По другую сторону тепла

АВТОР: Friyana
БЕТА: Hvost

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Последние месяцы последнего года в Хогвартсе. Одиночество Гарри и безысходность Драко - можно ли стать третьей силой там, где идет противостояние двух?

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: возможны сцены, содержащие жестокость, насилие, упоминания об инцесте.

ПРИМЕЧАНИЕ: у этого фика есть сайд-стори - "Искусство дипломатии" и сиквел "По другую сторону надежды"





Глава 1

Нападение

Хорошо, что именно сегодня дождь. Ты горько улыбнулся, подставляя лицо ледяным каплям. Дождь – это значит, что можно закрыть глаза и не беспокоиться больше ни о чем. Никто не выскочит за тобой, как чертик из табакерки, никто не увидит тебя – таким; они попрятались от непогоды в своих гостиных, зарывшись носами в книги, шахматы или друг в друга. Они отдыхают и смеются, они все еще верят, что в их руках будущее, которое они выберут сами. Ты никого не хочешь видеть. Дождь и ветер – это как раз то, что нужно. И именно сейчас.

Стоять, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в каменный парапет, опоясывающий Северную площадку башни Астрономии, вдыхать полной грудью, до звона в ушах, глотая стекающие по щекам соленые капли, и не думать, изо всех сил не думать о том, что ты нечаянно услышал утром. Твоя извечная страсть шпионить, а еще удача оказываться там, где тебя не ждали – ты давно ненавидишь эту удачу, но она смеется тебе в лицо, каждый раз подставляя тебя под нужные дверные щелки. Ты понимаешь – по замыслу Ордена ты и не должен был ничего узнать. И не узнал бы – до окончания войны. Или пока Дамблдор не решит поделиться новостями, что по сути одно и то же.

Римус мертв. Слова бьют наотмашь, причиняя тупую боль, и тебе страшно, что это только начало, что настоящая боль придет позже. Ты не разрешаешь себе поверить в это, цепляясь за уходящий образ. Римус мертв. Еще один, кого ты надеялся назвать своим другом – потом, когда-нибудь, после войны. Твой учитель. Твой наставник. Римус, последний из Мародеров.

Ты стоял, горько улыбаясь сам себе, закрыв глаза, не замечая, как раскачиваешься взад-вперед, и плакал. Дождь – это лучшее, чем мог проводить мир одинокого оборотня, вопреки своей сущности сумевшего остаться светлым. Тебе хотелось кричать, кричать что есть сил, но ты лишь улыбался и плакал.

Ты не пошел сегодня к Дамблдору, чтобы задать ему вопросы, от которых – ты знал это – старик как-то разом сникнет и утратит всю свою властную непогрешимость, будет прятать глаза и бормотать про интересы Ордена, а тебе будет тошно и мерзко. Тошно слушать его объяснения, мерзко от осознания того факта, что эффектно хлопнуть дверью ты все равно не сможешь. А потом, когда ты уйдешь, тебе придется самому придумывать причины, не позволяющие наделать глупостей, и убеждать себя, что Дамблдор прав, что ты не готов сражаться, что поспешность только подставит тебя под удар, лишив весь этот чертов мир последней надежды. Это невыносимо – быть надеждой, которую прячут здесь, в Хогвартсе, пока за стенами гибнут люди.

В прошлый раз – когда прилетела сова, принесшая в Хогвартс отрубленную голову Аластора Моуди – ты к Дамблдору тоже не пошел. Ты не нуждался в словах и объяснениях. Сказано уже было достаточно – раньше. Ты просто молча взял мантию-невидимку, обошел обеспокоенный взгляд Рона, пробрался потайным ходом в Хогсмит и пил там два дня, закрывшись в номере отеля. Тебе было невыносимо тошно от чужих глаз, в которых ничего не стоило прочитать правду. Правду о том, какой же ты, Гарри Поттер, слабак и мерзавец, раз тебя вынуждены прятать здесь, расплачиваясь за месяцы передышки жизнями лучших авроров, но, поскольку ты – Надежда Магического Мира, а другой не предвидится, тебе будут терпеливо вытирать сопли, а ты будешь это – видеть.

Они презирают меня – вдруг с ясностью осознал ты. Помогают, учат, воспитывают, до дрожи в коленках боятся, что я сорвусь, пошлю их к Мерлину, откажусь сражаться или просто провалю эту проклятую битву, которая еще неизвестно когда наступит, да и наступит ли – а все равно презирают. Ты бы на их месте точно презирал.

Вспоминать Шизоглаза было почему-то еще больнее, чем смириться с мыслью, что Римуса больше нет. Может быть, потому, что, как убийца, Моуди стоил десятка Пожирателей Смерти. Он и убивал их – десятками, его смерть была, наверное, вопросом чести для Волан-де-Морта. А мы теперь стоим тут, как идиоты, с полным ощущением, что из-под ног выдергивают опоры – одну за другой. Эдак будешь в одиночестве последнюю битву вести, Мальчик-Который-Выжил-Но-Ненадолго.

Ты опустил голову на руки, зарывшись пальцами в мокрые волосы. Последний разговор с главой Ордена Феникса был как будто вчера. Что с того, что прошло почти полгода? Это были полгода с тех пор, как в Гарри Поттере что-то умерло. Не так, как после смерти Сириуса, о, нет. Тогда ты верил. И ты хотел отомстить. Как больно осознавать сейчас, что и правду о Сириусе тебе сказали лишь потому, что Ордену была нужна твоя жажда мести. И плевать, на кого она обращена – на Беллу, направившую палочку на твоего крестного, на толпу метавшихся вокруг нее Пожирателей, или на того, кто послал их за пророчеством. Результат все равно одинаков, независимо от извилистости приводящего к нему пути. Дамблдор хитрый лис, но он прав. Он всегда прав.

Ты помнишь, как вломился к нему тогда, сжимая в руке «Ежедневный пророк» и пылая праведным гневом, ты взбежал по ступенькам, чуть не выломав дверь плечом, твои глаза метали молнии, ты был готов кричать, стучать кулаками по его столу и требовать, требовать… Дурак. Убийство Крама даже не было достаточным поводом, чтобы Дамблдор заволновался. Да, волшебный мир в опасности, но это известно не первый год. Да, юное поколение гибнет, но это неудивительно, у молодых мало опыта и полно излишней горячности. Да, Виктор Крам был отличным ловцом, и мы скорбим о нем. Ты был благодарен старику – потом – за то, что среди причин, по которым эта заметка в «Пророке» не должна была выливаться в какие-либо действия Ордена, тот не стал упоминать, что Крам не был англичанином. А то, что вы были знакомы, тем более не играло никакой роли. Ты был наивен, полагая, что за своих нужно мстить. Оказывается, нужно прятаться и зализывать ранки.

- Люди гибнут, Гарри, - сказал он тебе тогда. – Не делай вид, что это первая смерть, о которой ты услышал. Идет война, и только в твоих силах будет когда-нибудь ее остановить.

Вот за это «будет когда-нибудь» и хотелось разбить тогда столешницу. Кулаком, даже не доставая палочку.

Гарри Поттер мертв. Это его ты оплакиваешь, стоя ночью на площадке замка, бессильно стискивая руки. Это по его несостоявшейся жизни поют реквием твои слезы. Ты больше не веришь в будущее, которое должен был сотворить.

Что осталось у тебя, кроме извечного беспокойства в глазах друзей? Они боятся говорить тебе правду, такова политика Ордена, ведь Гарри Поттер – псих, это всем известно. Он заводится от правды, требует немедленных глупейших, идиотских мер, он готов кинуться выцарапывать глаза Волан-де-Морту – вместо того, чтобы учиться, продумывать стратегические планы и использовать все возможности. Какие, к Мерлину, могут быть возможности в битве с этим существом??? – хочется кричать тебе, прямо в их рассудительные и лживые лица. Вы никогда в жизни не видели Темного Лорда, вы судите по книжкам и чужим рассказам, вы, доморощенные заучки, которых приучили думать, что добро всегда побеждает зло, ну и где оно, это ваше добро, когда Римус Люпин мертв? Где оно было, когда оставшуюся прикрывать отход авроров Тонкс разрывала на части толпа Пожирателей? И куда смотрел Орден Феникса, когда убивали Моуди? Сейчас ты даже не жалел о том, что видел лицо Дамблдора, когда тот развернул присланный с совой сверток – подарок от Темного Лорда. Голова Шизоглаза на столе директора была более чем уместна. И ее взгляд отвечал на все вопросы.

Мерлин, мои друзья просто трусы, подумал ты, снова подставляя лицо под дождь. Они не понимают, не хотят понимать, что им некуда возвращаться. Игрушки кончились вместе с детством, а они читают книжки и слушаются старших, боясь пошевелить собственными мозгами и не понимая, что старшие, случись что, даже не удостоят взглядом их трупы, как это было с Крамом.

А может, и понимают, подумал ты тут же. Как раз поэтому и не дергаются. Или надежда отсидеться в замке пересиливает желание иметь собственное мнение? Нет, и Гермиона, и Рон способны рвануть в нужную минуту в пекло. Если действительно не будет выхода. Только ведь никогда не скажешь заранее, был ли он, этот выход. Так ли уж надо было рисковать. Вот и не рискуют. Наверное, так?

Им есть куда уходить, с горечью осознал ты. Им есть что терять. У них есть близкие, у них есть надежда. Учебный год закончится, они сдадут экзамены, схватят дипломы и уедут туда, где их ждут и любят. Да мысленно они уже там, пестуют свои судьбы. Кто с кем, свадьбы, карьеры, хобби. Будущее. Жизнь. А право разобраться с теми, кто тревожит их безоблачные планы, они предоставят тебе. Вот и берегут тебя, Гарри Поттер, как зеницу ока. Попробуй, дернись, Дамблдор таких речей напроизносит, опять будешь неделю в чулане от собственной совести прятаться. Умеет, старик, хотя лучше б молчать умел временами… И не только глядя в мертвое лицо Шизоглаза.

Ты глухо застонал и спрятал лицо в ладонях. Вот так и стоять бы вечность – под проливным весенним дождем, на пронизывающем ветру, стоять, опираясь локтями на камень парапета, не слыша собственных рыданий, но чувствуя, как исходит криком твоя наивная гриффиндорская вера в Орден Феникса, в силу Дамблдора, в помощь друзей. В собственный путь. Стоять – и никогда никуда не возвращаться.

Так легко, привычно, удобно было верить все эти семь лет, что одиночество закончилось навсегда! Что Хогвартс заменит тебе дом, твои друзья будут рядом, а добро победит любое зло – рано или поздно. Счастье казалось возможным, даже неизбежным. Оно просто было. Но однажды ты раскрыл глаза и обнаружил, что, пока ты наслаждался жизнью, Хогвартс методично выковывал из тебя оружие одноразового использования, заботливо ограждая от «неудобных» событий и подсовывая наиболее выгодные. А твои друзья ему в этом помогали. Они лгали тебе все эти годы. И лгут сейчас, и будут лгать. Вот и вся хваленая гриффиндорская дружба. А ты даже разругаться с ними не можешь – хотя бы для того, чтобы прекратить эту ложь, выпутаться из нее. Ты пробовал; на тебя смотрят с тоской и надеждой, как на больного ребенка, и на лицах написано – это же Гарри, он не понимает, но мы знаем, как лучше, мы поможем, мы оградим его. Они считают тебя слишком слабым – ты всегда впадаешь в истерику, и слишком глупым – это они называют горячностью и порывистостью, а еще – «непрактичным». Временами ты почти ненавидишь Гермиону, когда вспоминаешь, с каким непередаваемым выражением она произносила это слово. А все потому, что ты не соглашаешься изображать школьника, пока Темный Лорд уничтожает членов Ордена, одного за другим, и присылает их головы в кабинет Дамблдора перед завтраком.

Нет ничегошеньки странного в том, что сегодня ты один стоишь здесь, на каменных плитах Северной площадки. Порой тебе кажется, что ты единственный в Хогвартсе, кто помнит Римуса. Остальным просто не о чем плакать. А возможно, уже и нечем.

Тебе не нужна эта война и эта победа. Тебе – не нужна. Будь проклят мир, в котором предательство называют практичностью. Ты осознал это внезапно с такой ясностью, что захотелось закричать и впиться ногтями в собственные глаза, заглушить болью холодный голос разума. Ты не можешь молчать и ждать. Твоя душа уже сгорела в этом бесконечном ожидании, и каждая смерть – как удар, как плевок в лицо. Что преподнесет тебе будущее, в котором не будет Волан-де-Морта? Теперь ты знаешь ответ. Одиночество.

Открой глаза, Гарри Поттер. Ты выполнишь функцию и уйдешь в тень. Возможно, о тебе даже напишут пару напыщенных страниц в учебниках Истории Магии. Подарят тихую непыльную должность, а то и медаль, взяв которую, ты откланяешься, чтобы уже навсегда провалиться в бесконечно тоскливое и беспросветное ничто, которое и есть твоя жизнь. Уедешь куда-нибудь, где тоже люди и то же одиночество. Вереница будней, и ты, запутавшийся в ней, будешь прятаться сам от себя, погружаясь то в одно, то в другое, чтобы так и не признаться самому себе – тебе не нужен этот мир. То, что творит Темный Лорд, бесчеловечно; то, что творит Орден, вообще невыразимо. Зло хотя бы не нуждается в оправдании своих поступков.

Ну почему я, в который раз спросил ты сам себя. Почему Римус. Почему Тонкс и Сириус, почему Крам, почему мама с папой. Почему мы все.

Ты медленно выпрямился, запрокинул голову и закричал, глядя в раскалывающееся молниями небо. Ты был готов на все ради них, ради живых и мертвых. Ты бы отдал им свою жизнь и душу впридачу, ты бы дрался, как лев, не прося ничего взамен. Разве думал бы тогда ты, худой подросток, стоящий на одинокой башне под дождем, о том, что ты получишь, победив? Ты был согласен на любую жизнь и любую смерть ради друзей. Ради мести. Ради будущего. Вот только нет уже – ни друзей, ни будущего. В этой лотерее тебе досталась пустышка, Гарри Поттер. А вот жизнью и душой заплатить, пожалуй, все же придется. За что?

- Я устал… - шепчешь ты. И, вцепившись руками в волосы, выдыхаешь со стоном, кричишь прямо в небо: – Как же я устал…

Небо отвечает раскатами грома, и ты плачешь, захлебываясь слезами. Стихия зовет тебя, она никогда не лжет. Небо не может лгать, и это правильно. Должна же быть правда – хоть где-то…

Ты на миг замираешь, прижав ладони к лицу, потом медленно опускаешь руки на парапет и делаешь шаг вперед. Как зачарованный, садишься боком на каменные перила, неспешно поворачиваешься и опускаешь ноги с другой стороны. Стоять по ту сторону защищенности кажется куда более правильным. Твои пальцы все еще обхватывают камень, но это – за спиной, все остается за спиной. Тебе некуда торопиться, это твой миг. Твоя истина.

Дождь зовет тебя, и ты выпрямляешь в локтях широко расставленные руки, провисая, наклоняясь вниз. Как, оказывается, прекрасен Хогвартс, если между ним и тобой нет преград в виде парапетов, грустно улыбаешься ты. Древняя земля живет по своим законам, и где тогда жизнь, если не рядом с этой красотой? Ты вдыхаешь ночной воздух, только сейчас замечая запах дождя, свежесть, холод ветра. Ты не желаешь больше возвращаться. Вот он, твой дом. Вот оно, настоящее волшебство. Уйти. Освободиться. Стать ветром, ночной грозой, частью мира, которому нет дела до войн и смертей. Смерть – это всего лишь переход… А ты заслужил это.

Дождь смывает слезы с твоего лица, ты благодарно смотришь в небо, потом зажмуриваешься, на миг задерживая дыхание, и отпускаешь башню Астрономии, успевая улыбнуться сам себе, чтобы шагнуть навстречу жизни.

В этот же момент чьи-то сильные руки хватают тебя за талию, рывком дергая назад. Сжимают намертво, изо всех сил. Ты почти не чувствуешь собственного тела, оно вдруг становится неимоверно тяжелым. И нечеловечески усталым.

Ты прячешь лицо в ладонях. Плевать, что чужие руки – единственное, что удерживает тебя на площадке. Сквозь пелену дождя тебе слышно тяжелое, прерывистое дыхание за спиной. И стук чужого сердца, такой бешеный, что ты вздрагиваешь от каждого удара.

- Стоять, Поттер! – шепотом приказывает задыхающийся голос. – Уже никто никуда не падает… И не прыгает… Стоять...

* * *

Кажется, прошла вечность с тех пор, как наступило утро. Наверное, это был самый длинный день в твоей жизни – день, когда ты так нуждался в одиночестве, но не мог его себе позволить.

Трансфигурация, потом сдвоенные Зелья и Маггловедение, бесконечный обед, когда все, казалось, смотрели только на тебя и замышляли еще более изощренный способ завладеть твоим вниманием. Ты улыбался, язвил, отвечал, кивал, многозначительно ухмылялся – и ежесекундно мечтал о том, как здорово было бы сейчас оказаться где угодно, хоть в подземелье, лишь бы не видеть этой череды привычных лиц вокруг. Почему-то именно сегодня это казалось необходимым.

Ты мог бы найти Снейпа и объяснить ему ситуацию. Или даже просто обратиться к директору. Не отказали бы, это уж точно. Мог вообще сказаться больным, или, в конце концов, закрыться в спальне и не выходить до утра, получить потом заслуженное взыскание, да хоть тысячу взысканий, Мерлин с ними. Но просить об этом… Унижаться – перед кем? Или врать? Опять же, именно сегодня – ни за что. Если требуется вытерпеть пытку бесконечным днем, ты это вытерпишь. Малфои не имеют слабостей.

За ужином ты заметил, как ожесточенно спорят о чем-то за гриффиндорским столом Уизли и Грейнджер. Ухмыльнулся, скользнув ледяным взглядом по их лицам. Все как всегда, разве что Поттер какой-то пришибленный. Так у него вообще всего два возможных состояния – или возбуждение, или пришибленность. В последнее время второе, пожалуй, чаще. Неужели Оплот Надежды Магического Мира напуган? Понимать стал, во что ввязывается? Ты поймал себя на этой мысли и усмехнулся – гриффиндорцы и принятие реальности, как же! Скорее небо на землю свалится. Никогда они ничего не поймут. Тупые придурки.

Ужин тебя разозлил.

Потом был короткий поход в библиотеку, где ты опять наткнулся на беспомощный, потерянный взгляд Паркинсон, от которого уже хотелось выть раненым волком. Находит на нее иногда, и начинается – смотрит, будто загнанный в угол зверек. И сколько бы ты ни бегал от нее, поговорить, наверное, все равно придется. Поговорить, ха… И что сказать? Ты действительно попала, дорогая, добро пожаловать в реальный мир? Не поможет, говорил уже…

Чертова беспомощность. Ты ненавидел это чувство, а теперь оно охватывало тебя каждый раз, когда ты видел Панси. Не в твоей власти ей помочь! И ни в чьей. Да и тебе самому, если уж на то пошло, помощи тоже ждать неоткуда. Впрочем, в отличие от нее, ты и не ждешь.

Правда в том, что выбора не существует. А слизеринец никогда не станет закрывать глаза на правду. Он лишь умудряется выжить в том, что есть. Выжить наилучшим образом. Вот и все.

Ты прекрасно понимал, что это значит для тебя. Ты готов к этому, готов хоть душу продать, лишь бы не разделить судьбу некоторых неудачников, побоявшихся пойти до конца. Этот мир жесток и безобразен, но он щедро платит по счетам, а счет Драко Малфоя – не самый худший. Ты справишься со всем, что должен сделать, как справлялся до сих пор. Теперь тебя нечему сдерживать, и поэтому ты сможешь. Именно ты. Цена тебя устраивает.

И еще – у тебя есть цель, за возможность достижения которой ты готов заплатить чем угодно, даже собственной жизнью… Мерлин, какая мелочь. Есть вещи, которых Малфои не прощают. И сегодняшний день тому напоминание.

В очередной уже раз за вечер ты обошел коридоры, убедился, что ученики разошлись по гостиным, с мрачным удовлетворением оштрафовав при этом на двадцать баллов шестикурсницу из Равенкло за явно осмысленную попытку перепутать свою спальню с гриффиндорской. Этот день закончился. Ты пережил его, а теперь сможешь получить порцию одиночества, о которой мечтал с утра.

Лестница, ведущая к Северной площадке башни Астрономии, казалось, стала втрое длиннее за последнюю неделю. Поднимаясь, ты услышал шум грозы наверху. Хорошо, что именно сегодня – дождь, улыбнувшись, подумал ты. Дождь и ветер – это лучшее, на что сегодня миру стоило расщедриться.

Последние ступеньки ты преодолевал почти бегом. Потом – дверь, почему-то лишь прикрытая, и, не успевая удивиться этому, ты толкнул ее и вылетел на середину площадки, под ливень.

За перилами стоял темноволосый юноша. Завораживающе медленно раскачиваясь на вытянутых за спиной руках, подняв лицо к небу, вытянувшись тонкой, почти звенящей струной, он, казалось, наслаждался шквалами пронизывающего весеннего ветра. Ты на миг замер, навскидку оценивая ситуацию. Истерическая попытка самоубийства? Нет – тот, кто прыгает, зажат и напуган. Баловство почуявшего силу юного мага? Снова нет – по возрасту не подходит, да и вообще… не свойственно им это. Может, просто кому-то приспичило подурачиться? Варианты прощелкали в твоей голове за какую-то секунду, чтобы выдать единственно верный вывод – что-то было не так. Во всем происходящем что-то было чудовищно, до ледяных мурашек не так.

Ты еще только начал понимать, что именно, когда сверкнула молния, и темноволосый юноша повернулся к ней… Тонкий, знакомый профиль… Черт, это же Поттер!!!

Тело отреагировало раньше, чем ты понял, что делать. Рванулся с места, не позволяя страху оглушить тебя, одним прыжком достиг парапета, с размаху обхватил обеими руками тело проклятого гриффиндорца, успевшего таки в последнюю долю секунды отпустить спасительные перила. И только после этого по-настоящему испугался.

- Стоять, Поттер! – приказал ты, пытаясь унять бешеный стук собственного сердца. – Уже никто никуда не падает… И не прыгает… Стоять…

Чертов Поттер, почувствовав чужую хватку, по всем законам подлости вполне мог сгруппироваться и дернуться, после чего – от этой внезапной мысли тебя снова прошиб холодный пот – вы бы полетели с башни оба. Тебе не удержать его. Ну, или можно было бы попробовать успеть отпустить руки и зацепиться за парапет. Тогда, возможно, ты бы и выжил. Один. Ха-ха.

Нет уж, слишком щедрый подарок. Не в твоих правилах подставлять плечо тому, кого в будущем планируешь убивать медленно и мучительно – а в том, что за попыткой Поттера сигануть в вечность стоит именно он, ты уже не сомневался. Тем более, если эта подачка никуда не зачтется и ничем не поможет тебе приблизиться к своей цели. Вот сдать Поттера с рук на руки Темному Лорду самостоятельно, и не сейчас, когда он слаб и сидит под защитой Дамблдора, а весь Орден встает на уши, чтобы прикрыть его своими трупами… Неплохая идея. Хотя и не обязательная. Драко Малфой никогда не полагался на одну возможность. Путей много, надо лишь уметь видеть их переплетение и не колебаться, выбирая нужный.

Ты помедлил несколько секунд, восстанавливая дыхание. Поттер стоял, как неживой, спрятав лицо в ладонях, и молчал. Да он сейчас и есть неживой – мельком подумал ты.

- Слушай меня, Поттер! – четкой размеренности твоего голоса сейчас позавидовал бы даже Снейп. – Сейчас ты медленно, очень медленно и спокойно опускаешь руки. Не оглядываешься. И не дергаешься. Заводишь их за спину. Нащупываешь перила. И хватаешься за них. Медленно и спокойно. Давай, начали.

Поттер, как заведенная кукла, опустил руки и положил их на каменный поребрик.

- Теперь, по моей команде, ты откидываешься назад. Переносишь вес тела на руки. И садишься. Медленно и спокойно. Начали.

Ты подхватил его, и через секунду он уже сидел на парапете, свесив ноги вниз и глядя перед собой по-прежнему ничего не выражающим взглядом. Ты помедлил секунду, вдохнул, обхватил его покрепче и что было силы откинулся назад, стаскивая гриффиндорца за собой. Вы покатились по полу, а потом ты отпустил его, перевернулся на спину, с трудом переводя дух, чувствуя, как нарастает и крепнет в груди желание встать, поставить Поттера на ноги, прислонить к стене и врезать ему между глаз, как следует, изо всех сил. А потом еще и еще. Придурок, ну как он мог! Чертов придурок!!!

Ты изо всех сил старался успокоиться.

* * *

- Поттер! Поттер, что ты видел? – Малфой стоял на коленях и пытался заглянуть в лицо гриффиндорца, сидящего на полу площадки, спиной к стене. Нетерпеливо пощелкал пальцами. – Посмотри на меня! Что ты видел? Скажи мне!

- Небо… - прошептал черноволосый юноша. – Небо… никогда не лжет…

Помутневшие глаза. Растрепанные мокрые волосы. Побелевшие губы.

- О, черт… - Драко провел рукой по лбу. Внутри снова поднималась ярость. – Черт, не верю, не может быть… - Он изо всех сил старался подавить эту непрошенную идиотскую мысль, а она смеялась над глупым наивным слизеринцем: может, еще как может! Такие вот дела, Малфой. Вовремя ты заглянул сегодня в башню.

Он с силой ударил ребром ладони по стене. Потом снова посмотрел на Поттера. Нет, уходить нельзя. И говорить с ним пока бесполезно. И тащить в больничное крыло к мадам Помфри, пожалуй, не стоит. Стоит перестать сидеть истуканом и начинать реанимировать несостоявшуюся жертву самостоятельно, раз уж ввязался во все это.

Драко протянул руку и взял Гарри за подбородок. Повернул к себе его лицо, снова пытаясь поймать взгляд.

- Поттер, посмотри на меня. – Ноль реакции. – Поттер! Грэйнджер и Уизли обыскались тебя по всему замку. – Тишина. – Поттер, ты срочно нужен Дамблдору! Движение сопротивления хочет лицезреть свою единственную надежду! – Молчание. – Поттер, твоя девушка умирает в больничном крыле.

- У меня нет девушки, - прошептал Поттер и перевел остекленевший взгляд на Малфоя. Драко задохнулся на миг, чувствуя, как его затягивает в изумрудную бездну. Закусил губу, изо всех сил пытаясь не порвать еле пойманный контакт. Ох, и глазки, оказывается, у стихийных жертв… Бывают, видимо, если ритуалы так грубо прерывать…

- В жизни бы не подумал, что личная жизнь волнует тебя больше всего, - помолчав, ровным голосом ответил он, беря руку Поттера в свою. Мерлин, да он же весь заледенел! – Поттер, ублюдок гриффиндорский, ты сколько тут простоял?

- Личная жизнь меня не волнует, - неестественно медленно ответил Гарри, не отрывая взгляда от лица Малфоя. Тот с ужасом заметил, как меняется, нечеловечески искажаясь, лицо Поттера. – И тебя, Серебряный принц, она тоже не волнует. Ты разбудил время истины, а оно не любит разговоров о пустяках. Говори правду.

- Я… - губы Драко предательски задрожали. Ему снова стало страшно. Тяжелое, темное нечто, льющееся из глазниц Поттера, завораживало, гасило сознание.

- Будущее пугает тебя, но и ты пугаешь его не меньше. Вы рискуете никогда не встретиться, боясь друг друга. Выбирай, Серебряный принц, иначе время выберет за тебя.

- Но ведь выбора нет… - прошептал Драко, чувствуя, что больше не может сопротивляться. Что еще немного, и его затянет в эту бездну без остатка. И наутро Филч наткнется на два трупа вместо одного.

- Сделавшему выбор закрыта дорога к скорби. Ты лжешь, принц. Говори правду.

- Я… Этот путь – единственный. – Глаза Малфоя расширились, он уже не видел ничего, кроме бездонной пропасти напротив, проваливаясь в нее все глубже.

- Сейчас – да. Но кто изменит реальность, если принц откажется от выбора?

- Реальность нельзя изменить!

- Реальность изменяется каждый миг.

- Тогда пусть это делают другие!

- В том, что сделают другие, для тебя не будет места.

- Я не нуждаюсь в том, чтобы быть среди них!!! – закричал Драко. – Мне не нужны их подачки и жалость, не нужны их идеалы, мне не нужно их общество! Я выбираю быть один! Это мое право!

- Эта реальность выкрашена в черно-белый цвет, принц. Добавь другие цвета.

- Но почему я???

- Ты – Серебряный принц.

- Я не единственный!

- Другим другое.

- Я не могу этого сделать!!! – застонал Малфой. Он плакал.

- Страх мешает увидеть. Не позволяй страху и дальше управлять тобой.

- Я ничего не боюсь… - всхлипывал он, боясь отвести взгляд. – Я ничего не хочу…

- Не имеющему желаний неведома боль. Ты солжешь в третий раз, принц?

- Нет!!!

- Пока есть боль, есть и выбор. Выбирай, принц.

- Я выберу… Я согласен.

- Запомни время истины.

Драко бессильно уронил голову на руки. Его сотрясали беззвучные рыдания.

Он уже не видел, как постепенно успокоился вихрь во взгляде Поттера, как разгладилось его лицо, возвращаясь к первоначальному облику. Зеленые глаза закрылись, и Поттер потерял сознание.

Впрочем, на самом деле сознание оставило его намного раньше, но это Драко не интересовало. Это он знал и так.

* * *

- Малфой? – в слабом голосе Гарри звучала слабость.

- Что, Поттер? – устало ответил Драко.

- Что ты здесь делаешь?

- Очевидно, сижу рядом с тобой на полу и дышу свежим воздухом. Ты вполне мог понять это и сам.

- А… почему?

- А ты сам что последнее помнишь?

Гарри нахмурил лоб.

- Понятно, ни черта ты не помнишь… Ладно, кое в чем просвещу, так и быть. Вставай. – Малфой поднялся рывком и подошел к парапету на краю площадки. – Вставай и иди сюда, говорю.

- Не командуй… - прошептал Гарри, вставая следом за ним. Мышцы онемели, тело слушалось с трудом. Голова слегка кружилась.

- Сюда смотри. – Малфой ткнул пальцем куда-то вдаль.

- И что я должен там увидеть? – Поттер, для верности облокотившись на перила, попробовал посмотреть вниз.

- Говори ощущения.

- Ну, высоко…

- Ощущения, Поттер, это не констатация фактов. Это эмоции по их поводу. Что значит «высоко»?

- «Высоко» - значит, ни черта приятного! – разозлился Гарри. – Высота без метлы меня не привлекает, ты это хотел услышать?

- Это, Поттер, кажется, ты хотел что-то от меня услышать. Ну, так и слушай. Некоторое время назад я пришел сюда и застал тебя стоящим ЗА вот этим самым ограждением. Под дождем и черт знает на каком ветру. Благодари Мерлина, что тебя отсюда не сдуло. Заодно можешь поблагодарить и меня, кстати. За своевременное спасение твоей шкуры.

- То есть, как… - ошеломленно пробормотал Гарри и попробовал еще раз заглянуть вниз.

- Вот так. Ты подтверждаешь, что мысль о балансировании на выступе шириной с ладонь за ограждением на высоте нашей башни тебя не привлекает?

Выражение лица Поттера красноречиво подтверждало что угодно безо всяких слов.

- И, тем не менее, ты там стоял. Причем полез туда добровольно, и недовольным ситуацией тебя тоже было не назвать. Я бы даже сказал, ты ей наслаждался. Что последнее помнишь?

- Дождь… - прошептал Гарри. – И небо. Я видел небо! – он поднял широко распахнутые глаза на Драко. Тот заметно побледнел.

- Поттер. Ты приперся сюда, уж не знаю, за каким чертом, стоял тут под дождем – видимо, долго стоял, у тебя руки ледяные. Потом что-то случилось, и ты полез наружу. Что?

Гарри снова нахмурился.

- Не помню. Небо… и дождь.

- Теперь складывай два и два. Думай, Поттер, уверяю тебя, твой мозг сегодня ночью не пострадал. Даже скорее наоборот. Что могло заставить тебя выброситься с башни Астрономии? Насколько мы тут все успели убедиться, ты потрясающе жизнелюбив. Ничто в мире не заставило бы тебя попытаться покончить с собой. Такие, как ты, обходят любые события и воспоминания, лишь бы радовать мир своим присутствием и дальше. Так что думай, я жду фейерверка догадок.

- Малфой, не зли меня.

- Думай, говорю! Эмоции не должны мешать думать. Или в вашем Гриффиндоре этому не учат? Плодят героев-однодневок?

- Малфой!

Драко резко отвернулся и пошел обратно к стене башни.

- Дует там, Поттер. Хорошо хоть, дождь кончился. Шел бы и ты сюда, а то снесет, получится, что я зря старался, - он спокойно уселся, подтянув ноги и положив локти на коленях. Потом не выдержал и фыркнул. – Слушай, Поттер, ты прекрасен в своей ярости, но, может, ты и правда чуточку подумаешь, а?

Гарри помедлил, подошел к стене и тоже уселся рядом.

- Не понимаю, Малфой. Честно. Хочешь что-то объяснить – объясни; пока что все, что ты тут наговорил, мне хочется списать на твою придурочную фантазию.

Малфой едва слышно вздохнул и поднял усмехающиеся глаза.

- Тупица ты все-таки… Это банально, как галлеон. Тебя пытались убить.

- Кто?

- Дурацкий вопрос, правда, Поттер?

- Волан-де-Морт не смог бы достать меня здесь.

- Ну, вот смог.

- Малфой, кончай лгать. В последнее время я не выношу вранья. Говори правду. Кто и как?

Драко почему-то поежился и опустил глаза.

- Короче… объясняю. Что смогу. Что такое стихийная магия, представляешь?

- В общих чертах.

- Насколько общих?

- В пределах школьного курса, придурок. Откуда я еще могу о ней знать?

- Придурок здесь ты, Поттер. Причем некоторое время назад это был почти что мертвый придурок. И, если бы не я, был бы уже просто очень даже мертвый. Поэтому лучше заткнись!

- Заткнулся… - проворчал Гарри, прислоняясь к стене и отворачиваясь. – Продолжай, Малфой, я слушаю. Раз уж ты так любезно меня спас, теперь сделай одолжение, расскажи о своем подвиге. А то, понимаешь, никто ведь и не оценит.

- В оценке подвигов нуждаются только гриффиндорцы, Поттер. Слизеринцы предпочитают просто быть первыми.

- Ага. Без афиш. Очень смешно.

- Когда ты первый, это не надо афишировать, это и так очевидно.

- То-то вы и не афишируете. Как делать что-то, так вас нет, а как лавры пожинать…

- Лавры достаются тем, кто их достоин. Поттер, черт тебя побери, я что, по-твоему, сижу и тут с тобой нянькаюсь, потому что мне заняться нечем? Будешь слушать или сам пойдешь догадываться?

- Буду, буду.

Гарри насупился и потер ладони. Руки замерзли неимоверно.

- Дамблдор ткнул тебя носом уже, наверное, во все дерьмо, какое только есть в магическом мире. А вот об основах стихийной магии рассказать не пожелал. Здраво решил, что тебе это ни к чему. И проглядел один малюсенький момент. А именно, - речь Драко становилась все более размеренной и язвительной, как у Снейпа, читающего лекцию. – Ритуал Освобождения Разума. Который состоит в том, что, если поймать жертву в момент крайнего эмоционального напряжения, при выбросе сил соответствующей стихии, то можно внедриться в сознание жертвы на любом расстоянии, невзирая на любые магические защиты. И заставить эту самую жертву сделать все, что угодно. Например, покончить с собой.

- Как под Империо? – спросил Гарри, подавляя желание попросить Драко повторить все с самого начала и попонятнее.

- Нет. Под Империо подавляется воля, и человек поступает вопреки ей. После снятия заклинания жертва осознает свои действия, в ее сознании наступает некоторый, как бы это сказать, кризис несовместимости совершенных поступков и имеющихся ценностей, что приводит вышеозначенную жертву в клинику св. Мунго, прямо в отделение для буйнопомешанных. Я пока понятно излагаю?

- Не очень…

- Стихийные маги работают совершенно иначе. Воля человека не подавляется, а изменяется. Грубо говоря, они не могут заставить тебя сделать что-либо, но могут заставить этого захотеть.

- Что, так просто?

- Да не просто. Есть масса необходимых условий, чтобы это сработало. Но ты, Поттер, сегодня умудрился вляпаться прямо в каждое!

- Например?

- Например, момент крайнего эмоционального напряжения. Что у тебя, черт возьми, могло такого стрястись, чтобы из-за этого ТАК распускаться? Воспитывайся ты в Слизерине, тебя бы там просто убили за такую несдержанность.

- Я не в Слизерине, Малфой. И меня и так чуть не убили. Говори дальше, какие там еще условия.

- Ты мне на вопрос не ответил.

- И не отвечу.

- Не ответишь – не услышишь продолжения. В следующий раз будешь прыгать с башни самостоятельно.

Гарри картинно закатил глаза и вздохнул.

- Хорошо, отвечу. Позже. Устроит это тебя? Давай уже, не отвлекайся.

- Ладно. Второе условие – выброс силы. Их сегодня наблюдалось целых две.

- Дождь и ветер?

- Ну, слава Мерлину, хоть какие-то проблески интеллекта. Я уж начал волноваться, что тебе мозги таки выдуло. Или выморозило.

- Малфой, уймись, а? Какое третье условие?

- Третье условие, Поттер… - Драко горько усмехнулся и прикрыл глаза. – Третье условие – это наличие рядом с жертвой, прямо в одном с ней помещении, мага той же стихии, по которой идет выброс сил. При этом они с жертвой должны быть знакомы и эмоционально связаны. Заряд эмоции значения не имеет. Степень знакомства тоже.

- А что он должен делать? Этот рядом живущий маг?

- Делать? Он, Поттер, ничего не должен делать. Ему достаточно просто быть. Через него устанавливается связь с жертвой, проводится атака на ее психику…

- Перекачка силы?

- Нет, это ни при чем. Связующий маг может даже не почувствовать, что происходит. И, как правило, не чувствует. Какое-то время.

- А что потом?

- А потом, Поттер, если жертва умирает, то связующий маг умирает вместе с ней. Как использованный передатчик.

Гарри потрясенно молчал. Потом начал думать вслух.

- Кто… черт, в одном доме… тут же народу целый Хогвартс… Стихийные маги вообще редкость, и Дамблдор бы знал… Или он знал? Слушай, Малфой, а ты-то откуда обо всем этом знаешь?

- Оттуда. Порази меня еще раз, Поттер, скажи, что ты сам догадался. А то я уже слегка притомился тебе подсказывать.

Гарри некоторое время молчал, внимательно изучая бледное лицо Драко. Потом вздохнул и отвернулся.

- Ты единственный в Хогвартсе стихийный маг? – спросил он.

Малфой изобразил подобие невеселой ухмылки.

- Нет. Есть и другие, хотя не много.

- Клан хоть обозначь?

- Интересно? А самому подумать?

- Дождь и ветер... Значит, Воздушный либо Водный?

- Именно. Но если бы на тебя воздействовали через Водного мага, ты бы скорее пошел топиться, а не бросаться с башни. Ну, и опять же, ты мне тут все уши прожужжал про небо.

- Значит, воздух… Малфой, а есть разница, какой клан задействовать в ритуале? По силе или еще как?

- Ни малейшей. Лишь бы выброс сил был подходящим.

- Но ты же не единственный маг Воздушного клана? Здесь, в Хогвартсе? Может это вовсе и не через тебя?..

Драко помолчал, разглядывая свои пальцы.

- В точку, Поттер. Из Воздушных я здесь и впрямь единственный. – В его глазах-льдинках появилось упрямое выражение. – А теперь призовой вопрос. Просто супер-вопрос. – Он повернулся к Гарри. – Или сам сформулируешь?

- Волан-де-Морт был готов пожертвовать тобой, чтобы убить меня. Но зачем именно тобой?

- И снова в точку. Зачем именно мной, если здесь живут еще, как минимум, двое из Водного клана и один из Огненного. Хотя нет, этим он жертвовать тем более не стал бы. Но те двое точно бы тоже подошли.

- Тебя бесит, что ты, Малфой, Слизеринский принц, весь крутой и недоступный, чуть так просто не попался! – Гарри почувствовал, что его потихоньку начинает разбирать смех. – Что ж они тебя так плохо ценят? Или твой папочка в свите Лорда больше не имеет веса? После провала в Министерстве, а? Ох, Мерлин, ну ты и влип! – Гарри откинулся на спину и закрыл лицо руками. – Малфой, ты извини, но это, правда, смешно.

- Действительно… смешно… - проговорил Драко, глядя перед собой. – И действительно влип. Ты даже не представляешь, Поттер, как сильно я влип.

- Ох… Слушай, а второй раз нападение организовать можно? По той же схеме?

- Можно.

- И ты опять его не почувствуешь?

- Не-а.

- А сегодня как почувствовал?

- Поттер, да никак. Просто вышел не вовремя подышать свежим ночным воздухом.

- А вывести из строя этот твой «передатчик» никак нельзя?

- Уймись ты уже. Я думаю, что по этой схеме нападений на тебя больше не будет.

- Почему?

- Нипочему. Просто думаю, и все.

Гарри сел и, взяв Драко за подбородок, повернул его лицо к себе.

- Кстати, ты снова лжешь, Малфой. Зачем?

Драко молча отвел в сторону его руку.

- Я не лгу, я недоговариваю. А ты мне, если что, сегодня тоже лгал. У тебя есть девушка.

- Ну, есть, и что?

- Ты сказал, что нет.

- С чего бы это я так сказал?

- Вот и мне интересно, с чего. Когда я втащил тебя на площадку, ты был абсолютно невменяемый. Я пытался тебя расшевелить, говорил… ну, разные вещи. Ты отреагировал только на фразу о твоей девушке. Пробормотал, что у тебя ее нет.

- Малфой, а что была за фраза?

- Твоя девушка умирает в больничном крыле.

Поттера просто подбросило на месте. Через секунду он прижимал Драко за горло к стене, шипя от ярости.

- Ты!!! Ты, слизеринский ублюдок!!!

- Тише, Поттер, - прохрипел Драко. – Руки убери, задушишь. Псих.

Гарри тяжело дышал, глядя ему в лицо и шевеля побелевшими губами.

- Я убью тебя, Малфой. Когда-нибудь я тебя убью, обещаю.

Слизеринец слегка побледнел.

- Думать надо, прежде чем обещать… - сказал он, осторожно опуская руки Гарри вниз. – Если бы не я, ты бы уже никого никогда не убил. Угомонись.

Поттер отдернул руки, инстинктивно вытерев ладони о мантию.

- И садись уже, в конце концов.

Гарри постоял несколько секунд, отвернувшись, сжимая и разжимая кулаки. Потом с размаху сел рядом с Драко.

- Держи, - спокойно сказал тот, протягивая Гарри кубок.

- Что это? – буркнул Поттер.

- Вино, придурок. Горячее красное вино. Пей, согреешься, - Драко, казалось, ничто не могло смутить. – У тебя шок. Это нормально, но ты лучше пей, быстрее в себя придешь.

- Я и так в себе, - вызывающе заявил Гарри. – А вот ты, Малфой, по-моему, сегодня точно не в себе. Ты не под Империо, случаем, а? Сначала меня спасаешь, потом сидишь тут со мной, объясняешь что-то, теперь еще и вином угощаешь. Где ты его взял?

- Ну, ты точно идиот, Поттер. Наколдовал, где же еще. Держи, говорю, кубок же тяжелый.

Гарри подозрительно оглядел кубок, понюхал содержимое и обхватил теплый металл ладонью.

- Спасибо, - буркнул он, осторожно пробуя напиток. – Так что насчет Империо?

- Давай скажем так, Поттер – я слегка изменил свое мнение насчет тебя сегодня ночью. Такой ответ тебя устроит?

- Не устроит. С чего бы тебе его менять?

- А ты предположи, что было, с чего, - в голосе Драко вдруг послышалась невыразимая усталость. – Мерлин, ты ведь знаешь, что я не вру. Спроси сам себя и поймешь. Иначе ты бы не полез смотреть вниз, когда я тебя попросил. И вино из моих рук сроду бы не взял. Ты же подозрительный, как черт, Поттер, когда дело касается слизеринцев. А мне сегодня веришь, хоть и ерепенишься через слово... Ты так и не ответил на мой вопрос. Что тебя сюда выгнало?

- Отвечу... – проворчал Гарри. – Если ответишь, что выгнало тебя.

Малфой усмехнулся.

- Один – один, Поттер... Ладно, рассказывай. Терять-то нам все равно уже нечего.

* * *

- Глупец ты все-таки, Поттер, - заявил Драко, потягивая вино из своего кубка. – Ну, с чего им тебя презирать? Ты же у них вроде как единственная надежда и все такое. А что люди мрут – так это их выбор. Ты-то тут при чем.

- При том. Если бы я не сидел здесь…- возмутился Гарри.

- Если бы ты не сидел здесь, - перебил его Драко, - ты бы уже нигде не сидел. Это я тебе как представитель альтернативного лагеря говорю. Авроров убивают независимо от твоего наличия или отсутствия, у них такая профессия. В наши времена – особенно опасная.

- Но я уже сражался с Волан-де-Мортом. Я не один раз бился с ним, и я все еще жив! Почему ты считаешь, что я не могу победить его?

- Ну и что с того, что сражался, Поттер? Его нельзя победить. Это в принципе неосуществимо. Можно только подставить свою шею под удар, если тебе интересна такая форма медленного самоубийства.

- Но я ведь жив. Что по твоей логике невозможно.

Малфой вздохнул.

- Везучий ты черт, Поттер. Подумай сам и скажи – ты все еще жив, потому что в схватках с Лордом применял неизвестные ему знания, обладал недоступной ему силой, имел хоть какое-то преимущество перед ним? Или потому, что тебе каждый раз везло?

Гарри сидел, уткнувшись лбом в колени, и рассеянно перекатывал в ладонях опустевший кубок.

- Везло. Но это не значит, что не может когда-нибудь повезти чуть больше. – Он поднял голову и посмотрел на Драко. – Малфой, я могу его убить. Я не уверен, но я чувствую, что это возможно. Хотя понятия не имею, как.

- Знаешь, если мне очень-очень повезет, то я тоже могу его убить, - хмыкнул слизеринец. – Только какой смысл полагаться на то, что все равно никогда не наступит.

- Ну да, у вас другой путь, - жестко парировал Гарри, глядя Драко в глаза.

- Единственный, я бы сказал, – ответил Малфой, спокойно выдерживая взгляд.

- Что ж ты до сих пор не принял метку, в таком случае? Все ваши вроде как уже при ней.

- Не все. Но большинство.

- А ты почему отстаешь?

- Есть правила, Поттер. В черной магии они соблюдаются неукоснительно. Принять метку и встать в ряды Пожирателей можно только после помолвки, одного совершеннолетия недостаточно.

- И что мешает нашему принцу обручиться? Папа до сих пор невест перебирает?

- Поттер, не язви, а? Имя моей невесты известно всем желающим. Вопрос решен и не обсуждается, помолвка состоится в июне, сразу после выпуска. Свадьба – в августе.

Гарри ошеломленно замолчал.

- Надо же. Я не знал, - сказал он, наконец. – И кто она?

- Может, сменим тему? Летом я женюсь, и все, этого достаточно.

- И принимаешь метку.

- Естественно. Без вариантов.

Гриффиндорец отвернулся, подавив вспыхнувшее желание развернуться и уйти прямо сейчас. Ну что его так зацепило? Всегда же знал, что Малфой – сын Пожирателя Смерти. И никаких особенных эмоций это не вызывало.

Что-то внутри подсказало гаденьким голосом – это ведь был другой Малфой. Тот, что сидит и пьет с тобой вино всю ночь на башне Астрономии, не может хотеть стать убийцей. То есть, может, конечно, но почему-то тебе эта мысль неприятна.

- Почему так, Малфой? – спросил Гарри. – Зачем это тебе?

- А с чего ты взял, что я мечтаю об этом? Поттер, ты подумал бы сам – ну кто в здравом уме захотел бы подстелиться под Лорда, имея хоть какой-то выбор? Кроме конченых тупиц, разумеется.

Поттер резко обернулся. Драко увидел, как промелькнула и забилась пойманной птичкой искра надежды в его взгляде.

- И, тем не менее, это не обсуждается, - жестко закончил он, глядя прямо в зеленые глаза Поттера. – Каждому свое. Тебе – сдохнуть за правое дело…

- … А тебе – сдохнуть, трясясь за собственную шкуру, - закончил Гарри.

- Нет, Поттер, - спокойно возразил Драко. – Я собираюсь сдохнуть исключительно за себя и свои собственные цели. А они у меня есть, поверь мне.

- Хорошо тебе, - помедлив, ответил гриффиндорец.

- Что так? Разве смерть Темного Лорда не есть великая цель Гарри Поттера?

- Ну, видимо, нет. Если подумать, можно даже догадаться, что это цель Ордена Феникса.

- Частью которого ты являешься.

- Ну, являюсь, - пожал плечами Поттер. – Ты вон тоже собираешься частью кое-чего являться. Только цели-то у вас все равно разные.

- Факт, - согласился Драко, снова наполняя кубки и глядя, как Гарри машинально кивнул ему, забирая свой и поднося его к губам. – А зачем тогда тебе все это, а? Откровенность за откровенность.

- Не больно-то ты тут наоткровенничал, - проворчал Гарри. – А что мне делать, по-твоему? Сторон-то всего две. Либо Орден, либо Волан-де-Морт. Причем ведь все равно умирать, так хоть не убивать при этом своих.

- Поттер, да нет никакой разницы. Так ты убивал бы их сам, эдак ты смотришь, как они умирают из-за тебя. Не причина это, придумай другую.

- Мне не нравится эта война. Начал ее не Дамблдор. Значит, не с ним и нужно бороться.

- Мы с тобой, если что, понятия не имеем, кто когда на самом деле что начал. И не детская песочница тут опять же, чтобы выяснять, кто первый. Подумай еще.

Гарри горько усмехнулся.

- Ты нарочно злишь меня, Малфой?

- Упаси Мерлин, - улыбнулся тот. – Я всего лишь задаю тебе очень простые вопросы, на которые ты не знаешь ответов, и тебе это не нравится. Но я бы все же настаивал, чтобы ты подумал. Уж если выбирать что-то, то осознанно, я так считаю.

Поттер вздохнул.

- Я не хочу жить в мире, где правит Лорд.

- А в мире, где правит Орден Феникса, хочешь?

- Орден созван на время войны. Если Волан-де-Морт падет, его распустят.

- Может быть и так. Хотя на самом деле ты этого не знаешь.

- Малфой, я знаю, что такое зло! Прекрати меня запутывать, я знаю, что жестокость Лорда несовместима с человечностью! С жизнью вообще несовместима!

- Так что насчет жестокости Ордена?

- Они никого не убивают! Разве что Пожирателей Смерти, так это уже не люди.

- Умница, Поттер! Наконец-то ты это сказал. Орден делит волшебников на достойных и недостойных, так же, как и Лорд. Орден убивает недостойных – так же, как и Лорд. Орден жесток и бесчеловечно непримирим к ним – так же, как и Лорд. Разница только в критериях отбора этих достойных. Суть при этом остается одна и та же. Ты не находишь?

Гарри долго молчал, глядя на дно своего кубка. Потом залпом допил, что оставалось, и повернулся к Драко. В глазах его стояли слезы.

- Что, по-твоему, мне делать, Малфой? – тихо спросил он. – Всю свою жизнь я живу взаймы. Я виновен в смерти родителей. Из-за меня погиб Седрик. Это я убил Сириуса, затащив его в Министерство. Тонкс разорвали, когда она прикрывала меня! Меня, понимаешь? Все эти люди умирали, чтобы я жил. Зачем МНЕ эта жизнь, Малфой? Может, я хочу, чтобы Волан-де-Морт добил меня когда-нибудь, и катись оно все к черту? Я устал быть обязанным и отрабатывать то, что я все еще жив. В моей жизни нет ничего, что стоило бы жизни Римуса или того же Крама. Но они продолжают и продолжают умирать. И этот счет все копится. Только я уже никому за него не благодарен. Понимаешь?

Драко молча смотрел ему в лицо.

- Понимаю, - мягко сказал он, наконец. – Только и ты пойми. Может, тебе и все равно, кто тебя убьет. Но не лучше ли, если ты так не веришь в политику Ордена, перестать его поддерживать? По крайней мере, это было бы честнее.

- Кто бы говорил о честности, Малфой, - ответил Гарри. – Перестану – а дальше что? К Лорду на поклон идти? Это еще более бесчестно. И глупо вдобавок.

- Значит, стань третьей силой, Поттер. И создай свое будущее, раз тебе так необходимо в него верить.

Гарри горько улыбнулся и поднял взгляд вверх.

- Я сошел с ума, - сообщил он небу. – Я сижу здесь с Малфоем, пью вино и рассуждаю, не предать ли мне своих друзей.

- Рано или поздно они предадут тебя, - ответил Драко, тоже поднимая голову. – Если это уже не произошло… Выкинут из своей жизни. Начнут лгать, и ваша близость рассыплется. Иначе и не бывает.

- Почему, Малфой? – прошептал Гарри. – Почему так? Раньше ведь все было по-другому…

- Раньше вы были детьми. Теперь просто выросли.

- А ты?

- А я и не был ребенком, Поттер. И даже не играл в него, в отличие от тебя.

- Ну что ты за человек, Малфой… - покачал головой Гарри. – Есть в тебе вообще хоть что-нибудь человеческое?

- Сформулируй конкретный вопрос.

- Дружба, любовь, сострадание. Боль, наконец. Есть в тебе хоть что-нибудь, кроме гордыни и эгоизма?

- Уж не горечь ли я слышу в твоем голосе, Поттер? – насмешливо сказал Драко. – Зачем тебе так нужно, чтобы я умел чувствовать боль? Что дают все эти переживания? Между прочим, это твое хваленое сострадание чуть не отправило тебя сегодня на тот свет.

- Сдается мне, ты снова увиливаешь, - вздохнул Гарри. – Что, я задел нужную струнку?

Драко прикусил губу, отвернулся и замолчал.

- Говори, Малфой. Только говори правду, раз уж сегодня такая ночь. Завтра можешь снова стать непробиваемой сволочью, если тебе так необходимо ею казаться.

- Казаться? – переспросил Драко.

- Судя по тому, что ты не можешь сейчас прямо ответить на мой вопрос – да.

Малфой обреченно вздохнул. Потом поставил рядом с собой опустевший кубок и снова принялся рассматривать свои руки.

- Сегодня день рождения моей матери, Поттер. Честно говоря, я и вышел сюда, чтобы побыть один. Не думал, что найдутся еще идиоты торчать здесь в такой дождь.

Гарри на секунду закрыл глаза. Чего-то подобного он, наверное, и ожидал… но не этого.

- Малфой, - осторожно позвал он.

- Что? – отозвался тот.

- Расскажи мне, как она умерла.

- Зачем?

- Ты же хочешь поговорить о ней. Вот и расскажи.

Драко грустно усмехнулся.

- А какие слухи ходят в Ордене на этот счет? – спросил он, пряча лицо в ладони.

Гарри заговорил, аккуратно подбирая слова.

- Как и везде. Что ее убил Волан-де-Морт. Ничего ведь толком неизвестно. Когда нашли тело… ну, то, что от него осталось… решили, что так. Мощный выплеск магии, и… в таком виде… Это точно не кто-то из наших, и не похоже на Пожирателей. Почерк не тот, и по силе. Решили, что она, видимо, пыталась воспротивиться Лорду, или просто чем-то мешала ему. Вот и убил.

Малфой прерывисто вздохнул.

- Вранье это все, до последнего слова, - сказал он, не поднимая головы. – Темный Лорд тут ни при чем. Ее убил Люциус.

- Что?!

- Люциус. Это он, - Драко посмотрел на Гарри. В его глазах плясали странные огоньки. – Я видел, Поттер, я знаю. Только… не было там никакой магии. Отец просто бил ее, пока она не превратилась в то, что вы нашли. А выплеск он потом соорудил, когда тело прятал.

Драко сотрясала крупная дрожь. Костяшки сцепленных пальцев побелели от напряжения. Но он не останавливался. И не отворачивался.

- Она кричала… все это время. Долго. Я слышал. Я был в замке, Поттер, и я слышал… ее крики. Слышал, как они ссорились с отцом. Как она залепила ему пощечину и сказала… сказала, что он – чудовище. И что она не позволит ему… И тогда он ударил ее. Еще и еще. А потом она стала кричать… Я… не смог войти, Поттер. Он поставил сферу, и... Он обезумел. Понимаешь? Просто обезумел… Она уже… была мертва, а он все не мог… остановиться.

- А потом? – тихо спросил Гарри.

- Что потом, Поттер? Ни черта я потом не помню… Две недели в горячке провалялся. Потом и узнал… официальную версию. И что похороны уже состоялись. Без меня. И что помолвку Лорд великодушно дозволил на июнь перенести… в связи с моей болезнью, думаю. Траур-то ему до факела. А меня отправили обратно в Хогвартс. Почти сразу.

- Ты говорил с отцом?

Драко отрицательно покачал головой.

- Не стремился. Он, видимо, тоже меня избегал. Так что мы с ним с тех пор не встречались.

- Малфой?

- Что?

- Извини, - прошептал Гарри.

Драко криво улыбнулся.

- Не за что, Поттер. Ты прав. Я кричу, что сделал выбор… Но если бы я действительно его сделал, я бы уже ничего не чувствовал. Как Люциус. Так что… я трус и лжец… ничем не лучше тебя.

Гарри тоже осторожно улыбнулся.

- Можно еще вопрос?

- Задавай, несчастье…

- Ты вернулся в Хогвартс в конце января. Похороны Нарциссы были где-то на каникулах, я помню, как читал об этом в «Пророке», тогда почти никого в замке не было. Даже если после ее смерти ты две недели проболел, где ты был остальное время? И почему не приехал сразу?

Драко снова вздохнул.

- Заметил, значит… Не мог я вернуться. Пока болел, состоялось посвящение. Потом после него в себя приходил.

- Не понимаю… Пока болел? Как это?

- А ты как себе посвящение стихийного мага представляешь?

- Честно говоря, никак, Малфой.

- Понимаешь… Твоя душа, она как бы… растворяется. Какая стихия ее подхватит, к такому клану и будешь принадлежать. Это бывает… при сильных потрясениях. Не одноразовых. Нужно крепко отбивать человеку душу по кусочкам, чтобы она начала… вот так. Растворяться.

- Постой, погоди… - Гарри был совершенно сбит с толку. – Как же тогда управлять, если…

- Управлять? – красивые черты Драко исказила болезненная гримаса. – Поттер, ты рехнулся, что ли? Стихией нельзя управлять! Невозможно! Ей можно принадлежать, питать ее. Растворяться в ней. И только так быть ее частью. Путь развития стихийного мага – это всегда путь разрушения его души! Думаешь, почему тебя не пытались учить этому? Потому что ты им живым нужен, придурок! Чувствующим! Понял?

Гарри почувствовал, как его тело накрывает волна ледяного ужаса. Он, не отрываясь, смотрел на Драко.

- Это… Малфой, это… неизбежно? Обязательно?

- Что именно?

- Умирать.

- В итоге – да, а как иначе. Если хочешь совершенствоваться. Можно просто не развивать эти способности. Искусственно стопорить их. Избегать контактов со своей стихией. Тогда можно здорово замедлить процесс. Но если это пришло в твою жизнь, то ты уже почти труп. По крайней мере, твоя душа находится на полпути туда.

У Поттера дрожали губы, словно он пытался что-то сказать и не мог решиться. Драко молча снова наполнил кубки.

- Не могу… поверить, - в отчаянии прошептал Гарри. – Ты говорил, здесь есть и другие. У них что, тоже?..

- Не знаю я, Поттер, что у них. Что-то свое, видимо. Мы не говорим об этом между собой. Это не принято.

- О, Мерлин… Малфой… А ты когда-нибудь видел стихийного мага… ну, в возрасте? Они долго живут вообще? Обычно?

- Кто как умеет, так и живет. Многие умирают сразу. Не хотят такой жизни… А магов видел, конечно – мое посвящение проводил огненный маг, он вдвое меня старше. – Драко ехидно ухмыльнулся. – Но состояние его души тебе бы куда больше не понравилось. По сравнению с моим.

Гарри снова прислонился к стене, задрав голову к небу.

- Я вот думаю, Малфой, - еле слышно сказал он, пристально разглядывая звезды. – Почему еще сегодня вечером мне казалось, что никто на этом свете не знает, что такое одиночество, так, как это знаю я?

- Я, знаешь ли, до сегодняшнего дня тоже думал, что я один знаю, что такое боль, - спокойно ответил Драко.

- А как же те, другие? – спросил Гарри.- Ты с ними не общаешься?

- Нет. Есть кодекс взаимодействия стихий… Как бы тебе объяснить покороче. Фактически можно общаться только с магом родственной стихии. Для меня это огонь… Неродственная, то есть земля, будет иссушать и выматывать. Это довольно мучительно – общаться с такими… Мучительно и бессмысленно. Антагонистическая, то есть вода, склоняет к противостоянию. Кстати, с возрастом внешне стихийный маг начинает выглядеть именно как стихия противостояния. Огненный кажется земным, воздушный – водным… А со своими... как будто в зеркало смотришься… чересчур правильное. Это тоже невыносимо.

- То есть вы отделяете себя от простых волшебников, а друг с другом общаться тоже не можете… Толком… Так?

- Так, если тебе это угодно слышать.

- А как же тот огненный маг, про которого ты говорил?

- Поттер, утомительный ты мой собеседник. Да, в Хогвартсе есть огненный маг. По понятным причинам мы с ним не можем делать вид, что мы чужие люди. Но из этого не следует, что мы так уж друг другу приятны. Хотя в чем-то ты, пожалуй, прав – он понимает меня, как никто.

- Что ж ты не пошел к нему сегодня? Вместо того чтобы идти в одиночку в башню?

- Тебе не понять, я думаю... Он проводил мое посвящение. И есть вещи, которые я не хочу с ним делить. Память о моей матери, например. Достаточно того, что я поделил с ним первые дни после ее смерти.

Гарри долго молчал. Потом поднял голову и посмотрел в лицо Драко.

- Малфой, ты сегодня добить меня решил, видимо. Этот твой огненный маг – это Снейп? СНЕЙП???

- Как ты понял?

- Тут что, шляется много персонажей вдвое старше тебя, да еще способные провести зимние каникулы в поместье Малфоев? Это Снейп. Его вызвали, когда ты болел, верно? Он же классный алхимик. А потом…

- А потом произошла инициация. Все верно, Поттер. Вот теперь я точно уверен, что шок у тебя прошел, раз ты стал способен на логические выкладки. Из чего следует, что нам с тобой пора по спальням. Тебя вполне уже можно оставить одного.

Гарри пристально посмотрел в ледяные глаза Драко.

- Не пугайся ты так, Малфой, - тихо сказал он. – Не надо от меня сбегать. Ты можешь просто попросить меня не задавать вопросов.

- Попросить тебя не додумываться до ответов я тоже могу?

- Нет, - улыбнулся Гарри. – Этого не можешь. Хорошо, спать так спать, не буду спорить. Пойдем, все равно уже светает.

- Пойдем, - Драко поднялся на ноги, отряхивая мантию. – Поттер!

- Что?

- Спасибо тебе. За разговор… и вообще.

- И тебе спасибо, Малфой. За то, что спас меня… и вообще.

Они улыбнулись друг другу, и Гарри повернулся к двери.

- Ты не будешь против, если я не пойду тебя провожать? – спросил Драко.

- А надо? – обернулся Гарри.

- Вот и я думаю, что не обязательно. Ты вполне способен добраться до нужной комнаты сам.

- Способен, - кивнул Гарри.

- В таком случае я, пожалуй, покину тебя прямо здесь. Спокойной ночи, Поттер!

И Драко исчез.

- И тебе спокойной ночи, Малфой, - ошеломленно пробормотал Гарри, невольно оглядывая площадку. – Вот же позер все-таки, а…

А потом потянул дверь на себя и зашагал вниз по ступенькам.

* * *

На удивление без приключений добравшись до портрета Полной Дамы, ты назвал ей пароль и проскользнул в гостиную. Рядом с потухшим камином, свернувшись калачиком на полу, спала Гермиона.

«Меня ждала», - догадался ты, пытаясь осторожно пробраться мимо девушки в спальню. Пожалуй, впервые за последний учебный год, наткнувшись на очередное проявление ее навязчивой заботы, ты не почувствовал привычного раздражения. Вообще ничего не почувствовал, просто отметил, как факт – ждала. Беспокоилась.

- Гарри? – подняла голову проснувшаяся Гермиона.

Ты вздохнул и подошел к ней.

- Это я, Герм, - прошептал ты, садясь рядом с ней на корточки и укутывая ее в один из разбросанных по полу пледов. – Ты замерзла, камин погас.

- Гарри, где ты был? – спросила она, садясь.

- Гулял…

- Что-то случилось? – внимательный взгляд из-под ресниц. Рентген, а не взгляд. Гриффиндорка.

«Вовсе нет, - подумал ты. – Просто я пытался выброситься с башни Астрономии, потому что меня достала ваша ложь и ваша забота, но потом на огонек заглянул Малфой, и был настолько неотразим, что я передумал умирать, и дальше мы с ним мило коротали ночь за разговорами, не предать ли мне вас с Роном и весь Орден Феникса впридачу».

- Все хорошо, - одними губами улыбнулся ей ты и встал. – Все хорошо, Герм. Иди спать, я очень устал.

- Гарри? – поймала она тебя за рукав. Требовательный взгляд снизу вверх.

Ты вздохнул. Сейчас ты мог бы с одинаковой легкостью улыбаться ей или залепить ей пощечину. Более того, и то и другое ты бы сделал абсолютно спокойно.

- Я устал, - раздельно повторил ты и выдернул руку, не отводя взгляда. И добавил уже по пути в спальню: – Спасибо, что побеспокоилась.

Ты прикрыл за собой дверь и с наслаждением разделся. Вино у Малфоя получается потрясное, но ты все равно неимоверно замерз.

Балдахин, перина, подушка. Ничего не изменилось в этой комнате, но ты чувствовал – на самом деле изменилось все. Изменился ты. Гарри Поттер умер сегодня ночью. Но и по этому поводу ты, пожалуй, уже тоже ничего не чувствовал. Это просто еще один факт.

Засыпая, ты вспомнил холодные серые глаза Малфоя.

- Врешь ты все, Слизеринский принц… - пробормотал ты, заворачиваясь в одеяло. – Ты тоже умеешь быть теплым… Просто сам уже забыл…

И улыбнулся сам себе, закрывая глаза. Сейчас тебе было хорошо, и за одно это ты был готов простить Малфою все, что тот уже наделал и еще собирался.

Ты провалился в сон почти счастливым.

* * *

Ты переместился прямо в центр собственной спальни. Как всегда. Еще секунду назад твои волосы трепал ветер – и вот ты стоишь, глядя на погасший камин, все еще машинально кутаясь в мантию.

- Драко? – окликнул тебя еле слышный голос сзади.

Ты молча скривился. Панси. Под занавес – самый лучший сюрприз сегодняшней ночи.

- Да? – спросил ты, оборачиваясь. Твое лицо не выражало ничего, кроме вежливой заинтересованности.

- Извини… Тебя все равно не было, я не хотела идти… к ним, - прошептала она, поднимая на тебя припухшие глаза.

Ты медленно подошел к ней, опустился на корточки и заглянул в лицо. Она молчала, вглядываясь в каждую твою черточку. Ты протянул к ней руки.

- Панси, - прошептал ты, обнимая девушку. – Ты справишься, я верю.

- Мне уже ничто не поможет… - сдавленным голосом сказала она, пряча лицо у тебя на груди. Ты машинально гладил ее по плечам, ты знал, что она права. – Разве что чудо. Драко… Ты не боишься?

Ты молча смотрел в стену за ее спиной.

- Боюсь, не боюсь… Что это меняет, Панси? Мы справимся, вот увидишь, - слегка наклонившись, ты поцеловал ее волосы. Они пахли яблоком, как всегда. Аромат подземелий Слизерина. – Тебе нужно лечь, уже утро.

Она вздохнула. Ее руки обвивают твою шею, и кажется, что так можно сидеть вечность. Лишь бы она не заплакала снова. Ты не выносил слез.

- Ты замерз, - прошептала она. – У тебя все в порядке?

«Разумеется, - подумал ты. – Если не считать того, что сегодня я еле прервал Ритуал Освобождения Разума, нацеленный на Поттера. Если не считать того, что при этом пытались убить и меня, сто к одному – мой же собственный отец. Если не считать того, что мы все здесь кучка идиотов, мы проглядели этого чертова Поттера, а теперь поздно, они додавили его, довели до ручки, и этот проклятый Ритуал стал последней каплей… Но ты не волнуйся, Панси, раз я здесь, значит, я выжил, я со всем справился, Мерлин, чего теперь стоит моя жизнь, если я своими руками… Как же я влип, Мерлин, как же я так влип, и что мне теперь делать, Панси, куда бежать и от кого прятаться, ты даже не представляешь, как же чертовски паршиво я на этот раз влип…»

- Все в порядке, - вздохнув, ответил ты и поцеловал ее в лоб. – Я очень устал, Панси, я пойду спать. Иди к себе, вряд ли там сейчас кто-то ошивается.

Она благодарно кивнула, встала и пошла к выходу, с трудом переставляя ноги. Ты запер за ней дверь и устало прислонился лбом к стене. Как же ты устал. Мерлин, это невыносимо.

Через минуту ты стянул с себя одежду и побрел к постели. Растянувшись на подушках, прижал ладони ко лбу, свернулся калачиком и, не сдерживаясь больше, тихо застонал, закрывшись одеялом. Сегодня ты выжил. Ты сделал это. А завтра будет – завтра.

Пусть Поттер уже утром вспомнит все несостыковки и умолчания. Пусть он начнет понимать – и рано или поздно прижмет тебя. Проклятый Поттер. Чертов Гриффиндорец. Сейчас ты ненавидел его, кажется, как никогда раньше. Да, сегодня ты спас свою шкуру. Но теперь-то куда тебе деться? И самое страшное – что рано или поздно он спросит тебя. И Темный Лорд тебя тоже спросит. И Люциус. И Снейп. И даже Дамблдор.

Что с того, что у тебя не было выбора?

- Ненавижу, - прошептал ты, вспоминая бездну на дне изумрудных глаз. – Ненавижу…

Ты провалился в сон, цепляясь за это видение.



Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni