Скамья в парке
(Park Bench)


АВТОР: Plumeria
ПЕРЕВОДЧИК: Солнечный котенок
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: PG
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Написано для "мебельного" конкурса на группе Armchair_Slash. История, увиденная глазами постороннего.






Его, маленького и невзрачного, мало кто видит. Его зеленый комбинезон и каштановые волосы с сильной проседью идеально сливаются с обстановкой его рабочего места, а невысокий рост делает его еще более незаметным для людей, приходящих в парк погулять. Он садовник, и хотя его почти никогда не замечают, сам он замечает многое. Он, который может углядеть крошечный сорняк на своих бегониевых клумбах, перевидал в своих владениях бессчетное количество парочек, бродяг и детей, перед его глазами проходили и безудержная радость, и сердечная боль, и тысяча других вещей – а при этом действующие лица обычно не догадывались о существовании зрителя.

Парк невелик, но в нем множество укромных местечек и уголков. Это работа садовника – знать их все наперечет, чтобы даже самые крохотные и незаметные уголки были в полном порядке. Однако большинство людей никогда не интересуется поиском этих потаенных сокровищ. Они ограничиваются большими прогалинами и газонами, наслаждаясь отдыхом, который и там приятен, и даже не догадываются, что настолько обычные с виду сады скрывают в себе нечто куда большее.

В одном из таких маленьких уголков стоит скамья.

Она стоит в одном из самых удаленных и укромных мест; узкая тропинка выныривает из просвета в живой изгороди и вьется среди деревьев, а потом выводит на уютную, но неожиданно большую прогалину с ярко-зеленой травой, поросшую полевыми цветами и обрамленную кустарниками в цвету. Со скамьи виден ручеек на склоне холма. Садовник изо всех сил старается поддерживать в порядке даже этот одинокий уголок, но за все эти годы немногие забредали сюда, чтобы оценить его усилия.

Однако было время, когда у скамьи были свои завсегдатаи. Они внезапно появились здесь однажды после обеда, в один из тех ярких весенних дней, когда даже неизлечимого аллергика не удержишь в четырех стенах. В тот день на небе не было ни облачка, и яркое солнце вместе с легким ветерком и сияющими красками выгнали на улицу множество народа, еще не оправившегося от зимы.

Садовник прибирал это место после долгого перерыва и сейчас возился с каким-то особо упрямым кустом за цветущей порослью кустарника, когда вдруг услышал голоса и вздрогнул. Наверное, он слишком заработался и просто не услышал шаги – а, может быть, дело в том, что сюда просто давно никто не заглядывал. Но, выглянув из-за кустов, он действительно увидел людей: двое мужчин, блондин и брюнет, на вид одного возраста и одинаково сложенные – стройные и спортивные, хотя блондин был чуть выше и более сухощав, а его спутник с растрепанными черными волосами был чуть более смуглым и носил очки. Оба были одеты аккуратно, но не на парад, в твиловые брюки и рубашки без галстуков.

Похоже было, что они воспользовались прекрасной погодой как поводом для того, чтобы вырваться из духоты офиса. Окинув полянку оценивающим взглядом, блондин коротко кивнул, как если бы нашел ее соответствующей своим запросам, после чего оба уселись на старую скамью и принялись за работу. Садовник вернулся к собственной работе, одновременно наблюдая за посетителями. Те достали какие-то бумаги и, видимо, принялись обсуждать их содержание; но вот бумага была какая-то странная. На вид она была очень старой, почти как пергамент. Садовник мимолетно задумался, чем же занимаются эти люди – может, они историки или вроде того?

Как бы там ни было, почти сразу вспыхнул спор. Хотя мужчины не повышали голоса настолько, чтобы садовник их расслышал, их тела говорили за себя. Блондин нахмурился, почти с обидой, а темноволосый мужчина стал энергично жестикулировать над каким-то из листов пергамента. Блондин в ответ покачал головой, и его собеседник разочарованно запустил пальцы в волосы; садовник из своего уголка разглядел необычной формы шрам над темными бровями. Не повышая голоса, оба принялись обмениваться резкостями – и вот уже они снова успокоились и продолжали работу, как ни в чем не бывало. Похоже было, что они часто расходились во мнениях, и такие сценки вошли у них в привычку.

Садовник выпалывал сорняки, стоя на коленях за кустом, и хотел уже переходить к следующему участку, когда вдруг стало очень тихо. Нет, мужчины не очень шумели, но бормотание их голосов стало своеобразным звуковым фоном для садовника. И вот оно оборвалось, и быстрый взгляд на опустевшую скамью подтвердил, что они исчезли – так же внезапно, как и появились.

Тот день оказался затишьем перед бурей – в буквальном смысле. Следующие несколько дней были наполнены серыми тучами и дождем. Мало кто забредал в парк, и поляна со скамьей стояла пустая, как обычно.

В конце недели голубое небо вернулось, а вместе с ним и те двое. Он не мог взять в толк, как им удалось найти сухое место на размокшей деревянной скамье, но их, похоже, это ничуть не беспокоило. Они снова уселись на солнце, обложились листами пергамента и временами даже делали на них пометки чем-то, напоминавшим птичьи перья. Историки пишут перьями? Садовник никогда не был любителем учености; он не знал. Может, какая-то фирма просто завела у себя странные порядки, чтобы сотрудники больше ценили блага современной цивилизации. Кто знает?

Каким бы заброшенным ни был раньше этот укромный уголок, теперь у него были почти постоянные посетители. Они не приходили в какое-то определенное время, но в особенно хороший день они могли появиться – внезапно, как всегда, посидеть некоторое время и столь же тихо уйти. Садовник не знал, что так привлекало его в них, но стал торопиться с другими делами, чтобы провести на поляне побольше времени. В те дни, когда они не приходили, он чувствовал странное разочарование.

Однажды, когда дискуссии, споры, хождение взад-вперед и успокоительные слова иссякли, мужчина в очках полез в сумку, которую обычно приносил с собой, и вынул пару сэндвичей. Один из них он протянул своему спутнику, который, судя по его реакции, пикников не одобрял. Подняв одну светлую бровь, он подозрительно рассматривал предложенный сэндвич. Однако через несколько секунд он сдался, вздохнул и откусил от бутерброда; на бледном, заостренном лице появилось выражение, ясно говорившее, какого невысокого мнения он был о кулинарных талантах товарища. Садовник задержал дыхание, ожидая очередной стычки, но горе-повар добродушно стукнул коллегу кулаком по руке и рассмеялся.

За первым ланчем последовали другие (хотя садовник заметил, что теперь блондин приносил с собой свою еду). В их визитах по-прежнему не было никакой системы; похоже, они появлялись тут тогда, когда им хотелось. И теперь они чаще приходили сюда не работать. Ни перьев, ни пергамента; они просто сидели бок о бок на скамье, любовались птицами или завороженно смотрели на воду в ручье, и разговаривали. Судя по всему, привычка к спорам не ограничивалась работой, но, как и раньше, стычки никогда не продолжались долго и, казалось, не вредили их дружбе, а только укрепляли ее.

Через некоторое время они чаще всего просто молчали. К этому моменту их присутствие не только интриговало, но и успокаивало садовника. Эти сценки были похожи на его собственную жизнь, они напоминали ему о его собственных друзьях.

Пока он не застал их за поцелуем.

В тот день он долго провозился, убирая большую ветку, упавшую во время бури прошлой ночью, и добрался до укромной поляны только после обеда. Тропинка шла позади скамьи, но даже с этого места наблюдатель не мог ошибиться.

Садовник едва сдержал потрясенный возглас. Первым его импульсом было возмутиться и отвернуться, но он как будто окаменел и застыл в тени деревьев. Внутри него кипели эмоции – это неправильно, это противоестественно! Но к тому времени он видел этих двух мужчин вместе столько раз, что сейчас, несмотря на все предубеждения, зрелище не казалось таким уж противоестественным. Пусть он и не знал о них ничего, несколько недель наблюдения говорили о многом. Оправившись от шока, он заметил нерешительность в их поцелуях, как будто они тоже не знали, что и думать. Но это не продлилось долго; руки обхватили шею блондина, притянули его ближе, белые пальцы запутались в растрепанных черных волосах. Поцелуи становились все глубже.

Тогда садовник отвернулся. Он по-прежнему не знал, как к этому относиться, но даже самые странные парочки заслуживают права на уединение.

Когда двое появились в следующий раз, он разглядывал их с легким подозрением – что у них на уме сегодня? Сперва все происходило почти как всегда: они удобно устроились на скамье, говорили, шутили, спорили. Но в этот раз привычное зрелище то и дело перемежалось поцелуями. Не такими, как в той страстной сцене, от которой он убежал в прошлый раз; теперь в поцелуях было больше наслаждения и меньше несдержанности. Несмотря на предыдущую реакцию, садовник заулыбался. Надо признать, не так уж это отличалось от того, как он сам вел себя со своей будущей женой, когда еще ухаживал за ней. Да, все равно тут было нечто чуждое, но… но эти двое были счастливы.

Шли месяцы, и садовник видел их нечасто. Может быть, жаркое лето загнало их обратно под крышу, куда-нибудь, где было попрохладнее. Может, они были просто заняты. Но они все равно появлялись время от времени – пообедать или просто посидеть в тишине. Он привык к их поцелуям и прикосновениям, хотя все-таки поспешно удалялся, если, на его взгляд, это было уже слишком. Тем не менее он заметил, что те стали нервничать, осунулись. Не друг из-за друга – им было по-прежнему хорошо и уютно вместе – из-за чего-то еще. Во время своих визитов на скамью они все больше молчали, как если бы этот неприметный уголок был их единственным убежищем.

Садовник до сих пор не знал о них почти ничего – только то, что они вместе работали в каком-то странном заведении, где пишут на пергаменте, крепко дружили и, как бы дико это ни звучало, были влюблены друг в друга. Ему было интересно, кто же они на самом деле, и за работой он выдумывал для них всякие фантастические профессии и подробности. Очкарик – тот любил ездить на велосипеде, и наверняка потому его волосы всегда были в беспорядке. Может, он заработал шрам над глазом, налетев на ветку или что-нибудь в этом духе. Что-то ужасно глупое, и он наверняка сочинил про шрам какую-нибудь впечатляющую историю… например, что на него напали грабители или львы. Блондин казался аристократом; у него наверняка была красивая машина, и за рулем он покачивал головой, не одобряя желание своего товарища крутить педали. Ранней осенью у них на пальцах появились кольца – тонкие, серебряные, без украшений. Садовник задумался, чья это была идея и вообще есть ли на свете такая вещь, как брак между двумя мужчинами. Он смеялся, пытаясь представить одного из них в платье.

А вот их настоящая профессия – тут было труднее. Кто они – экскурсоводы? Историки? Студенты-теологи? Кто пишет на пергаменте? Ему вдруг представилась пиратская карта – «Сокровище зарыто под крестом» - и он снова рассмеялся. Эти двое были слишком обычными для такого. Какие искатели сокровищ! Еще скажите – колдуны или эльфы, или про кого там говорится в сказках?

Но почему они так нервничали? Обычные неурядицы на работе? Или что-то более тревожное? Им что-то грозило? Он надеялся, что нет.

Двое приходили все реже и реже и, наконец, перестали появляться совсем. Садовник не беспокоился – приближалась зима; наверняка они не вернутся до весны. Он терпеливо ждал, выполнял свои необременительные зимние обязанности и следил, чтобы ничего слишком не запустить. С особенным тщанием он ухаживал за потрепанной временем скамейкой и окрестностями, чтобы, когда вернется тепло, все было готово к приему гостей – тех самых гостей.

Наконец наступила весна, но скамья стояла пустая. Он пытался прогнать разочарование; может, они переехали, или им просто надоело это место. Или, быть может, у них просто было слишком много работы, чем бы они ни занимались. Но он снова и снова заглядывал в укромный уголок, а работая там, непрерывно высматривал две головы – светлую и темную.

Однажды в понедельник, когда солнце то пряталось за облаками, то выглядывало снова, он пропалывал тюльпаны и вдруг краем глаза увидел вспышку серебристо-белых волос. Как всегда, мужчина появился внезапно – садовник так и не смог понять, как им удавалось так бесшумно передвигаться. Он улыбнулся, чувствуя неожиданный прилив тепла – они вернулись! Но… где же темноволосый? Его улыбка исчезла, когда он заметил убитое, опустошенное выражение на лице блондина. Тот пришел один; значит, они расстались?

Мужчина медленно подошел к знакомой старой скамье и застыл, глядя на место, где двое провели столько времени. Затем он с тихим всхлипом сел и закрыл лицо руками. На пальце блестело серебряное кольцо, и в сердце садовника на миг вспыхнула надежда – может, они все-таки вместе? Потом он увидел такое же кольцо на цепочке, которую блондин носил на шее. Слезы и кольцо без владельца могли означать только одно. «Нет. О нет. Нет, нет, нет.» Не может быть. Значит, вот что так тревожило их прошлой осенью? Им угрожала какая-то опасность?

Садовник понимал, что стал свидетелем интимного момента, гораздо более интимного, чем все приливы страсти, которые наверняка случились с этими двоими за лето. Но отвернуться он не мог: его тоже охватило чувство потери, хотя наверняка не такое острое, как у блондина. Он должен был разделить его скорбь, пусть и из-за живой изгороди.

Наконец тот, кто остался один, отнял руки от лица и заговорил. Пусть он и был один на скамье – он все равно сидел с краю, как будто его партнер сидел рядом и слушал. Как обычно, садовник не мог толком разобрать слова, но он понял, что это прощание. Похороны и формальности наверняка остались далеко позади, и все же скорбь блондина не находила себе выхода без визита на «их» место.

Несмотря на бормочущий баритон, стояла неестественная тишина. Не было слышно ни ответного баса, ни резкостей, ни подначек, ни даже успокаивающего бормотания в ответ. Только тихий голос, временами прерывавшийся всхлипами, звучал в пустоте и тишине.

Выговорившись, блондин встал и в последний раз огляделся по сторонам. Незагорелая рука сомкнулась на кольце, свисавшем с цепочки; он глубоко вздохнул и пошел к тропинке, не оборачиваясь. Садовник смотрел ему в спину и удивленно моргнул, когда тот, казалось, растворился в воздухе. Он потер глаза, но потом решил, что слишком погрузился в собственные мысли, чтобы по-настоящему замечать происходящее вокруг.

Времена года сменяли друг друга, успокаивая душу, а садовник все ухаживал за парком. Но это было уже не то. Хотя скамья часто стояла пустая и до того, как появились эти двое, теперь она как будто опустела еще больше. Но он по-прежнему впадал в задумчивость в те дни, когда ухаживал за этим уголком. Он заполнял тишину памятью споров, смеха и скрипа перьев по пергаменту.

И всякий раз, глядя на старую скамью, он заполнял пустоту на ней видением двух странных людей, слившихся в прекрасном поцелуе.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni