Лжеобразование Северуса Снейпа
(Miseducation of Serverus Snape)


АВТОР: Not Exactly Dickens
ПЕРЕВОДЧИК: lost girl
БЕТА: Berry
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Сириус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Сириус помешан. Снейп озадачен. Пять месяцев, перевернувшие их жизнь.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Изнасилование, BDSM

ПРИМЕЧАНИЕ: перевод первой части фика выполнен на совместный конкурс переводов Астрономической Башни и Фанруса.





Глава первая – Навязчивая идея.

Воскресенье, 26 декабря, 1976 г. – второй день Рождества.

Сириус Блэк был безрассудным молодым человеком.

Что не означает, что он был глуп, поверхностен или прост. Сириус не верил в размышления и глубокий анализ. "То, что есть – есть, а то, чего нет – нет, и к черту любые вопросы" – было девизом Сириуса Блэка. И за всю недолгую жизнь девиз этот служил ему верой и правдой. Даже в шестнадцать Блэк замечательно воспринимал неизбежное и необъяснимое.

Что было большой удачей. Иначе эта ситуация со Снейпом – странная, непонятно откуда взявшаяся, я-тебя-ненавижу-как-отраву-но-хочу-трахать-до-потери-пульса ситуация, возникшая в конце прошлого семестра – свела бы его с ума.

Не то что бы он не был немного... смущен. Кто бы не смутился на его месте? Это же был Снейп, ради Мерлина, Северус-гребаный-Снейп, слизеринец, дитя темных искусств и пугало всей школы. Слишком умный, чистокровка, беднее церковной крысы, к тому же вовсе не красавец. О, Сириус признавал – для себя – что Снейп был вовсе не уродом, о чем неустанно твердили Мародеры, но и на картину, написанную маслом, он тоже не походил. Снейп был тощ, смертельно бледен, мантия была поношенной и явно принадлежала еще кому-то до того, как попала к Снейпу, он мыл голову настолько же часто, насколько у Сириуса возникало желание задуматься о смысле жизни. У Снейпа была дергающаяся походка, ужасный нрав и ехидный язык, он был угрюм и коварен, пронырлив и злобен, и того, что Сириус понимал все это, но по-прежнему хотел заставить его вопить, как низл, было достаточно, чтобы задумался даже самый безрассудный молодой человек.

Но ненадолго. С рассудительностью, удивившей его самого (и почти неловким отсутствием сопротивления), Сириус примирился с новыми чувствами. Наверное, это было не так уж и странно; возможно, быть Блэком означало быть готовым ко всему. В конце концов, учитывая то, что он оказался единственным нормальным в длинной череде элитарных придурков, неожиданный порыв трахнуть школьного чокнутого – не такая уж проблема.

И не то что бы Снейпу нечего было предложить взамен. Он обладал некоторой... мистической силой? Аурой? Присутствием? Чем бы оно ни было, оно завораживало. Оно было чем-то вроде запаха для Бродяги внутри Сириуса, безрассудной смеси умоляю-не-причиняй-мне-боли и пошел-к-черту, и две эти составляющие едва уживались в нем, постоянно конфликтуя. Снейп также обладал своеобразным физическим шармом. У него были прекрасные глаза, пронизывающие и черные. У него были приятные губы, алые и тонкие, изогнутые, как у куклы. У него были сильные, но изящные руки художника, и голос, за последний год ставший более глубоким и приобретший некий шелковистый оттенок. У него был воистину массивный член и задница - такая упругая, что было неясно, как он умудрялся не скрипеть при ходьбе.

Сириус всегда был человеком задницы. И ему доставило удовольствие то открытие, что пол задницы, по большому счету, не имеет значения.

Этим открытием он был обязан Джеймсу. Джеймсу и его исключительно злому чувству юмора.

Прошлым летом, после сдачи С.О.В., когда Джеймс буквально выставил Снейпа на всеобщее обозрение для развлечения Сириуса, – это событие стало поворотным моментом, спусковым крючком для навязчивой идеи. Ведь оно планировалось исключительно для развлечения Сириуса, не так ли? О, нет. Джеймс был самодовольным, Джеймс был идиотом, но Джеймс не был глупцом. Или слепцом. Он знал, чего именно добивался Сириус. Пусть Джеймс и был банальным натуралом, но всегда приходил на выручку товарищу... А если Сириусу было нужно узнать, что именно спрятано под поношенными черными одеждами Снейпа, для чего же тогда нужны друзья?

* * *

Полгода назад.

- Про сальноволосого слизняка можно сказать только одно, - позже заметил Джеймс в гостиной. – У него оборудование – как у гребаного гиппогрифа, – он взглянул на Сириуса, в его глазах пряталась хитрая улыбка. – Как тебе, Бродяга?

Сириус тщетно пытался скрыть улыбку. По ней можно было легко прочесть согласие Сириуса... хотя, возможно, Блэку не хотелось показывать этого перед Питером и Ремусом.

– Ну, ты же знаешь, что говорят...

– Не надо, Бродяга, - то ли пригрозил, то ли застонал Джеймс.

– ...о парнях с большими носами.

Они оба издали легкомысленный «ну-не-умудренные-ли-мы-опытом?» смешок. Питер поднял голову от шахматной доски, на которой довольно зрелищно проигрывал Ремусу, с заинтересованным и немного смущенным выражением лица.

– Что говорят о парнях с большими носами?

Сириус закатил глаза. Боже, это Питер.

– Не будь тупым.

– Я не ту...

– Туп, как тулуп.

– Нет, я просто не знаю...

– Глуп, как шуруп, – предложил Джеймс.

– Просто скажите мне, что говорят! – Питер заволновался, в его голосе появились пронзительные, капризные нотки, обычно вызывающие в Сириусе желание его ударить.

– Предположим, что размер носа прямо пропорционален размеру члена, – спокойно вмешался Ремус. Луни не казался особо заинтересованным и даже не поднял голову от доски, хотя по его напряженному подбородку Сириус догадался, что они огорчили Ремуса. – Об этом говорится в маггловской пословице… шуточной, я полагаю.

– Большой нос - большой насос, – Джеймс пошевелил бровями и бросил взгляд на Сириуса, эдакий приглашающий жест «ну, давай». – Очевидно, что в каждой шутке есть доля правды, Бродяга. Ты, псина!

Они снова рассмеялись, и Питер взглянул на них с любопытством: даже он не мог не заметить некий понятный лишь им обоим подтекст.

– Что тут смешного?

Все еще улыбаясь, Джеймс отмахнулся.

– Ничего, что тебе... Ничего, Питер. Забудь.

– Ну же, - заныл Питер. – Скажите. Что вы затеваете?

Ответом был только смех.

- Твой ход, Питер, - сказал Ремус, которого Питер проигнорировал.

Прищурившись, он переводил взгляд от Джеймса к Сириусу с жадным, почти голодным выражением.

– О, я понял. Вы планируете очередную шутку с Сопливусом, так? Ох, как здорово! Как же я ненавижу этого чокнутого сукина сына, вы же знаете! Проклятый слизеринец. Что вы сделаете с ним в этот раз?

«Ты наделаешь в штаны, если узнаешь», - подумал Сириус. – Хвостик, ты оглох? Джеймс же сказал - забудь. Вернись к своей партии.

- По-твоему, я слепой? - надулся тот. – Я же вижу, что вы что-то затеяли. Что-то забавное.

Сириус заскрипел зубами. Сначала ноет, а теперь вот дуется. Какой обширный репертуар у Хвоста.

– Ради Мерлина, Хвост, отвали. Луни сказал, что сейчас твой ход – заткнись и ходи.

Питер покраснел, опустил голову и заворчал на слона, который быстро подчинился и так же быстро был разгромлен ферзем Ремуса. Питер уставился на доску.

– Я не понимаю, почему вы не поделитесь со мной и Ремусом, - пробормотал он, сметая с колен осколки слона. – Мы ведь тоже ваши друзья.

Сириус взглянул на Джеймса. Джеймс посмотрел на Сириуса. Тот вздохнул.

- Я планирую его трахнуть, Хвостик, - Питер вытаращил глаза. Черт, даже поднял голову. И Сириус ощутил укол маленького, подлого удовольствия. – Больше, чем один раз, если повезет. Я планирую трахнуть его, затем трахнуть снова, и еще раз, просто из принципа, и если ты будешь хорошо себя вести, то я передам старине Сопливусу от тебя привет, чтобы ты тоже вроде как поучаствовал. Так что теперь, когда ты в курсе, может, заткнешься, прекратишь ныть и оставишь нас в покое?

Лицо Питера посерело. Уголок рта дернулся. Он несколько раз открыл рот, чтобы что-то сказать, пока ему это наконец не удалось.

– Ни капельки не смешно, Сириус.

- Я не собирался никого смешить, Хвост. Я хотел, чтобы ты заткнулся.

- Значит, это неправда, - с облегчением выдохнул Питер.

- Что неправда? То, что я хочу сделать со Снейпом? Конечно, правда, - Сириус был абсолютно серьезен. – Иначе какое бы мне было дело до размеров его члена? Знаешь ли, я, как правило, не рассматриваю чужие члены. Ну, я же не вхожу в Большой зал с со словами «Всем привет, у Джеймса – необрезанный, у Луни – кривоватенький, а у Питера вообще – жалкая малюсенькая булавка», верно?

Питер покраснел, но стоял на своем.

– Но это... это же мерзко.

- Нет. Возможно, несколько печально, но ты же не виноват.

- Виноват..? – Питер моргнул. – Виноват в чем?

- Ну, в том, что он у тебя не больше, чем у домовика.

Питер покраснел еще сильнее.

– Я не о том! Я о... о Снейпе. О тебе и Снейпе. Черт подери, сама мысль... Я знаю, что ты шутишь, Сириус. Ты должен шутить, потому что тебе нравятся девочки. Я знаю, что ты предпочитаешь девочек...

- Я обожаю девочек, - согласился Сириус. – Обожаю, обожаю, обожаю их. Но, думаю, что дам шанс и мальчикам. Расширю горизонты и всякое такое, - он ослепительно улыбнулся той широкой, беззаботной, ослепительной улыбкой, которая сражала наповал. – Эй, у них – у мальчиков - ведь тоже есть отверстия, да, приятель?

Питер выглядел почти больным.

– Ты хочешь сказать, что ты... гомик?

Сириус пожал плечами.

– Возможно.

- Гомик, который хочет... хочет Снейпа?

Казалось, он разрывался между изумлением и отвращением, и Сириусу снова захотелось его ударить. Или рассмеяться в лицо. Неужели этот женоподобный малыш Питер Петтигрю, этот жеманный гребаный маменькин сынок не любил «гомиков»? Эта подлая дрянь, возможно, будет страдать постоянной слепотой от своего дрочения до самого окончания школы и иметь такую внушительную стопку журналов «Влажные&Страстные Ведьмы”, что закопает в них горного тролля по самую шею.

Но, очевидно, широта его взглядов не включает гомосексуальность. Ну что за тошнотворный лицемер!

К тому же он не оценил выбор Сириуса, и это было слишком. Одно дело, когда над ним подшучивал Джеймс, но Хвост? Великий Мерлин! Снейп, в свои самые сальноволосые, дерганые, мертвенно-бледные дни был в десять раз более сексапилен, чем мягкий и розовый Хвост со своей головой, напоминающей перезревший персик. И пусть Питер даже не надеется.

– Ага, почему бы и нет? У него есть свои плюсы.

- Конечно, - заметил Джеймс. – Например, ему не требуются Чары Локализации всякий раз, когда ему нужно в туалет.

На этот раз Питер покраснел до корней своих кудрявых блондинистых волос, в то время как Джеймс с Сириусом согнулись от смеха.

- Прекрати, Джеймс, - голос Ремуса был мягким, но решительным. – Оставь его в покое.

Джеймс взглянул на него.

– Что ты сказал, Луни?

- Что слышал! Оставь его в покое. Тебе что, на сегодня мало?

- О, я не уверен, - тон Джеймса был дружелюбным, но только не улыбка. – По-моему, развлечений никогда не бывает достаточно.

- Да, знаю, - саркастически заметил Ремус. – Ведь ты так любишь развлекаться, да, Джеймс?

Улыбка Джеймса улетучилась.

– Знаешь, ты что-то обдумываешь целый день, Ремус, и сегодня ты такой зануда. Смертельный зануда. Если тебе есть что сказать - скажи. Или играй в шахматы. Твой ход.

- Джейми, если тебе кажется, что мне хочется что-то сказать, то ты не так проницателен, как я думал.

- А если ты не способен сказать это, то ты - гребаный трус.

Глаза Ремуса блеснули, и на мгновение – долгое мгновение – Сириус подумал, что сейчас тот ударит Джеймса. Затем напряженные кулаки Луни разжались, глаза обрели привычный нежно-коричневый оттенок, и Ремус кивнул – почти про себя.

– Ладно. Я скажу. Я думаю, что то, что вы вчера сделали со Снейпом, была подлейшая, нижайшая, дерьмовейшая вещь, которую я когда-либо видел. Я даже сомневаюсь, что до вас дошла вся низость вашего поступка.

- О, чепуха, - фыркнул Джеймс. – Так вот ты о чем? Это была шутка, Луни. Мы просто развлеклись с ублюдком, вот и все.

- Полагаешь, ему было очень весело?

- Нет, но в этом-то и суть, - Джеймс попытался улыбнуться искренне. – Да ладно тебе, Луни! Не выступай! Я ведь даже не сделал ему больно. Черт, возможно, я даже помог ему организовать несколько свиданий на следующий семестр. Если Сопливус заменит те поношенные трусы и научится ходить на руках, то станет самым привлекательным парнем школы.

Сириус подавился, Джеймс усмехнулся и даже Питер захихикал. Ремус холодно посмотрел на них.

– Сегодня это звучит ничуть не остроумнее, чем вчера.

- Это сказал не я, - пожал плечами Джеймс. И это была правда. Высказывание принадлежало кузине Сириуса, Беллатрикс. Именно она сделала жестокое, хотя и не такое уж ложное замечание для развлечения тридцати-сорока студентов, наслаждавшихся представлением у озера.

- Конечно, я не считаю, что это было остроумно, - продолжил Ремус, словно Джеймс ничего не сказал. – Полагаю, у меня неадекватное чувство юмора, потому что я думал, что это было просто жестоко. Мерлин, Джеймс! Лили Эванс была права. Чем тебе не угодил несчастный сукин сын?

- Ну почему все спрашивают меня об этом? - теперь Джеймс был действительно раздражен, почти расстроен, и наступила очередь Ремуса закатить глаза.

– Он просто ублюдок. Чем же он тебе не угодил?

– Ему незачем мне угождать или не угождать. Он подлый, грязный, злобный, и запросто запустит заклинанием в собственную мать, если вдруг та не так на него посмотрит, и...

- И кроме как «грязный», чем конкретно он отличается от тебя? - у Питера отвисла челюсть. Сириус поморщился. Покраснев, Джеймс сжал кулаки.

– Ну, раз я не так благороден, как ты, - мягко заметил он – ответь мне, мистер Совершенство, где было ваше благородное дерьмо днем у озера?

Ремус тоже покраснел, но не опустил глаз.

– Не знаю, Джеймс. Я спрашивал себя об этом целый день.

Они уставились друг на друга. Ремус первым опустил глаза, но это не выглядело уступкой, скорее отвращением. Люпин поднялся, прочистил горло и двинулся к Питеру.

– Давай, Питер, пошли спать. Я устал.

- Но..., - лицо Петтигрю все еще выглядело красным и напряженным. Сириус отметил, что на нем было то же выражение, что и днем, когда Джеймс и Сириус унижали Снейпа. – Я не устал, я не хочу...

- Ремус устал, Хвост, – твердо и холодно произнес Джеймс, его взгляд все еще сверлил Ремуса. – И ты тоже.

Питер нехотя поднялся и последовал за Ремусом вверх по лестнице. Сириус увидел, как Джеймс открыл рот, словно хотел что-то сказать Луни, возможно, позвать его обратно, возможно, извиниться, а возможно – это тоже было возможно, насколько он знал Джеймса, – сделать все гораздо хуже. Но Ремус уже поднялся по лестнице и исчез в их спальне, даже не оглянувшись.

Джеймс вздохнул. Он открыл бутылку сливочного пива и молча передал ее Сириусу, прежде чем открыть другую для себя.

- Ну, - подал голос Сириус. – Это было... нехорошо.

- А, - Джеймс махнул рукой. – Переживет. Это же Луни. Он всегда такой чертовски правильный, ты не заметил?

- Да. Но он мне все равно нравится.

Они усмехнулись друг другу.

- Ты же не думаешь, что я со Снейпом переборщил, да?

- Конечно, нет. Он получил по заслугам, - Сириус задумчиво уставился на пиво. – Кроме того... думаю, что знаю, почему ты это сделал.

- Ну, разумеется. Ты же не тупой, - снова усмехнулся Джеймс. Они молча пили пиво, уставившись на огонь в камине.

- Значит, это действительно тебя не беспокоит? – наконец произнес Сириус.

Джеймс выглядел озадаченным.

– Мерлин, Бродяга, да мне плевать. Если тебя привлекают парни, какое мне до этого дело? Многие маги играют по обе стороны поля.

- Я имею в виду... его. Снейпа.

Губы Джеймса дернулись.

– Ну... да... это странно. Врать не стану.

- Мне кажется, я просто хочу сломать его, сделать ему больно.

Джеймс спокойно кивнул, словно это было именно то, что он ожидал услышать.

– Да, ему это будет полезно, - пауза. – И это все?

Сириус изогнул бровь.

- То есть, тебе он нравится – задница или член, или что ты там еще в нем видишь – или тебе просто хочется его трахнуть, потому что он – Снейп?

Сириус внимательно обдумал вопрос – про себя – и именно в этот момент до него дошло, что именно это было. Какую власть имел над ним Снейп, что конкретно привлекало к нему Сириуса Блэка, даже до того, как у слизеринца стал меняться голос, до того, как Сириус оценил его задницу. Что-то, что было важнее всего остального, сильнее грубого физического влечения, вызванного подростковыми гормонами. Что-то настолько простое, что Сириусу казалось невероятным, что оно не дошло до него раньше.

Снейп ненавидел его.

Снейп ненавидел его, и Сириусу это было невыносимо, потому что – ну, потому что он был Сириусом Блэком. Он был Адонисом, плейбоем, школьным жеребцом, и никто его не ненавидел. Он всем нравился. Мерлин, все его обожали – а почему бы и нет? Он был симпатягой. Он был обаятелен, умен, остроумен, привлекателен; его лицо фигурировало в сотнях влажных снов, одна его улыбка делала девочек мокрыми, а мальчиков твердыми.

Но, очевидно, не всех мальчиков. И, конечно же, не Северуса Снейпа. Было немыслимо, как это маленькое чмо, этот потрепанный, не имеющий друзей, увлекающийся темными искусствами недотепа оставался равнодушным к его неотразимому шарму, по которому страдала вся школа. Более чем немыслимо – это было недопустимо. Неприемлемо. Это выводило из себя.

И вообще, что он, Северус Снейп, о себе воображает?

Неожиданно до Сириуса дошло, что этот вопрос на каком-то подсознательном уровне беспокоил его в течение последних пяти с половиной лет. Вопрос, на который Снейп еще ответит, скоро... предпочтительно, лежа на спине, завывая как последняя шлюха, с членом Сириуса так глубоко в заднице, чтобы он не мог даже сглотнуть.

– Потому что он – Снейп, - сказал Сириус. – И я хочу, чтобы он узнал об этом.

Потому что это Снейп...

Снейп...

* * *

Его добыча вошла в комнату почти бесшумно - единственным звуком стал тихий щелчок закрывающейся двери, но и этого было достаточно, чтобы привести Сириуса в состояние боевой готовности. На какое-то мгновение его охватила дезориентирующая паника, но для того, чтобы понять, где он находится, ему было достаточно окинуть комнату быстрым взглядом: кожаные диваны, зелено-серебристый ковер, камин с огромной, слегка матовой железной подставкой змеевидной формы. Общая комната Слизерина. До этого недоступная территория и, как правило, не рекомендуемое место для мирного сна гриффиндорца.

Затем он заметил Снейпа, вспомнил о цели своего визита, и сердце заколотилось в горле.

Сириус спрятался поглубже в тень, но ему не нужно было беспокоиться; Снейп, опустив голову, даже не смотрел по сторонам и прямиком направлялся наверх к спальням. Сириус подождал, пока он поднимется до конца, без труда заметив, что третья ступенька снизу слегка поскрипывала. Лучше будет ее пропустить. Когда слизеринец исчез за дверью, Сириус развернулся, размял длинные руки и ноги и быстро пересек комнату, поднимаясь по лестнице с бесшумностью тени.

Большая комната. Каменные стены, без окон. Камин, стулья. Пять кроватей с зелеными покрывалами. Снейп стоял у одной из них, очевидно, раздеваясь, спиной к двери, когда Сириус открыл ее. Благодаря всех богов, отвечающих за защиту детей и сексуально озабоченных гриффиндорцев, Сириус указал на прикроватную тумбочку и прошептал: «Accio!».

- Какого...? – Снейп резко обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как его палочка приземлилась в руке Сириуса.

- Эй, Сопливчик, - он едва мог говорить спокойно; все внутренности дрожали и колотились. – Поиграем?

Снейп пошевелил губами, но не издал ни звука. Мириады эмоций читались на его лице: удивление, ярость, ненависть, и – у Сириуса сжалось в паху – страх. Страх был так к лицу Сопливусу. Черт, он делал его почти привлекательным.

- В чем дело, Сопливус? Ты не выглядишь очень довольным, - Сириус сделал несколько шагов вглубь комнаты, пытаясь привыкнуть к тусклому свету. Постепенно, по частям, он смог сфокусировать внимание на темноволосом юноше. Бледное лицо, горящие щеки, поношенная зеленая мантия, расстегнутая до талии; длинные темные волосы, влажные и слегка завивающиеся на концах. Несколько прядей прилипли к груди, играя в прятки с острым соском, и Сириус облизал губы при виде капли, стекавшей по стройному торсу в темный вырез мантии.

– Я вижу, ты принял ванну. И не растаял, - добавил гриффиндорец со зловещей усмешкой. – И по какому же случаю? Тебе подарили мыло на Рождество? Или ты ожидал меня?

Снейп прошипел, как кот:

- Убирайся.

- Не дождешься. На самом деле я планирую остаться надолго. Составить тебе компанию, - он швырнул палочку Снейпа на ближайшее кресло, держа собственную нацеленной на слизеринца. – Я подумал, что раз ты единственная змейка, оставшаяся в гнезде, то тебе будет одиноко.

- Твою мать! Ты «подумал», что я буду легкой добычей.

- И это тоже.

Снейп слегка пошевелился. Затем взглянул на дверь.

– Как ты тут оказался?

- Извини. Это мой секрет.

- Но пароль...

- К черту пароль, - Сириус не собирался терять время на болтовню. Он уже был твердым, как камень, и чувствовал головокружение от прилива крови к паху. – И довольно увиливать – я пришел сюда не болтать.

Отчаяние вспыхнуло в темных глазах.

- Что тебе нужно, Блэк?

- Снимай свои лохмотья, и я покажу тебе, - Сириус улыбнулся еще шире, увидев на лице Снейпа ужас и леденящий шок, согревший гриффиндорца до самых пяток – О да, Сопливус. Мы с тобой развлечемся. Только ты и я – для разнообразия. Но вначале тебе следует раздеться, так что будь хорошим мальчиком и сними мантию.

Снейп не двигался.

- Ты что, оглох? Ничего не проникает сквозь твою сальноволосую шевелюру? Сними. Ее. Сию минуту.

Снейп помотал головой.

- Ладно, - пожал плечами Сириус. – Вижу, что по-хорошему до тебя не доходит. Dishabilles!

Ткань разорвалась и упала, пуговицы разлетелись в разные стороны. Снейп протестующее зарычал, но сила заклинания откинула его на постель в чем мать родила, и неожиданно у него появились проблемы посерьезнее, порчи старой мантии. Слизенинец вцепился в покрывало, пытаясь подняться, но Сириус поднял палочку, из конца которой метнулись веревки, чтобы опутать Снейпу лодыжки, развести ноги в стороны и привязать их к спинке кровати. Кисти Снейпа оказались связанными вместе, поднятыми над головой и прикрепленными к каменному подсвечнику на стене. Вся атака, от начала и до конца, заняла чуть меньше минуты.

Сириус приблизился, одобрительно мурлыча. И отнюдь не из-за эффектного нападения – он месяцами мечтал об этом моменте, с того самого дня у озера прошлым летом. О моменте, когда он, а не Джеймс, заимеет такую же власть над Снейпом, контролируя его, срывая с него одежду, вызывая стыд и ужас в этих непроницаемых черных глазах. О моменте, когда они будут наедине, хозяин и раб, и Снейп будет унижен для личного зрелищного удовольствия Сириуса Блэка.

Великий Мерлин! Если Снейп не был рожден для того, чтобы быть брошенным, связанным и насильно трахнутым, то старый Лорд Волдеморт был невинной политической проституткой. Разведенные в стороны конечности, выгнутая спина, глаза, мечущие молнии сквозь беспорядочные пряди волос, – он выглядел еще лучше, чем в фантазиях Сириуса. За лето Снейп даже набрал немного весу: ноги были все еще слишком тощими, но все остальное – приятно худощавым, а под молочно-белой кожей уже начали проявляться продолговатые мышцы.

И член, даже в нетвердом состоянии, представлял собой восхитительное зрелище. Сириус знал, что был красив, в отличие от самого Снейпа, но он бы всерьез задумался о том, чтобы обменяться со слизеринцем наружностью, если бы в результате сделки у него появился точно такой же.

- Какого дьявола?

Это прозвучало почти как вопль. Поняв, что обездвижен, Снейп перешел от страха к полной панике и отреагировал, как дикое животное, извиваясь в веревках так сильно, что закачалась кровать. Сириус заворожено наблюдал за борьбой – мышцы играли под блестящей потной кожей, бедра извивались, член качался из стороны в сторону – и ничто, кроме заклинания кастрации, не смогло бы его сейчас заставить покинуть комнату.

Сириус пересек комнату так быстро, как позволяла ему эрекция, присел на край кровати, положил руку на грудь Снейпу и остановил его попытки освободиться.

- Выбирай выражения, Снейп. Иначе я могу рассердиться. Я могу затрахать тебя до крови прямо тут, в твоей собственной кровати. Я, знаешь ли, могу это сделать – тут некому меня остановить. Твои приятели разъехались, и я поставил звуконепроницаемые заклинания... кричи до посинения, и никто тебя не услышит.

Снейп дрожал.

– Не смей до меня дотрагиваться, ты, гребаный...

- О, заткни свою пасть, - Сириус наклонился и поцеловал его. Снейп издал протестующий звук, пытаясь отвернуться, но Сириус вцепился пальцами ему в челюсть, не позволяя двигаться. Он насильно открыл Снейпу рот и глубоко проник в него языком, так глубоко, что почувствовал, как Снейп извивался под ним, задыхаясь. Когда Сириус отпустил его, оба облизывали распухшие губы и Сириус дышал так же часто, как Бродяга в жаркий день.

- Чего... ты хочешь? – снова прошептал Снейп. Ни ухмылки, ни оскорблений, ни попытки бравады. Он был в дерьме, настоящем дерьме, таком, из которого нельзя было выбраться с помощью лжи или заклятий, и он прекрасно понимал это. Мерлин, ему было по-настоящему страшно, понял Сириус, и сам не знал, чувствовал ли он вину, радость или же необычайное возбуждение от этой мысли.

- Я хочу тебе нравиться, Северус, - он провел пальцем по губам Снейпа. – Я просто хочу тебе нравиться, - палец двигался все ниже, по шее, груди, вздымающемуся животу, щекоча темные завитки, приближаясь к мягкому основанию члена слизеринца. Сириус взял его в руку и твердо погладил – от основания до головки, Снейп вздрогнул, резко подавшись бедрами вперед. – Я понравлюсь тебе, даже если мне придется тебя заставить.

Сириус сжал член сильнее и наклонился для еще одного поцелуя. Снова Снейп отвернулся, рыча, обнажая зубы, но ослепляющее болезненное давление в паху заставило его замереть. Он задрожал сильнее, когда теплые губы Сириуса зашептали ему на ухо:

– Ты действительно хочешь меня укусить, Сопливчик, или же тебе нравятся твои яйца такими, какие они есть?

Молчание.

- Укуси меня, и я сделаю тебе больно, Сопливус. По-настоящему больно. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, на самом деле мне это даже нравится – но если ты прольешь хотя бы каплю моей крови, я разорву тебя на части, - ладонь Сириуса сжала яйца Снейпа, вызывая у того тихий вздох. Сириус знал, что не делал ему больно, но также знал, что если сожмет пальцы хотя бы на четверть дюйма сильнее, то сделает. – Понял?

Снейп кивнул, сразу же и изо всех сил.

Сириус ослабил хватку, слегка погладив яйца перед тем, как убрать руку.

– Хороший мальчик, - он снова поцеловал слизеринца, сильнее, чем раньше, молча провоцируя Снейпа на сопротивление. В этот раз Снейп не сопротивлялся, и тогда, удовлетворенный покорностью слизеринца, Сириус отодвинулся назад, чтобы посмотреть на выражение его лица. Оно было умиротворенным, расслабленным, совершенно невыразительным, кроме одной слегка изогнутой брови. Его глаза были закрыты. Сириус провел пальцем по длинным ресницам и прошептал: - Посмотри на меня.

Темные глаза, выглядевшие слегка затуманенными и более черными, чем обычно, распахнулись, розовый язык облизал распухшие губы. Снейп дразнит меня, подумал Сириус, и если гриффиндорец не верил в то, что его член может стать еще тверже, то это было большим заблуждением. Мерлин, Снейп пробует меня на своих губах.

- Мерлин, только посмотрите, - прошептал Сириус. – Тебе ведь нравится. Все, как я и подозревал. В глубине души ты такая же маленькая шлюшка, да, Сопливчик? Так я и знал. Я предупреждал Джеймса, что ты будешь моей маленькой сучкой еще до окончания этой ночи. Сказал ему, что для этого не потребуется много усилий – и только посмотрите. Несколько веревок, немного языка, и ты возбужден, как блядь с Лютного Переулка, бесстыдная маленькая шлюшка...

И тогда Снейп плюнул ему в лицо.

Сириус моргнул от изумления. Лицо Снейпа потемнело, искаженное ненавистью и болезненным гневом, и в это мгновение Сириус был рад, что сукин сын не мог дотянуться до палочки: одного взгляда было достаточно, чтобы превратить Сириуса Блэка в пряжку от пояса или в комок протоплазменной слизи.

Затем в нем поднялась ярость, и он ударил юношу, ударил сильно. Снейп закричал, дернулся в своих путах, в его глазах светилась паника. Сириус перекатился на него, оседлал и сомкнул руки на его горле еще до того, как крупица здравого смысла вернулась к нему. Его руки, все еще скрюченные, словно когти, опустились на плечи слизеринца. Он всё сжимал и сжимал их до тех пор, пока не почувствовал, что вот-вот переломает слизеринцу кости, и Снейп снова закричал, но все, о чем он мог думать, было тем же самым, о чем он думал в течение последних шести месяцев: в чем твоя проблема? Почему до тебя не доходит? Кем ты себя воображаешь?

- Ты, несчастное чмо! – заорал он. – За это я изобью тебя до крови!

- Ты... сказал... мне... сопротивляться, - с трудом выдохнул Снейп. Его губа кровоточила, на щеке расцвел синяк, он выглядел должным образом напуганным, но Сириус готов был поклясться, что заметил насмешку в его глазах. Обнаженный и беззащитно лежащий на спине, связанный, словно индюшка, которую они съели вчера за рождественским обедом, со следом руки Сириуса на лице... он ухмылялся. Может быть, Джеймс был прав, подумал Сириус. Может быть, Снейп действительно был не просто странным, не просто особенным, не просто невыносимым, а совершеннейшим психом?

Сириус снова взглянул на него. Нет, решил он; скорее, хитрым, как лиса. Снейп знал, что делает, и знал, какой эффект оказывает на Сириуса. Всегда оказывал на Сириуса. Снейп плюнул ему в лицо, имея на то причину; Снейп сказал ему, Блэку, который мог заполучить в свою постель половину школы простым щелчком пальцев, взять свои веревки и язык, и все остальное, что там у него есть, - и засунуть к себе в задницу.

Это сводило с ума. Это был какой-то абсурд. Это было таким извращением, что Сириус почти зауважал его.

- Да... да, я это сказал, правда, – он заставил себя отпустить плечи Снейпа и уселся на бедра слизеринцу, пытаясь контролировать дыхание. Он вытер лицо рукавом, задумчиво изучая Снейпа не обещающим ничего хорошего взглядом. – Да.

Не спуская глаз с неподвижно лежащего под ним юноши, Сириус потянулся к палочке. Снейп испуганно вздрогнул и поморщился, когда кончик палочки дотронулся до его лица. Сириус еле удержался от смеха.

– О, не дрейфь, Снейп. Я не собираюсь посылать в тебя заклятия. Если бы я хотел тебя убить, то задушил бы. Ты не представляешь, как это соблазнительно – твое горло в моих руках.

Несмотря на угрозы, его движения были нежными, палочка едва касалась синевато-багрового синяка, темнеющего на скуле. Он пробормотал простое целительное заклинание, наблюдая, как синяк и порез на губе Снейп исчезают и как Снейп уставился на него беспокойным взглядом. Казалось, он был в смятении от неожиданной заботы, и Сириус подавил собственную ухмылку. Мы тебя озадачили, эй, Сопливус? Гадаешь, что я задумал? Сам виноват. Ты оказался дрянью, пожелавшей играть в кошки-мышки.

- Возможно, мне не стоило тебя бить, - продолжил Сириус спокойным сухим тоном. – Возможно, мне не следовало терять контроль. Но тебя следовало наказать. Потому что плевать людям в лицо некрасиво, Сопливус. Совсем некрасиво.

Он снова встал на колени, все еще сидя верхом на Снейпе, и расстегнул ремень. Взгляд на лице Снейпа стал почти комичным.

- Что... что ты делаешь?

Сириус проигнорировал его. Снейп прекрасно знал, что он делал: псих или нет, но никто не мог обвинить его в глупости. Притворяясь, что не замечает напряженного взгляда Снейпа, Сириус сложил ремень вдвое и слегка шлепнул им по своей ладони. Снейп снова поморщился, на этот раз от звука, и Сириус почувствовал новый прилив жара между ног.

- Нет, длинноват, - решил он. – Слишком неудобно на таком близком расстоянии. Но, может быть, уменьшающее заклинание..., - он поднял палочку, произнес "Reducio!", и ремень сжался в его руке до восьми дюймов. Сириус был доволен, что ни ширина, ни толщина ремня не изменились, и надеялся, что внимательно и испуганно наблюдающий за ним Снейп тоже оценил это.

Сириус сместился на одну половину кровати. Еще одно заклинание освободило Снейпу лодыжки, и пока слизеринец инстинктивно держал ноги крепко сжатыми, Сириус тянул, толкал и перекатывал его до тех пор, пока тот не оказался лежащим у него на коленях лицом вниз. Это само по себе оказалось возбуждающим зрелищем, и Сириус потратил несколько секунд на то, чтобы просто провести рукой по сжимающимся ягодицам. Такие прелестные. Кожа мягкая, как масло, плоть твердая, но упругая, и они сжимались под рукой, словно от смущения. Или страха.

И правильно, подумал Сириус, замахиваясь трансфигурированным ремнем. Снейп, который оставался странно покорным, позволив Сириусу выбрать позицию, почувствовал движение и напрягся, извиваясь и пытаясь повернуть голову назад.

- Нет... подожди!!!

Крик протеста был заглушен рассекающим воздух свистом ремня и громким шлепком по заднице. Снейп закричал, извиваясь и ерзая, но связанные кисти и сильная рука Сириуса, держащая его вокруг талии, не позволяла пошевелиться.

- Больно? – прошептал Сириус. Он снова занес ремень и снова ударил, сильнее, чем прежде, и Снейп снова закричал, сразу же прервав вопль из-за того, что чуть не задохнулся. – Да, наверное, больно, Сопливус. Это – наказание. Попытайся принять его как мужчина.

- Твою мать, ты... О!

Сириус поцокал языком.

– Видишь? «Твою мать» - что за выражения для хогвартского студента? Ты, сквернословящая дрянь.

Он снова занес ремень высоко над бедрами и ударил, обозначив широкую алую полоску… и решил, что это выглядит необычайно эротично. Сириус ударил по тому же месту снова, пытаясь добиться более темного оттенка. О, и какова реакция, а? Я заставляю его прыгать и шипеть, словно ошпаренный кот.

Сириус ударил в третий раз, затем в четвертый, в пятый, ни разу не стукнув по одному и тому же месту. На девятый или десятый удар бессвязные ругательства Снейпа уступили место настоящим воплям, и это было все, что Сириус мог сделать, чтобы не кончить в штаны прямо на месте.

Мерлин, это было... это было гениально. Он никогда не делал этого раньше, никогда даже не думал об этом, исключая последние несколько недель, и был не подготовлен к тому, насколько это возбуждало. Шлепок по коже во время удара был электрическим, волнующим, а звуки, издаваемые Снейпом, были еще лучше. Этот великолепный алый блеск, который он рисовал на бледной коже – какой же гриффиндорец скажет «нет» красному цвету, особенно на слизеринце? – заставлял течь слюнки так же, как и вкуснейший распутный образ, который представлял собой Снейп, сопротивляющийся, рыдающий и пытающийся сдерживаться, сложенный, как тряпичная кукла на коленях своего худшего врага, с виляющим в воздухе хвостиком.

Оказывается, у меня талант, удивился Сириус. Превосходно. Он никогда никого не порол прежде, но пару раз сам попадался под горячую руку старику отцу, поэтому знал, как это делается. Он знал, как соизмерить силу удара, как жечь кожу, не повреждая ее, какие делать промежутки для достижения максимального эффекта. Сириус умел находить наиболее чувствительные места, заставляющие даже самого упрямого слизеринца стонать, как щенок и биться, как рыба на крючке: ими являлись бедра, складка, где длинные ноги переходили в упругие ягодицы, и даже промежуток между самими ягодицами. Он уже не считал удары и не заставлял Снейпа; у него не было желания останавливаться, пока Снейп не станет всерьез умолять о пощаде.

Интересно, сколько времени это займет? Судорожные рыдания сотрясали тело Снейпа, оно стало ярко-пунцового цвета от ягодиц до задней стороны коленей, но Снейп так и не снизошел до мольбы. Как ни хотелось Сириусу признаваться, но ублюдок оказался крепче, чем он думал. Болевой порог слизеринца был поразителен, и впервые Сириус стал сомневаться, не был ли отец Снейпа таким жестоким мерзавцем, как об этом говорилось в бродивших слухах.

- Достаточно, Сопливчик? – спросил он. – Мне перестать?

Ответ Снейпа заглушила подушка.

- Не понял, приятель, извини. Выплюни подушку и попытайся снова, - беззаботно произнес Сириус. Его рука двигалась бесжалостно и уверенно; член болел и сочился. Мерлин, он так близок, так чертовски близок... – Ну же, Снейп, ты умный мальчик. Ты знаешь, что я хочу услышать.

- Иди... к... черту, - выдавил Снейп в промежутках между выдохами.

Новая полоса, теперь уже диагональная, обозначилась чуть ниже задницы, и Снейп взвизгнул. Сириус вздохнул.

– Скажи это, Снейп.

Молчание.

Еще одна полоса, на том же месте. Еще один взвизг, снова заглушенный подушкой.

– Скажи это!

- НЕТ!

Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Много шума, не слишком разборчивых слов, но не тех, которые хотелось бы услышать Сириусу. Он почувствовал, как в нем закипает гнев в ответ на упрямство Снейпа. Черт бы его подрал! Это же еще одна пощечина, еще один плевок в лицо, Снейп вызывал в нем те же чувства, которые вызывал всегда, рано или поздно. Отверженность. Вызов. Отторжение. Поражение.

Поражение.

Ремень поднимался и опускался быстрее, один удар следовал сразу же за другим. Ранее выбранный ритм был давно забыт, потерянный в возрастающем гневе и необходимости. Необходимости покончить с этим... необходимости победить.

– Скажи это! – шипел он. – Будь ты проклят, скажи это!

- Отъебись!

Шлеп!

Гнев прорвался и сфокусировался до размера булавочной головки. Алый цвет – было все, что он видел. Боль – это было все, что он слышал. Дыхание Сириуса стало таким же прерывистым, как и у Снейпа. Сердце колотилось, а член пульсировал. Сопротивление Снейпа стало неистовым, крики - безумными, но Сириус не знал пощады. Ему уже было все равно. Все равно, если Снейп надорвет себе глотку, все равно, если Снейп будет вырываться из своих пут до тех пор, пока кисти не истекут кровью, не переломаются кости и каменный подсвечник не свалится со стены, ему было все равно, если он выбьет гребаную траншею на заднице Снейпа, и он бы не остановился до тех пор, пока ухмыляющийся, упрямый, брызгающий слюной сукин сын будет не просто избит, а сломан и раздавлен, как насекомое ботинком. Покажи мне свой живот, думал он, его губы обнажили неосознанный оскал. Перевернись и покажи мне свой живот, сука.

- По..жалуйста...

Слово, прервавшееся из-за судорожного дыхания, прозвучало так тихо, что Сириус едва его услышал и замер, тяжело дыша, ремень повис в воздухе.

– Что ты сказал?

Заглушенные рыдания.

- Что ты сказал? – Сириус ударил еще раз - надеясь, что этот удар окажется последним, - так резко и звонко, что Снейп чуть не слетел с его колен.

- ПОЖАЛУЙСТА! – зарычал Снейп. – Пожалуйста, я сказал, пожалуйста, гребаный сукин сын, ты, кусок дерьма, я сказал это, теперь, пожалуйста, перестань!

Его голос звучал яростно и пронзительно, страдальчески и пристыжено, превращаясь в музыку в ушах Сириуса Блэка, которая отчаянно отзывалась прямо в его штанах: он кончил с такой силой, что в глазах потемнело. Ремень соскользнул на пол, и тело Снейпа упало на Сириуса - такое же истощенное и обессиленное, как и его собственное.

Задыхаясь и дрожа, Сириус откинул голову и закрыл глаза. Он пытался прийти в себя не только после шока, но и после такого удовольствия – он испытал сильнейший оргазм своей жизни – без траханья и даже без прикосновений. Сириус никогда бы не поверил, что такое возможно, и неважно, что книги Питера утверждали обратное. И это был не просто безличный ванильный оргазм – но самая интенсивная кульминация, которую он когда-либо испытывал. Сириус не знал, что было тому причиной - Снейп, порка, или же просто естественное завершение пяти с половиной лет словесной прелюдии, но понимал, что не смог бы кончить сильнее и остаться при этом в живых.

Но он был готов попытаться.

Когда комната прекратила вращаться, Сириус открыл глаза, посмотрел вниз и поморщился.

Мерлин! Неужели я это сделал? Возможно, его немного занесло. Задница Снейпа выглядела как закат солнца – ни дюйма кожи нормального цвета. Сириус испытал удивление пополам с облегчением: там почти не осталось синяков. Несомненно, Снейпу придется сидеть очень осторожно в последующие несколько дней и спать на животе в последующие несколько ночей.

Сириус провел пальцами по пылающей коже. Такая горячая, изумился он. Еще немного, и об нее можно будет обжечься. Интересно, возбужденно подумал он, сделала ли порка задницу Снейпа такой же горячей изнутри. Ему не терпелось выяснить.

Сириус снова погладил ее. И снова. Ему нравились мягкость и теплота кожи, ему нравилось, как прикосновения заставляли трепетать и извиваться лежащего поперек его коленей Снейпа. От одного легкого прикосновения к гладкой ягодице Снейп чуть не задохнулся; пожатие заставило его застонать и сильно толкнуться в бедра Сириусу, тот остановился, широко открыв глаза, и воистину злая улыбка расплылась по его лицу.

Ну-ка, ну-ка, ну-ка. Оказывается, не все расслабилось в маленьком Сопливусе? Во всяком случае, одна часть была возбуждена в той же степени, что и сам Сириус. Разумеется, стоны и слезы были настоящими, так же, как и боль, но твердый член, толкавшийся в колени Сириуса, был в сто раз более убедительным аргументом. Даже слизеринец не смог бы скрыть такой большой секрет.

- Мерлин, ты действительно Сопливчик, да, Снейп? – почти нежно пробормотал он, несмотря на свои слова. – Столько шуму из-за небольшой порки, - он снова успокаивающе и нежно погладил воспаленную плоть. – Бедный ребенок. Хочешь, чтобы старый злой Сириус тебя утешил?

- Иди к дьяволу, гребаный ублюдок, я ... ух! – Снейп подавился собственными словами, почувствовав, как Сириус прижался теплым влажным ртом к его заднице.- Чт... что...?

- Сам ты «чт... что»...? – передразнил Сириус, но в его голосе не слышалось злобы. – Просто помолчи, - и он стал мягко сосать большой красный след от удара, укусив его перед тем, как успокоить жжение языком. – Так красиво... так чертовски красиво... такой алый... как карамельное яблоко...

Снейп сделался пунцовым в свежем приливе унижения.

– Боже, да ты просто больной! - выкрикнул он.

- Да? – Сириус рассмеялся ему в лицо, все еще целуя, вылизывая и посасывая. – Ну кому же знать, как не тебе? Но, очевидно, тебе это нравится. Черт, Снейп, ты же всегда хотел этого, не так ли? Мечтал об этом? О вылизывающем тебе задницу гриффиндорце?

- Блэк...

- Замолчи, я сказал. Иначе снова придется тебя выпороть.

Он продолжал вылизывать нежные ягодицы, подбираясь к темнеющей расселине. Не глядя, он схватил палочку и послал туда очищающее заклинание, на котором уже набил руку – при правильной мотивации Сириус Блэк мог быть таким же блестящим студентом, как и Снейп, – а затем лизнул языком по всей длине. Снейп задрожал от напряжения на его коленях, и Сириус снова разразился лающим смехом.

– Тебе ведь нравится, Сопливус? – прошептал он в перерывах между облизываниями. – Тебе нравится, ты, сексуально озабоченная, извращенная сучка?

- О... а... мм.., - задыхался Снейп. И Сириус решил принять это за «да».

Сириус продолжал исследования. Острый запах лайма – очевидно, от мыла, которым пользовался Снейп, - постепенно улетучивался, в то время как мускусный запах возбуждения, откровенно мужской запах, усиливался. Сириус лизал и покусывал все подряд: от мошонки до сжатой розовой складки, и губы, прикасавшиеся так близко к дрожащему отверстию, заставляли Снейпа содрогаться и стонать.

Ободренный, Сириус нерешительно лизнул. Снейп яростно выкрикнул какую-то чепуху и изогнулся, сильно вдавливаясь в колени Сириусу. Сириус замер. Снейп затих. Сириус наклонился и повторил движение, в этот раз медленнее, словно рисуя горячий влажный круг вокруг отверстия, и Снейп дернулся, подпрыгнул и снова не то залепетал, не то застонал, не то захныкал.

- Блэк... п... пожалуйста....

- Пожалуйста, что, Сопливус? – передразнил Сириус.- «Пожалуйста, еще»? «Пожалуйста, остановись»? «Пожалуйста, Сириус, продолжай вылизывать мне дырку от задницы»? Боже, какая же ты шлюха, - обеими руками Сириус развел ягодицы и вылизал все вокруг нежной складки, его язык двигался неторопливыми, уверенными движениями, заставляя ее раскрыться. Вскоре он трахал отверстие языком – быстро и энергично, наслаждаясь бессилием, с которым дергалось тело Снейпа – в ритме с толчками его языка.

Неожиданно его осенило вдохновение: он сомкнул губы над анусом и всасывал, всасывал изо всех сил, одновременно извиваясь и дергая погруженным внутрь языком. Снейп лихорадочно содрогался, выгибая задницу в лицо Сириусу, и несомненно, кончил бы на них обоих, если бы Сириус с силой не сжимал ему яйца.

Сириус радостно рассмеялся. По его разумению, это было определенное «да».

Он продолжал сжимать одной рукой яйца, а другой медленными кругами поглаживать задницу Снейпа, пока тот не затих и не перестал дрожать. Когда оргазм слизеринца уже не угрожал выйти из-под контроля Сириуса, тот отпустил Снейпа, столкнул его с колен и перекатил на спину, замечая, как даже прикосновение к гладкому покрывалу заставляло слизеринца шипеть и выгибаться. Член Снейпа в результате прерванного оргазма затвердел сильнее, чем раньше, стал темно-лилового цвета и выглядел совершенно восхитительно, покачиваясь в воздухе всего в нескольких дюймах от лица Сириуса.

Будет ли он вкусным? Сириусу стало любопытно. Он наклонился и лизнул головку плоской стороной языка, применив тот же способ ласки, что и к отверстию. Снейп снова зашипел. Сириус сомкнул губы на головке и перекатил ее из стороны в сторону, осторожно посасывая, стараясь не кусать и не царапать. Снейп пробормотал тихое «Черт!» и его бедра снова толкнулись вверх, но Сириус тотчас же остановил их, прижав к матрасу.

Неплохо, подумал он. Раньше Сириус никогда не пробовал член на вкус. Влага была слегка солоноватой, а вкус в целом – менее мускусным, чем задница, но во всем остальном он был таким же, как и любой другой уже продегустированный участок кожи. Шеи. Плечь. Груди. Вкус был скорее приятным. И звуки, издаваемые Снейпом – тоже. Что бы Сириус ни делал, невзирая на отсутствие опыта - должно быть, он делал это хорошо. Интересно, какие это ощущения? Несмотря на многочисленные завоевания, Сириус так и не нашел девочку, согласившуюся бы сделать для него это, но реакция Снейпа разбудила желание оказаться на другой стороне, заставившее внимательно взглянуть на кукольные губы Снейпа с новым интересом.

Ну, может быть, позже, если останется время. Или другой ночью, потому что он уже решил, что у них будут другие ночи, так много, сколько он выдержит. Сейчас же его собственный член с рекордной скоростью возвращался к жизни, настойчиво требуя внимания.

Спрыгнув с кровати, он взмахнул палочкой, и ноги Снейпа снова оказались привязанными к спинке. Сириус отодвинулся и внимательно посмотрел на открывшееся зрелище. Лодыжки были высоко подняты, бедра широко разведены, а член покачивался и истекал влагой над пунцовой, как атласное сердце, задницей. Никто за всю историю секса не выглядел более соблазнительно.

- Ты оставишь меня вот так, - сказал Снейп низким и невыразительным голосом.

Сириус вздрогнул. Фраза прозвучала не как мольба. Если бы это была она, возможно, Сириус поступил бы именно так, плюнув на собственные желания: темная часть его души - жестокая часть хулиганистого забияки - посчитала бы это забавным и глубоко удовлетворительным. Однако это была не мольба, а утверждение и выражение глубокого недоверия… недоверия, которого, по мнению Сириуса, он вполне заслуживал.

- Нет. Нет, не оставлю, - он ободряюще сжал Снейпу яйца, затем выскользнул из джемпера и джинсов, отбросив их в сторону. Сириус забрался на кровать, устроившись между ног Снейпа, наклонившись для еще одного сильного поцелуя, вдавливая их члены друг в друга, пока они оба не застонали.

Затем он снова отодвинулся и поиграл пальцем с маленьким отверстием. Оно было розовым и еще влажным от горячих поцелуев, сжимающееся при щекотке и выпячивающееся при трении. Сириус просунул внутрь лишь кончик пальца и медленно согнул его, проверяя ощущения. О. О Мерлин. Горячее. Горячее и мягкое, как свежий мох, и такое узкое – Мерлин, оно буквально всасывало его палец.

Наконец, дрожа от нетерпения, Сириус послал последнее заклинание, еще одно из тех самых, что он выучил специально для сегодняшней ночи. Снейп слегка подпрыгнул от пощипывания и неожиданно плавного проникновения чего-то теплого и скользкого, заставляющего его извиваться, еще сильнее сжимаясь вокруг исследующего пальца. Сириус протолкнул палец поглубже, и в руке появилось еще больше смазки. Он смазал собственный член и приготовился к наступлению.

- Потрахаемся, Сопливус, - прошептал он и толкнулся внутрь.

Член, входящий в крошечное отверстие, выглядел невозможно большим – словно фальшивая магия, словно какой-то особенно хитрый маггловский фокус. Интересно, был ли Снейп девственником, подумал Сириус, похотливо и зачарованно наблюдая, как неохотно расходилась плоть, поглощая его. Дюйм, два, три... Мучительно медленно Сириус толкался внутрь до тех пор, пока не вошел полностью, задыхаясь и впиваясь пальцами в бедра Снейпа, на чью грудь капал пот с его лба.

Мерлин, как узко, намного уже, чем у любой девочки, с которой он был. И гладко, и так волнующе, как он не мечтал даже в самых смелых фантазиях. Его сжимал каждый дюйм шелковистого входа, изгибаясь и пульсируя вокруг него, и Сириус благодарил Мерлина за предыдущий оргазм, давший ему подобие самоконтроля, иначе он бы просто кончил после первого же экстатического толчка.

Снейп рыдал, почти беззвучно, его прерывистое дыхание едва позволяло Сириусу различать слова.

– Прекрати... ненавижу тебя... не надо... не хочу...

Сириус наклонился и закрыл ему рот поцелуем. Он вышел так же медленно, как и вошел, до тех пор, пока в теле Снейпа не осталась только одна головка, и Снейп содрогнулся, отверстие сжалось так сильно, что вызвало ответный спазм у Сириуса. Хотел ли он изгнать незваного гостя, или удержать его, Сириус не знал, и по большому счету ему было наплевать. Так или иначе – ощущения были божественными.

Несколько секунд Сириус наслаждался ощущениями, перед тем, как подвигать бедрами и снова толкнуться внутрь. Все еще медленно и осторожно, но слегка изменяя угол в поисках... ну, в поисках чего-то неизвестного. Из того, что он читал - а он прочел все, что смог найти на эту тему, - там внутри должно было находиться нечто, что сведет Снейпа с ума, заставит забыть о жжении и растяжке и о том, как он ненавидит Сириуса Блэка, который потерялся в его заднице по самые яйца. Что-то чувствительное и... Сириус снова пошевелился, чувствуя, как ствол задел небольшой узелок внутри юноши, и Снейп согнулся под ним вдвое, чуть не сбросив с себя.

– Черт!

Сириус украдкой улыбнулся. Значит, он нашел это. Он повторил толчок под тем же углом, но сильнее, и Снейп снова дернулся с бессловесным рыданием.

Черт подери! Это была какая-то волшебная кнопка. Сириус тыкался в нее с каждым своим толчком, и каждый толчок заставлял Снейпа выгибаться так, словно его позвоночник вот-вот переломится пополам, издавая жаркие, беспомощные, почти нечеловеческие звуки, вызывавшие в Сириусе озноб, Снейп сжимался вокруг него так, словно его задница хотела отсосать член гриффиндорца. Сириус почти что завидовал. Если быть оттраханным означало получить хотя бы половину такого кайфа, который, очевидно, сейчас испытывал Снейп, он определенно должен это попробовать.

Они нашли грубый, медленный ритм: плоские животы хлопали друг по другу, губы встречались в прерывистом дыхании. Сириус гордился своим талантом, гордился плавными, равномерными, точными толчками и глубокими поцелуями, гордился самоконтролем, но понимал неизбежность конца. Так же, как и Снейп; пульсирование внутри него становилось все яростнее, его член, с трудом удерживаемый между ними, был тверже пестика. Но ни один из них пока не был готов кончить. Сириус пообещал себе две вещи: что Снейп закончит первым и что он попросит вежливо – очень и очень вежливо – об этой привилегии.

Сириус снял заклинание, связывающее лодыжки. Долговязые ноги опустились и немедленно попытались обвить его талию, но Сириус схватил их и переложил себе на плечи. Он прижал их тела друг к другу, поддерживая свой вес руками и складывая под собой Снейпа чуть ли не пополам. Сириус наклонился так низко, как только мог, и замер, прижимая своим весом Снейпа к матрасу. Член Снейпа был между их животами, их лица разделяли всего несколько дюймов.

- Хочешь кончить, Снейп? – прошептал Сириус. Он всматривался в эти черные-черные глаза и видел похоть, смятение и отчаяние, но не видел того, что хотел. Того, что ему было необходимо. – Если хочешь кончить, ты должен сказать мне об этом. Мне нужно это услышать. Скажи мне, что ты хочешь.

Снейп дернулся в ответ, переместившись настолько, насколько мог себе это позволить, извиваясь под веревками, удерживающими его руки над головой, и пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Сириус знал, что он не сопротивлялся, чтобы скинуть с себя гриффиндорца, а пытался вынудить его двигаться. Его колени крепко сжимали Сириусу шею, истекающий липкой влагой член равномерно пульсировал, лицо – горящее, напряженное и отчаянное – кричало о том, как сильно ему хотелось кончить.

- Нет, - проворчал Сириус, удерживая его. – Не ты контролируешь ситуацию, Северус. И не ты тут командуешь, - он больно укусил Снейпа за нижнюю губу, потом за мочку уха и в завершение поставил засос на белой шее. Снейп поежился: откровенное желание и упрямые остатки гордости боролись в его глазах. – Но ты всегда можешь попросить. Все, что ты должен сказать, это: «Трахни меня, Сириус. Пожалуйста, умоляю, трахни меня. Пожалуйста, умоляю, Сириус, дай мне кончить».

Не спеша он вышел и сильно толкнулся, вращая бедрами, вжимаясь в Снейпа. Снейп с облегчением застонал и изо всех сил толкнулся ему навстречу. Сириус снова вышел. Выругавшись, Снейп упал на спину.

– Это то, чего мы оба хотим, - еще один толчок. – То, что нам обоим необходимо, - еще один ленивый выход. – Зачем же сопротивляться?

Еще больше дрожи. Еще больше влажных извержений на их животы. Тело Снейпа, будто против воли хозяина, умоляло о продолжении.

Выход. Толчок. Выход. Толчок. Снова и снова, медленный, нарастающий ком наслаждения – дарованного и отобранного, и так продолжалось до тех пор, пока прерывистое дыхание и низкие вскрики Снейпа уже не прекращались, и он непрестанно мотал головой по подушке.

- Да... – прошептал он. – Да... о, Мерлин, да...

- Да - что? – потребовал Сириус. Он скрипел зубами, его лицо было белым от напряжения. Он знал, что долго ему не продержаться. – Что ты хочешь?

- Хочу... о! ... кончить... хочу к... кончить...

- Скажи мне, - Снейп затрясся. - Скажи мне.

Снейп закусил губу. Сириус тоже. Широко распахнутые, пустые и затуманенные глаза Снейпа не отрывались от глаз Сириуса.

– Трахни меня, - задохнулся он.

Сириус сильно сжал ему ягодицу.

– «Трахни меня, пожалуйста».

Снейп закрыл глаза. Сириус опять двинул бедрами, снова прижимая их чресла друг к другу и растирая каждый дюйм своего члена этим гладким, содрогающимся проходом. Тело слизеринца покрылось мурашками, и на мгновение показалось, что тот вообще перестал дышать.

- О..! П... пожалуйста... а! Пожалуйста, трахни меня...

- Пожалуйста, Сириус, умоляю, дай мне кончить, - подстрекал его Сириус. Во взгляде Снейпа смешивались непокорность и желание сдаться - это было самым эротическим зрелищем, которое Сириус мог себе представить.

- Твою... Мерлин! ... гребаный ублюдок... ненавижу... тебя!

Еще одно неторопливое вращение, и еще одно, и еще одно, и гриффиндорец почувствовал, что Снейп сдался еще до того, как услышал слова. Сириус ощущал животом нарастающие судороги слизеринца под своими руками и вокруг собственного члена.

- Да... ты... черт... о... Дай мне... кончить... сукин сын... хочу... мне нужно к... Ооо!

Последнее слово так и не вырвалось наружу, потому что неожиданно Сириус стал двигаться быстро и грубо, и каждый его толчок достигал Той Точки, заставляя Снейпа кричать и откидывать голову, его конечности напрягаться и дергаться, а яйца плотно сжиматься...

- Обзывай меня... если хочешь, Снейп, - задыхался Сириус. – Неважно. Я выиграл. Ты захотел... этого... Ты умолял меня, ты... маленькая... блядь...

...и Снейп кончил, с низким, горловым вскриком. Его тело попыталось снова выгнуться, а ноги сжали шею Сириуса так сильно, что у гриффиндорца из глаз посыпались искры. Его задница сотрясалась в конвульсиях, сотрясая и Сириуса, лишая того последней унции самоконтроля, и Сириус, вскрикнув, кончил, толкаясь в неподвижно лежащее под ним стройное тело даже после того, как оно перестало шевелиться. Затем Сириус рухнул вниз.

Они лежали вместе, словно в тумане замедляющегося дыхания и пульса, высыхающего пота на охлаждающейся коже, все еще дергающихся от напряжения замученных мышц.

Сириус с удивлением заметил, что ему было вовсе не неприятно чувствовать под собой Снейпа, руки вокруг тела слизеринца, голову, покоящуюся на узкой безволосой груди. Ему было удобно, так удобно, что Сириус почувствовал, что засыпает. Может быть, он закроет глаза, только на минутку. Несомненно, одна минутка ничего не изменит, и потом, он ведь такой уставший, такой изможденный и насытившийся, и...

Он заставил себя проснуться. Ни фига. Не хватало, чтобы его тут кто-нибудь обнаружил. И, не дай Мерлин, чтобы Снейп смог как-то освободиться и оказаться тем самым, кто его найдет. Сириус понятия не имел, как на это отреагирует Снейп с приходом утра, но если он решит разозлиться, то отомстит. И, вполне вероятно, изыщет для этого какой-то изощренно-болезненный и экзотический способ, включающий удаление неких интимных частей тела гриффиндорца. Например, для использования в зельях. Или в качестве закуски гигантскому кальмару.

Интересно, как отреагирует Снейп? Сириус приподнялся и посмотрел ему в лицо. Оно было смертельно бледным, не считая двух тусклых пятен румянца на скулах, слегка прикрытых длинными темными волосами. Глаза были закрыты, веки не трепетали. Дыхание было ровным и таким тихим, что Сириус бы даже забеспокоился, если бы собственными ушами не слышал его сердцебиение пару секунд тому назад.

Отрубился. Черт бы тебя побрал, Бродяга. Внутренний голос принадлежал Джеймсу, причем Джеймсу в самом хорошем настроении. Ты прищучил ублюдка, приятель. В самом деле затрахал его до потери пульса.

Он провел пальцем по изгибам лица Снейпа. Какое странное лицо. Некоторые черты были утонченными и симметричными, другие – грубыми и невзрачными. Лоб слишком высок, с небольшой выпуклостью, челюсть – слишком квадратная для такого острого подбородка, нос – слишком длинный и крючковатый для таких изящных скул и губ. Именно нос, портивший его внешность, не давал ему быть... ну, привлекательным. Остальное лицо было скорее женоподобным: большие глаза, тонкие брови, длинные ресницы... и, конечно же, эти волосы, которые, если бы он уделял им побольше внимания, могли превратить его в маггловского короля дискотек. Сириус подавил смешок. Может быть, поэтому Снейп никогда их не моет? Понимал ли он, как привлекательно бы он тогда выглядел, как мило и по-девчоночьи?

- Если бы ты подстригся, у тебя было бы на одну проблему меньше, да, Сопливус? – пробормотал Сириус. Он потянулся и убрал локон с лица Снейпа, перебирая пряди пальцами. Ради разнообразия, они были вымытыми, слава Мерлину, были более густыми, чем это могло показаться издалека, и более мягкими. Он снова дотронулся до них, на этот раз всей пятерней.

О, да, они очень мягкие – и неожиданно многообещающие. Интересно, какие ощущения он испытает, когда эта шелковистая шевелюра коснется его яиц, когда Снейп будет отсасывать у него? Зарыть в нее лицо, грубо взяв Снейпа сзади, или утопить в ней руки, дернув голову Снейпа назад, обнажая длинную упругую шею для его губ, языка и зубов?

О, да, решил Сириус. С этого дня Снейп будет мыть голову. Даже если это заставит его выглядеть как Шар. Или Шер. Или как там магглы называют эту исполнительницу домашних концертов? Погладив темные пряди напоследок, Сириус глубоко и неторопливо поцеловал безвольные губы. Он выпутался из мягких ног Снейпа и медленно поднялся – мышцы, о которых он даже не подозревал, давали о себе знать. Гриффиндорец подобрал полоску, ранее бывшую ремнем, трансфигурировал ее обратно, а затем расслабил веревки на кистях Снейпа, чтобы тот, придя в себя, смог бы освободиться самостоятельно. Разыскав на полу одежду, он быстро оделся, закутавшись в мантию, чтобы скрыть недостающие пуговицы и сломанную молнию на джинсах. Очевидно, он сломал ее второпях. Бывает. Это поправимо.

Кроме того, оно того стоило.

Нежно шлепнув Снейпа по члену на прощание, Сириус выскользнул из комнаты и пустился в длинный и – без мантии-невидимки – опасный путь назад в гриффиндорскую башню.

* * *

Наверное, было гораздо позже, чем предполагал Сириус – Полная Леди спала крепким сном, сотрясая тихим храпом картинную раму. Проснувшись, Леди одарила Сириуса сердитым взглядом, который он сразу же вернул вместе с сегодняшним паролем.

– «Квиддичный ловец», и не нужно читать моралей, старая корова. У меня каникулы.

Оскорбленно фыркнув, она молча открыла проем, и он бесшумно забрался внутрь, проходя мимо угасающего огня в камине.

- Сириус.

Шепот застал его врасплох, но он был слишком усталым даже для того, чтобы вздрогнуть. Вместо этого он прищурился, разглядывая едва заметную тень.

– Луни?

Комната была освещена очень тускло, и он не смог никого разглядеть. Затем у дивана послышался легкий шелест, и появился Ремус - по частям: вначале растрепанная рыжевато-коричневая грива волос, затем два светло-карих глаза, курносый нос и скривившийся рот. Сириус моргнул. Он был хорошо знаком с мантией-невидимкой Джеймса Поттера, причем знаком близко, но его всегда немного напрягало наблюдать ее эффекты со стороны.

– Да, это я. Испугался?

Сириус хмыкнул.

– Конечно, испугался, дурак, - проворчал он. – Какого черта ты тут делаешь - прячешься под этой штукой?

- Жду тебя.

- В самом деле? Спасибо, мамуля, - он облокотился на перила и поставил одну ногу на ступеньку, надеясь, что Ремус поймет этот намек. Он был совершенно измотан. Но Луни оставался на месте, сидя на диване, изучая Сириуса печальными, серьезными янтарными глазами. Со вздохом Сириус плюхнулся на нижнюю ступеньку и потер руками глаза. – Ну. Э-э... Где ты нашел мантию? Я везде искал. Сохатый сказал, что оставил ее под матрасом, но там ничего не было.

- Она там была. Я взял ее. Сегодня утром.

Сириус сощурился еще сильнее. Голос Луни звучал как-то странно. Сухо. Почти что холодно.

– В чем дело, Ремус? Я слишком устал, чтобы играть с тобой в угадайку.

- Я следил за тобой, - сказал Ремус тем же глухим, холодным тоном, и сердце Сириуса ушло в пятки. – Я знал, что ты идешь в подземелья. Я знал, что ты идешь к Снейпу. Но я никогда не ожидал увидеть... того, что увидел.

Даже при тусклом свете Сириус уловил дрожь, охватившую приятеля.

– Что ты...? - Нет. Этого не могло быть. – Ну и что, по-твоему, ты увидел?

Ремус посмотрел на него с таким видом, будто его вот-вот стошнит.

– Я знаю, что. Ведь я видел все. От начала и до конца, удар за ударом... все.

- Все? – вереница живых образов закрутилась перед глазами Сириуса: его губы вокруг члена Снейпа, его язык, погруженный в задницу Снейпа – и он был благодарен за полумрак, скрывший неожиданный румянец. – Мерлин, Луни! Ты был там все это время? Просто... просто стоял и смотрел?

- Да.

Ни колебания. Ни увиливания. Ни даже извинения, и впервые Сириус почувствовал нарастающую злость.

– Ладно. Надеюсь, ты хорошо повеселился, - он ухватился за перила и поднялся на ноги. – Ты хоть получил удовольствие?

- Все паясничаешь?

- Шмаясничаю! Почему бы тебе не получить удовольствие, Ремус? Ты же постоянно талдычил о том, что «Снейп не так уж и плох», «может быть, нам стоит дать ему шанс», «может быть, нам нужно вести себя с ним по-доброму»... Ну, я и был к нему добр, понял? Чертовски добр. Так дьявольски добр, что он будет ходить, как каракатица, весь месяц, - Сириус зашелся лающим смехом. – Может быть, тебе тоже стоит дать ему шанс, Луни, если это не противоречит твоей ориентации? Он, конечно, не цветущая роза, но зато задница у него как топленое масло.

- Тебе смешно? – прошипел Ремус. – Смешно?

Раздражение Сириуса испарилось, когда он заметил выражение лица Ремуса: не отвращение, не презрение, а какой-то заглушенный ужас.

– Я... я думаю, ты ведешь себя нелепо, делая из мухи слона. Мерлин, Луни. Я никогда не знал, что ты такой блюститель нравов.

- Ты его изнасиловал, Сириус.

Сириус задохнулся.

– Я – что?

- Ты его изнасиловал! – закричал Ремус. – Я тебя видел! Я же сказал, что следил за тобой. Я был в комнате, Сириус. Я все видел.

Казалось, Сириус не мог закрыть рот. Изнасиловал? Изнасиловал? Он все еще ощущал сжатие ног Снейпа вокруг шеи, бархатное сжимание задницы Снейпа вокруг члена, все еще чувствовал липкую сперму Снейпа на животе.

– Ремус, что ты несешь? Я не насиловал его. Я его трахнул. Есть разница.

- Ты трахнул его без его на это согласия! Ты взял его силой, и он не мог остановить тебя...

- Он не хотел меня останавливать! Он наслаждался процессом! Я же сказал, что он кончил, как дикая кошка, он даже не мог насытиться...

- Мне плевать, кончил он или нет! – заорал Ремус. – Это ничего не меняет. Ты связал его, Сириус, ты его связал, вып... избил и изнасиловал.

- Смени пластинку! – прорычал Сириус. Его кулаки непроизвольно сжались. – Ему понравилось! Он наслаждался каждой минутой! Я не сделал ему ничего того, чего он не хотел бы!

- «Я могу затрахать тебя до крови прямо тут, в твоей собственной кровати», - неожиданно мягко процитировал Ремус, и Сириус поморщился. Ему было неприятно, когда ему бросали в лицо собственные слова, и Ремус, со своей гребаной слоновьей памятью, делал это, как никто другой. – «Тут некому меня остановить. Твои приятели разъехались, и я поставил звуконепроницаемые заклинания... Кричи до посинения, и никто тебя не услышит». Это твои слова, Сириус?

Сириус резко откинулся назад.

- Это была игра, Ремус, - наконец вздохнул он. – Игра! Пусть немного сексуально извращенная, но игра.

Ремус молчал.

- Видишь ли, я понял, что Снейп - извращенец, почти сразу же, как его увидел. Я знал, что его это возбуждает. И оказался прав - он возбудился... но если бы он действительно хотел меня остановить, то сделал бы это.

Ремус покачал головой.

– Ты не мог остановиться. Ты был... ты был... Ты не знаешь, как ты выглядел со стороны. Каким ты был. Я сам ненадолго испугался – да-да, ты можешь смеяться, сколько угодно, но это правда. Игра или нет, Сириус, но я думал, что в этот раз ты действительно покалечишь Снейпа. Что ты, наконец, преступишь черту.

- Ты так не думал.

- Думал.

- Тогда почему ты меня не остановил?

Вопрос был честным, а не риторическим. Лицо Ремуса пылало.

– Все по той же самой причине, - пробормотал он, - Ты, Джеймс и Питер – мои единственные друзья.

- Значит, ты ничего не сделаешь? – слова вылетели до того, как Сириус прикусил язык, и Ремус презрительно фыркнул.

- Что я могу сделать? Донести? Сделать так, чтобы тебя исключили? Тогда уж пусть исключают нас обоих, потому что я виноват так же, как и ты. Я был там и ничего не сделал, - его взгляд метнулся к лицу Сириуса. – Но тебе не стоит выглядеть таким самодовольным. То, что я ничего не скажу, еще не значит, что этого не сделает Снейп.

Сириус махнул рукой.

– Я бы не волновался насчет Снейпа.

Ремус прищурился.

- О, ради Мерлина! – воскликнул Сириус. – Я не сделал ему ничего плохого. И потом, он не осмелится ничего сказать. Он знает, что я отвечу. И пусть только он кому-нибудь скажет, что я его изнасиловал - если это действительно было насилием, - тогда ему надо будет признаться и в том, насколько ему это понравилось.

Ремус слегка покраснел, несомненно, вспоминая какую-то визуальную подробность. Он снова уставился на почти потухший огонь в камине и прочистил горло.

– Где сейчас Снейп?

- В своей постели, где же еще? Уверен, он спит, как младенец, наслаждаясь снами о прекрасном гриффиндорце.

- С ним все в порядке?

Сириус пожал плечами. – Ну, ему придется садиться только на мягкое в течение нескольких дней, - Люпин хмуро взглянул на него, - но, в общем и в целом, да, он жив и здоров.

- Ты развязал его?

- Я ослабил веревки, - разговор становился все бредовее и бредовее. – Ну что, у тебя будут еще вопросы, господин Великий Инквизитор, или я могу пойти спать? Изнасилование – тяжкий труд.

- Черт бы тебя побрал, Сириус, не шути так...

Сириус примиряюще поднял руку.

– Ладно, все, я понял. Прости. Больше не шучу. Слово Мародера. - Он поднялся на ноги, выжидая, но Ремус не пошевелился. – Ты идешь?

- Я скоро.

- Уже поздно.

- Знаю.

Сириус наблюдал за ним с минуту.

– Ты не... ты ведь не передумал?

Ремус снова фыркнул.

– Что? – выплюнул он, и стыд, написанный на лице Ремуса заставил Сириуса выпалить: - Луни, клянусь тебе, это не было изнасилованием. Клянусь жизнью. Неважно, как оно там выглядело... Луни, ты же меня знаешь. Я бы никогда не сделал этого, ни Снейпу, ни кому-либо другому. - Молчание. - Ты мне не веришь, да?

- Верю. Ты, конечно, неправ – это было изнасилованием, и неважно, что ты думаешь – но я тебе верю, - он склонил голову, и этот странный, холодный взгляд исчез с его лица; он снова выглядел как милый, надежный, дружелюбный Луни Люпин. – Это глупо, да?

Сириус задумался.

– Для тебя – нет, - наконец сказал он и почувствовал облегчение, когда Ремус улыбнулся. Но это была напряженная улыбка, которая быстро исчезла.

- Иди спать, Сириус, - сказал Ремус. – Я скоро поднимусь.

Сириус колебался. Ему хотелось добавить еще что-нибудь, но он не осмелился. Наконец, пробормотав неловкое пожелание спокойной ночи, он поднялся по лестнице.

* * *

Десять минут спустя, умытый, раздетый и укутанный в прохладные гладкие простыни Сириус восстановил в памяти весь разговор. Изнасиловал его. Изнасиловал его? Какой бред. Он не насильник; было полно народу – причем обоих полов – вожделевшего его, и он был слишком горд для того, чтобы навязываться тому, кто его не хотел. Луни сошел с ума.

Плюс, Снейп явно хотел того же – судя по реакции тела. Ведь нельзя считать изнасилованием то, чего хочет и другая сторона. Может быть, соблазнение... Да. Да, вот как это называется. Это было соблазнением, с необходимым для этого количеством применения силы.

Расставив для себя все точки над «i», Сириус погрузился в спокойный, безрассудный сон.



Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni