F*** Me I am Famous
(F*** Me I am Famous)


АВТОР: Resimesdra
ПЕРЕВОДЧИК: Christopher Robin
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Драко, Гарри
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: humour, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Что было бы с Гарри, не подружись он с Роном? Добился бы он успеха в Слизерине, как предполагала Сортировочная Шляпа? Это- не слишком серьезный взгляд на то, какими могли быть отношения Драко и Гарри, если бы все сложилось чуточку по-другому.

ПРИМЕЧАНИЕ: перевод выполнен на совместный конкурс переводов Астрономической Башни и Фанруса.





Взгляд Гарри удовлетворенно скользнул по ярко-зеленым глазам и блестящим, словно черный шелк, смоляным волосам, которые отражались в зеркале. Он аккуратно зачесал их так, что шрам – Шрам, как его называли, – был бы четко виден каждому. Гарри хотел, чтобы люди знали, с кем именно они говорят при встрече.

Он же был знаменитостью, в конце-концов; вероятно, единственной знаменитостью, которую можно было бы встретить на такой обыденной территории Хогвартса; и Гарри уяснил это достаточно ясно для того, чтобы не лишать вселенную возможности перекинуться словечком с замечательным Мальчиком-Который-Выжил, Героем Волшебного мира, Самым Молодым Ловцом Столетия, Единственным Выжившим После Смертельного Проклятья и Самой Аппетитной Задницей, доступной ныне на школьной территории.

Люди просто обязаны были быть проинформированы о том, кто идет им на встречу. Как же еще Гарри мог убедиться в том, что они выражают соответствующее почтение и признательность величайшему волшебнику последних десятилетий, тому, кто разгромил Вольдеморта в подростковом возрасте шестнадцати лет и (для точности) пятидесяти шести дней? Гарри, конечно же, никогда не забудет эту особенную дату, и хотя он, непонятно зачем, не отметил ее в календаре, шансы были велики, что,

рано или поздно, этот день будет объявлен национальным праздником. Вообще-то, люди были в полной мере осведомлены о том, кем он был; в конечном счете, Гарри был, на данный момент, почти что в каждом средстве массовой информации. Но среди ВСЕХ вполне могли найтись один – два немного медлительных остолопа , которым сперва нужно было увидеть Шрам, чтобы затем высказать свою признательность.

Не то чтобы Гарри был тщеславный, или самонадеяный, или плохо воспитанный, ищущий внимания юнец - нет! Но ему было совершенно ясно, что людям захотелось бы выразить признательность своему герою. И кто такой был Гарри, чтобы отвергать то, что делает их счастливыми?

Сейчас некоторые могли бы сказать, что он был необычайно везучей хвастливой маленькой грязнокровкой, сравнимой по уму с флоббер-червем. Они могли бы сказать, что судьба благосклонна к дуракам, и что вообще-то Гарри застал Темного Лорда со спущенными штанами в середине войны; могли бы сказать, что с натяжкой можно называть геройством то, что Вольдеморту, беде рода человеческого, понадобилось справить естественные надобности, и что это вряд ли может быть продуманным рискованным столкновением, особенно в банально занятом передвижном туалете на поле боя.

Заявления вроде этих возмущали Гарри. В конце концов, это была хренова война и кто может винить его в том, что своего смертельного врага Гарри взял на мушку при первом попавшемся случае, что он использовал преимущества этой довольно выгодной ситуации? Вообще-то, Вольдеморт мог сделать то же самое, и это было вполне вероятно.

Поэтому Гарри просто-напросто не обращал внимания на такое богохульство. Он, как и все остальные, знал, что был героем, богоподобным Золотым Мальчиком. И его ни хрена не трогали те несколько выродков, что завидовали его славе. Он был много выше того, чтобы расстраиваться из-за такого детсадовского соперничества, особенно с тех пор, как он совершенно точно узнал, что они не были пригодны даже на то, чтобы свечку над ним держать.

Теперь он сделал шаг назад, для того, чтобы рассмотреть в зеркале свое совершенное тело, и остался более чем доволен тем, что увидел. Он в полном смысле слова был великолепен! И он не удивлялся тому, что настенные календари с его изображением расходились, словно свежие булочки, среди его поклонников в Слизерине и не только, а, кроме того (если деньги, которые неуклонно поступали на его счет в банке Гринготтс, были хоть каким-то показателем), вероятнее всего и везде за пределами Хогвартса - тоже.

Он был среднего роста и тонкого телосложения, но каждый мог увидеть твердые мускулы, прокатывающиеся под его идеально подогнанной черной рубашкой, и, повернувшись спиной, он мог только подивиться, как тесные черные джинсы обтягивали его замечательно сложенный зад. Сексуально, однако. Настолько, что это должно было бы быть преступлением. Ходячий секс. Реальный эротический сон.

Самолюбование Гарри было грубо прервано, когда Драко Малфой вломился в спальню, которую они делили, и бросил на него оценивающий взгляд.

- Боже мой, Гарри, ты сегодня чудно выглядишь, - сказал Малфой, и голос его был мягким и бархатистым, совершенно не похожим на тот, которым он высмеивал тупиц из Пуффендуя и Гриффиндора, коих Гарри иногда находил занимательными.

Было просто прекрасно наблюдать их оскорбленные, надутые выражения лиц после точно попадающих в цель саркастических замечаний Драко. Даже если бы младший Малфой не был таким чертовски замечательным парнем, однажды вам пришлось бы узнать его поближе, и было бы хорошо пообщаться с ним хотя бы для того, чтобы почувствовать на вкус тот черный юмор, с которым уживался его грешной рассудок.

Но случилось так, что Гарри и Драко были лучшими друзьями с самого первого их дня в Хогвартсе. Гарри вздохнул с облегчением после того, как дерзкий мальчишка появился в купе, где сидели Поттер и Уизли. Последний постоянно что-то бубнил, не обращая внимания на то, что Гарри не мог разобрать и половины из того, что тот говорил, с тех пор, как, в угоду отвратительной привычке, мальчишка говорил, набив рот шоколадом. Шоколадом, который купил Гарри.

После того, как Драко отшил рыжего и, в конце концов, предложил Гарри руку, тот принял ее с радостью. Этот мальчик выглядел так, как выглядят те, кто получает кайф от жизни. Он хорошо одевался, был остроумен, явно из хорошей семьи, а следовательно, никогда не говорил с набитым ртом.

Уизли застыл с открытым ртом (что было не особенно приятным зрелищем – талый шоколад все еще стекал по языку), и Гарри с Драко в унисон поморщились, обнаруживая свою первую общую черту. Но вскоре после этого в купе Гарри пересела девочка с крупными резцами и ужасными волосами (это было даже хуже, чем тот хохолок надо лбом, который оставила тетя Петуния), так что Гарри решил, что Уизли будет в надежных руках. В самом деле, Уизли и Грейнджер стали друзьями, и, по слухам, даже встречаются. Не то чтобы Гарри было дело о том, чем они занимаются – они были дерьмовыми гриффиндорцами, а слизеринцы, по определению, не были заинтересованы в сплетнях.

Драко рассказал ему многое о волшебном мире (он явно владел бОльшей информацией на эту интереснейшую тему, чем рыжий) и помог достать приличную одежду, когда Гарри рассказал ему о том, что Дурсли заставляли его носить старую одежду невероятно толстого Дадли. Мальчик был просто в шоке после того, как Гарри описал ему условия, в которых он рос, и Поттер еле остановил его от превращения в жизнь посыла «преподать урок этим дерьмовым маггловским подонкам».

Драко, наконец, оставил эту идею, но настоял на том, что Гарри проведет каникулы вместе с ним в Имении.

Дамблдор совсем не был взволнован тем, что в перспективе может отправить сильнейшее оружие против Вольдеморта в руки бывшего Упивающегося Смерти, даже после того как Распределяющая шляпа отправила Гарри в Слизерин. Поттер удивлялся тому, что старик просто смирился с тем, что не все может пойти по тому плану, который он представлял себе, что Гарри не станет со временем Дамблдором № 2. И он ничего не мог с этим поделать.

Но, в конце концов, Дамблдор, так же как и Люциус Малфой – или папочка, как обращался к нему Драко, когда они были наедине – склонялся к тому, чтобы разрешить Драко и Гарри проводить каникулы вместе. Даже несмотря на то, что Люциусом все еще владела идея очистить мир от грязнокровок и магглолюбцев, он был более чем заинтересован в том, чтобы поддерживать правую (что в этом случае означало не более чем «побеждающую») сторону в войне, до тех пор, пока она приносила ему минимум проблем.

И было неплохо то, что Гарри показал необычайную способность выживать после каждой попытки убийства без малейшей царапины. Люциус чувствовал в себе соблазн верить в то, что мальчик очень даже способен надрать морщинистый зад Темного Лорда, как только тот совершит свое последнее возрождение. А следовательно, Люциус не собирался более менять сторону.

И, конечно же, оба мальчика были нравственно испорчены родителями Драко. Нарцисса была захвачена покупками для Гарри, который очень скоро стал обладателем абсолютно нового гардероба, получил регулярную стрижку и все, что нужно мальчику для достойного вида.

Увы, в долг Защитным Чарам, которые лежали на Гарри, он был обязан оставаться у Дурслей хотя бы несколько недель в году. Но когда Гарри однажды особенно гадко выразился по этому поводу (Нет, ну в самом деле! Знал ли близко старый чудак Дамблдор этих людей, когда оставлял бедного Малютку Гарри на их попечение?), Малфой старший самолично проводил его туда, абсолютно уяснив для себя, в каких условиях мальчик будет находиться, когда вернется в Имение. Дурсли, испуганые внешностью Люциуса и той властью, которую он, казалось, излучал, будто бы покрылись белыми куриными перьями.

В общем, жизнь на Тисовой улице стала более терпимой.

Все немного усложнилось, когда Драко выбрал одно яркое июльское утро для того, чтобы сделать довольно шокирующее заявление.

Семейство Малфоев и Гарри сидели за завтраком, наслаждаясь теплыми солнечными лучами и великолепным французским завтраком из круассанов и семи типов джема, когда Драко поставил чашку кофе-латте на стол, буднично ухватил рогалик и произнес абсолютно светским тоном:

- Кстати, я гей.

Понадобилась секунда, чтобы новость осела, но после этого Гарри захлебнулся шоколадом, Люциус уронил свой кофе, а Нарцисса подавилась клубникой.

- Ты думаешь… - начал Люциус, отворачиваясь в сторону, чтобы немедленно подбежавшие домовые эльфы могли его отчистить.

- … что ты… - Нарцисса элегантно промокнула клубнику с лица салфеткой.

-… ГЕЙ? – закончил Гарри, вытирая шоколад с подбородка и носа.

- Ага, - ответил Драко, разрезая круассан и, по-видимому, совершенно не беспокоясь. – Гарри, передай мне, пожалуйста, вишневый джем.

- А что же заставило тебя предположить, что… – начал Гарри, чье лицо все еще было красным от кашля, оценивая, насколько часто Драко мог видеть его обнаженным.

- … ты действительно предпочитаешь мальчиков? – Закончила Нарцисса предложение Гарри, не в силах скрыть быструю вспышку занимательной любознательности в своих синих глазах.

Люциус просто уставился в пространство.

- Ну, я не знаю. Может быть то, что я больше люблю пиво, чем сиськи. – Драко съел кусочек круассана и всем невинно улыбнулся.

Гарри не мог в достаточной степени поверить в это. Не по тому, что у него была проблема с гомосексуалистами, нет. Он просто не придавал этому значения до сих пор. Как мог Драко однажды просто так решить, что он гомик? Даже если… Ладно. Драко никогда не был похож на остальных мальчиков своего возраста. Ему нравилась музыка, в основном классические композиции, он был замечательно хорошим танцором, он был совершенно озабочен своей прической, хорошими дизайнерами одежды и – последнее, но не по важности – у него никогда не было настоящей девушки. И Гарри был полностью уверен, что недостатка в возможностях не было – любая девушка в Хогвартсе была более чем готова пустить Драко себе под юбку. Ну ладно, только после того, как их бросит Гарри, все еще девичий номер один. Но Драко никогда не использовал один из тех шансов. По меньшей мере, после того случая с Пэнси Паркинсон на четвертом курсе, во время которого оба участника были настолько пьяны, что их свидание просто перешло в короткую групповушку, которая продолжилась общей более длительной рвотой. С тех пор Драко больше никогда не притрагивался к девчонкам. Ну, хорошо. Непредусмотрительно, размышлял Гарри, он же должен был заметить эту перемену в Драко, или нет?

- А ты знаешь, - мечтательно сказал Драко, слизывая остатки джема с пальцев, – парни в узких кожаных штанах заслуживают того, чтобы за них умереть.

Гарри, который только что оправился после приступа кашля, подавился снова, отметив про себя, что его собственные кожаные штаны следует отдать на благотворительность. Он определенно больше никогда их не оденет в присутствии Драко.

Нарцисса с трудом прятала веселье и ничуть не материнскую улыбку, подергивающую уголки ее губ. Гарри потрясло то, что женщина, которая была чем-то самым близким по определению к матери, была не просто счастлива в здоровой заботе типа «О–Боже-мой-я-так-горда-тем-что-мой-сын-говорит-мне-ведь-это-показывает-его-ко-мне-доверие» но так же в более беспокойной манере «О-БОЖЕ-МОЙ-моему-сыну-нравятся-мальчики-как-же-это-чертовски-пикантно». Гарри нахмурился. Ясно как никогда Гарри понял, что никогда не позволит себе сходить с ума по женщине.

Люциус, который провел последние несколько секунд неподвижно, вдруг ожил, отодвинулся со стулом, и в тишине вышел из-за стола.

Драко проводил его с легким удивлением.

- Разве я что-то не то сказал?

Выходило так, что Люциус просто не мог представить своего единственного сына, пускающего слюни по парням в кожаной одежде. Вот почему он заперся в кабинете и отказался выходить до тех пор, пока сын не заберет свои слова обратно, что Драко, будучи Драко, конечно же не сделал. Нарциссе потребовались почти сутки и обещание изумительного запеченного ягненка для того, чтобы Люциус решил, что провел достаточно времени дуясь; «раздумывая об ужасах жизни», как он это назвал.

Потребовалось еще несколько дней на то, чтобы он и Драко могли находиться в одной комнате без того, чтобы Люциус не покраснел и не начал нести чушь, а Драко, придерживающийся совершенно иной тактики беседы, перестал говорить о тех вещах, которые сводили его отца с ума. Но в итоге, волнение Люциуса пошло на убыль, так же как и радикальная позиция Драко, и мир вернулся в Имение Малфой. Не считая того, что Люциус никогда не упускал шанса прокомментировать вызывающую манеру одеваться Драко.

* * *

Говоря о вызывающей манере одеваться, в данный момент, мальчик, который был более известен как Сын Упивающегося Смертью, стоял, прислонившись к дверному проему, и выглядел невозможно чувственным. На нем были низкие узкие кожаные штаны, которые чуть не обнажали ягодицы, стоило ему только наклониться, и полупрозрачная рубашка без рукавов, так что он выставлял на показ значительную часть молочно-белой кожи с угадывающейся мускулатурой, плоский живот и спину стоило ему только пошевелиться.

Его хорошо сложенные руки нежно придерживали Дездемону, его пушистую белую кошку (в Драко так же обнаружилась страстная заинтересованность в пьесах Шекспира, и ему потребовалась куча времени, чтобы решить, какое имя выбрать), которая оставляла светлые комки шерсти на темной рубашке Малфоя. Гарри смотрел на вытатуированную черную змею, элегантно обвившуюся вокруг бицепса Драко, и ухмылялся.

Что-то говорило ему, что Люциус не был доволен, когда впервые увидел все эти метаморфозы в сыне, не говоря уже о проколотом в Хогсмиде сразу после начала учебного года соске Драко.

До сих пор Гарри еще ни разу нормально не поговорил с ним. Сам Поттер не был заинтересован в татуаже и проколах в собственном теле, но должен был признать, что на тонком блондине все это смотрелось.

- Я когда-нибудь выражал тебе признательность за то, что ты надоумил меня носить линзы вместо тех дерьмовых очков? – произнес Гарри, придавая лицу выражение обожания. – Без них я выгляжу божественно. Не могу понять, как носил их целых пятнадцать лет!

Драко ухмыльнулся.

-Ты уже тысячу раз благодарил меня, но можешь еще раз, я не против. И я с тобой согласен. Я тоже не могу понять как. В конце концов, я убеждал тебя избавиться от окуляров с той минуты, как мы встретились. Fuck the trademark!

Гарри вдруг замер и вскинул голову, чтобы рассмотреть, то, что Драко сделал со своими волосами, которые стояли шипами, для чего, как показалось Гарри, ему понадобилась целая банка волшебного фиксирующего геля. Не то чтобы это выглядело плохо. Нет, просто… странно.

Маленькое серебряное колечко, которое Драко носил в левом ухе, при движении поблескивало, напоминая каждому, кто позабыл, о его сексуальных предпочтениях.

В тайне, Гарри восхищался храбростью Драко. Не то чтобы в Хогвартсе были какие-то сложности с геями, и не то чтобы Драко был единственным мужелюбцем в школе - хотя он был единственным, кто это так бесстыдно подчеркивал – но было несколько дразнилок и глупых шуток, связанных с этим, и для того чтобы с ними справиться, необходимо было мужество. И Гарри ничего не мог поделать с обуревавшим его изумлением.

Но не значило же это, что он должен был одобрять все и каждое решения Драко, или значило?

- Пожалуйста, скажи мне, что не собираешься посещать такие вечеринки, как эта! – содрогнулся Гарри, морща нос.

Драко изогнул совершенную бровь, и Гарри вдруг заметил нечто шокирующее: его друг использовал подводку, чтобы подчеркнуть ртутные глаза.

- А почему нет? Я что, недостаточно хорош?

- Если честно, то ты выглядишь так, что твою фотографию стоит поместить вместо иллюстрации к слову «гомосексуалист». Мерлин, Дрэйк, ты с тем же успехом мог повесить на себя знак «возьми меня прямо здесь». Я даже вижу твой проколотый сосок под этим лоскутком, который возомнил себя рубашкой.

Драко округлил глаза.

- Именно по-этому я и акцентировался на нем. Ох, Гарри, мы же с этим покончили. Я решил, что больше не буду скрывать свою сексуальность, и ты с этим согласился. Кроме того, с тобой можно нормально общаться. Поттер! Но ты же не собираешься надеть это???

Гарри взглянул на футболку. Надпись на ней гласила: «FUCK ME I’M FAMOUS» жирными белыми буквами на груди. Он вернул усмешку Драко.

- Почему бы и нет? Это же правда, - сказал он, заставив Драко фыркнуть.

Дездемона, перепуганная резким звуком, извернулась из рук парня и спрыгнула на пол, а затем залезла на кровать Гарри, став причиной стона неодобрения со стороны Мальчика-Который-Так-Сексуально-Выглядил.

- Чудно, теперь кто бы ни провел со мной ночь в этой постели, этому кому-то придется счищать с себя кошачью шерсть. Серьезно, Дрэйк, ты не мог бы просто побрить это животное? Или сделать ей эпиляцию горячим воском? Растительность больно буйная.

Драко выглядел смертельно оскорбленным.

- А что такое? Это ангорская кошка и она линяет. Все кошки делают это. Я же не жалуюсь, когда ты чистишь зубы моей щеткой, потому что с утра не можешь найти свою, не так ли? Попробуй поразмышлять на эту тему, слегка омерзительно, не правда ли.

Гарри скривился.

- Это потому что ты в меня тайно влюблен, - сказал он с нахальной улыбочкой. – Иначе, ты бы просто устроил для меня что-то вроде филиала ада. Но с тех пор, как брать твою щетку стал именно я, ты не сильно возражаешь против отвратительных микробов на ней…

- Не заткнешься? Послушай, ты же обещал не дразнить меня тем, что я гей.

Драко упал на кровать и посмотрел на Гарри с надутым видом, который часто веселил других парней.

- Ой, ты просто очарователен, когда дуешься, - захихикал Гарри, продвигаясь к Малфою, и был награжден чрезвычайно недоброжелательным смертоносным-малфоевским-взглядом, которым обычно удостаивалось самое тяжкое преступление, на которое способен человек: белые носки вместе с черными ботинками.

- Гар-р-ри, - предупредил Драко, растянув последний слог. – Довольно!

- А что ты сделаешь, если я не прекращу? - продолжил Гарри, приближаясь широкими шагами к кровати, на которой до сих пор валялся его друг. – Ты будешь плохим мальчиком и прыгнешь на меня?

На лице Драко появилось выражение муки, но глаза светились грехом.

- Возможно. А может, я просто разлохмачу твои идеально уложенные волосы.

Гарри выглядел напуганным.

- Ты этого не сделаешь!

Теперь глаза Драко были полны блуждающих огоньков. Он одарил Гарри своим лучшим постельным взглядом и распутно приоткрыл рот.

- О, я определенно это сделаю. Знаешь, я просто без ума от твоих волос. Они выглядят такими мягкими, такими соблазнительными, что мне трудно держать свои руки подальше…

Он потянулся, и Гарри отпрыгнул в сторону.

- Ты не посмеешь сделать это, Дрэйк! Мне понадобилась вечность, чтобы сделать их такими, как сейчас, и если ты их только тронешь, я тебя на хрен убью!

Драко сел ровно.

- Ну, примерно столько же нужно мне чтобы влезть в брюки, глупенький. Они так убийственно узки, что мне приходиться колдовать, чтобы надеть их. И если ты думаешь вызвать у меня эрекцию, пока они на мне, то советую тебе подумать дважды.

Лицо Гарри засветилось интересом.

- А я действительно могу вызвать у тебя эрекцию?

Драко вздохнул и округлил глаза.

- Гарри, честно, я, если ты забыл, гей, а ты – парень. Парень, который выглядит горячим, словно ад, и почти что сидит у меня на коленях, должен добавить. Я не могу не обращать внимания на это. О, и убери немедленно эту самодовольную ухмылочку со своего лица, или мне придется сделать это самому.

Гарри зло усмехнулся ему.

- Довожу до твоего сведенья: обращение к физическому насилию часто указывает на сексуальную неудовлетворенность.

- Да? А тут поговаривают, что ты гонял морщинистый зад Лорда Вольда по всему полю битвы до того, как, наконец, его заавадить. Выглядит для меня достаточно убедительно как сильнейшая сексуальная неудовлетворенность.

- Что-о-о-о…?! А не пойти бы тебе! Я НЕ неудовлетворен сексуально!

- Ну правильно, и поэтому ты сексуально изводишь своего друга-гея тогда, когда ты – по твоим собственным словам – «традиционный, как хренова волшебная палочка».

Гарри выглядел готовым убить второго парня.

- Я тебя, в любом случае, не извожу.

- Изводишь, и, к твоему сведенью, если я сексуально неудовлетворен, то только потому, что ты задеваешь меня за живое и не поддерживаешь меня.

Гарри бросил на него удивленный взгляд, и Драко не мог не вздрогнуть от смеха.

- Я просто шучу, дурачок! Не верю, что ты купился.

Гарри уставился на человека, который называл себя его лучшим другом, и нахмурился. Он не видел в этом ни капли юмора, но Драко явно был доволен собой. Он стоил этого. И с этого момента Гарри начал волноваться, что в том, о чем говорил Драко, был определенный смысл!

Но с того момента, как это стало шуткой – злой шуткой, стоит напомнить, - Гарри решил оставить предмет разговора. Больше затем чтобы переменить тему, а не потому что его это волновало, он поинтересовался:

- Ну ты тогда пойдешь и наденешь какую нибудь приличную одежду?

Драко тут же прекратил смеяться.

- Что? Что заставило тебя такое подумать? Ни за что! И с каких это пор ты говоришь мне что носить?

- Да хватит, Дрэйк, то, что я не схожу с ума оттого, что ты гомик, не значит, что я позволю своему лучшему другу бегать по окрестностям, одетым словно шлюха.

Драко сжал губы и надулся.

- Я тебе, Поттер, вот что скажу. Если ты снимешь этот умилительный запрос о трахе, - Драко указал на футболку Гарри, – то я тоже сниму свой неоспоримо сексапильный и соблазнительный прикид. Либо мы оба переоденемся, либо никто.

- Да будет так, - фыркнул Гарри, – но не жалуйся, если на тебя накинется какая нибудь восторженная фея из Пуффендуя, как только ты появишься на вечеринке в этом. Я не собираюсь спасать твою задницу, что бы не случилось, ты понял? – он на секунду умолк, пытаясь понять, что только что сказал. – Я все имел в виду буквально. – Добавил он с самодовольной ухмылкой.

Глаза Драко сузились.

- Ты не беспокойся обо мне и моей заднице. Думаю, с нами обоими все будет в порядке, даже без тебя, страдающего очередным приступом патологического героизма.

Гарри поднял брови.

- Ясно. Именно по этому ты подпустил к себе Финч-Флэтчли на прошлой неделе, да? Дерьмового Пуффендуйца? Он даже не привлекательный!

Драко слегка покраснел. Ах. Казус Финч-Флэтчли. Он должен был бы знать, что ему это припомнится в разговоре, вроде этого. Ну ладно, Джастин не был образцом привлекательности, и в другое время Драко бы даже не удостоил его взглядом. Ну хорошо, он был ужасно возбужден, не говоря уже о той попойке на прошлой неделе, когда Джастин очень мило предложил ему минет, Драко не стал протестовать. И дело не в том, что акт сам по себе был хуже некуда - манера была слишком неуверенно-нащупывающая, чтобы быть идеальной – все было довольно сносно.

Но Гарри все равно не имел права использовать это против него! Драко вызывающе сжал челюсти и скрестил руки.

- Ты просто замечательный собеседник! Это ты был тем малым, который обжимался с Луной Лавгуд в чулане для метел несколькими днями раньше, или не ты?

Теперь была очередь Гарри краснеть.

- Ох. Это. Ну… это не по существу.

Драко опустил руки и уставился на своего друга.

- Как это не по существу? Тогда что по существу для тебя? Когда это тебе было дело до того, с кем я трахаюсь?

- К чему это ты? – Драко показалось, что Гарри покраснел еще сильнее, но, учитывая настоящую степень красноты его лица, было трудно сказать. Гарри отвернулся, и у Драко больше не было возможности продолжать наблюдать за его лицом. – О… ох, я совершенно забыл покормить Пандору!

Гарри устремился к террариуму на другом конце комнаты, оставляя Драко с лукавым выражением лица. Вообще-то Гарри даже и не знал, зачем он понес эту чушь насчет прикида Драко и его выходок, хотя иногда это бесило его чрезвычайно.

Он открыл крышку, и красивая зеленая змея с большими черно-желтыми глазами скользнула по его протянутой руке, держа свой путь к шее и плечам Гарри. Вообще-то он не знал, почему повел себя так. В действительности, думал Гарри, поглаживая прохладную зеленую чешую на спине змеи, это, с его стороны, была глупость.

- Ты тоже так думаешь? – спросил Гарри питомца на Серпентарго.

Пандора не была слишком общительной, она редко реагировала, когда с ней разговаривали, но Гарри не возражал. Это едва ли сдерживало его от пустой болтовни. Так или иначе, это было что-то вроде ведения дневника, только лучше.

Тем временем, Драко снова плюхнулся на кровать и прижал к себе Дездемону, которая переменила положение и теперь с комфортом свернулась на коленях своего хозяина, который поглаживал ее чуточку сильнее, чем обычно нравится кошкам. Он смотрел на спину Гарри и слушал, как тот разговаривает со своей змеей. И больше чем узнать, о чем шепчутся эти двое, ему хотелось бы того, чтобы Гарри прекратил говорить на чертовом змеином! У Драко было много времени, чтобы обнаружить, что этот странный, шипящий язык звучал необъяснимо эротично и чрезвычайно возбуждал его, и сейчас он не был признателен за это. Но вообще-то, с тех пор как он начал возбуждаться от Гарри, это всегда было плохо.

И случалось это слишком часто.

Случалось это, например, когда у Гарри начинались эти единичные, довольно смущающие, приступы ревности. Ну, по крайней мере, вспышки чего-то, что Драко нравилось представлять как ревность. С тех пор как (Драко, скорее бы проглотил язык, чем когда-нибудь признал бы это) Малфой понял, что его лучший друг действительно ему нравился.

Конечно он знал, что Гарри был гетеросексуальнейшим человеком во всей солнечной системе, что он никогда не смотрел на парней в том особенном смысле, но все равно, когда Гарри делал что-то вроде этого, маленькая часть Драко, которая все еще надеялась на то, что Гарри, в конечном счете, осознает свою привлекательность, и, на короткий момент, Драко разрешал себе поверить в то, что Гарри действительно ревнует. Но потом он вспоминал о свидетельствах того, что Поттер уже перетрахался, по крайней мере, с половиной из всех девушек Хогвартса, и его сердце судорожно сжимались. Он так сильно прижал Дездемону к груди, что кошка, с отвращением мяукнув, спрыгнула с его колен. Гарри изумленно обернулся, и Драко опомнился.

- Ты слышал что нибудь о Букле? – спросил Драко, чтобы отвлечься от своих довольно мрачных мыслей и чувств.

Гарри положил змею обратно в террариум и осторожно закрыл крышку. Затем он снова обернулся и нахмурился. Он всегда выглядел немного возмущенным, когда разговор заходил об исчезновении Букли.

- Нет. И я до сих пор не могу поверить, что она улетела с этим мелким сычом Уизли. Я имею в виду, что она была моей совой, так что у нее предполагалось некое наличие вкуса.

Драко хихикнул.

- Ну тогда мне бы хотелось снова тебе напомнить об эпизоде с Луной.

Гарри покраснел от ярости.

- Я был пьян, мозгоеб ты несчастный, я бы трахался тогда с кем угодно! А Луна, если уж на то пошло, не так уж и ужасна!

- Нет, она отвратительна, - не согласился Драко. – Она тупая корова с пробками от сливочного пива на шее и нелепыми очками! Она постоянно говорит сама с собой о несуществующих животных и выглядит так, будто бы только что приземлилась на планету и потрясена ее видом. О, я упомянул, что она тупая корова?

Гарри смущенно смотрел на него. Драко вообще-то был довольно спокойным человеком.

- Теперь это выглядит для меня более неприятно. Она же ничего тебе не сделала, верно? А поцелуи со мной тоже не преступление.

«А должно было бы быть», - подумал Драко, но прикусил язык, он уже зашел слишком далеко и знал это.

- Кроме того, - продолжил Гарри, снова смотрясь в зеркало, чтобы удостовериться в том, что его отражение заслуживает хорошей оценки. – Как я уже сказал, сегодня я с легкостью заарканю любого.

- Любого, кроме меня, - Драко указал Гарри покружиться прежде, чем тот попросил.

- Что ты сказал?

- Да ничего. Я снова прикалываюсь, - отмахнулся от него Драко.

Гарри положил руки на бедра и нахмурился.

- Я сыт по горло твоими шуточками, ясно? Они совершенно не смешные, чтоб ты знал!

- Продолжай заниматься своими волосами.

Гарри послал ему последний убийственный взгляд и обернулся, чтобы удостовериться в том, что его волосы не растрепались, проворчав себе под нос: «Тупой идиот!».

Драко снова удрученно вздохнул. Он не хотел устраивать ссору из этого. Он боялся того, что мог упустить что-то, если будет продолжать в таком духе. А он не хочет этого, верно?

- Ладно, Супер Мальчик. Уже десять, и хотелось бы верить, что пора бы самым желанным парням в школе – пусть ими будем мы – показаться на некой вечеринке.

Гарри согласно кивнул, и вскоре они прошествовали в Большой Зал, где имела место быть вечеринка, словно павлины в брачный период.

Они очень опасались того эффекта, который они оказывали как на женскую, так и на мужскую половину, когда развязно прошествовали к бару. Гарри прохладно кивнул бармену и заказал две порции Огневиски своим самым мужественным голосом, который заставлял всех окружающих девушек терять сознание и вздыхать по своему статному герою.

Бармен был мужчиной среднего возраста, которого Гарри ни разу до этого не видел. Скорее всего, он замещал Уоррена, который был неизменным барменом на вечеринках в Хогвартсе. Но это было не важно, так как Гарри всегда был заинтересован во встречах с новыми фанатами.

Новый парень кивнул, и Гарри улыбнулся, внутренне подготавливаясь к даче автографа. Мужчина открыл рот и произнес:

- Огневиски не подается несовершеннолетним, - бармен присмотрелся к Гарри. – Ваши удостоверения, будьте добры.

Гарри продолжал улыбаться, хотя его лицо отчаянно пыталось нахмуриться.

- Извините?

Бармен тоже нахмурился.

- Я сказал, что не имею права отпускать Огневиски лицам, младше семнадцати. У вас есть удостоверения?

- Извините? – повторил Гарри. Его улыбка приклеилась. Драко, который стоял рядом с ним, напрягся. То, что Гарри улыбался так непоколебимо и маниакально, было плохим знаком.

Гарри посмотрел на своего друга.

- Я что-то пропустил? Ему нужно мое удостоверение? Он… он не знает… - он снова повернулся к бармену. – Ты что, не знаешь кто я?

Это было невероятно. Возмутительно! С тех самых пор, как Гарри исполнилось двенадцать, ВСЕ знали, кем он был. Не важно, куда он шел и что делал, люди узнавали его!

Мужчина изогнул бровь.

- Некий подросток, который пытается нелегально купить алкоголь? – предположил он, заставляя Гарри яростно покраснеть.

Он убрал волосы со лба, резко тряхнув головой (Шрам сейчас просто бросался в глаза).

- Шрам видишь? – процедил Гарри сквозь зубы.

- Ну и? Что в нем особенного? Ходил во сне и врезался в шкаф, да? – человек скрестил руки. – Вижу, вы явно неуклюжи, так что вы должны быть мне благодарны за то, что я не продаю вам крепкую выпивку. Вы же можете обо что нибудь пораниться!

Драко, как и растущая за ними толпа, задержал дыхание. Или этот парень действительно не имел ни малейшего понятия о том, кого он оскорбляет, или он совершенно отстал от жизни.

Гарри чувствовал себя на краю обморока. Он обратился к Драко, будто его друг мог поддержать его в случае, когда он потерялся под напором оскорбительного безразличия. Покорный долгу, Драко коснулся его руки, чувствуя себя в этой ситуации довольно неловко.

- Мальчик, Который Выжил? – спросил Гарри с надеждой в глазах. – Избранный? Победитель Вольдеморта и Спаситель волшебного мира? Что нибудь тренькает?

Парень за стойкой смотрел на него с таким видом, будто бы размышлял, когда следует вызвать неотложку из Святого Мунго, так как подозревал, что Гарри – пациент дурдома.

Он отрицательно покачал головой, и Гарри побледнел.

- В какой гребаной дыре ты жил последние пятьдесят лет, позволь спросить? Я знаменитость чертова! Звездное воплощение! В сущности, я спас каждую задницу в этом зале – да о чем я говорю – в стране этой чертовой, надрав прыщавую жопу Вольдеморта в прошлогодней ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ! Не говоря уже о том, что я чертовски великолепен, и что моя фотография появляется в паре журналов каждый день, идиот ты полнейший! Я ГАРРИ ЧЕРТОВ ПОТТЕР!

Тишина, последовавшая за вспышкой высокомерия Гарри, была почти ощутима. Старший мужчина сложил руки рупором и проревел:

- А мне насрать, кто ты и скольких злых волшебников пнул под зад! Нет удостоверения, нет Огневиски, и это все, мистер Гарри чертов Поттер!

Гарри раздраженно вскинул руки, издал негодующий рык и прошел через окружающую их ошеломленную, шокированную и просто удивленную толпу.

Драко вдруг стало неприятно находиться в центре внимания, стоять совершенно одному посреди любопытных студентов и взбешенного бармена.

- Ну тогда… - сказал он вытаскивая бумажник из кармана своих тесных штанов. – Тогда мне две бутылки сливочного пива.

* * *

Гарри, бесившемуся в углу, потребовалось энное количество бутылок сливочного пива и впечатляющее число комплиментов от различных людей, оценивших его прикид, чтобы прийти в себя. Когда Драко, наконец, потащил его на танцпол, Гарри стал так бесстыдно кокетничать с каждой девчонкой, что строила ему глазки, что Драко стало дурно. В конце концов, он тронул Гарри за плечо, и когда тот с неохотой отвернулся от какой-то девчонки из Рейвенкло, которую кадрил, сказал:

- Послушай, Гарри, безусловно, тебе надо восстановить свое эго. Просто выбери себе какую нибудь девицу, трахни ее, сделай что хочешь, только прекрати вести себя как лунатичный примат!

Гарри послал ему обиженный взгляд, но потрясенно замер в тишине, так как еще ни разу до этого не был оскорблен в такой необычной манере. Драко дружески хлопнул его по плечу.

Затем он исчез, и Гарри обернулся, обнаружив себя в окружении Лаванды Браун, Парвати Патил и – к его вящему удивлению – Гермионы Грейнджер, которая не была до этого замечена в их компании.

Он надел на себя свою самую очаровательную улыбку, и девочки улыбнулись ему в ответ, отчаянно краснея и подрагивая ресницами. «Ну вот и славно, - сказал себе Гарри. – Я все еще хогвартский бог секса».

Некоторое время спустя, его можно было заметить танцующим с Гермионой Грейнджер, он крепко прижимал ее к себе и страстно целовал. Оказалось, что она хорошо целуется, хотя и была слегка пьяна. Несколько минут спустя, Гарри был вынужден оборвать поцелуй в отчаянной нехватке кислорода.

- Офигеть, Грейнджер, - сказал он. – Не знал, что ты так целуешься. Кстати говоря, я думал, что ты встречалась с Уизли.

Гермиона покраснела, но до того, как она успела ответить, их прервал холодный голос.

- Собственно говоря, она и сейчас встречается.

Они обернулись и уставились на Рона Уизли, который метал грозные взгляды из-под неправдоподобно рыжей челки.

- Рон, я… - Гермиона вздрогнула и выдернула ладони из рук Гарри. – Я все могу объяснить!

- Ага, - усмехнулся Гарри. – Правда в том, Уизли, что совершенно случайно я целуюсь сейчас лучше, чем ты когда нибудь будешь, и поэтому Грейнджер решила встречаться со мной, а не с тобой.

- Поттер, заткнись! – закричали в унисон Рон и Гермиона.

- А-а-а, так значит это я здесь мерзавец? Вообще-то, твоя девчонка сама на меня повесилась. Но если ты когда нибудь захочешь, я мог бы снабдить тебя парочкой советов о том, как оставлять ее удовлетворенной настолько, чтобы ей не нужно было изменять с…

Рон с Гермионой уставились на него, а глаза Уизли угрожающе сузились.

- Отвали, зануда слизеринская! И удостоверься в том, что ты вне моего поля зрения, а то я тебя голыми руками выпотрошу, а кишки твои вместо флага повешу. И, напоследок, мне абсолютно по хрен, что ты всеобщий герой.

Гарри покачал головой. Зануда слизеринская? Такое определение было для него ново. Но он не мог достаточно успокоиться для достойного ответа. И был очень огорчен тем, как грубы были встреченные им сегодня люди. Сначала бармен, затем даже этот Уизли! Ну в самом деле, рыжий должен быть ему благодарен за спасение своей магглолюбивой семейки. И если это было его благодарностью, Вольдеморту следовало бы расправиться с ними как можно скорее.

В воспаленный ум Гарри не приходила мысли о том, что он не мог заслужить благодарности Рона тем, что обрабатывал его девчонку. Или то, что высказанная благодарность могла быть не такой большой, чтобы Рон был готов разделить свою девушку.

Гарри уже был придумал резкий ответ (который, к вящему стыду Гарри, был обычно готов значительно позже, чем у Драко, а когда он наконец придумывал что-то достойное, то это вряд ли могло сравниться по остроумию с ответом его друга), когда увидел такое, что заставило его абсолютно забыть о разъяренном Уизли и его маленькой грязнокровой подружке.

Вместо того, чтобы вместе с Гарри устно приканчивать Уизли, Драко был на другом конце зала, бессовестно миловался с Шеймусом Финниганом, этим ирландским кретином из Гриффиндора, и выглядело все это так, будто Финниган хотел впечатать Драко в диван, на котором они расположились.

До того как понял, что делает, Гарри ринулся через помещение - грубо отталкивая людей с дороги – и когда достиг счастливо целующийся парочки, грубо оттащил Финнигана от своего друга.

Паренек издал ошеломленный всхлип, когда его голова неожиданно встретилась с полом, а залившийся краской Драко уставился широко раскрытыми глазами на своего друга.

- Бога ради, какого черта ты здесь вытворяешь? – орал на него Гарри, привлекая всеобщее внимание.

- Нет, Гарри, - ответил Драко, гневно срываясь с дивана; его возбуждение в узких брюках было довольно заметно. – Вопрос в том, чем ты думаешь, когда что-то делаешь?!

- Ты с ума сошел? Это долбаный гриффиндорец! Скорее ад замерзнет, прежде чем я позволю своему лучшему другу быть у всех на виду оттраханым чертовым гриффиндорцем!

- Эй! – пропищал с пола Финниган, но поостерегся диких зеленых глаз Гарри, немедленно замолчал и решил спасать свою задницу, исчезнув из поля зрения. У него определенно не было желания вставать между черноволосым Слизеринцем и его довольно необъяснимой яростью.

- Отвали, мужлан гриффиндорский! - рыкнул ему вслед Гарри, прежде чем окончательно обратить внимание на Драко, чьи глаза опасно сузились.

- Что ты за чушь несешь? Ты что, Поттер, не догоняешь? Это ты только что целовался с Грейнджер так, будто хочешь задушить ее языком?

- Я… это не то! – крикнул Гарри, явно не в настроении для логичного довода.

Драко скрестил руки на груди.

- А это почему другое? Она тоже гриффиндорка, мозгоеб недоделанный!

- Не в этом дело!

- Тогда в чем это гребаное дело, Поттер? Не мог бы ты просветить меня по этому вопросу, или просто будешь и дальше орать на меня, словно страдающий импотенцией бабуин?!

Драко явно исполнял лидирующую роль, а Гарри был слишком расстроен, чтобы волноваться о том, что его вот уже два раза за день сравнили с обезьяной.

- Я… - Гарри сглотнул, вдруг очень обеспокоенный окружавшей их толпой, которая наблюдала за ними с крайним любопытством на лицах. Он схватил Драко за воротник рубашки и выволок его в холл, не обращая внимания на грубые крики протеста Малфоя против такого обращения.

Когда он, наконец, отпустил воротник друга в коридоре, Драко послал ему смертельный взгляд, который гораздо больше наводил страх, чем тот, который ему адресовал Уизли. Это было даже хуже, чем обычный как-ты-вообще-можешь-жить-с-такой-внешностью взгляд, и Гарри почувствовал, как его вспыльчивость медленно сходит на нет.

- Никогда не смей делать этого снова, - сказал Драко таким холодным голосом, что большинство должно было просто упасть на колени и молить о милосердии. Но Гарри не был большинством. Пока он стоял и наблюдал, как Драко оправляет перекрученную рубашку, его сердце билось в груди, а кровь стучала в ушах.

- А теперь тебе следует поторопиться с каким-либо достойным объяснением этого трюкачества. Или я не беру на себя ответственность за твой сглаз в будущем году.

Гарри смотрел на своего взбешенного друга, и вновь его тело взяло верх над разумом. Он ринулся вперед и прижал друга к ближайшей стене. На секунду все выглядело так, будто он собирается его задушить (звуки, доносившиеся из горла Драко, говорили, что та же мысль посетила и голову блондинчика), но затем их губы столкнулись в жестком поцелуе.

Глаза Драко расширились от крайнего шока, а затем закрылись от крайнего удовольствия. Он не имел понятия, почему Гарри «я-так-надежен-что-меня-можно-употреблять-как-линию-горизонта» сейчас проталкивал ему в рот язык так, будто собирался заживо съесть, но Драко лучше бы умер, чем остановил его.

Наконец, Гарри прервал поцелуй, медленно отошел на шаг и крайне смущенно посмотрел на друга.

- Какого черта… - сказали оба в унисон, уставившись друг на друга так, будто бы их идеальные лица за секунду покрылись прыщами.

- Гарри… - протянул Драко, пытаясь вернуть себе рассудок, что было непросто в связи со смущением и возбужденным смятением в голове. - Ну… почему?

Гарри покачал головой. Полностью не в своей тарелке. Что же он наделал? Что в него вселилось? Что заставило его поцеловать лучшего друга так, будто завтра уже никогда не наступит? Он взглянул на совершенное лицо Драко, на мягкие, слегка распухшие губы и большие глаза, цвета ртути и решил: «Да какая, к черту, разница!».

Их губы снова встретились, и мир взорвался. Целуя Драко, он был и в раю и а аду. В раю, потому что это было просто великолепно, будто парящий полет, и в аду, потому что это болью напоминало ему, как же узки его чертовы джинсы.

- Боже, Гарри… - отстранился Драко, ловя воздух.

- К черту, Драко! – выдохнул Гарри, прижимая бедра к бедрам Малфоя. – Давай убираться отсюда!

Под внимательным взглядом оравы любопытных студентов, Гарри и Драко, держась за руки, достигли спален Слизерина. Драко едва успел закрыть дверь и наложить на нее запирающее заклятье, а Гарри уже сдирал с него рубашку.

- Эй! Эта чертова рубашка стоила мне состояние – хотя вообще-то платил отец – и если ты испортишь ее, то я превращу твою жизнь в ад.

- Да все что угодно, - был ответ Гарри, чьи губы жадно искали рот блондина.

Как-то они добрались до кровати – кровати Гарри, и их ни черта не волновало то, что на простынях может быть кошачья шерсть – и упали клубком сплетенных тел. За ними с интересом наблюдала Дездемона, только что убравшаяся с одеяла, чтобы не быть расплющенной общим весом Гарри и его новообретенного любовника.

- Проклятье, - выдохнул Драко, когда Гарри грубо содрал его рубашку через голову и стал лизать его грудь, мягко покусывать проколотый сосок. – Что с тобой случилось, Гарри? Я, конечно, не жалуюсь, но, ради всего святого, почему ты делаешь это?

- Не знаю и не хочу знать! – ответил Гарри, перемежая слова поцелуями.

Драко знал, что не сможет собрать в кулак волю, чтобы остановить своего абсолютно сошедшего с ума друга от действий, о которых тот на утро может серьезно пожалеть. Он не может и не хочет. Он годами мечтал сделать что-то похожее со своим темноволосым эротическим наваждением, но никогда не думал, что это возможно. Скорее ад замерзнет, чем он упустит такой шанс. Возможно, это было не благородно и безответственно, но Драко был крайне сексуально возбужденным шестнадцатилетним подростком с сильнейшей эрекцией. Ему было пофиг на благородство и ответственность.

Гарри же был настолько не в своей тарелке, что не смог бы даже написать слово «ответственность». Его мозги замкнуло на том моменте, как он увидел Шеймуса, обрабатывающего его друга и его захлестнула горячая волна ревности. И единственное о чем сейчас мог думать Гарри, так это о невероятно красивом парне, изгибающимся сейчас под ним, о горячей плоти под руками, о прерывистом дыхании Драко, задевающем щеки и шею. Черт, как он мог не замечать присущую Драко Малфою красоту так долго? Как он мог жить рядом с ним шесть лет и не понимать, что для него тот был совершенным, самым желанным человеком на свете?

Он вновь лизнул розовый сосок, голодно, жадно, и Драко застонал, его бедра неосознанно двигались.

- Гарри, - простонал тот, и его тонкие пальцы зарылись в черных волосах Гарри, спутывая их и прижимая голову Поттера к груди Драко. – О, дьявол, да! Сильнее!

Он это осуществил, и Драко выгнулся над кроватью, словно натянутый лук. Гарри опустил его обратно, для этого ему понадобилось надавить всем весом, оказался сверху на тонком теле Малфоя, и, кусая губы, ощутил сильнейшее возбуждение Драко. Тот зашипел, почувствовав давление на крайне чувствительной части своего тела, неуверенный, хочет ли, чтобы Гарри продолжил или хочет перевернуть его на спину и взять дело в свои более опытные руки.

Но так случилось, что Гарри решил быть Мальчиком-Который-Выжил-Для-Того-Чтобы-Все-Перевернуть-С-Ног-На-Голову, и с того момента, как стал более чем готов выполнить возложенную им на себя миссию, он не дал Драко шанса сменить позицию. Он прижал бедра к бедрам партнера, словно подписывал приговор, и в награду получил стон безысходности Драко, который решил, что лучше сдаться.

- Гарри, - прошептал Драко. – О, БОЖЕ, Гарри, как я тебя хочу!

Поттер поцелуями спускался вдоль живота Драко, обводя языком напряженные мускулы, и начал расстегивать брюки блондина. Он делал это сознательно медленно, так, что Драко чувствовал, как пыльцы Гарри давят, а затем расстегивают очередную пуговицу, и каждый раз это вызывало из горла Драко стон безысходности.

- Пожалуйста, Гарри, - всхлипнул Драко и в необходимости поднял бедра. – Ну пожалуйста!

«Последняя просьба, да?», - подумал Гарри отстраненно, возбуждение затуманивало его разум. Боже, до этого он не знал, что лишь одно слово может оказывать такое возбуждающее действие.

Он стянул с Драко штаны – какие же они были узкие – и бросил взгляд на черные шелковые трусы, представшие перед благодарным взором. К сожалению, как ни хороши они были, они мешали Гарри, и оказались там же, где и брюки.

Драко задержал дыхание, когда холодный воздух подземелий коснулся обнаженной кожи. Гарри что, серьезно собирался…? Поттер остановился, и его изумрудные глаза встретились с серыми.

- Ты хочешь, чтобы я…? – спросил Гарри с некоторой опаской.

Драко резко вдохнул, и его член, если это, конечно, было возможно, стал еще тверже.

- Боже мой, Гарри, да! Сделай это. Отсоси у меня.

Гарри опустил голову к пульсирующему возбужденному члену.

«Мерлин, - лихорадочно думал Драко и почувствовал, что краснеет. – Не позволяй ему пойти на попятный, не позволяй ему пойти на попятный, не позволяй…»

Но Гарри не подавал никаких признаков раскаянья. Он слегка колебался, что же ему делать, просто потому что ни разу не был с парнем до этого, но он рискнул провести языком и обвести им влажную головку члена Драко. Ему показалось, что все не так плохо, и он, облизнув губы, вобрал в себя член Малфоя.

Драко старался сидеть ровно, чтобы наблюдать за действиями Гарри, но когда ощущение влажного и такого восхитительно напряженного рта на самых чувствительных местах его тела полностью захватило его, он просто откинулся на матрас, запрокинув голову от удовольствия.

- Боже…

Гарри остановился на секунду.

- Хорошо? – спросил он с кривой влажной улыбкой.

- Конечно ДА, черт побери! – почти прокричал Драко. - Продолжа-а-а… - он не закончил предложение, так как Гарри продолжил у него отсасывать, так что Малфой позволил себе сократить высказывание до безнадежного:

- …Черт!..

Гарри поднимал и опускал голову, вылизывая, посасывая, вбирая, и гортанные, голодные звуки, которые он производил, были приятны ему самому себе. Ну и еще ему нравилось, как трепещет и дергается тело Драко под ним.

Драко, которому казалось, что все его мечты стали реальностью, был на гране безумия. Руки – он убрал их с головы Гарри, боясь причинить ему боль, вырвав спутанные волоски – сжимали простыни, бедра энергично двигались.

Гарри был чрезвычайно возбужден видом стонущего и вздрагивающего под ним Драко, и его собственный член болел и дергался в узких брюках в отчаянном желании прикосновения. Но он все еще был непоколебим в решении ничего не делать до тех пор, как парень перед ним не потеряет сознание от самого сокрушительного оргазма, который тот когда-либо испытывал.

Гарри был чрезвычайно горд своим оральным искусством, и у него проскочила туманная мысль, что он справился со всем достаточно сносно, особенно учитывая тот факт, что это был его первый в жизни минет. Но стоп, он предполагался богом секса и не был удовлетворен этой бесполезной льстивой репутацией, а теперь был?

Он глубоко заглотил член Драко, что само по себе было примечательно, так как пенис Драко вовсе не был маленьким, и Гарри пришлось бороться с сильнейшим рвотным рефлексом, когда его тело запротестовало против такого непривычно грубого обращения.

Но, тем не менее, Драко оценил попытки Гарри, с крайне грубым ругательством, последовавшим за вздохом:

- О боже, БОЖЕ, Гарри, я… Я… ЧЕРТ! – Драко обильно кончил партнеру в рот.

Гарри попытался уловить выражение лица Драко, когда тот вздрагивал в сильнейшем оргазме, и то, что он увидел, затронуло в нем что-то, чего он никогда не ощущал.

Глядя на слегка покрасневшего Драко, наблюдая, как его любовник закусывает губу, пока его сомкнутые веки легко трепещут, Гарри кончил; не снимая брюк, без малейшего прикосновения.

Шок от испытанного великолепного оргазма без малейшего трения, кроме как от брюк, о его эрегированный член, заставил его глаза широко раскрыться и послужил причиной для того, чтобы Гарри подавился членом своего любовника, и стал откашливаться спермой прямо на живот Драко.

- Вот черт! – прохрипел он, когда его внутренности вдруг сжались, а потом расслабились.

Драко почти сразу (в достаточной степени пораженный тем, что последние волны оргазма все еще прокатывались по его телу) послал своему другу сквозивший ужасом извиняющийся взгляд. Он совершенно неправильно принял ошарашенный взгляд Гарри за отвращение.

- О боже, прости, Гарри! Я не должен был…? Ты должен был меня предупредить, что не хочешь, чтобы я…

Гарри покачал головой, уставившись на свои колени, где пятна его собственной спермы просачивались сквозь темную ткань. Боже милосердный.

- Никогда такого со мной не случалось, ни разу в жизни, - прошептал он и почувствовал, как его идеальный мир только что разбился на кусочки. Бог секса определенно не должен кончать прямо в штанах.

Драко в замешательстве смотрел на него, но в его глазах засветилась искра понимания, и он притянул сопротивляющегося Гарри для успокоительного поцелуя.

- Ты кончил?

Гарри скорбно кивнул. Он чувствовал себя так, будто кто-то растоптал его уверенность в себе.

- Хотя я до тебя даже не дотронулся?

Гарри раздраженно поднял на него взгляд.

- Это и так плохо, не нужно сыпать мне соль на рану! – выпалил он и попытался освободиться из объятий Драко. Но последний его не отпускал.

- Тихо, все в порядке. Такое со всеми случается.

- Со всеми? – Гарри моргнул.

- Да, хотя со мной такого и не было, но…

Гарри выглядел кровожадно.

- Предполагалось, что после этого я себя лучше почувствую?

- … Но клянусь, что однажды чуть не кончил, просто заметив тебя однажды вечером голым.

Гарри беспомощно на него смотрел.

- Это правда? – спросил он.

Драко кивнул, робкий румянец залил его щеки. Глаза Гарри сузились.

- Ты глазел на меня исподтишка? Следил за мной? Кончал от этого? Ты мне никогда не рассказывал!

Теперь была очередь Драко смотреть на него скептически.

- А что, ты попросишь перевода в другую спальню? Вряд ли. Я боялся, что ты будешь ненавидеть меня, если я когда-либо расскажу тебе о своих чувствах.

Гарри вскинул голову.

- У тебя были ко мне чувства?

Драко покраснел еще сильнее.

- Все еще есть, - прошептал он. – Я вообразил, что и у тебя есть чувства ко мне. Я имею в виду после того, что произошло…

Гарри смотрел в пол. Были ли у него чувства к Драко? Конечно, были, но кроме братских и дружеских? О, ну еще и сексуального желания?

- Я… - протянул он, не уверенный, куда это его заведет. Лицо Драко вытянулось.

- И это все? Это было просто любопытство или что? Хотел узнать, как это довести до безумства самого красивого парня в школе?

Гарри покачал головой. Ситуация была слишком напряженной даже для того чтобы посмеяться над той самоуверенностью, с коей Драко себя характеризовал. Он никогда об этом в таком смысле не думал. Вообще-то, он вообще об этом не думал. Драко всегда был за его границами, и он никогда не думал о сексе с ним. Ну, точнее, никогда серьезно.

Драко выпустил Поттера из объятий и сел на край кровати. На Гарри он не смотрел.

- Что же мы должны сейчас чувствовать, Гарри?

Гарри улыбнулся. Он вдруг понял, что хотел сказать.

- Не знаю, - ответил он и придвинулся ближе к Драко, не обращая внимания на неприятно липкое пятно на штанах у поникшего члена.

- Как ты себя чувствуешь, когда совершенно взбешен оттого, что твой лучший друг трахает другого парня на твоих глазах? Если при этом ты сходишь с ума от ревности? Если ты головокружительно хочешь поцеловать его, сорвать с него одежду и его, дурака, оттрахать? Если ты его так хочешь, что кончаешь без прикосновения?

- Распутно? – предположил Драко. Он все еще не смотрел на Гарри, но тот видел уголок его рта, приподнимающийся в кривой улыбке.

- Ну, - сказал Гарри, - я бы сказал, что мы должны чувствовать себя больше, чем лучшими друзьями, – он уткнулся в уложенные колючками волосы Драко. – Не так ли?

Драко, выгнув бровь, наконец, обернулся.

- Ну, тогда мы должны чувствовать себя крайне извращенными лучшими друзьями.

Гарри хихикнул и легонько укусил левую мочку уха Драко.

- Ты знаешь, что я не завожу парней, нет?

Гарри посмотрел на него в замешательстве.

- Но, в твоем случае, я думаю, что смогу сделать исключение, - оскалился Драко и втянул Гарри в очень медленный и мокрый поцелуй.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni