Драбблы

АВТОР: Мэвис Клер

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Сириус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: general

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: четыре драббла, в том числе к "Четырем неделям" и "Memoris. Мерзавец".






Узы родства.

Драббл для Лилит.

Это – удар. Запах, опережающий идущих по коридору всего на десяток шагов. Тяжелый, опьяняющий запах жасмина. Как будто твою голову насильно засунули в переплетение тонких ветвей с нежными и вялыми цветками. Как будто тебе в нос закапали сладкую до тошноты эссенцию. Он знает, что этот запах усиливался с годами – раньше он был другим, тонко искушающим, обещающим июньскую ночь, даже зимой – июньскую ночь, и захлебывающегося соловья, и свежую прохладу из открытого окна и смятые простыни…

Он ничего не может поделать с собой – его просто сметает с кровати, он подходит ближе…

Черт. Она по-прежнему прекрасна. Несмотря на жасмин.

Зеленые вызывающие глаза скользят по нему, удивленно приостанавливаясь на опухших веках, на коротких волосах, на вцепившихся в решетку пальцах.

- Кузен. Какая встреча.

Её не очень-то вежливо толкают в спину. Она выпрямляется и не проходит – проплывает дальше, как будто она на балу у родителей или на приеме в его Доме.

Он даже не заметил, переодели ли её в полосатые отрепья.

- Заходи в гости, кузен. Без церемоний, мы же теперь соседи.

Кузина Белл.



Объятие.

(драббл к "Четырем неделям")

Пять коробок с паззлами: котята, щенки (то самое, розовое и желтое) и черно-белые картинки, изображающие, судя по названиям, времена короля Артура. Сириус не знает, кто такой Бердслей, как много лет назад не знал, кто такой Констебль.

Он морщится, рассматривая коробки – странное у магглов искусство, все-таки.

Почти одинаковые лица и угловатые, изломанные фигуры, завораживающие плоскости без перспектив. Переплетение одежд и ветвей. Струящиеся, стекающие линии.

А Мерлин на рисунке почему-то напоминает ему...

У раковины – аккуратно вымытые пробирки. Которые больше не нужны.

Два стакана и бутылка виски. Но он не хочет пить.

В спальне в шкафу – еще одни джинсы, небрежно сваленные на полку несвежие футболки; Сириус принюхивается – боль и страх. Пот.

Он, старательно не оборачиваясь, выходит из спальни и продолжает поиски. Она должна быть здесь.

Но и в прибранной ванной – только полотенца.

Кладовка в коридоре на первом этаже – не войти даже, только заглянуть – так она мала. Черный саквояж на полу.

Вот. Сириус Блэк достает из саквояжа мантию и поднимается по лестнице.

Он не снимает со Снейпа джинсы, а просто садится и, привалив тело спиной к себе, обнимает его и начинает застегивать маленькие пуговицы – на ощупь.

Можно было бы воспользоваться заклинаниями – и для поисков, и чтобы обрядить, но он и этого не хочет.

Такое вот странное объятие. Напоследок.



Давным-давно.

(драббл к "Memoris. Мерзавец")

Он и представить себе не мог, что Сириусу удалось сохранить это. Его собственная пропала во время бесчисленных переездов?

Свою собственную ты уничтожил той осенью, когда боль потерь и полнолуние чуть не свели тебя с ума окончательно.

А разгильдяй Сириус сохранил – неужели в Доме? И почему он ни разу не показал её Ремусу?

Вопросов больше, чем ответов, с Сириусом всегда было так. И колдография, которую рассматривает Ремус, вряд ли поможет ему разгадать этот кроссворд.

- Ну, осталась минута…

- Мерлин! Он даже не опоздал!

- Ура!

- Три-четыре…

- Молодомужу – ура!

- Идиоты.

- Фу, как грубо, Джейми! Мы решили, что молодожен – это как-то некрасиво.

- Тем более, что ты действительно все-таки – муж.

- Гнусные эстеты. Бродяга, твоя идея?

- А вот и нет! Эстет у нас – Ремус.

- Ну как оно, Джейми, быть женатым?

- Я не шокирую тебя, Питер, если скажу, что мне нравится?

- Наливай, наливай…

- Кого бы попросить... О! Каролина, ты не могла бы нас сфотографировать?

- Конечно, мальчики. Джеймс, поздравляю. Пиво – за счет «Уголка».

- Э-э-э …Я просто уточняю: пиво весь вечер за счет «Уголка»?

- Сириус, ты хочешь разорить заведение, которое терпит твои выходки с пятнадцати лет?

- Понял-испугался-замолчал.

- Ну, готовы? Улыбнулись…

…Но на колдографии, оставшейся у Блэка, они уже достаточно пьяны, даже обычно равнодушный к алкоголю Люпин. Джеймс и Сириус салютуют друг другу стаканами, Питер, зажмурившись, сдувает легкую пену, а сам Ремус допивает неизвестно какую по счету кружку.

Джеймс по очереди разглядывает каждого из них через стакан с золотистым напитком.

- Сейчас будут Предсказания. Я вам погадаю.

- Это что-то новенькое, Поттер. Женитьба придала тебе магических сил?

- …Первым из вас троих женится Питер.

- Почему я?

- А кто весь выпускной танцевал с Рози О’ Ши?

- Не отказывайся, Питер, Хаффлпафф – замечательный факультет!

- Ох, Сириус, ты бы уж помолчал насчет Хаффлпаффа.

- …Ремус будет вторым…

- Как ты это себе представляешь, Джейми?

- Не спорь, Рем! Это Предсказание, не требующее расшифровок – мы же не на экзамене.

- Интересно, на ком же я женюсь?

- Ну, на какой-нибудь ученой, все знающей и все понимающей девушке.

- Ученые – злые…

- Нет, эта будет доброй и такой …заботливой.

- Уговорил, - смеется Ремус.

- А я?

- …А вот Сириуса Блэка ждет печальная участь буриданова осла.

- Та-а-ак…

- …годам к ста двадцати он определится, наконец, кто ему больше нравится – мужчины или женщины, но к тому времени от его неземной красоты и дьявольского шарма останутся только воспоминания…

- Утешил, друг, - смеется Бродяга. - Ладно, придется поработать любимой дворняжкой у ваших внуков.

Каролина приносит еще пива, и еще раз фотографирует их, вздыхая о том, как летят годы, и вспоминает, как они в первый раз пришли в «Ведьмин уголок» в поисках достойной Мародеров штаб-квартиры в Лондоне. А Джеймс уже нетерпеливо поглядывает на камин, и, конечно, они отпускают его к Лили – ведь со свадьбы прошло всего четыре дня, но сидеть втроем – это почему-то уже не то, и они выходят на улицу, Сириус закуривает, смотрит в сторону и уходит вторым, а Питер и Ремус еще долго молчат у дверей «Уголка», и у них никак не получается попрощаться.

Ремус Люпин откладывает колдографию в сторону. И достает из коробки следующую.



Как первый поцелуй.

Драббл для Лилит.

Всего год в Азкабане – и он сошел с ума. Он уверен, что так и есть, и даже не из-за ночных видений.

Дело не в этом; он слышит шепот. Уже несколько вечеров подряд, именно в те минуты, когда дементоры зачем-то проскальзывают в дальний конец коридора.

- Сириус, - шепчет-выпевает голос, - Сириус.

Этот шорох проникает в уши и, кажется, щекочет мозг. Как мышиные коготки, легко царапаясь, пробегает по спине. Этому шепоту хочется отдаться, как набегающей морской волне, распластаться на нем и унестись – подальше отсюда.

- Сириус…

Он, наконец, решается и подходит к решетке – он уверен, что источник скользящих звуков – где-то рядом. Он не может понять, кто зовет его, мужчина или женщина, шепот меняет тембральную окраску, это – как ночью, когда все кошки – серы.

С облегчением:

- Сириус. Протяни руку. По стене.

Он прижимается к камням и тянется вдоль стены. И натыкается на другую руку.

- Просто дотронься до меня, Сириус.

И всё встает на свои места. Как только его пальцы касаются её острых ногтей, которые от прикосновения, похоже, поджимаются, как когти у кошки – потому что он тут же утыкается в мягкие и теплые подушечки её пальцев.

Беллатрикс. Да, она же в соседней камере.

- Просто дотронься до меня, Сириус.

…Дементоры возвращаются на свои посты. Что ж, это можно повторить завтра.

«Это» оказывается потрясающей игрой. То есть, Сириус думает, что это - игра, всего несколько дней. Потом – что-то сродни наркотической зависимости.

Это – не любовь и не дружба. Это – не секс. Это – отчаянные поиски чего-то извне, пусть только пальцев другого.

Они изучают друг друга, не произнося ни слова – осторожно, аккуратно и бережно. Он уже узнал – наощупь – что ноготь на её мизинце сломан, и чуть не плачет, проводя по его неровному краю. Она, затаив дыхание, обводит указательным пальцем шрамы на его пальцах – ему всегда было лень их заравнивать. Даже самые глупые – от пробки неудачно открытой бутылки сливочного пива.

Он стоит на коленях, прижавшись к стене. Азкабан избирательно поглощает звуки – это такой специальный фокус для заключенных, считает Сириус. Но он слышит шуршание её одежды – платья? робы? - через камни. Чувствует её движение навстречу, когда она, максимально подавшись вперед, достает до его ладони. И он рвется вперед, вжимаясь в стену. И цепенеет от такой …интимности.

Её рука быстро – так можно срывать одежду в горячке любовного угара – охватывает его кисть. Пальцы гладят ребро ладони. Там год назад были мозоли – обычные мозоли спортсмена, занимающегося боевыми искусствами магглов, сейчас же – просто чуть загрубевшая кожа. Её ладонь мягка и соблазнительна, нет, не соблазнительна – прекрасно развращённа. Он готов отдать полжизни за то, чтобы быть с ней – совсем – когда она делает такое своими пальцами.

...И это отрезвляет. «Это – Беллатрикс», - напоминает он себе. Она – из Пожирателей. Она – враг.

…Бесконечные десять дней Сириус проводит, борясь с её призывами.

Визит Фаджа – как подарок от Мерлина.

Вот она, другая камера. Не будет больше шепота и нежных пальцев. Ничего не будет больше.

Ты этого хотел, Сириус Блэк?



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni