Шантаж

АВТОР: Nyctalus
БЕТА: Галина

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst, pwp

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: после убийства Дамблдора Снейп ищет убежище. Трудно доверять кому-то в таком вопросе…

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: принуждение, порка.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. фик написан на ГП-фикатон-2005 для Мильвы;
2. внешность Тома в этом фике близка к образу, созданному в первом фильме.


ОТКАЗ: права — правообладателям!




Доверительность может легко привести
к несчастью. Она выявляет родство душ,
о котором мы до тех пор не догадывались.
А. Моруа

— Северус, нельзя быть таким недоверчивым! — Дамблдор неловко прятал поврежденную руку в складках мантии. — Ты сторонишься людей…



Вот теперь ничего другого не остается, только доверять. Потому что ничего другого сделать просто нельзя.

— Том? Мне нужна комната… и помощь.

— Что случилось? — бармен оторвался от протирания бокалов и повернулся к вошедшему.

Северус оглядел пустой зал, заметил свежую газету на стойке и протянул ее Тому. Тот окинул первую полосу цепким взглядом.

— Мне некуда идти. Все авроры подняты на ноги. Меня ищут почище Блэка, — он криво усмехнулся.

— А почему не пойдешь к… к этим?..

— Убью первого, кто меня поздравит, — ровно, констатируя факт, ответил Северус.

Бармен пожал плечами:

— Думаю, комната на чердаке, рядом с кладовой, должна тебя устроить. Я сам там бываю раз в год, не говоря о посетителях…



— Северус, от всего происходящего есть какая-то польза. Даже от очень неприятных вещей. Мне ли тебе это объяснять?



— Думаю, ты не в том положении, Северус, чтобы особо привередничать, — Том сделал ударение на «не в том положении». — А мне нужен помощник. И вообще — скучновато. Ни за что не поверю, что у тебя нет приличных очищающих заклинаний или зелий в запасе. Вот и пригодятся, — он улыбнулся так, что его выражение лица можно было бы счесть приветливым, если бы не прозвучавший только что ультиматум.

— Я недостаточно плачу? Комната нынче стоит так дорого? — собрался протестовать Северус.

— Недостаточно, Северус: комната, еда, молчание… — Том сделал многозначительную паузу после последнего слова.

Северус набрал воздуха и медленно выдохнул его:

— Хорошо, Том. Скажешь, что нужно сделать, — у него уже не осталось сил спорить. И он действительно был «не в том положении».

Можно было, конечно, попытаться все же договориться о сумме, но снять деньги со счета теперь проблематично, а потому оставалось рассчитывать лишь на имеющиеся наличные.

— Пятна на мебели, пятна на полу, котлы и кастрюли на кухне, стекло в баре… — перечислял Том. — Пары дней тебе хватит?

— Не знаю, постараюсь… — Северус обвел взглядом неряшливую кухню и решил, что в следующий раз трижды подумает, прежде чем есть что-нибудь в «Дырявом котле».

* * *

— Северус, все изменилось с тех пор! Мы выросли, мы по одну сторону, мы работаем вместе! Ты мог бы хоть немного верить мне! Я не помогаю Блэку, я бы сам первым сдал его дементорам, если бы смог найти! — Люпин тогда горячился и просил, как-то совмещая в голосе обе интонации.

— С чего бы мне тебе верить? В прошлый раз, когда я поверил вам с Блэком, я едва остался жив!

— Северус, не надо… — Люпин помрачнел, опустил голову и как-то сник.

А позже ухитрился повторить то же самое, стоя рядом с Блэком:

— Северус, поверь, я ничего не знал! Но теперь все выяснилось, и теперь…

Тройной экспелиармус еще пару недель отдавался в груди, а на голове Северус обнаружил несколько ссадин, словно его намеренно били головой о потолок. Он не помнил, как это было. Просто очнулся рядом с разъяренным оборотнем и голодными дементорами. Совершенно один — его просто-напросто бросили на произвол судьбы.

— Северус…

— Не называй меня по имени, Люпин! Я всегда знал, что ты соврешь не моргнув глазом. Но дойти до такого… Я позабочусь, чтобы ты больше не смел переступить порог школы!



Труднее всего оказалось оттереть пол. Обычные заклинания не действовали на въевшуюся грязь, и на второй день Северус с тряпкой, смоченной концентрированным очищающим зельем, буквально ползал на коленях, пытаясь привести помещение в порядок. Спина затекла, а мантия была похожа на тряпку, неразбавленное зелье разъедало пальцы. Работа казалась бесконечно затянутым взысканием времен учебы.

— Северус, — Том заглянул в очередной раз, — ну что ты там возишься? Около стола пятно пропустил, смотри внимательней!

К счастью, он ушел. Потому что Северусу хотелось опрокинуть на него котел с зельем. Но это была последняя часть работы. Больше в этом проклятом баре просто не было помещений и грязных котлов-бокалов-тарелок-окон.



— Мало кто хочет специально делать гадости. А раз все хотят добра, то всем по дороге. Этот путь лучше пройти вместе…



— Я смотрю, ты сговорчивый парень. И прок от тебя есть, — Том снова улыбнулся, и Северус безразлично отметил про себя, что эта улыбка — недобрый знак. Пожал плечами в ответ и снова уставился в окно.

Том пытался составить ему компанию за завтраком, но Северус не испытывал ни малейшего желания есть. Тосты остыли и стали клеклыми, кофе постепенно превращался в малопривлекательную чуть теплую жидкость.

— Встань-ка, Северус… — Том с интересом посмотрел на постояльца. — Знаешь, а ты ничего. Тебе говорили?

Северус снова пожал плечами и сел на место.

— Не так скоро, Северус, — мурлыкнул Том. — Ты же не против немного развлечь меня? Ну же, снимай свою мантию…

Северус похолодел. Он медленно развернулся, надеясь, что неверно понял намек. Том торопливо раздевался, обнажая подернутое сетью морщин немолодое тело. Его рот снова растянулся в улыбке:

— Давай, я хочу посмотреть, как ты раздеваешься. Только не спеши! — предупредил он и, заметив выражение лица Северуса, обиженно добавил: — А что ты хотел? Такие услуги недешево стоят, мой сладкий!

Северус дернулся, подавляя рвотный позыв. Том нетерпеливо задрал его мантию, жадно лапая ягодицы.

— Ну, чего ты ждешь? Давай!

Доверие? Северус закусил губу и потянулся к застежкам. Да, нужно платить. Не за то, о чем говорит этот… это животное. Но его приставания — подходящая плата.

Северус машинально, не думая о том, что делает, разделся и вопросительно посмотрел на Тома.

Что ж, Альбус, это справедливо.

Том игриво потрепал его по щеке и указал на пол возле кровати. Северус опустился на колени, прижавшись обнаженной грудью к постели, и, повинуясь брезгливому толчку в бедро, широко расставил ноги.



Возбужденно-влажные, липкие от пота руки лезли везде. Северус вздрагивал и плотнее утыкался лицом в сбившееся одеяло, когда они оказывались на шее или тянулись к подбородку.

Не закричать. Не сорваться. Просто подождать, когда все закончится.

Доверие — отличное наказание. Как раз в духе Альбуса.

— Какая славная дырочка… как раз в меру растянута… сейчас посмотрим, сладенький…

В анусе пальцы казались ужасно сухими и шершавыми, словно покрытыми россыпью колючек. Боль успокаивала. Так и должно быть, это только расплата.

* * *

— Северус! Ты здесь! Твое место — в Азкабане, профессор! — Аластор выговорил последнее слово так, словно речь шла о протухшем мясе. — Помнишь, как оно там было?

Наверное, Северус побледнел, потому что кровь забилась и запульсировала внутри, отхлынув от лица. Этого не могло быть. Не могло, совершенно не могло быть этой смеси ненависти, презрения и упоминания о том месяце, что Северус пробыл в тюрьме. О тех встречах через решетку, когда старый аврор, единственный, кто был за его освобождение, накрывал пальцы Северуса теплой ладонью, прижимая их к железным прутьям.

— Что смотришь на меня голодным педерастом? Подстелиться не под кого? Да о такую тряпку — только ноги вытирать!

Горечь сменилась яростью, когда Альбус поднял из дальнего отделения волшебного сундука изможденного, больного настоящего Аластора. Наверное, директор почувствовал это, отсылая Северуса с заданием к Хагриду: сдержаться было невероятно тяжело.

В лазарете он сидел у постели Аластора и гладил его руку, пытаясь вспомнить, как это делал сам Хмури много лет назад.

— А, Северус, это ты… — чуть приподнял уголки губ Аластор.

— Дамблдор просил позвать его, когда вы придете в сознание, — быстро ответил Северус, постаравшись незаметно убрать руку.

Он уже ошибся в сентябре. Не играет роли, что то был Барти. Хороший урок и правильное напоминание.



Сожаление и отвращение. Отвращение к себе, к так некстати проснувшемуся возбуждению, к мимолетному наслаждению оргазма. К похотливому, сюсюкающему, дряблому Тому. К тому, что сам похож на безвольную тряпку, о которую можно вытирать ноги.

Сожаление о том, что Том не был особенно груб. Анус постоянно ощущался легким жжением и болью, словно специально возвращая Северуса к тому, насколько унизительно его положение. Но настоящей боли — резкой, сильной, в которой можно забыться, не было. Северус искусал руку, то ли сдерживая рвущиеся ругательства, то ли пытаясь все же почувствовать боль.

Том ушел, по-хозяйски похлопав его по обнаженным ягодицам и хохотнув, что теперь придется стирать простыни и чистить ковер. Северус не удивился бы, если бы Том велел сделать это самому, но вещи были отправлены в прачечную.

Северус смотрел на обшарпанный, не прикрытый ничем пол с безразличием и отупением. Машинально дошел до ванной и помылся, вернулся, сжевал зачерствевший тост и постарался заснуть.



— Помнишь, я говорил тебе, что и боль, и смерть — это не всегда плохо? Боль спасает от заблуждений, смерть — от боли. Это сильные средства, ими нужно пользоваться осторожно… Но я верю, что ты не ошибешься. Просто если почувствуешь, что смерть будет для меня лучшим выходом…



Когда пришел Том, Северус непроизвольно сжался и постарался отсесть от хозяина гостиницы так далеко, как позволяла длина кровати. Том поставил на стол графин с каким-то фруктовым напитком и довольно улыбнулся:

— Ты вчера был очень славным, Северус. Такой мягкий, податливый, хорошенький… Я думал о тебе с самого утра, еле дождался свободной минутки!..

Он протянул руку к лицу Северуса, и тот попытался отдернуть голову:

— Скотина, — прошептал он.

— Выйди на улицу и спроси у любого встречного аврора — он с тобой согласится, — приторно подтвердил Том. — Только зачем тебе выходить? Мы займемся кое-чем поинтереснее…

Он придвинул к себе продолговатый сверток и заговорщицки подмигнул Северусу:

— Тебе нравится то, что рассказывает Филч? Меня это всегда так заводило… — он провел руками по телу и прикрыл глаза. — Мы с тобой поиграем в школу, моя зайка. Я буду строгим и жестоким, а ты…

Том протянул руку и жестом дал понять, что нужно раздеться. Тем временем развернул бумагу, достал длинные тяжелые розги и слегка похлопал себя по руке их кончиками, перебрал, любовно рассматривая каждую, взвесил на руке и со вздохом повернулся к Северусу:

— Ну? Я еле терплю, пока ты возишься!

Хотелось выть от безысходности и бессилия. Они настолько захватывали, что Северус начинал чувствовать в них сладковатый запах гниения. Он раздевался спокойно, с гордой отрешенностью, упиваясь собственным стыдом и страхом.

— Какой ты беленький, вкусненький… — приговаривал Том, торопясь ощупать обнажающееся тело, — как на тебе будут смотреться следы розог… ты будешь так хорош — беззащитный, беспомощный, восхитительный мальчик…

Северус старался не слушать, глядя в одну точку и ища в себе хоть какое-то разумное чувство: раздражение, гнев, обиду… За грудиной сладко ныло желание отдаться омерзительному, похотливому Тому, напиться сполна унижением и болью, вымаливая наказание у Тома и прощение — у Альбуса.

Том развернул Северуса лицом к окну, низко пригнул и велел держать руки на лодыжках.

— Какой ты гибкий, сладенький… Потом мне будет жалко твою выпоротую попку, — снова приторно зашептал Том. — Но сначала я ее выдеру, мой хороший…

С широко расставленными ногами Северус чувствовал себя слишком уязвимым. Когда он представлял, что розга может коснуться паха, накатывал страх. Северус раздвинул ноги еще шире, назло себе делая тело еще более доступным. Том впился цепкими пальцами в плечо, и Северус услышал свист розги.

Он удивился отсутствию боли, но мгновением позже она обожгла — резкая и сильная, так что от неожиданности он еле сдержал вскрик. Ненадолго разжал пальцы и покачнулся, но рука на плече удержала его, а за первым последовал второй удар.

Том порол методично, удары ложились параллельно, один за другим, вспышки боли слились в одно ощущение, то поднимающееся волной, то остро обнажающее тело. По лицу текли слезы, но вряд ли это можно было назвать плачем. Северус впитывал кожей удары, боль расходилась по телу и затихала далеко от опустившейся розги. Было почти спокойно, только с каждым ударом дыхание перехватывало от боли, и он часто вскидывал голову, когда Том бил по особо нежной коже или попадал по уже вздувшемуся рубцу от предыдущего удара.

— Дай на тебя посмотреть, мой нежный, — Том приподнял подбородок Северуса и размазал пальцем слезы по его лицу. — Тебе больно? У тебя такая соблазнительная, горячая, выпоротая попка!

Несколько сильных, очень быстрых ударов пришлись на тонкую кожу бедер, и колени Северуса невольно подогнулись.

— Давай, подставь мне свою шикарную попку. Пора хорошенько нагреть ее изнутри, — с жадным придыханием торопил Том.

Он грубо схватил Северуса за мошонку, и член предательски шевельнулся.

— Моя сладкая шлюшка…

Северус уткнулся лицом в постель и раздвинул колени.

«Больше доверяй людям…» Ты этого хотел, Альбус? Смотри, я не спорю с тобой, я расплачиваюсь честно.

* * *

— Кто это, Поттер? Ваша тетка? — Северус почувствовал что-то вроде жалости к ученику. — И часто они с вами так?

Поттер молчал, похоже, боясь быть откровенным. Но… не такой уж он необыкновенный, судя по всему. Северус вспомнил сцены из своего детства, которые никому не хотел бы показывать, и глянул чуть теплее.

— Давайте еще раз… Legilimens!

На следующем уроке он оставил Поттера одного в кабинете. Всего на несколько минут, но…

— Поттер! Как вы… — Северус захлебывался яростью.

Говорить было трудно, он не мог подобрать слова, а дыхание перехватило от злости. На лице ученика мелькнуло смущение, и можно было поклясться, что он вот-вот попросит прощения за свой поступок.

Просьба, на которую придется как-то отвечать. Как, скажите на милость?!

— Вон! Вон из моего кабинета! Чтобы ноги вашей больше здесь не было!

Дверь захлопнулась, и Северус торопливо опустил палочку в думоотвод, спеша убрать из него свои воспоминания и болезненно морщась, когда картинки из прошлого на секунду мелькали перед глазами. Чуть было не подумал, что с Поттером можно немного приоткрыться. Поделом тебе, Северус, ничего не скажешь!



Том выплеснул еще порцию «сладеньких и славненьких» и ушел. Северус остался стоять на коленях, вжавшись лицом в мокрую от слез простыню. Прошло некоторое время прежде чем он поднялся и, прижимая перепачканные руки ко все еще широко раскрытому анусу, побрел в ванную. Было больно, когда горячая вода попадала на свежие рубцы от розог, и все время безудержно хотелось плакать — истерично, навзрыд. И даже появлялась какая-то злость.

В комнате Северус жадно выпил почти полграфина горьковатого грейпфрутового сока и заснул, всхлипывая в подушку и даже не став залечивать саднящие следы порки.



— Я знаю, что не могу просить тебя. Но… Прости, я хотел бы, чтобы это был ты, Северус. Ты сможешь, — голос Дамблдора дрогнул, он резко втянул воздух и судорожно сглотнул. — Пожалуйста, мне так будет спокойнее, — тихо и виновато закончил он.



Том пришел раньше вчерашнего и не принес надоевшего подноса с едой. У Северуса вдруг мелькнуло сожаление: он подумал, что все же заслужил хотя бы бутерброд.

— Добрый день, Северус. Как ты? — с какой-то странной интонацией спросил Том.

— Что нужно на этот раз? Сплясать стриптиз на подоконнике? Поумолять тебя меня трахнуть? Переодеться в передничек и наколку? — Северус пытался сдержаться, но от этого злость лишь сменялась сарказмом. Хотелось достать Тома до печенок, заставить подавиться этими «зайками» и «мальчиками». — Только скажи, я сейчас! Я ведь у тебя в долгу! Мной можно хоть полы вытирать — я ничего не скажу!..

Северус остановился, сообразив, что уже давно говорит один, а Том сидит молча и смотрит в окно, напряженно сцепив пальцы вокруг колена. Повисла пауза.

— Успокойся, ничего от тебя не нужно. Я зашел спросить, будешь ли ты обедать.

— Что, надоел? Больше не нравлюсь? И чем теперь предлагаешь тебе платить? Или мне пора убираться? — злость все же была лучше растерянности.

— Нравишься, даже слишком, — серьезно и грустно сказал Том, скользнув было заинтересованным взглядом по фигуре Северуса, но тут же отвернувшись. — И никуда не нужно убираться, — он еще сильнее вцепился в свое колено и с усилием поднял глаза на собеседника: — Прости, Северус. Ты был такой потерянный и безразличный… Я не знал, как еще тебя расшевелить. Ты недоверчивый, если б я предложил помощь, ты бы наверняка отказался.

Том вновь отвернулся к окну, и от крыльев его носа к губам пролегли глубокие складки.

— Я оставлю тебе обед на кухне, — он чуть помедлил, а потом решительно встал и вышел из комнаты, мягко затворив за собой дверь.



Северус смотрел на бледные стебли рисованной повилики, вьющиеся по обоям, и думал, что надо было отказаться обедать в одиночестве. И еще не поздно сделать это сейчас.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni