Волшебное зеркало

АВТОР: Dora Tany
БЕТА: Катриона

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: О сути простых волшебных вещей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: лёгкий слэш, лёгкий фем-слэш.


ОТКАЗ: Герои принадлежат Дж. К. Роулинг и тому, кому она захочет. Денег не имею - не извращенка.




Пролог

Гарри стянул очки и устало потёр глаза. Потом вздохнул, неохотно нацепил очки обратно и посмотрел в «Еиналеж» ещё раз. Никакой ошибки – его отражения в зеркале не было .

«Дамблдор всегда делает подарки с каким-то умыслом. Давай выбросим зеркало», - сказал тогда Драко. Но что вообще мог знать слизеринец о дарах покойного директора? К тому же Гарри был уверен, что Драко просто боялся «Еиналеж».

И с тех пор зеркало работало как обычный маггловский телевизор с одной единственной программой – оно показывало ещё не изуродованный защитными заклятиями Хогвартс, Мародёров – всех четверых, живых и не испачканных подозрениями, беззаботно улыбающуюся Лили Эванс. Смутно знакомые лица людей, не догадывающихся о будущих грядущих разрушительных переменах…

А Драко часто уезжал по делам. И каждый раз спрашивал Гарри, не хочет ли тот поехать с ним, но был вынужден покидать их дом в одиночестве. Нет, не думайте, что Поттер пытался отгородиться от всего мира - он же не отклонял ничьи визиты… Просто там, снаружи, жизнь кипела и пенилась дыханием множества людей, а Гарри не был уверен, что готов к подобной изматывающей жаре.

Иногда он находил забытые на кухне газеты. Раскрытые, небрежно смятые. Гарри лениво пролистывал их, не отходя от стола, и выбрасывал, если попадались фотографии Драко или его самого. Даже если это были действительно хорошие фотографии.

У зеркала была отдельная комната на втором этаже, в которой Гарри проводил очень много времени, а Драко предпочитал вообще не заглядывать, особенно, если там никого не было. Наверное, именно поэтому он до сих пор не нашёл папку с рисунками, одиноко лежащую в письменном столе.

Никто бы не назвал Поттера гениальным художником - порой он и сам скептически хмыкал, стирая с бумаги чересчур «волосатые» линии. Только у Драко плохо получалось сдерживать счастливую улыбку, когда он рассматривал набросанный рваными штрихами вид из окна своей спальни. И если Гарри сидел в кресле перед зеркалом весь день, то, сгорая от стыда и проклиная разогнавшееся время, он доставал из папки один из старых набросков и врал, что этот рисунок был сделан сегодня.

Вообще-то Поттер любил показывать свои работы друзьям, особенно Драко, который, к слову, никогда не стеснялся указывать ему на недочёты. Но когда Гарри случайно вытаскивал из тоненькой стопки один из своих лучших рисунков, лист в его пальцах испуганно вздрагивал и неизменно отправлялся обратно. Это был портрет «Еиналеж». Зеркало на нём выглядело ещё более старым, чем на самом деле: обглоданная тенями рама, выгоревшее стекло. Оно напоминало окно, запотевшее на холоде.

И чем придирчивей взгляд Гарри изучал оригинал, сравнивая от скуки зеркала, тем крепче становилась уверенность – это действительно был портрет. Причём тот портрет, который Малфою лучше не видеть.



Глава первая

Реальный мир

Волосы Драко были ещё влажными и пахли чем-то горьковатым. Гарри улыбнулся – он опять забыл зайти в ванную, чтобы посмотреть на этикетку нового шампуня Малфоя. Этот запах одновременно его и манил, и раздражал. И Гарри никак не мог подобрать слова, чтобы спросить, чем Драко моет голову, не обращая на вопрос слишком много внимания. Ему казалось, что он узнаёт в этом запахе горечь эвкалипта.

Драко сердито дёрнул головой. Холодная прядь сорвалась с пальцев Гарри, распрямляясь.

Блондин сидел на полу, опираясь на колени устроившегося в своём любимом кресле Гарри. И неудивительно – в этой комнате просто негде было больше сидеть. И Драко сам был в этом виноват – в своё время, предложение Гарри обставить комнату вызвало неожиданно горячий отпор. После пятого за вечер «Как будто там кто-то собирается жить!», Поттер сдался. Хотя он не думал, что в каждой комнате родного поместья Малфоев кто-то обитал.

В результате Малфой с упрямым видом приземлялся на подлокотник единственного кресла или прямо на пол, если куда-то торопился – домашние эльфы были особо внимательны к чистоте этой комнаты. А Драко всё равно редко в ней появлялся.

Малфой вздохнул, слегка поворачивая голову, чтобы посмотреть на Гарри снизу вверх.

- Опять просидел здесь весь день? – бесцветно уточнил он. Один и тот же вопрос почти каждый вечер. Их маленькая неприятная традиция.

Темноволосый волшебник кивнул и беззлобно огрызнулся:

- И не надо так на меня смотреть, Драко! «Еиналеж» – это просто вещь. Почему-то ты не боишься, что книги захватят мой мозг? Или мои рисунки?

- Это не то же самое, – слегка устало заметил Драко.- Зеркало - не «просто вещь», а «просто волшебная вещь».

- С каких пор ты боишься волшебных вещей?

- Я не боюсь. Просто... – Малфой вздохнул. - Не надо смотреть в него так долго.

- Иначе в один прекрасный день зеркало засосёт меня внутрь. И я никогда-никогда не смогу выбраться… - Гарри погладил блондина по голове и хмыкнул. - И тогда твои волосы всегда будут в образцовом порядке… Какой печальный сюжет.

Драко поймал его руку и сжал костяшки пальцев почти до боли.

- Прекрати, Гарри, это не смешно.

На некоторое время в комнате установилась тишина. Поттер зачарованно смотрел в требовательные серые глаза. Иногда ему казалось, что Драко специально приходит сюда, чтобы Гарри смотрел на него, а не на зеркало.

- Кстати, отражения вернулись? – спросил Малфой, выпуская его руку. - Что ты там видишь?

- Не вернулись, – ответил Гарри, поднимая взгляд. - Сейчас там моя мама что-то пишет за столом...

В комнате было довольно темно. По ту сторону стекла на письменном столе горели свечи. Лили беззаботно покусала кончик пера, улыбнулась и вновь склонилась над свитком...

Темноволосый волшебник моргнул и с подозрением уставился на Малфоя:

- А почему бы тебе самому не посмотреть?

- Я не хочу.

Бывший слизеринец ответил слишком быстро – брови Гарри поползли вверх.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что за всё время, которое «Еиналеж» стоит у нас, ты ни разу не смотрелся в него? Честно?

Драко нахмурился, будто был недоволен его открытием. Даже сейчас он сидел так, чтобы не видеть зеркала и краем глаза.

- И ты всё ещё утверждаешь, что не боишься его?

Малфой молча встал и направился к выходу.

- Драко…

- Нет. Я не хочу! – парень остановился, сверля взглядом дверь в комнату.

- Драко... – Гарри почувствовал странный азарт. - Неужели тебе не интересно?

- Не слишком, – хмуро ответил Малфой.

Но Поттер отметил, что Драко всё ещё не ушёл. «Это страх. Очень важно сломать этот страх» - подумал темноволосый волшебник и тихо попросил:

- Пожалуйста.

Драко в порыве бессильной злости ударил по двери ладонью и сжал руку в кулак, будто мог смять в пригоршню дерево. Потом перевёл дыхание и развернулся, привычно опустив ресницы.

- Если что-то пойдёт не так, ты будешь во всём виноват

Блондин подошёл к «Еиналеж» почти вплотную и открыл глаза.

- Что там? – спустя две секунды не выдержал Гарри. Драко молчал, из-за его спины ничего не было видно, кроме чуть сменившегося цвета стекла. Гарри очень хотелось подойти, но он боялся спугнуть парня.

- Ну, вроде ничего такого – ты и я. Хотя фон другой - стены каменные. Ты прав, это похоже на Хогвартс… Скука. – Драко рассмеялся с облегчением. – Неужели, чтобы стать самым счастливым человеком на свете, мне просто нужно уговорить тебя съездить в Хогвартс?

- Знаешь, Хогвартс сейчас мало кого может сделать счастливым. – Гарри встал с кресла и начал на цыпочках подбираться к цели.

- Может, тех, кто никогда не видел его раньше. – Блондин оглянулся и нахмурился, заметив его перемещения. – Стой там. Нельзя, чтобы два человека одновременно смотрели в «Еиналеж».

- Почему? Я смотрел в него вместе с Роном. И ещё… - Гарри вспомнил философский камень и бесцеремонно заглянул Драко через плечо. – И ещё несколько раз...

Поверхность зеркала побелела и пошла волнами. Зеркало беззвучно вздрогнуло, будто пытаясь вырваться из рамы. Драко вскрикнул и отшатнулся назад, налетев на Поттера.

Гарри по инерции сделал ещё несколько шагов назад, обхватив блондина руками. Собственная идея перестала казаться ему такой уж удачной. Светловолосый парень пытался вжаться в него, не в силах отвести глаз от взбесившегося стекла.

Постепенно изображение прояснилось. В «Еиналеж» появились их отражения. Два испуганных мальчишки, вцепившихся друг в друга. Драко сделал глубокий вдох и замер – отражение чуть дрогнуло и вновь изменилось.

Перед ними стояла девушка в мокром чёрном плаще. Она смотрела строго вперёд, будто не замечая их. Одной рукой она держала метлу, другой пыталась поправить волнистые от влажности светлые волосы...

- Нарцисса? – шёпотом спросил Гарри.

- Ты тоже видишь её? – Драко смотрел в зеркало широко распахнутыми глазами.

- Да. Я её не узнал.

Нарцисса, видимо, отчаялась привести причёску в порядок мокрыми пальцами – в результате её усилий пряди только слипались в сосульки - и тряхнула волосами, улыбаясь.

- Я видел её такой на фотографиях. – Слабым голосом произнёс Малфой. – Но побоялся спрашивать. Мне казалось, что если она увидит эти снимки, то передумает и бросит нас... Меня. Наедине с ним...

Изображение болезненно изогнулось, заставив Драко испугано замолкнуть. Воздух в комнате пульсировал, как ток крови в ушах, когда погружаешься на глубину... В зеркале, из-за края рамы появилась вторая фигура. Рядом с Нарциссой встала Лили Эванс – даже не поморщившись, когда её голый локоть скользнул по мокрой одежде второй девушки. На Лили было лёгкое коричневое платье.

- А вот теперь оно точно сломалось! – прошипел Драко Гарри. - Я же говорил, что зеркало нужно выкинуть!

- Это подарок! И вообще, что ты подразумеваешь под «выкинуть»? Взять «Еиналеж» и вынести на помойку? Его же может кто-нибудь найти!

- Тогда давай отвезём его в Гринготс, сдадим на хранение и заплатим на двести лет вперёд… - Малфой с опаской покосился на зеркало. - Завтра же!

Две девушки с красивыми цветочными именами стояли неподвижно, как маггловские куклы в витрине магазина.

Гарри нервно засмеялся и сделал несколько шагов к двери, увлекая Драко за собой. Девушки слепо повернулись на звук. Поттер похолодел и чертыхнулся сквозь зубы, волоча безвольного от страха Малфоя.

- Драко, это же наши мамы, они не могут желать нам зла, правда? – успокаивающе шептал Гарри, продолжая отступление. Уверенности в его голосе не было. - Посмотри на это с другой стороны: мне всегда хотелось познакомить тебя с родителями... Познакомься, это Лили Эванс...

- Очень приятно, – автоматически ответил блондин.

Лили встрепенулась, наклоняя голову набок, и протянула вперёд правую руку. Поверхность зеркала натянулась, сморщиваясь, как полиэтиленовая плёнка. Девушка улыбнулась...

- Закрой глаза!

Драко послушно зажмурился. В окружившей его темноте ждать расправы стало ещё неприятней.

Вечность неуклюжих шагов спустя, послышался щелчок закрывающейся двери, и Гарри потряс его за плечи.

Блондин с опаской открыл глаза и поморщился.

- Превосходно. Просто превосходно...

- Извини, похоже, ты был прав, оно сломалось, – признал Поттер, решительно извлекая из кармана ключи. - Давай увезём его подальше. – Ключ несколько раз со скрежетом провернулся вхолостую. - Почему на волшебных вещах никогда не указывают срок годности!

Когда замок сдался, Драко вздохнул с облегчением и направился к лестнице. Гарри догнал его, и они вместе спустились в гостиную. Блондин уверенно зашел в кухню. Как обычно, когда в них возникала нужда, все домашние эльфы будто сквозь землю провалились.

Губы Малфоя дёрнулись в саркастической усмешке – он начал поиски сам.

- Интересно, почему именно Нарцисса? - задумчиво произнес он, наугад открывая и закрывая шкафчики и переставляя с места на место содержимое. - Ты видел в зеркале отца?

- И отца, и Ремуса, и Сириуса, и.. Петтигрю… Когда как. – Бывший гриффиндорец тяжело опустился на стул, наблюдая за разрушительной деятельностью Драко. - Может, ты просто соскучился по маме?

- Ещё чего! – фыркнул Малфой, доставая с полки бутылку с французской этикеткой. – Подойдёт. – Он бросил на парня пытливый взгляд. - А меня ты там когда-нибудь видел?

Поттер улыбнулся, вспоминая.



На свете было много неизученных волшебных вещей – от исполняющих желания перстней до редких гребешков, превращающих блох в жемчужины. В лучшем случае, магам было известно, как ими правильно пользоваться.

Недавно в волшебном мире было открыто несколько галерей Изменившихся Портретов. Скорбно молчащие лорды и поседевшие от ужаса дамы отворачивались от заинтересованных взглядов зрителей, медленно передвигающихся по коврам, затыкали в отчаянии уши, чтобы не слышать проникновенного шепота экскурсовода, повторяющего их легенду… Почему-то ещё никто не решился озвучить нелепость этой выставки – похоже, волшебные картины и фотографии никогда не были просто движущимся изображениями, и единственное, что отличало нарисованных людей от настоящих – тишина вместо умиротворяющего стука сердца.

Зеркало «Еиналеж» было создано для того, чтобы показывать любому его самые сокровенные желания. Иногда образы оказывались настолько чёткими, что сами начинали жечь зеркало изнутри – они хотели жить… «Еиналеж» не было богом - оно дарило зазеркальным персонажам иллюзии. Пока в зеркало не впивался новый, незнакомый взгляд. Тогда старые мечты становились ненужными…

Может, то, что волшебники зачастую гораздо больше интересовались открытиями, сделанными магглами, было и к лучшему. Волшебные вещи, по сути, были очень жестокими.



Глава вторая

Зазеркалье

Лили лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она почти задыхалась, с трудом цедя воздух сквозь нагретый хлопок, и ждала. Наконец, тишина в спальне показалась ей достаточно безопасной, и она осторожно приподнялась на руках - пряди её волос змейками повторили складки на наволочке.

Медленно перевернувшись, Лили села и снова замерла, внимательно изучая комнату привыкшими к темноте глазами. Когда она спустила ноги с кровати, её никто не окликнул - соседки по комнате спали.

Лили кралась по школе - мягкими скользящими шагами профессионального нарушителя. На ней было лёгкое коричневое платье с короткими рукавами. Простое, симпатичное - из тех, что не мнутся ни при каких обстоятельствах. Любой, кто увидел бы её сейчас, решил, что она спешит на тайную встречу. Любой, у кого бы вышло узнать настоящую причину, назвал бы её сумасшедшей.

Но меньше всего на свете Лили интересовало чужое мнение. За её спиной нынче шептали и не такое.



Нужная ей комната располагалась на третьем этаже. Строго говоря, назвать это помещение комнатой было трудно – просто коридор был перегорожен двумя дверями, которые никогда не запирались. На них даже замков не было, чему Лили была только рада - в Хогвартсе закрытые двери неизменно привлекали повышенное внимание.

В комнате было достаточно светло, пусто и слабо пахло старомодными духами. В первый раз, когда Лили туда забрела, этот запах её позабавил – сколько же надо было на себя вылить, чтобы запах держался так долго. Но четыре ночи спустя в комнате пахло всё так же – не слабее и не сильнее. И девушка подумала, что, наверное, комната просто захотела запомнить этот запах...

С половиной того, что говорили за её спиной, Лили вынуждена была согласиться.



У порога она, как обычно, разулась, прикрыла за собой дверь и оглянулась, переступая с ноги на ногу, инстинктивно пытаясь избежать контакта с каменным полом.

Комната напоминала ей бальный зал – маленький и неудобный, без множества гостей, шороха платьев и огоньков свечей. Ну ладно, допустим, от настоящего зала оставался только запах, атмосфера торжественности и лунный свет из огромных окон... Но этого Лили вполне хватало. Она выбрала именно эту комнату.



Лили Эванс медленно раскачивалась из стороны в сторону.

Она стояла на обжигающе холодном полу и сосредоточено вычерчивала перед собой странные фигуры. Будто пытаясь запутать лунный свет в узлы. Она прогибалась всё сильнее - мучительно. Вскидывала руки в жестах полных отчаяния и отрицания – неестественно бледные, они, казалось, оставляют в воздухе размытые белые полосы... Платье неприятно скользило по покрытым мурашками ногам. Наконец, девушка сделала маленький шаг вправо – почти оступилась - и в замке стало очень тихо. Лили казалось, что стены смотрят на неё – внимательно, выжидая момента слабости. Лили кружилась, упрямо сжав губы, и следы от её босых ног узором покрывали пол. Они были светлее, чем камень, и виднелись ровно секунду. .

В комнате рождалось волшебство. Пространство тихо вибрировало – знакомым и непостижимым звуком, как мурлыканье давно пропавшей кошки.



Однажды Лили заметила, что живёт в ненастоящем мире.

Первой её догадкой стала необъяснимая одинаковость дней. Вплоть до карандаша, который ей возвращали каждый третий четверг. Она пробовала отказываться от него, выкидывать в окно, ломать на мелкие части... Она даже пробовала прятать его в тумбочку – и всякий раз вечером в среду карандаш исчезал. Чтобы в четверг вновь оказаться в её руках.

Лили думала, что сходит с ума.

Она повесила на стену спальни календарь, но ей постоянно казалось, что на нём написаны одни и те же числа... Как ни старалась, Лили не могла их запомнить! Когда она говорила об этом вслух, на неё косились с непониманием.

Вся школа думала, что Лили сходит с ума. В надежде вырваться из плена deja vu, девушка совершила несколько действительно сумасшедших поступков. Это не помогло. А вскоре никто уже не мог точно вспомнить, что же такого странного сделала Лили Эванс...

В предложенном сценарии ей была отведена роль тихони.



Как-то раз Джеймс в шутку признался ей в любви и сказал, что они поженятся, как только закончат школу. Лили ему подыграла, хоть и сомневалась, что им позволят зайти так далеко.

Эта новость растормошила и её друзей, и врагов. Некоторое время девушка была почти счастлива, несмотря на постоянные сплетни и взгляды, полные ненависти и зависти. У Лили появилась надежда... Вскоре её сменил страх. У Лили Эванс редко появлялись сомнения в собственной популярности, но она и подумать не могла, что её личная жизнь когда-нибудь станет единственной темой разговоров для всей школы. Обсуждали всё - вплоть до цвета глаз её будущего сына - не обращая внимания на вялые попытки Лили уточнить, что насчёт свадьбы ещё ничего точно не решено...

Вообще-то, она хотела сына. И Джеймс ей нравился... Но всё это было так фальшиво... Будто кто-то свыше расстелил перед ней красивую алую дорожку жизни и поспешно вычеркнул признание в любви из списка положенных ей привилегий – словно поставив галочку напротив выполненного пункта плана. Лили была уверена, что если пойдет по этой дорожке, то окажется главным блюдом на праздничном столе. Ей не оставили выбора.

Лили было противно и страшно. Она даже скучала по тому покусанному карандашу по четвергам – её жизнь перешла в новую фазу и вновь закрутилась на месте поцарапанной пластинкой.



Лили танцевала по ночам, чтобы спасти мир. Нет, конечно, всё было не так глобально... Но Хогвартс – её маленькая вселенная – нуждался в помощи.

И в этот раз Лили не могла надеяться на друзей или директора. Не могла же она просто так к ним подойти и сказать «Извините, наш мир теряет реальность. Вы можете это как-нибудь остановить?» Она осталась одна - единственная, кто замечал, что контуры предметов дрожат теперь не только в темноте...

Лили думала, что на школу пало проклятье. И даже верила, что они его заслужили... Но она не могла просто позволить этому месту раствориться...

Идея с танцами возникла случайно. Однажды у них задержался учитель, и шестикурсники слонялись по коридору вместе с попавшими в такую же ситуацию первокурсниками. Какая-то девочка сидела на корточках у стены и быстро рисовала, практически не отрывая пера от листа бумаги. Лили стояла рядом и умирала от скуки. Её взгляд остановился на рисунке, который девочка небрежно заслоняла левой рукой.

- Это кто? – Лили кивнула на заштрихованные тёмным фигуры между деревьев. Не то чтобы ей действительно было интересно. Но рисунок был неплохой. И ей хотелось завязать разговор.

Перо дрогнуло.

- Друиды, – мрачно ответила девочка и враждебно взглянула на неё из-под чёлки, будто ожидая язвительных комментариев.

Лили постаралась ободряюще улыбнуться художнице, но вряд ли у неё получилось - её мысли уже были слишком далеко.

Она помнила друидов. Они слыли неприятными, своенравными людьми, и Министерство старательно замалчивало факты магической истории, когда волшебники были вынуждены обращаться к друидам за помощью. О друидах не говорили за обеденным столом, о них не печатали заметок в газетах, но Лили была любознательным ребёнком... Магия друидов показалось ей заманчивой - простой и действенной...



Вопреки тому, что им объясняли на уроках, колдовать без палочки оказалось даже легче. Возможно, у Лили были определённые способности. Или дело было в том, что в этом виде магии важен был не фокус, а сила желания... Ей нужно было раствориться в окружающем волшебстве. И собственное тело слушалось её лучше, чем палочка. Лили быстро научилась догадываться, какое движение должно быть следующим. Скорее всего, многих ведьм сожгли на костре просто потому, что им было некогда танцевать. Это был довольно долгий процесс.

Конечно, логичнее было бы проводить такие обряды в лесу. К тому же, рядом был Запретный лес – царство неконтролируемой магической энергии. Но замок был достаточно живой, и Лили была совсем не уверена, что ей хватит сил в одиночку удержать большую территорию...

Сначала танцевать без музыки было очень неудобно, но потом, когда она стала мысленно напевать для себя мелодию, дело пошло лучше.

Когда у нее в первый раз получилось, Лили была в восторге. Замок откликнулся так жадно, будто давно ждал, когда она догадается. Каждый её шаг звенел, лунный свет упругой паутинной расползался по стенам.

Наутро сменилась погода. Разговоры в Большом Зале имели чуть больше смысла, чем обычно. Лили перестала замечать краем глаза, как люди проходят сквозь двери.

Лили танцевала несколько раз в неделю. Вскоре, у нее под глазами появились синяки, но девушка не жалела. Это был её способ борьбы.



На этот раз она танцевала отчаянно, делая слишком много резких, ошибочных движений. Лили чувствовала себя чучелом, которое яростно треплет ветер, вытаскивая жизненно важные соломинки... Она не стремилась к красоте, она хотела облегчения. Слабое извиняющееся мурлыканье – ей не хватило бы этой магии, чтобы подогреть себе суп... Хогвартс сдался первым, и гриффиндорка не могла его винить... Лили теперь танцевала для себя одной, упрямо сжимая губы, чтобы не плакать. Ей хотелось вымотаться, чтобы волосы слиплись от пота, забыть про головную боль, уснуть, наконец, спокойно...

Вдруг в комнате скрипнула дверь – вторая, которая никогда раньше не открывалась. Лили испугано замерла. Первой её мыслью было то, что она не успеет добежать до туфлей – утром вся школа узнает, что её поймали босиком... Ещё один штрих к её репутации слабоумной...

В зал вошла девушка со светлыми, почти белыми волосами – в плаще и с метлой в руках. От неё пахло сырым ночным воздухом. Лили, уже забывшая, когда на улице в последний раз шел дождь, смотрела на неё испугано. Блондинка выглядела настолько не к месту, что Эванс решила, что столкнулась с призраком.

Девушка явно её заметила, но ничего не сказала, изучающе глядя светлыми настороженными глазами. Эванс показалось, что она тоже смущена, - не ожидала кого-либо встретить.

- Проходи куда шла, я никому не расскажу о тебе. Ты меня отвлекаешь. – Фраза вышла не слишком вежливая, но Лили произнесла её миролюбивым тоном, приглашающе кивнув на дверь за своей спиной.

Девушка хмыкнула, прошла в комнату, к одному из окон, опёрлась о подоконник и посмотрела на Лили с любопытством.

Эванс подождала некоторое время, но девушка-приведение демонстративно отложила метлу и молча устроилась поудобней. И Лили решила просто её не замечать, пока она не ведёт себя агрессивно. От призрака пахло дождём.

Лили нерешительно провела ногой черту по полу – воздух показался ей вязким. Гриффиндорке было интересно, отзовётся ли Хогвартс в присутствии постороннего.

Каменный пол огладил её ступню фосфорным светом, покалывая кожу.

Девушка у окна смотрела на неё пристально, будто впервые видела, как творятся заклинания... Хотя, может, такого колдовства она действительно ещё не видела.

Свет из окна создавал вокруг её волос ореол. И Лили знала, что на светлых прядях сидят маленькие капельки, как заколки. Ладони незнакомки лежали на подоконнике, и бледная кожа на свету казалась прозрачной.

Лили старалась не смотреть слишком долго – это невежливо. Она продолжила танец слегка неуверенно, задумчиво, невольно пытаясь вспомнить... Лицо призрака определённо было ей знакомо... Возможно, эта девушка являлась чьей-то родственницей, прилетевшей в Хогвартс в гости и заблудившейся в коридорах... Лили напомнила себе, что занята делом, – а девушка могла быть откуда угодно... Оттуда, где всё ещё идёт дождь...

Гриффиндорка заметила, что наступила на чужую тень. Урчание заметно усилилось, будто подбадривая её. Пол, очерченный чужим силуэтом, казался теплее.

Лили никогда не понимала, почему она должна танцевать босиком. Однажды она попробовала танцевать в носках – и через двадцать минут бессмысленного дёрганья разулась, чувствуя себя до невозможности глупо. Возможно, в том, чтобы ей было холодно до боли, тоже был смысл... Лили должна была верить, что она реальна. А боль – это определённо что-то реальное.

Лили танцевала медленней, чем обычно. У неё было такое ощущение, что она делится тайной. А призрак молчала - не хвалила и не делала замечаний. И всё было в порядке.

Замок проснулся. В воздухе появились мелкие искры, они преследовали руки Лили, как насекомые, и у девушки зазвенело в ушах – их крылышки издавали слишком слабый звук, чтобы действительно его услышать.

Призрак вздохнула, и искры испуганно разлетелись.

Лили бросила на незнакомку укоризненный взгляд, и та покачала головой – мол, она не нарочно. Сердце Эванс билось быстро-быстро, а искры никуда не пропали, вновь послушно собираясь вокруг неё. Лили стояла на чужой тени, и её сегодняшние следы всё ярче проявлялись на полу бледно-зелёной мозаикой.

Лили отступила и опустилась на колени, прогибаясь вперёд, гладя камни перед собой... Она просила у замка помощи – ничего конкретного, просто верить в неё... Звон в её ушах постоянно менял тональность – будто это были слова, которые она не могла различить...

Лили перетекала по полу - волосы разлетались, касались светящихся разводов, и Лили чувствовала, что они становятся тяжелее, будто намокнув в воде...

Лицо Лили было серьёзно – Хогвартс давно не отвечал так охотно. И ей казалось, что в эту ночь что-то должно было решиться. Возможно, ей больше никогда не придётся танцевать по ночам...

Эванс встала, развела руки в стороны, и искорки медленно ползли от её пальцев: тонкими нитями к стенам, струйками – вверх, к потолку. На полу проявлялись знаки. Простые геометрические фигуры и обозначения, которые с лёгкостью можно было бы разобрать, если бы они не пересекались друг с другом под неожиданными углами.

Лили вздрогнула, когда услышала, как одна за другой лопнули несколько струн – чисто физическая реакция, звук был ей знаком. Вместе с ней вздрогнули стены – волной, как полотно, если дёрнуть за край. Наступившая тишина оглушала.

Лили дышала устало, удовлетворённо и улыбалась в пространство. У неё получилось. Снова.

Призрак оттолкнулась от подоконника, и Лили инстинктивно отступила в сторону, чтобы девушка могла спокойно пройти к двери. Гриффиндорке хотелось бы сказать ей спасибо... Но она не знала, должна ли благодарить человека за подаренную надежду или такие подарки принимаются молча.

Призрак оставила метлу у окна и подошла ближе. Протянула ей узкую ладонь, и Лили не сразу поняла зачем. А когда догадалась о смысле жеста, её одолело беспокойство.

Сейчас она не могла отказать призраку ни в чём. Но танцевать в этой комнате с незнакомым человеком... А вдруг у них бы ничего не получилось? Так бывает. Неуклюжие извинения. Несовершенство. Лили боялась испортить настроение этого места.

Она посмотрела на пустой подоконник, на всё ещё мокрый плащ на плечах призрака и приняла протянутую руку. Призрак привлекла её к себе, и гриффиндорка опустила взгляд, на свои ноги – если они собьются, и девушка наступит ей на ногу, она не сможет сдержать вскрик.

Но призрак вела её уверенно. Они плавно двигались по просторной комнате, и стук каблуков призрака был похож на тиканье часов с каким-то странным, чужеродным ритмом. Лили не слышала своих шагов – ей казалось, что она не касается пола.

А еще – ей казалось, что комната по-прежнему смотрит на них.

Лили чувствовала сквозь ткань руку призрака, обнимающую её. Рука девушки была горячей и настоящей.

Серо-голубые глаза смотрели на неё. Глаза призрака напоминали запотевшее стекло – Эванс не могла прочесть в них ни одной эмоции. Лили слегка отвернулась, наклонила голову, уткнулась девушке в плечо. Её же собственное дыхание отражалось от призрака, согревая её лицо.

Светловолосая девушка замедлила танец, будто бы прислушиваясь... Лили всё понимала – ей было непривычно внимание замка.

Они всё ещё не разу не сбились. И хотя это была не магия, а просто танец, Лили казалось, что это важно. Призрак вела её идеально. И ей было интересно, с кем она танцует – с человеком или с собственным отражением. Поэтому она прижалась сомкнутыми губами к её шее. Из любопытства.

Лили чувствовала, как призрак задержала дыхание, чувствовала, как под бледной кожей бился пульс... И ей было приятно, что надоевшая ей предопределённость смотрит на них с удивлёнием.

Гриффиндорка не заметила, когда они успели остановиться... Призрак не оттолкнула её – наоборот, слегка откинула голову назад, и Лили провела по её шее губами вверх, до подбородка. От блондинки пахло дождём и горечью. Её волосы слегка вились на концах - там, где касались влажной одежды. Лили поцеловала призрака в щёку и отстранилась.

- Тебе лучше вернуться туда, откуда ты пришла. – умиротворённо сказала Эванс. И отошла назад, намереваясь уйти красиво.– Это место обречено.

Призрак буквально поймала её, когда Лили едва не упала, наступив на что-то острое.Светловолосая девушка нахмурилась, опускаясь перед ней на пол - Лили держала ногу на весу. И была готова умереть от стыда - она наверняка запачкала ноги, пока танцевала.

На полу лежал чей-то значок. Удивительно, что гриффиндорка не наступила на него раньше. Призрак подобрала его, взвесила на ладони и посмотрела на Лили снизу вверх, насмешливо улыбаясь.

- С чего ты взяла, что там лучше? – её голос слегка охрип от долгого молчания. Лили осторожно опёрлась на пораненную ногу – не больно, ранка от укола совсем маленькая...

- Здесь творится что-то… Мы не сможем ничего изменить... – попыталась объяснить она.

- Не ной.

Лили вздрогнула, сглатывая комок в горле. Ей хотелось спросить имя призрака, узнать её сторону истории...

Светловолосая девушка подошла к окну и остановилась. Ночь подходила к концу – луны уже не было видно. Она потянулась к стеклу, но опустила руку, передумав, - сжимающая значок рука прошла сквозь подоконник.

Глаза Лили расширились в ужасе, она отвернулась, притворяясь, что не заметила. Затем с чувством повторила про себя: «Не ной!» и устало покачала головой. «Интересно, сколько ей осталось... День? Два?» - думала Лили, обуваясь, и украдкой поглядывая на спину призрака. Из клубящихся туманом мыслей осталось только одно желание – Лили отчаянно не хотела танцевать одна.

И поверхность волшебного зеркала вздрогнула, светлея по краям, будто оно вздохнуло с облегчением. Может быть, срок его годности и вправду уже был исчерпан, но оно по-прежнему могло выполнять то, для чего его когда-то создали – оно показывало людям их мечты... «Еиналеж» решило эту задачку.

Вскоре Лили прекратила ходить по ночам.



Эпилог

Гарри мелкими глотками пил безвкусный горячий чай и терпеливо наблюдал, как Драко отчитывает домашнего эльфа, угрожающе размахивая перед подрагивающим носом парой перчаток. За время их совместного проживания Гарри окончательно убедился, что эльфы любят, когда их наказывают. Ни одно существо на свете не могло быть настолько наивно-глупым, чтобы предложить Малфою заштопанные перчатки за минуту до выхода.

- Я поеду в Хогвартс – нужно поймать одного человека на восстановительных работах... – бросил Поттеру светловолосый маг. - Вернусь часа через три...- Он вдруг остановился в дверном проходе и уточнил, глядя на него с неподдельной тревогой. - Найдёшь, чем себя развлечь до моего возвращения?

Зеркало увезли утром. Бережно укутав слоями тяжёлой ткани и заклинаниями. Гарри показалось, что именно тогда комната стала по-настоящему пустой. Драко много говорил и вёл себя так, будто чувствовал себя виноватым.

- Я с тобой. – Гарри поставил недопитый чай на стол и пояснил, поднимаясь. – Пошли. Отвезёшь меня в Хогвартс и станешь, наконец, счастливым человеком.

Блондин приоткрыл рот, но не смог ничего сказать. В его глазах появилась привычная боль – он хотел поверить, но слишком боялся разочароваться.

Поттер полез в задний карман штанов и вытащил во много раз сложенный листок. Утром, пока рабочие упаковывали зеркало, он забрал из комнаты папку с набросками.

- Я хочу кое-что тебе показать.

Он развернул лист и показал Драко рисунок. Малфой вырвал листок и внимательно пригляделся. Края бумаги подрагивали.

А потом блондин посмотрел на него со смесью ужаса и смирения. Как если бы Гарри только что признался ему в зверском убийстве сотен людей. Или предъявил справку с диагнозом рака на последней стадии.

- Оно как настоящее… – Наконец, тихо сказал он. - Твоя лучшая работа, да?

На лице Гарри заиграли желваки. Он осторожно освободил лист из рук Драко и медленно разорвал портрет «Еиналеж» на мелкие клочки. Они в беспорядке приземлились на пол, и рядом тут же появился эльф с совком и метёлкой. Он стоял молча, не решаясь вмешиваться, переводя заинтересованный взгляд с Гарри на Драко и обратно.

- Всё. Кончилось. Теперь не страшно?

Драко шагнул вперёд и обнял его. Дверь медленно открылась нараспашку. Через плечо блондина Поттер мог видеть лужайку перед домом. Там было лето и солнце. Был прекрасный день. И никаких журналистов у порога. Хотя теперь он был уверен, что сможет справиться и с ними.

Он наконец-то понял, что ни одна волшебная вещь не смогла бы ему заменить этот раздражающий, щекочущий ноздри запах горечи... Запах его жизни. Драко посмотрел для него в зеркало. Ради него Гарри был готов дать реальному миру шанс.

Страхи, разделенные пополам, становятся вдвое меньше.

Неожиданно эльф пискнул что-то умилённое, и Драко вздрогнул, отстраняясь.

У них были дела. Прошлое проиграло.

The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni