Сэконд-хэнд
(Second Hand)


АВТОР: underlucius
ПЕРЕВОДЧИК: Леди Малфой
БЕТА: Algine, Amaranta
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Сириус, Гарри
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Это подержанная любовь, и Рон понимает это. Дарованная ему свыше. Но Рон никогда не знал ничего лучше.

ПРИМЕЧАНИЕ: перевод выполнен на совместный конкурс переводов Астрономической Башни и Фанруса.





«Забавно - когда ты достаточно долго очень близко дружишь с кем-то, то через некоторое время - после того как вы вместе едите, да и вообще, проводите двадцать четыре часа в сутки в компании друг друга - начинает казаться, что между вами исчезают все различия. Ну, «различия» - это не совсем подходящее слово. Скорее… исчезает дистанция, ну вы знаете. Не то чтобы мы могли читать мысли друг друга – мы с Гарри - как это могут Фред и Джордж, это словно… один из нас знает, как поступит второй. Я часто могу предугадать поступки Гарри, просто потому, что мы… друзья. Ну, вы знаете».

«Или, может быть, не знаете, потому что у вас не было такого друга, как Гарри».

Потому что глаза Гарри неповторимы – светло-зеленые лучики его взгляда, который кажется затуманенным, когда он снимает очки – беззащитные, спокойные и обманчивые, словно прохладная английская речка, бегущая между острых скал. Я знаю, что без очков он видит не дальше вытянутой руки.

Я не думаю, что он когда-либо по-настоящему видел меня.

Даже, когда был в очках.

* * *

Руки прижаты к стеклу, прохладному от серой завесы дождя, тени капель проносятся по его лицу, освещенному только оранжевым светом уличных фонарей. Их было много - других парней, которые давали понять, что они не против маленького обоюдного удовлетворения, но они намекали только раз. Один только взгляд одергивал их, заставляя думать, что они его не так поняли и что Рон все-таки предпочитал девушек.

Рон - хороший актер.

Гермиона быстро обо всем догадалась, и Рон знает, что ему следовало бы старательнее пытаться это скрыть, по крайней мере, от нее. Конечно, она постаралась помочь.

- А как на счет Блейза? Он очень привлекателен.

- О, отстань, Гермиона. Мне не нужна твоя помощь в качестве свахи. Блейз слишком уж привлекателен - клянусь, несколько лет все думали, что он девочка.

Гарри не был красив, разве что его глаза – все говорят, что это глаза Лили, и Рону приходится верить на слово. К тому же, какое это имеет значение? Нет. Не симпатичен - его лицо было притягательным не из-за красоты. Рон, который вырос в мире подержанных вещей, где эмоции и даже родительские чувства со временем притупились, узнает что-то новое, когда видит его. Знает его и дорожит им. С тех пор как Гарри стал частью его жизни, появились новые вещи. Новые чувства.

Гарри зол. Зол на жизнь, зол на то, чего Рон даже не может понять. Иногда он наблюдает за Гарри, когда они вместе делают домашнее задание, и размышляет о том, как кто-то может быть зол настолько сильно, что излучает такую ярость просто читая. И это заставляет Рона злиться, он знает, что даже эта злость не принадлежит ему.

Одна из «радостей» детства в доме, где кроме тебя есть еще семеро других детей – ты не знаешь, что такое одиночество. И Рона очень удивляет то, что Гарри нравится быть одному. То, чего Рону не дано понять – моменты, когда Гарри решает побыть один и уходит туда, куда Рон не может последовать за ним. Все, что он может сделать, – это ждать, пока жизнь не начнется снова. Гермиона видит его зависимость, и Рон ей благодарен за то, что она ничего не говорит по этому поводу. Так было до тех пор, пока Рон не осознал, что безответно влюблен в Гарри - тогда он понял, насколько одиноким можно быть в присутствии другого человека. Теперь между ними словно была завеса, сотканная из той же ткани, что и плащ-невидимка Гарри – столь же прочная, сколь и невидимая.

Поначалу, от безысходности, Рон был рад с благодарностью принимать все то, что Гарри мог предложить ему: дружбу, доверие и иногда – бесценные - безумно крепкие – бесценные - дружеские объятия. Но годы пролетали, и мало-помалу Рон начал замечать изменения. Внимание Гарри стало рассеиваться – Рон видел, как тот изучающе рассматривает Оливера в душе, или перехватывал его взгляд, провожающий проходившего по Большому залу Малфоя, проходившего по Большому Залу. Юноши притягивали его внимание словно огоньки - яркие мотыльки, уводящие его взгляд все дальше и дальше от Рона. Внезапно, с оборвавшимся сердцем и растущим разочарованием Рон понял, что Гарри искал огонек куда более яркий, чем тот, каким когда-либо мог стать Рон. В конце концов, все, что Рон мог предложить ему, – это потрепанный светильник. Что-то бедное и тусклое – то, что никогда не будет достаточно хорошим.

Затем появился Сириус – ослепительный и блистательный. Такой же яркий, как и его имя, излучающий силу, которая притягивала Гарри к нему - необратимо, словно железные опилки - магнетизмом его темной звезды. Рон видел, как эмоции отражаются на лице его друга: борьба с ненавистью к своему крестному, безумная искренняя радость, которая медленно, сметая все на пути, словно холодное течение, превращалась в любовь. Теперь надежды Рона оказались замерзшим водопадом, который застыл во времени и пространстве.

Это случилось на Рождество. Рон все ясно осознал, потому что ни с того, ни с сего Гарри стал похож на бурлящий источник энергии, и Рон догадался – он узнал эти признаки, в конце концов, разве это не у него было четверо старших братьев. Гнев собирался где-то в области желудка, поднимаясь к горлу, ведь это Гарри – его Гарри, оттенок кожи которого менялся от светло-кремового до ирисочного – развлекался с Сириусом. Старым. Опустошенным. Вором.

Он борется с собой, прикусывает язык, колотит кулаками по стене и избегает озадаченных взглядов Гермионы, но его разум оказался пойманным в ловушку с тех пор, как он обо всем догадался. Силы воли не осталось - по крайней мере, у него. И вот, пригнувшись, сжавшись и накинув плащ-невидимку, он прячется в углу комнаты Сириуса. Ему кажется, что он привлекает внимание, что его видно, а лицо пылает от стыда.

Сириус входит первым, заметно нервничая, он меряет комнату шагами и без конца смотрится в зеркало. Делает глоток огневиски, и Рон поражается тому, насколько сильно у Сириуса дрожат руки. Наконец раздается осторожный стук в дверь, и Рон всем своим существом тянется к ней, все же оставаясь на месте, затем все становится расплывчатым. Если бы его потом об этом спросили, он бы сказал, что ему, наверное, что-то попало в глаз. Все, что он помнит, – это их лица в тусклом свете и глаза, освещающие, казалось, весь мир.

Сириус целует Гарри, и это – подтверждение их близости, им не нужны слова, чтобы засвидетельствовать ее. Гарри выгибается в руках крестного - когда Сириус исследует губами шею Гарри, а пальцы проникают между ягодиц, Рону приходится закусить свою губу так, что она начинает кровоточить. Гарри издает такой звук, словно это последний его вдох, толкает крестного на кровать и устраивается на нем. Рон с открытым ртом наблюдает за тем, как его друг – его спокойный и разгневанный одновременно друг – опускается на колени перед Сириусом и смеется, когда тот поглаживает себя, упиваясь своей властью. Сириус как загипнотизированный, наблюдает за ним, очарованный любовником. Гарри берет член Сириуса - больше и темнее, чем его собственный – и ласкает его, не сводя с крестного глаз.

Рон возбужден, очень возбужден, - он закрывает рот кулаком, чтобы не застонать вслух, и одновременно второй рукой пытается нащупать пуговицу на брюках, освобождая свою, уже истекающую влагой, плоть. Он использует собственную эрекцию и начинает в точности повторять движения Гарри, чувствуя, как дыхание сбивается, так же как и у Сириуса. Он практически чувствует дыхание Гарри, когда тот склоняется над своим крестным и вбирает в себя напряженную головку его члена.

Сириус стонет, тянется руками к Гарри, но тот отстраняется, опускаясь на кровать, его задница поднята вверх так высоко, что Рон не может удержаться от того, чтобы не подползти к краю кровати, чтобы рассмотреть ее получше. Ноги Гарри широко раздвинуты, открывая взору член Сириуса, в то время как он входит в рот Гарри. Ягодицы Гарри раздвинуты, и Рон подбирается еще ближе – настолько близко, что может почувствовать запах секса, исходящий от них, страстно желая скользнуть языком между ними и ласкать эту влажную кожу, проталкиваясь в сладость Гарри, почувствовать вкус своего друга.

Темп меняется; Сириус задыхается в этом судорожном ритме. Гарри отстраняется, позволяя Сириусу схватить его дрожащими пальцами, оставляющими следы на стройных бедрах, и развернуть его так, что он теперь находится лицом к Рону, закрыв глаза в предвкушении блаженства. Стекло легонько звенит, когда Сириус берет флакон с маслом, пахнущим благовониями, и Гарри снова издает тот самый звук. Рон берет рукой свой член, представляя, какие ощущения вызывают эти смазанные маслом пальцы, ревностно входящие в его друга. Когда Гарри насаживается на член Сириуса, его дрожь передается и Рону. Глаза Гарри широко распахнуты, и Рону кажется, что тот смотрит ему прямо в душу. Это продолжается всего несколько секунд, и Рон кончает - сперма струится по его пальцам, а бегущие по щекам слезы смешиваются с влагой на руках. Все, на что он сейчас способен, – это молча наблюдать за тем, как Сириус удовлетворяет свою похоть. Он никогда не видел такого выражения на лице Гарри, и когда Гарри кончает, Рон ловит благодарность с кончика его языка.

И не имеет значения, что она не для него.

А затем…

Рон смотрит, как они лежат и говорят - тихо, в ночь, строя планы, разделяя друг с другом их, теперь уже сплетенные в одну, судьбы - и он тронут тем, что даже сейчас Гарри не забывает обо всех остальных.

А затем…

Все, что может Рон, – нежно перебирать волосы Гарри, как это делал Сириус. Обнимать его в темноте, как обнимал Сириус. Получать удовольствие, как только появляется возможность. Как Сириус.

Это подержанная любовь, и Рон понимает это. Дарованная ему свыше. Но Рон никогда не знал ничего лучше.

Так же, как он никогда не знал ничего хуже.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni