Три слова, не более
(Three Word Limit)


АВТОР: tamlane
ПЕРЕВОДЧИК: merry_dancers
БЕТА: Kukusha
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гермиона,
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: het
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Пост-Хогвартс. Блейз Забини неожиданно становится постоянным посетителем библиотеки Министерства магии, где работает Гермиона.

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: фик написан задолго до 6 книги, поэтому прошу прощения за то, что Забини — не… гм, афроангличанин :)), а всего лишь простой итальянский парень.
Десятичная система Дьюи — система классификации нехудожественной литературы в библиотеках, разработана в 1876 г. американским библиотекарем Мелвилом Дьюи.
Ретцели (retseli) — греческий соус из грейпфрута, арбуза и тыквы.





У него была дурная привычка регулярно объявляться за полчаса до закрытия. Забини, как человек асоциальный, старательно избегал общения с людьми, даже если из-за этого ей приходилось задерживаться на работе в министерской библиотеке гораздо дольше положенного. И все-таки… что за внезапно пробудившийся интерес к маггловской кулинарии? Он не уточнял, но к работе это определенно не имело ни малейшего отношения. Гермиона никак не могла понять, что общего между «Восхитительными итальянскими закусками» и обязанностями Невыразимого. Откровенно говоря, ее удивило, что в библиотеке Министерства магии вообще хранятся такие книги. И прозвище «Невыразимый» отлично ему подходило. Он никогда не произносил больше трех слов подряд.

— Добрый вечер, Грейнджер, — бесстрастно протянул он в свой проклятый первый приход.

Гермиона лишь глянула на него сквозь новенькие очки в роговой оправе. Всем этим чтением она вконец испортила себе зрение.

— Блейз Забини, так?

Ого, он действительно изменился с тех пор, как мы окончили Хогвартс. Или он всегда был таким великолепным образчиком итальянских кровей? Я его едва помню.

— Мне нужна одна… — Забини не стал вдаваться в детали. Поскольку он уже произнес свои три слова, то просто повел широкой загорелой ладонью, жестом явно попросив закончить предложение за него.

— Книга, наверное? — саркастически поинтересовалась Гермиона.

Он действительно высокий. Наверное, шесть футов три дюйма, не меньше.

— Да… итальянская кухня. — Он не улыбнулся. И даже не посмотрел на нее.

— Кухня, — повторила Гермиона. — Хоро… шо. Зачем?

— Для изучения. — Он по-прежнему не поднимал взгляд.

Чего ради ему смотреть? Я магглорожденная, а он бывший слизеринец. Думает, небось, что чересчур хорош для меня.

— По работе? — не унималась она, понимая всю нелепость предположения. Но ей хотелось подробностей.

— Нет. Это личное.

Чертов мерзавец, все никак не признается.

— Какие-то особые предпочтения?

— Нет.

— Кажется, у нас есть подборка кулинарных книг в секции маггловской культуры. — Гермиона его внимательно разглядывала. Забини стоял, небрежно засунув руки в карманы, и заинтригованной девушке страшно хотелось его шлепнуть, чтобы заставить обратить на себя внимание. — Только не говори, что решил в свободное время заняться готовкой.

Он наконец-то посмотрел на нее, и Гермиона тут же об этом пожалела. У него были глаза, просто невозможные для человека с такой смуглой кожей и темными волосами. Голубые, как океан. Ярко-голубые.

Дыши, Гермиона. Дыши.

— Женщинам это нравится, — спокойно ответил он, а потом улыбнулся, хотя назвать этот беспечный изгиб губ улыбкой можно было с большим трудом.

Когда Гермиона заговорила снова, голос ее был неестественно высоким:

— Стараешься произвести впечатление на женщин, да?

— Там будет видно. — Улыбка пропала, глаза снова приняли непроницаемое выражение.

Она кашлянула и скрестила руки.

— Ты же понимаешь, что я собиралась закрывать библиотеку?

— Мне очень жаль.

Как же… Ничуть ему не жаль.

Гермиона выдвинула один из ящиков картотеки и принялась перебирать карточки, выискивая заглавия и шифры книг о средиземноморской кухне. Пальцы, к ее ужасу, неудержимо дрожали. Если цель — завести роман, никто не сможет сделать это лучше итальянца. С краской смущения на щеках она подала ему пергамент. Забини взял его весьма небрежно и взглянул на записи. Ее почерк был куда аккуратнее, когда она не смотрела в лицо нетерпеливо ожидающего кудрявого Адониса.

— Поторопись, Забини, — еле слышно пробормотала она, не доверяя голосу настолько, чтобы говорить громче. — Скажешь мне, если понадобится что-то еще.

— О, я скажу, — кивнул он.

Почему-то ему никак нельзя было произнести просто: «Я скажу». Получилось бы предложение из двух слов. Но, возможно, ей просто показалось. В последнее время ей кажется слишком часто.

* * *

На самом деле кулинария его не интересовала. Ни в тот первый вечер, ни теперь. Последние два года он готовил только для себя. Единственная причина, по которой он попросил кулинарные книги, заключалась в том, что… ну, Гермиона была совсем не похожа на высококлассного шеф-повара. А значит, разбиралась во всем этом не настолько, чтобы начать настоящий разговор. Блейзу не хотелось с ней разговаривать. Разговоры его сильно напрягали. Он желал всего лишь привлечь на минуту ее внимание, ведь Грейнджер игнорировала его все семь лет учебы в Хогвартсе.

А ему всегда хотелось ее внимания. Хотя он понятия не имел, что будет с ним делать.

По понедельникам Блейз уходил с работы рано — это было в порядке вещей, а порядок он любил. Последние два года каждый понедельник, вечером, он ходил в кино, просматривая все, что шло в ближайшем маггловском кинотеатре. Он всегда садился позади, один. Друзей у него было немного. Не говоря уже о том, что трудно найти волшебников, которые хотя бы знают, что такое кино.

А потом он узнал от Терри Бута, что Гермиона Грейнджер, желая сбежать от строгости аврорского обучения, устроилась работать на неполный день в библиотеку Министерства магии. Может, из-за чрезмерного напряжения. Может, из-за того, что напряжения было слишком мало, учитывая, что Вольдеморт в конце концов был повержен. Или может быть, просто потому, что всегда питала нездоровую страсть к книгам.

Так или иначе, Блейз решил зайти в библиотеку посмотреть, насколько Грейнджер изменилась. Из любопытства. И, хорошенько ее рассмотрев, был приятно удивлен. Гермиона стала очень привлекательной. Теперь она носила очки, которые прекрасно соответствовали ее натуре книжного червя. Волосы были, как всегда, непослушными, хотя чаще всего она закалывала их в небрежный пучок. В понедельник к вечеру, когда он приходил в библиотеку, из-под шпилек уже дерзко выбивались пушистые прядки. Невероятно мило.

И ему так надоело готовить лишь только для себя.

У Блейза было несколько романов, в основном, на последнем курсе Хогвартса, но он никогда не заводил серьезных отношений. А Грейнджер примерно год встречалась с Роном Уизли, но в конце концов они, видимо, решили остаться просто друзьями. Весьма кстати для Блейза.

Он уселся там, где мог за ней наблюдать, и принялся лениво перелистывать одну из книжечек в твердом переплете из ее списка. Блейз старался писать не переставая, чтобы Грейнджер не заподозрила, что он что-то замышляет. А он, несомненно, кое-что замышлял. Но набраться мужества и действительно что-то сделать — это уже совсем другое. Несколько понедельников — и у него набралась уже целая куча рецептов, наспех переписанных из книг.

Блейз всегда считал, что класть в тирамису вместо маскарпоне что-то другое — просто преступление. Заглянув в сборник рецептов, в котором советовали заменить маскарпоне сливочным сыром, он чуть не вскочил и не завопил. Но вместо этого захлопнул книгу и швырнул ее через весь стол, вполголоса ругаясь по-итальянски.

— В чем дело? — прошелестел голос у него над ухом.

Блейз резко повернулся и увидел, что Гермиона стоит позади с тележкой томов, которые нужно вернуть на полки.

— Сливочный сыр, — сердито ответил он.

— Я это заберу, раз ты уже закончил? — усмехнулась она.

— Да. — Блейз протянул ей сборник. — Большое спасибо.

Она улыбнулась, положила книгу на тележку и неторопливо проследовала дальше, напевая мотивчик, до странности напоминающий песню Дина Мартина.

Он следил за ее походкой. Или, вообще-то, за тем, как покачиваются ее бедра. Как из ее изящной прически выбились еще несколько каштановых прядей.

Она станет моей погибелью. Если когда-нибудь узнает.

* * *

Это стало повторяться каждый понедельник. За несколько месяцев Гермиона просто-напросто привыкла к его посещениям. И стала ждать их почти с нетерпением. И все же крайне мучительно было знать, что он приходит домой с кучей рецептов и наверняка закатывает грандиозные итальянские пиры. Скорее всего, для своей подружки. Она чуть не рассмеялась при мысли о том, что у Забини есть подружка. Несмотря на то, что он был одним из самых красивых мужчин, которых Гермиона встречала в своей жизни, его умение поддержать разговор было… да уж, умения ему не хватало, если не сказать хуже. Да ладно. Никакого умения не было и в помине.

По понедельникам, вечером, она теперь проверяла, правильно ли расставлены книги в секции маггловской культуры. От его близости по всему телу пробегала теплая дрожь. Его молчание было каким-то странно уютным. Как потрескивание огня или стрекот цикад… всегда тихое, всегда неизменное. То, на что она могла положиться и что начинала ценить.

В тот день, однако, Гермиона была так занята, расставляя литературу, что думать об этом ей было совершенно некогда. Она подхватила тяжеленную стопку и, вздыхая под грудой фолиантов, вскарабкалась на стремянку. Но когда потянулась, чтобы поставить одну из книг на верхнюю полку, другие стали выскальзывать у нее из рук. Гермиона неловко наклонилась — и книги были спасены, но сама она потеряла равновесие и шагнула назад, совсем позабыв о том, что вторая ступенька сверху сломана. В ожидании неминуемого падения она крепко сжала книги в руках и закрыла глаза.

Но вместо этого упала в объятья рук — самых широких, крепких и длинных, которые когда-либо к ней прикасались. И вздохнула.

Посмотреть на него? Я наверняка ужасно покраснела. Мерлин, по крайней мере, с книгами все в порядке.

— Грейнджер, ты как? — протянул вкрадчивый баритон.

А может, просто взять и дизаппарировать? Что со мной не так? Сроду не была неуклюжей!

Блейз осторожно опустил ее на пол. Гермиона уставилась в его широкую грудь, по-прежнему прижимая к себе книги, словно они могли помочь ей подобрать слова.

— Ну, — еле слышно произнесла она, — хорошо, что ты слонялся поблизости, Забини.

Он лишь взглянул на нее сердито своими небесно-голубыми глазами и ответил с ноткой горечи:

— Я не слоняюсь.

— Конечно же, нет. — Голос ее дрожал почти так же, как и ноги. — Ладно…

В самом деле, что случилось с моим словарным запасом Старосты девочек?

На лице его в первый раз промелькнуло насмешливое выражение, хотя назвать это улыбкой все же было нельзя.

— Что «ладно»? — мягко спросил он.

Ну и кто из нас теперь немногословный?

— Я… — Гермиона кашлянула. — Я, наверное, скоро буду закрываться.

— Я почти закончил.

Почему он все не убирает руку?

Секунду Блейз как-то непонятно на нее смотрел, а потом отпустил, прошептав:

— Будь поосторожней, пожалуйста.

Проклятые три слова. Иногда они звучат так поэтично.

* * *

Понедельник, вечер, несколько недель спустя. Час до закрытия. Блейз сидел в своем обычном углу, переписывая рецепты вегетарианской лазаньи. Ей-богу, те, кто сочиняют эти кулинарные книжки, ничего не соображают. Может, написать свою собственную?

Он поднял голову и увидел, что Грейнджер разговаривает с Роном Уизли.

О, нет. Нет, нет, нет.

О чем они говорят? В мозгу вспыхнула раскаленная добела ревность. Уизли приглашает ее на свидание? Как говорит Грейнджер, ладно. Надо бы за этим понаблюдать. Блейз взял книгу об итальянских десертах и направился к справочному столу. Наклонился над конторкой совсем рядом с Уизли, наплевав на то, что явно прервал их беседу.

— Что такое? — спросила Гермиона с глубоко оскорбленным видом, словно он вторгся в разговор, оборвав самую лучшую шутку на свете.

Блейз глянул мельком на Уизли и снова посмотрел на Грейнджер. Наверняка его собственное лицо сейчас приобрело весьма непривлекательный оттенок бордового. Ну и ладно.

— Мне нужна помощь, — настойчиво заявил он, бросив книгу на стол перед Гермионой.

— Эээ… а это не может минутку подождать? — кротко спросила она.

— Нет. — Если Забини говорил «нет», то обычно таким тоном, что никто уже не спорил.

Гермиона повернулась к Рону и пожала плечами. Рон буравил Забини взглядом, будто выбирая, в какое именно место на физиономии ему заехать. Желание было взаимным. Так они и таращились свирепо друг на друга, пока Гермиона, заметно нервничая, с отсутствующим видом перебирала карточки в картотеке.

— Спасибо за свежие новости о Джинни, — обратилась она к Рону. — Думаю, мы увидимся в ее гостеприимном доме, да? — Последние несколько слов она, нарочно выделив, адресовала Забини.

— Хорошо. — Рон наклонился и поцеловал ее в щеку.

Кровь Блейза вскипела до температуры лавы.

— Тогда до встречи. — Рон окинул Блейза последним, полным презрения взглядом и повернулся к выходу.

Когда он благополучно вышел за дверь, Гермиона набросилась на Блейза:

— И что все это значило?

— Он же заигрывал. — Апатичный голос Блейза никак не вязался с его пылающими щеками.

— А если и так, то что? — огрызнулась в ответ Гермиона. И вдруг прищурилась, на губах заиграла легкая улыбка. — Вообще-то, ты уже почти злоупотребил моим гостеприимством. Я закрываюсь через пять минут, и сегодня мне действительно нужно уйти вовремя.

— Страстное свидание? — проскрежетал он.

Как будто это мое дело.

Она неожиданно рассмеялась. Но, увидев, как застыло его лицо, моментально спохватилась и ответила:

— Может быть, я нашла того, кто будет готовить для меня.

— Ладно. — На его лицо вернулась маска небрежного равнодушия. — Приятно повеселиться.

Блейз подошел к своему столу, сгреб пергаменты и направился к двери.

Ладно. Ладно-ладно. Посмотрим.

* * *

Несколько недель спустя она догадалась. Забини ревновал. Ну хорошо, может, она понимала это с самого начала. Несколько недель понадобилось, чтобы укрепиться в этой мысли. С чего бы такому великолепному мужчине с отличной работой и несомненным кулинарным талантом ревновать? С какой стати ему беспокоиться, если она поговорит с Роном? Тем, кто ее хоть сколько-нибудь знает или хотя бы слышал сплетни о ней, ясно, что она и Рон — просто друзья. Встречались примерно год, но все это уже в прошлом.

Мерлин, он сегодня замечательно выглядит. Наверное, насобирал уже столько рецептов — хоть сейчас открывай ресторан. Гм… а может, именно это он и задумал?

Пора было узнать наверняка. Гермиона бесшумно приблизилась с тележкой под предлогом того, что ей нужно расставить книжки по местам. Через пару минут отвернулась от полки и уставилась на Блейза сверху вниз. Тот, как обычно, строчил свои записи. В конце концов он поднял голову — на лице читалось явное нежелание разговаривать.

Очень жаль, мой молчаливый дружок.

— Да? — наконец спросил он.

— Я тут подумала… — Гермиона принялась перекладывать книги на тележке, до этого лежавшие в идеальном порядке. Но, по крайней мере, ей нашлось, чем занять руки. А разницы Забини не заметит.

— Подумала что? — с досадой переспросил он.

— Ты… ты часто готовишь? — осторожно поинтересовалась она.

Несколько секунд Блейз как-то странно смотрел на нее, а потом отложил перо и откинулся на спинку стула.

Матерь божья, ну и длинные же ноги у этого парня.

— Почти каждый вечер, — спокойно ответил он.

Гермиона прикусила губу.

— Ну так… — Она умолкла, как-то нервно хихикнула и тут же чертыхнулась про себя. — Я хочу сказать… мне кажется, что ты вот-вот откроешь ресторан или что-то вроде этого. Ты, наверное, переписал уже сотни рецептов.

Молчит. И просто смотрит.

— Конечно, — неуверенно продолжила она, — ты же готовишь все это не только для себя одного.

— Для себя, — кивнул он, — и Руби.

Гермиона не смогла сдержать эмоции — плечи поникли, а лицо вытянулось.

— Ах, ну да, — промямлила она, поворачиваясь к полке. Надо было сообразить — разве может такой, как он, быть свободен? Шифры на книгах внезапно утратили всякий смысл. Гермиона попыталась поставить одну из книг на место и поняла, что запуталась.

И тут она почувствовала на шее теплое дыхание.

— Моей кошки, Руби.

Мне развернуться? Он, наверное, прямо-таки нависает надо мной!

Гермиона беззвучно охнула, колени подогнулись.

— Твоей кошки.

— Она весьма упитанная, — шепнул парень.

— Упитанная? — повторила Гермиона. Почему такое обычное слово, сошедшее с его губ, звучит так прекрасно? Губы Блейза почти касались ее шеи, как раз под ухом.

Вдохни. Выдохни.

— Упитанная для кошки. — Блейз взял с полки книгу, которую Гермиона только что туда поставила, и легонько задел ее руку, отчего прямо к животу пошли жаркие волны. Вытянул другую руку, словно обнимая девушку, и, раздвинув два тяжеленных тома, вернул книгу на правильное место.

— Пусть стоит здесь, — еле слышно произнес он, на долю секунды коснувшись губами ее шеи. А потом шагнул назад.

— П-правильно. — Гермиона медленно повернулась к нему лицом. — Ты явно знаком с д-десятичной системой Дьюи.

С легкой улыбкой он потянулся к стопке листочков с записями.

— Уже закрываешься, да? — То, что прозвучало в его голосе, нельзя было назвать иначе как торжеством.

— Д-да…

Куда это вдруг подевались мое знание английского и навыки библиотекаря?

— Тогда до понедельника. — Блейз едва заметно кивнул.

* * *

В понедельник вечером Гермиона склонилась над его столом и, протянув список недавно поступивших кулинарных книг, с гордостью заявила:

— Я заказала их пару недель назад под свою ответственность, поскольку в нашей библиотеке ты уже прочитал от корки до корки почти все.

— Какая забота, — отозвался Блейз. В голосе не было обычного спокойствия и невозмутимости.

Если она наклонится ниже еще хоть на дюйм, я просто-напросто буду вынужден на нее наброситься.

— Кажется, вот эта особенно интересная, — лениво протянула Гермиона, указывая пальцем на шифр где-то в середине списка.

Проклятье. Возьму и наброшусь. Поверят мне потом, если я сошлюсь на временное помешательство?

— По-моему, итальянская кухня тебя уже замучила, — продолжила она. — Если такое возможно.

Ей-богу, наброшусь. С каких это пор Гермиона Грейнджер не застегивает две верхние пуговки на блузке? Она меня дразнит. Наверняка она это делает нарочно.

— Нет, не возможно. — Блейз постарался произнести это без малейшей досады.

— Понятно. — Гермиона наклонилась еще ниже. — Не знаю… Я просто подумала, может, тебе захочется… немного отвлечься?

О, совершенно точно, она делает это нарочно.

— В конце концов, макароны есть макароны. Может, тебе стоит приготовить греческий шашлык?

Она что, только что подмигнула мне?

— Или хотя бы ретцели?

Хватит. Сейчас или никогда.

Блейз неожиданно встал, опрокинув стул, напоминая себе кита-горбача из фильмов Национального Географического общества — когда тот внезапно вырывается из-под толщи вод. Пересекает границу между стихиями. Только вместо воды и воздуха Блейз прыгнул из земли прямо в пламя. Он пылал. Каждый проклятый нерв в его теле словно вспыхнул, готовый взорваться.

Боги, то ли он действительно такой высокий, то ли это она на самом деле такого маленького роста. До сих пор Блейз этого не замечал, пока Гермиона не посмотрела на него снизу вверх — вверх, вверх, вверх! — своими глазами цвета шоколада, в которых отражался… Страх? Отвращение? А может, возбуждение? Ничего, он скоро узнает. Даже если за это его заклинанием зашвырнут на Юпитер.

Одним взмахом своей длинной руки он смел все со стола — бумаги разлетелись во все стороны и, медленно кружась стайкой кремовых листочков, стали опускаться на пол. Тишину нарушал лишь их шелест, да еще едва слышный писк, родившийся где-то в глубине ее горла. А затем стало тихо. Невыносимо тихо.

Блейз положил ладони ей на талию. Мерлин, что за приятный изгиб! Он даже и не предполагал, какова она под своими мешковатыми мантиями. Приподнял ее и усадил на край стола, внимательно глядя в глаза — широко открытые, распахнутые. О, да. Сейчас ему залепят пощечину.

Наплевать.

Но пощечину ему так и не дали, и то, что Гермиона от удивления не стала протестовать, его только подстегнуло. Он подхватил ее под колени, рывком развел ей ноги и притянул ближе к своим бедрам. Закинул ее ноги себе на талию и стал просто смотреть. Смотреть и ждать.

— Забини, я…

Нет уж. Не будет она двигать своим прелестным ротиком. Он ей не разрешит. Блейз заставил ее замолчать — решительно припал к губам Гермионы, языком приоткрыл их и грубо ворвался в рот. У нее снова вырвался возглас, на этот раз гортанный, разорвавший тишину комнаты. Возглас сменился стоном. Блейз втянул носом воздух и вернулся к своему приятному занятию. Ловя запах ее духов — ваниль и пачули. Впитывая каждый оттенок ее неповторимого аромата.

Внезапно он осознал, что Гермиона не целует его в ответ, по-настоящему. А потом почувствовал, как кончик ее палочки уперся ему в шею. Он отстранился и прикрыл глаза. Что сейчас будет? Летучемышиная порча? (Она же все-таки дружит с Джинни Уизли.) Или гнойные прыщи? Или же ему до самого Рождества придется щеголять оленьими рогами?

Блейз подождал.

Когда заклинания так и не последовало, он неохотно открыл глаза. Гермиона смотрела на него с совершенно непроницаемым выражением. На лице, однако, пылал румянец. Губы припухли. Волосы были в своем обычном состоянии полнейшего беспорядка. Так бы и проглотил ее всю целиком, но существовала одна маленькая проблемка — палочка, нацеленная ему точь-в-точь в яремную вену. Блейз вздохнул и стал ждать.

И тут… чертовка Грейнджер. Она ему подмигнула.

Потом безжалостно усмехнулась и перевела палочку на дверь. Взмах — и Блейз услышал, как щелкнул замок, а на окне, выходящем в коридор, с шелестом закрылись жалюзи.

— Гермиона…

Черт подери, ему понравилось, как прокатилось по языку ее имя. Теперь настала очередь Гермионы заставить его замолчать. Она перебросила палочку через плечо, рывком притянула к себе его голову и слилась с ним в поцелуе. Блейз всхлипнул как ребенок, когда Гермиона прикусила его губу, а ее язык решительно проник внутрь. Она скользнула ладонями по его шее и затеребила галстук дрожащими пальцами.

О, нет. Нет-нет-нет. Мы теряем время.

Блейз ослабил узел и резким движением сорвал мешающий галстук через голову. Руки переплелись в борьбе с пуговицами на блузке и рубашке, губы неистово прижались друг к другу. Одежда была сдернута с плеч, и Гермиона притянула его ближе к своей груди. Ах… кожа к коже. Блейз положил ладони ей на плечи и двинулся к застежке лифчика. Секунду повозился и расстегнул ее. Они отстранились друг от друга только лишь для того, чтобы избавиться от этой проклятой помехи, и тут же вернулись к прерванному занятию.

Райские небеса! О да. Раем были твердые рубины ее сосков, которые прижимались к его голой груди. Раем были ее пальцы, запутавшиеся в его взъерошенных волосах, язык, игравший с его языком, еле слышные стоны, раздававшиеся в тишине комнаты. Ей-богу, если он возбудится еще хоть чуть-чуть, станет уже просто больно. Наверное, он сейчас просто-напросто сгорит, особенно, если она останется полуодетой. Нет-нет-нет. Он хотел видеть ее всю, обнаженную и светлокожую, вытянувшуюся перед ним на этом старом дубовом столе.

Поэтому Блейз прервал поцелуй, задыхаясь, словно утопающий, который хватает воздух так отчаянно, что становится больно. И перевел взгляд на ее юбку.

Подумаешь… На что тогда заклинание Репаро?

Он сгреб в кулаки пояс юбки и рванул. Та разошлась по шву, обнажая белоснежную плоть, контрастирующую с темно-зелеными трусиками.

Эге, кажется, кто-то в душе поклонник Слизерина.

При этой мысли Блейз хмыкнул, но тут же умолк. Пристально вглядываясь в глаза девушки, подцепил большими пальцами полоски трусиков и потянул. И тихо застонал, когда она приподнялась, разрешая ему сорвать изящный зеленый лоскуток с ее полных кремовых бедер.

Он помедлил, упиваясь контрастом ее бледной кожи и красно-коричневого дерева. Ладони легли на ее колени, длинные пальцы не спеша скользили все выше, казалось, оставляя за собой жаркий след, который он провожал глазами. Блейз подбирался все ближе и ближе, хотя движения были мучительно медленными. Большие пальцы достигли пушистого холмика меж ее бедер и проникли внутрь, раскрывая ее, словно книгу. Чем ближе придвигались его пальцы, тем тяжелее и сбивчивее становилось ее дыхание.

Блейз снова встретился с ней взглядом. «Пожалуйста…» — сладко умоляли ее глаза.

— Пожалуйста…

Его губы тронула улыбка, и он провел кончиком длинного пальца по ее сладостной расщелине. Гермиона вскрикнула… что-то вроде: «Блейз!», но он услышал лишь: «Бле… ооххх…», когда дотянулся до средоточия ее женственности и принялся поглаживать круговыми движениями. Он не ласкал ее как следует. Нет. Просто кружил вокруг упругого комочка плоти, внимательно наблюдая, как девушка, образно выражаясь, таяла. Она опустилась спиной на стол, зажмурилась, отчаянно двигая бедрами в попытке заставить его палец дотронуться до нее там, где нужно. Блейз зарычал от досады и свободной рукой почти жестоко ухватил ее за бедро и прижал к столу.

О, нет. Теперь ты в моей власти.

Она попыталась высвободиться, и Блейз сжал ее бедро еще крепче, удерживая силой. Мелькнула мысль, что у нее наверняка останутся синяки. Ну и ладно… Он наклонился и припухшими губами потянул ее за сосок. Тот мгновенно затвердел, откликнувшись на прикосновение, и Блейз, улыбнувшись, слегка прикусил его и начал посасывать. Гермиона подалась к нему, но он налег на нее всем телом и пригвоздил к столу. Она издала сдавленное бульканье, которое вполне могло оказаться ругательством, но он все продолжал. Сам себе напоминая товарный поезд. Остановиться теперь было невозможно при всем желании. И с рельсов ему не сойти.

Блейз убрал палец, отчего с ее губ сорвался молящий стон, и быстро заменил его большим пальцем, нежно потирая подушечкой средоточие ее наслаждения. Между тем кончик его среднего пальца скользнул к самому сокровенному месту и слегка надавил, входя очень-очень осторожно. От совместного движения двух пальцев Гермиона стала вырываться еще сильнее. Она билась под его сильной ладонью, удерживающей ее на месте.

Муки. Какие муки. Надо бы поосторожней.

— Блейз… пожалуйста!

Ах, жалкое самообладание. Он с ним чуть было не распрощался.

Вместо этого Блейз решился заговорить.

— Как тебе это? — вкрадчиво спросил он, не прерывая умелого обращения с ее истекающей влагой плотью. Гермиона резко открыла глаза, глядя на него беспомощно. — Так тебе хорошо?

Блейз ввел палец глубже, осторожно входя-выходя, даря ей движения, которые она так сильно желала. Мерлин, он чуть было не сдался. Но ему так нравилось за ней наблюдать. На ее лице полыхал румянец необыкновенно прекрасного розового оттенка. Она ахала и всхлипывала, приоткрыв пересохшие губы. Умоляя его едва слышным голосом.

— Тебе это нравится? — шепнул он ей на ухо, поддразнивая. — Ты хочешь еще?

Он наклонился и лизнул ее шею, покрывшуюся бусинками пота:

— Скажи мне.

— Пожалуйста! — всхлипнула она. — Дай мне…

Блейз заставил ее замолчать, припав губами к губам, и отпустил ее бедро, вдруг осознав, что ему уже не нужно ничего слышать. Ему хотелось только чувствовать. Он запустил руку в ее волосы и чуть отстранился, чтобы посмотреть. Гермиона билась в исступлении под его ладонью, подбрасывая бедра. Мягкая, округлая грудь чуть подскакивала при каждом движении. Девушка устремила на него напряженный взгляд, и тут…

Аххх, прекрасно.

В своем оргазме она была невероятно прекрасна. Наслаждение накатывало на нее мощными волнами, и Блейз чувствовал пальцем, как сокращаются и вздрагивают ее внутренние мышцы. Наблюдал, как она, образно выражаясь, достигла пика наслаждения, бессвязно вскрикивая.

Само совершенство.

Все еще одетый по пояс, он придвинулся меж ее ног и притянул Гермиону в объятья. Приподнял и крепко прижал к себе, покрывая жадными, влажными поцелуями шею, лоб, щеки. Ее дыхание потихоньку приходило в норму.

* * *

— Как тебе было?

Отрадно слышать, что их неожиданное сближение никак не отразилось на его манере речи.

Вместо того чтобы сказать, Гермиона решила ему продемонстрировать, потянувшись дрожащими пальцами к пряжке на его ремне. И была совершенно ошарашена, когда Блейз схватил ее за запястья и отвел ее руки.

— Нет, — шепнул он. — Это слишком…

— Идет слишком быстро? — У нее уже прекрасно получалось заканчивать его фразы. — Да, возможно, нам следует сперва сходить на свидание.

Блейз приподнял бровь, внимательно посмотрел на девушку и весело спросил:

— Ты уже обедала?

— Вообще-то, нет.

— Любишь итальянскую кухню?

Она усмехнулась. Последние три слова останутся за ней.

— Я ее обожаю.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni