Burglars’ trip. Часть первая.

АВТОР: valley
БЕТА: Lonely Star, ГАММА: Elga

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Люциус
РЕЙТИНГ: PG
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: action

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Взломщик – это не профессия. И не склад характера. Взломщик – это состояние души. Причем постоянное. Спойлеры из всех пяти книг. Константы, заданные мадам JKR - неприкосновенны. Факты – это святое. Вопрос только в том, что можно считать неоспоримым фактом.

Огромная благодарность Lonely Star и Эльге за поддержку моральную и помощь реальную, а всем алфавитам за любезно предоставленные буквы.

WARNING: Фик задумывался, как психологический стеб, что следует из его названия, и отражает субъективное отношение автора к миру, созданному JKR.


ОТКАЗ: Все, что где-то уже встречалось – не мое. Коммерческие цели не преследуются.




It’s devoted to professor Fate, the unforgettable character of Hollywood*.

*Посвящается профессору Фэйту, незабвенному персонажу голливудского синематографа.

Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли.

Шарль Морис Талейран.

Я не сомневаюсь, что наше мышление по большей части обходится без слов.

Альберт Эйнштейн.

Часть первая

I. Long, long days

История научно-практическая, на основе которой всемирно известный профессор Хогвартса Северус Снейп в последствии написал монографию «Целевое использование Непростительных Заклятий. Варианты применения».

Примечание: Издание монографии было запрещено английским Министерством Магии по причине содержания в ней практических советов с расчетами и иллюстрациями. Тем не менее, книга имела грандиозный успех, будучи издана во Франции, Германии, Нидерландах, Испании, Греции, Канаде и других странах.

Ну, скажи, скажи, кто ты такая? -
спросила Горлица. – Сразу видно,
хочешь что-то выдумать.
Я... Я... маленькая девочка, -
сказала Алиса не очень уверенно.

Льюис Кэрролл.
Алиса в Стране чудес.

Стоя на платформе рядом со своим огромным чемоданом, я с отвращением разглядывал галдящую толпу. С этими вот существами мне предстоит учиться семь лет?

Тетя Эста, расцеловав меня в обе щеки и дав последние напутствия, быстренько покинула сие милое местечко. Очевидно, оно не вызывало у нее ностальгии.

Я медленно огляделся. Рано. Поезд еще не подошел. Честно говоря, мне не были интересны ни взрослые, с напряженными лицами следившие за своими чадами, ни их отпрыски, радостно приветствовавшие друг друга.

Какое убожество. Ну чему, скажите, чему можно радоваться, стоя в такую рань на залитой солнцем платформе в ожидании поезда?

То там, то тут попадались мелкие детки, боязливо жавшиеся к мамашам. Первогодки...

И ни одного лица со следами интеллекта! Ни взрослого, ни детского. Засада. Когда я получил их глупое письмо, то сразу подумал, что попал.

И оказался прав.

Я всегда прав.

Подошел поезд. С трудом затащив чемодан в пустое купе, я заблокировал дверь. А вы как хотели? Еще не хватало весь день слушать болтовню каких-нибудь слабоумных. Ненавижу живых. Не то, чтоб я любил мертвых, вовсе нет. Просто мне не нравится то, что движется и издает звуки. А дети - это вообще кошмар. Потому что они неадекватны. Никогда не знаешь, где подвох. Я бы сказал - везде. Все мои родственники - взрослые.

Достав из чемодана «Основные аспекты актуальности использования средневековых ядов в повседневной жизни современного общества», я устроился у окна, предвкушая относительно приятный денек. Крики на платформе отвлекли меня.

Ничего такого. Парень с девчонкой увидели друг друга. Вести себя они явно не умели - вот и разорались. Теперь обнимаются. Фу...

Белобрысый мальчишка важно вышагивает вдоль поезда. Рядом мама и папа - как романтично. Сзади носильщик тащит четыре чемодана. Очередной франт, без мозгов, естественно. Зачем таким мозги? Это птицы высокого полета. Лишняя тяжесть в виде серых клеточек только мешает.

Вообще-то я таких высокомерных мальчишек еще не видел. Читал. Я про все читал. Но не видел. Это меня и погубило. Проходя мимо вагона, он вскинул голову и заметил, как я на него пялюсь.

За такую самодовольную усмешку надо сразу убивать. Ну подожди, бледная поганка, я тебя быстро отучу ухмыляться. Это тебе не дома на эльфов орать. Белобрысый исчез, а я подумал, что не зря так вышло. Теперь у меня есть цель на первое время. И материал для экспериментов тоже. Сразу решу две проблемы. И богатенького мальчика проучу, и кое-что проверю по парализующим ядам. Совмещу, так сказать, приятное с полезным.

Поезд, наконец, отправился, а я углубился в книгу. Не тут-то было. Стук в дверь вернул меня к реальности. Это что - стадо гиппогрифов? Придется открыть. Жалко дверь.

На пороге стоял тот самый белобрысый мерзавец. Сам пришел. Ну-ну...

- Ты должен меня пустить. Ты здесь один, а там везде полно народу.

Какой нахал! Я поднял брови и вежливо спросил его:

- А что еще я тебе должен? Ты говори, не стесняйся!

Какое там «стесняйся»! Этот слизняк вздернул подбородок и тихо сказал:

- Не смей. Держать. Дверь.

Он мне приказывает! Офигеть! Ну, знаете. Я вообще-то больше теоретик, но всему есть предел...

Я отпустил дверь и улыбнулся ему. Широко улыбнулся. От души, можно сказать. Бледная поганка часто заморгала. Еще бы! Я тренировал эту улыбку перед зеркалом, пока оно не перестало меня отражать. Меня вообще не все зеркала отражали. Даже волшебные. Боялись, наверное. Я пока не разобрался в природе этой странности.

- Добро пожаловать, - я отступил к окну и сел на свое место. А когда он небрежно развалился напротив, снова заблокировал дверь. По его растерянному лицу было видно, что он не знает, как теперь ее открыть. Попался, гаденыш!

Я наклонился к нему и, глядя в его светло-серые глаза, прошипел:

- Произнесешь хоть одно слово - станешь жабой, по крайней мере, до Хогвартса.

Больше я на него не смотрел. Я и так знал, что он будет молчать. А палочкой книгу заложил. Чтоб он не расслаблялся.

* * *

Вообще-то он здорово меня напугал. Еще когда я его в окне увидел. Глаза, как угли в камине. Волосы черные. Бледный, как смерть. Жуткий тип. Я потому к нему и полез. Отец говорил, что неизвестное пугает больше, чем любой знакомый страх. У меня от него мурашки по спине бежали. Вот бы такого приручить! В качестве домашнего зверька он бы смотрелся очаровательно.

Интересно, этот тип и правда может меня в жабу превратить? Не в том смысле, что сумеет ли (что сумеет, я уже не сомневался), а захочет ли? В конце концов, я тоже знаю несколько заклятий с очень неприятным эффектом. Надо заставить его поговорить со мной. Иначе зачем я здесь?

Я незаметно вытянул палочку из рукава мантии и, направив на него, громко спросил:

- Как тебя зовут?

* * *

За свою жизнь я знавал разных людей. Весьма разных. И не только людей. Но никогда c тех пор я больше не сталкивался со столь оригинальным способом знакомства.

И что он собирается делать? Я молча смотрел на него. Моя палочка так и лежала в книге. Неизвестно, что может отколоть этот богатенький мальчик. Надо быть поосторожней.

Его лицо было напряжено, но он не боялся. Это ободряло. Значит, не наделает глупостей с перепугу.

- Ты первый, - сказал я, с интересом разглядывая его.

- Люциус Малфой.

Сказав это с явной гордостью, он слегка наклонил голову.

- Expelliarmus!

Вот теперь порядок. Его палочка у меня. А моя смотрит ему в грудь. В следующий раз будешь думать, как нападать на незнакомых людей.

* * *

Он глядел на меня совершенно равнодушно. В его глазах не было радости победы. Будь я на его месте, я был бы счастлив. Момент полного триумфа. Я жил ради таких минут. Ему же было все равно. А мне было страшно. Пожалуй, пора выпутываться.

- Я не хотел ничего тебе сделать.

- Это уже не имеет значения.

- Так как тебя зовут?

- Не имеет значения.

- А ты на какой факультет хочешь попасть?

- Не. Имеет. Значения.

Да что же это такое! Как прикажете с ним разговаривать? Придется переходить на его стиль:

- Не имеет значения, на какой факультет попадешь, или не имеет значения, на какой ты хочешь?

Ура! Получилось! Черноволосое чудовище уставилось на меня с интересом.

- Я буду учиться в Слизерине.

- Почему ты так уверен?

- По-другому быть не может.

В принципе, я был с ним согласен. Хаффлпафф ему явно не грозил. А вот Рэйвенкло - почему бы и нет? Или Гриффиндор. Хотя это вряд ли. Для Гриффиндора у него слишком мрачный вид.

- Объясни.

- Зачем?

- Мне это важно. Если я не попаду в Слизерин, отец с ума сойдет.

Он разглядывал меня. Потом встал и неожиданно кинул мне палочку. Я поймал.

- Ты уверен, что тебе это очень нужно?

- Ну, так скажем, мне все лето снилось, что шляпа отправляет меня в Гриффиндор.

Еще мне снился мой отец, который выталкивает меня за ворота парка. Но этого я, естественно, ему не сказал.

- Хорошо. Ты, кажется, не совсем идиот. Договариваемся следующим образом: я сделаю так, что ты в принципе не сможешь попасть ни на какой другой факультет, кроме Слизерина, а ты за это убираешься из моего купе. Согласен?

Я бы согласился из одного любопытства. Как это он «сделает так, что я не смогу никуда попасть, кроме Слизерина»? И я ответил утвердительно.

Он снова оглядел меня. Довольно скептически.

- Ты действительно готов ради этого на все?

Ну не на все, конечно. Как-то очень все стало серьезно. Но дело в том, что я ему не верил. Блефует. Если бы все было так просто... А я знал, скольким семьям эта шляпа принесла неприятности. Только месяц назад Адеус Форсет приезжал в Имение охотиться с отцом. В прошлом году его дочь попала в Хаффлпафф. Чистокровные маги. Древнейшие традиции. Адеус мгновенно перевел Хельду в Дурмштранг. А что толку-то? Все же об этом знают. Такой стыд. Лучше мне умереть, чем не оправдать ожиданий отца.

Я максимально спокойно посмотрел в глаза мальчишке, который так и не сказал мне, как его зовут, и твердо ответил:

- Да.

Лучше бы я промолчал.

* * *

Мне всегда нравилось одним ударом убивать сразу многих зайцев. Это просто выражение такое. Я никогда не убивал зайцев. Хотя они и не летучие мыши. Вот летучие мыши - это венец творения. В них все совершенно.

А от этого Люциуса Малфоя, несомненно, есть польза. Сейчас и поэкспериментируем, и кое-что проверим, и ему поможем. В конце концов, если человек так хочет в Слизерин - это святое. А то он действительно любитель лезть на рожон. Еще отправится в Гриффиндор, не ровен час.

Я окружил наше купе защитным полем по всей площади. Еще раз проверил. Особенно на окне. Потом наложил заглушающее заклятие.

Честно говоря, я здорово трусил. То, что я собирался сделать... Ну, я делал это раньше... Сначала практиковался на тараканах, потом на крысах. В подвале своего замка. В Ашфорде почти все постройки под защитным полем. Дядя Клаус говорил мне, что его там невозможно снять. Какая-то очень древняя магия. Это хорошо. А то бы тете Эсте здорово досталось за мою страсть к научным изысканиям. Официально-то моим опекуном является именно она.

«Если кто-нибудь из нас сейчас умрет, то второму даже в Хаффлпаффе не учиться...»

Это была явно лишняя мысль. Мои сомнения могут нарушить чистоту эксперимента. И вообще, если буду бояться, ничего не получится. Надо собраться. Я небрежно бросил ему:

- Сосредоточься. Сейчас я произнесу заклинание. Запоминай. Потом будешь делать то же самое.

Он кивнул. Ладно, ничего с ним не случится. У меня даже тараканы не умирали. Хотя, по-моему, им вообще было все равно.

Я посмотрел на него в упор, вспомнил, как он сказал «ты должен», и четко произнес, почти касаясь палочкой его груди:

- Crucio!

Зажмурив глаза, я вслух отсчитывал три секунды: «Двести двадцать два, двести двадцать три, двести двадцать четыре.

- Finite Incantatem!

Все. Надо было уши зажать. Кажется, я оглох. Тряслись руки, а во рту я чувствовал привкус крови. Еще и губу прокусил. Надо же! Ради науки губы, конечно, не жалко, но нельзя так реагировать. Буду над этим работать.

А он лежал на полу, трясся и ревел.

* * *

Если бы я мог встать, я бы его убил. Без всякой палочки. Просто руками. Я и не предполагал, что можно так орать. Глотать теперь больно. Было невероятно холодно. Я дрожал. Зубы стучали. Полный рот крови. Из носа лило на мантию.

Зачем ты это сделал? Мерзкое чудовище с трясущимися руками... За что? За то, что я пришел в твое купе познакомиться? Вот и познакомились. Очень приятно. «Я - Люциус Малфой!» «А я - монстр неизвестной породы. Будешь со мной дружить?» «Буду! Никуда теперь не денешься!» - решительно закончил я воображаемый диалог.

Что он там говорил? Теперь Я должен сделать то же самое с НИМ? Он что, спятил? Я не могу сделать такое с человеком. Да и не с человеком тоже.

Пока я размышлял, «монстр» давно сидел рядом на корточках, равнодушно приводя меня в первоначальный вид. Кровь уже не шла, и мантия была чистая. Внешне все было отлично. Я оттолкнул его и попытался подняться. В целом успешно. Но только на четвереньки. Он подхватил меня и посадил у окна.

Так мы и сидели, глядя друг на друга. Черные глаза наблюдали. Экспериментатор хренов.

Я почти оправился. Немного болело горло. А еще я замерз. Очень. Он извлек из кармана мантии шоколадную лягушку. Я обожаю шоколад, но пришлось решительно помотать головой. Ничего я у него не возьму. Я обиделся.

- Разве я спрашивал, хочешь ты или нет? Давай все это закончим, и ты, наконец, уберешься отсюда.

- Да пошел ты... - я знал, что так разговаривать нельзя. Отец был бы сильно разочарован.

Он вздохнул. И быстро заговорил:

- Все-таки ты идиот. Объясняю для особо одаренных, но только один раз. Если ты сейчас возьмешь себя в руки и сможешь наложить это заклятье на меня, то твоя проблема решена. Их глупая шляпа по определению отправит в Слизерин новичка, который несколько часов назад практиковал Непростительное Заклятье на соседе по купе. Доступно?

- Это что, было Непростительное Заклятье? - прошептал я в ужасе.

- Нет. Это была тарелка манной каши, - раздраженно бросил он.

- За это можно сесть в тюрьму. Навсегда...

- Если попадемся, скажем, что играли. Подумаешь! Перепутали произношение. Случайно.

Но я был в шоке. Непростительное Заклятье! Нет, он точно чокнутый. Надо уйти отсюда. Надо уйти отсюда быстро. Куда-нибудь... где не так холодно.

- Нет. Я не буду.

Скроив презрительную мину, он снова принялся за книгу.

Мне оставалось сидеть и анализировать.

Заниматься «анализом» меня учил отец. Это означает думать, думать, пока голова не треснет, или пока не найдется самое важное, которое называется «главное».

Если я сейчас уйду, то я проиграл. Мне никто никогда не причинял боли. Должен же я отомстить ему. К тому же, то, что он сказал про Слизерин, похоже на правду. Вряд ли Адеус Форсет стал бы учить Хельду накладывать Непростительные Заклятья. За это можно... Ну не знаю. Какой отец станет учить этому детей?

Я решил не принимать во внимание эмоции и выделить главное. Если я сейчас не справлюсь, то этот странный мальчик сочтет меня слабаком и трусом. Это главное? Я не знал. Наверное, нет. Плевал я на него.

Что же главное?

Размышлял я долго. Когда он перевернул восьмую страницу, я нашел «главное»: сегодня я должен попасть в Слизерин. Обязан. Это главное. Я уверен.

- Хорошо. Я согласен.

* * *

Он оказался весьма старательным учеником. Я оживил свою шоколадную лягушку, которую он так и не съел. Он сумел ее обездвижить и тренировался на ней минут двадцать.

Я научил его отсчитывать три секунды. Я прочел, что если держать человека под заклятием «crucio» больше пяти секунд, то в организме могут начаться необратимые процессы. Вообще-то, я не знал точно, что это такое, но всегда останавливался на трех секундах. На всякий случай. Крысы, они, знаете ли, не люди. Еще передохнут. Жалко их.

Я объяснил ему, что он должен хотеть причинить мне боль. И очень рассчитывал, что в свете последних событий это не проблема. Надежды не оправдались. Когда мы уже стояли друг против друга, он опять заныл, что не может.

Все-таки редкий балбес. Надо было наложить на него «imperio» и заставить съесть шоколад. Хотя и сейчас не поздно. Но не хочется. Времени жалко. Когда же он, наконец, от меня отвяжется, этот Люциус Малфой.

* * *

Я старательно запоминал все, что он говорил. Но в последний момент... Кого я обманываю? Я просто трус. Он не сказал этого, но подумал именно так. Я уверен.

- Как ты мне надоел! Или решайся, или вали отсюда.

Вот почему обязательно надо грубить! Я же с ним так не разговариваю.

Он опять уселся у окна и уткнулся в страницу своим длинным носом.

Что же мне делать... В конце концов, он же смог заколдовать меня. Да еще как! Почему же я не могу?

Я принял решение не предупреждать его. Если он будет на меня смотреть - точно ничего не выйдет. Вот он сидит, низко склонившись над книгой. Руки вцепились в переплет. Стоп. У него даже пальцы посинели. Да он знает, что я сейчас ударю! Он же ждет...

Я должен его ненавидеть.

За то, что он напугал меня, за то, что до сих пор так и не сказал, как его зовут, за то, что все время пытается меня выгнать, за то, что он знает столько всего, чего не знаю я, за то, что его мерзкая книга для него гораздо интереснее меня... И за то, что он ждет. Откуда он знает, что я сейчас сделаю? Я что, настолько неоригинален?

- Crucio!

Ничего не произошло. Он не закричал и не упал. Только дернулся и замер, сидя с книгой на коленях. Я старательно отсчитал три секунды, как он меня учил.

- Finite Incantatem!

Он не двигался. Липкий страх вполз за воротник и начал медленно спускаться по спине. Я отбросил палочку и, подойдя к нему, двумя руками поднял его голову. Совсем холодный. И не дышит. Я что, его убил? Мерлин!

Я отошел и сел напротив. Пора подводить итоги. Итак. Сегодня утром я был обычным мальчишкой, отправляющимся первый раз в школу. Ну не совсем, конечно, обычным, все-таки я - Малфой. Относительно обычным. Две руки, две ноги и так далее…

Через два часа после отправления поезда я убил соседа по купе Непростительным Заклятьем, которое впервые услышал час назад. Я даже не успел доехать до школы...

Прелесть какая!

Я потер виски и начал смеяться. Что я скажу отцу? Он больше никогда не захочет меня видеть. Я что, теперь... убийца?

«Ты - идиот, - четко сказал кто-то у меня в голове голосом моей безымянной жертвы. - Прекрати истерику и делай уже что-нибудь».

Интересно, а что надо делать? Я снова приблизился к холодному телу и, чуть касаясь, похлопал его по щекам. Естественно, это не помогло. Тогда в отчаянии я размахнулся и изо всех сил залепил ему пощечину. Он ударился головой об оконную раму и открыл глаза.

Я убью этого урода. Сколько раз за те два часа, что я с ним знаком, он напугал меня до полусмерти! За это время он сделал из меня преступника. И почти сделал убийцу. Моя жизнь никогда не казалась мне скучной и унылой. Но после встречи с этим монстром она стала настолько живописной, что я уже не знал, кем стану еще через час.

- Северус Снейп.

- Что...

- Это мое имя. Ты спрашивал, как меня зовут.

- А... очень приятно.

- Взаимно. А теперь убирайся.

* * *

Слава Мерлину, я от него избавился. А время мы провели, несомненно, с пользой. И почти весь день в моем распоряжении. Надо бы дочитать «Основные аспекты актуальности использования средневековых ядов в повседневной жизни современного общества». Пожалуй, до вечера успею.

На ком же я буду сравнивать парализующие яды? На этом Люциусе Малфое теперь не этично. С ним я теперь знаком.

Что такое «этично» я понимал слабо, но тетя Эста часто говорила это слово, и оно мне нравилось. Я считал, что «этично» - это хорошо. Этичный человек – это тот, который все делает правильно. Я всегда тщательно продумывал свои действия, практически не делал ошибок и искренне считал себя человеком в высшей степени этичным.

Отгоняя накатившую слабость, я снял с купе все заклятья, съел лягушку, которая так и осталась лежать на столе, и углубился в книгу.

* * *

Я вышел на платформу. Уже стемнело. Из соседнего вагона выскочила Белл и понеслась вперед, таща за руку своего бешеного кузена. Не помню, как его зовут. Его матушка очень дружна с моей. Она тоже входит в Попечительский Совет школы. Наверняка обе будут на распределении. Кажется, фамилия у этой мадам такая же, как у Белл.

Я, конечно, читал «Историю Хогвартса». Не могу сказать, что меня впечатлило озеро или замок. У меня все это есть. Вид довольно посредственный. А ему понравилось. Северусу Снейпу. Я следил за ним. Да он и сам все время крутился рядом.

Мне было очень плохо. Остаток пути я просидел, забившись в угол в каком-то пустом купе. Даже всплакнул, пока никто не видит. Я так и не согрелся. Голова кружилась, а колени предательски дрожали.

А этот негодяй бодренько соскочил со ступенек. Недовольно повел своим длинным носом из стороны в сторону, и лицо у него сделалось брезгливое. Потом он увидел меня и постарался незаметно подойти поближе. Он хотел убедиться, что я в порядке. Занервничал, гад. Но я не был в порядке, и скрыть это мне не удавалось. Ладно. Если на распределении все получится, может быть, я его прощу.

Со всей толпой, я, спотыкаясь, побрел к лодкам. Он нарисовался рядом. Вот и хорошо. Белл все равно куда-то делась, а больше я никого не знал. Сверкающие круги плавали перед глазами. Ноги заплетались. Сделав еще несколько шагов, я оперся о его руку. В конце концов, это же он во всем виноват.

* * *

Я почти забыл про этого белобрысого франта. Люциуса Малфоя. Настроение было отвратительное. В книге осталось шесть непрочитанных страниц. Я не успел.

Поезд остановился. Противные дети как всегда шумно высыпали на улицу. Почему надо так орать? И тут я увидел его. Он стоял у края платформы с очень сосредоточенным лицом и смотрел на меня. Какую-нибудь гадость замышляет. Лучше бы подумал о вечном… Это такая шутка. Дядя Клаус так шутит, когда я пристаю к нему с какой-нибудь ерундой.

Толпа школьников двинулась к выходу, и Малфой отправился со всеми. Когда он споткнулся на ровном месте второй раз, я решил подойти поближе. Да, вид у него был не цветущий. От утреннего самодовольства ничего не осталось. Я почувствовал удовлетворение. Попробуйте кого-нибудь так отделать, и чтобы подопытный объект был вам благодарен.

На самом деле, плевать мне на его благодарность. Получит, что хотел. Дядя Клаус говорит, что желания должны исполняться.

Все было вполне гармонично, но его вид решительно мне не нравился. Очень бледный. Я подошел к нему совсем близко и решил, что буду рядом. На всякий случай. Он мелко дрожал. Я подсунул руку ему под локоть. Несколько шагов - и он оперся на нее. Так мы в молчании и тащились до лодок.

Не то, чтобы мне было особенно тяжело, хотя он был намного выше, но у меня еще в поезде разболелось колено.

Сколько я себя помню, левое колено болело у меня периодически, и в самое неподходящее время, естественно. Когда это случалось в детстве, матушка брала меня на руки, и мы сидели так, пока я не засыпал. А отец почему-то веселился, говорил, что я наследник и вообще молодец. Но все это было много лет назад, а теперь я уже давно взрослый. Этим летом я рассказал о больной ноге дяде Клаусу. Он тоже обрадовался почему-то, как и отец, назвал меня и «молодцом», и «наследником», а на мой вопрос жизнерадостно сообщил, что мне от этого не избавиться. Мои родственники вообще любят говорить загадками. Ничего, мы еще посмотрим.

* * *

Я почти лежал на плече Снейпа и смотрел на черную воду. Как ни странно, я согрелся. Когда мы садились в лодку, этот садист незаметно ткнул палочку мне под ребра и что-то прошептал. Озноб сразу прекратился, зато захотелось спать. И ребра теперь болели.

Потом мы поднимались по бесконечной лестнице, долго стояли в огромном зале с высоченными потолками, еще куда-то шли... А может, мне это уже снилось...

Я очнулся от того, что вокруг меня стояла абсолютная тишина. Открыл глаза и огляделся. Сколько народу! Прямо напротив меня за длинным столом сидят моя мать и миссис Блэк. Они оживленно болтают, но их не слышно.

А вот и конец пути. Табурет. На нем шляпа. Это мой эшафот.

Я ненавижу страх. Он незаметно возникает в груди или затылке и начинает медленно растекаться, охватывая все тело, подчиняя волю, заполняя сознание, парализуя разум и заставляя чувствовать себя ничтожеством. С трех лет я знал, что это мой главный враг.

К черту! Я никого не боюсь! Я - Люциус Малфой, а не глупенькая Хельда Форсет! И лучше тебе не знать, грязный ночной колпак, что я с тобой сделаю, если ты попытаешься испортить мне жизнь.

Спать расхотелось. И чувствовал я себя вполне прилично.

Через несколько лет Айс случайно упомянул, что по дороге наложил на меня еще пару заклятий: «Хоть до этой глупой табуретки ты должен был дойти сам». Ему, конечно, было виднее.

* * *

К моему удивлению, церемония распределения оказалась весьма увлекательной. Высокая дама вызывала новичков в алфавитном порядке. Ребенок выбегал, плюхался на табуретку, и дама важно опускала шляпу ему на голову. Шляпа выкрикивала факультет, и счастливчик мчался к тому столу, который громче хлопал. Довольно забавно. Я люблю наблюдать за людьми. Это даже интереснее, чем ходить в зоопарк. Только менее безопасно.

Люциус Малфой стоял рядом. Вполне проснувшийся и дееспособный. Правда, ненадолго.

Он все время поглядывал на главный стол, и, проследив за его взглядом, я увидел женщину, которая провожала его на платформе. Вот как! У нашего наследного принца еще и maman в попечительском совете. Ну-ну. Прикрыт на всех фронтах.

Я не знал никого из поступающих и обращал внимание только на тех, кто попадал в Слизерин. Первым оказался улыбчивый крепыш с вдохновенным лицом по фамилии Эйвери. Не успел он сесть за стол, как прозвучало следующее имя:

- Блэк, Беллатрикс!

Ах, какая девочка! Она молниеносно подлетела к табуретке и, схватив двумя руками несчастную шляпу, натянула ее до подбородка. Шляпа заорала: «Слизерин!», и девчонка, сорвав ее с головы, сломя голову помчалась к крайнему столу. Я не мог оторвать от нее глаз. Надо будет ее отравить. Слегка. Заодно и познакомимся.

- Блэк, Сириус!

Черноволосый парень с шальными глазами. Наверное, ее брат. Выглядит он опасно. С ядом лучше торопиться не буду. Познакомиться можно и по-другому. Шляпа замерла на пару секунд.

- Гриффиндор!

На этот раз аплодисментов не последовало, потому что еще до того, как шляпа закончила орать, в зале раздалось громкое «Ах!», а женщина, до этого оживленно болтавшая с матерью Малфоя, вскочила на ноги и, стягивая на себя скатерть со стола, начала медленно оседать на пол. Зал взорвался криками. Толпа первогодок подалась назад, кто-то упал. Учителя бросились к женщине. Крики только усиливались. Полный бардак. Может, она просто припадочная. К чему такой переполох? Все бегают и орут.

Среди этого беспорядка я огляделся в поисках своего нового знакомого. Он никуда не делся. Так и стоял рядом со мной и, открыв рот, полными ужаса глазами взирал на свою мать, суетящуюся над лежащей на полу подругой. Видимо, он был в курсе того, что там происходит. Вот и отлично. Потом объяснит.

* * *

Вы поймете, что я чувствовал, только если сами когда-нибудь видели, как ваши самые жуткие ночные кошмары в одну секунду становятся уже свершившимся фактом. И в такие моменты не важно, с тобой это случилось, или с кем-то другим на твоих глазах. Какой ужас! Древний дом Блэков! Семья чистейшей крови! Двадцать восемь поколений темных магов…

Что же теперь будет? У этого Сириуса, кажется, есть младший брат, но это не исправляет положения. Какой позор! Белл с ума сойдет. Она любит этого придурка.

Бедную миссис Блэк унесли из зала. Матушка тоже вышла. Так даже лучше. Не хочу, чтобы она смотрела.

Церемония шла своим ходом. Я больше не мог бороться со страхом. Я утонул в нем.

- Малфой, Люциус!

Не помню, как я шел. И как сел, не помню. Что-то темное упало на глаза, зал пропал. Стало тихо. Сердце остановилось. Кажется, и дышать я перестал. Кто-то насмешливо шепнул мне в ухо: «Далеко пойдете, мистер Малфой! Такими-то темпами! Смотрите, не поскользнитесь...» «Я постараюсь... мадам. Специально для вас!»

- Слизерин!

Стараясь держать спину прямо, как учил меня отец, я встал с табуретки и, задрав подбородок повыше, на ватных ногах медленно пошел к слизеринскому столу.

Пожав руки всем желающим и испытав бессчетное количество хлопков по спине, я упал на скамью и, наконец, смог сосредоточиться.

Интересно, а что она хотела этим сказать?

Кажется, я что-то пропустил.

Прелесть какая...

* * *

Эксперимент закончился. Да и не могло быть иначе.

Я оказался прав.

Я всегда прав.

С вялым интересом я следил за дальнейшим, опять-таки запоминая только слизеринцев.

Перед Малфоем в Слизерин попали: флегматичный субъект с соломенными волосами и невыразительным взглядом – Лестранг Рудольфус и здоровый парень - Макнейр Уолден. Редкий урод. А после - высокий темноволосый мальчик спортивного вида - Розье Эван. С этим будут проблемы. Ну и я, конечно. Кажется все.

Нет. Еще самый последний по списку - Уилкс. Боюсь, что он человек утомительного темперамента.

Итак, нас получилось семеро. Ну-ну.

* * *

- Снейп, Северус!

Он был совершенно спокоен. Подошел, сел и исчез в шляпе вместе с плечами. Разве он такой маленький? А я и не заметил.

Какое у него имя подходящее… От его имени веет холодом ничуть не меньше, чем от него самого. Как же его называть? «Сев» - это что-то такое мягкое, теплое, полностью противоположное этой заморозившей меня колючке. Заморозившей… Я придумал! Коротко и по сути. Буду называть его «айс», про себя, по крайней мере. Вряд ли ему понравится.

Шляпа молчала. Зал замер. Казалось, что время остановилось. Абсолютная тишина. А шляпа молчит.

Исходя из своего опыта, я решил, что они разговаривают. Мне она сказала девять слов. Шесть секунд. А ему она что, колыбельную поет?

Видимо, колыбельная ему не понравилась, потому что вдруг из-под шляпы раздалось отчетливое шипение:

- Только попробуй, старая кошелка!

И опять тишина. Преподаватели недоуменно переглядывались. Директор улыбался. Глядя на него, начали посмеиваться ученики.

Я был в восторге. Сейчас он отправится в Рэйвенкло! Моему злорадству не было предела. Однозначно! Он слишком умный для нас, простых смертных. Бедный мальчик! Нельзя так увлекаться экспериментами. Если много думать, можно сойти с ума. Чао, дорогой!

- Слизерин!

Почему-то я почувствовал облегчение...

* * *

Когда распределение закончилось, директор встал и сказал что-то очень банальное. О том, как он рад, о том, какие мы все отдохнувшие и красивые. Что-то о правилах и запретах. Сказал, кстати, что нельзя ходить в лес. Ну конечно! Зачем бы я тогда вообще сюда приехал? В этом лесу непочатый край работы. Это он зря. Зачем делать такие бессмысленные заявления?

Народ за нашим столом смотрел на директора неодобрительно. Сначала я решил, что они тоже расстроились из-за леса, а потом догадался. Они есть хотели. Тарелки-то перед всеми пустые стояли. Ну, меня это не касалось. Я еще в поезде шоколадную лягушку съел. На завтра у меня еще одна есть. Так что мне их пустые тарелки до свечки.

Странные здесь все-таки дети. Неужели трудно было догадаться взять с собой лягушку? Я внимательно оглядел свой стол. Ну хоть бы один с мозгами...

Ни одного. Все голодные.

Закрались подозрения. Может, старая шляпа была права, уговаривая меня двадцать минут? Я с сомнением стал разглядывать соседний стол. Да нет, там тоже все голодные. Ну и чем они умней других? Ерунда.

* * *

После ужина я расслабился. Жизнь прекрасна! Как шоколад!

Высокий старшекурсник, назвавшись старостой, стал громко сзывать новичков следовать за ним. Мы, толкаясь, пробирались к нему поближе.

Я огляделся, пытаясь найти Белл. Она стояла слева от меня, и вид у нее был весьма несчастный.

Нашла из-за чего переживать. Подумаешь. Даже хорошо, что на моем факультете не будет ее кузена. Он был бы опасным соперником. Пусть теперь в Гриффиндоре зажигает.

Еще мне было интересно, действительно ли Айс маленького роста. В купе это было незаметно, мы почти все время сидели. По дороге от поезда до замка... Ну, не до того мне было по дороге. Теперь же, когда он стоял среди первокурсников, было заметно, что он ниже всех. Очень хорошо. Я гораздо выше. А красивому темноволосому мальчику (кажется, Розье) он вообще по плечо. Хлюпик.

Мальчиков-первогодок оказалось семеро, и только две девочки. Белл и Алисия Сомерсет. Светловолосая худышка с надменным личиком и пронзительным взглядом бледно-голубых глаз.

Староста показал нам спальню, и мы ввалились в нее с громким смехом, отталкивая друг друга локтями. Было очень важно - кто войдет в нашу комнату первым. Нам семь лет учиться вместе.

Сделав рывок, я вырвался вперед. Сзади, сильно толкнув меня в спину, ввалился Розье. Я вылетел на середину комнаты и обернулся. Розье, видимо, тоже кто-то толкнул, и он с размаху врезался головой мне в живот. Я задохнулся, и мы, продолжая хохотать, повалились на пол. Так мы стали первыми. Точнее я, а он сразу за мной. Надо запомнить, что он сразу за мной.

Борьба в дверях продолжалась.

- Кто последний - тот крыса!

С этим криком оставшиеся ворвались в спальню. А в дверях, с выражением крайнего презрения на бледном лице, стоял Северус Снейп. Он рассматривал нас, чуть склонив голову набок, и, как будто решая, заходить вообще, или не стоит.

- Теперь ты крыса, - со смехом крикнул ему полный курчавый мальчишка.

- Я летучая мышь, а не крыса. Потрудитесь больше никогда не путать, мистер Эйвери. Надеюсь, на это ваших убогих способностей хватит.

Воцарилась тишина.

Мне было очень интересно, что они сейчас с ним сделают. Он вел себя совершенно недопустимо.

А еще интереснее, что он потом сделает с ними.

Ну, ничего. Теперь нас шестеро, а ты один. Это я утром от неожиданности испугался. А теперь - только дай мне повод.

Окинув нас всех ледяным взглядом, Снейп сделал шаг в комнату. Потом второй, и тут огромный парень, до этого все время молчавший, с ухмылкой выставил ногу.

Классическая подножка. Мой попутчик вылетел на середину комнаты, как раз туда, где пару минут назад барахтались мы с Розье. Только теперь никто не смеялся.

- Нет, ты крыса, - с расстановкой сказал верзила хриплым голосом.

И ничего не произошло.

Потолок не рухнул, и из пролома не посыпался град Непростительных Заклятий. Айс сидел на полу и задумчиво окидывал парня тем самым оценивающим взглядом, которым смотрел на меня в поезде.

Ребята засмеялись.

Мерлин! Происходящее совсем не казалось мне смешным. У меня волосы на голове зашевелились. Они же не знают, что собой представляет это маленькое чудовище!

Фантазия угодливо рисовала всевозможные ужасы.

Отравит. Я видел, что он читал в поезде. У него явно страсть к прикладным наукам. Мы все завтра так и останемся лежать в постелях. Белые и холодные.

Спалит спальню. Этой же ночью спалит. Я вижу, как пылают балдахины над кроватями. Как мы с криками ломимся в дверь, в которую несколько часов назад вбегали со смехом. Конечно, дверь нам не открыть. Кто бы сомневался.

Превратит обидчика в крысу и будет экспериментировать. Вот как раз с таким выражением лица, с каким он рассматривает парня сейчас, сидя на полу. Как будто прикидывает, как его можно… использовать.

Все, нам крышка.

Остановитесь, несчастные!

Но вслух я, конечно, ничего такого не сказал. Вместо этого я, не спеша, подошел к ухмыляющемуся придурку и с размаху врезал ему по носу.

Не знаю, почему я это сделал.

Может быть, слишком живо стояла перед моим мысленным взором миссис Блэк, стягивающая на себя скатерть с учительского стола в Большом Зале.

Видимо, я перестарался. Парень отлетел к кровати. Столбики закачались. Теоретически, если балдахин сейчас обвалится, то я смогу доделать его без проблем. Куда ему деваться? И обувь у меня вполне подходящая.

Но кровать устояла.

Снейп поднялся с пола и, отойдя, сел на ближайшую к двери постель. Так. Он помогать мне не станет. Мне здесь никто помогать не станет. Но если я сейчас справлюсь с этим бугаем, то комната моя на все семь лет. Со всей своей флорой и фауной.

Мой противник оторвал руки от лица и начал вставать. Сколько крови! Наверное, я ему нос сломал. Ох, и попадет мне за все это. Что я скажу отцу?

Вот она. Точка невозвращения. Я выпрямил спину, задрал подбородок и выхватил палочку.

Это противник. Подлежит абсолютному уничтожению. Ничего личного. Кажется, так...

Да. Все правильно.

* * *

Он потрясающе смотрелся! Мне никогда так не выглядеть. Ледяные глаза. Только холод и презрение. Ну просто ангел мести.

Вот только что этот редкий образец «ангела безмозглого» собирается делать своей палочкой?

Хорошо, что я отошел подальше. С этим тупым Макнейром Малфой, конечно, справится. Вопрос - как?

Судя по всему, он собрался применить полученные утром познания. Использовать черную магию высшего порядка для разрешения конфликта с соседом по комнате! Действительно, почему бы и нет? Мальчик не привык мелочиться! Все равно, что Авадой Кедаврой комаров отгонять. На Диагон Аллее. Прямо перед Гринготтсом.

Завтра мы оба отправимся по домам. Это в лучшем случае. Особо расстраиваться не приходится. Ничего хорошего здесь нет. Ашфорд, конечно, намного меньше этого замка, зато он мой. Дядя Клаус будет только рад, если я вернусь домой. Ему не понравилось, что мне приходится уезжать.

Жалко, что я в их Запретный Лес так и не попал...

От богатеньких мальчиков одни неприятности. Когда я утром увидел его на платформе, то сразу понял, что будут проблемы.

И оказался прав.

Я всегда прав.

* * *

Я стоял, направив палочку ему в живот. Надо будет заказать ботинки с каблуками повыше. Чтобы выглядеть внушительнее.

Как же его зовут? Он распределялся как раз передо мной... Вспомнил! Макнейр! Уолден Макнейр! Правда, мне это ничем не поможет.

Уолден Макнейр стоял, опершись спиной о столбик кровати, и, не отрываясь, смотрел на кончик моей палочки.

- Ты совсем спятил, Малфой? - его голос звучал растеряно.

Все незатейливые заклинания, которые я когда-то знал, благополучно выветрились из головы. Оставалось надеяться, что этот милый парень не бросится сейчас меня душить.

Палочки он не вынимал. То ли забыл про нее, то ли вообще еще из чемодана не доставал. Скорее, последнее. Совсем худо. Отражающее заклинание я, пожалуй, вспомню. А вот если он сейчас на меня попрет, то ничего не останется, как использовать утренний опыт. Скажу потом, что случайно. Как-нибудь не глупее Снейпа. Драться с ним без палочки я все равно не смогу. Он очень большой. Зато, если обойдется, ко мне больше точно никто не сунется. Никогда.

Я быстро оглянулся.

Эйвери вжался спиной в стену. Сильно напуган. Это не противник.

Айс так и сидит на кровати у двери. Поймав мой взгляд, он чуть заметно мотнул головой. «Идиот!» - с легкостью прочитал я по его презрительно скривившимся губам. Да пошел ты…

Двое, которых я вообще не видел в Большом Зале, стояли рядом и явно ждали развязки. Они встанут на сторону победителя.

Розье. Розье мне совсем не нравился. Во-первых, он держал свою палочку в руке. Правда, опущенной. Во-вторых, он был абсолютно спокоен.

- В этой комнате будет порядок, - снова глядя на Макнейра, отчеканил я каждое слово.

- А устанавливать его собрался ты? - в голосе Розье явственно слышалась угроза.

- Хочешь поспорить?

- Пока нет.

За неимением лучшего, сойдет и так.

Макнейр продолжал стоять, привалившись к кровати. Нападать он, видимо, не собирался.

- Пойди умойся, - бросил я ему, отворачиваясь. И Макнейр без возражений направился к двери. Так и должно быть. Отец говорил: «Если есть силы приказывать - повиновение последует».

- Пора представиться, - сказал я, когда он вышел. - Люциус Малфой.

Это я из вежливости. Они и так знали, кто я. Мою семью знают все.

* * *

Пока они знакомились, я разбирал чемодан. Было непонятно, почему они не знают друг друга. Все были на распределении. Почему тогда я их всех знал, а они друг друга не знали? Ответ простой. Я затерялся среди дебилов. Как и всегда, когда я покидал Ашфорд.

Зато мне досталась самая лучшая кровать - у двери. Почему лучшая? Всегда следует держаться ближе к выходу. На всякий случай.

По пять раз назвав друг другу свои имена и фамилии, мои соседи по комнате углубились в пересказ собственных скучных биографий.

Эйвери жил с бабушкой в замке своего отца. Местонахождения замка он не знал. У меня промелькнула надежда, что просто скрывает, но он, похоже, и правда не знал. Пора бы мне перестать удивляться человеческой глупости. Родителей он не видел уже два года. Они работали в Канаде. Кем работали, он тоже не знал, а название страны вспомнил после того, как Розье с Малфоем перечислили ему разных стран штук двадцать.

Куда же я попал...

Розье воспитывал отец, который занимал в Министерстве Магии какой-то крупный пост. Какой - он не сказал. Наверно, тоже не знал, но у него хватило ума многозначительно поджать губы, и слушатели решили, что это государственная тайна. Ну-ну.

Макнейр жил с родителями и взрослым братом. У его отца было в Лондоне два магазина. Фи... Лавочник. Семейство разбогатевших мясников.

У Уилкса было три старших сестры. Они его очень любили, а он их ненавидел. Во всяком случае, так получалось из его рассказа. Я как раз дочитал шесть страниц, которые не успел прочесть в поезде, и захлопнул книгу.

Лестранг сказал, что хочет спать и расскажет как-нибудь после. Залез в постель и задернул тяжелые шторы. Крайне неприятный тип.

Малфою не надо было заниматься саморекламой. Про его семью все знали. Первый раз в жизни окружающие знали что-то, чего не знал я. Надо будет завтра сходить в библиотеку и ознакомиться с многовековой историей этого павлиньего семейства. На всякий случай.

Когда болтать стало не о чем, они вспомнили обо мне. К этому моменту я сидел на своей постели, держа на коленях закрытую книгу. Надо будет отослать ее домой. Возможно, в здешней библиотеке я найду что-нибудь поинтереснее. Хотя нет. Я вспомнил про Макнейра. Что-то мне попалось сегодня в этой книге забавное. Как раз для такого случая.

- Тебя зовут Северус Снейп, да? - спросил Уилкс, подходя ко мне поближе.

Я кивнул. Открывать рот было откровенно лень.

- Это тебя шляпа двадцать минут распределяла? - Эйвери засмеялся. - Я думал, она уснула.

Лучше бы не напоминал. Я сразу начал злиться. Этот кусок сгнившего пятьсот лет назад фетра пытался меня запугать. Пусть молится, чтобы я забыл побеседовать с ней еще раз.

- А чем занимаются твои родители?

Мне стало очень смешно. Я еле сдерживался, чтобы не начать смеяться вслух. Оказалось, что я тоже понятия не имею, чем последние четыре года занимаются мои родители. Тогда почему Эйвери и Розье должны знать? А я еще насмехался над ними.

- Понятия не имею.

- Ну ты живешь с ними? - это Эйвери.

- В данный момент я живу с вами и пока не вижу причин, чтобы в ближайшие десять месяцев что-нибудь изменилось.

- Прекрати выпендриваться. Не хочешь, можешь не говорить.

А у Розье нет чувства юмора. Это лучшее, что случилось за сегодня. Человек без чувства юмора в непосредственной близости от вас - это подарок судьбы. Просто надо уметь его готовить. Я умею.

- Я пока ответил на все ваши бессмысленные вопросы. Еще что-нибудь угодно, мистер Розье?

* * *

Я видел, что ему весело. Он не улыбался, но смех плескался в черных глазах, глядевших на Розье с участием.

Стало понятно, что родителей у Снейпа нет. Видимо, привыкнув за сегодняшний день к его странной логике, я даже понял, как-то вдруг, что именно его развеселило. Он никогда не задумывался, чем они сейчас занимаются. А раз он может смеяться над этим, значит, их нет давно.

Что и говорить, своеобразное чувство юмора. Но оно меня завораживало. Я был в восторге от того, что никто, кроме меня, его не понимает. Он видит их всех насквозь, а его - только я. Это возбуждало.

Вычислить логику оппонента – практически победить. А я еще в поезде понял, как его надо спрашивать, чтобы получить ответ.

- Кто провожал тебя сегодня на вокзале? - спросил я.

- Тетя Эстер.

- Это лето ты жил у тетки?

Видимо, сообразив, что мы просто так не отвяжемся, он быстро заговорил, не забыв окинуть нас презрительным взглядом:

- Вот еще. Я жил у себя. У меня свой замок на севере Ирландии. Называется Ашфорд. Конечно, не такой огромный как этот. Но мне такой и не нужен.

- Твоя тетка живет там с тобой, - Розье констатировал факт.

- Нет, она живет в Лондоне. Приезжает иногда по выходным.

- Ты живешь совсем один? - в голосе Уилкса был восторг.

- Да с чего ты взял? Я никогда не живу один. У меня тринадцать домовых эльфов. И чертова куча родственников. Всегда кто-нибудь гостит. Я отдал им все Западное Крыло. А сам живу в Восточном. Они ко мне не ходят. У нас договор.

Нет, это не мальчик, а ходячий аттракцион.

- А где твои родители?

Розье определенно сейчас нарвется. Зачем он спрашивает, когда и так все ясно? Хочет убедиться, что кому-то живется еще хуже, чем ему?

- Понятия не имею.

- Они что, просто тебя бросили? - Розье радовался.

Сейчас, сейчас Айс тебя сделает.

- Можно сказать и так.

- И когда ты их видел в последний раз?

- Года четыре назад.

Розье задумался. Он сравнивал. Ну, какой дурак!

- И ты что же, совсем не знаешь, где они?

Все. Терпение кончилось. Маленький садист наигрался.

- Розье, - голос его стал проникновенным, и он продолжил очень ласково, почти шепотом: - Скажи-ка мне: где твоя мать?

Розье дернулся.

- Она умерла. В прошлом году. - Это было сказано с вызовом.

- Ты настолько туп, что не можешь ответить на элементарный вопрос? Я не спрашивал тебя, что она сделала в прошлом году, я спросил: ГДЕ она?

Это было жестоко. Розье сильно побледнел, кулаки сжались, глаза наполнились слезами.

- Мерзкий, злобный ублюдок, - процедил он сквозь зубы.

Я обхватил его сзади за плечи и настойчиво повлек к окну. Разговор был окончен.

Снейп усмехался.

Еще пятнадцать минут хаоса, и все улеглись.

Когда я был уже в постели, в открытое окно, выходившее на улицу почти над самой землей, влетела сова. Она сбросила письмо мне на одеяло, и, сделав круг по комнате, вылетела вон.

Я уже тогда не любил внезапной почты (теперь-то просто не выношу). То ледяное ощущение, которое я так ненавижу, появилось между лопаток и медленно поползло вниз по спине.

Паника оказалась напрасной. Письмо было от отца. Три слова. Самых прекрасных в моей жизни: «Молодец, Fate! Горжусь!»

Прижав пергамент к груди, я уснул. Счастливый как никогда.

* * *

Они, наконец, угомонились. Я поплотней задернул полог, закрепил палочку на спинке кровати и снова открыл прочитанную сегодня книгу. Было очень много дел.

Во-первых, Макнейр. Надо побыстрее с ним закончить. Нельзя забивать голову всякой ерундой.

Во-вторых, Малфой. Мой эксперимент требует некоторого завершения. Придется повозиться. Если я сам не справлюсь до утра, надо будет вести его к мадам Помфри. Очень приятная молодая леди, как ни странно. Директор Дамблдор представлял ее в Большом Зале.

Но эта мадам Помфри, хоть и просто фельдшерица, наверняка имеет огромный опыт. Такого количества дебилов на один квадратный метр, как здесь, найти трудно. И она не первый год их лечит. Она может догадаться, что случилось с Малфоем. Откуда же мне было знать, что он такой хилый. В любом случае, еще пара часов у меня есть. Займемся пока Макнейром. Все равно сегодня не спать.

* * *

Всё равно мне, человек плох или хорош,
Всё равно мне, говорит правду или ложь.
Только б вольно он всегда «да» сказал на «да»,
Только б он, как вольный свет, «нет» сказал на «нет».

Константин Бальмонт.

Проснулся я от ощущения, что меня со всех сторон сжали огромные айсберги. Темно, холод невыносимый и тяжело дышать. Рывком сел на кровати. Пергамент упал мне на колени.

Все спят. Значит, это и есть моя первая ночь в школе?

Прелесть какая!

Если они все будут такие, то до конца седьмого курса я просто не доживу.

Кажется, в общей гостиной был камин.

Я спустил ноги с кровати, нашарил тапочки и, накинув одеяло на плечи, шатаясь, побрел из комнаты, сжимая в левой руке отцовское письмо.

В гостиной никого не было. Темно. Начали бить часы. Три глухих удара. Что же со мной такое? Интересно, здесь врачи есть?

Дрожа всем телом, я сел в кресло у камина и тут обнаружил, что забыл палочку под подушкой. Захотелось плакать. Я не пойду обратно. Не могу. Вот умру здесь! Замерзну! Будете знать!

- На то, чтоб огонь зажечь, интеллекта не хватает, мистер Малфой?

Вот черт! И когда он только появился?

- Тебе надо, ты и зажигай.

Он махнул рукой в сторону камина, и гостиная осветилась.

- Опять мерзнешь?

- Тебе не все равно?

- Просто интересно.

- А... Все эксперименты ставишь...

Он усмехнулся.

- Изволите быть недовольным, мистер Малфой?

Действительно, зачем я ему грублю...

- Ты не знаешь, здесь есть врач?

Он ответил, что есть, и даже не добавил никакой гадости, что само по себе было удивительно. Потом приложил ладонь к моему лбу. Она была ледяная.

- К врачу пойдем только в крайнем случае. Они могут догадаться, что с тобой.

- Ты знаешь, что со мной?

Он молчал.

Вот оно как... Я и забыть уже успел. Что же делать?

- Это всегда так бывает?

Глупый вопрос. С ним-то все в порядке. Надо прекратить задавать ему вопросы, ответы на которые я и так знаю. Он и без того считает меня начальной ступенью развития макаки.

- Нет. Видимо, ты в принципе с этим заклятьем не монтируешься. Кстати, запомни это на будущее.

Честно говоря, я с трудом представлял себе такое будущее.

Все это начинало меня злить. Почему у него менторский тон? Почему он всех поучает? Какого черта ему от меня надо? Пусть убирается!

Некстати вспомнилось, как по-хамски он выставлял меня вчера из купе. Захотелось его обидеть.

- Знаешь, что? Вали-ка ты отсюда, Северус Снейп.

Он молча усмехнулся и, круто развернувшись на каблуках, растворился в направлении спальни. «А он действительно похож на летучую мышь», - отрешенно подумал я. И снова захотелось плакать.

Когда он вернулся, я не заметил, но думаю, что почти сразу. Несмотря на полыхающий камин, теплее не становилось. Моих губ коснулось что-то холодное.

- Пей, - голос мягкий, но настойчивый.

«Отравит!» - это было первое, что пришло мне в голову.

«Ну и пусть, - это было второе. - Хуже все равно не будет».

И я осушил стакан одним глотком.

Редкая гадость.

Потом мы сидели на ковре рядом с камином. Озноб прошел. Настроение у меня было приподнятое. Спать совершенно не хотелось.

- Ты меня отравил? - спросил я его со смехом.

- Даже не знаю, что тебе сказать... Очень хочется ответить «да», но я не уверен в том, что ты адекватно это воспримешь.

Скоро сутки, как я с ним знаком. Еще чуть-чуть - и перестану вздрагивать от его шуточек.

Мы мило болтали о разных пустяках почти час. Потом я набрался храбрости и начал аккуратно расспрашивать о его жизни. На мой взгляд, было в ней что-то странное.

Ему было семь лет, когда его родители отправились на какую-то вечеринку. Он остался с родственниками. Через пару дней приехали дядя Клаус и заплаканная тетя Эста. Выразили соболезнования.

Дядю Клауса Айс видел до этого только однажды, а вот тетю Эсту прекрасно знал. Она была младшей сестрой его матери. Со стороны матери больше у него родственников не было. Зато их было очень много со стороны отца.

На этом понятная для меня информация заканчивалась. Дальше начинались сплошные загадки.

Замок Ашфорд принадлежал Айсу юридически. Он был в этом абсолютно уверен, а я точно знал, что это невозможно. Уж в чем-чем, а в наследственных правах я разбирался прекрасно, как и в геральдике.

Тетя Эстер была его официальной опекуншей, но к замку никакого отношения не имела и распоряжаться там не могла. Более того, она не могла распоряжаться даже самим Айсом. Она жила в Лондоне, а он в Ашфорде с родственниками своего отца, хотя ей это и не нравилось.

- А почему именно она - твой опекун, а не кто-нибудь из тех, кто живет всегда с тобой?

Оказалось, что никто из многочисленных обитателей замка опекуном быть не может. Что-то в его тоне подсказало, что объяснений по этому поводу я не дождусь, и лучше не спрашивать. Кроме того, постоянно там жили только домашние эльфы.

Айс плохо знал, какие люди у него живут и когда они уедут.

Сам хозяин Ашфорда не мог покидать замок больше, чем на двадцать девять дней.

- Если я не появлюсь на тридцатый день, они могут обидеться. А мне нельзя их обижать - они мои гости.

Считая себя очень опытным в деловых вопросах, я предположил, что после смерти его отца вся эта когорта бедных родственников ринулась в замок, благо мальчишка был не в силах их прогнать. Оказалось - ничего подобного. При его отце творилось то же самое.

- Папа говорил, что никогда нельзя отказывать родным в убежище. На самом деле, это буквально единственное, что он мне внушал, сколько я себя помню.

Тетя Эстер не выносила этот табор. Она настояла на разделении замка. Айсу идея понравилась, и он согласился. Там вообще ничего не происходило без его согласия. Дядя Клаус тоже был не против. Так Айсу досталось Восточное Крыло, а в вечный постоялый двор превратили Западное. Условия разделения были очень далеки от равноправия. Айс свободно передвигался по всему замку и делал что хотел, а вот гости к Восточному Крылу и близко не подходили.

- Дядя Клаус сказал мне, что объявил на Восточное Крыло элизиум и еще что-то сделал. Теперь никто из гостей туда заходить не может.

Что такое «элизиум», Айс не знал. Я, естественно, тоже.

Тетя Эста приезжала несколько раз в месяц и никогда не оставалась на ночь.

Дядя Клаус появлялся намного чаще, а иногда подолгу жил в Ашфорде. Тетя Эста его ненавидела. Айс - боготворил. Но, несмотря на это, дядя Клаус тоже был гостем. В Восточное Крыло не ходил и вообще вел себя аккуратно. Например, он не хотел, чтобы Айс ехал в Хогвартс. Он считал, что мальчику нечего здесь делать (честно говоря, я был с ним полностью согласен). Но тетя Эста настояла.

Я так понял, что все гости замка подчинялись дяде Клаусу. Он знал, кто и когда приедет и уедет, а также был управляющим и решал любые возникающие вопросы. Из случайно оброненных слов получалось, что этот дядя Клаус - сильнейший волшебник. Мне даже показалось, что колдует он без палочки. Это было немыслимо. Спрашивать прямо я побоялся. Было совершенно не понятно, почему этот человек, явно завися в чем-то от Айса, сам не стал его опекуном.

Айс никогда не покидал Англии. Я к моменту поступления в школу объездил с отцом всю Европу, а также побывал в Канаде и Латинской Америке. Люди, проводившие время дома, вызывали у меня недоумение.

В Ашфорде была огромная библиотека. Практически все свое время Айс посвящал именно ей. Он знал разные языки, причем большинство из них были древними. Я не мог понять, зачем учить язык, на котором нельзя говорить.

- Чтобы читать на них, балда. Самые полезные книги написаны именно на мертвых языках. Их потом переводят на английский, теряя при переводе большую часть смысловой нагрузки.

Я не спорил. Ему виднее. Тем более что понятие «смысловой нагрузки» оказалось мне недоступно.

Языкам его учили как раз многочисленные гости. Это была еще одна странность. Его родственники говорили на разных языках. И Айс, как хозяин, должен был их понимать.

Мы болтали до рассвета.

Для меня результатом беседы стала страстная влюбленность в далекий замок на севере Ирландии, в его таинственных обитателей и в Дядю Клауса, которого я представлял мрачным Черным Магом с неограниченными возможностями. Айс умел рассказывать очень захватывающе. Если хотел.

Когда я вставал, пергамент упал на пол. Айс молниеносно поднял его и прочел, что написал мой отец. Может, он и не хотел читать, просто взгляд упал, а там было всего три слова.

- Почему он зовет тебя Фэйт? - Айс опять впал в задумчивость, а я уже знал, что это опасно.

- Не знаю. Он меня всегда так называет. Когда мы одни.

- Пожалуй, он прав. Твой отец весьма остроумен, считая тебя неизбежной катастрофой.

Он хочет меня обидеть или нет? Выглядит вроде вполне дружелюбно… Для него.

- Мой отец вовсе так не считает. Ты несешь ерунду.

- А кто в первый же вечер устроил драку в спальне?

- Я устроил? Ты спятил? Я-то тут при чем?

- Ты, конечно, не при чем, - ухмыльнулся он. - Видимо, ты всегда не при чем. И твой отец об этом знает. Фэйт!

Кажется, я опять что-то пропустил.

Прелесть какая!

* * *

Поспать удалось часа два. Мне было достаточно, а вот Фэйт выглядел плохо. Но отправлять его ночью в кровать я побоялся. Мало ли... Ничего, потом выспится.

Утро внесло некоторые коррективы. Весьма занятные, надо сказать.

Во-первых, Розье. Он поглядывал на Фэйта откровенно злобно. Это плохо. Он самый опасный на нашем курсе. И умный, к сожалению. Оказывается, человек без чувства юмора тоже может быть умным. Я не знал. Очень интересно. Надо за ним последить. Фэйт довольно безалаберный. Еще нарвется.

Во-вторых, Макнейр. Я немного беспокоился. Никогда не знаешь, что у таких орангутангов на уме. Тем более, что ума-то там нет. Одни инстинкты. И вот тут Малфой оказался посообразительней меня. Его расчеты оказались правильнее. Тупой лавочник не отходил от него ни на шаг. Маленькие восхищенные глазки, не отрываясь, следили за надменно ухмыляющимся однокурсником. Ну-ну. Вот он уже и с телохранителем. Быстро обернулся. Мозги у него явно есть. Причем мозги... «с вывертом». Это можно понаблюдать. Честолюбив он скорее по инерции, просто знает, что должен быть первым. Спорить могу, что никогда не задумывался – зачем ему это надо. Бывает наивен, плохо отдавая себе отчет, что использует наивность как оружие. Ум крайне извращен. Пока все это - рабочая гипотеза. Но, так или иначе, а мистер Малфой явно стоит того, чтобы потратить время на его изучение.

За завтраком Честер Мортон, староста Слизерина, раздал нам расписание уроков. Ничего, только полеты я не любил. Летать на метле довольно неудобно. Дядя Клаус никогда не летает на метле. Он обещал научить меня превращаться в летучую мышь. Но только после четырнадцати лет. Мне в январе уже двенадцать. Подожду. Вот тогда и полетаем. Все мои родственники могли превращаться в летучих мышей. Я как-то спросил у Дяди Клауса, почему у всех гостей одинаковая анимагическая форма. Он очень смеялся, сказал, что анимагия здесь не при чем, и тут же показал, как превращается в туман. Тоже обещал меня научить. После четырнадцати и если я буду вести себя «согласно его ожиданиям». А это не проблема. Не помню ни одного случая, чтобы он был мной недоволен. Он одобряет все, что я делаю.

Первым уроком стояло Зельеварение. Совместно с Рэйвенкло. Было интересно понаблюдать за этими детьми. Они меня разочаровали. Очень. Кто решил, что они умнее других? Ни у одного не получилось сносного зелья. А преподавательница, профессор Бланш, осталась вполне довольна. Интересно, чем? Только я сварил правильно. Мы с Эйвери были в паре и получили по десять балов. Профессор Бланш тоже была бывшей выпускницей Рэйвенкло. Я ее спросил, какой факультет она закончила. Совсем пустая женщина. Спорить могу, что ни одного приличного яда она сварить не может. При случае отравлю ее чем-нибудь простеньким и посмотрю, как она выкрутится.

Вторым уроком была Травология. Профессор Спраут мне понравилась. Молодая женщина оказалась приятным собеседником. На уроке ничего интересного, конечно, не было, но она обещала на выходных показать мне остальные теплицы.

Вместо обеда я отправился в библиотеку.

У Малфоя оказалось занятное семейство. Очень занятное. Подумаю об этом.

Когда я собрался уходить, мне пришло в голову, что первый раз в библиотеку Хогвартса я пришел, чтобы узнать родословную соседа по комнате. Это было... неправильно. Хотя бы потому, что библиотека в Ашфорде была поменьше этой. Тогда я взял пару книг по Травологии. Если прочесть их к выходным, то я лучше смогу ориентироваться в теплицах, которые обещала мне показать профессор Спраут.

Полеты оказались тяжелым испытанием. Во-первых, они были совместными с Гриффиндором. Во-вторых, урок вел мистер Аморетс Толз, совсем еще молодой выпускник Гриффиндора и редкий образец неудачной лоботомии. В-третьих, Фэйт опять устроил драку.

Гриффиндорский курс состоял из шестерых мальчиков и четырех девочек. Мальчики производили неприятное впечатление. Хорошо, что нас семеро.

Летать я не желал. Учитывая, что мне никогда не приходилось делать того, что мне не хотелось, пересилить себя с первого раза я не смог. Метла меня не слушалась. Таким образом, я стал прекрасным объектом для насмешек всех присутствующих. Не слушалась она вовсе не потому, что я боялся, как сказал этот идиот Толз. Просто метлу я ненавидел и летать на ней не хотел. Но оттого, что я это понимал, ничего не менялось.

Радовало, что я не один. Эйв действительно метлы побаивался. Она все время норовила стукнуть ему по лбу, а мальчик с Гриффиндора Питер Петтигрю вообще отбежал от нашего строя подальше и на все призывы Толза только мотал головой.

В итоге сумасшедший учитель от нас отстал, и я смог спокойно сесть в сторонке и заняться книгами по травологии.

Как началась драка, я не заметил. Только услышал визг девочки по имени Белл, которая так понравилась мне вчера:

- Сириус, перестань!

Когда я подошел поближе, в свалке тел было уже невозможно понять, кто где. Это можно было только вычислить, посмотрев, кто не участвует.

Из наших стояли Алисия Сомерсет, Эйвери и я. Причем Эйв явно хотел присоединиться к катающимся по земле, но пока не решался. Гриффиндорские девчонки отбежали подальше, зажав рты руками, и было их только две. Значит, еще две внутри.

Питер Петтигрю топтался рядом с Эйвом и тоже раздумывал. Потом они переглянулись и, сцепившись, повалились в траву, создав тем самым отдельную живописную группу.

Толз бегал вокруг и верещал на высокой ноте, размахивая во все стороны бесполезной палочкой. Я вытащил свою, размышляя, что бы такое сделать, пока Толз все равно на меня не смотрит. Так как в основной куче было не разобрать, кто где, я решил помочь Эйву и, тщательно прицелившись, обездвижил Петтигрю. Эйв этого не заметил и продолжал усиленно молотить противника. Пока я думал, оттащить его или не стоит, над ухом раздался оглушительный крик:

- Прекратить!

Рядом со мной стоял директор.

Детишки нехотя поднимались с земли, разглядывая порванные мантии. Лежать остался только маленький гриффиндорец. Да, нехорошо получилось...

- Как это понимать? – разгневано спросил Дамблдор, взмахом палочки приводя Петтигрю в нормальное состояние.

Все молчали.

- Кто ударил первым? – со злобным бешенством завизжал Толз, бросая на директора испуганные взгляды.

В полной тишине Питер Петтигрю сделал три шага и практически ткнул пальцем в грудь Фэйта.

Кто бы сомневался...

А вот дальнейшее оказалось полной неожиданностью для всех. Не раздумывая ни секунды, Фэйт левой рукой ударил коротышку по дрожащему пальцу, а правой с размаху залепил в нос. Петтигрю охнул и, заливая мантию кровью из разбитого носа, отлетел под ноги директору. Дамблдор по инерции сделал шаг назад и поднял палочку. Видимо, тоже автоматически. Но дети во главе с Толзом шарахнулись в стороны, а Фэйт остался на месте, демонстрируя всем желающим вздернутый подбородок и великолепную осанку, будто он проглотил метлу. А еще он развел руки в стороны, как бы сдаваясь. Шикарный вид!

- Вы очень неосторожны, мистер Петтигрю, – с этими словами Дамблдор быстро нагнулся и, подняв гриффиндорца за шиворот, поставил его на ноги.

Довольно двусмысленное замечание. Спорить могу, что он нарочно сказал именно так.

- Пятьдесят балов со Слизерина, мистер Малфой! – заорал пришедший в себя Толз.

- Вы разочаровали меня, - тихо сказал директор. – Я ждал от всех вас более серьезного отношения к своим обязанностям. А вашему отцу, мистер Малфой, я напишу сегодня же. Всего хорошего.

С этими словами он отвернулся и отправился в замок.

На Трансфигурацию мы отправились в приподнятом настроении и полной уверенности, что Гриффам досталось сильнее. Фэйт стал практически героем. Ну-ну...

Профессор МакГонагалл оказалась очень серьезной дамой. Она была деканом Гриффиндора и заместителем директора. Здесь нам не очень повезло. Но трансфигурация мне понравилась. Дядя Клаус немного занимался со мной этим предметом. Правда, наши с ним занятия были весьма далеки от того, что приходилось делать на уроке, но суть-то не менялась.

Я никогда не превращал спички в иголки, я превращал... другие вещи. И спичку увидел впервые на уроке у МакГонагалл, и иголка у меня не вышла, потому что я их тоже никогда не видел, а вышел у меня, честно говоря, лом с заостренным концом на одной стороне и продолговатой дыркой на другой. Учитывая, что больше ни у кого ничего не получилось, мне было чем гордиться. К тому же, я отбил десять баллов из пятидесяти, снятых с Фэйта.

Декана нашего звали Кристофер Картер. Он преподавал нумерологию у старших курсов. К моему крайнему удивлению, единственное наказание, которое мы получили – это обещание подробно написать нашим семьям. После этого профессор Картер довольно весело поздравил нас с продуктивно проведенным первым днем, похлопал Фэйта по плечу и, обрадованных, отправил на ужин, одарив меня на прощание еще пятью баллами за своевременное применение обездвиживающего заклинания. Фэйт приуныл. Его отец получит теперь два письма. А мне было все равно. Я не дрался.

Дядя Клаус наверняка сказал бы, что я молодец. Сегодня я все делал правильно.

* * *

Совершенно напрасно я боялся, что Айс для своих экспериментов станет превращать Макнейра в крысу. К вечеру первого же дня я убедился, что этот акт элементарного гуманизма он считает излишним.

Все произошло внезапно и очень шумно. Уолли стоял в глубине гостиной с Розье и Лестрангом. Уилкс показывал им что-то. Все четверо смеялись.

Я сидел у камина рядом с Айсом и банально переписывал его работу по зельям. Сегодня на первом уроке по этому предмету я сразу и навсегда понял, что ненавижу зелья.

На втором у меня возникла небывалая аллергия на все растения в теплице № 1.

Полеты мне никогда не нравились. Я вообще летал на метле один раз. Отец решил, что пора учиться, когда мне исполнилось шесть лет, и я был водружен на взрослую метлу. Происходило это в парке Имения. В принципе, все получилось. Зажмурив глаза, я с удовольствием летал по парку, пока, приподняв веки, не обнаружил прямо перед собой сплошные серые камни. Сворачивать было поздно, и я на максимальной скорости врезался в стену замка на высоте пятидесяти футов. Раздался оглушительный грохот, и я полетел вниз, успев подумать, что будет мне очень больно, когда приземлюсь.

О последствиях этого полета мне рассказывал на следующий день отец, сидя на моей постели и сдержано посмеиваясь. Оказалось, что я попал древком метлы в точку магического центрирования защиты замка. Обвалилась вся основная часть здания, похоронив под собой восемнадцать эльфов. Благо, больше там никого не было. Что тут смешного, я тогда не понял. Это теперь я знаю, что на поиск этой самой точки можно потратить всю жизнь, и шансов найти ее все равно практически нет. А тогда я только порадовался, что отец на меня не сердится. Замок он восстановил за пару дней, и именно тогда я был навсегда переименован в Фэйта. Когда мы были с ним одни, он не называл меня иначе. Но это был наш секрет. Даже мать не знала об этом имени. Вот Айс теперь знает.

На метлу я с тех пор не садился.

Последним уроком была трансфигурация, и лучше о ней не вспоминать. Очередной урок, на котором ничего не понятно.

Все это я с грустью анализировал, механически переписывая длиннющий свиток. Почерк у Айса был очень красивый, но мелкий.

К тому же он писал готическими буквами.

Зараза.

* * *

Я рассчитал так, чтобы мне удобнее было наблюдать. Часов в восемь. В гостиной.

Если он окажется способным переносить последствия отравлений относительно стойко, то можно сделать отличную работу. Я нашел в своей книге четыре варианта ядов на основе мышьяка. Стопроцентно маггловские ингредиенты. Никакой магии. Но такие яды действуют долго. Пришлось их усовершенствовать. Немного. Макнейр – мальчик крупный. Организм должен справиться, хотя по моим расчетам, процесс довольно болезненный. Но Дядя Клаус говорил, что окружающий мир всегда является объектом эксперимента. Значит ошибки нет. Я все делаю правильно.

Если получится, то я последовательно попробую на Макнейре все четыре яда. И можно будет считать эксперимент завершенным. Надо только попасть вмести с ним в больничное крыло. Хотя бы сегодня. Дальше не важно. Внешние факторы меняться не будут.

* * *

Я даже не могу назвать это криком. Это был не крик, а рев. Схватившись двумя руками за живот, Уолли повалился на ковер и начал кататься по нему, продолжая дико орать.

Я в панике обернулся к Айсу. Он был совершенно спокоен. Его это не касалось. Никак.

Подбежал староста. Розье начал ему быстро что-то говорить, разводя руками. В гостиную ворвался декан. Перекинувшись со старостой парой слов, он подхватил не перестающего ни на секунду орать Макнейра на руки и выбежал с ним в коридор. Староста и Уилкс помчались следом. Крики постепенно стихли.

Тишина в гостиной стояла абсолютная. Потом все заговорили разом, обсуждая странное происшествие.

Все это время Айс продолжал бесстрастно сидеть в кресле у камина и читать. Когда Макнейра наконец унесли, он оторвался от страниц, посмотрел на дверь гостиной, и на его лице возникло выражение тяжелого разочарования. Свое откровенное расстройство он старательно продемонстрировал всей гостиной.

- Эй, Снейп, не нравиться, что шоу кончилось? - Розье опять нарывался. Он что, тоже хочет вот так вдруг покатиться по полу, срываясь на визг от боли?

- Я люблю тишину.

Ни одного грубого слова. Но сколько же было яда в этом спокойном вежливом ответе.

Айс все-таки гений. Чудовище, конечно, но гений. Никто ничего не понял. Кроме меня. Я не смог справиться с лицом и растеряно глядел на него какой-то миг. Этого было достаточно. Я расписался в своем знании. Теперь он меня убьет.

Терять было нечего, и я посмотрел на него снова. На этот раз вызывающе. Он удивленно поднял брови и усмехнулся:

- В чем дело, лорд Малфой?

В глазах бесновалось веселье. Нет, не убьет. У меня было четкое ощущение, что он читает все мои мысли, как открытую книгу.

Я тоже ему улыбнулся и, придвинувшись поближе, продолжил переписывать зелья.

Бедный Уол.

* * *

Прошло пятнадцать минут. Мне пора.

Встав с кресла, я тихонько сказал, наклонившись к его уху:

- Послушай, Фэйт. Хватит заниматься хищением интеллектуальной собственности. Давай-ка попрактикуемся в трансфигурации, а то завтра сядешь в лужу.

Он поднял на меня весьма испуганный взгляд. Глупость какая! Да не боюсь я, что ты меня заложишь. Доказательств у тебя нет. И никогда не будет. Их ни у кого никогда не будет. Меня поймать нельзя.

Я поставил Фэйта перед собой и начал повторять с ним сегодняшний урок, подсказывая ему разные заклинания, которых мы вовсе не проходили. Но он, естественно, не мог определить, что мы проходили, а что нет. Учебный процесс его не интересовал совершенно.

Вполне сносно превратив пергамент со списанной у меня домашней работой в грязную, мятую тряпку, а собственное перо в довольно изящный кинжал с вензелем «ДМ», он успокоился. Что ни говори, а вкус у него есть. И способности есть. Бездельник только.

Воодушевленный своими успехами, Фэйт направил палочку на кинжал и четко произнес заклинание, которое я назвал ему следующим, уверив, что кинжал превратится в кость. Я быстро протянул левую руку, так чтобы она попала между его палочкой и кинжалом. Класс!

Только Фэйт почему-то так не считал. Он шарахнулся в сторону и, зажав рот рукой, впился в меня совершенно обалдевшим взглядом.

Конечно, он сразу сообразил, что я его подставил. Но, честно говоря, на его пути к вершинам сегодняшний подвиг будет весьма полезен.

Народ в гостиной начал потихоньку окружать нас. Белл подошла к Фэйту и, довольно бесцеремонно дернув его за рукав, прошептала:

- Ты сошел с ума, Люц!

Со всех сторон раздавались вскрикивания. Кто-то из старших проворчал:

- Вот первогодки. Ни ума, ни знаний. Вытворяют что хотят. Ты хоть сам знаешь, как ты это сделал?

Фэйт молчал.

В качестве ответа я задрал левый рукав мантии до локтя и подвигал пальцами попавшей под заклятие руки. Да уж! Мы с Фэйтом потрудились на славу. Из рукава моей мантии выглядывал скелет. Просто белые косточки, блестящие и прекрасно меня слушающиеся. Я потянулся к Фэйту.

Он позволил схватить себя. Первый испуг прошел. На лице ясно читалась готовность подыгрывать.

- Что же ты наделал? – я старался, чтоб мой голос дрожал.

- Подумаешь... Пошли, я отведу тебя в Больничное Крыло. Ничего, переживешь.

Всхлипнуть для порядка или не надо? Ладно, все и так видят, что я невинная жертва блистательного Люциуса Малфоя. Каждый получает то, что ему нужно. Это и есть «взаимовыгодное сотрудничество». Дядя Клаус говорил, что нельзя просто так использовать людей. Они тоже должны что-то выигрывать.

Уже в дверях я вспомнил о трансфигурации и, обернувшись, вернул его перу и пергаменту первоначальный вид.

* * *

Мы шли по темным коридорам. Где находилось Больничное Крыло, я не знал, но был уверен, что Айс знает. Мы поднялись по ступенькам, и я, наконец, решился спросить его:

- Долго ты там пробудешь?

- До завтра.

- Зачем, если не секрет?

- Догадайся...

Я подумал. Причина могла быть только одна. И она настолько мне не нравилась, что озвучивать ее не хотелось. Неужели ему мало, что он отомстил? Хочется еще и посмотреть поближе?

- Не знаю.

- Не морочь мне голову. Конечно, знаешь.

- Это… очень жестоко.

- Наука требует жертв. Все, мы пришли. Спасибо, что проводил. Лучше возвращайся.

При чем тут наука?..

Я опять что-то пропустил?

К сожалению, я не послушался его и двумя руками потянул тяжелую дверь.

Молодая фельдшерица металась от стеклянного шкафчика к постели, на которой рыдал Уол. Он лежал в той же позе, что и на ковре в нашей гостиной. Мне захотелось зажать уши руками. Или убежать. Или не знаю, что сделать. Но сделать что-нибудь.

Айс крепко взял меня за плечо правой рукой и решительно вытолкал за дверь. Уходя, я увидел директора, почти бегом спешащего в лазарет.

На следующее утро староста сообщил нам, что Уолден Макнейер отравился. Идентифицировать яд так и не удалось. Но директор заверил, что недели через две Уолли вернется к учебе.

- Тащите в рот что попало! – коротко охарактеризовал староста случившееся.

Глубочайшего ума человек наш староста. Честер Мортон. Замечательный парень. Дурак только.

* * *

У этих ядов оказались странные побочные эффекты. Видимо, чисто маггловские. Но в принципе я был вполне доволен результатами.

Раньше мне никогда не предоставлялась возможность поэкспериментировать на живых людях. Я, конечно, травил потихоньку свою многочисленную родню, только особого смысла в этом не было. Дядя Клаус был не против. Он даже не позволил Клаудии надрать мне уши. Она пробралась ночью в мою спальню именно за этим. Первый раз в жизни я видел Дядю Клауса в таком бешенстве. Он мгновенно появился рядом. Приказал ей немедленно покинуть Замок. Я еле отстоял. Куда ей деваться? Она - мой гость. И, честно говоря, я не понял, почему он так взбесился. Виноват-то я был, а не она. На следующее утро примчалась тетя Эста и долго ругалась в гостиной. Даже плакала. Вот после этой истории Дядя Клаус и предложил разделить Замок. Теперь в Восточном Крыле кроме меня бывает только тетя Эста, когда приезжает меня проведать, ну и эльфы, конечно.

* * *

- Послушай Айс. Ты только не злись. Я понимаю, что лезу не в свое дело, но не пора ли тебе угомониться? В конце концов, ну что этот несчастный сделал? Ты серьезно полагаешь, что можно почти три месяца мучить человека за то, что он поставил подножку незнакомому мальчишке? Ты даже носа не разбил. Он может умереть. Так нельзя. В первый раз я тебе слова не сказал. Твое право. Второй раз… Я был уверен после той ужасной ночи, что ты остался доволен. А теперь? Ты решил совсем от него избавиться? Это нечестно. Он тоже слизеринец, в конце концов.

- Ты не понимаешь, Фэйт. Подножка здесь абсолютно не при чем. И вовсе я его не мучаю. С чего ты взял?

Если он может назвать это по-другому, пусть назовет. Я должен заставить его прекратить этот кошмар. Я так злился, что готов был пойти к директору.

- Назови по-другому, - сказал я, изо всех сил стараясь не заорать на него.

Первый раз Уолли провел в Больничном Крыле две с половиной недели. Когда он вернулся, на него было страшно смотреть. Бледный, вялый, сильно похудевший. Айс с интересом следил за ним. Был доволен, и мне даже показалось, что он записывает свои наблюдения.

А через десять дней нас разбудил такой же чудовищный крик, как и в первый раз. Только теперь все было намного хуже. Потому что мы не смогли открыть дверь спальни. Я очень надеялся, что кто-нибудь услышит эти вопли и придет нам на помощь. Когда первый шок прошел, я сообразил, что никто не придет. Айс не только запер дверь, он наложил заглушающие чары.

Что я мог сделать? У меня не было никакого средства заставить его хотя бы открыть дверь, не то что прекратить «исследования». Чудовище. Много лет эта ночь оставалась самой ужасной в моей жизни. К тому времени я уже прочно занимал место хозяина нашей комнаты. Искать выход приходилось именно мне. Розье принимал в моей деятельности самое активное участие. Помочь Уолу мы не могли и занимались исключительно открыванием двери. Прекрасно зная, что ее все равно не открыть, я, тем не менее, очень старался. Параллельно подумывая о том, как бы снять заглушающие чары Айса.

Тут было две сложности.

Во-первых, рассчитывать я мог только на случайный успех. Справиться с колдовством Айса с помощью знаний я смогу еще очень нескоро. Особенно учитывая тот факт, что абсолютно все уроки он делает за меня.

А во-вторых, если мне даже удастся снять заглушающие заклятья и сюда сбежится народ, то как мы объясним запертую дверь? Сразу станет ясно, что и отравление не случайное, и дверь заперли нарочно. Нас здесь кроме Уола шесть человек. Не так уж много. Виновника наверняка найдут. А этого мне совсем не хотелось.

Мне только хотелось, что бы все это кончилось.

Через три часа наша спальня представляла собой умопомрачительное зрелище.

Уолли сорвал голос и хрипел, время от времени отплевываясь кровью. Он даже плакать уже не мог.

Зареванные Эйв с Уилксом сидели рядом с ним и пытались его успокаивать. Эйв окровавленным платком обтирал лицо несчастного. Воды у нас не было.

Розье начал с разбегу биться об запертую дверь головой, вызывая этим у Айса одобрительные ухмылки.

Сам Айс сидел на кровати и все время что-то писал.

Лестранг еще в самом начале заткнул уши и завалился спать.

Я анализировал ситуацию, одновременно предпринимая вялые попытки остановить Розье. Вялые, потому что Айсу происходящее нравилось, а Розье мы с ним не любили оба.

К пяти часам утра я понял, что схожу с ума. Анализировать ситуацию сил не было. Я подошел к Айсу и, глядя ему в глаза, честно сказал, что больше не могу. Он скривил рот в уже такую знакомую презрительную усмешку и кивнул на дверь.

Подойдя к ней, я оттеснил Розье, и начал палочкой чертить на темном дереве абстрактные знаки. Потом отошел на шаг и громко произнес случайный набор звуков, ни капли не заботясь об их гармоничном звучании. Дверь распахнулась под общий восхищенный вздох.

Какой же Айс все-таки гад!

И почему меня это так восхищает?..

Я был уверен, что Айс удовлетворен. Как бы он не был жесток и злопамятен. Поэтому третье отравление потрясло меня. На этот раз не было ни криков, ни беготни. Уолли попал в Больничное Крыло незаметно. Он просто не пришел ночевать. Утром Мортон сказал мне, что Макнейр опять отравился.

- Видно, парня сглазили. Наверное, еще дома. Тут уж ничего не сделаешь...

Шикарная философия!

И я пошел к Айсу. Объясняться.

Он очень терпеливо меня выслушал, в крысу не превратил и даже не отправил по какому-нибудь весьма далекому адресу, а снизошел до объяснений:

- У меня есть четыре парализующих яда. Вернее, я сначала думал, что они парализующие. Оказывается, только слегка. Ну, неважно... Три я проверил. Остался еще один. Так что еще раз - и я больше к нему не подойду. Обещаю.

Я был уверен, что основополагающим мотивом является месть. Я мог бы это понять. Но то, что я услышал, привело меня в ужас.

- Ты совсем на него не злишься? Ты просто проводишь исследования?

Он усмехнулся.

- На него нельзя злиться. Он не обладает ни одним признаком разумного существа. Понимаешь? Он просто лабораторный материал. Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить силы, время и ингредиенты на месть? Глупость какая. Но согласись, что совместить приятное с полезным бывает забавно.

- Он может умереть, - мой голос звучал безжизненно.

В голове была полная каша. Как можно так относиться к людям? Он же живет с Макнейром в одной комнате, сидит в одном классе. Я чего-то не понимаю? Или это у него в мозгах не хватает каких-то составляющих? Айс не похож на сумасшедшего, не похож на маньяка... И я был уверен, что ни с кем, из живущих в нашей комнате, он бы так не поступил. Ну, может быть, только с Руди. Да и то вряд ли. Он же подружился с Эйвом. С толстеньким, вечно задумчивым Эйвом, совершеннейшим балбесом. Я даже начинал немного ревновать. Айс помогал Эйву во всем, и если со мной у него было взаимовыгодное общение, то от Эйвери толку было мало.

Так почему, почему он так относится к Уолу?

- Да ничего с ним не случится. Это же чисто маггловские яды. Он не может от них умереть. Ну, если его правильно лечить, конечно.

- Мы все тоже «лабораторный материал»?

Айс поморщился и вздохнул.

- Зачем так кричать? Макнейр идеально подошел для опытов. У него нет ни души, ни сердца, ни ума, ни таланта. Как ты не понимаешь? В человеке должно быть хоть что-то. Например, у Эйва тоже ума нет, но есть сердце, и, может быть, талант. У Розье сердца нет и таланта нет, но мозги на месте. А у твоего Макнейра нет ничего. Пустышка. Я оказываю ему услугу, приобщая его к благородному делу. Ты понимаешь?

- Нет. Я не понимаю, как можно оказывать человеку услугу, так над ним издеваясь.

- Ты просто не желаешь думать. Если ты подумаешь, то поймешь, что я прав. Я всегда прав.

- А тебе никогда не приходило в голову, что ты не всегда прав? – я был на взводе.

- Приходило. Но я прав всегда. Проверено.

- Испытывай на гриффиндорцах! - заорал я, теряя терпение.

- Это бессмысленно! Я не увижу результата. Начни думать, наконец! - он тоже разозлился.

* * *

Разговор с Фэйтом был мне неприятен. Ведь ему плевать на Макнейра. Если бы ему самому нужно было бы кого-нибудь отравить, он бы не засомневался ни на секунду. Он просто не считает мои цели достойными. Балбес! Не понимает, что ради науки можно все.

Если я не буду проводить испытания на неприятных мне людях, то, спрашивается, на ком? На крысах - нет чистоты результата. И потом, если следовать логике Фэйта, крысы-то совсем ни в чем не виноваты. А этот идиот Макнейр сам напросился. Разве я его трогал?

* * *

- Люциус, пожалуйста, попроси его прекратить. Он послушает тебя. Он только тебя слушает. Я сделаю все, что он захочет. Умоляю, помоги мне, Люц. Я никогда этого не забуду. Клянусь.

Что ему ответить? «Потерпи, Уолли, он сказал, еще разок - и все»? Что я могу сделать?

Я не знал...

А еще я здорово испугался. Мне даже в голову не приходило, что Уол знает, кто его травит. Вдруг Айс ошибается, и мозги тут все-таки есть? Тогда это очень опасно.

Ну, ничего... Айс же сказал, что от этого маги не умирают. И потом, действительно не стоит называть человека крысой, раз ему это не нравится. К счастью, ничего доказать невозможно. Во всяком случае, Айс так считает.

Я сидел в лазарете на кровати Уола и проклинал себя за то, что вообще пришел его навестить. С другой стороны, не прийти я не мог. Раз уж мой курс принадлежит мне, то приходится нести ответственность. Должен же я рассказать народу, как тут дела.

Макнейр всхлипывал. Побелевшие пальцы вцепились в простыню. Ему что, и сейчас больно?

Я встал и пошел искать мадам Помфри.

Она была очень любезна.

«Давать обезболивающее пока нельзя. Может быть, завтра. Или через пару дней…»

Коротко и доступно.

Я вернулся в палату.

- Люци...

- Хорошо, Уол. Больше ты сюда не попадешь. Я обещаю.

* * *

Раз Фэйт так разнервничался, придется придумать что-нибудь посложнее, чем травить соседей по комнате. Расстраивать Фэйта мне не хотелось. Мы прекрасно понимали друг друга без нудных объяснений. Глупо все портить. Раз уж он пришел выяснять отношения... Ладно. Еще разок и все.

* * *

- Айс, у меня идея.

- Я в ужасе. Надеюсь, ты не забыл, что случилось на прошлой неделе?

Ну не забыл, не забыл. Подумаешь. Мы просто забросали навозными бомбами портрет на входе в Гриффиндорскую гостиную. Но Айс злился не поэтому. Он злился, потому что нас поймали. А бомбы эти он делал. Особо устойчивые. Их можно было убрать не раньше, чем через сутки. Я услышал случайно, что Дамблдора два дня не будет в школе, и воспользовался этим. Айс, конечно, не участвовал. Он такими «глупостями» не занимался. Зато с нами была Белл. Поймали всех семерых, и Руди, испугавшись, что его могут исключить, сказал, что бомбы делал Айс. Разбирательство было грандиозное. Айс, не будь дурак, заявил, что бомбы он нам не давал, а мы их у него сами взяли. И что это не бомбы вовсе, а подкормка для какой-то плотоядной колючки из теплиц профессора Спраут. Самое фантастическое, что профессор Спраут это подтвердила. Только Айса и не наказали. Но баллов с нас поснимали достаточно. Айс ненавидел, когда Слизерин терял баллы. Он шипел на меня два дня, обзывая всякими обидными прозвищами, на которые был мастер. Но сейчас я не позволю ему ругаться. Я обещал Уолу.

- Нет, насчет твоих ядов.

- У нас договоренность - еще один раз.

Как же он любит договоренности...

- Вот-вот, я и подумал. Не надо ждать, пока Уоли вернется. Можно провести испытание прямо сейчас.

Айс задумался. Представляю, о чем.

- Нет, сейчас нельзя. Мы смажем результаты. Загубим и нынешний вариант, и следующий.

Так я и знал. Ничего другого в его гениальную голову просто не могло прийти. Он решил, что я предлагаю пойти в лазарет и отравить Макнейра заново. Да если бы ты его сейчас видел, Айс...

- Я хотел предложить совсем не это. Ты не думал отравить кого-нибудь другого? Для разнообразия.

- Это нежелательно. Яды практически идентичны, и, подменяя объект эксперимента, мы рискуем получить разные мелкие неточности.

Ну вот. Я опять сижу с открытым ртом, и у меня нет слов. Мог бы уже и привыкнуть. Да, Уол... Видимо, ты так и будешь орать по ночам в нашей спальне до Рождества, а то у Айса могут возникнуть «разные мелкие неточности».

- У тебя нет возможности пренебречь риском «получить разные мелкие неточности»?

- Мне бы не хотелось.

Мы помолчали. Наверное, вид у меня был совсем идиотский, потому что он, наконец, сжалился:

- Если бы ты прямо сказал, что тебе нужно, Фэйт, возможно, мы смогли бы договориться.

- Ты знаешь, что мне нужно, - сказал я устало.

- Какие предложения? Хочешь отравить Розье?

- Давай я сам выпью твой яд.

Он очень удивился. Даже поднял голову от своей книги.

- Зачем?

Не согласится. Торопясь высказаться, пока он не сказал «нет», я зачастил:

- И ты сам будешь потом меня лечить. А к мадам Помфри я не пойду. Представляешь, какие у тебя откроются богатые возможности.

- Вы с ума сошли, лорд Малфой? - презрение в его голосе окатило меня ледяной волной.

Кажется, он обиделся. Вскочил на ноги и молниеносно растворился в неизвестном направлении.

Что я опять сделал не так?

* * *

Я сидел на самом верху Астрономической башни и дочитывал Энциклопедию поганок. Довольно примитивное исследование. Весьма ограниченное, и неточностей полно. Но дочитать надо.

Я знал, что это Фэйт, задолго до того, как его увидел. Я его чувствовал. Даже не просто по запаху, хотя это тоже. Он пах осенним лесом и костром. Но я его чувствовал и без этого. Я просто знал, когда он близко.

Он подошел и сел рядом на подоконник.

- Послушай, Айс. Я не понимаю, что я сказал не так. Ну... прости меня.

- За что?

- Я не знаю. Я понял, что ты обиделся.

- Я погорячился. Не стоило. Человек не виноват, что он идиот.

Мы помолчали.

- Тебе не все равно, кого поить ядами?

Айс подумал. Он почти никогда не отвечал сразу, даже на самый простой вопрос, а чуть склонял голову на бок и замирал так на секунду или две.

- С научной точки зрения - абсолютно все равно.

- Неужели у тебя есть еще какая-нибудь точка зрения, кроме научной? – съязвил я, не в состоянии сдержаться.

- Представь себе. И не одна.

- Тогда объясни мне. Я сегодня тугодум.

- Как, впрочем, и вчера. И завтра.

Обидеться? Или не стоит?

- Ладно, ладно. Объясняю. У тебя есть мозги, возможно, даже талант, и ты можешь приносить пользу каким-нибудь более оптимальным способом. Я не могу напоить тебя ядом. Это неэтично.

Я задохнулся.

- А травить Уолли три раза подряд - это этично?

- Ты не Макнейр! Я уже объяснял.

Он слез с подоконника, явно собираясь уходить.

- А у меня есть душа, Айс? - спросил я убитым голосом.

Этот вопрос очень заинтересовал меня, еще с прошлого разговора.

- До сегодняшнего дня я считал, что есть. Но, видимо, ошибся. А над вашим предложением я подумаю. Ответ сообщу завтра.

И резко умчался в темноту коридора.

Как он умудряется двигаться с такой скоростью, при столь убогом росте? И ведь не бегает, а именно летает.

* * *

Я думал всю ночь. Мне сразу показалось, что в предложении Фэйта есть зерно рационализма. Вот только найти я его не мог.

Само предложение, конечно, на грани маразма. Впрочем, как и все, что делает Фэйт. Но у меня было четкое ощущение, что я что-то упускаю. Какую-то идею. Совершенно гениальную. Потому что все его идеи в итоге гениальны. Просто он не умеет доводить их до состояния, приемлемого к воплощению. Ну так для этого я есть.

К утру я нашел то, что искал. Я даже был уверен, что это-то и было его изначальной идеей. Просто он постеснялся ее озвучить, поэтому предложил себя. Надо же! Какие мы герои, однако. Он бы непременно попал в Грифф. Как этот ненормальный родственник Белл. Даже вопросов нет.

* * *

Он обещал дать ответ утром. Тянуть было нечего. Если он откажется, тогда... Что тогда? Он здорово сердился на меня вчера. Может, ему понравится идея проучить меня?..

Хотя вряд ли.

Айс пришел на завтрак подозрительно тихий и с абсолютно застывшим взглядом.

- Ты обещал дать мне ответ. Сегодня.

Он задумчиво смотрел перед собой и указательным пальцем левой руки тер переносицу.

- Я согласен. Если тебе так дорог этот... с кирпичом вместо головы, я его больше не трону. Ты доволен?

- Вполне.

Мне вдруг стало очень неуютно. Значит, он согласен отравить меня. Умереть я не боялся, не станет же он меня убивать, но, судя по всему, это очень больно.

Ненавижу страх. Ничего. Переживу. Я с яростью отогнал воспоминание о рыдающем Уоле, комкающем простыню дрожащими руками. В конце концов, обещание свое я выполнил. Уол мне еще пригодится. Таких услуг не забывают. В данном случае это главное. Я уверен.

Как можно веселее я спросил его:

- Так тебе понравилась моя идея?

Айс смотрел мимо меня. Может, я тоже стал теперь «лабораторным материалом». Неприятно, конечно, но уже ничего не поделаешь.

- Спасибо, Фэйт. Это грандиозная идея. Она никогда не приходила мне в голову. А ведь так сложно найти объект для экспериментов. Ты гений. И как я сам не догадался...

Последнюю фразу Айс говорил уже по дороге к выходу из столовой. Он так ничего и не съел.

А ведь я опять что-то пропустил. С этим неприятным чувством я и пошел на Травологию.

Если бы я понял, что натворил, я бы разрешил ему травить Макнейра все семь лет учебы. Но я еще очень плохо знал Айса, хотя по глупости считал, что читаю его, как открытую книгу. И очень этим гордился. Дурень.

* * *

Мне так понравилось мое открытие, что я еле дождался обеда. Я столько лет мучился в поисках объектов для исследований. Потом возился, чтобы этот объект не упустить, пронаблюдать, да еще сделать правильные выводы. Поди разберись, что они там чувствуют. А самый простой, дешевый и безопасный вариант так и не пришел мне в голову.

И почему Дядя Клаус мне не подсказал? Он даже отнял у меня прошлым летом книгу «Жизнь в эксперименте» Теодориха Помешанного. Пожалуй, единственная книга, которую он не дал мне читать. Я тогда обиделся, а сейчас догадался. Там я наверняка нашел бы идею, которую подал мне вчера Фэйт. Теперь меня ничто не остановит. У меня наберется около восьми дюжин разных ядов, и растительных, и химических, которые надо проверить и, возможно, усовершенствовать. Вот сегодня и начну. Только колено разболелось как назло. Ну, это уж как обычно.

* * *

После обеда у нас были сдвоенные Зелья. Айс не явился. Это было странно. Во-первых, он впервые пропустил занятия, во-вторых, он пропустил именно Зелья. Профессор Бланш его терпеть не могла, а он практически в лицо называл ее дилетанткой. Айс получал неимоверное удовольствие, изводя эту милую даму. Она была весьма добродушна, баллов с него не снимала, и он отрывался на полную катушку.

Меня профессор Бланш любила. Я очень старался, что бы меня все любили, прекрасно умел справляться с ролью «очаровательного мальчика», плюс к этому имя Малфоев очень способствовало полному отсутствию объективизма в оценках меня-прекрасного. Поэтому я совершенно спокойно заявил к концу первого урока, что у меня кружится голова (перед этим я, для порядка, основательно нюхнул того отвратительного варева, которое получилось у меня в отсутствие Айса). И профессор Бланш попросила Эйвери проводить меня к мадам Помфри.

К большому удивлению Эйва, пошли мы не в лазарет, а прямиком в нашу спальню.

- Возвращайся на урок, - бросил я, не отвечая на его вопросы.

Скажу честно, что выходя из кабинета Зельеварения, я был почти уверен, что знаю, почему Айса не было на уроке. Описать всю гамму переживаний, охвативших меня, будет довольно сложно.

Был тут и страх: что же теперь будет? Была и злость на Макнейра: а не пошел бы он со своими стонами. Было и расстройство от собственной недальновидности: вместо того, чтобы рассуждать о том, нормальный Айс человек или нет, надо было вспомнить, как он обиделся, когда я предположил, что он сможет меня отравить, и сопоставить это с его сегодняшним рассеянным видом.

Вбегая в нашу спальню, я уже точно знал, что там увижу, отчаянно желая ошибиться. Все оказалось ровно так, как я и предполагал.

Айс лежал на своей постели, полностью одетый, поверх покрывала. Струйка крови стекала из прокушенной нижней губы. Глаза закрыты.

Это я виноват. Он сам сказал, что это моя «гениальная идея». Я схватил его за плечи и резко посадил. Он открыл глаза. Совершенно нормальный взгляд. Чуть насмешливый.

- Оставь...

- Айс, пойдем к мадам Помфри. Я тебя умоляю!

- Пойдем. Потом. Еще рано. Я хочу посмотреть до конца...

До чьего конца?

* * *

Попадание в лазарет, совершенно не гармонировало с моими планами. Тем более, что противоядие я принял заранее. А организм у меня все-таки немного отличается от обычного. Во всяком случае, к ядам точно более устойчив. К тому же, сегодня вечером мне нужно в Ашфорд. Если что, то Дядя Клаус вмиг приведет меня в порядок. Там даже стены действуют на меня благотворно.

Конец первой истории.


Глава втораяГлава третьяГлава четвертаяГлава пятаяГлава шестаяГлава седьмая


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni