АВТОР:

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ:
РЕЙТИНГ:
КАТЕГОРИЯ:
ЖАНР:

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ:






- ... таким образом, к несчастью, количество вымышленных фактов значительно превышает наличие настоящих сведений об оборотнях на сегодняшний день, - завершил Римус. – И, хотя я замечаю некоторые различия между собой и окружающими даже когда нахожусь в человеческом облике, меня никогда не изучали, а собственные наблюдения вызовут сомнения хотя бы потому, что не будут объективными. Это отвечает на твой вопрос, Лаванда? Хорошо. Кто-нибудь еще?

Гермиона неистово затрясла вытянутой рукой.

- Но! Но... этого так мало. Вы уверены, что разница между вами и другими людьми действительно существует – за исключением ночей полнолуния? Я хочу сказать... когда вы с нами, вы ведь абсолютно нормально себя ведете.

Римус ласково улыбнулся ей.

- Нет. Я уверен, есть моменты, когда Canis lupus оказывает на меня влияние. К примеру, хотя я всегда считал себя не склонным к конфронтациям, если друг или – для волка – член стаи в опасности, порой я реагирую весьма агрессивно, дабы защитить его. И... ох, я знаю, что это звучит неприятно, но порой, если я болен, мне хочется сырого мяса. Для волка это вполне обычное желание. Благодаря эволюции, люди стали выше этого, но волк внутри меня беспокоится, что из-за болезни не сможет выйти на охоту и позаботиться о себе. Как бы то ни было, я совершенно уверен, что иногда мое поведение подвержено воздействию ликантропии. Но! Это не делает меня опасным для общества. Мне, будучи в человеческом облике, никогда не хотелось ни укусить, ни напасть ни на кого. По крайней мере, не больше, чем этого хочется обычному мужчине.

Гермиона тряхнула кудрями.

- Но… должны же быть книги на эту тему – хоть где-нибудь! Как насчет диеты, цикла сна, брачных ритуалов? Где-то об этом должно быть написано!

Профессор Люпин покачал головой.

- Я понимаю, как важны для тебя тщательные исследования, но, боюсь, нет ничего – уж это мне известно. Я и сам искал. Основная проблема вот в чем: возьмем обычного мага, у которого есть шанс некоторое время понаблюдать за оборотнем с небольшого расстояния. Допустим, оборотень даже терпит его присутствие. Исследовали бы вы его или уничтожили? Ну, ну, - он поднял руки, пытаясь унять растущий гомон сердито спорящих семикурсников Гриффиндора и Слизерина. – Я не имею в виду непосредственно вас, но, к сожалению, большинство людей склонились бы к уничтожению, - заверил он девушку.

Должно быть, Гермиона выглядела настолько потрясенной, узнав, что ни единая книга не касалась этого предмета, что Римус сочувственно улыбнулся ей и сказал:

- Возможно, однажды ты сама напишешь об этом книгу, пополнив таким образом скудную коллекцию.

Личико Гермионы заметно просветлело. Такая возможность интриговала. Седьмой год учебы был в разгаре, а она все еще не решила, чем хочет заниматься – но знала, что исследования сыграют важную роль в ее будущей профессии. А напиши она книгу – или хотя бы начни и наметь основное содержание – уж это наверняка произвело бы впечатление на работников той сферы, которую она впоследствии выберет!

Разумеется, признаться Люпину, что он был выбран объектом исследований для ее книги, она не могла - он непременно стал бы вести себя иначе, что разрушило бы ее планы, в которые входило объективное наблюдение. Нет, ей придется соблюдать дистанцию и держать рот на замке. Она приобретет Быстропишущее Перо и станет следить за ежедневным распорядком дня Люпина.

Все, что ей оставалось теперь - это ждать... и смотреть.

* * *

«Наблюдения за Гомо сапиенс ликантропус, день первый. Я не смогла подсмотреть за человеком, которого впредь буду называть Мужчина А, когда тот просыпался; также не удалось проследить за его утренними привычками. В будущем постараюсь наверстать упущенное. В данный момент Мужчина А начинает день с завтрака в обществе коллег, большинство из которых – Гомо сапиенсы. Он выбрал булочку и слабо заваренный чай. Предлагались также омлеты, поджаренный хлеб, сок и молоко. Возможно, аппетит Гомо сапиенс ликантропуса слаб по утрам. Дальнейшие исследования покажут, оправдаются ли мои теории. Затем Мужчина А разворачивает газету – учителя имеют подписку на «Ежедневный Пророк» - и начинает читать».

Быстропишущее Перо неподвижно зависло, пока Гермиона, откусывая хлеб, смотрела, как Римус прихлебывал чай и читал. Пришлось признать, что пока что изучение оказалось не слишком захватывающим и, похоже, на призы не тянуло. Чай и булочка? Ладно вам! Половина магического мира завтракает тем же! Где ожидаемые признаки волчьей натуры в повадках Люпина?

«Ах! Теперь к Мужчине А присоединился его коллега того же пола, называемый в дневнике Мужчиной Б, разряд Магистр зелиум вульгарис».

Гермиона с интересом наблюдала, как Снейп подошел к Люпину и присел рядом, бросив на того обычный раздраженный взгляд. Она радостно предвкушала изучение динамики отношений обоих, которую находила очень интересной. Случай в Хижине Ходуном был ей известен, как и тот факт, что их заставили – вот уже второй раз – работать бок о бок после стольких лет недоверия и неприязни, что делало их общение специфичным. Ей так хотелось узнать, что будет дальше!

Девушка осторожно вытащила из кармана растягухо, потом уронила вилку и, наклонившись за ней, толкнула клубочек так, чтобы он развернулся у преподавательского стола. Выпрямившись, она улыбнулясь, видя, что никто не обратил на нее внимания. Засунув другой кончик растягуха в ухо, Гермиона прислушалась к разговору.

- Ты уже закончил? – сварливо вопрошал Снейп. – Мало того, что ты здесь, дышишь моим воздухом и портишь мою жизнь своим присутствием – ты еще и оскверняешь вещи, которые тебе не принадлежат!

Римус тяжело вздохнул.

- Если тебе понадобилась газета, Северус, стоило лишь сказать об этом, - он сложил газету и передал ее зельевару.

Северус скривился, взяв выпуск так, словно он являлся источником заразы.

- Как мило, - язвительно произнес он. – Я хотел сказать, что ты не удосужился спросить, желает ли кто-нибудь еще булочек, прежде чем схватить последнюю.

Римус удивленно уставился на него.

- Ты ешь булочки? – спросил он, не в силах скрыть удивление.

- Эти – отрубные, Люпин, - рявкнул Снейп. – Ты хоть представляешь, сколько химикатов я ежедневно поглощаю? Это наносит огромный ущерб здоровью, - он хмыкнул, листая газету длинными пальцами в пятнах от зелий. – Мне необходима хотя бы одна замешанная на отрубях булочка в день. Разве я многого прошу?

- Прости, Северус, - с искренним раскаянием сказал Люпин. – Еще половинка осталась. Хочешь ее?

Северус резко вскинул голову.

- Это отвратительно, Люпин. Бог знает, какую гадость ты находишь приемлемым брать в рот. Может, ты даже вылизываешься? – он хлопнул газетой по столу, отодвинул стул и удалился, ворча себе под нос.

Гермиона всмотрелась в Люпина. Оборотень лишь покачал головой, разгладил газету и снова хлебнул чаю.

* * *

Перед уроком Чар Гермиона догнала Гарри в коридоре.

- Мне нужна твоя мантия, - сказала она.

- На мне нет мантии, - озадаченно ответил тот. – Сейчас не холодно. А почему ты Рона не просишь? Он же твой парень!

Гермиона нахмурилась.

- Не мантию, Гарри, а Мантию. Твою мантию, - процедила она, оглядываясь по сторонам. Глаза Гарри округлились в удивлении, а рот – в букве «о». – Тебе она все равно не нужна. Вольдеморт уже месяц как умер, а большинство Пожирателей арестованы. А мне нужна. Пожалуйста, Гарри!

- Ну, хорошо, - пожал плечами Гарри. – А зачем? Ты не из тех, кто прячется без причины или нарушает правила. Или шутки откалывает.

Гермиона строго посмотрела на него.

- Это в научных целях, - с важностью сказала она.

- Ну да. Должен был догадаться.

* * *

Гермиона пошевелила ногами, чтобы не затекли. Она корчилась в углу учительской уже почти час, а Римус ничем, кроме проверки сочинений и чаепития, не занимался. Позднее можно будет определить сорт чая методом тестирования. Или у домового эльфа спросить. Может, оборотням в человеческом облике чай необходим? Нет, это звучало слишком глупо.

По крайней мере ей хватило ума, чтобы выпить эликсир, нейтрализующий запахи, и наложить заклинание тишины, чтобы никто не услышал, как она разговаривает со своим Пером под мантией-невидимкой. Или инструктирует его. Или как это вообще называется. К сожалению, во время ее исследований Люпин ничего даже отдаленно волчьего не делал. Затея оборачивалась пустой тратой времени. Как можно вручить такое редактору?

«День первый – съедена булочка. Объекту нравится слабый чай. Утром столкнулся с Гомо сапиенсом – Мужчиной Б, но беспрекословно сдался вышеуказанному сапиенсу. Днем Мужчина А терпеливо обучает молодых Гомо сапиенсов. Вечер первого дня. Мужчина А съедает жаркое под соусом карри. Ровно в 18:00 удаляется, чтобы заняться бумагами».

Волнующий отчет.

Гермиона выпрямилась, когда дверь учительской отворилась и появился прескверно настроенный профессор Снейп. Она быстро склонилась к Перу.

«В девятнадцать ноль восемь к Мужчине А присоединяется Мужчина Б».

Снейп одаривал оборотня уничтожающим взглядом, пока тот пытался подвинуть бумаги так, чтобы освободить коллеге место.

- Что это ты делаешь, вшивое чудовище? Я сюда не ради твоей компании явился и не собираюсь терпеть твою дурно пахнущую личность ни минуты.

Римус заморгал.

- А... зачем тогда ты пришел?

Вопрос несколько огорошил Снейпа.

- Затем... затем, что до того момента, как тебя наняли вновь, эта комната по вечерам обычно пустовала.

- Но ведь твои покои также пусты? – заметил Римус, подняв брови.

- Это что, шутка? – спросил Снейп с подозрением.

Римус потер ладонью висок.

- Нет, Северус. Я просто хотел сказать...

- Вот именно. Мои покои в данный момент действительно пустуют. Но поскольку они смежны с гостиной Слизерина, я не считаю их местом, где можно спокойно почитать, - на мгновение он умолк, словно раздумывая, продолжать ли ему. – Сегодня Блез Забини поджег Малфою волосы, а Крэбб и Гойл в отместку попытались вышвырнуть его из окна.

Глаза Люпина стали круглыми, словно два блюдца.

- Э-э... ты ведь не допустил этого, не так ли?

Зельевар безразлично пожал плечами.

- Не говори глупостей. Бездарные уродцы даже не смогли открыть заклинанием окно. Стукнув им о стекло несколько раз, они сами угомонились. В любом случае, это не имело бы никакого значения – комнаты расположены в подземельях. Наши окна едва ли выше земли.

- Но... надеюсь, ты хотя бы поговорил с ними? – спросил Римус, бросая на Снейпа укоризненный взгляд, который, как замечала Гермиона, раньше частенько отводился Сириусу.

- Нет, - недоуменно ответил Снейп.

- Нет?

- Нет. Я велел им заткнуться и в будущем осваивать бесшумные способы разрушения и ушел... собственно, сюда.

- Ты даже не спросил, что послужило причиной ссоры? – ошеломленно спросил Римус.

- Разумеется, нет! Мы – Слизеринцы. Говоря откровенно, самые изощренные методы пыток, известные человечеству, были изобретены нашим факультетом со скуки. Впрочем, я слышал, как ранее Драко называл Блеза шлюхой, так что это вполне могло оказаться местью за оскорбление.

- Ясно, - глядя на него, сказал Римус. – В общем, как ни противно мое общество, я слышал, что его не назовешь шумным, так что не стесняйся – присаживайся, если тебе нужна... передышка.

Снейп замялся, переводя взгляд с Люпина на зажатую в руке книгу.

- Что же... думаю.... вряд ли я.... хорошо. Коль скоро соизволишь держать свои несносные комментарии при себе, а стопки всякой ерунды – от меня подальше, пожалуй, могу и остаться ненадолго.

В ответ Римус тепло улыбнулся, расчищая место, чтобы Снейп мог сесть, и широким жестом указывая на кресло.

Снейп обошелся без благодарностей, элегантно усаживаясь и погружаясь в черный фолиант, принесенный с собой.

Без четверти десять он поднялся и вышел за дверь, не сказав ни слова Римусу, наблюдающему за ним с изумлением на лице. Плечи оборотня опустились, он тяжело вздохнул.

- Приятно было и с тобой пообщаться, Северус.

«Гм. Мужчина А, выступающий в пассивной роли беты, немедленно попытался укротить Мужчину Б, который – к моему удивлению – позволил себя успокоить. Возможно, очевидное подчинение беты упрочило понимание альфы насчет соответствующих им ролей. Ох, черт». Гермиона охнула и оперлась подбородком о ладонь, глядя, как оборотень проверяет сочинения. Изучение явно обещало быть долгим.

* * *

После этого случая Гермиона занялась слежкой за Римусом вплотную, и его в основном уединенный образ жизни заставил ее призадуматься. Было ли Римусу одиноко? Почему он не искал кого-то, с кем мог бы проводить время? И как она должна была занести в каталог данные о брачных ритуалах оборотней, если не была свидетелем таковых?

Как всегда, времени на то, чтобы разработать план действий, ушло немного. Ей всего-навсего придется с кем-нибудь его познакомить. Потом уже, когда Римус проявит интерес, можно будет наблюдать, как он примется завоевывать даму, и выяснить, отличается ли этот процесс от того, как поступают обыкновенные люди. Она была не слишком уверена в себе, так как совершенно не знала, что делают эти самые люди. Рон просто подарил ей литр жутко пахучего одеколона на прошлый Валентинов день и зазвал с собой в Хогсмид, но ей казалось... в общем, она пересмотрела множество маггловских фильмов. И была уверена, что примерно знает, как все обернется.

Наибольшей проблемой оказалось найти подходящую для завоевания женщину. МакГонагалл была старовата, однако Гермиона мудро решила не исключать ее из списка, дабы не демонстрировать предубеждений против ее возрастной категории. Еще Трелони - по мнению Гермионы, кошмарный вариант для любого мужчины, но она была хотя бы приблизительно Люпинова возраста. Последней в списке шла Тонкс, которая была бы идеальна, не будь она такой бойкой, а Римус – таким тихоней, а кроме того, большую часть времени она проводила вне Хогвартса. Впрочем, она казалась наиболее многообещающей кандидатурой, и Гермиона, недолго думая, написала ей письмецо.

Дорогая Тонкс, - говорилось в нем, -

Римус в последнее время печален. Может, заглянешь на выходных и поможешь мне его развеселить? С тобой всегда так интересно; уверена, твой визит – как раз то, что нужно. Напиши мне!

Спасибо,

Гермиона.

Это оказалось достаточно просто. Все, что оставалось - это подтолкнуть события в нужном направлении, а потом наблюдать, как любовь творит чудеса.

* * *

Гермиона болтала ногами, сидя на высоком табурете в «Трех Метлах» и глядя, как Римус и Тонкс, смеясь, вспоминают былые дни. Все шло просто блестяще – даже лучше, чем она могла представить. Тонкс была бесконечным вихрем веселья, а Римус выглядел невероятно довольным, проводя с ней время. Может, Гермионе даже подталкивать их не придется.

«Бета, или Мужчина А – черт, я уже запуталась! – начинает ухаживания за Женщиной А, симпатичной молодой Гомо сапиенс метаморфмагус с розовыми – на текущий момент –волосами и подходящим для производства на свет щенят (?) возрастом. Не щенят – детей? Молодняка? Э-э... у волков рождаются волчата. Волчата? Черт возьми. Мужчина А очаровывает Женщину А занимательными историями, перемежая их комплиментами. Или делал бы так, если бы соображал, что к чему.»

- Ох! А помнишь тот случай с обнюхиванием штанов, когда вы с Сириусом приезжали летом, перед седьмым годом учебы. Как здорово было!

Плечи Римуса вздрагивали от хохота.

- Да! О, боги. Ваш продавец молока, боюсь, юмора не оценил.

- Как тебе идет эта блузка, Тонкс! – горячо подхватила Гермиона, считающая, что не стоит пускать ситуацию на самотек, даже если все и так шло вполне неплохо. – Ведь правда, эта блузка очень милая, профессор Люпин?

Оборотень искоса взглянул на нее и смущенно кивнул.

- Да, конечно. Очень славная.

- Я бы не принимал советов о моде от человека, на котором заплаток больше, чем одежды, - перебил холодный голос, и улыбка Гермионы померкла. «О, нет. Только не он. Только не сейчас».

Прихотливый брачный танец Мужчины А и перспективной партнерши, Женщины А, прерван сволочью из сволочей, Мужчиной альфа.

- А, Северус, - сказал Римус, непонятно по какой причине улыбнувшись еще шире. – Почему бы тебе к нам не присоединиться?

Бета торопливо и покорно подает сигналы Альфе. Дурак какой!

Зельевар посмотрел на Римуса, потом на Тонкс, потом снова на Римуса.

- А вы уверены, что я не вторгаюсь в центр расцветающего эпического романа? – спросил он, вкладывая по капле презрения в каждое слово. Римус и Тонкс дружно покраснели.

Быстро сообразив, Гермиона нашлась:

- Ну что ж, профессор, нас рассекретили. Теперь вам придется жениться, чтобы сделать из меня честную женщину, - и с улыбкой толкнула оборотня в бок.

Римус засмеялся, но вид имел несчастный.

- Э-э... да. Ха-ха, - слабо добавил он. – В самом деле, Северус, откуда у тебя такие мысли? Разумеется, я и пальцем не коснусь ни одной студентки, а Тонкс – моя подруга. Тебе это известно.

- М-м, - неопределенно отозвался Снейп, хотя Тонкс казалась разочарованной таким объявлением. – Если ты уверен, что я не помешаю, - сказал он с неискренней улыбкой, усаживаясь между Римусом и Тонкс. Оба удивленно уставились на него. – Розмерта, мне бурлящее бренди, пожалуйста, - обратился он к на мгновение замершей перед ним женщине, которая тотчас отвернулась к следующему клиенту. – Римус, - продолжил он таким дружелюбным голосом, что Гермиона несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что перед ней действительно был тот самый долговязый сальноволосый профессор, которого она знала много лет. – Ты читал о последних экспериментах с аконитовым зельем? Они весьма любопытны...

«Мужчина альфа быстро занимает доминирующую позицию, отвлекая внимание Мужчины бета длинными, скучными историями. Он явно надеется отпугнуть Женщину А, или, возможно, пытается продемонстрировать собственную доблесть и мужество и таким образом привлечь ее внимание. Мужчина альфа, между прочим, ведет себя как последний придурок. Это я в рапорт не впишу – слишком инфантильно». Застонав про себя, Гермиона откинулась на спинку стула, дожидаясь, пока уйдет Снейп.

* * *

К тому времени, когда они вернулись в замок, настроение Гермионы было сильно испорчено. Она пренебрегла свиданием с Роном, чтобы увязаться за Люпином в целях исследования, прерванного Снейпом в его лучшем (или худшем? Самом страшном, это уж точно) виде, монополизирующим оборотня до тех пор, пока Тонкс – нареченная... самка Люпина – не сдалась и не ушла восвояси. Совершенно впустую потраченный день.

Единственно положительным было то, что Снейп относился к Люпину с подобием дружелюбия и даже поддерживал с ним невероятно длинную, но почти приятную дискуссию.

С другой стороны, каждое второе слово, вылетающее из его рта, было прилагательным вроде «блохастый» или ругательством вроде «чудовище», но Гермиона начинала думать, что это всего лишь снейпова манера общения, а сам он и не подозревает, что другие находят ее обидной.

Распрощавшись с обоими, она помчалась наверх достать мантию Гарри, а затем без спросу пробралась в комнаты Люпина, чтобы дождаться его там. Даже если день был по большей части потерян, ей хотелось лично пронаблюдать за его реакцией на неудачу в романтических начинаниях. Подумав немного, она налила себе стаканчик скотча и в ожидании уселась у камина. В конце концов, больше часа терпя разглагольствования Снейпа об эликсирах, удаляющих волосяной покров, она бесспорно заслужила отдых.

Поднявшийся к себе Люпин оказался в удивительно хорошем настроении. Он весело напевал и тоже налил себе внушительный стакан скотча, подняв его жестом тоста и бормоча нечто вроде «нечего ему застаиваться» - а дальше она не расслышала. Но что это означало? Может, ему было так хорошо с Тонкс, что вмешательство зельевара оказалось не больше, чем мелкой неприятностью?

Люпин упал в кресло и раскрыл учебник.

- Снейп, ты, старый дьявол, - Гермиона была уверена, что он пробормотал именно это, начиная готовиться к предстоящему в понедельник занятию. – Я знал, что когда-нибудь ты повзрослеешь.

Гермиона внимательно смотрела и слушала, но кроме кривой улыбки, которая не собиралась исчезать, ни одна из люпиновых эмоций не прорвалась наружу. Когда он наконец ушел спать, она со вздохом встала и отправилась к себе. Придется тщательнее им заняться, вот и все...

* * *

Наутро Гермиона обнаружила Люпина за завтраком. Снейп был рядом, но непохоже, чтобы они вели себя так же общительно, как вчера. Если уж на то пошло, Снейп вообще не обращал на оборотня внимания. Набравшись решимости, Гермиона направилась к учительскому столу. Стесняться было нечего: на изучение у нее всего несколько месяцев! Едва проснувшись поутру, она твердо сказала себе, что молчать не станет.

Не обращая внимания на почерневшее лицо Снейпа, она придвинула стул и плюхнулась на него.

- Профессор Люпин, - начала она, нацепив самое серьезное, нравоучительное выражение.

Римус выглядел удивленным.

- Да? – сказал он осторожно.

- Не стоило объявлять при всех, что вы с Тонкс – просто друзья. По отношению к ней это было ужасной бестактностью. Думаю, вам стоит извиниться.

Взгляд Снейпа был острее ножа, но она продолжала его игнорировать.

- Э-э... Что? Но... мы и в самом деле просто друзья, - нервно возразил Римус.

- Но говорить так, если хочешь стать кем-то большим, не стоит! – воскликнула Гермиона, вспылив. Мальчики никогда умнели, даже по получении приличного образования.

Римус смотрел на нее, но ответил за него Снейп:

- Почему, спрашивается, он должен хотеть стать кем-то большим?

- Почему, спрашивается, вы пять минут не можете не лезть не в свое дело? – раздраженно огрызнулась Гермиона, и тут же прижала ладоно ко рту. – Ой, извините, профессор, - добавила она сдавленно.

Лицо Снейпа сделалось очень красным.

- Отработка, мисс Грэйнджер.

* * *

«О, ЭТО был сногсшибательный успех», печально думала она, тащась из Большого Зала. »И что за игру ведет профессор Снейп? Бьюсь об заклад, он делает это лишь затем, чтобы усложнить профессору Люпину жизнь. Нет уж! Я этого не позволю. Взаимоотношения Люпина и Тонкс он не испортит. Придется сильнее стараться свести их, вот и все. Потом можно будет просто следить за прогрессом. С Пером в руке».

Она решила связаться с Тонкс через камин тем же вечером, как только гостиная опустела. Прошло несколько часов, прежде чем ей это удалось. Очень радовало, что Тонкс нисколько не упала духом из-за происшедшего, и просила Гермиону и Джинни связываться с ней почаще.

К счастью, Тонкс сидела близко к огню, когда Гермиона просунула в камин голову.

- Эй, Гермиона, - сказала она удивленно. Развалившись на диване, она развлекалась, меняя цвет своих волос – в тот момент они были длинными и весьма яркого фиолетового оттенка. – В школе все в порядке?

Гермиона сморщила носик.

- Снейп назначил мне отработку за дерзость, но в остальном все хорошо, - ответила она. – Послушай, я хотела спросить о Римусе.

Тонкс села, неожиданно пряча глаза.

- Э-э... что именно о Римусе?

- Ну, он ведь тебе нравится, правда? – спросила молодая ведьма, прищурившись.

- Конечно. Римус всем нравится!

- Но тебе он НРАВИТСЯ. В самом деле нравится, так? То есть, я понимаю, что в прошлый раз он вел себя несколько... отстраненно, но думаю, тебе стоит дать ему еще один шанс. Он просто... мужчина. Может, он и оборотень, но все равно он – мужчина. А мужчины – они немного... сама знаешь. Неразумные.

- Гермиона... – несчастным голосом начала Тонкс, чье лицо стало одного цвета с волосами.

- И ты ему нравишься. Ведь правильно?

- Гермиона, Римус никогда не рассказывал тебе о... тех временах, когда он ходил на свидания в свои школьные годы? Э-э, понимаешь... веселые деньки с Сириусом и все такое?

Гермиона сконфуженно покачала головой, тряхнув тугими локонами.

- Нет. А что? Разве у него тогда были проблемы? Он сталкивался с дискриминацией? Потому что тогда у него еще больше причин, чтобы встречаться с тобой.

- Нет... не совсем. Видишь ли, Гермиона, я не могу рассказать тебе, потому что это не моя тайна. Но думаю, это как раз тот случай, когда тебе стоит ненадолго отступить и не вмешиваться. Мне нравится Римус – честное слово! Но между нами есть весьма существенная несовместимость. Нет, не пытайся меня переубедить. Просто поверь: у нас с Римусом никогда ничего не получится.

В ту ночь, прежде, чем отправиться спать, Гермиона, скрипя зубами от разочарования, вычеркнула Тонкс из списка возможных партнерш. Почему у них ничего не получилось бы, она не могла представить, но Тонкс оказалась неумолима. Это было концом вполне вероятного романа – а может, заодно и ее мечты о книге. Почему Римус сам не мог найти себе девушку? И с кем еще его можно было познакомить?

* * *

На следующий день Гермиона ввела в дело план Б. Вытащив список возможных кандидаток, она выбрала в нем следующую. В конце концов, ей, в отличие от Люпина, не обязательно должна была нравиться Трелони.

В обеденный час она поднялась в Северную башню, где и нашла уставившуюся в хрустальный шар женщину, похоронным тоном делающую трагические предсказания для публики, состоящей из Лаванды и Парвати. Гермиона остановилась вверху лестницы и кашлянула.

Три пары глаз уставились на нее с явным неудовольствием.

- Э-э... Здравствуйте, - начала она, пытаясь весело улыбнуться. – Я хотела бы задать вопрос профессору Трелони.

Все глядели на нее с подозрением, а Лаванда еще и презрительно фыркнула.

- Я, конечно, предвидела, что ты к нам присоединишься, - слезливо сказала Трелони. – Звезды все видят.

- Не сомневаюсь, - равнодушно ответила Гермиона, запихнув портфель под стул, на который села. – Но вопрос совсем не обо мне.

- Нет... нет, это я тоже видела, - тут же отозвалась женщина.

Гермиону она уже начинала раздражать.

- Во-о-от как, - шепнула она. – Что же, в таком случае, я пришла спросить?

Лаванда злобно посмотрела на нее, а губы учительницы сжались в тонкую полоску.

- Знаешь, тебе не стоит сюда приходить – твоя душа настолько приземленная, а твоя аура чересчур груба, и обе выводят из строя мою... – она взмахнула руками, подыскивая нужное слово.

- Репутацию? – предложила Гермиона, подняв брови. Наверное, в последнее время она слишком часто общалась с профессором Снейпом, даже если это и случалось против ее воли. Она становилась такой же сердитой и циничной. Попытавшись справиться с гордостью, она невинно улыбнулась женщине.

- Нет... нет, - ответила Трелони, изучая ее. – Но не думаю, что смогу помочь твоему другу.

Гермиона еле сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху.

- Ничего, я ведь не за предсказанием пришла. Я здесь просто потому, что профессор Люпин – вы ведь знаете, он преподает Защиту, – он хвалил ваши таланты, - она скрестила пальцы под столом, стараясь не гримасничать, ибо лгать не умела.

Теперь Лаванда и Парвати смотрели недоверчиво, но Трелони явно на все купилась.

- А, оборотень? Как мило с его стороны. Бедняжка... такое горе в прошлом, и грядущее, ожидающее его, не лучше! Он же...

- А еще он сказал, что вы хорошенькая, - протараторила Гермиона, вовремя прерывая провидческие излияния. В комнате воцарилась мертвая тишина. – Э-э, он, конечно, и сам бы вам об этом сообщил. Но он такой – скромный. Он, наверное, ужасно застеснялся бы, узнай он, что я вам сказала.

Глаза Трелони стали вдвое больше прежних и затуманились сильнее, чем обычно. Гермиона практически видела в них переход от «Бедняжки с Плохим Будущим» на «Лакомый Кусочек Объедения». Это заставило ее содрогнуться.

- Да, да! Ему стоит прийти ко мне на сеанс! Несомненно. Говоря точнее, ему обязательно нужно поскорее здесь появиться, ибо, если он изберет верный путь, ему воздастся в ближайшем будущем... да. Множество чудес. Я знала, что кто-то принесет мне весточку от него, разумеется, но карты неточны и не открыли, что это будешь именно ты. Я также догадывалась, что моя таинственность захватила его, но говорить о таких вещах не принято – люди так огорчаются, поняв, что меня ничем не удивишь, и...

- Да, все это замечательно. Мне пора, и я передам ему, что вы хотели бы его видеть. Хорошо, хорошо. Мне нужно... учебники к следующему уроку подготовить, но рада была вновь вас видеть, так рада, что мы поболтали, всего наилучшего! – лепетала Гермиона, выскакивая на лестницу.

Что ж, хоть это ей удалось сделать. Ей казалось, что еще минута плаксивой болтовни о грядущем, и она не выдержит. Хотелось надеяться, что конспектировать завязавшиеся отношения не будет так же противно. И что Римус хотя бы теперь отреагирует правильно. Гермиона чувствовала себя немного виноватой. В конце концов, даже если профессор Люпин ею не заинтересуется, Трелони теперь будет сложно в этом убедить.

* * *

Вечером Гермионе, к вящему ее неудовольствию, пришлось явиться на отработку к Снейпу вместо того, чтобы посмотреть, как все прошло у профессоров Люпина и Трелони. Она допоздна задержалась в подземельях, а Трелони была не из тех, кто способен чего-либо ждать.

- Мисс Грэйнджер, - холодно поприветствовал ее Снейп. – Возьмите вот это, - он сунул ей в руки черную книгу, и ей пришлось опустить на пол портфель, чтобы удержать ее.

- Что это?

- Неужели мисс Всезнайка знает на самом деле не все? – хмурясь, спросил он. – Ведь вы носитесь с ними уже столько лет. Ваш хваленый интеллект явно более убог, чем мне казалось. Это называется книгой. Записать вам на доске, чтобы было легче запомнить?

- Я знаю, что это, но зачем? – сердито спросила Гермиона. – Разве я не буду чистить котлы или нарезать ингредиенты? – «будто есть что-то отвратительнее», добавила она про себя.

- Но в таком случае я не смогу использовать вашу проницательную мудрость, - язвительно ответил профессор. – Так уж случилось, что мне не удалось довести до конца инвентаризацию. Мне необходимо, чтобы вы записали все, что находится в шкафу с запасами для учеников.

На Гермионе лица не было. В шкафу было множество полок. Если придется записывать все, она проторчит тут до утра.

- Впрочем, если вы предпочитаете физический труд, раз уж ваше гриффиндорское сердце не выносит умственного... – мягко продолжил Снейп, и она выпрямилась.

- Нет, сэр. Я уже начинаю, - она принялась вытаскивать банки, расставляя их ровными рядами на двух столах, чтобы не спутать то, что уже записала, с тем, что еще предстояло занести в каталог. Больше часа она работала, пока Снейп сидел за столом, превращая сочинения пятикурсников в кучу исчерканных красным бумажек. Когда она, наверное, в сотый раз полезла в шкаф, в коридоре послышался сильный топот, будто кто-то что есть духу бежал по каменному полу.

- Северус! О, боже! Ты... ты должен меня спрятать, - она услыхала голос задыхающегося профессора Люпина и, осторожно выглянув из-за дверцы, увидела, что Снейп стоит, слегка разинув от удивления рот, а Люпин, согнувшись и упираясь ладонями в колени, пытается отдышаться.

- Наглый волчара, - прорычал Снейп. – Как ты смеешь врываться в мои подземелья! Разве я не говорил уже, что твое общество мне противно?

- Но... но... эта женщина! Сделай что-нибудь, она съест меня живьем! – он пафосно? указал на дверь, расширив глаза.

«Гм. В ответ на стимул в виде знакомства с уверенной в себе женщиной, Мужчина А робеет, прячась в логове Мужчины Б.»

- Какая же...

- Лю-ю-ю-пин! – голос Трелони раздавался из коридора. – Ты куда делся? У меня есть прекрасный чай, который, я уверена, придется тебе по душе! – Римус закрыл лицо руками, чем вызвал ухмылку Северуса. Неожиданно в дверном проеме показалась голова Трелони. – Вот ты где! Так я и знала – звезды привели меня сюда. Какой же ты робкий! Не стоит так бежать – от судьбы, знаешь ли, не убежишь.

Римус толкнул Северуса вперед, словно живой щит, и скривился, вцепившись в его плечи.

- О господи, - прохрипел он.

Зельевар выпрямился во весь свой внушительный рост; на лицо его набежала тень.

- Профессор Трелони! Что означает это вторжение? Вряд ли вы считаете себя вправе врываться в мои покои среди ночи, волоча за собой шали и этот тошнотворный запах духов! Я требую, чтобы вы немедленно ушли.

- О, профессор Люпин и я не будем вам мешать. Мы сейчас ухо... – пискнула Трелони.

- Профессор Люпин ассистирует мне в эксперименте с небольшими изменениями его зелья. Он вполне может остаться. Вам же лучше вернуться в чрево ада, из которого вы явились. У меня не так много терпения, и отведенную вам порцию вы уже исчерпали.

- Да... но... я...

- ВОН, ЧЕРТОВКА! ПОКА Я ЛИЧНО ТЕБЯ НЕ ВЫСТАВИЛ!

Трелони замерла, вперив в Снейпа глубоко оскорбленный взгляд, и побрела к двери. Там она решила попытаться спасти свою гордость.

- В следующий вторник будьте осторожны, - угрожающе пропела она, - ибо случится так, что за вами придет смерть, и...

- Она за мной годами ходит, - ответил Снейп. – И страшусь я ее много меньше, чем ранее, когда мы были хуже знакомы. Так что если она явится во вторник, я приглашу ее на чертов огневиски!

Фыркнув, Сибилла Трелони развернулась, подобрала свои трепещущие шарфы и удалилась. Мужчины долго смотрели ей вслед. Гермиона не была уверена, что происходит, но знала, что Снейп позабыл о ее присутствии, и постаралась дышать как можно тише, надеясь – неизвестно, почему, - что он не вспомнит о ней еще какое-то время.

«Мужчина бета, стесненный натиском выбранной для него женщины, прибег к защите и помощи Мужчины альфа. Потрясающе , - думала Гермиона. - А Мужчина альфа, несомненно более агрессивный от природы, отогнал женщину, вместо того, чтобы унизить или запугать Мужчину бета, как делал обыкновенно. Мда. С чего бы это»?

Ремус глубоко вдохнул. Потом склонился, уперевшись лбом в спину Снейпа.

- Благодарю, Северус, - выдохнул он, все еще держась за плечи зельевара. Гермиона поискала в лице Снейпа выражение, говорящее о том, что он вот-вот взорвется, но к ее изумлению уголки его губ приподнялись, а фигура заметно обмякла.

- Да. Уж конечно, я не для тебя это сделал, - сказал он, словно защищаясь. – А ты теперь у меня в долгу, ковер ходячий. Понимаешь? – он отошел от Люпина и гордо вздернул подбородок, повернувшись к нему.

На лице Римуса появилась странная полуулыбка. - Да. И готов вернуть долг, - предложил он, склонив набок голову, словно обдумывая что-то. Лицо Снейпа ничего не выражало, и какое-то время оба молчали. Закусив губу, Гермиона высунулась еще, чтобы лучше видеть... и стукнулась коленкой о ножку стола. Одна из банок дрогнула, еле слышно звякнув о дерево. В сущности, она почувствовала это скорее, чем услышала, но профессор Люпин резко обернулся. - Здесь... кто-нибудь есть? – спросил он Снейпа. Глаза его потемнели, он повернул голову в сторону неизвестного шума, и у Гермионы похолодело в желудке. Но даже сейчас мысли ее отказывались угомониться и перестать вести запись.

«Мужчина бета, заподозрив о существовании незваного гостя на территории Мужчины альфа, немедленно начинает охоту на нарушителя покоя. Благодаря обостренному слуху, Мужчина бета...» - О, проклятье. Да, эта чертова девчонка Грэйнджер должна, по сути, заниматься инвентаризацией. Грэйнджер! Выходи, несносное подслушивающее дитя! - Северус! – услышала она оклик Римуса, поднимаясь на ноги и со вздохом вытирая пыль с колен. – Не нужно на нее сердиться. Она здесь не по своей воле – ведь ты сам назначил ей отработку. И сердишься ты сейчас вовсе не на нее. Нечего вменять ей в вину свое плохое настроение. Снейп высоко поднял бровь. - Свободны, мисс Грэйнджер. Убирайтесь с глаз долой. А ты, чертово ублюдочное животное, само заслуживаешь отработку за постоянные провокации. Янтарные глаза Римуса сверкнули, и Гермиона задержалась, притворившись, что запихивает в портфель учебники. Что сделает Римус, если его привести в ярость? Казалось, Снейп был намерен проверить это. Вдруг Римус засмеялся, и Гермиона облегченно расслабилась. - Возможно, но, боюсь, я абсолютно не поддаюсь дрессировке, - ответил он Снейпу. – Старого волка не выучишь новым фокусам. Даже если я и заслуживаю взбучки за то, что привел сюда ту женщину... я предпочел бы купить тебе выпить, а не подвергаться традиционной мере наказания. Да, я знаю, что ты зол на меня, но пойми, Северус, я не знал, куда еще податься!

Профессор Снейп возвел очи горе и принялся ставить плоды тяжких трудов Гермионы обратно в шкаф. - Что на нее нашло, интересно? Ты выделяешь какой-то присущий оборотням аромат? Не помню, признаться, чтобы в наши школьные дни особы женского пола обращали на тебя внимание. Впрочем – ты был тощим, исцарапанным, уродливым мальчишкой, так что в этом нет ничего удивительного. - Очень смешно. Но... если задуматься, я ведь действительно приобрел несколько неожиданную популярность среди дам, не так ли? Гермионе захотелось вжать голову в плечи, да так и остаться. «Черт. Он не так недогадлив, как мне иногда хотелось бы. Если бы только Снейп не вел при нем таких рассуждений!» - Не знаю, что было тому причиной. Я всего лишь сидел в учительской с Флитвиком, никого не трогал и обсуждал банши, когда она вплыла, завывая о грядущем и о том, что я должен был составить ей компанию, иначе случится непоправимое. Еще что-то о чае... и что я был ей нужен. Вот. Ну, что я мог сделать? Я был необходим, вот и согласился проводить ее обратно в башню. - Необходим, как же, - фыркнул Снейп. – Мне хорошо ясно, в чем именно она нуждалась. Или ты настолько слабоумен, что не понял этого? Когда Гермиона украдкой посмотрела на Люпина, он был пунцовым. - Э-э... нет, сразу я не понял, но сообразил достаточно быстро. - Вот как? Наверное, сразу после того, как она тобой воспользовалась? - Северус, - прошипел Римус. – Гермиона, иди спать. И – нет, Северус, я понял, в чем дело, гораздо раньше, чем все зашло настолько далеко. Гермиона медленно кралась к двери. - До или после того, как она засунула свой язык тебе в рот? - Северус! – заорал Римус. – Вовсе этого... Я не... ты... это... - О. Значит, после, - ответил профессор Снейп. Судя по тону его голоса, разговор его развлекал. Гермиона встала за дверью и продолжила подслушивать. Теперь профессор Люпин говорил очень взволнованно. - Хорошо, она попыталась. Я-то здесь не причем! Она лепетала что-то о расположении звезд, дико размахивала руками, и пока я уворачивался, она... как бы... напала. Северус даже слегка рассмеялся. - Как ты наивен! - Ничего подобного, - обиделся Римус. – В любом случае, прости, что вторгся в твою обитель. Я просто немного запаниковал, и единственное, что тогда пришло в голову, это броситься к человеку, который в состоянии отпугнуть любую женщину. - Как мило, Люпин. Большой, злой волк примчался, чтобы спрятаться за спиной капризного зельевара. Неужели ты думаешь, что все на свете так меня боятся? - Ну, меня ты пугаешь порядочно, - искренне ответил Люпин. Гермиона услышала, как профессор Снейп громко фыркнул – в насмешку или от веселья, она не поняла. - Не сомневаюсь. Не пойму, почему ты избегаешь любовных объятий – посмотри правде в глаза, Люпин, она – лучшее, что тебе может попасться. Я так и вижу лохматого, близорукого, голосистого отпрыска, который мог у вас появиться. Какая жалость. - Ты действительно негодяй, Северус, - ответил Римус, хотя в голосе его было столько нежности, что даже Снейп не воспринял это, как оскорбление. - А теперь ты разбил ее хрупкое, обреченное сердце. Бедная девочка. Один бог знает, как долго она по тебе сохла. - Ни минуты, - настаивал Римус. – Она меня почти не знает! А если бы знала, не мечтала бы остаться со мной наедине, не правда ли? Ты знаешь; ты видел, что я есть на самом деле. Скажи, сколько женщин, увидев человека в таком виде, продолжали бы его любить? Думается мне, не так уж много. - Я считаю, что ты недооцениваешь мазохистские наклонности, присущие женской половине человечества, - мягко ответил Северус. – И чего тебе желать, как не женщины, отдавшей тебе свое сердце? Трелони предсказывает конец света каждый день. Вряд ли ликантропия заставила бы ее отвернуться. Она всего лишь предвидела бы, что ты пожираешь людей. В самый раз, чтобы чувствовать себя счастливой. - Ха, ха. Сибилла меня не интересует. - Возможно, тебе понравится следующая женщина, попавшая в силки твоих необузданных феромонов, - изъявил надежду Снейп. - Мне уже нравится один человек, так что надеюсь, что твоя идея с феромонами бесплотна. Не желаю и дальше отбиваться от женщин. Голоса в комнате надолго затихли, и Гермиона начала волноваться, что Римус вот-вот соберется уходить и поймает ее с поличным. - Чего же тебе тогда нужно? – наконец спросил Снейп. - Кто-то, кто знает меня, - ответил Римус. Приближающиеся шаги заставили Гермиону опомниться, и она помчалась в Гриффиндорскую башню. За интригу с Трелони было стыдно – но как она могла знать, что Римус так ужасно отреагирует? Профессора Люпина было очень жалко. Лежа в постели тем вечером, она долго не могла уснуть, - размышляла. «Мне уже нравится один человек. Это еще кто? И как узнать, кто это? Гм-м. Кто-то, кто знает меня.» Может... может, она с самого начала пошла по неверному пути.

* * *

На следующий день Гермиона воспользовалась мантией Гарри и с утра пораньше пробралась в покои профессора Люпина, уверенная, что, не выспавшийся в преддверии полнолуния, с ее приходом он даже не проснется. К сожалению, ее планы оказались далеки от действительности. Внутрь она проникла незаметно, но едва приступила к поискам места, где можно было оставить принесенный с собой сверток, в дверь постучали. Гермиона застыла на месте, в ужасе глядя, как Люпин возник из спальни, весь помятый и без рубашки, и побрел к двери. Усиленно зевая, он проговорил: «Иду!» когда стук повторился. Гермиона едва успела вовремя шмыгнуть в сторону, давая ему пройти и рывком отворить дверь. - А, Северус, - тыльной стороной ладони Римус потер глаза. – Вижу, ты принес аконитовое зелье. Замечательно. Снейп же просто смотрел на него круглыми глазами. - Э-э... Что? Да... Аконитовое зелье. Бестолковое ты существо, - он сглотнул, стараясь взять себя в руки. – Держи, бездушный тупица, мог бы и сам спуститься за ним вместо того чтобы заставлять меня заниматься доставкой. Римус захлопал глазами в ответ, явно не успевая за смыслом сказанного. - Да, но... сейчас только половина седьмого утра. Я вполне мог бы явиться за ним попозже. Мне и в голову не пришло бы беспокоить тебя в такую рань. Снейп сделал шаг назад, гневно сдвинув брови. - Намекаешь, что тебя не устраивает, что я варю это трижды проклятое зелье и приношу его к тебе под дверь? - Боже упаси! – немедленно замахал на него руками Римус. – В такую рань я не в силах по достоинству оценить твою язвительность. Я ничего плохого не имел в виду. Ты был так добр, что принес мне зелье, и я благодарен, что ты тратишь время, готовя его. Это, наверное, так утомительно – делать одно и то же каждый месяц. Прости меня, Северус. И спасибо. «И снова Мужчина альфа ведет себя вызывающе, выставляя напоказ свой статус, который жалкий Мужчина бета охотно подтверждает. Что с ним не так, черт возьми? Мужчина альфа, довольный выказанным ему Мужчиной бета почтением, награждает последнего редкой похвалой ». - На здоровье, овцеед. Я знаю, как необходимо тебе это зелье, и знаю, что ты... забывал о нем в прошлом. Нам не нужны несчастные случаи, не так ли? В любом случае, отдыхай. Я в курсе, что ты... теряешь силы с приближением полнолуния, а чтобы продолжать бегать от Сибиллы, тебе понадобится вся твоя энергия. Римус осушил бокал и скривился, но Гермиона решила, что тому причиной был вовсе не вкус зелья. - А что, она все еще ищет со мной встречи? - Ты же не сказал ей, что не заинтересован, - резонно заметил Снейп. – И не стоит ожидать, что я стану и дальше вступаться за тебя. Римус печально вздохнул. - Знаю, - тихо ответил он. – Просто не хочется ее огорчать. - Ах, не будь такой тряпкой, - рявкнул Северус. – Ты слишком многим подставляешь задницу, - Римус в шоке уставился на него, и бледные щеки Снейпа покрылись румянцем. – Просто – научись защищаться и сделай то, чего хочешь сам, хоть раз в жизни. Ты мужчина – э-э, волк, - или мышь? Мне больно смотреть, как ты каждый раз робко просишь у всех прощения. А теперь мне пора на урок, поскольку я, в отличие от некоторых, чье имя я называть не буду, не могу позволить себе развалиться на диване, жуя конфеты, чтобы утешиться перед ужасным превращением. Доброго дня, Люпин. Гермиона удивилась, отчего Люпин так огорчился, что после ухода Снейпа лишь оставил бокал для домового эльфа и вернулся в кровать с хмурым лицом. Конечно, с его стороны было очень мило поддерживать дружественные отношения с зельеваром, но почему мнение Снейпа для него так много значило?

* * *

Большую часть следующего дня Гермиона провела, терзаясь муками совести. Она была уверена, что зашла слишком далеко, пробравшись в покои Люпина и оставив там «знак внимания». В конце концов, ведь объективность научного труда не пострадает от того, что она внесет коррективы в личную жизнь Люпина, ведь так? Потому что сам он этого сделать был не в состоянии. Будь он предоставлен сам себе, так и прожил бы всю жизнь холостяком . А это никоим образом не способствовало ее мечте о контракте на трехтомник.

За несколько дней она ухитрилась избавиться от нерешительности, и тогда-то украдкой проскользнула за Люпином в учительскую. Заметив, что он шагает более уверенно, чем обычно, она приписала это улучшению самочувствия - полнолуние уже миновало. Едва успев втиснуться в комнату вслед за ним, она замерла, увидев, что один из столов был занят привольно рассевшимся за ним Северусом Снейпом.

Римус твердо шагнул вперед и остановился прямо перед Снейпом, будучи, видимо, настроен самым решительным образом. Что происходило? Раньше он со Снейпом никогда так напорист не был. Может, случилось что-то, заставившее их поменяться ролями? Она жадно наблюдала, держа Перо над пергаментом.

- Северус, - вызывающе сказал Римус.

Зельевар выглядел немного неуверенным.

- Что тебе нужно, занудливый болван? – спросил он. – Великий Мерлин, я, кажется, начинаю исчерпывать свой запас обидных характеристик. Конец света близок. Не стоит ведь надеяться, что ты дашь мне повод для пополнения лексикона?

Римус пропустил это мимо ушей.

- Это ты оставил коробку конфет в моих покоях, как какой-то романтический подарок? – спросил он. Невидимая Гермиона скривилась. Какой же он глупый! С чего бы ему решить, что конфеты были от зельевара? Все было задумано совсем не так!

Снейп лишь моргнул.

- И – мой арсенал ругательств и грубых комментариев пополнен вновь, премного благодарен. Что за чушь ты мелешь! Зачем мне дарить тебе конфеты, если только они не приправлены значительной дозой серебра? Ты что, окончательно спятил?!

В ответ на это Люпин слегка порозовел, но упрямо продолжал хмуриться.

- А кто еще мог ворваться в мои покои среди ночи? Я обнаружил их сразу после твоего ухода, рядом с запиской, в которой говорилось: «Ты тоже у меня на примете». И ты – один из немногих, знающих о моей слабости к темному шоколаду. Ты САМ упомянул конфеты! Ведь это был ты? Признавайся!

Теперь покраснел Снейп.

- Да... что же... я.. ты... Ни в чем я не признаюсь! Никаких чертовых конфет я тебе не оставлял и бесконечно обижен твоими обвинениями в пристрастии к романтическим предложениям! Какое оскорбление! Кроме того, о твоем шоколадном фетишизме знают абсолютно все. Это почти что школьная легенда. Нечего обвинять меня в том, что ненормальный оборотень внутри тебя взбеленился и приманивает толпы мутирующих? женщин-преследователей, врывающихся к тебе в комнаты с подарками. Какая жуткая мысль!

- Но ты ведь не думаешь, что... Трелони? – побледнел Римус.

- Ты расстался с ней? – подумав, спросил Снейп.

- Я с ней не сходился! С чего нам было расставаться? – вскричал потрясенный Римус.

- Но ты объяснил ей это, глупец никудышний? – вздохнул Снейп.

Плечи его коллеги поникли.

- Нет, времени не было. Я, между прочим, проводил время в волчьем обличьи. Кроме того, она почти никогда не спускается со своей башни, а я не собираюсь вновь позволить ей застать меня врасплох. Один раз она меня уже чуть не изнасиловала.

Внезапно Снейп навис над столом, сжав зубы.

- Так и быть, трусливое ничтожество. Коль скоро ты так пуглив, я отправлюсь с тобой и лично удостоверюсь в том, что между вами все кончено. Согласен?

- Ты сделаешь это... ради меня? – в шоке спросил Римус.

Снейп слегка наклонил голову.

- Во избежание дальнейших посягательств на мое терпение и мой покой, а также обвинений в амурных поползновениях. Всякий раз в последнее время, обернувшись, я натыкаюсь на тебя, презренное стихийное бедствие; ты ходишь за мной тенью, прячешься за моей спиной, подозреваешь меня в сокрытии страстной одержимости. С этим необходимо покончить раз и навсегда. Не буду скрывать, частично меня это развеселило, но все это отнимает у меня время из того, что обычно отведено на выдумывание новых мучений для Поттера и Лонгботтома, позднее облекающихся в вид отработки. Так что, идем?

Над этим оборотень глубоко задумался.

- Э-э... а не подождет ли это до утра? Я был бы настолько лучше подготовлен к встрече с ней после хорошего отдыха и чашечки чая, и...

- Кругом! Шагом марш, чертов монстр! Быстро! – Снейп увлек профессора Люпина за дверь и дальше по коридору, заставляя Гермиону бежать за ними бегом, записывая на ходу. – А после этого ты расскажешь мне, к кому испытываешь глубокие, пылкие и, вне всякого сомнения, отвратительно слащавые чувства.

- Но я...

- Ха! Это я уже слышал. Нет, мне с лихвой хватило той мыльной оперы, которой является твоя жизнь. Было бы еще полбеды, если бы ты не настаивал на том, чтобы втянуть меня в нее на каждом шагу, но всему есть предел. Знай я, что ты в состоянии справиться с ситуацией, позволил бы тебе это – но по всему выходит, Казанова, что у тебя не хватает ни желания, ни ума сделать все самому.

- Э-э... но что, если... Э-э... объект моего интереса не разделяет этих чувств? – тревожно и хрипло спросил Римус.

- Дражайший Люпин, мне плевать, даже если она захлопнет дверь у тебя перед носом, чем вынудит проторчать неделю в одиночестве, поглощая дешевый шоколад. Главное, что это перестанет быть моей проблемой.

- О, я понимаю, - безо всякого энтузиазма ответил оборотень.

- В любом случае, так всем будет лучше, - небрежно заключил Снейп.

«Робкий Гомо сапиенс ликантропус изгнан из своего... э-э... общинного логова более смелым Магистром зелиум вульгарис, который, будучи Мужчиной альфа, внезапно решил помочь благородному вервольфу в поисках пары. Мужчина А позволяет отвести себя к жилищу Женщины Б, дабы обсудить с ней отсутствие желания продолжать отношения.»

Здесь, предчувствуя дурное, Гермиона остановилась. Ей вовсе не хотелось причинять ненужную боль преподавательнице Предсказаний, даже если та и была чокнутой, сентиментальной летучей мышью. Да и явная неохота Римуса настораживала. Неужели Снейп не видел, что ему не хочется этого делать? Зельевар был наглым, назойливым скотом, вот и все. Еще и слепым к тому же. Ей пришлось сорваться на бег, чтобы догнать обоих.

Стук! Стук! Северус ударил кулаком в стену около лестницы, ведущей в Астрономическую Башню.

- Кто та-ам? - отозвался веселый голос Трелони. Мужчины и Гермиона дружно вздрогнули. Наверху появилась закутанная шарфом голова женщины. – Да, внутренним зрением я видела...

- Сибилла, спустись-ка на минуту, - без обиняков потребовал Снейп. – И заметь, что я умудрился постучать, даже несмотря на то, что у тебя, в сущности, нет двери!

Женщина сошла вниз по лестнице. Видно было, что, спускаясь, она пыталась выглядеть грациозной, но ее тощая фигура делала это невозможным.

- Я здесь, - провозгласила она. – Духи уведомили меня о необходимости немедленно поговорить с профессором Люпином наедине. Это чрезвычайно хорошо, что ты пришел! – добавила она, поворачиваясь к нему. – В будущем твоем заложены великие чудеса!

- Нет, он не хочет оставаться с тобой наедине, и что бы там ни лежало в его будущем, это точно будешь не ты, - решительно объявил зельевар.

- Ну, знаешь ли! – Трелони подобрала шарфы и потуже обмоталась ими. – А тебе какое дело? В твоем будущем ничего, кроме ужасов, нет, – кошмарных ужасов! Вроде... вроде засилия саранчи, и погонь, и утопленников – вот тебя рвут на части, а вот травят прожорливыми зверями! Да! Монстр прыгнул и впился в твое горло, и...

- Хорошо, хорошо, - сердито ответил Снейп. – Постараюсь впредь носить воротнички поплотнее.

Она укоризненно взглянула на него и отвернулась к Люпину.

- А ты, дорогой мой профессор! Мой бедный, непонятый человек!

- Видите ли... – начал Римус, когда Трелони обхватила его руками.

- Все будет замечательно! Ты пришел! Сделал правильный выбор. И такое счастье ожидает тебя... ведь там, где ожидаешь меньше всего, тебя ждеть счастье...

- О! Я – аргх! – он немного растерялся, пытаясь вырваться, но Трелони завладела его губами.

«Мужчина А попадает в смертельную опасность, когда Женщина Б атакует с целью захвата, и может задохнуться в облаке ее мерзких духов. Или что-то в этом роде. Мужчина Б хмурится, явно не зная, как помочь своему... члену стаи? Партнеру? ... раз уж прямые действия ни к чему не привели. Очевидно, понадобятся дополнительные шаги к спасению Мужчины А.»

- Сибилла, Сибилла! Ну, все, - прорычал Снейп, отдирая ее от Люпина. – Чертова разрушительница семей, убери от него руки! – заявил он кипящей от гнева провидице перед тем, как развернуть к себе оборотня и крепко его поцеловать.

- Мфф! – было все, что удалось сказать Римусу – побежденному, упавшему в объятия зельевара. Гермиона чувствовала себя ужасно. Все это происходило по ее вине. Если бы она вовремя оставила его в покое, Римусу не пришлось бы испытывать такие муки.

Когда стало ясно, что на деле оборотень принадлежит зельевару, Северус прервал поцелуй. Трелони пялилась на них в ступоре. Ее нервные, постоянно двигающиеся руки дрожали.

- Вы... вы... вы... голубые?

- Однозначно, - строго ответил Северус, хватая Римуса за руку и таща его вниз по коридору. – Доброй ночи, Сибилла, - продолжил зельевар ровным, хоть и слегка самодовольным голосом.

- Извините, - огорченно добавил Римус.

Гермиона вернулась за ними в покои Снейпа, где тот налил себе большой стакан чего-то, явно похожего на алкоголь, а Римус последовал его примеру.

- Ты здесь, я смотрю, как дома, - кисло заметил зельевар.

- Мне нужно выпить, - рявкнул в ответ Римус, и на глазах у Гермионы опрокинул в себя содержимое стакана.

На Снейпа это не произвело впечатления. Он элегантно уселся на диван и выжидающе посмотрел на оборотня.

- Ну, что? Разве ты не собираешься поблагодарить меня?

- Поблагодарить тебя? П-поблагодарить... ПОБЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ?! – сбивчиво повторил Римус, швыряя стакан на стол. – За ЧТО, могу я узнать? За то, что ты разболтал обо мне все перед богом, Хогвартсом и преподавательницей Предсказаний?

- Мне казалось, что ты в опасности – я был уверен, что ты захочешь, чтобы я что-либо предпринял. Разумеется, ее я целовать не собирался – это лишь побудило бы ее начать гоняться за мной. Кроме того, разболтать что-либо возможно лишь в том случае, если ты действительно гей, - ответил Северус.- Вероятно, о тебе вскоре пойдут слухи, но учитывая личность их источника, вряд ли их воспримут всерьез, - он пожал плечами, прежде чем сделать еще один глоток из своего стакана.

Римус с каменным лицом смотрел на него.

- Знаешь, я думаю, это в некотором смысле основная часть проблемы.

- Ты о чем? – вздохнул Северус, откидывая назад голову и сжимая пальцами переносицу.

- О том, что меня никто не воспринимает всерьез. Никто не прислушивается к моим желаниям. Все просто-напросто ждут, что я соглашусь с их мнением. Единственный, кто иногда слушает хоть вполуха, - это ты, и в половине случаев ты все понимаешь неправильно, а в другой - используешь услышанное, чтобы испортить мне жизнь. Мне это надоело, - с грустью в голосе продолжал оборотень.

- Тогда прекрати быть таким размазней, - парировал Северус. – Если сможешь постоять за себя и не давать людям спуску, лучше будет. По крайней мере, тебе. Мне будет жаль потерять удобный коврик для вытирания ног, но так уж и быть.

- Так вот чем я для тебя являюсь? – воскликнул явно рассерженный Римус. – Верно ты говоришь. Постоять за себя? Это я могу, - он принялся расстегивать пуговицы своей кофты со свирепым средоточием на лице. – Мне чертовски это надоело, и больше терпеть я не собираюсь.

- Вот и славно, - скучающе ответил Северус. – И – разумеется, это то, чем ты для меня являешься. Не думать же о тебе как о старом друге, - тут он поднял глаза, чтобы увидеть, как оборотень ослабляет узел галстука, и замер. – Люпин? Что ты делаешь?

С легкой тревогой он смотрел, как Люпин уронил кофту на спинку стула.

- Ты говоришь, мне стоит постоять за себя и не давать людям спуску, - ответил оборотень. Гермиона начала беспокоиться. В глазах Люпина горел огонь. Было видно, что тело его напряжено и готово к драке. Перепугавшись, она нырнула под стол Снейпа и вылезла с другой стороны. Ей вовсе не хотелось оказаться на пути, когда полетит шерсть. Поглядывая на дверь, она размышляла, успеет ли вовремя позвать на помощь.

Теперь Снейп явно был обеспокоен.

- Да? И что?

- Так вот, начну я с тебя, старый друг, - Римус закатывал рукава.

Снейп вскочил на ноги.

- Вот что, Люпин. Послушай, ты...

- Помолчи, Северус, - бесстрастно велел Римус. – Ты ведь помнишь наши недавние разговоры, не так ли? – Гермиона сжалась в комочек. Похоже, оскорбления Снейпа собирались вернуться к нему стократ. – Ты еще смеялся надо мной, называя мою жизнь развлечением. Ничего смешного здесь нет. Впрочем, в одном ты прав: пора мне постоять за себя, хотя бы в отношениях с тобой.

- Люпин! Ты – эрмф....мфф..мфф!

Гермиона рискнула взглянуть поверх столешницы и увидела, как Люпин накинулся на Снейпа. «О, нет! Мужчина А, сорвавшийся под потоком постоянных оскорблений со стороны Мужчины Б, неожиданно звереет, пытаясь избить несчастного Магистра зелиум вульгарис.»

- Я знаю, что это ты принес мне шоколад, Северус. Сознайся, - прорычал профессор Люпин.

«Поменявшись ролями, обыкновенно тихий Мужчина А успешно конкурирует с Мужчиной Б за главенствующую роль! Прижав того к стене, он... он, похоже, кусает Мужчину Б за шею, пытаясь заставить Магистра зелиум вульгарис покориться, но мужчина Б, самый что ни на есть идиот, совершенно не желает подчиняться. Какой пугающий взгляд в таинственный мир двух великолепных существ!»

- Люпин, ты законченный дурак! Я не имею к этим чертовым конфетам никакого отношения! Разве ты не говорил, что приложенная записка якобы была от дарителя, знающего, что нравится тебе? Грязный маньяк! Прекрати грызть мое ухо! Э-э... А вот это посасывание очень даже ничего...

Внезапно Люпин отшатнулся, все еще прижимая зельевара к стене и держа за плечи.

- Ложь, - хрипло сказал он и снова припал к шее Снейпа. – Знаю, ты оставил конфеты, - пробубнил он, уткнувшись носом в его кожу.

«Ликантропус жестоко избивает Мужчину Б, а Мужчина Б обмяк у стены и наконец-то сдался! К сожалению, кажется, что жажда крови Мужчины А не может быть утолена простым признанием смены ролей. Он уже не тот величавый, нежный зверь, которого мы знали, Мужчина А превратился в грациозного – но смертельно опасного – хищника. О боже.» Северус застонал – вероятно, от боли, и Гермиона решила, что пора что-то предпринять. В конце концов, все это было на ее совести, и пора было взять ответственность на себя.

- Профессор Люпин! Остановитесь! – она выпрыгнула из-за стола, сбрасывая мантию-невидимку, и подняла палочку, готовая защищаться, если понадобится. – Пожалуйста, я во всем виновата. Это я принесла вам те конфеты.

Наступила неожиданная тишина, по истечении которой оба мужчины отпрыгнули друг от друга и попытались привести в порядок одежду.

- Э-э, э-э, что? Гермиона?! Я... но я ведь смотрел не на тебя...

- А на меня ты, очевидно, смотрел, - перебил Снейп несколько самодовольным голосом.

- Прекрати, - возмущенно сказал Римус. – Гермиона, зачем ты это сделала?

Покраснев, Гермиона пафосно призналась в неудаче своего эксперимента. Римус смотрел на нее в ужасе, а Снейп – чуть ли не весело. Рассказывая, Гермиона постепенно замечала расстегнутые пуговицы зельевара и разрумянившиеся щеки Люпина. «Похоже, я снова все перепутала...»

Пока она говорила, Снейп фыркал, но комментировал мало, а Римус просто слушал.

- И я решила, что если бы я намекнула, что подарок был от кого-то, кто вам нравится, вы бы... ну, сами знаете, дали бы им знать об этом, а я смогла бы все законспектировать. Вы бы за меня тогда всю работу выполнили. Но я никогда и представить не могла, что вы решите, что конфеты – от профессора Снейпа! – зельевар строго посмотрел на Римуса, когда она упомянула о конфетах, но Римус лишь махнул рукой.

- Откуда я мог знать? – буркнул он. – Это было как раз после того разговора, когда... когда ты постоянно намекал, будто «знаешь» меня.

На этом обычно бледный профессор немного покраснел, и до Гермиона начала доходить ситуация. Все становилось неожиданно ясным, стоило лишь посмотреть на вещи в ином свете. Возможно, Римус действительно решил, что конфеты были от человека, к которому он испытывал привязанность. А Снейп, хоть и яро отрицал свой интерес к оборотню, вел себя, как кошмарный собственник – не говоря уже о том, что вообще был весьма разговорчив и даже полезен Люпину в последнее время. Она едва все не испортила. Теперь Гермиона задумалась, был ли способ все поправить.

- Что же. Боюсь, ты заработала нечто вроде отработки, - сказал Римус, когда она умолкла. – А еще ты все объяснишь профессору Трелони. И извинишься.

- А... стоит ли? – жалобно спросила Гермиона. – Она ведь уже оставила вас в покое. Если я скажу, что это было всего лишь ребяческой шуткой, кто знает, почему бы ей не решить... Понимаете... Что, поскольку вы на самом деле не... э-э... Что удержит ее от очередной попытки привлечь вас? – она взволнованно закусила губу. – То есть... Если вам никто особенно не нравится, нет вреда в том, что Трелони будет думать о вас, как о паре. В этом случае она будет держаться подальше от вас обоих, а вам не придется объяснять, что она вам неприятна. «А я смогу продолжить наблюдать за вами в ожидании развития близких отношений».

Снейп взглянул на Римуса.

- А ведь несносная задавака права.

Щеки Люпина загорелись.

- Да... думаю, это не повредит. Я... я подумаю. А сейчас я хочу, чтобы ты, Гермиона, вернулась к себе. И больше за мной не следить! Мне придется поговорить с директором о твоем отсутствии здравомыслия.

У Гермионы вытянулось лицо.

- Да, сэр.

- Вот и славно. Могу ли я присутствовать, когда ты объяснишь ему, что позволил Трелони увлечь себя в жесте физической близости, а потом попытался накинуться на меня? – полюбопытствовал Снейп.

Люпин замер.

- Я... я не... О, Северус, пожалуйста, прости меня. Я не хотел... никакого... домогательства, я так вино...

- Да, да. Я уверен, что смогу найти несколько увлекательных способов, которыми ты мне это возместишь в ближайшее время. Я лишь имел в виду, что мы все поплатимся работой, если загремим на одну из приправленных лимонными дольками лекций. Так что, хотя последние деяния мисс Грэйнджер были весьма слизеринскими по натуре, мне кажется, не стоит выдавать ее директору. Я думаю, мы сами сможем удостовериться в том, что она отработает наказание. Да? Нет?

- Да... думаю, ты прав, - измученно согласился Римус. – Но мне не хотелось бы, чтобы она получила неверное представление о том, как следует поступать благородному человеку.

- К черту твое благородство, Люпин! Все это было одним огромным недоразумением. Я отнюдь не желаю выглядеть идиотом в твоих объяснениях. И ты не желаешь, и она, кстати, тоже. Она ведь не пыталась намеренно превратить нас в ярых гомосексуалистов. Так?

- Ну, если ты так полагаешь... Спать, Гермиона. Завтра мы продолжим этот разговор.

Гермиона кинулась к двери, довольная, что не придется оправдываться перед директором – или, например, родителями. Интересно, что задумал Снейп. Он не только оказался снисходительным – одно это было настолько не в его стиле, что привело ее в ужас, - но и сделал ей сомнительный комплимент, намекнув, что ее поступки напоминали ему слизеринцев. Она притворилась уходящей, якобы довольная тем, что ее так легко отпустили, но остановилась за дверью, вытаскивая из кармана растягухо. Большая часть пути уже была пройдена. Ей просто необходимо было знать, что произойдет дальше.

- Но... не кажется ли тебе, что Трелони узнает, что мы на самом деле не пара, когда поговорит с другими учителями? – вопрошал Люпин.

- Вряд ли. Она почти никогда не спускается, а когда выходит... Во-первых, ни один человек во всей школе не подумает сказать: «О, Римус Люпин не может быть геем, я в жизни этому не поверю!» Особенно после того, как ты годами пускал слюни по Блэку.

- Я не... я не... я... ну что же. Может, немного... – признался Римус, стыдливо притихнув.

- Обо мне директору уже и так известно, так что вряд ли он станет возражать, не правда ли? Он просто решит, что мы действительно встречаемся – с его-то отвратительным чертовым оптимизмом. Наихудшим последствием всей этой истории будут его бесконечные поздравления с тем, как замечательно мы научились забывать о школьных обидах. А уж улыбки и блеск в глазах – это больше, чем я в состоянии вынести.

- Да, но... ты же не собираешься говорить ему, что мы не спим вместе? – Гермиона уловила явственную нотку надежды в голосе оборотня. – И с каких это пор ты – гомосексуалист? Ты никогда мне этого не рассказывал?

- С чего это мне тебе рассказывать? Это мое дело. И... думаю, я могу привыкнуть к позорному обладанию любовником-оборотнем. Разумеется, если этот позор будет щедро компенсирован, - тон Снейпа был очень хитрым, и Гермиона вздрогнула в предвкушении.

- Чего же ты хочешь? – устало и отрешенно спросил Люпин.

Зельевар тихо рассмеялся.

- Еженощных повторений того опыта, который мое ухо получило ранее при знакомстве с твоим языком, - предложил он.

- Я... правда? Мне казалось, ты и раньше намекал, до того, как... Но я не смеял надеяться... – она услышала, как Римус шумно сглотнул. – Я ведь и правда думал, что это ты принес мне конфеты, - нескладно добавил он.

- Это не мой стиль, - заверил его Снейп. – Хотя я считал, что с твоим обостренным вкусом ты заметишь мои эксперименты с аконитовым зельем...

- Аконит? – удивленно переспросил Римус. – Он был странным на вкус, помнится, но я не мог разобрать, что в нем изменилось.

- Боюсь, неразбавленное какао без добавки сахара не дает желаемого результата.

- Ты... пытался сделать так, чтобы мое зелье имело шоколадный привкус? – со слезами в голосе спросил Римус.

- О боже. Не вздумай расплакаться – этого было достаточно легко добиться. Подозреваю, что с менее сладкими ингредиентами я приду к лучшим результатам, если захочешь попробовать.

- Это... да, я не откажусь. Ты очень добр, - сказал Римус.

- Да, я всегда... что ты делаешь? Я сам могу расстегнуть пуговицы, если мне этого захочется, благодарю покорно! Люпин, немедленно прекрати нюхать мои волосы!

- Думаю, я поделюсь с тобой своим шампунем, - сообщил оборотень.

- О, замечательно, - язвительно ответил Снейп, а Гермиона улыбнулась и приготовилась уходить. – Полагаю, от него волосы начинают блестеть? Не кусайся, черт побери! Неважно, насколько высоки мои воротнички, я не переживу, если эти малолетние чудовища обнаружат, что ты наставил мне целый ряд засосов.

- Северус... ты слишком много разговариваешь, - хрипло ответил Римус.

- Это потому, что мне, в отличии от некоторых, есть, что сказать. Что ты делаешь? Не порви это, ради Мерлина! Дай мне шанс снять ее самому! Не будь таким нетерпеливым, черт возьми! Лучше скажи, что нужно снять, и я сам это сделаю. Ты неуклюж, как гоблин!

Гермиона ладошкой зажала рот, чтобы не рассмеяться. Похоже, Римус оказался не такой уж бетой, как она его себе представляла.

- Помоги, не могу... галстук, - бормотал оборотень. – И туфли сними заодно, - добавил он после некоторого раздумья. – Где спальня? Поторопись, пожалуйста!

Голоса – Люпина, тихий и жадный, и Снейпа, раздраженно увиливающий и ругающийся, - стихли. Все говорило о том, что они неплохо проводят время. Вытаскивая Перо и пергамент из портфеля, Гермиона задумалась над ситуацией.

«Мужчина А делает Мужчине Б интимные предложения, и последний неохотно одобряет сближение. Решив, вероятно, что Мужчина Б ему нравится, Мужчина А осторожно демонстрирует сексуальный интерес, ворчливо принятый Мужчиной Б. Мужчина А освобождает Мужчину Б от верхней... и нижней одежды, и Мужчина Б поступает так же по отношению к Мужчине А. Мужчина А удивительно неловок в брачном танце, но Мужчина Б этого не замечает, хотя и угрожает оторвать Мужчине А голову, если тот порвет что-нибудь в процессе. Мужчина А начинает воспринимать Мужчину Б как подходящую пару, и оба подгоняют свои ожидания в соответствии с этим. Мужчина бета – если он все еще является таковым – убеждает Мужчину альфа вернуться в логово альфы, где они смогут уединиться и без помех узнать друг друга поближе. Гермиона улыбнулась. Посмотрим, как долго Мужчина А протянет в обществе Мужчины Б, но надеюсь, что у них все получится, а я буду продолжать скромно наблюдать за парой. В любом случае, мне бесконечно повезло с возможностью проследить за увлекательным общением гордого Гомо сапиенса ликантропуса и его? впечатляющего Магистра зелиум вульгариса».

Довольная, Гермиона вновь сунула Перо и бумагу в портфель и отправилась к себе в комнату. Она была очень рада тому, как все обернулось. И хотя ей вовсе не нравилось думать о себе как о вмешивающейся не в свои дела девчонке, ей очень хотелось установить в подземельях какое-нибудь записывающее устройство. Впрочем, возможно, будет благоразумнее оставить их общее логово в покое... по крайней мере, сейчас.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni