Двенадцать Дюймов, Круглозадый
(Round Bottom, Twelve Inches)


АВТОР: Pen_and_umbra
ПЕРЕВОДЧИК: Daria
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Гарри
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Что всегда будоражило чресла Северуса Снейпа, так это белые лодыжки (и другие мелкие детали) англичанок. Пока он не свернул не туда и не зашел в притон "Голубое Бухалово Веселого Лорда".

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: английский юмор

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Написано на вызов "Снейп – натурал", вылилось в нечто не совсем соответствующее челленджу, видимо, под влиянием П.Г. Вудхауса.


ОТКАЗ: Тараканов вам за пазуху, если вы только предположите, что я владею этими персонажами.





Представьте себе пугало. Если хотите.

Так вот, наш Северус Снейп примерно такой и есть: в пшеничном поле, колосящемся под легким ветерком, он будет торчать, как тот самый палец из... в общем, он сам вам скажет, откуда – да еще и с презрительным фырком, разумеется. Однако на Дрянь-Аллее Снейп торчит как палец в поле колосящихся сосисок. То есть вообще не выделяется.

Такой невольный камуфляж частично объясняется природой и привычками типажей, его окружающих – среди всех этих ковыляющих страшилищ Северус Снейп выглядит просто вороной, да и только. К тому же у него хоть облик целиком и полностью человеческий, без всех этих выкрутасов вроде наростов, бородавок и полупрозрачных отростков, которыми щеголяют здешние пешеходы (родимое пятно в форме автомата для мягкого мороженого чуть пониже спины он в расчет не берет, поскольку пребывает в счастливом неведении по поводу того, что такое автомат для мягкого мороженого в принципе). Ответственным за весь этот готичный выпендреж, кстати, является новый правитель волшебного мира, Высокочтимый и Частично Благодушный Пожизненный Император Вольдеморт I.

Ну, разумеется. Война благополучно проиграна.

Перечень покупок С. Снейпа:

- Жаброводоросли, 5 штк. ("Откуда мне знать, любят русалиды ужины под луной или нет?")

- Столовые приправы, 2 унции ("Что? Свидание с русалкой! У меня? Вы что – с ума сошли?")

- Лучший Съедобный (по желанию) Любрикант Лукни, 12 унций, с запахом клевера ("Насколько мне известно, русалиды обладают естественными смазочными... нет! Это не я сказал!")

- Памфлет: "Официальное руководство Минмагии по Технике Правильного Размешивания Зелий и Проч.", 734 копии, магически уменьшено ("Diffindo!")

Выискав все 734 памфлета среди закупленного съестного, Снейп решает делать два дела одновременно – продолжать закупаться, читая на ходу. И вот он тащится по Аллее, фыркая по поводу бестолковой дилетанщины, коей полнится памфлет. ("Мешать по часовой стрелке твердой рукой – ба! Помяните мое слово, какой-нибудь кретин обязательно будет мешать это рукой, а не черпаком, вот тут-то мы все и забегаем.")

Его полнейшая поглощенность этими глупостями является, конечно, уважительной причиной тому факту, что он сворачивает слишком рано и, вместо того, чтобы направиться в магазин, где продают котлы – тот самый, в котором заправляет ведьма, чья рожа, видимо, долгое время служила инкубатором для выведения пауков-мясоедов, а не тот, с трехглазым, одноухим, безмозглым хозяином – так вот, вместо этого он бодро влетает в заведение дверью раньше. Место весьма сомнительного свойства, что отражается даже в его названии: "Голубое Бухалово Веселого Лорда". Название никак не связано ни с голубым морем, ни с пиратами, а скорее является малограмотным выражением общей идеи либерально-либидинозного высвобождения посредством поглощения спиртных напитков.

Все еще уткнув свой безразмерный нос в памфлет, Снейп произносит роковые слова:

- Один круглозадый, 12 дюймов, пожалуйста.

В соответствующем заведении такое сухое перечисление требуемого привело бы к желаемому результату, а именно, к вручению Снейпу котла вышеперечисленных размеров. Однако сей результат заставляет себя ждать, так что наш Снейп, встревоженный отсутствием котла, наконец-то отрывает нос от памфлета.

- Не уверен, что у нас найдется такой большой, - ухмыляется бармен. Его высказывание сопровождается звуками, которые можно услышать от лошади, желудок которой набит перебродившим хмелем.

- Разумеется, он у вас найдется, - фыркает Снейп. Что касается котлов, 12 дюймов это "не столько внутренний объем оборудования, а как вы его используете". – А что с мадам Фуаво?

- Ничего. Все так же по соседству, командир, - говорит бармен, игриво помахивая плавником в восточном направлении. – А как насчет 10-тидюймового? – прибавляет он, прихватывая под прилавком нечто, что, как надеется Снейп, является частью коктейльного оборудования, а не личным прибором бармена.

Только в этот момент Снейп обращает внимание на обстановку вокруг. Что заставляет его желудок опуститься, а кишки заворчать, то есть определенно приводит его в чувство глубочайшей подавленности. Однако, будучи человеком, постоянно и параноидально озабоченным сохранением хорошей мины при плохой игре, Снейп не сбегает из заведения как угорелый, а вместо этого произносит еще более роковые слова:

- Я хотел сказать, что хочу пинту пива.

Пинта горького доставлена в заляпанном стакане и в сопровождении очередной порции лошадиного хрюканья (не спрашивайте), что Снейп благополучно игнорирует. Под сенью отработанного годами презрительного равнодушия он уносит положенный ему хмель с ячменем за дальний столик. На сцене в разгаре какое-то шоу, и Снейпу требуется пара секунд спокойного созерцания, чтобы разглядеть вопиющую непристойность его деталей – или по крайней мере абсолютно наплевательское отношение к разнице полов и приличному волшебному поведению – после чего только трезвая выдержка удерживает его от того, чтобы закашляться, выплеснуть, выплюнуть или каким-либо другим способом испортить свой напиток. Тем не менее он давится собственным языком.

Вы, конечно, понимаете, что Северус Снейп – англичанин традиционной выплавки: с лошадиной мордой, старомодный, наделенный сомнительными зубами. Он любит чай и прочие традиции, довольно-таки консервативен и, следовательно, девственнен во всех теневых сторонах сексуальности. Если вы примете все это во внимание, то не удивитесь, узнав, что его чресла, как правило, волнует белая лодыжка англичанки и что каждый четверг ему доставляют "Плеймаг" в неприметной упаковке.

Увы, но вышеназванные лодыжки и прочие бледные детали англичанок плачевно отсутствовали в его жизни, что является, правда, только одной из причин его недовольства режимом Частично Благодушного Вольдеморта Первого, однако причиной основной. Так что его нередко было можно услышать бормочущим в подпитии: "Оргии Упивающихся, ути боже мой. Сплошные засохшие бутерброды и болтология." А последняя женская лодыжка, которую он углядел - уж и не важно, какого цвета – была продемонстрирована Беллатрикс Лестранж, отбросившей копыта в кульминации одного из рейдов на Упивающихся; подробности же момента рассмотрения вышеназванной части тела были настолько неаппетитными, что отбили у него всю охоту высматривать дальнейшие лодыжки – хотя не скажем, что он имел успех на этом поприще, даже когда еще бывал в настроении.

Как бы то ни было, с учетом вышеприведенных обстоятельств, подавленное состояние Снейпа можно извинить – ну, кто бы не подавился при виде приличной дозы наготы, перемешанной с цветастой манерностью, достойной "Клетки для Чудаков": волшебники в париках, одетые только в бикини с блестками, извиваются, напевая слова новейшего хита Элспет Сосуиззл, с вертящимися и изгибающимися эльфами по бокам, придурошной ведьмой в галстуке-бабочке, цилиндре и больше без ничего, и самое невероятное – с гиппогрифом, маскирующимся под животное типа лошади, с перьями, выкрашенными под, видимо, гриву.

По извлечении собственного языка и водворении оного на место, Снейп уничтожает свою первую пинту тремя глотками. По причинам, которые будут волновать его до (скорой) могилы, он раздумывает отрывать заднюю часть от стула и сматываться отсюда немедленно, а напротив, повторяет заказ. После трех пинт ему кажется, что музыка стала громче, хотя возможно, это у него просто в ушах звенит. С Элспет Сосуиззл разницу вообще разобрать трудно, да и не важно, если списать все на общее воздействие искусства.

Пинта номер три уже деловито впитывается стенками желудка, по всему оставшемуся организму разгуливает веселый ветер, и тут одиночество Снейпа за столиком нарушается пинтой светлого. К ней прилагается молодой человек, которого Снейп может распознать не только через слипающиеся от пива глаза, а даже будучи Конфуженным.

- Гарри Поттер?

Видимо, виновата оглушительная музыка, но Поттер широко улыбается в ответ и говорит:

- Насчет гари не знаю, а вот потереть могу.

Вы, наверное, думали иначе, но Снейп ничуть не удивляется тому, что Поттер его не узнает – в конце концов он был свидетелем произошедшего.

Это был завершающий удар Вольдеморта – четвертое Непростительное: Hvatatus Confundus Totalus. Блестящее и – как не устает утверждать Снейп – совершенно случайное сочетание отключки физическим и магическим методом. Побочным эффектом последнего, как потом выяснилось, была полная и необратимая потеря памяти. А из пепла, точнее говоря, из кожуры Гарри Поттера после 4-ого Непростительного, восстал, как полагает Снейп, вот этот вот Гарри, который Потер.

Снейп водружает пустой стакан на липкий стол и воззряется на вышеупомянутого Г.П.

- Вы что здесь делаете, Поттер?

Поттер смотрит на него так, как будто он только что возвел яйцо в ранг святых.

- Я тут работаю.

Снейп оглядывается вокруг, впитывая в себя окружающую среду (но только взглядом, как он сам отмечает). Отнюдь не то место, куда Упивающийся, блюдущий себя и свое положение при Пожизненном Императоре, позволил бы себе сунуть нос, не говоря уж о других более драгоценных частях тела. Место настолько злачное, что прямо таки заросло всякими злаками, то есть является превосходным укрытием для кого-нибудь, вроде Гарри Поттера.

- А конкретно чем тут занимаетесь?

Очевидно, Поттер опять неправильно его понимает (или, как подозревает Снейп, все еще страдает от помешательства как мозгов, так и зрения), потому что в ответ он радостно заявляет:

- В данный момент тобой, красавчик!

Пока Снейп пытается расшифровать тайный смысл слова "красавчик" – в конце концов он довольно хорошо знаком с контурами собственной физиономии, чтобы признать, что они ну никак не напоминают живописные холмы Девоншира, а уж скорее крутые скалы Довера, включая всякие там ревучие буруны – Поттер роняет подставку для стакана и ныряет за ней под стол.

- Поттер, это подол моей мантии, а не подставка.

- Чем ты там еще недоволен? – и Поттер задирает вышеупомянутый подол в манере, на которую по мнению Снейпа остается реагировать только нахмуренными бровями, поджатыми губами и возмущенным цыканьем.

- Вы что там делаете, вы... псих ненормальный!

- То, зачем ты сюда пришел, конечно! – восклицает Поттер и одним мощным рывком задирает мантию Снейпа так высоко, что его руки (Снейпа, не Поттера) оказываются опутанными тоннами тяжелой ткани.

- Пот... – на большее Снейпа не хватает. И если вы подумали, что он хотел заказать у бармена пот...ребительскую корзину или пот...роха (между прочим, Снейпу очень нравится душистая смесь собственного изобретения из лаванды, вербены и лягушачьих потрохов), то вы глубоко ошибались, потому что на самом деле он просто не смог договорить до конца слово "Поттер", так как в этот самый момент этот самый Поттер, необъяснимо и немыслимо взял в рот снейповского Маленького Снейпа.

Чувства, охватывающие Снейпа при таком развитии событий, представляют собой смесь смятения, смущения и неописуемого непонятно-чего. Позже он будет удивляться, что и не пытался оттолкнуть Поттера или каким-нибудь колдовством вышибить из него дух, или что там в нем имелось из нематериальных источников существования. Вместо этого Снейп так и сидит с открытым ртом, а его паховая область ведет себя так же спокойно и хладнокровно, как мешок с мышами над огнем.

Так и думал, что рот доведет его до беды, размышляет Снейп жалкими остатками мозгов. И – ихаааааааааа... Хосподи боже ж ты мой, где он этому научился?!

Пока дело идет своим чередом – то есть его твердый товарищ становится еще тверже, возможно, в звуковом сопровождении, которое Снейп по счастью не слышит за сотрясающим воздух ревом музыки, хотя, может, это стучит кровь, прилившая к ушам, – Снейп пытается рационально переосмыслить происходящее, думая, что в бубликах тоже есть дырки, и представляя под собственной мантией Мисс Апрельскую Магию; тем более что нежность и общая подушечность губ, поглощающих его достоинство, как раз этому способствуют. Он чуть было не допускает прокол, простанывая имя Мисс Апрельской Магии, но, к счастью, часть снейпова мозга, ответственная за словообразование, сейчас находится в процессе, который мы можем себе представить, вообразив, как застывает в форме пудинг-бламанже, а потом перемотав пленку назад в убыстренном темпе.

Однако такое убывание связности серого вещества дает только временное убежище. Рот Поттера соскальзывает с его инструмента с хлопком, похожим на тот, который производит бутылка Флитвикова Игристого, а потом Снейп чувствует шершавость небритой щетины в низу живота. Все мысли о Мисс А.Магии улетучиваются у него из головы – насколько он помнит из подробного изучения ее достоинств, щетинистым подбородком она явно не обладает – и он открывает глаза. При виде энергичной ручной работы, которой в данный момент занят Поттер, его начинают одолевать мысли, которые можно суммировать следующим образом:

Мои жаброводоросли уже, наверное, проту-ту-ту-туууууууухтыхосподи!

А на отца-то совсем не-не-не-не похож. Рррр... Грхмыхпых.

Миссапрельскаямагия! МиссапрельскаямагиядумайосиськахМИССАПРЕЛЬСКАЯМАГИЯсиськи[...]

Где во имя... кого-то там... он этому научился-ааааааа, вот этому, вот рукой, вот... вау. Ваааау!

Заикание не входит в привычки С.Снейпа, но сейчас его мозг можно извинить, поскольку он охвачен, как бы это сказать, всеохватным чувством, скорее всего потому, что рука Поттера совершает некие вращательно-поступательные движения вокруг его приятеля, а желудочно-кишечный тракт Снейпа, прямо вместе с обедом и пивом, старается, как только может, эти самые движения сымитировать.

"Пот...!"

И опять Снейпу удается выговорить лишь слог, до того как Поттер снова заглатывает его друга целиком. Что наконец-то подстрекает его материально-телесный низ на хоть какую-то отдачу, и в смущении от звездочек, звенящих кимвалов и прочих сверкающих штуковин, он переименовывает Поттера в "Пот-афспафсгрхыыыыгл". Снейп также исполняет вдохновенное мимическое представление из дерганий и дрыганий, заставляющее вспомнить о тех, кто хоть раз засовывал палец в розетку.

Он догорает в весьма приятном размытом угаре, но Поттер все портит.

- С вас ровно два.

Снейп открывает глаза и буравит Поттера своим коронным буравящим взглядом, который, по мнению м-ра Фаджа, заслуживает отдельной статьи в Оксфордском словаре, неологизмом вроде "буравства" или чего-нибудь подобного. Глаза Поттера стекленеют, прямо как тот идеально застывший свиной холодец, который миссис Лестранж как-то принесла на предрождественскую вечеринку Упивающихся в 1997 году – пребывая в состоянии послеоргазмической безмятежности, Снейп не собирается волноваться по поводу неуместности своих ассоциаций.

- То есть два галлеона?

Поттер, посмеиваясь, поднимается с пола, только чтобы плюхнуться на стул как мешок с мукой, над которым внезапно истекло действие Вингардиум Левиоса.

- А вы что ж думали, я за бесплатно отсасываю? Хотя... – Поттер не договаривает и причмокивает губами. – А это Лучший Съедобный (по желанию) Любрикант Лукни?

- Эээ... возможно, - отвечает Снейп со своей самой лучшей шпионской невозмутимостью и непроницаемостью. На самый крайний случай чьей-нибудь Леглименции он удушает неизбежное воспоминание, объясняющее причину поттерова причмокивания (а именно, вчерашнее применение вышеназванного любриканта на себе, приведшее к необходимости пополнения его запасов сегодня), под одеялами Окклюменции, достаточными, чтобы хватило на всех жителей Хогсмида и осталось для укутывания его костистых колен холодной шотландской зимой.

- Отличная штука, Лукни. Сам пользуюсь. Давайте так – галлеон и выпивка!

Снейп давит на Поттера косяка, о котором мечтала бы любая треска, а потом приподнимается и кидает на стол два галлеона; когда монеты, подскочив на столешнице всего раз, залипают на темной поверхности, как последние капли золотого дождя, его пробирает дрожь.

- А выпить сами себе купите, Поттер.

- Да не будьте вы таким букой, мистер Лапуля, - говорит Поттер так радостно, что это навевает мысли о приеме Эликсира "Вечный Бодряк Эмерсона" в сочетании с выборочной хирургией мозга. – Понравилось же, признайтесь.

Приводя мантию в нечто вроде порядка, Снейп скрежещет зубами. Да, ему, черт побери, понравилось, и отнюдь не только, когда он представлял себе пуховые губки Мисс Апрельской Магии вокруг своего приятеля. Совершенно подавленный всем этим поворотом событий, а также ощущением липкости на нижнем этаже, он торопится к выходу – с разворотом назад, подхватить позабытые покупки.

- Скоро увидимся, мистер Лапуля! – окликает Поттер со стороны бара, и он наконец уносится со всем своим добром. При этих словах Поттера стайка праздношатающихся у сцены тут же начинает хихикать, улюлюкать и показывать пальцем.

- А вот и нет, - шипит Снейп, обращаясь к дверному косяку, и тот отвечает таким же шипом, на что Снейп, выходя, рекомендует двери дать ему в задницу.

Итак, Северус Снейп опять оказывается на Дрянь-аллее, со странным чувством в несуществующих штанах и с филейной частью, ноющей по причинам, не связанным с этой странностью.

Увы, прибавляет он неожиданно для себя.

Он тут же решает приставить палочку к голове и произнести все четыре Непростительных сразу, хотя знает, что осуществить этот фокус удалось только однажды – ведьме про имени Артемиза Марплпуп в 1698, что привело к необычайно эффектному распылению равнозамешанных потрохов и мозгов по территории графств Сомерсет и Вустершир. (Касательно последнего, волшебные историки полагают, что именно это событие было ключевым в изобретении одноименного соуса, и по сей день цвет и вязкость Вустерского соуса поразительно напоминают следы преступления, оставшиеся от мисс Марплпуп. )

- Я не г-голубой, - говорит Снейп самому себе – очень твердым тоном, радуясь, что еще способен к самообману.

- Конечно, нет, дорогуша, - раздается дрожащий голосок проходящей мимо ведьмы. Снейп чуть было не посылает ей вслед проклятие, но вдруг узнает мадам Фуаво, без круглозадых 12-тидюймовых изделий которой ему все-таки никак не обойтись.

- Это неправда!

Мадам Фуаво не собирается с ним дискутировать, да и вообще отвечать, видимо, она уже его не слышит.


- Неправда, – повторяет он, обращаясь к своему единственному собеседнику – дождевому бочонку, а потом спешит к Боргину и Берксу – под защиту кружаной сети.

Будет справедливым признать, что Северус Снейп – человек твердого характера и закоренелых привычек: он будет возобновлять подписку на "Плеймаг" до самой смерти. Об истинно английской стойкости его натуры говорит также тот факт, что только через три мучительных месяца он сдастся и зачарует все свои многочисленные колдографии Мисс Апрельской Магии, так чтобы их глаза отливали зеленью, а на лбу был шрам.

Кроме того, только после года тяжелейшей внутренней борьбы Снейп также подпишется и на "Ведьмополитен". И пройдут еще тринадцать месяцев, за которые он успеет приобрести не менее чем двадцать девять круглозадых 12-тидюймовых котлов у мадам Фуаво, прежде чем он как бы случайно не зайдет в "Голубое Бухалово Веселого Лорда" и не спросит Поттера.



The end


Примечания:

"Клетка для чудаков" – франц. оригинал "Клетки для птичек" с Р. Уильямсом, там где пара геев прикидывается натуральной семьей и т.п.

Вустерский соус действительно такой и есть.

Если кто-то не знаком с выражением "давить косяка" – см. здесь


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni