внимательно нюхая воздух, чтобы учуять возможного наблюдателя. Нора уже совсем рядом, и если Пожиратели все еще внутри, то он может налететь на часового. Хотя... прошло уже несколько часов, и, скорее всего, нападавшие уже оставили дом и отправились на поиски других жертв. Стоит проверить, все ли чисто кругом – ведь кто нибудь из бойцов Ордена рано или поздно появится здесь проверить, могут ли Уизли возвращаться назад. Он должен убедиться, что пришедшего не ожидает неприятный сюрприз...

Ремус тихо рыкнул, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом – в воздухе ощутимо пахло кровью. Когда он подкрался ближе к дому, до него донесся странный звук – крик боли, понял он – слабый, но все же отчетливый. Крик стих на секунду и сразу же зазвучал вновь. Ремуса охватил ужас: – «Кто это? Чарли ведь сказал, что все успели уйти!». В голову неожиданно пришла пугающая мысль: а что, если Перси все же решил прийти попрощаться с братом и оказался в доме, полном Пожирателей Смерти?

Увидев две закутанные в мантии фигуры, волк затаился в тени и поднял уши, внимательно прислушиваясь.

– Скоро этот ублюдок уже сдохнет? Я себе всю задницу отморозил, – сказал один из подошедших. Ремус не смог узнать его по голосу.

«Кто же там? Кто?»

– Так иди в дом и поменяйся с кем-нибудь. Им, наверно, до смерти надоело на Снейпа любоваться... шпион... заслуживает... сволочь эдакая...

Ремус почувствовал, как машинально напрягается его тело перед прыжком, и усилием воли подавил волчий инстинкт. Он дождался, пока один из часовых не отошел к дому, а второй не повернулся к нему спиной и лишь тогда прыгнул. Попавший под лапу камень откатился с глухим стуком, закутанная в мантию фигура повернулась, выхватывая палочку, но зубы волка уже сомкнулись на его горле. Кровь брызнула фонтаном и Пожиратель, чуть слышно захрипев, рухнул на землю.

Послышались чьи-то шаги, тихий голос окликнул:

– Эйвери?

Дождавшись, когда второй часовой подойдет ближе, Ремус бросился на него, сшибая с ног. Послышался странный треск, и тело под волчьими лапами обмякло. Ремус отступил назад, тихонько зарычав. Человек лежал на земле, его покрытая капюшоном голова изогнулась под невозможным углом. Волк медленно продолжил свой путь, прячась в тени, настороженно принюхиваясь и вслушиваясь в каждый шорох – не появятся ли другие часовые?

Задавленные стоны сводили с ума, хотелось немедленно ворваться внутрь и попытаться вытащить Северуса. Дотянет ли тот до момента, когда луна скроется и Ремус сможет аппарировать и позвать на помощь – если, конечно, не будет слишком измотан трансформацией? Нужно что-то придумать. Кто из волшебников живет неподалеку? Вроде Артур говорил о Диггори? И если они не кинут в него заклятьем, когда он появится на пороге, может, удастся как-то убедить их помочь?..

Пронзительный свист оборвал его лихорадочные размышления. Волк резко вскинул голову, отыскивая источник звука – там, среди деревьев. Ремус сжался в тени, напряженно ожидая, что в любую секунду из дома выскочат Пожиратели и примутся разыскивать того, кто убил их товарищей, но все было тихо. Свист повторился. Э, была не была!

Любопытство погнало Ремуса на донесшийся звук. Добежав до деревьев, он увидел две тени, скрючившиеся за кустами и пристально наблюдавшие за домом. Они негромко спорили – очень негромко, но чуткий слух волка все же уловил бас Кингсли: – Тонкс, это не поможет. Мы...

На какую-то секунду Ремусу хотелось подкрасться сзади, ткнуться носом в шею Тонкс и полюбоваться, как побелеет лицо под ежиком ярко-розовых волос, но он остановил себя. Тонкс непременно завизжит или швырнет в него проклятьем. А может, и то, и другое. Поэтому он просто тихо рыкнул. Шеклболт и Тонкс подпрыгнули от неожиданности и резко повернулись к нему.

– Ремус? – прошептала Тонкс.

Он кивнул в ответ. Впервые за всю жизнь ему пришло в голову: до чего ж несправедливо, что волки не умеют говорить.

Девушка просияла, торжествующе прошептав Кингсли: – Видишь, я же говорила, что сработает, – и подняла руку, показав Ремусу деревянную трубочку: – Собачий свисток, – но улыбка тотчас же угасла. – Ремус, мы думаем... мы думаем, что там Снейп.

Ремус вновь кивнул, на этот раз негромко зарычав.

– В доме полно Пожирателей, – вмешался Кингсли. – Нам его не вытащить. Поэтому мы с тобой останемся здесь, а Тонкс отправится к Альбусу и постарается привести хоть кого-то из Ордена, чтобы...

Ремус коротко рявкнул, прерывая аврора и попятился к дому.

– Ремус... – предупреждающе взмахнул палочкой Кингсли. Тонкс поступила проще – она просто обняла Ремуса за шею, удерживая его на месте.

Он грозно взревел и замотал головой, отбрасывая ее руки. Повезло ей, что домовик сумел попасть к нему перед трансформацией и принести Волчье зелье.

– У нас нет выбора, Ремус, – настойчиво сказал Кингсли. – Северусу ты все равно не поможешь, только сам погибнешь. Всех Пожирателей тебе не перебить. И даже если ты проберешься внутрь, ты не сможешь аппарировать оттуда вместе с ним...

Тонкс шумно вдохнула, расцепила руки, обвивающие шею Ремуса, и принялась рыться в карманах: – Аппарировать, конечно, не сможет, зато... – она вытащила из кармана завернутую в ткань монетку, – сможет использовать портключ! – сияющая улыбка неожиданно поблекла: – Вот только активирует его прикосновение к коже, так что я не знаю, сработает ли он с Ремусом. Через мех может и не подействовать.

Ремус заурчал и ткнулся носом в ее бок.

– Портключ, Тонкс? – переспросил Кингсли.

– В Сент-Мунго. Он, правда, незарегистрированный, но не думаю, что в сложившихся обстоятельствах кто-нибудь будет к этому цепляться, – ответила Тонкс. – В школе авроров посчитали, что мне в любой момент может потребоваться медицинская помощь, вот и всучили, – прибавила она чуть смущенно. – Если бы мы как-нибудь могла передать его Снейпу...

Ремус кивнул и потерся о ее ногу.

– Ремус, я не уверен, что риск того стоит… – начал Кингсли.

Ответом ему было негромкое, но отчетливое рычание.

– Ладно. Тогда так: ты пробираешься внутрь, дотрагиваешься до Снейпа портключом и немедленно уходишь. Мы с Тонкс снимаем антиаппарационные заклятья и вообще делаем все, что возможно, не заходя в дом.

– Но... – попыталась возразить Тонкс.

– Нет, Тонкс. Это приказ. Внутрь идет только Ремус – или мы вообще ничего не станем делать, – твердо ответил Кингсли. – Я не желаю нести ответственность сразу за три смерти. Ремус, ты понял?

Ремус заскулил и сделал шажок к дому, а потом показал носом на портключ. Тонкс, чуть нахмурившись, пробормотала: – Как же его? вокруг шеи, да? – дождалась ответного кивка и прошептала приклеивающее заклятье. Прилепив портключ к шарфу, в который он был завернут, она повязала шарф вокруг мощной волчьей шеи, прибавив: – Все оборотни, следящие за модой, носят в нынешнем сезоне розовый шелковый бант.

– Ремус, в том чулане есть что-нибудь полезное? – перебил ее Кингсли.

* * *

Волдеморт убрал палочку, прекращая действие очередного Круциатуса. Голова Северуса глухо ударилась о стол, и он слабо застонал. Блаженное забытье подступило совсем близко, надежно отгораживая его от боли, запахов крови, рвоты и пролитого чая, от скучающего перешептывания наблюдающих за ним Пожирателей. «Потеря крови... шок... теперь уже скоро», – слабо подумал он, пытаясь вдохнуть и захлебываясь кровью, наполнившей рот.

Заметив, что Темный Лорд вновь поднимает палочку и насмешливо улыбается, Северус вздрогнул. Но ожидаемой боли не было – вместо этого Волдеморт чуть укоротил с одной стороны ножки стола, так, что голова Северус оказалась на несколько дюймов ниже ног. Усилившийся приток крови слегка прояснил замутненное сознание и Северус чуть не заплакал от разочарования. При каждом вдохе в груди что-то булькало, а во рту вновь появлялась кровь. Скорее всего, в последний раз сломанные ребра пробили плевру и вошли в легкое. Северус сплюнул, пытаясь очистить рот, но как он ни старался, наполнить легкие воздухом не получалось.

Красные глаза уставились на него, не мигая, и Северус, почувствовав, что Волдеморт вторгается в его сознание, поставил защиту, стремясь не показывать ничего, кроме боли. Но Темный Лорд не пошел дальше. Он просто заговорил, и слова его перекликались с мыслями Северуса:

– Уже недолго, Северус. Я мог бы покончить с тобой прямо сейчас...

Северус глубже втянул воздух, поперхнувшись попавшей в горло кровью. Да, следующее заклятье его прикончит.

– ...но я предпочитаю наблюдать за твоей бесцельной борьбой.

Зельевар прикрыл глаза. Ну почему так трудно заставить себя умереть, если смерть – это прекращение невыносимой боли?

– Никто не пришел за тобой...

Наверно, из-за того, что ему не хочется умирать. Ему хочется оказаться в Хогвартсе, в своей лаборатории. А еще лучше – в постели.

– Дамблдора не волнует, что с тобой случилось...

В его постели – теплой, уютной... И чтобы рядом сонно посапывал Люпин, прижимаясь к нему всем телом...

– Да и никого не волнует, Северус. Ты для них – ничто. Они не заслуживают твоей верности.

Или сидеть за низким столиком у камина – а Люпин чтобы сидел напротив и читал бы книгу, время от времени поднимая глаза и одаривая его теплым взглядом.

– Все, что я сделал с тобой еще можно поправить, Северус. Открой мне свое сознание, и я пощажу тебя...

Северус прогнал прочь мысли о Люпине. Темный Лорд может взломать его защиту, но Люпина Северус ему не отдаст. И не предаст ни Орден, ни доверие Дамблдора.

Legilimens, – прошептал Волдеморт.

Северус почувствовал, как Темный Лорд входит в его сознание, сметая ослабевшие преграды, и напряг память. Представить себе Поттера – палочка поднята, на лице это раздражающее выражение уверенности в собственной правоте – оказалось до смешного просто. Оскалив зубы в последней, отчаянной гримасе, Северус вообразил Волдеморта на коленях перед Поттером... и погнал получившуюся картинку назад, назад, прямо в мозг Темного Лорда.

Тот взвыл от ярости и громко выкрикнул: – Cru...

Окно разбилось, осколки сверкающим дождем рассыпались по всему полу, и серая тень молнией влетела в кухню, отбрасывая Волдеморта к столу.

Северус широко раскрыл глаза, пытаясь крикнуть что-то, умолять Ремуса бежать, не жертвовать собой ради него, но изо рта вырвался лишь слабый стон. Ярко-розовый бант, повязанный вокруг волчьей шеи, коснулся его искалеченного тела; странное ощущение рывка под ложечкой – и его закружило в темноте.

* * *

Ремус сжался на столе. Северус уже исчез. Нужно было уходить – окно все еще было открыто, – но запах крови и испуганные крики были слишком сильным искушением. И горло Волдеморта – совсем рядом с его зубами...

Он оттолкнулся и прыгнул, но лапы скользнули по крови Снейпа, щедро залившей стол, и он промахнулся. Яростно зарычав, Ремус напрягся и прыгнул снова. Ему удалось увернуться от нескольких заклятий, но Пожирателей было слишком много, и заклятья сыпались со всех сторон. Луч лилового цвета ударил в грудь, опрокидывая Ремуса на пол, заставив его завертеться волчком и замереть.

Снаружи донесся пронзительный скрип, и испуганно-удивленные вопли Пожирателей заглушили даже крики ярости Волдеморта. Ремус, точно сквозь вату, услышал чей-то крик: – Повелитель! Антиаппарационные заклятья взломаны!

– Уходим! – рявкнул в ответ Волдеморт. Раздалась целая очередь негромких хлопков и Пожиратели Смерти исчезли.

Грудь Ремуса разрывалась от боли, но он знал, что должен убедиться: в доме не осталось ни одного Пожирателя. Поэтому он заставил себя подняться и поплелся к двери. До него донеслись чуть слышные шаги, потом шепот: – Ремус?

Волк заскулил в ответ.

Тонкс осторожно протиснулась в дверь. При виде бойни, в которую превратилась аккуратная кухня, глаза ее широко распахнулись, но палочка в ее руке не дрогнула. Улыбнувшись через силу, она заявила: – Отлично сработало. Они разбежались как крысы, стоило мне снять заклятья, а Кингсли – поджечь фейерверки близнецов.

Ремус вывалил язык, тяжело дыша. Грудь действительно болела. Хорошо еще, что внутренние органы оборотня расположены иначе, чем у человека, иначе заклятье убило бы его.

– Кингсли аппарировал в Сент-Мунго, на случай, если там откажутся оказать помощь Снейпу, когда увидят его метку. Давай-ка убедимся, что в доме никого не осталось, а потом хорошо бы прибрать тут, чтобы Молли не увидела... – она осеклась, увидев, как дернулся Ремус и решительно подняла палочку. – Что там? – Ремус вытянул нос и завыл.

– Мерлин! – охнула Тонкс, увидев кисть Снейпа, валяющуюся на полу.

Ремус припал на передние лапы, потом просто свалился на пол. Как сквозь туман он видел, что Тонкс подняла оторванную кисть и сунула голову в камин с громким криком: – Сент-Мунго!

После этого он, видимо, потерял сознание, потому что никак не мог вспомнить, каким образом Тонкс оказалась на коленях рядом с ним. Она держала большую миску с водой, причем руки у нее дрожали так, что вода ходила волнами и выплескивалась через край: – Ремус, ты наверно и сам не откажешься, но я думаю, что тебе лучше смыть кровь с меха до того, как появится кто-то еще.

Ремус медленно кивнул, благодарно опуская морду в воду и наблюдая, как она розовеет, а потом окрашивается в алый цвет. Тонкс тем временем накладывала на него очищающие заклятья.

– Ну вот, совсем другое де... Ремус!

Голос ее звучал встревоженно, но Ремус не успел понять причину – пол почему-то неожиданно рванулся навстречу. «Я так устал...» Последнее, что он видел перед тем, как потерял сознание – Тонкс, снова засунувшая голову в камин.

* * *

Вокруг пахло лавандой. Ремус слегка пошевелился. Что такое, откуда мягкая подушка под головой, почему он лежит на хрустящих от крахмала простынях? Так и не найдя ответа, он открыл глаза. Луч солнца, проникающий через окно, освещал длинный ряд кроватей. Он в больничном крыле? Но почему?.. И почему у дверей дежурит аврор?

Память вернулась резко, одним ударом, Ремус только с трудом успел подхватить посудину, стоящую на тумбочке у кровати, как его начало мучительно рвать. Кто-то закричал во весь голос: – Мадам Помфри, – и рядом с его кроватью неожиданно оказалась Тонкс, помогая придержать посудину. Потом появилась Помфри и принялась суетиться, заставляя его вновь почувствовать себя студентом. Может быть, ему уже приходилось лежать на этой самой кровати – когда отлеживался в больничном крыле после очередной трансформации. При одной мысли о трансформации желудок скрутило спазмом. Поппи ласково потрепала его по плечу и убежала, но вернулась через несколько минут, неся в руках целую кучу зелий, которые он, по ее словам, должен был выпить.

Тонкс подвинула стул ближе к кровати и шлепнулась сверху: – Прости, что сразу не догадалась, что ты ранен. Крови у тебя не было, а выглядел ты, как всегда – я просто не поняла.

Ремус посмотрел на нее с удивлением.

– Вот. Поппи говорит, что ты должен пить побольше, – она протянула стакан и придержала его трясущуюся руку, чтобы удобнее было держать. – Это Долохов тебя? Поппи сказала, что это его любимое проклятье. Прости меня, а? Я бы жутко себя чувствовала... да я и так жутко себя чувствую, – Тонкс натянуто улыбнулась. – Но Поппи считает, что неделя-другая – и ты будешь как новенький, просто...

– Тонкс, – сипло перебил ее Ремус, – я, конечно, ценю... но лучше сразу с этим покончить. Сдай меня министерству прямо сейчас. Я не хочу... не хочу ждать неделю, и уж конечно не хочу, чтобы они пришли за мной сюда... «На глазах у Гарри. О Господи».

– Сдать тебя министерству? – изумленно повторила Тонкс. – С чего бы мне... ой, – она смущенно отвела глаза. – Министерство не станет предъявлять тебе претензий, Ремус. Мы с Кингсли нашли... – она взглянула ему прямо в лицо, – ...ну, ты сам знаешь, что мы нашли в саду.

Ремус кивнул.

– Мы их трансфигурировали. И рассказали Грозному Глазу, но только ему. А он устроил так, что тебя задним числом включили в операцию, так что любое твое действие было санкционировано свыше. Да ты и в самом деле помогал двум аврорам во время боевого задания.

– Вы... – Ремус даже сморгнул. «Вы это для меня сделали?»

Тонкс погладила его по руке и поднялась: – Мне на работу пора. Хотела просто убедиться, что с тобой все в порядке. Скоро увидимся, – и небрежно помахав рукой, скрылась за дверью. Из коридора почти сразу же донесся звук падения, и ее извиняющийся голос: – Ой, прости, я тебя не заметила...

После ее ухода Ремус долго лежал в тишине, то задремывая, то снова просыпаясь. Его навестил Альбус. Позже, припоминая эти дни, Ремус смог воскресить в памяти лишь обрывки их разговора – как он плакал у Альбуса на плече, и как директор ласково гладил его по голове, приговаривая: – ...не чудовище, Ремус. Был бы ты в своем человеческом облике – ты бы, может быть, смог бы поступить иначе... спасал Северуса...

Альбус ушел, а Поппи напоила Ремуса бешеным количеством обезболивающих зелий и оставила его в одиночестве.

Спасал Северуса... не чудовище... не чудовище...

Он вновь провалился в беспокойный сон.

* * *

Северус услышал негромкое шарканье, но не открыл глаз. Кто знает, может, повезет, и этот «кто-то» уберется? Его и так бесконечно осматривали, ощупывали и вообще постоянно суетились – на еще один раз его просто не хватит. Если это какой-нибудь помощник колдомедика, то он может и уйти, если поверит, что пациент уснул. Правда, если в палату зашел сам колдомедик, то осмотра все-таки не избежать. Шарканье стихло. Значит, точно посетитель. Навещал его, правда, только Альбус, но Северус все равно знал, что по крайней мере один из бойцов Ордена дежурит в коридоре. Они-то, может, и считали, что их никто не замечает, но создавали столько шума, что...

Любопытство пересилило, и Северус приоткрыл глаза. Ну и ну! На него пялился Гарри Поттер. Мальчишка, без сомнения, решил, что зельевар, одетый в больничную рубаху в голубой цветочек, завязанную под подбородком – это совсем не так страшно, как тот же зельевар, наряженный в развевающуюся черную мантию.

– Поттер? Ты что тут делаешь? – скрипуче спросил Северус.

Мальчишка подскочил от неожиданности, выронив коробочку, которую держал в руках и, покраснев как помидор, наклонился подобрать ее.

– Э-э... я тут вам принес, – пробормотал он, ставя коробку на прикроватную тумбочку. Северус осторожно осмотрел подарок. Шоколадные лягушки?!

– Ты принес мне шоколад? – недоверчиво переспросил он. В зельях, которые он принимает, есть наркотический компонент – так, может, это просто галлюцинация?

Поттер снова покраснел и пробормотал:

– Ну, конечно нужно было принести что-нибудь получше, но в Хогсмид меня не пускают и... больше у меня просто ничего нет.

Нет, скорее всего, все происходит в действительности. Привидеться подобное просто не может.

– Поттер, что тебе от меня нужно?

Мальчишка уставился на собственные ноги, потом, набравшись храбрости, поднял глаза:

– Я хотел поблагодарить вас. За то, что вы спасли Уизли.

Вот оно что. Ну что ж, это все объясняет. Северус рявкнул:

– Я не для тебя это делал, Поттер. На сегодня ты свой лимит добрых дел уже выполнил, так что можешь убираться.

Юное лицо окаменело. Поттер, выглядящий теперь много старше, сказал:

– Хорошо. Но все равно спасибо. Сэр.

Когда мальчишка повернулся и направился к выходу, до Северуса неожиданно дошло, что он упускает возможный источник информации, и он крикнул вслед:

– Поттер, подожди.

Поттер резко обернулся и смерил зельевара удивленно-настороженным взглядом.

– Ты с Люпином видишься? – спросил Северус.

– Да... – мальчик слегка нахмурился.

– Ну? – поторопил его Северус. – Насколько тяжело он был ранен? Он поправляется? А то от Альбуса ничего, кроме: «С ним все в порядке», не дождешься.

Поттер моргнул: – Э-э... он в больничном крыле. Тонкс притащила его к мадам Помфри, потому что побоялась, что в Сент-Мунго не станут лечить оборотня, пока он в виде волка.

– Они вообще могли отказаться его лечить, – нахмурился Северус.

– И он... он почти все время спит, а когда просыпается, то не очень ясно соображает. Он поправляется не так быстро, как Гермиона, но мадам Помфри говорит...

– А Грейнджер тут причем? – перебил его зельевар.

Поттер принялся оправдываться: – Да ведь заклятье-то очень похоже на то, что Долохов запустил в Гермиону, когда мы были в отделе Тайн, и...

– Похоже? – прищурился Северус, и тут до него дошло. «Эти его чертовы видения – ах ты, мать твою!» – Ты все видел.

Поттер поежился и потер шрам.

– Не все. Только самый конец. Волдеморт был так доволен – а потом так зол, – а вы... – он с трудом сглотнул.

«Черт!» – пронеслось в голове, и Северус сухо заметил:

– Радуйся, что тебе не пришлось наблюдать за кричащими под пыткой Грейнджер и Уизли.

Мальчишка побагровел и отвел глаза.

Снейп фыркнул и скривился.

– А ты и так рад. Потому и лягушки.

Взгляд Поттера каким-то образом был и вызывающим и одновременно виноватым:

– Слушайте, я...

– Да ничего, Поттер. Лучше расскажи мне о Люпине. Чем Помфри его лечит?

– Не знаю, – ошарашенно ответил мальчик. – То есть, он принимает целую кучу зелий, но...

– Каких именно? – рявкнул зельевар. – Кто их варит? Метаболизм его они учитывают? А возможное взаимодействие с Волчьим зельем? – он сел на кровати. – Ну-ка, дай мне перо...

* * *

Ремус неторопливо подошел к потайной двери, сливавшейся со стеной. По словам Альбуса, найти ее было не сложно – нужно было просто захотеть навестить человека, лежащего в спрятанной палате. Действительно, отыскать дверь труда не составило, хотя раньше он никогда ее не замечал. Интересно, много ли в Сент-Мунго мест, не видных с первого взгляда?

В воображении мгновенно возникла еще одна больница, спрятанная в узких коридорах, но Ремус быстро одернул себя. Если он будет впустую торчать у этой двери, может сработать какая-нибудь сигнализация, а ему вовсе не стоит привлекать к себе внимание подобным образом. Оборотень сделал глубокий вдох, напомнив себе, зачем он тут оказался, и шагнул через порог. Идя по коридору, он почувствовал знакомое покалывание от следящих заклятий. Скорее всего, Кингсли, дежуривший у двери в палату Снейпа, заметил посетителя и проверил его еще до того, как тот подошел ближе.

– Привет, Ремус, – тихо сказал аврор, увидев оборотня.

Ремус улыбнулся в ответ, пытаясь подавить неловкость. А как еще прикажете смотреть на человека, нашедшего того, кому вы... «Не думай об этом!» – резко приказал он себе.

Кингсли избавил его от необходимости подыскивать тему для разговора, заговорив сам: – Сейчас ты войти не сможешь, его как раз целитель осматривает, – и, поколебавшись, добавил: – Ты ведь его пришел навестить, правильно?

– Да, – ответил Ремус и прислонился к стене, прикрыв глаза. Что за чертовщина? Он, вообще-то, не собирался навещать Северуса, но почему-то все – Альбус, Поппи и даже Гарри, – ожидали от него именно этого. И Тонкс...

Он припомнил ее радостное восклицание:

– Поппи говорит, что тебе намного лучше! Скоро ты уже поправишься настолько, что сможешь навестить Снейпа.

– С чего бы мне его навещать? – спросил ее Ремус.

– Ну, я думала... – опешила Тонкс. – Вы с ним... ну, то есть... – обычно для нее не составляло труда подобрать слова, но сейчас она лишь сказала: – Наверно, мы ошиблись. Извини, – и торопливо ушла, не прибавив ни слова и заметно покраснев. Ремус так и не понял, что она имела в виду, но выяснять у него сил не было.

Оказалось, что дверь палаты закрыта неплотно и до него донесся разговор. Голос Снейпа звучал достаточно скрипуче, но тон был по-прежнему едким: – Помню, конечно. Мисс Грин, из Рэйвенкло. Вы даже простейшее зелье сварить не могли...

– Тогда радуйтесь, что для восстановления ваших рук мне пришлось пользоваться лишь заклятьями, а профессор Флитвик – прекрасный учитель, – резко ответила целительница.

Ремус открыл глаза и изумленно взглянул на Кингсли. Наступившая тишина прерывалась лишь негромким бормотанием целительницы, накладывающей на Снейпа диагностические заклятья. Потом до Ремуса донеслось громкое требование Снейпа: «...развяжите эти чертовы ремни!» – на что женщина спокойно ответила: «Сколько я могу объяснять, что двигать руками пока нельзя? Мы вас всей командой двадцать часов по кусочкам собирали, а вы за пять минут все пустили насмарку – и ради чего? Рецепт зелья, видите ли, записать захотелось!»

Ремус нахмурился. В голове всплыло неясное воспоминание: вот Поппи, стоящая у его кровати, трясет каким-то письмом и гневно восклицает: – Ну что за человек! Можно подумать, я сама не знаю, как лечить своих пациентов. А зельевар в Сент-Мунго вполне компетентен, – а потом, уже спокойнее, прибавляет: – А это мысль.

Кажется, на следующий же день она объявила Ремусу, что в его зелья внесены кое-какие изменения, а вечером того же дня у него, наконец, спала температура, да и в голове прояснилось. Так что, это все Северус придумал?

Почувствовав на себе странный взгляд Кингсли, Ремус повернулся.

– А что... – начал он, но осекся на полуслове, увидев, как из палаты Северуса выходит миниатюрная брюнетка в мантии целительницы

Она плотно закрыла дверь и возмущенно гаркнула: – А вы еще кто? Что вы тут делаете? Неужели мало того, что один из вас вечно толчется в коридоре?

Ремус машинально протянул ей руку и вежливо сказал: – Меня зовут Ремус Люпин. Я его... – кто? Друг? Сослуживец? Знакомый?

Целительница почему-то руки не подала. Вместо этого она смерила Ремуса тяжелым взглядом и процедила: – Так это вы Ремус? Долго же вы сюда добирались.

– Простите? – опешил Ремус. – Что вы имеете в виду?

– Ну, если вы не понимаете, не мне вам объяснять, – отрезала женщина, оглядев его еще раз, и ушла, оставив смущенного и рассерженного Ремуса с Кингсли, который неожиданно очень заинтересовался собственными башмаками.

– Кингсли, – окликнул аврора Ремус, – ты что-нибудь понимаешь в том, что творится?

Кингсли вздохнул и отвел Ремуса чуть в сторону от закрытой двери палаты: – Более-менее. Она считает... ну, мы-то с Тонкс подумали... понимаешь, Ремус, когда Северус попал сюда, он был в сознании. Он такое творил – вырывался из рук целителей, кричал, что должен вернуться и помочь тебе… короче, позволил себе успокоиться только тогда, когда здесь появился Альбус и объявил, что ты жив и в безопасности, в Хогвартсе. Да и... понимаешь, колдомедики вначале давали ему очень мощные обезболивающие, и он... он кое-что сказал.

– Что сказал? – с трудом шевельнул Ремус онемевшими губами.

– Э-э... – Кингсли смущенно поежился. – Ну... из его слов можно было понять, что вы с ним... В любом случае, Тонкс сказала, что мы его не так поняли. Он же был в бреду, да и говорил не слишком разборчиво...

Ремус уставился на стену, покрытую паутиной трещин. В голове не было ни одной связной мысли – да что там, просто ни одной мысли. Северус что-то «сказал» о нем. Что же мог сказать зельевар? И что он, Ремус, хотел бы слышать? Губы Ремуса искривились в горькой улыбке: «Не стоит себя обманывать. Я точно знаю, что хотел бы услышать. Другое дело, что я не могу поверить...»

– Ты бы зашел, Ремус, а то приемные часы скоро закончатся, – тихо заметил Кингсли.

– Да, – ответил он, но так и не двинулся с места. «Не могу я пока с ним встречаться. Я до сих пор злюсь – так что не стоит». – Хотя... я тут хорошенько подумал и решил: зайду, пожалуй, в следующий раз.

* * *

Уже бредя по коридорам Хогвартса, он неожиданно понял, что должен был вернуться к себе. Делать в школе ему нечего – в больничное крыло больше не нужно, а Гарри на занятиях. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, Ремус направился в Выручай-комнату. Может, стоит поплавать? Поппи велела ему плавать несколько раз в неделю, чтобы полностью восстановить мышцы, а Альбус предложил воспользоваться Выручай-комнатой вместо холодного озера. Ремус тревожился, что кто-нибудь станет возражать против его присутствия в школе, но пока что никто не жаловался, так что для волнений причин не было. По крайней мере, пока полнолуние не близко.

Может, плаванье поможет расслабиться, позволит ему разобраться в сумятице своих чувств к Северусу? После их достопамятного разговора тот вел себя подчеркнуто холодно. Что же он такого сказал, что Кингсли и Тонкс решили, что зельевар может испытывать к Ремусу хоть какие-то сильные чувства – ну, за исключением ненависти, разумеется.

Дверь появилась с первой же попытки, но бассейна в Выручай-комнате не было. В ней вообще ничего не было кроме стола, на котором стояла пустая каменная чаша, да стула с высокой спинкой. Пораженный Ремус шагнул внутрь.

Думосбор. Вот уж действительно, в Выручай-комнате всегда появляется то, что тебе действительно надо. Ремус несколько минут смотрел на пустой думосбор, потом уселся на неудобный стул и решительно поднял палочку. Нужно, наконец, все для себя выяснить.

Он поместил в чашу все свои воспоминания о Северусе за последние месяцы, одно за другим. Встречи Ордена. Снейп приносит ему Волчье зелье. Их разговор в пустом классе и стычка с Люциусом в коридоре вечером первого сентября. После недолгих колебаний он добавил ночь в плену у Пожирателей Смерти. «Так надо. Я не позволю им одержать надо мной верх тем, что буду бояться думать об этом...» Снейп в кабинете Альбуса. Еще одно воспоминание – самое болезненное – ночь, что они провели вместе. Подумав еще немного, Ремус прибавил и те несколько секунд на кухне Уизли.

Глубоко вдохнув, он погрузился в собственные воспоминания. Лицо Северуса – равнодушная, ничего не выражающая маска, - пока тот пытал и насиловал его. Но на этот раз Ремус заметил кое-что, ускользнувшее тогда от его внимания: взгляд Снейпа, постоянно сконцентрированный на собственном столе. Странно напряженное лицо зельевара, когда тот напоминал Ремусу о его долге перед Орденом – выжить и сбежать. Ледяной взгляд, которым зельевар смотрит на Люциуса, с силой запихивающего свой член Ремусу в рот.

Задрожав, Ремус перешел к следующему воспоминанию – Северус в директорском кабинете. Зельевар ничем не напоминал человека, замышляющего месть. Он выглядел просто измученным, вымотанным и... виноватым?.. стоило ему взглянуть на оборотня. Потом, когда он увидел Ремуса в собственной гостиной, настороженным. Потом растерянным. Взволнованным и неуверенным, когда они отправились в постель. А в постели Ремус не смог прочесть в его лице ничего, кроме робкой теплоты, возбуждения, скрытого понимания и, может быть отчаянной надежды – до тех самых пор, пока они не уснули снова.

Как бы ему хотелось увидеть спящего Северуса... Увы, такой возможности не было, и вместо этого Ремус оказался в следующем воспоминании – той жуткой сцене в пустом классе, когда Снейп заявил ему: все, что было, ничего не значит. Лицо зельевара напоминало ухмыляющуюся маску, заглянуть под которую не было никакой возможности. Та же маска оставалась и в следующем воспоминании, когда Люциус застиг Ремуса в пустом коридоре.

Вздрогнув, Ремус перешел к воспоминаниям о встречах Ордена и заметил, что Снейп наблюдает за ним. Исподтишка, но наблюдает. Выражение лица зельевара могло означать что угодно, но только не торжество от унижения побежденного врага. Когда же Ремус улыбнулся Биллу Уизли, то лицо Северуса исказилось от боли – на какую-то долю секунды, пока тот не отвернулся. Пораженный Ремус погрузился в воспоминание о том, как Северус принес ему Волчье зелье. Лишь сейчас он заметил, как сжались губы Снейпа, когда Ремус открыл дверь с восклицанием: «Билл!», каким взглядом смотрел он на две стоящие на столе чашки.

В самом конце Ремус вгляделся в искалеченное тело Северуса, распростертого на залитом кровью столе. Губы зельевара слегка шевелились, складываясь в слова:

– Нет!.. Ремус, беги!.. беги...

Вынырнув из воспоминаний, Ремус долго еще всматривался в серебристую массу, пока солнце не село и в комнате не сгустились сумерки.

* * *

Северус, лежа на жесткой, бугристой больничной кровати, притворялся спящим, проклиная в уме всех подряд. А что делать, если нос чешется, как проклятый, а руки привязаны к кровати по приказу паразита-колдомедика? И за что, главное?! Подумаешь, разочек поднялся с постели и кое-что написал! А самое паршивое то, что сейчас как раз время для... ну да, у кровати уже послышались шаги.

– Нет, – хрипло сказал он, не открывая глаз. – Мне вовсе не хочется плести из веревочек и бисера прихватки для кастрюль. И строить модель Хогвартса из спичек я тоже желания не испытываю. Более того, если бы у вас была хоть капля мозгов, вы давно бы уяснили, что...

– Северус?

Зельевар подскочил на кровати и уставился на чуть улыбающегося Ремуса.

– А вот мне интересно, как делать прихватки для кастрюль и модель Хогвартса, – заметил тот.

К Северусу вернулся дар речи:

– Люпин, что...

Договорить он не успел: на пороге появилась пухлая ведьма в розово-белой мантии и голубой панаме. В ее уши были вдеты желтые серьги в форме канареек, которые отчаянно чирикали.

– Ну-с, мистер Снейп, как вы себя чувствуете? Не желаете поучаствовать во встрече больничного клуба? Мы сегодня будем делать гипсовые слепки с наших ладоней, а потом раскрашивать их, – радостно заявила она.

Северус заскрежетал зубами. Глаза Люпина стали напоминать галлеоны.

А женщина беспечно продолжала:

– А потом мы немножко попоем и поиграем в новую маггловскую игру – домино.

Глаза Северуса загорелись опасным огнем, и он приподнялся на постели, насколько позволяли ремни. Поняв, что сейчас будет взрыв, Ремус подхватил женщину под локоток и вежливо, но непреклонно препроводил ее к двери.

До Снейпа, вновь рухнувшего на постель, донеслось вежливое: – Простите, но сегодня ему придется пропустить встречу, – и стук двери, захлопнувшейся перед лицом надоедливой дамы.

– Кошмарная женщина, – пробурчал Северус. – Была бы у меня палочка...

– Может, и к лучшему, что у тебя ее нет, – заметил Ремус, усаживаясь на единственное в комнате кресло. – Я хочу поговорить с тобой, Северус.

В глазах Северуса появилось настороженное выражение.

– Я хочу знать, почему ты переспал со мной той ночью и вышвырнул меня на следующий день. Хочу знать, за что ты так меня обидел. Потому что я больше не поверю, что вся причина в том, что потрясающе трахаюсь, и что все, что ты хотел – это посильнее унизить старого врага, – негромко сказал Ремус, не сводя с Северуса пристального взгляда.

Зельевар натужно сглотнул. Казалось, что слова Люпина вышибли из легких весь воздух. И что ему ответить? Дементор поцелуй этого колдомедика, да и целительницу заодно! Были бы у него руки свободны, можно было бы попробовать сбежать. А теперь он в ловушке и оставлен на милость Люпина. Северус потряс головой, надеясь и в то же время отчаянно боясь, что Ремус, увидев, что с ним не желают разговаривать, оскорбится и уйдет.

Но вместо этого оборотень уселся поудобнее и спросил: – Что же произошло между той минутой, когда я уснул, прижавшись к тебе, и утром, когда я проснулся в одиночестве, Северус?

Северус по-прежнему молчал.

– Объясняй, иначе я скажу этой чрезмерно веселой даме с жуткими сережками, что ты влюблен в нее и просто стесняешься признаться в своих чувствах, – пригрозил Ремус.

– Люпин! Ты... ты... – пролепетал зельевар, – ты опустишься до детского шантажа?

«Ты всегда считал подобную дурость забавной», – обиженно прибавил он про себя.

– Ну, это далеко не детская угроза, – Люпин все еще не сводил с него глаз. – Я имею право знать, Северус.

Северус отвернулся, но, поняв, что Люпин все равно добьется ответа, промямлил: – Мне приснился сон, что...

– Тебе приснился сон?! – воскликнул изумленный Ремус.

– Да! – выпалил Северус, мрачно взглянув на собеседника. – И… этот сон просто напомнил мне, почему связь со мной слишком опасна для тебя.

– Слишком опасна? – эхом отозвался Ремус.

– Ну да. Когда – и если – Темный Лорд прослышал бы о ней, он принялся бы охотиться за тобой... – Северус умолк, не вынеся горящего яростью взгляда Люпина.

– Принялся бы охотиться за мной? Из-за нашей связи? Ты что, забыл, как Волдеморт собирался резать меня на куски, чтобы поиздеваться над Гарри? И долго бы я прожил, не спаси ты меня тогда, как по-твоему?

– Да, но...

– У меня больше погибших друзей, чем живых, и сейчас война, что бы там ни заявляло министерство. Да, и, кроме того, ты помнишь, сколько живут оборотни, Северус?

Снейп сморщился, как от боли:

– Это без Волчьего зелья, Люпин. Есть все основания полагать, что регулярное употребление этого зелья увеличивает продолжительность жизни оборотня на несколько десятилетий. И плюс к тому...

В жалобной гримасе Северуса Ремус смог прочесть все, что ему нужно, но это, почему-то, лишь сильнее рассердило его.

– Северус.

Снейп смолк и вопросительно поднял глаза.

– Так ты говоришь, что выгнал меня оттого, что пытался защитить? – тихо спросил Ремус.

Северус отвел взгляд и, после долгого молчания, пробормотал:

– Да.

– Северус, ты потрясающе умный человек. Но иногда мне кажется, что ты самый тупой, упрямый ублюдок, какого... – Ремус заставил себя посчитать до трех, пытаясь взять себя в руки, прежде чем продолжить. – Я сам решаю за себя, Северус. Может, мы и впрямь опасны друг для друга и любая... связь между нами слишком рискованна. Но ты не имел никакого права оскорблять меня подобным образом, а потом заявлять, что это для моего же блага. Не имел права решать что-то за меня, – он с видимым усилием разжал пальцы, судорожно сжавшие подлокотники кресла, и поднялся.

Но перед тем как уйти, добавил еще кое-что:

– А ты уверен, что защищал меня, Северус? Или все-таки себя самого?

Северус лежал, глядя в потолок, слыша, как Ремус идет к двери, и изо всех сил сжимал губы, стараясь удержать бесполезные просьбы. Бесполезные оттого, что теперь Люпин с полным правом презирает его. Он не заслужил прощения Люпина, даже если бы тот по доброте душевной согласился бы его простить.

Колдомедик, пришедший навестить своего пациента несколько часов спустя, удивился и немного встревожился, когда Северус выпил свои зелья не жалуясь и не возмущаясь, что в обезболивающее положили слишком много мака, а расслабляющее зелье продержали на огне на двадцать секунд дольше, чем нужно.

Но когда Снейп, который постоянно отказывался от сонных зелий, попросил вдруг двойную дозу, выпил и повернул лицо к стене, колдомедик встревожился по-настоящему.

* * *

Северусу снился сон – самый приятный сон с того момента, как он оказался в Сент-Мунго. Обычно ему снилось, что его вновь пытает Темный Лорд. Или Люциус – для разнообразия. Или Люциус и Темный Лорд.

А сейчас он чувствовал, как теплая, чуть загрубелая рука прижимается к его щеке, как скользит вниз, как большой палец обрисовывает линию губ, ловя удовлетворенный вздох. Сон продолжался: рука спустилась еще ниже, легонько прошлась по обнаженной шее, развязала постыдно короткую больничную рубаху и откинула ее в сторону. К руке присоединилась другая. Ощущая, как они нежно ласкают грудь, как оглаживают бока, Северус задрожал от удовольствия и пробормотал: – Ремус...

Это же только сон, верно? Во сне можно представлять своим любовником кого хочешь – а он хочет представлять Ремуса. Только Ремус прикасался к нему так нежно и так чувственно – тогда, в их первую и последнюю ночь. А потом Северус, пытаясь спасти любовника, жестоко прогнал того прочь, и Ремус возненавидел его за это. Горькое чувство потери, сдавившее грудь, подтаяло от жаркой волны удовольствия, прошедшейся по телу, и полностью исчезло, когда к шее приникли теплые губы. А-ах, да... тут... Пусть даже настоящий Ремус презирает его и никогда больше не прикоснется к нему по собственной воле, но во сне-то все может быть.

Вот ему и снилось, что язык Ремуса кружит вокруг его соска, заставляя его дергаться и стонать. Что волосы Ремуса щекочут ему живот, когда нежные губы оборотня всасывают твердеющий на глазах член Северуса, – ох-х, да... еще... – а рука нежно перебирает его яички. Что пальцы Ремуса осторожно пробираются в его...

Северус резко открыл глаза, изумленно глянул на русоволосого человека, стоящего на коленях между его ногами и вовсю уделяющего внимание его телу – хоть ртом, хоть пальцами, – и прошипел:

– Твою мать! Люпин, что ты, дементор тебя подери, делаешь?!

Ремус вытащил пальцы и в последний раз дразняще провел языком по чувствительной головке, заставляя Северуса откинуться на подушку и застонать в голос.

– Неужели не ясно, что я делаю, Северус? Обольщаю тебя, – ответил он, ничуть не смущаясь.

Это было уже слишком. Северус полностью растерялся, и дело, похоже, вовсе не в не выдерживающих никакой критике сонных зельях, как бы плохи они ни были. То, как Ремус поглаживал его бедро, прояснению сознания тоже не способствовало. Зельевар был до безумия счастлив, что Ремус все же пришел к нему, что делал это, но...

– Люпин, тут окна открыты! Дверь... колдомедик... это же больница! Кто угодно может войти! – вскричал он чуть не в панике, отчаянно пытаясь высвободиться из ремней, которые, по распоряжению раздраженного кодомедика, притягивали его руки к стенкам кровати – для того чтобы он не двигал ими. И, как подозревал Северус, для того, чтобы помешать ему вновь встать с кровати.

Ремус, мгновенно посерьезнев, прижал голые плечи Северуса к постели, беспокоясь, что тот может повредить себе, несмотря на все обезболивающие и расслабляющие зелья, которыми его пичкали. Глядя зельевару прямо в глаза, он сказал: – Я слишком долго ждал этого, Северус. И не желаю ждать ни одной секунды дольше, – потом отпустил плечи Северуса и продолжил тихим, напряженным голосом: – Ну что, у тебя есть какие-нибудь веские возражения против этого? Потому что если нет, то я трахну тебя прямо сейчас, и мне наплевать, кто в Сент-Мунго услышит, как ты выкрикиваешь мое имя.

– Мерлин! – ахнул Северус, падая на кровать.

– Не сказал бы, что это очень веское возражение, – улыбнулся Ремус, расстегивая брюки. Северус не мог отвести глаз от оборотня, который медленно запустил руку внутрь брюк, вытащил член и смазал его поблескивающей жидкостью из маленького флакона. – Или это вообще не возражение? – с этими словами он нежно приподнял ноги Северуса, уложив их себе на плечи – чтобы не навалиться случайно на не до конца поправившегося любовника.

– Нет, – выдавил Северус. – Не... не возражение.

– Вот и хорошо, – прошептал Ремус и, глядя Северусу прямо в глаза принялся медленно, буквально по миллиметру, входить в накачанное обезболивающими расслабленное тело лежащего перед ним мужчины. Северус отчаянно изгибался, стараясь глубже насадиться на проникающий в него член, но оборотень плотно сжал руками его бедра, не давая ускорить процесс.

«Кто бы мог подумать, что тихий, нежный Люпин окажется таким садистом?»

На лице оборотня появилась жестокая улыбка, и Северус понял, что простонал эти слова в полный голос.

Когда Ремус, наконец, вошел до конца, Северус уже пыхтел как паровоз. Переведя дыхание, он рявкнул:

– Люпин, двигайся! Ну же!

– Ну, раз ты так впечатляюще просишь, Северус... – хмыкнул Ремус, но так и не двинулся. Вместо этого он обвил рукой возбужденный член любовника, не мастурбируя, лишь нежно поглаживая головку большим пальцем.

Северус выгнулся дугой: – Люпин! Пожалуйста... – и прикусил губу.

Ремус чуть вышел и снова толкнулся внутрь. Его движение вырвало у любовника полузадушенный стон, поэтому он сделал так снова. И снова. Мучительно медленно, пока Северус не заметался, изо всех сил стараясь освободить руки.

– Ш-ш-ш... Ты себя поранишь. Ну что с тобой, Северус? – нежно прошептал Ремус.

– Хочу... трогать... – понадобилось какое-то время, прежде чем ему удалось связать отдельные слова в цельное предложение: – Я хочу прикоснуться к тебе, черт бы все побрал.

– В следующий раз. В следующий раз ты будешь сверху, Северус. И сможешь ласкать меня столько, сколько захочешь, – пообещал оборотень.

Ремусу хотелось растянуть это как можно дольше, но Северус стонал так, что держаться больше не было сил. Он задвигался быстрее, чуть изменяя угол вхождения при каждом толчке, пока не почувствовал, что при каждом его движении Северус ахает и напрягается. Не желая полностью измотать еще не полностью восстановившегося любовника, он сжал член Северуса и задвигал рукой в такт толчкам.

– Северус! Скажи мое имя.

– Ре... мус... – выдохнул Северус, взрываясь оргазмом.

– Мой. Ты мой, – прорычал Ремус, когда тугие мышцы сжались вокруг его члена. Несколько сильных толчков – и он тоже кончил.

Северус лежал, прикрыв глаза, явно без сил. Ремус осторожно опустил его ноги на постель и нагнулся, нежно целуя любовника в губы.

Тень улыбки проскользнула по лицу Северуса, когда он чуть слышно протянул: – Ремус... – но сразу же тряхнул головой и резко сказал: – Люпин! Слезай немедленно и почисти нас обоих до того, как чертов колдомедик явится посмотреть, что встревожило его проклятые следящие заклятья.

Ремус аккуратно вышел из тела Северуса и соскользнул с кровати. Подняв палочку, он заметил: – А разве я тебе не сказал? Тебя сегодня выписывают, так что следящие заклятья уже сняты.

– Что?! – уставился на него Северус. – Ты хочешь сказать, что мы могли заняться всем этим – жест, которым он пытался проиллюстрировать, что он имеет в виду, был остановлен ремнями, все еще притягивающим его руки к кровати, – в уюте – и уединении – моей спальни? Люпин, да ты... ты...

Прежде чем он смог подобрать подходящее слово, Ремус спокойно заметил: – Тебя выписывают под наблюдение мадам Помфри. Тебе придется минимум неделю провести в хогвартском больничном крыле, а я не думаю, что Поппи проявит любезность и выделит нам отдельную комнату, чтобы мы могли без помех заниматься любовью.

– Неделю!.. – взвился Северус. – В больничном крыле... Люпин, но мне совершенно не нужно торчать целую неделю под наблюдением Поппи, – бесновался он все время, что Ремус очищал его грудь и поправлял на нем больничную рубаху.

– Конечно, не нужно, – утешающе пробормотал Ремус, накладывая очищающее заклятье и на себя и застегивая брюки. Лучше не заикаться о том, что, по мнению колдомедика, может пройти и больше недели, прежде чем руки Северуса заживут настолько, что можно будет снять повязки и шины, даже несмотря на заклятья, ускоряющие заживление.

«Правда, – подумал он с улыбкой, – теперь мне известны великолепные способы вымотать Северуса настолько, чтобы у него просто не осталось сил на жалобы и ворчание. Просто великолепные. К сожалению, применить хоть один из них под бдительным оком Поппи Помфри просто не получится. И, кроме того, я пообещал, что в следующий раз Северус будет сверху».

Северус, заметив следующее движение палочки любовника, прищурился: – Так ты наложил заглушающее заклинание? И запирающее? Люпин, но ты заставил меня думать, что...

Возмущенная тирада была прервана самым приятным способом из всех существующих – Ремус обхватил лицо любовника ладонями и накрыл губами его рот. Северус еще пару секунд возмущенно мычал что-то, но сдался, когда Ремус всосал его нижнюю губу. Увидев, что зельевар окончательно затих, Ремус прервал поцелуй и выпрямился.

– Ты мой, Северус. И хотя меня действительно не волнует, кто в Сент-Мунго услышит, как ты выкрикиваешь мое имя, делить тебя я ни с кем не намерен. Даже со случайным свидетелем.

Северус задрожал, услышав, как твердо звучит этот голос. Он-то не смел надеяться просто на прощение Ремуса, не то что на действия вроде тех, чем они только что занимались. И может, Ремус даже собирается заняться этим снова. «В следующий раз. Он сказал, в следующий раз...»

Ремус вновь наклонился, убирая пряди волос, прилипших к лицу любовника, потом выпрямился и шагнул к двери.

– Люпин... – Северуса передернуло от неуверенно-испуганных ноток в собственном голосе.

Оборотень остановился и прислонился к стене: – Все в порядке, Северус. На этот раз я тебя простил. Но никогда больше не пытайся защитить меня, принимая за меня решения.

Северус сглотнул, заметив новые морщины, появившиеся на лице Ремуса, и медленно кивнул.

В глазах Люпина заиграла улыбка. Он отодвинулся от стенки и вновь направился к двери. Уже стоя на пороге, он сказал: – А теперь отдыхай. Я найду колдомедика и сообщу ему, что ты готов к отъезду. Кингсли и Тонкс нас уже ждут.

Откинувшийся на подушки Северус подумал, что лежать в больничном крыле, в конечном счете, не так уж и плохо, если его будут навещать подобным образом. Он жив, несмотря ни на что. И он снова стал Северусом. Не Снейпом.

Может, это и чистейшей воды эгоизм – принять от Люпина то, чего он и сам так отчаянно хотел, но Люпин недвусмысленно заявил, что это его выбор. И Северус был странно счастлив, что Люпин сделал этот выбор за них обоих. Может быть... может быть, риск стоит того.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni