Душой и телом
(Body and Mind)


АВТОР: malone-xm
ПЕРЕВОДЧИК: Unitis Viribus
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Джинни, Гермиона
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: я не хочу просто секса, я хочу твою душу и твое тело.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ненормативная лексика, кроме всего прочего.

ПРИМЕЧАНИЕ: перевод выполнен на совместный конкурс переводов Астрономической Башни и Фанруса.





1. Забава в душевой.

Джинни очнулась от беспокойного сна ранним субботним утром, когда солнце должно было вот-вот взойти и появиться в большом окне рядом с ее кроватью. Она опять грезила о Гермионе: было бы удивительно, если б та не вторгалась в ее сны. Хоть сны эти и доставляли удовольствие, но куда лучше было время, проведенное с Гермионой, сидящей напротив, со всеми ее маленькими особенностями, которые сводили Джинни с ума, или мечты о том, как наконец-то поцеловать ее, запустить пальцы в ее волосы и дотронуться до ее ног. Из-за таких мыслей Джинни ужасно себя чувствовала по утрам. В конце концов, все это стало похоже на пытку, потому что ее сны были полны картинами, издевательски насмехающимися и напоминающими о том, чего у нее никогда не будет.

После того, как она полчаса ворочалась и металась, Джинни решила признать поражение и принять новый день. Она с неохотой соскользнула с постели, стараясь не разбудить соседок по спальне, собрала свои вещи и отправилась в женскую душевую.

Как только Джинни открыла дверь туда, она была потрясена шумом, тут же окружившим ее. Любопытство взяло верх, и она тихонько подошла к его источнику. Она могла слышать шум воды в душе и звуки другого рода. «Это звучит, как …, это звучит так, будто кто-то занимается сексом в душе, - эти мысли вертелись у Джинни в голове, - кто и с кем? Я не могу в это поверить». Вопреки лучшим побуждениям, она, ведомая любопытством, продолжила свой путь к последней кабинке. Джинни могла слышать ритмичные стоны, становящиеся все громче и громче. Эти звуки не только интриговали ее, но и заводили. Когда они внезапно остановились, Джинни разобрала только слабый вздох. Потом тишина. Запаниковав, она скользнула в ближайшую кабинку. Ее было не просто интересно, кто там был - ее волновали звуки, которые они издавали. Джинни чуть не уронила свою сумку, когда увидела, кто вышел из душа: «Гермиона!» Она сдержала возглас удивления. И Гермиона была одна. Из всех людей в школе она была последней, кого, как Джинни думала, можно было бы застать мастурбирующей в душе. Она всегда казалась такой чопорной и правильной, была такой честной и немного скромной. «Блядь, или я все еще сплю, или я окончательно лишилась рассудка и начала видеть совершенно невозможные вещи».

Гермиона вышла из душа. Она была обнажена, тело блестело от капелек воды, отражавших свет большого окна в дальнем конце ванной. Вода распрямила ее волосы, сделав их длиннее. Грудь – вот что привлекло внимание Джинни, она была куда больше ее собственной, но, не будучи слишком уж большой, была идеально округлой и привлекательной. Она завершалась твердыми темно-коричневыми сосками, которые заставили Джинни сглотнуть. Ее взгляд медленно скользнул вниз по телу Гермионы. Плоский, ненакачанный живот и ноги, длинные и красивые. Заинтересованный взгляд Джинни замер на месте выше того, где начинались стройные ноги Гермионы. Густые, но все же аккуратные вьющиеся коричневые волосы там заставили горячее и влажное возбуждение внутри Джинни усилиться.

К большому разочарованию Джинни, Гермиона скользнула в халат, и, повернувшись к выходу, улыбнулась в сторону душевой, перед тем как уйти. Теперь Джинни поняла, почему Гермиона была такой ранней пташкой. Убедившись, что Гермиона была вне пределов слышимости, Джинни включила воду, решив, что холодный душ - лучшее решение этим утром.

Тем вечером Джинни сидела в спальне третьекурсниц в одиночестве, наслаждаясь редкостной тишиной, мечтательно глядя через темноту за окном на большое озеро. Она наслаждалась этими священными моментами умиротворения и рефлексии. Ее взгляд, обращенный к дождю, заливающему все вокруг, медленно сфокусировался на ее собственном отражении в гладком стекле. Прозрачное бледное веснушчатое лицо, обрамленное гривой сверкающих алых волос, вернуло ей пристальный оценивающий взгляд. Она думала о Гермионе на всех сегодняшних уроках даже больше, чем обычно. Она убеждала себя, что утренний инцидент был знаком; должно быть, имелось в виду, что она должна сообщить Гермионе о своих чувствах. Джинни была убеждена, что сойдет с ума.

Внезапно ее сердце замерло: Джинни услышала знакомый мягкий стук в дверь. Она сразу узнала Гермиону, больше никто в школе не мог стучать с такой вежливостью и формальностью. Это могла быть только она. Джинни рванула к двери, пару раз чуть не упав по дороге, и остановилась в дурацкой попытке казаться безразличной как раз перед тем, как открыть. “ О, Хия Миёна ” сказала младшая девочка. Она была единственной, кто мог называть Гермиону так, не опасаясь угрожающего рычанья и молний, которые та метала глазами.

- Я в библиотеку – ты со мной? - спросила Гермиона.

- Да, конечно, - ответила Джинни с чуть большей, чем следовало, поспешностью, за что тут же и прокляла себя.

Собравшись, Джинни сказала себе: «Да, определенно, знак».

Они медленно шли в библиотеку, совсем не так быстро и целеустремленно, как обычно ходила Гермиона. Она была так сильно увлечена беседой с подругой, что они даже не заметили, когда подошли к столу, за которым обычно занималась Гермиона. В прошлом году девочки стали все более и более близки. Хотя для Джинни это и начинало значить кое-что другое.

- Джинни! Джинни! - Гермиона попыталась говорить громким шепотом,

- Эй! Ты где витаешь? Ты хоть слышала, что я сказала? - потребовала Гермиона.

Джинни была так увлечена мыслями о том, как она могла бы поговорить с Гермионой, мыслями об изобретательных планах, которые решат все проблемы, что не замечала ничего вокруг.

- Герм, хорошо, я располагаю немногими сведеньями, всего лишь немногими, но я уверена, что бы ты ни говорила, это было очаровательно, как и все, что ты делаешь, - сказала Джинни с восхитительной развязной улыбкой.

- Я ненавижу, когда ты так делаешь, - сказала Гермиона, отчаянно пытаясь не улыбаться, - знаешь, я не могу заставить тебя хоть чем-нибудь заняться. Это раздражает.

Наконец, она сдалась и позволила себе улыбнуться Джинни, заставив сердце той биться опасно быстро, да так громко, что она опасалась, будто библиотекарь появиться из-за угла в любую минуту, чтобы выгнать их из библиотеки за этот шум. Все же, Гермиона, казалось, не слышала этого. Джинни провела следующий час в библиотеке так же, как и весь день, грезя прошедшим утром или глядя на Гермиону влажными глазами. Позже случилось нечто, привлекшее внимание Гермионы, заставившее ее бросать свои фирменные вопросительные взгляды в сторону Джинни, так и не получившие ответа.

На следующее утро Джинни проснулась в шесть часов, но на сей раз почти что в бодром настроении, и направилась прямо к ванной девочек. Она решила, что все достаточно просто: она любит Гермиону и собирается пойти самым прямым и честным путем. Она могла бы пойти бы в ту душевую и спросить Гермиону: «Тебе нужна рука?»

«Нет-нет-нет, я не могу прямо так сказать, я должна лишь намекнуть. Я просто спрячусь, как вчера, прислушиваясь, как она выходит из душа, и тогда ей скажу… Так, наверное, лучше сказать ей, когда она в хорошем настроении. И я никогда не видела у нее такой улыбки, как вчера», - думала Джинни.

Когда Джинни вошла в душевую, она услышала те же самые звуки из той же самой кабинки и почувствовала ту же самую силу, влекущую ее к источнику звуку, которой она не могла противиться, хотя в душе корила себя. Она отодвинула занавеску и, вместо ее отрепетированной речи, единственным звуком, который она смогла издать, был хрип.

- О, Господи, Гермиона . Г …Г… Га .. Гарри.

Джинни шагнула назад, в то время как пара разомкнула объятья. Гермиона стояла, как громом пораженная, а Гарри схватил мантию невидимку, висевшую рядом с полотенцами снаружи кабинки, и обмотал ее вокруг пояса.



2. Предательство.

Джинни бросилась прочь из ванной и побежала прямо в свою спальню, задергивая занавески, торопливо навела чары неслышимости, прежде чем уткнулась лицом в подушку и рыдала, пока не заснула.

Уже наступило время завтрака, когда она была разбужена кем-то, положившим руку ей на плечо. Джинни медленно открыла глаза и повернулась, чтобы столкнуться с Гермионой, выглядевшей столь же плохо, как Джинни себя чувствовала. Она медленно села, чтобы быть вровень с лицом Гермионы. Неожиданно Гермиона обняла подругу и начала ужасное объяснение.

- О, Джинни, мне так жаль, ты знаешь, я никогда не хотела причинить тебе боль, о, мне так жаль, я никогда не должна была так поступать, особенно зная то, что ты чувствуешь, я была такой бесчувственной.

У Джинни зародилось подозрение: «Что она имеет ввиду, когда говорит, что знает, что я чувствую, я не понимаю, как она могла выяснять, я была так осторожна, я …»

Джинни только открыла рот, чтобы попытаться и спросить Гермиону, когда та начала свои истеричные извинения снова:

- Я такой бедовый человек, я поступала так, зная о твоих чувствах к Гарри, пожалуйста, прости меня, Джинни, не ненавидь меня, ведь ты так много для меня значишь.

«Так что это было сказано в спешке, не подумав, но все же в ее словах есть смысл. Каждый раз она заставала меня мечтающей о ней, она никогда не будет чувствовать то же самое ко мне, потому что я сказала ей, что все это из-за Гарри», - Джинни, наконец, обрела способность говорить и нервно спросила:

- Так, хм, как долго должны двое наблюдать друг за другом, почему ты мне не сказала?

Гермиона убрала руки и села на кровать с выражением стыда на лице.

- Хорошо, мы точно не встречаемся, это лучше …, это звучит ужасно, что я говорю, как шлюха.

Несмотря на то, что она была задета случившимся, Джинни не могла открыться Гермионе, лучшей подруге и девушке, которую она запретно любила. Она накрыла дрожащую руку Гермионы своей и послала ей сочувствующий взгляд, дающий сил продолжить рассказ.

- Это началось несколько недель назад, мы оба были подавлены, понимаешь? Особенно Гарри. Для нас это был только способ сбросить напряжение, между нами ничего не было, никаких чувств.

Но Джинни перебила ее. То, что они даже не любят друг друга, кажется, делало все еще хуже.

- Так что он просто использует тебя. Тогда я не могу поверить, что ты позволяла ему это делать.

Младшая девочка сказала, повышая голос, что Гермиона просто будет спать с любым, даже с тем, кто не любит ее, в то время как Джинни могла бы что-нибудь для нее сделать.

Слезы Гермионы начались снова:

- О, Джинни, совсем не так, это взаимно, он вообще не давил на меня, ты не должна обвинять Гарри, это не его ошибка, он не знает, что ты к нему чувствуешь. Это произошло пару раз, я обещаю, Джин, это никогда не повторится.

- Эй, не мне решать, что тебе делать, так вот, во что бы то ни стало, сами разбирайтесь со своими проблемами, - сказала Джинни, пытаясь совладать с собой. Она плюхнулась на кровать, отвернувшись от Гермионы, и сказала:

- Ты прощена и все, что можешь сейчас сделать – это уйти. Оставь меня одну, ПОЖАЛУЙСТА!

Гермиона покинула комнату, все еще рыдая.



3. Открытия.

После того, как Гермиона оставила ее одну в спальне, Джинни поняла, какой идиоткой была последние несколько месяцев. Гермиона никогда не разделила бы ее чувств, ей нужен был кто-то вроде Гарри. Тогда Джинни решила, что теперь единственная надежда - просто попытаться преодолеть себя. Хотя сделать это стало еще труднее из-за того, что она думала: еще немного, и она позволит себе надеяться, позволит себе поверить в невероятную возможность. Но это сделало возврат к реальности еще более болезненным. Единственный вариант, который она видела, заключался в том, чтобы полностью убрать Гермиону из своей жизни. Хорошо, по крайней мере, пока она не будет способна преодолеть свои чувства или загонит их достаточно глубоко, чтобы это позволило ей продолжать жить.

Джинни хваталась за все, что могло ее отвлечь, спасти от необходимости анализировать свои чувства к Гермионе. В течение нескольких следующих дней это срабатывало, и Джинни делала все, чтобы избегать Гермиону. А та испробовала все, чтобы попытаться поговорить с ней. Если бы Гермиона стала искать встречи с ней между уроками, Джинни просто исчезла бы в толпе. Если подошла бы к ней в шумящем зале, или в комнате отдыха, она сказала бы что-нибудь в оправдание и умчалась, не дав Гермионе сказать и пары слов, прежде чем ее подруга сбежит еще раз. Она нагрузила бы себя учебой до такой степени, что заставила бы Гермиону гордиться и почти что стыдится. Но был квиддич, ее любимая возможность отвлечься. Чувство полета над вершинами деревьев и между трибунами, скольжение высоко над землей. Там, среди облаков было спокойствие и чувство умиротворения, которое она больше нигде не могла найти.

Гермиона решила, что у нее есть достаточно. «Это абсолютно смешно, - думала она, - даже если она все еще любит Гарри. Да, я предавала ее, делая то, что я делала, ничего ей не говоря. Но даже не разговаривать со мной, игнорировать меня! Ладно, это просто ребячество. Хотя лучше не называть вещи своими именами, она ненавидит, когда ее говорят, что она ребенок, она, скорее всего, даже дала бы мне сдачи. Только Джинни забыла о том, как мы близки или, хорошо, по крайней мере, мы через многое прошли вместе. Я не понимала, насколько мы близки, до того, как это случилось, до того, как я почувствовала, что скучаю без нее, без всех этих ничего не значащих глупостей и, главные, без разговоров и общих взглядов. Скучаю по тому, как мы иногда могли понять, что думает другая, и об усмешке потом, нет, не улыбке, а вредной усмешке. Но теперь я смешна, я не видела ее всего несколько дней, но мне кажется, что прошли годы. Мне придется объясниться с ней и положить конец всей этой ерунде». Внезапно поезд ее мыслей был с визгом тормозов остановлен голосом Рона, пристально на нее смотревшего. Очевидно, он говорил с ней уже несколько минут, прежде чем понял, что она не слушала, и не знал, что она так долго думала о Джинни.

- Я сказал, что мы с Гарри собираемся пойти потренироваться в последние минуты перед сегодняшним матчем, ты пойдешь посмотреть?

Она думала не больше секунды:

- Отлично, идите и ждите меня там. О, ты не видел Джинни поблизости?

- Да, - сказал Рон, вставая из-за стола, чтобы уйти,- они с Луной только что ушли.

И Гермиона направилась к выходу, чтобы найти их. Так и случилось через десять минут, они сидели под большим деревом у озера, это было одно из любимых мест Джинни в Хогвартсе. Там они с Гермионой проводили много времени вместе: болтали, читали и смеялись. Для Гермионы было странным видеть Джинни так громко смеющейся с Луной, это было почти похоже на ревность.

Гермиона медленно подошла и, оказавшись за спиной Джинни, она мягко произнесла ее имя:

- Джинни, можно тебя на пару слов?

Даже не видя Джинни, Гермиона могла бы поклясться, что ее лицо стало такого же цвета как волосы. Джинни едва собралась открыть рот, чтобы выдавить очередное слабое оправдание и не говорить с подругой, когда была спасена Анжелиной Джонсон:

- Джинни, команда уже собирается, чтобы обсудить изменения в тактике игры.

Джинни задержалась всего на секунду, чтобы бросить взгляд на своих подруг и послать им улыбку на двоих, прежде чем умчаться.

Гермиона вздохнула и села рядом с Луной, не обратив на ту внимания. Едва она коснулась земли, Луна заговорила.

- Что произошло между тобой и Джинни? – спросила она нетерпеливо.

- Что ты имеешь ввиду? – сказала Гермиона, защищаясь.

- Хорошо, тогда ты, должно быть, идиотка, если не поняла, что Джинни тебя избегает. Я просто не могла заставить ее сказать, почему она такая таинственная в последнее время.

Гермиона молчала, пока Луна сидела, выжидательно на нее глядя. Гермиона продолжала молчать.

- Я предполагаю, что это как-то связано с Гарри, с грязными взглядами, которые она на него бросала. Но я только не могу понять, почему она была безумно в него влюблена, но не то что бы она сейчас им интересовалась, даже больше того, она разлюбила его в конце третьего курса.

Луна остановилась, ожидая реакции Гермионы, как если бы она надеялась услышать, как что-то щелкнуло в голове той, сигнализируя, что до нее, наконец, дошло. Вместо этого Луна видела только замешательство в глазах Гермионы.

- Почему Джинни сходит с ума, что случилось? Если она не влюблена в Гарри, то почему она избегает меня?

К большому облегчению Луны, Гермиона, наконец, произнесла:

- Хорошо, если она не любит Гарри, то тогда кого?

- Послушай, я пыталась выяснить это в течение месяцев, но она даже не оставила никакой зацепки. Но она действительно не скрывает того, что …да ладно, я удивлена, что ты все еще не догадалась.

- О чем… о чем ты говоришь? - спросила Гермиона.

- Я думаю, ты должна поговорить с Джинни, но сначала ты должна понять, что собираешься делать и… попытайся не разбить ей сердце.

Луна поднялась и ушла, насвистывая что-то себе под нос, как будто это не она сейчас начала один из самых важных разговоров в жизни Гермионы. Гермиона осталась сидеть в расстроенных чувствах, связывая воспоминания, вопросы, образы, отчаянно пытаясь собрать их воедино, чтобы понять характер картины, которую они создавали. Все было именно так, как только что говорила Луна.

«Джинни любит меня!» - Гермиона не могла поверить в это, она никогда не представляла, что так может случиться, и она не любила неожиданности, они выбивали из колеи. Она должна была найти Джинни, чтобы все это прекратить, и побежала к квиддичному полю, не останавливаясь. Она бежала, пока не достигла раздевалки, и только тогда остановилась. Джинни стояла спиной к ней в одном нижнем белье. Гермиона замерла с открытым ртом. Она часто видела Джинни неодетой, но теперь, после разговора с Луной, Гермиона стала реагировать на это по-другому. Старшая девочка, не отрываясь, смотрела на почти обнаженное тело подруги. Джинни была чуть ниже Гермионы. Гермиона оценила все плюсы занятий квиддичем - теперь они были очевидны – у Джинни было стройное и развитое тело. Гермиона все еще не оторвала взгляда, когда Джинни повернулась и столкнулась с ней. Лицо Джинни стало ярко красным, и она быстро схватила квиддичную форму.

- О, привет, что ты здесь делаешь?

Гермиона, наконец, закрыла рот и запаниковала, вспоминая слова Луны. Она понятия не имела, что скажет Джинни, она не знала, что чувствует к ней.

- Я… Джинни, я знаю. Я знаю, что ты не любишь Гарри, и я знаю, какие чувства ты испытываешь ко мне.

Подсознательно она протянула ладонь и положила ее на руку Джинни, но никто из них не понял значения этого жеста. Гермиона приблизилась к Джинни, она не знала, что делает, но, казалось, что-то движет ей. В этот момент Джинни заметила, что они не одни, но Гермиона еще не поняла, что в раздевалке был еще кто-то.

- Гермиона пришла, чтобы пожелать нам удачи!

Гарри шагнул в их сторону, не понимая, что нарушил… Джинни стояла, как парализованная, наблюдая, как Гермиона обняла Гарри, желая ему удачи, и поцеловала его в щеку, перед тем как он ушел. Джинни кипятилась, она не могла понять, чего Гермиона добивается таким поведением, показывая свои отношения с Гарри перед ней. Она спрашивала себя: не затем ли Гермиона пришла, чтобы показать то, что происходило между ней и Гарри. Она вынесла боль и ярость с собой на квидичное поле, покинув раздевалку прежде, чем Гермиона успела обернуться.

Она не догнала ее, но поняла из-за чего Джинни ушла - ей больно смотреть на нее и Гарри, конечно, именно так. «Она, должно быть, думает, что между мной и Гарри что-то есть. Но Гарри просто друг, несмотря на то, что было между нами в душе раньше. Он никогда не был для меня кем-то большим, чем друг». Тогда ее внимание сосредоточилось на моменте, когда она была с Джинни до того, как пришел Гарри, и потом вспомнила слова Луны еще раз. Она любит Джинни, но понятия об этом не имела. Гермиона никогда всерьез не думала об этом прежде, потому что не любила вопросы, на которые нельзя найти ответ в каких-нибудь старых книгах. Подсознательно она стала перебирать все воспоминания, связанные с Джинни. Гермиона анализировала каждый жест, каждое движение, все, что могло иметь хоть какое-то значение в подтверждение ее гипотезы. Ее внимание задержалось на самом досадном событии: когда она наблюдала за Джинни и Луной, сидевшими вместе под деревом. Она поняла, как тосковала по ней, но также помнила тот факт, что Джинни - девушка и младшая сестра Рона, и действительно ли она хочет отношений прямо сейчас, после того, что произошло, и чувствует ли она это на самом деле. К этому времени начался матч, и Гермиона была не в состоянии сделать какое-либо выводы, что ее очень раздражало.



4. Признание.

Игра скоро отвлекала Гермиону, она тайно любила наблюдать за своей командой, играющей в квиддич, но никогда не допускала, что бы Гарри и Рон узнали об этом. В игре против Хаффлпафа Гриффиндор вел со счетом 50-30 без вовлечения снитча. Гермиона была поражена отличной игрой Джинни, агрессией, в большинстве своем направленной на Малфоя. Джинни уже получила первое предупреждение, но ее поведение не изменилось. Она сосредотачивала весь гнев и сердечную боль на игре, и это становилось заметным. Анжелина выбивает квоффл у одного из хаффлпавцев и начинает пикировать, Джинни пытается перехватить инициативу, но бладжер ударяет ее по голове, она теряет равновесие и стремительно мчится вниз, со всей силой ударяясь оземь.

Прежде, чем понять, что она делает, Гермиона оказалась на квиддичном поле, в толпе, окружающей Джинни. Гермиона протиснулась к ее телу, лежащему на земле с застывшим лицом, залитым кровью от удара бладжером, с вывихнутой ногой. Профессор Макгонагалл левитировала тело в больничное крыло, до того как Гермиона успела что-нибудь сделать. Мадам Хуч приказала возобновить игру, что возмутило Гермиону: она считала это в высшей степени несправедливым.

Меньше чем через десять минут мадам Помфри выставила Гермиону из больничного крыла. Та неохотно подчинилась и села в комнате ожидания. Очевидно, мадам Помфри понимала, что не сможет работать, пока Гермиона бомбардирует ее вопросами о состоянии Джинни.

Она была уверена, что состояние подруги не такое уж тяжелое, но и такого хватило, чтобы заставить Гермиону волноваться. Через полчаса Гермионе позволили войти и повидаться с Джинни. Та спала на кровати в дальнем углу.

«Она выглядит так умиротворенно», - подумала Гермиона, несмотря на все видимые повреждения: большая повязка на лбу и на левой ноге. Гермиона опустилась на стул рядом с кроватью Джинни и сидела, тихо наблюдая за спящей. Чувства не были внезапными. Они осознавались не с разу: Гермиона никогда так сильно не переживала за Джинни, не чувствовала себя такой счастливой, касаясь ее руки. Она поняла, что любовь к Джинни намного глубже, чем дружеская. Она наклонилась и поцеловала Джинни в лоб и отстранилась. Гермиона улыбнулась Джинни, взглянувшей на нее с удивлением:

- Как самочувствие?

- Не очень. Но и не плохо.

Джинни села, она выглядела смущенной:

- Почему ты так улыбаешься?

- Потому что я идиотка.

Джинни выглядела почти что взволнованной.

- Это делает тебя счастливой? Тебя тоже ударили бладжером?

- Я знаю, что это, скорее всего, неподходящее время, но ... хорошо, может, это хорошее время, потому что ты не можешь от меня сбежать, - продолжила Гермиона, глядя на поврежденную ногу Джинни, и улыбнулась снова.

- …о том, что я говорила в раздевалке.

Сердце Джинни подскочило, как будто день оказался не так уж плох, она почувствовала, что Гермиона начала волноваться и собирается сказать что-то важное:

- Джинни, я, хорошо, я, эээээ, я…

Тогда к удивлению Джинни и своему собственному, а так же к огромному удивлению мадам Помфри, она наклонила и поцеловала ее неистово, но коротко.

- Это то, что я хотела сказать.

Но прежде, чем Джинни успела понять, что произошло, открылась дверь, и в больничное крыло ввалилась вся команда по квиддичу.

- 200 – 60, - кричал Рон, – Гарри поймал снитч.

Этого хватило, чтобы сдержать порыв Джинни сделать Гарри больно. Через некоторое время Гермиону вместе со всеми выпроводили из больничного крыла, потому что Джинни нужно было отдохнуть.

Микстура, которую ей дали, способствовала сну, а когда она проснулась, то опять увидела Гермиону, стоящую рядом, улыбающуюся и с сияющими глазами.

- Она сказала, что ты в порядке и можешь вернуться в наше общежитие сегодня вечером.

Джинни была все еще нездорова, но она поняла, что повязка на ее ноге была заменена на более легкую.

- Она поражена тем, как быстро ты выздоравливаешь! – гордо произнесла Гермиона.

Джинни поняла, что это всего лишь предлог.

- Сколько сейчас времени?

- 8:57, как самочувствие?

- Намного лучше, спасибо.

Джинни стала подниматься с кровати, но поняла, что была не одета, и залилась краской.

- Я принесла тебе пижаму.

- Я просто… - и Гермиона отвернулась, поскольку Джинни начала одеваться.

Джинни передернуло от боли, когда она попробовала подняться с кровати, но рядом была Гермиона, готовая помочь в любую минуту.

- Я в порядке, но рана все еще беспокоит, возможно, сегодня мне стоит остаться здесь и вернуться в мою комнату завтра, и я правда не хочу никого видеть сегодня вечером.

Эти слова разочаровали Гермиону, ее сердце сжалось.

- Все уже спят после вечеринки, так что мы будем одни, когда вернемся.

- Вингардиум Левиоса.

Джинни парила в нескольких дюймах над землей под контролем Гермионы, не спускавшей с нее глаз.

Путь в комнату отдыха прошел в тишине, так как Гермиона транспортировала по залам Джинни, поглощенную мыслями о поцелуе и о том, что это значило для них обеих. Эта путаница слегка раздражала Джинни, в то время как Гермиона была спокойна, она чувствовала что-то, но не знала, что с этим делать.

Тишина была, наконец, прервана, когда они добрались до комнаты отдыха.

- Гермиона, я хочу поблагодарить тебя за то что, ты так много для меня сделала… я очень ценю это!

Гермиона покраснела:

- Да, ведь мы же друзья.

Они остановились и в футе от лестницы, ведущей к спальням девочек. Комната отдыха была пуста, но огонь все еще ревел в камине, и Джинни почувствовала, что это располагает к беседе. Она начала робко:

- Гермиона... О том, что случилось в больничном крыле до того, как команда вошла в …это было…это было то, что я думаю?… что это означало?

Гермиона лишь улыбнулась ей, и можно было подумать, что она ничего не скажет.

- Ты знаешь, мадам Помфри отпустила тебя сегодня вечером только потому, что я сказала ей, что могу позаботиться о тебе, поэтому ты проведешь ночь со мной…



5. Секретные планы.

Гермионе все это показалось похожим на магловский фильм, который она много раз прокручивала в своей голове, но Джинни там никогда не было. Она положила ее руку себе на шею, обвивая ее. Гермиона почувствовала, что она в состоянии сделать это, не уронив Джинни, как она раньше предполагала. Гермиона не была такой сильной, как Джинни, но, к счастью, та была меньше и выглядела легче ее.

Гермиона поднялась по лестнице с Джинни на руках. Когда они добрались до двери в комнату Гермионы, она открылась с невнятным бормотаньем. Джинни была потрясена, когда они вошли: комната освещалась сотнями свечей. Они были везде - на столах, на всех поверхностях, куда их только можно было поставить, они даже парили под потолком и в центре комнаты. Были и свечи в форме сердца с надписью: Гермиона (сердечко) Джинни. Как только они приблизились к постели, специально зачарованные лепестки роз, кружась, стали опускаться на кровать, куда Гермиона, наконец, положила Джинни. Сама она опустилась на колени рядом, встретившись с ошеломленным взглядом Джинни.

- Прости, Джинни, я до сих пор не понимала…, как я люблю тебя, думаю, и не поняла бы, пока не почувствовала, что потеряла тебя. Ты простишь мне все, что причинило тебе боль? Ты согласишься, если я попрошу тебя быть со мной?

Джинни промолчала, она не знала, что ответить на предложение Гермионы. Ведь она так давно мечтала об этом, так этого хотела, что не могла даже представить, что все будет именно так, будет настолько совершенно.

- Да, да, конечно, да! А как же еще?

Джинни сидела на кровати Гермионы и наслаждалась ее любовью. Гермиона забралась на кровать так, что Джинни оказалась между ее ног. Джинни вовлекла ее в страстный поцелуй, продолжавшийся вечность. Джинни запустила свои пальцы в волосы Гермионы, притянув ее к себе. Губы Джинни разомкнулись, позволяя языку Гермионы сплестись с ее собственным, углубляя поцелуй. Ее тело горело желанием, она хотела почувствовать Джинни. Она подмяла ее под себя, прижав ее к кровати. Никто из них никогда не был с девушками в подобной ситуации, но для Гермионы это оказалось естественным. Тогда она переместила ноги так, что твердое бедро Джинни давило на ее возбужденное лоно, в то время как ее собственное бедро стало двигаться между ног Джинни, чтобы стимулировать ее. Гермиона прервала поцелуй, чтобы целовать шею Джинни, засасывая кожу, но, когда она увидела слезы, текущие по щекам, то немедленно остановилась и обняла ее, спросив, что не так.

Джинни смогла ответить сквозь рыдания:

- Просто ты так прекрасна, все настолько замечательно, что это пугает меня, я боюсь, что все это не правда, что ты на самом деле не хочешь, что это то же самое, что у тебя с Гарри. Я не хочу просто секса, я хочу твою душу и тело.

Гермиона мягко взяла лицо Джинни в ладони, и теперь обе девочки плакали.

- Я тоже не хочу таких отношений, я уже сказала Гарри, что мы не можем продолжать так! Джинни, я сказала, что люблю тебя, и это значит, я хочу, что бы у нас были такие отношения, где бы я могла полностью принадлежать тебе, душой и телом. Извини, если я тороплю события, но мы не можем медлить так, как ты этого хочешь.

Тогда Гермиона заметила кое-что, что раньше не видела: улыбка Джинни была такой широкой, видно было, что горе, мучавшее ее, прекратилось.

- Да, мы не должны медлить.

Джинни прижала Гермиону к кровати и стала покусывать ее губы. Она начала медленно спускаться вниз, целовать шею, в то время как ее руки развязали галстук и отбросили его в сторону. Тогда она переключилась на рубашку Гермионы, достигнув средней пуговицы, просто разорвала ее. Гермиона была поражена такой агрессивностью, но в то же время ей это понравилось, так что она вся горела при мысли о том, что Джинни собиралась делать дальше. Джинни была сверху, теперь они поменялись местами. Она упивалась ее любовью. Они слились в страстном поцелуе, и стали настолько близки, что их языки могли исследовать друг друга. Гермиона запустила пальцы в волосы Джинни, снявшей рубашку и лифчик одним легким движением. Джинни хотела обрушиться на нее волной поцелуев. Гермиона чувствовала это желание и подняла свою грудь, возбужденную и жаждущую прикосновения. Прежде чем Джинни смогла сделать это, она сняла футболку и толкнула Гермиону, потом сама упала на нее и поцеловала. Сейчас в них играло желание, даже борьба за превосходство над партнером, но никто из них не смог разрушить объятий. Гермиона опять была сверху и двигалась вдоль тела Джинни, все ниже и ниже. Она начала с того, что укусила ее за ухо. Джинни чувствовала ее язык, и шепот, вызывающий дрожь.

- Я хочу, чтобы ты кричала мое имя…

Джинни чувствовала, что становиться еще более влажной оттого, что Гермиона продолжала целовать ее, оставляя следы. Джинни знала, что на утро останутся засосы, но теперь это не имело значения. Когда Гермиона достигла груди Джинни, она была вынуждена выпустить ее из своих объятий. Ее ладони накрыли твердые и миниатюрные груди Джинни и начали медленные вращательные движения, увеличивая скорость в соответствии со стонами Джинни. Когда она стала сосать ее левую грудь, обводя языком контур соска, Джинни впилась ногтями в спину Гермионы, заставив ее стонать тоже.

Джинни любила каждую минуту, проведенную с Гермионой, но она хотела большего и настолько завелась, что не могла оставаться одетой.

- О…еще… о, пожалуйста, еще!

Эти слова оказали сногсшибательное действие на Гермиону. Джинни хотела Гермиону так, что это было ощутимо. Джинни скользнула рукой по бедру Гермионы и оказалась под юбкой. Задница Гермионы была такой же горячей, как грудь Джинни, ласкаемая ей. Тогда Джинни начала тереться об ногу Гермионы, оказавшуюся между ее бедер, так, что стоны стали громче.

- Сними это! – потребовала Гермиона.

Джинни дотронулась до ее задницы и стянула трусы, отметив про себя, что они под цвет лифчика. Потом сняла юбку, оставив ее полностью обнаженной и в своем распоряжении. Теперь она стянула свои полосатые пижамные штаны. Теперь они были полностью обнажены, охваченные лишь легкой пеленой ночи.

- О боже! Я хочу тебя, Гермиона, я хочу тебя, и хочу сильно!

Гермиона проложила путь до лона Джинни поцелуями, раздвигая ее ноги, склонив голову между ними. Она пахла настолько сладко, что Гермиона была поражена тем, что находилась между ног лучшей подруги и уставилась на ее горячую влажную складочку, окруженную короткими огненно-рыжими волосами.

Джинни задохнулась, почувствовав, как горячий длинный язык медленно обводит по контуру ее киску. Эти ощущения сделали стоны самыми громкими, повторяющимися быстрее и тяжелее.

- О боже, да, о боже, там, только там! О…

Гермиона была довольна тем, что наложила чары позволяющие быть неслышными на эту комнату. Она могла понять по крикам и трепетанию бедер Джинни, что была близка. Она сделала паузу на мгновение, вводя в нее один палец, а потом и другой. Сначала медленно, потом быстрее и тяжелее Джинни стала насаживаться на пальцы Гермионы, которые были жесткими, они четко и ритмично работали. Гермиона поняла, что достигла нужного места по тому, как Джинни приближалась к ней, и, наконец, она прокричала ее имя.

- О да, Гермиона, о да!

Джинни кончила и, пребывая в экстазе, чувствовала себя счастливой. Ее напряженное тело выгнулось, и на мгновение ей показалось, что она плывет. Она была возвращена на землю Гермионой, которая накрывала их обоих одеялом.

- Ничего себе это было… ты чудо! – произнесла задыхающаяся Джинни.

Гермиона лишь улыбнулась и поцеловала ее в лоб.

- О, я действительно люблю тебя, Джинни, – и поцеловала ее, обняв. – Сладких снов!

- Да, я уверена, потом так и будет, но сейчас еще не все. Мы еще не закончили.

Гермиона посмотрела на Джинни.

- Я думаю, что после всего, что ты сегодня для меня сделала, я должна вернуть любезность, - и Джинни стала целовать тело Гермионы, вознося ее к небесам и опуская обратно, прежде чем они уснули, сплетенные друг с другом.

Пара не расставалась, пока солнце не поднялось высоко в небо. Они проснулись, столкнувшись друг с другом. Джинни не смогла сдержать усмешку и заговорила:

- Каждое утро должно так начинаться, - и нежно поцеловала свою возлюбленную в губы, прежде чем продолжить, - и заканчиваться, и быть таким все время.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni