Чай с Альбусом
(Teatime With Albus)


АВТОР: Dien Alcyone
ПЕРЕВОДЧИК: Weis
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Альбус
РЕЙТИНГ: G
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: general, drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Пятничное чаепитие двух коллег. И немного тайны вдобавок.






Снова пятница. Последние занятия у первокурсников Слизерин-Гриффиндор – всегда трудные. Как и всегда, я еле дожидаюсь их окончания и, приведя классную комнату в божеский вид после этих маленьких обормотов, поднимаюсь в кабинет директора. Понедельник – день Минервы Макгонагал, вторник – Флитвика. Среда – Спраут. Все остальные учителя, которые не являются деканами, довольствуются четвергом. Мне отведена пятница.

Как там в поговорке? «Дитя пятницы исполнено …» Скорби? Грации? Нда…

«Чай с Альбусом», – беззаботно называют они это событие, и я вновь восхищаюсь стариком. По правде говоря, он действительно хитер.

Очень мудро с его стороны поступать так. Даже самые приближенные (хотя он со всеми одинаково короток) и достойные доверия профессора, такие, скажем, как Спраут, разнервничаются, если он вдруг зайдет и скажет: «Ну, давайте-ка пообщаемся. Как дела с учениками? А с занятиями? Что скажете?»

Но под предлогом невинного чаепития он совершенно незаметно умудряется вытянуть из наивных коллег намного больше, чем они полагают.

Да-да, просто не мешайте им перескакивать с одной мысли на другую и говорить обо всем на свете над пшеничными лепешками и сахаром, позвольте им самим рассказать обо всех своих тревогах и горестях. А после (о, чудо!) он вдруг проникнется проблемой, о которой кто-то неосознанно проболтался, и все восхитятся его прозорливостью. («Мерлин! Как он догадался, что у меня проблемы с дисциплиной? – О, это же Альбус, он знает всё.»)… Как слизеринец, я не могу не впечатлиться.

На этой неделе пароль к кабинету «миндальная помадка». Лестница длинная, и пока я поднимаюсь, у меня есть время привести мысли в порядок. Я сразу дал ему понять, что знаю, как он использует эти "чаи". Так что он знает, я знаю, и он знает, что я знаю, и вообще нет нужды говорить об этом вслух. Мы легко пропускаем этот никому не нужный пролог и сразу переходим к тому, что он хочет узнать. Это даже бодрит. Я столько времени провожу за распутыванием интриг своего факультета (все слизеринцы – хитрые маленькие ублюдки), что прямой разговор с Альбусом – как глоток свежего воздуха.

Дверь распахивается от одного касания. Я вхожу без стука. В конце концов, я приглашен.

Его кабинет очарователен, даже эксцентричен. Нужно очень внимательно всматриваться, чтобы разглядеть все, что в нем скрыто. За всеми этими мягкими подушками, удобными креслами и набросками, сделанными рукой Альбуса, я вижу вздымающиеся потоки энергии и силы. Если сосредоточиться, можно ощутить дыхание древней, великой магии, что разлита в воздухе. Под искусно навеянной ласковой невинностью кабинет отлично защищен и вполне функционален. Как лакричный леденец скрывает свой твердый стержень, так Альбусовы добродушие и дурашливость прячут истинно слизеринский прагматизм.

Не все осознают, насколько дорого умение быть недооцененным.

Альбус, не вставая из-за стола, встречает меня приветливой улыбкой.

Я киваю в ответ и сажусь в плетеное кресло у окна, отвечающее моим эстетическим требованиям. Для нас это стало чем-то вроде шутки: Альбус просто обожает класть туда невзрачные подушки, которые, он знает, я терпеть не могу. Поэтому я избавляюсь от них, вышвыривая в окно. Это сводит с ума домовых эльфов.

И тем самым несказанно меня радует.

Однако сегодня мое кресло, к счастью, ничем не осквернено. Я осторожно опускаюсь в него и беру чашку Эрл Грея, которую подает мне старик. Черного. Заваренного как я люблю. Одному ему известно, сколько мы умудрились выболтать о себе за годы. Иногда это даже пугает.

Он терпеливо ждет, когда я заговорю, прекрасно зная, что я не позволю очаровать себя.

- Близнецы Коди организовали подпольный бизнес – пока он кажется довольно прибыльным.

- Кого они уже успели заинтересовать?

- Никого младше третьего курса – пока, и только слизеринцев. Еще не решил – дать ли им знать, что я осведомлен об их маленьком предприятии.

- Что именно они продают?

- Немного амброзии, летучий порошок и кокаин – маггловский наркотик.

- Они держатся в пределах факультета?

Ах, да, слизеринская зараза не должна осквернять другие факультеты, не так ли, Альбус?

- Полагаю, да. Они думают, что в прошлый раз их поймали из-за пристрастившегося равенкловца и теперь более осторожны. Если они и решат расширяться, то не сразу и взвесив все "за" и "против".

Вздох.

- Как долго ты намерен позволять этому происходить?

Я пожимаю плечами.

- Мне бы хотелось выяснить, откуда они берут сырье и где расположена их лаборатория. Я знаю, что они не готовят товар в школе – им бы понадобилось много места для работы, а такого рода «зельеварение» трудно скрыть.

- Да уж, тебе это известно как никому другому, - Альбус лукаво сверкает глазами. Я сухим кивком отвечаю на его попытку пошутить.

- Я был чертовски осторожен, и вы это прекрасно знаете. Наш декан даже не заподозрил. Ни разу за все семь лет.

- Но я знал, - снова веселый блеск в глазах.

- Вы все знаете. Вы – Альбус Дамблдор, помните?

Он улыбается и делает первый глоток чаю. Я тоже немного отпиваю и смотрю в окно. Там студеный ноябрь, хотя снега еще нет. Но скоро будет, судя по серым, томным тучам.

Я продолжаю разговор.

- Двум первокурсникам пришлось несладко после слизеринских ритуалов инициации на прошлой неделе. Я проследил, чтобы ответственные прекратили это, но… возможно, вы придумаете что-нибудь подейственнее для Бриджеса и младшего Муна, если они окажутся возле вашего кабинета…

Он понимающе кивает. За окном неистово воет ветер, гоняя сухие листья по каменным дорожкам. Мне вдруг хочется пройтись.

- Малфой-младший верен себе, он почти не изменился. На него уже начинают обращать внимание пятый и шестой курсы. И я думаю, он старается войти в долю с Коди.

- Он покупает это, или…

- Нет. Уж чему-чему, а самоконтролю в подобных делах Люциус его научил. Но он уже добился определенного расположения половины девочек с четвертого курса. Приобретает определенную репутацию.

- Что ты предпринял?

- Свел вмешательство к минимуму, пока укреплял дисциплину. Вы знаете, каким осторожным с ним нужно быть…

- Согласен.

Снова тишина. Мои глаза возвращаются к тяжелым и угрожающим тучам. Тепло кабинета и чай вдруг становятся тягостными. Может, дело во мне, в растущей меланхолии в преддверии сорокалетия, но с каждым годом осень становится все милее и неотвратимее. Маггл, с которым я был знаком, описывал ее как «прекрасную предвестницу смерти».

Я жажду студеного воздуха, ветра, сдувающего волосы с лица и прижимающего мантию к телу. Я закрываю глаза и ощущаю запах дыма и увядания. Я хочу… я хочу шагать по мертвым листьям, чувствовать их хруст под ногами. Я мечтаю… о вечной осени. Чтобы дыхание зимы замерло в ожидании, чтобы Рождество застыло от холода и не успело взорваться своей фальшивой радостью.

Я страстно желаю пустынных холмов и ноябрьских костров, которые были у меня в детстве. Если… если я закрою глаза…

Альбус слегка покашливает и я возвращаюсь назад. Я таращился в окно добрых десять минут. Мой чай остыл. Я тру ладонью лицо, стараясь стереть с него усталость, как стирают мел с доски. Кажется, в последнее время я устаю больше. Всегда уставал…

Альбус прокашливается и прерывает рутинный разговор вопросом:

- А как движется… эксперимент?

Я насилу мысленно возвращаюсь к действительности, с трудом отвожу взгляд от окна. Устремляю глаза на Альбуса. Он – лето. Или весна. Что-то живое.

- Он… продолжается.

Я знаю: Альбус не любит много говорить об этом. При всей холодной практичности, даже безжалостности, которые скрыты под его наигранно добродушной маской, директор одобряет это мое предложение с изрядной долей опасения. Умом он понимает вескость моих доводов. Умом-то он такой же слизеринец, как и я. Но сердцем он гриффиндорец, и это… мероприятие, которое я затеял, разбивает его сердце.

Но мы на войне. И сердце – первое, что на войне приносят в жертву.

И мы дали клятву, я и он, что не отдадим тьме еще одно поколение слизеринцев. Даже если придется прибегнуть к таким методам, как нынешние.

Вспышка озарения случилась во время моей ночной работы (хотя вряд ли кто-то сможет постигнуть откуда взялось подобное озарение, потому что идея определенно не из… приятных).

Меня уже давно очаровала идея так называемых «закупоренных заклятий». Их особенность в том, что нужно произнести заклятье и остановить его прежде, чем оно сорвется с кончика палочки (для чего нужен сильный самоконтроль, между прочим). Потом эту эссенцию, магическую составляющую заклятья, можно поместить в бутылку, закупорить. И заставить врага (или друга, если это доброе заклинание) выпить его. Оно подействует точно так же, как если бы вы вытащили палочку и наколдовали его.

Нужное для этого зелье довольно сложно готовить. Я работал над ним много лет, пытался избавиться от недоделок и огрехов, делающих его ненадежным.

И еще меня всегда интересовали так называемые «отсроченные» зелья, сваренные так, чтобы, усваиваясь, они не проявляли своего эффекта в течение дней, недель, даже месяцев. Они прячутся в венах – тончайшие и незаметнейшие из ядов – ожидая момента, когда смогут предать "хозяина". В идеале эти маленькие шпионы начинают действовать даже не в определенное время, а повинуясь слову. Представьте: вы дали кому-то выпить зелье – подлили в вино, например, – и ждете. Не одну ночь, не две и даже не три. Могут пройти месяцы, многие годы, прежде чем наступит нужный момент. Все, что нужно сделать, – произнести активирующее слово – и дремавший столько времени яд в венах "хозяина" взорвется жизнью…

Заветная мечта мастеров зелий, пустая мечта. Говорят, сделать так невозможно.

Шесть лет я работал над образцами. И той ночью, часа в два или в три утра (именно в такой момент, когда у меня случаются самые ужасные озарения) появилась Идея.

Защита. Защита против моих собственных подопечных, моих маленьких слизеринцев, защита, которой я воспользуюсь только в самом крайнем случае.

Тогда же я рассказал об этом Альбусу. Сначала, услышав, что я предлагаю, он был категорически против. Я продолжал настаивать. Я подготовил зелья и улучшил их, зная, что настанет день – и он поймет мою мысль. Так и случилось. Устало, со скорбным, беспокойным и изможденным лицом, какого не видел никто из студентов и мало кто из профессоров, он согласился с моим планом.

И я начал околдовывать мой факультет. Это оказалось совсем не сложно, на самом деле – они же пробуют собственные зелья на моих занятиях, так что я легко могу заранее добавить туда мое творение. Или за обеденным столом. Или на кухне, строго приказав эльфам не вмешиваться.

Меня не беспокоят Гриффиндор, Равенкло и Хаффлпаф. Все равно совсем немногие из них станут темными магами, против них не нужна защита. Нет, мне следует заняться моими маленькими змеями. Детьми Пожирателей смерти. Юными Малфоями, Гойлами и Краббе.

И теперь почти все мои слизеринцы (с каждым днем таких становится все больше) живут с закупоренным в венах Империо, готовым в любой момент проснуться по моей команде.

Попробуем представить себе эту сцену: вот Волдеморт восстает, обретает все больше силы, атакует стены Хогвартса. Дети преданных Пожирателей, побуждаемые преданностью и Знаками Мрака, встают на его сторону. И тут я говорю им сесть на место – и они слушаются. Никакого выбора. Я живу отчасти для того, чтобы увидеть выражение лица Волдеморта в тот момент.

Но Альбус спрашивает, как все идет… Я сообщаю ему, сколько уже «готово». Он кивает, подавив свое отвращение, напоминая себе, что мы на войне. А я прячу улыбку – иногда даже его видно насквозь – и снова перевожу взгляд на осенний полдень за окном.

Три фигуры в черных мантиях устало плетутся наверх от хижины Хагрида. Мне не нужно видеть яркую вспышку рыжих волос Уизли или пушистую каштановую головку девочки, или шрам Гарри Поттера, чтобы узнать этих детей. У них тоже чаепитие каждую пятницу, с Хагридом.

Отчего-то я сомневаюсь, что их чаепития так же интересны, как мои.

Я благодарю Альбуса и ставлю на стол полупустую чашку. В конце концов, мы уже обсудили все необходимое, а мне еще нужно проверить контрольные. Я возвращаюсь назад в студенческий гам, подальше от сентиментально-леденцового уюта, от ячменных лепешек и чайника. Назад, в преисподнюю. Вниз, в Слизерин.

Осень с каждым годом все милее. Я жажду багряных и золотых листьев, каменных дорожек под ногами, студеного ветра, бьющего в лицо.

Но сначала мне нужно заглянуть на кухню. И проверить, наконец, контрольные.

Снова пятница. Я выживаю, как обычно.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni