Сливочный пудинг

АВТОР: Sata Lisat
БЕТА: Kaalisa, Anatolia, Serpensortia

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Снейпа донимает неизвестный обожатель. А Снейп сопротивляется, сопротивляется, как может. WIP

Фик написан на Снарри–фест 2005.


ОТКАЗ: имеет право на героев Роулинг... Поимею её права...




В первый раз это случилось 4 октября вечером после ужина, когда ученики уже разошлись по своим гостиным, и в холле Хогвартса царила тишина.

Профессор Снейп встал из-за стола и, кивнув Дамблдору, устремился в подземелья. Ненавистный Поттер ушел около 20 минут назад, и поэтому профессор был абсолютно спокоен, не планируя с ним встречи. Выходя из Большого зала, он размышлял о причине того, почему в этом году ему приходится ждать, пока Поттер соизволит съесть свой золотой ужин и уйти в свою золотую постель, прежде чем самому подняться и уйти. Все было очень просто: по приезде в Хогвартс у Поттера появилась привычка срываться с места, как только Снейп собирался уходить, и донимать того глупыми разговорами. Взгляды, убийственные взгляды, намеки, грубые намеки, оскорбления, крики не помогали объяснить знаменитому Гарри Поттеру, что склерозом профессор Северус Снейп не страдает и дорогу к своим комнатам знает детально. И вообще, все начало учебного года профессора Снейпа пожирала ярость. Мало того, что Дамблдор с присущим ему лукавством «убедил» Снейпа в том, что должность профессора по ЗОТС совсем-совсем ему, Снейпу, не нужна! Так еще ко всему на эту самую должность был приглашен (!!!) враг народа в единственном лице Северуса Снейпа – Гарри Поттер. Но это унижение еще можно было пережить, если бы маленький очкарик отказался. Ну, конечно, Поттер совсем не похож сейчас на того щупленького очкастого мальчишку. Этот мерзкий гриффиндорец появился в Хогвартсе в магловской одежде – светло-синих джинсах, облегающих удивительно стройные ноги, и в черной футболке, которая абсолютно не скрывала, а наоборот, подчеркивала развитые мускулы груди и плеч, твою мать! И никаких очков! Вот отличная шутка – очкарик, но без очков. А темные, постоянно взлохмаченные волосы Поттера были теперь стянуты в хвост. В первый же вечер Северусу в своей ванной пришлось бороться с отчаянным желанием остричь свои собственные волосы, черной волной спадавшие на плечи, но консервативная жилка не позволила.

Профессор Снейп не понимал, почему жизнь в лице отвратительно очаровательного в своей одежде Поттера так жестока к нему. Весь сентябрь Хогвартс испытывал на себе силу ярости великого и ужасного Снейпа. Уроки по зельеделию били все рекорды по срывам и бурным истерикам. Доставалось даже Слизерину. На все жалобы МакГонагалл и остальных глав факультетов Дамблдор лишь предлагал выпить чаю и оставить методы преподавания Северуса в покое. А Поттер вежливо улыбался игнорирующему его Снейпу, утешал гриффиндорцев и каждый раз, садясь за стол в Большом зале, аккуратно придвигал к Снейпу любимый им сливочный пудинг. Снейп уже месяц не ел сливочный пудинг из принципа. А Поттер как будто не замечал направленных в его сторону убийственных взглядов Снейпа, которые замечали даже каменные горгульи, сжимаясь в страхе, и его супер-иронично-цинично-жестоких слов киллера на еженедельном собрании у Дамблдора в кабинете. Мало того, Снейп временами ловил на себе довольно странный взгляд, который можно было бы назвать мечтательным, если бы он не предназначался Снейпу и его не кидал Гарри Поттер. А еще профессора волновал тот факт, что Дамблдор все чаще сочувственно клал Поттеру на плечо свою морщинистую (загребущую, по понятиям Снейпа) ладонь и при этом укоризненно посматривал на Северуса. Последний отвечал бешеным сверканием в черных глазах, и уходя прощался со всеми, кроме Гарри.

И вот 4 октября Снейп, направляясь в подземелья, услышал необычный разговор МакГонагалл и Поттера, который и стал началом череды странностей. И совершенно ничего не понял, как ни старался: суть разговора неизменно ускользала.

«…- Ну, что, Гарри, как твоя футболка?

- Никак, - унылый голос Поттера, - совсем никак.

- Может тебе попробовать зеленый?

- Мне кажется, моя кожа приобретет мерзкий бледный оттенок. Кстати, тот фруктовый блеск для губ…»

После этих слов Снейп задушенно пискнул и попытался быстренько испариться. Но не вышло: позади Северуса вдруг зашелестела мантия, донеслось довольное: «Ага!» и кто-то, крепко схватив профессора за локоть, громко восхищенно заговорил:

- А вот и ты, Северус!

«Дамблдор… - мрачно подумал Снейп. – А тебя мне здесь и не хватало».

- Еще раз добрый вечер, Альбус!

- Как самочувствие?

- Замечательно, спасибо, - ответил Снейп.

«Ломит все тело, все мышцы ноют, есть желание пойти утопиться!» - мелькнуло у него в голове.

- Да, ты выглядишь сегодня просто замечательно!

- Эту новость услышали даже в Хогсмиде, Альбус.

«…Увольняюсь!!!!»

- И вид у тебя сегодня добродушный

«…Он со мной разговаривает?!»

- О, и ты вымыл голову!

«…Авада Ке…»

- И вообще, Северус, пора тебе устраивать свою личную жизнь…

«…?!?»

- А вот и Гарри! Ну, я вас оставляю.

Замедленная съемка, немая сцена: взметнувшаяся белая мантия Дамблдора, сворачивающего в первый же коридор, торопливо закрывающая за собой двери в ближайший класс МакГонагалл, Поттер, смотрящий на Снейпа выразительным взглядом, и Снейп, отчаянно борющийся с желанием уехать на Кипр немедленно и навсегда.

Немая сцена закончилась побегом профессора с места действия. И как он потом ни убеждал себя, что вышел из ситуации вполне достойно, прохрипев что-то о давно начавшемся уроке и рванув в подземелья, он не мог не учесть тот факт, что было полседьмого вечера и, спрашивается, ну какие тут уроки!

На следующее день на завтрак, обед и ужин Поттер не пришел. МакГонагалл почему-то кидала на Снейпа гневные взгляды, а к концу ужина Дамблдор объявил о внеплановом собрании сегодня в девять на тему взаимоотношений полов. Явка обязательна. Никто не заметил, но профессор Снейп был в ступоре.

* * *

Перед собранием профессор Снейп как можно достойнее прокрался в кабинет Дамблдора и попытался укрыться за каминным экраном, чтобы благополучно пережить очередную задумку директора. В отличие от профессора Снейпа остальные преподаватели шумно обсуждали предложенную тему, и притом в таких выражениях и речевых оборотах, что Северус уже третий раз подряд в уме перебирал ингредиенты самых сложных и сильных ядов, лишь бы не слушать.

Собрание не начиналось, так как собрались еще не все. Северус уже хотел было вставить пару едких замечаний по этому поводу, когда дверь открылась и на пороге появился Поттер в рубашке нежно-зеленого цвета. Он был чрезвычайно бледен, а обведшие глаза серые круги и сжатые челюсти дополняли картину. Снейп, однако, про себя отметил, что зеленый все же цвет Поттера, а бледность придает ему аристократичности. Эту свою мысль профессор рассмотрел со всех сторон и отбросил за ненадобностью.

Поттер сел за круглый стол, вокруг которого сидели остальные за исключением Снейпа. И как ни странно, место Поттера находилось как раз напротив кресла, в котором с комфортом, как казалось тому до появления мальчишки, располагался Снейп.

Снейп видел, как сидящая рядом МакГонагалл сочувственно похлопала Поттера по руке.

«Что, кто-то умер?» - со злостью подумал Снейп и дал себе самому задание не замечать Поттера вообще.

- Ну что ж, - сказал директор, - в нашем прогрессивном настоящем очень важно соответствовать всем разнообразным аспектам современной жизни. Я не хочу, чтобы наша непросвещенность сломала жизнь новому поколению и не позволила быть счастливым поколению прежнему!

«О чем это он?!» - возопил снейпов разум.

- Поэтому это собрание я бы хотел посвятить отношениям между людьми. Прошу, высказывайтесь. Минерва?

- О, Альбус, замечательная мысль. Я считаю, что не надо ничего скрывать, следует выражать открыто свои чувства и не бояться осуждения.

- Да, ведь глупо упустить свое счастье из-за совершенно ненужного страха и внутренней неуверенности.

«Флитвик? Это ты?»

- Вообще, внутреннее напряжение, долго скрываемое, в итоге все равно становится явным, - Хуч многозначительно похлопала ресницами, - ведь так, Северус?

«Да. Нет. Не знаю. Повторите. Пришлите, я позже прочитаю, через пару недель…»

- Возможно.

- Ну вот и Северус сам согласился! – заулыбалась МакГонагалл. – Северус, а как ты относишься к ситуации неопределенности между двумя несомненно любящими друг друга людьми?

«Не знаю, не привлекался».

- Не знаю, не привле… в смысле никак не отношусь.

- А у меня к Северусу вот какой вопрос, - начал вдруг Дамблдор, - следует ли идти на поводу у своего характера вопреки своим истинным чувствам?

«Так следует или не следует?»

- Хмх.

- Прости, Северус?

- Щас! – шепотом. Громко: - То есть я хотел сказать, сегодня что, вечер «Спроси у Снейпа»? Я предпочитаю не отвечать на такие вопросы.

- Какие? – мгновенно среагировала Хуч.

«Непонятные».

- Скучные.

- Но почему же, Северус, вполне актуальные вопросы.

- Я не вижу в них смысла. Если позволите, я бы хотел вернуться к себе в кабинет, у меня достаточно много занятий помимо, хм, этого… - Снейп уже собрался подняться с кресла и уйти, но его остановил гневный возглас Поттера:

- Тогда и у меня вопрос к профессору Снейпу, и я надеюсь, он не посчитает его скучным.

Поттер сидел, опустив голову и сжав руки в кулаки. На его скулах вспыхнули розовые пятна, а спина была напряжена.

- Ну, мистер Поттер, попробуйте!

Поттер порывисто вздохнул.

«Сколько будет дважды два?» - успел подумать Снейп.

- Каким способом вы добиваетесь того, чего желаете больше жизни?

В наступившем молчании был слышен горестный вздох МакГонагалл, хриплое дыхание Поттера, ожидавшего ответа, и треск поленьев в камине.

- Я не буду отвечать на этот вопрос, - это было сказано самым ледяным тоном из арсенала Северуса Снейпа.

- Почему?

- Это скучный вопрос, мистер Поттер, - процедил Снейп и вышел из кабинета.

* * *

В последнюю неделю ничего странного больше не происходило, Снейп уже почти перестал нервно вздрагивать при появлении Дамблдора или МакГонагалл и по-прежнему игнорировал Поттера. Настолько игнорировал, что даже не видел, в какого цвета рубашку тот был одет.

В следующий понедельник затишье кончилось. В полвосьмого утра, выходя из собственных апартаментов, Снейп обнаружил на пороге букетик белых полевых цветов-звездочек, перевязанный зеленой атласной ленточкой. Вообще-то стояла осень, и даже в теплицах не росло ничего подобного. Интересно. Что это? Чья-то удачная шутка, розыгрыш, непредвиденный, незапланированный случай или Дамблдор издевается? Профессор постоял минутку-другую, повертел головой в поисках шутника, послушал, не звучит ли где затаенное дыхание, и в итоге, подняв букетик, обнаружил на ленточке надпись:

For you, my love.

Снейп, конечно, не подумал о том, что кто-то неизвестный воспылал к нему любовью, но такой вариант решил все же рассмотреть чуть позже. Хотя так шутить над профессором Снейпом не осмеливался никто за всю его преподавательскую карьеру. Значит, это Дамблдор!

Схватив злополучный букетик, Снейп устремился в большой зал на завтрак, намереваясь серьезно поговорить с директором на тему «в - ближайший - праздник - вы - от - меня -получите - погребальный - венок - и - это - вам -еще - повезло».

Стремительно пролетев мимо Дамблдора и усевшись с ним рядом, Снейп кинул букетик на колени директору.

- О, Северус, спасибо! – Дамблдор сосредоточенно стал нюхать букетик.

- Что это, Альбус?

- Цветы.

- И что это означает, Альбус?

- Букет.

- Представьте себе! И что это такое?!

- Северус, это какая-то игра? Или может это риторический вопрос?

- Альбус, хватит придуриваться! Ответьте, зачем вы подбросили мне это? – Снейп махнул рукой.

- Но это ты мне только что подарил, - возразил недоумевающий директор (примечание беты: милый старичок с наклонностями гея и сентиментального маразматика).

- Значит ли это, что за всей этой ерундой стоите не вы?

- Нет, Северус, - Альбус протянул Снейпу букет с явным сожалением. – Я, разумеется, твой ярый поклонник… и я уж думал, что подарив мне это…что я… и ты… возможно…

Сохраняя ледяное спокойствие, Северус встал, натренированным презрительным взглядом, за которым на самом деле скрывалось отчаянное непонимание, окинул ряды учеников и устремился к выходу из зала, стараясь не показать своего искреннего желания сбежать.

В ужасном настроении из-за того, что завтрак закончился, а сам он никак в этом не поучаствовал, профессор влетел в пустой пока еще класс и упал на стул. Что это было? Что правильнее: один Северус Снейп сошел с ума или весь Хогвартс кроме Снейпа? Если второе, то нужно срочно придумать какое-нибудь зелье, чтобы соответствовать новому стандарту и не тратить драгоценные нервы на желание исчезнуть. Робкий стук в дверь прервал размышления Снейпа. Из-за двери высунулся третьеклассник и, обнаружив профессора за столом, испарился. А Снейп, вспомнив о своих обязанностях, рявкнул в закрытую дверь:

- Уже 2 минуты как идет урок! Минус 10 баллов всем опоздавшим!

Настроение поднялось сразу же, ведь снять столько баллов, да притом всему ошалевшему классу сразу в этом месяце удалось уже в третий раз.

Пепел от уничтоженного Снейпом букетика вечером убирал ученик в очках во время своей незаслуженной отработки.

* * *

Снейп вынужденно пропустил обед, поэтому на ужин он летел. Когда он вошел в Большой зал, то обнаружил, что профессор («Ха. Ха. Ха») Поттер вновь сидит рядом с его пока еще пустующим местом за преподавательским столом. А ведь Поттер уже неделю как предпочитал сидеть с другого края после памятного вечера «Спроси у Снейпа». Поджав губы, Снейп осторожно, стараясь не касаться святого бывшего очкарика, обошел его и аккуратно сел. Гриффиндорец же вдруг засуетился, и через полминуты на столе перед Снейпом выстроился полный набор любимых блюд. Первой мыслью было убить Поттера и закопать его на заднем дворе Хогвартса под табличкой «Ч. М. О.». Но, с другой стороны, прибить Поттера можно и когда народу будет поменьше, а пока можно, и даже нужно, прочувствовать момент, когда сам мальчик - который - победил - злого - Волдика подрабатывает официантом для Снейпа в свободное время.

Наверное, ужин прошел бы спокойно и даже весело, если учесть, что Снейп заметил, какими недоуменными взглядами обменялись за своим столом гриффиндорцы, когда их обожаемый Поттер вырвал из рук ошеломленной Хуч тарелку с последним куском сливочного пудинга и с широкой искренней улыбкой, вызвавшей дрожь у Снейпа, подвинул его мастеру зелий. Но когда в окошко под потолком влетела серая школьная сова и устремилась к столу преподавателей, Снейп пятой точкой почувствовал приближающиеся неприятности. Сова сделала круг над столом, и Снейпу в руки упал свернутый в трубочку пергамент, перевязанный (Та-дам!) зеленой атласной ленточкой.

«А ведь Дамблдор обещал не издеваться», - с грустью подумал Снейп.

Он развернул пергамент – и сразу же свернул его обратно. В голове металась только одна мысль: «НЕЕЕЕТ!». Убедившись, что Поттер не смотрит в его сторону, профессор вновь с ужасом развернул послание. Собственно говоря, слов в письме было мало: всего восемь коротких строк ровных с завитушками букв. Зато остальное пространство было расписано красными и фиолетовыми сердечками и розовыми цветочками (примечание беты№2: такое ощущение, что Поттер - гей, целующий напомаженными губами конверт любимому. Образ типа Уйди противный!! Ответ автора: Кто сказал, что это Поттер?). Самым отвратительным было то, что сердечки вверху пергамента составляли имя. И это имя профессор уже где-то слышал: Северус.

Надо было встать и уйти, чтобы в тиши подземелий просмотреть и сжечь ЭТО. Но глаза уже метнулись к строчкам, и профессор Снейп прочел:

Я люблю тебя безумно!
В летний зной, под ветра вой,
В бурю, в радости и в горе,
В волнах, в радуге и в море.
Со страстью страшной,
С пьяным взглядом,
С громким пульсом,
С нежным чувством…

Профессор не понял.

Профессор перечитал еще раз и не понял.

Профессор перечитал и не понял еще раз.

Первым подозреваемым стал, конечно, директор этого ранее уважаемого Снейпом учебного заведения. Кто его знает, может, действительно не стоило даже намекать Дамблдору на то, что Северус Снейп может принять букет цветов в качестве презента. Если выяснится, что это Альбус, то сегодняшний вечер будет занят собиранием чемоданов. Хотя почерк вроде незнаком…

- Профессор, что-то важное? – Снейп резко поднял голову и столкнулся взглядом с двумя зелеными прожекторами. Прожекторы сканирующе прошлись по Снейпу и попытались вылезти из глазниц, чтобы заглянуть в пергамент. Снейп вернулся из нирваны и яростно свернул письмо.

- Не ваше дело!

Он вскочил на ноги и, не обращая внимания на крик Хуч: «Северус, ты пудинг-то доедать будешь?», направился к выходу.

Немного успокоившись, Снейп проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что с радостью вернулся бы в свое счастливое и понятное прошлое с Вольдемортом. И, скорее всего, вряд ли это Дамблдор, ведь и цветы не он подбросил. Что-то в произошедшем настораживало Снейпа. Что-то он упустил, что-то, связанное с…

Ну очень интересно до чего дойдет этот шутник.

«Поймаю, устрою пару приватных бесед в самом темном уголке подземелий».

Придя к такому выводу, профессор забросил пергамент со стихотворением в ящик письменного стола и забыл про него.

* * *

Утро следующего дня началось с того, что Снейп наткнулся на пороге своих комнат на красиво упакованную в глянцевую серебряную бумагу коробочку. Коробочка была перевязана (барабанная дробь) зеленой атласной ленточкой. Раздраженно сдернув упаковку, не выспавшийся и страшно злой профессор обнаружил изящное хрустальное сердце с нежно-голубыми прожилками.

- Что за….- Снейп нахмурился, сжимая злополучную коробочку сильными пальцами. Эта шутка зашла слишком далеко! Пора разобраться с этой маленькой, но такой надоедливой проблемкой.

На завтрак Снейп не пошел, но послал Дамблдору записку с предупреждением о предстоящем серьезном разговоре. Каково же было его удивление, когда в середине первого урока в открытую дверь влетела взъерошенная пестрая сова, и профессор снял с ее лапки записку.

«Дорогой Северус!
Я, наверное, не так понял из твоего письма: ты получил сердце?! Чье?
Альбус».

Северус, прочитав письмо, зло улыбнулся какому-то хафлпаффцу. Тот мирно скончался. Схватив перо, Снейп приписал снизу:

«Ненаглядный Альбус!
Чье, по-вашему, сердце я мог получить?
Профессор С. Снейп».

С чувством выполненного долга профессор выпихнул трясущуюся сову за дверь. Но лишь только он начал запугивать очередного очкарика…

У Снейпа в последнее время появился пунктик насчет очкариков. Интересно, почему…

…с последующими планами привлечь его (исключительно на добровольной основе: попробовал бы он отказать Снейпу) к трудовой деятельности, выражающейся в чистке ингредиентов для нового зелья, камина, котлов, мозгов, парт и пола...

Так вот, только Снейп забылся и увлекся наконец-то полезным делом, как вновь появилась та же сова. Правда, появилась она из каминной трубы. Сова нервно, а главное, самостоятельно скинула очередную записку.

«Незабвенный Северус!
Неужели Флитвик?!!
Альбус».

От появившейся у Снейпа по прочтении записки гримасы скончался уже весь класс. Профессор сначала не обратил на это внимания, но позже реанимировал невинно погибших поднятой бровью и пожеланием не забыть сдать контрольные в конце урока. На вопрос: «К-к-контрольные?..» профессор деланно удивился, ответив: «Ну раз вы просите…». Затем сообщил, что не ожидал от класса такого стремления к учебе и явной просьбы о возможности это продемонстрировать, и швырнул на первую парту пачку пергаментов с вопросами.

А на записке снизу написал:

«Драгоценный Альбус!
Не стоит судить всех по собственным меркам. Хрустальное сердце.
Профессор С. Снейп».

Призвав сову, пытавшуюся потихоньку вернуться в каминную трубу, профессор, не обращая внимания на недоуменные взгляды класса, объяснил ей, что уходить без спроса нехорошо и невежливо, привязал записку к совиной лапке и, слава Главной Сове, отпустил. А потом еще минут пять сидел и смотрел на судорожно писавших детей и радовался, видя, что никто из них такой подставы все же не ожидал.

Вернулась сова. Снейп прочитал:

«Милый Северус!
Я так рад! А то в последнее время мне в любви не везет. И скажи спасибо, что оно хрустальное, а не живое и мокрое.
Твой Альбус.
P. S. Северус, прекрати запугивать птиц».

Снейп посмотрел на сову. И сова тоже посмотрела на Снейпа. Профессор нехорошо усмехнулся и написал:

«Дражайший Альбус!
Объясните, что происходит во вверенном вам заведении. И если такое в принципе возможно, предотвратите дальнейшие попытки учеников меня унизить.
Профессор С. Снейп.
P.S. посылаю эту записку с учеником».

Оправив первого попавшегося очкарика к Дамблдору и любезно предупредив класс, что до сдачи контрольной осталось 4 минуты 37 секунд, Снейп замер возле стола, скрестил руки на груди и стал ждать ответа.

Отправленный мальчик вернулся весь в белой сахарной пудре и со счастливой улыбкой на губах, которая впрочем, мгновенно исчезла под прищуренным взглядом мастера зелий.

Получив запечатанный пергамент из дрожащих рук, Снейп велел сдать написанные (и ненаписанные) работы.

В пергаменте же было следующее:

«Непредсказуемый Северус!
Во вверенном мне заведении никто никогда не будет унижать тебя таким образом. Почему ты не думаешь, что тебе кто-то всего лишь пытается признаться в любви?
Твой Альбус.
P.S. Северус, не запугивай детей!».

Снейп сразу же начал писать ответ, не обращая внимания на робкие «Ну мы уже пойдем?» и «Профессор, можно идти?».

«Альбус!
Кто?!!
Профессор С. Снейп.
P.S. И зачем?».

Класс Северус отпустил, не забыв велеть отнести записку Дамблдору.

Ни на втором, на ни третьем уроке ответа не пришло. Профессора терзали с попеременным успехом сомнения, ярость, любопытство, а главное, невозможность наплевать на свою гордость и подняться за ответом к Дамблдору в кабинет.

Нееет уж, никто не дождется того дня, когда Северус Снейп выкажет свое любопытство по такому ничтожному делу и продемонстрирует свою глубокую заинтересованность в происходящем.

Уже у входа в большой зал Северус почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, он замер, столкнувшись взглядом с Гарри Поттером, который, широко улыбаясь, протягивал Снейпу свернутый пергамент. Но не это поразило профессора. Поттер стоял напротив Снейпа и смотрел не снизу вверх, как привык профессор. Зеленые глаза смотрели прямо в черные. Поттер был одного роста со Снейпом.

- Директор просил передать вам это, - сообщил Поттер, все еще протягивая пергамент.

Снейп пришел в себя и осознал, что стоит и откровенно пялится на Поттера, вспоминая при этом его зеленую рубашку.

- Благодарю, - рявкнул он и, выхватив пергамент, чинно прошествовал к столу, чувствуя всем телом, всей внезапно покрывшейся мурашками кожей Поттера, идущего следом.

Почему это Дамблдор попросил именно Поттера передать письмо? Может, он еще и рассказал своему обожаемому гриффиндорцу, о чем говорится в этом пергаменте? Хотя Поттер вроде и не собирается шутить по этому поводу.

Присев на стул, Снейп с предвкушением развернул пергамент и прочитал:

«Мой недогадливый Северус!
Кто это, должно подсказать тебе твое сердце, так как оно далеко не хрустальное. Оглянись же вокруг! А на вопрос «зачем» тебе сможет ответить любой ученик в этой школе. Так просто сказать тебе о чем-то нелегко. Удачи.
Альбус Дамблдор.
P.S. Северус, смотри, не запугай Поттера!».

* * *

«Очень интересно, - думал Снейп позже в своей постели, - Дамблдор мог хотя бы намекнуть, кто этот ненормальный, осмеливающийся на подобные выходки со мной. Сердце должно что-то там подсказать.… Хм-хм. Смешно. Всем известно, что у меня нет ничего подобного. Я абсолютно здоров. Хотя возможно стоит встать пораньше и проследить за коридором. Решено. А я-то уж думал, что развлечений в этом году не предвидится. Впрочем, они начнутся, когда я поймаю этого недоумка… и отыграюсь на нем… заставлю любовные стихи вслух читать… читать при всех в зале… и мыть коридоры первого и второго этажей… и третьего тоже… и чердак… и расчищать дорожку до Хогсмида… и пыль смахнуть… спать хочется… со всех портретов… и, пожалуй, испробовать мое новое экспериментальное зелье… аааахмррф… и слабительного Поттеру подсыпать… и мышкуподстоломзахвоствовремязавтракагриффиндоркам… Хрррр-хр… ».

* * *

Наутро профессор поднялся в великолепном настроении, только почему-то ему всю ночь снились мыши и Поттеры. Не особо раздумывая над этим загадочным и чрезвычайно необычном явлением, профессор выскользнул в коридор и прокрался к глубокой нише в каменной кладке стены, где и затаился, благо факелы в этом месте не горели, а окон в подземелье не было, потому что при строительстве замка средств на них не хватило.

Три часа спустя прославленный на весь мир и талантливейший мастер зелий, чувствуя себя в настоящий момент полным идиотом, вылез из своего укромного уголка, приходя к неутешительному выводу, что сегодня он подарков не получит. Сняв с себя пригревшихся было паучков, профессор направился на завтрак, где и прочувствовал всю жестокость и циничность судьбы, когда подлетевшая сова оставила ему свернутый пергамент, перевязанный (ни за что не догадаетесь) зеленой атласной ленточкой. Сжав крепко зубы, глухо зарычав и краем глаза отметив, что профессор Синистра, которая была его соседкой, почему-то оставила чашку с кофе и потихоньку пытается отодвинуться подальше, нервно озираясь будто с просьбой о помощи, Снейп аккуратно стянул ленточку и развернул пергамент.

«Поздравляю тебя, Северус! Как это с чем? С тем, что ты удостоился чести читать эти малограмотные, безвкусные стихи, тебе же и посвященные. А как хотелось бы найти этого замечательного человека и выразить ему ВСЮ переполняющую тебя благодарность», - подумал Снейп. Обнаружив, что новое письмо также оригинально и затейливо украшено сердечками, профессор прочитал:

Я люблю тебя безумно!
Так, что сердце замирает, так, что я не сплю ночами,
Так, что плачу на рассвете, так, как никого на свете.
Я люблю тебя безумно! И готов я на убийство.
Я огонь, а ты как камень! Я горю, но ты не пламень…

Абсолютно спокойно («Помогите! Помоги-и-и-ите!! Я не хочу больше быть Снейпом!!!»), с ничего не выражающим лицом («Яду мне, яду!»), Снейп свернул пергамент и убрал его в карман мантии («Антарктика, маленький незаметный домик, никаких детей и сов, только чайки и пингвины…»). Потом закончил завтрак («Затерянный остров посреди океана, бананы на завтрак, обед и ужин, и никаких сов и детей…») и величественно покинул Большой зал («Только не бежать, только не кричать…»).

Добравшись наконец до подземелий и рухнув на первый попавшийся стул, профессор дрожащей рукой провел по волосам и попытался осознать произошедшее. Точнее не произошедшее, а написанное. ОН ГОТОВ на убийство. ОН. ГОТОВ. На убийство. «На убийство и я готов, причем давно!». Ну что ж, можно смело отметать женскую половину Хогвартса. Остается надежда на то, что Дамблдор ошибся в своем предположении о действительно влюбленном в Снейпа недоумке, и это все-таки розыгрыш. «Пожалуйста, пожалуйста, я отменю сегодняшние контрольные! Пусть это будет розыгрыш». Да это может быть любой ученик, достигнувший шестого курса. Те, кто поменьше, точно не осмелились бы на подобное. Хотя, может, это кто-то из преподавателей? Нельзя отбрасывать и такую возможность. Профессор Снейп прикусил нижнюю губу и начал вспоминать допустимые мотивы коллег так себя проявлять. Вечно молодящаяся Хуч? Возможно - возможно, только одно но: Хуч не он и даже не оно, а она. «С этим можно и поспорить. Насчет «оно». Флитвик, Хагрид… Бинс… Поттер?! Но зачем? Поиздеваться? Первые два по малодушию не способны так жестоко играть, третий уже призрак, а Поттер не может по состоянию здоровья. Снейп ведь еще в первом классе определил поттеровский диагноз: даунизм. Хотя Поттер давно вырос, и кроме настойчивого дурацкого желания кормить Снейпа пудингом и провожать до подземелий ничто больше не указывает на подтверждение прежнего диагноза. Решив в итоге понаблюдать за коллегами, профессор отправился на первый урок.

Вечером предстояло очередное собрание, и Снейп уже подходил к лестнице, ведущей из подземелий в холл, когда заметил темную фигуру, стоящую у подножия первой ступеньки как раз в самом неосвещенном месте. Не показывая своей настороженности и не замедляя шагов, профессор подошел ближе, и ему навстречу из-под покрова темноты выступил Поттер. Какая удача! Теперь можно не подходить самому к этому вечному гриффиндорцу и не расспрашивать у всех на виду.

- Профессор Снейп, вы на собрание?

Снейп прищурил глаза и презрительно оглядел профессора по ЗОТС с ног до головы, прежде чем ответить:

- Блещете догадливостью, мистер Поттер?

- Мне тоже туда. Пойдем вместе? – Поттер мягко улыбнулся и плавно развернулся к лестнице. В холле ему пришлось немного ускорить шаг, чтобы поравняться с профессором Снейпом, и когда мастер зелий резко свернул в коридор первого этажа, он глубоко вздохнул, будто стремясь задержать, схватить, прочувствовать почти неуловимый аромат сухих трав - шафрана, ландыша, корицы - и талого снега. Аромат, присущий такому высокому темноволосому, черноглазому и недоступному.

- Вы, видимо, решили, мистер Поттер, что я теперь и до кабинета директора самостоятельно не доберусь, - Снейп проигнорировал удивленный взгляд. – Весьма печально, но это не так.

- Нет, вовсе нет, сэр. Я проходил мимо, когда заметил вас, ну и подумал, что необходимо соблюсти вежливость и подождать, - Поттер вдруг весело фыркнул. – А то вы бы наверняка подумали, что я от вас бегаю. Весьма печально, но это не так.

- Лучше бы вы бегали, как раньше. Мне было бы спокойнее.

- Нет, как раньше уже не будет. Многое изменилось, профессор Снейп, очень многое, - Поттер осторожно протянул руку, как будто хотел дотронуться да затылка Северуса и нежно погладить, но пальцы замерли в дюйме от черных волос, и рука медленно опустилась. Снейп, ничего не замечая, спросил:

- Что вы имеете в виду?

Поттер промолчал, и Снейп подумал, что тот так и не придумает ответа. Но когда они остановились у каменных горгулий, за которым находился кабинет Дамблдора, и мастер зелий уже хотел назвать пароль, Поттер тихо и грустно сказал:

- Профессор Снейп, неужели вы не заметили, что изменилось? Мне кажется, я этого и не скрываю…

- Вы, верно, думаете, что я за вами слежу и даже готов наизусть продекламировать ваш распорядок дня. Спешу вас разочаровать. Не слежу, не наблюдаю, не интересуюсь. И, в общем-то, мне воистину все равно, что там в вас изменилось. Так что забудьте мой вопрос. Клубника в шоколаде. – Снейп вошел в открывшуюся дверь и, не дожидаясь Поттера, поднялся в кабинет. Наверное, поэтому он и не услышал тихое:

- А я готов ….

* * *

- Мистер Кроул, вы считаете, что ваше занятие гораздо полезней и приятней, нежели моя лекция? Минус 10 баллов Гриффиндору.

Профессор Снейп вновь вернулся к доске, на которой писал основные составляющие кроветворного зелья. Закончив с компонентами, он велел приступать к практическому приготовлению, смутно надеясь на крохотный шанс избежать сегодня непременных атрибутов уроков зельеделия - взрывов. Прохаживаясь по классу, раздавая едкие ироничные замечания направо и налево, профессор пытался понять, почему в последние три дня ничего не происходило. Ни безумных стихов, ни завалящего подарочка, ни одного намека на решение загадки. А жаль, к вниманию быстро, оказывается, привыкаешь. Конечно, он мог и обойтись без него, но вопрос не в том, что получает профессор, а кто получает профессора. Или старается заполучить. Отвлек профессора от размышлений мистер Кроул, громко прошептавший: «Ну, блин, ложись…».

Сняв кучу баллов и назначив нерадивому студенту пожизненные отработки, профессор был вынужден задержаться в классе, чтобы привести его в порядок, и потому сильно опоздал на обед, чему искренне порадовался - за преподавательским столом осталась одна МакГонагл. Которая, однако, не пренебрегла возможностью из первого источника повыпытывать факты, которыми можно было бы подтвердить ходившие по школе слухи.

- О, Северус, я слышала, у тебя появился поклонник? – как бы невзначай заметила она.

Снейп едва не отшатнулся, но многолетние опыт, практика и выдержка себя оправдали, и он даже не вздрогнул.

- Я такого не слышал.

- Ну как же, цветы, стихи, хрусталь…Это так романтично, за тобой ведь ухаживают.

Снейп подозрительно уставился на нее:

- Минерва, ты что, считаешь, что я похож на девушку, чтобы за мной «ухаживали»?

- Ну, с твоими волосами, да со спины…

- Я похож на девушку?!!

- Да кто тебе такое сказал?!

- Ты, только что!

- Да ничего подобного! И если тебе нравятся такие знаки внимания, это еще ни о чем не говорит. Никто тебя не осудит. Помнишь, на собрании, мы договорились: в нашем прогрессивном будущем…

- Мне не нравятся такие знаки внимания!

- Ну, конечно, не нравятся! Я никому не скажу.

- Чего не скажешь, Минерва?

- Что ты внутри такая романтичная и чувствительная натура. И не бойся, я и про второй твой секрет не расскажу.

- Какой же?

- Что ты гей.

- Понятно. Я гей. И почему не расскажешь?

- А все и так уже знают. Устарела, так сказать, информация. Повторяться себе дороже. Второсортные новости никому не интерес…

- Ты хочешь сказать, что вы обсуждали мою личную жизнь…

- Ничего мы такого не обсуждали! Фактов недостаточно. Мы обсуждали твою ориентацию.

- И пришли к выводу, что я гей?

- Молодец, сам признался!

- Да неужели. Интересный вывод.

- Не расстраивайся ты так. В нашем прогрессивном настоящем…

- Ну что ж, верно, мне нравятся мужчины, - Снейп помолчал, с хладнокровным спокойствием глядя на расплывающуюся в понимающей улыбке МакГонагл, и добавил: - Впрочем, животные, трупы и женщины тоже.

Стараясь не думать, какой фурор МакГонагл произведет сегодня в учительской, профессор Снейп поднялся и царственно удалился.

* * *

Он, конечно, ожидал, что в ближайшее время количество косых, удивленных и потрясенных взглядов, затаенных улыбок и сочувствующих похлопываний резко возрастет, но, например, профессор Синистра с громкими воплями отказалась сидеть с ним рядом на ужине, что, естественно, лишь подчеркнуло снейповское амплуа местного монстра, хотя и раздражило безмерно. Поттер не пересел. Только всю вечернюю трапезу профессор Снейп замечал, что тот посматривает на него с тайным весельем: уголок его рта неизменно приподнимался в готовой возникнуть улыбке, но как будто сдерживаемый чем-то, лишь подрагивал.

Да. Изумительно оперативно работают местные средства массовой коммуникации в лице МакГонагл и Ко. Исходя из полученного опыта, следует попробовать распространить ложную информацию о непреодолимой жажде познакомиться со своим поклонником. Глядишь, и обнаружится невзначай… Ну ладно, Северусу Снейпу не повредит (или не поможет, это как посмотреть) уже ничего: ни наличие поклонников, ни верно сделанные выводы об ориентации, ни проникшийся шуткой Снейпа Поттер. И профессор даже не удивился, когда очередная пестрая школьная сова принесла ему очередной свернутый пергамент, перевязанный («НуМерлинВеликйсколькоможнозеленого») зеленой атласной ленточкой. Деловито развернув пергамент и не обращая внимания на внезапно притихших коллег, которые уставились на него, как будто мастер зелий сейчас самолично поделится новостями и начнет громко зачитывать, что бы ни было написано, Снейп уже готов был впериться взглядом в незабвенные стихи, но вместо ожидаемой поэзии мелового периода эволюции Земли на пергаменте была начерчена цветная схема. Нет, не схема, а план. А снизу было приписано знакомым красивым почерком:

21:00, суббота, в отмеченном месте

Поискав глазами это отмеченное место, профессор заметил в правом нижнем углу плана красный крестик. Неужели суббота станет знаменательным днем явления поклонника народу (ака Северусу Снейпу)? Забавно. Профессора пригласили на свидание. Хм, стоит ли вывесить в Большом Зале плакат с вопросом: «А что одеть? С. С.» с надеждой на ответ. Или понадеяться на собственный вкус? Пожалуй, это несколько волнительно. Так Снейп не нервничал еще с тех распрекрасных времен, когда Волдик набивал руку в наложении Круцио на любимых последователей. И Снейп, кстати, нервничал не из-за подходящей все ближе и ближе очереди за Круцио, а из-за того, что он входил в группу «Крепко любимые Волдиком». И одновременно входил в оппозицию «Имели мы Волдика», иначе «Крепко любимые Дамблдором». Это напрягало. Чувствовать напряжение профессор не любил. Поэтому в его светлую голову пришла идея не прийти на свидание, а подкрасться тихонечко и посмотреть на злоумышленника, посмевшего пригласить ужас Хогвартса (титул «самый неромантичный профессор, ассоциативный ряд «летучая мышь», кодовое имя «сальный ублюдок») на свидание со свечами и шампанским (ТОЛЬКО со свечами и шампанским, иначе это НЕ свидание). Если злоумышленник окажется хорошеньким… Стоп. Профессор прервал ход своих мыслей и вспомнил, что он профессор; и не просто профессор, а профессор Снейп; и не просто профессор Снейп, а бывший член молодежной группировки УПС (это не самый страшный маг современности Волдя учредил, это скинхеды баловались!!!) плюс собственный домашний Штирлиц Светлой стороны. Следовательно, не об этом думать надо. Еще раз: злоумышленник должен быть хорошеньким, чтобы в гробу краше смотрелся, когда досточтимый, но несдержанный по состоянию психики (искалеченной не войной, как некоторые думают, а отзывчивыми и добрыми детьми при обучении) профессор выкажет свое недовольство в весьма вежливой форме («Будь вежлив!» - говорила мама маленькому Снейпу). И ему вдруг вспомнился свой же девиз: «Осчастливь легкой смертью пригласившего тебя на свидание!» Вообще-то ранее он звучал как «Смерть врагам!», но пришлось его срочно трансформировать в связи с последними событиями и из-за тяжелых условий. Кстати, надо у Дамблдора молока выпросить за вредность работы. И пару кусков хозяйственного мыла. Чтобы кровь отмывать (комментарии беты: ну просто садюга!). А если этот скверный человек вдруг окажется не хорошеньким (с чего бы это всяким нехорошеньким приглашать такого видного мужчину как Снейп?), а Хагрид, к примеру? Или упаси Мерлин, Трелони?!! В таком случае Снейп решил подкрасться, ужаснуться и открасться. А вину на сову скинуть: мол, ай-ай, письмо не донесла… или: не было никакого приглашения, так, одни намеки…

Осмыслив, наконец, все вышепродуманное, Снейп ужаснулся и дал себе зарок:

a) больше не дышать парами на уроках у гриффиндорцев;

b) проверить, что домашние эльфы используют в качестве приправы.

(К автору эти пункты тоже относятся).

С таким настроением, проигнорировав замечание Хуч: «Что-то ты позеленел, Северус», профессор степенно удалился в свои покои.

* * *

- Суббота, суууубботааааа! – пел профессор утром в субботу. - Во-первых, по субботам не бывает уроков, во-вторых, Дамблдор укатил в министерство (да-да-да!), в-третьих, солнышко ярко светит, в-четвертых, драгоценные детки уходят в Хогсмид на целый день, в-пятых, Дамблдор укатил в министерство, в-шестых, сегодня приготовят свежий сливочный пудинг, в-седьмых, солнечный день, однако, в-восьмых, детки оставляют Хогвартс, правда ненадолго, в-девятых, заканчивается приготовление двухмесячного зелья, в-десятых, пудинг - пудинг - пудинг, в - одиннадцатых, сегодня публикуется моя статья в журнале зелий, в - двенадцатых, Дамблдор-то в министерство укатил, вроде это уже было, а, ладно, повторю для профилактики, в - тринадцатых, вон какое сегодня солнышко светит. А, черт, забыл, у меня же свидание сегодня…(комментарии беты: Тут он просто влюбленный милашка, радующийся птичкам и солнечному дню. А я ещё упрекала в этом Поттера!! Бета№1: согласна с бетой№2)

Кто-то постучал в дверь. Снейп замер. Ну вот! Еще один труп! Нет, конечно, пока еще этот чудак, постучавшийся так не вовремя и настолько не туда, жив, но после того, как он услышал профессорское пение… Не-е-е-ет, Снейп и гроша ломаного за его никчемную жизнь не даст.

Бегло осмотрев в зеркале свою фигуру, закутанную в шикарный темно-зеленый халат, убедившись, что волосы не производят впечатления недавно вымытых, и придя к выводу, что чисто снеповский имидж сохранен, профессор распахнул дверь и уставился на почему-то счастливого Поттера.

Около минуты ненормально счастливый Поттер оглядывал Снейпа с головы до ног. Его глаза ярко горели, уголки губ подергивались в готовой вспыхнуть улыбке, а пальцы теребили край мантии. «Больной, - думал Снейп, - точно больной. Как я раньше не замечал этот лихорадочный взгляд, этот нервный тик, эти трясущиеся руки…».

- В чем дело? – рявкнул Снейп, уставший от такого количества счастья за столь короткое время.

- Доброе утро, профессор! – Поттер подался было вперед, но вовремя одумавшись, остался на месте. И замялся: – Я тут принес… ну…

Болтливостью Поттер не страдает, отметил Снейп.

- Замечательно, Поттер. – Профессор старался говорить четко и раздельно, помня из курса медицинской психологии, что с неуравновешенными людьми нужно разговаривать внятно и во всем с ними соглашаться.

- Правда? – радостно переспросил Поттер.

- Правда-правда, - успокоил его Снейп. И уже хотел было закрыть дверь, но Поттер очнулся.

- Но, профессор, - заволновался он, - вы же не знаете еще, что я вам принес!

У Снейпа возникло дикое желание просто вытолкнуть Поттера, но нельзя было не учитывать тот факт, что Волдю после последней встречи с этим же мальчишкой отскребали довольно долго, и кто знает, может Поттер перед этим тоже ему что-то там принес… Снейп всегда был осторожен. Особенно с сумасшедшими.

- И что же это вы мне такое принесли в ээээ восемь часов утра? – Снейп попытался придать голосу каплю заинтересованности. Не вышло.

Поттер еще раз широко улыбнулся, отступил влево и наклонился, поднимая с пола поднос. На подносе стояла тарелка с огромным куском свежего сливочного пудинга и чайник с чашкой.

- Я сегодня проходил мимо кухни, - начал объяснять Поттер, - и нечаянно узнал, что сегодня приготовили свежий пудинг… и вот… вы не сердитесь?

«Спокойно, Северус. Мальчик серьезно болен. Мальчик помешался. На пудингах. Тихо возьми поднос и изобрази вселенское счастье. Потом вежливо попрощайся. И не надо никаких необдуманных действий, вроде авады или удара тупым предметом. Просто потом ты пойдешь к Дамблдору и напишешь заявление об увольнении. Причина увольнения - после Вольдеморта Поттер решил взяться за несчастного Снейпа. А жить хочется, поэтому тихо возьми поднос…».

- Не сержусь.

- Правда? - восторженно распахнул глаза Поттер.

- Профессор Поттер, - твердо проговорил Снейп, - не стоит так обо мне беспокоиться. Я вполне сам могу дойти до зала…

Поттер помрачнел. Снейп запаниковал. «Не так! Поттер, видимо, думает, что я не смогу сам дойти! Нельзя ему противоречить. Что делать?!».

- Хотя, конечно, гораздо приятнее, когда кто-то проявляет заботу…

Улыбка вернулась. «Не знаю, что меня больше пугает: его улыбка или ее отсутствие», - сглотнул Снейп.

- Ну что вы, профессор Снейп, мне совсем несложно, – Поттер настойчиво впихнул поднос в руки Северуса. – Если что-нибудь будет нужно, обязательно обращайтесь! Вы ведь обратитесь?

«О Мерлин, вот он мне уже и угрожает!».

- Непременно, - кивнул Снейп.

- Точно обратитесь?

- Обязательно, - подтвердил Снейп.

- А то я вас, профессор, знаю. Будете молчать до последнего, – шутливо сказал Гарри.

«Соглашайся со всем! Это твой единственный шанс, Северус!».

- Угу.

- Тогда, может еще что-нибудь принести? – спросил Поттер, как показалось Снейпу с надеждой.

«Это он надеется, что я начну ему возражать, и у него появится неоспоримый повод меня убить», - размышлял Снейп.

- Вы абсолютно правы, - осторожно сказал он.

Поттер удивленно взглянул на профессора.

- Я прав? Что-нибудь принести?

- Да-да.

- Что?

«Мерлин, о чем мы вообще говорим?! Вспоминай, Северус! О чем он меня спрашивает? Как можно ответить на вопрос «Что?». Ничто, ничего, никак…».

- А что? – вышел из положения профессор.

Поттер чуть нахмурился, пытаясь понять, о чем идет разговор.

- Ничего… - прошептал он.

Снейп же ликовал. «Он сам не согласился. Поэтому мотива у него нет, и я могу его посла… попросить уйти!».

- До свидания, Поттер.

Ошибка природы постояла еще немного на пороге, помялась и кивнула, отступая назад:

- А… До встречи, профессор.

Снейп наконец закрыл дверь.

Пудинг он съел, посчитав его приятной возможностью возместить себе душевное равновесие, нарушенное после такого серьезного утреннего разговора.

До того, как пришел Поттер, Снейп хотел провести весь день в своих комнатах, но пришлось нарушить планы, выйти, приблизиться к МакГонагл (что уже само по себе опасно) и поинтересоваться у нее, как в последнее время чувствует себя мистер Гарри Поттер? Не ударялся ли обо что-нибудь, не падал ли откуда-нибудь, давно ли у него припадочные приступы, сколько неопознанных трупов выносится по утрам из его кабинета… Оказалось, Поттер все же адекватен. И нормально себя ведет. Посомневавшись немного, Снейп покинул удивленную МакГонагл и не увидел, как она победно улыбнулась и ринулась на поиски Гарри.

Профессор Снейп был расстроен. Шутка ли, он выставил себя идиотом, во всем соглашаясь с персональным кошмаром последнего десятилетия своей жизни. Он сказал Поттеру: «Вы абсолютно правы»… Осталось только признать Поттера человеком и станцевать с ним танго в Большом Зале. А причин, оказывается, не было. Поттер не болен. Вот это новость. Теперь придется трижды усилить попытки избегать его. А пока стоит все же разобраться со свиданием. У Снейпа случился приступ нервного смеха, когда он осознал, что всерьез думает об этом. Поэтому когда он вернулся в подземелья, то выпил пару стаканчиков успокоительной настойки (пытаясь не вспоминать, что там намешано, поскольку это он готовил не для себя, а для Помфри) и распластался на кровати, в деталях прокручивая свое утреннее маразматическое поведение. «Может, это я болен? - размышлял Снейп, - Нет, не может. Я точно болен».

* * *

Ровно в восемь часов тридцать пять минут вечера профессор Снейп вышел из своих комнат, держа в одной руке злополучный план, а в другой палочку. Он досконально изучил предложенную схему и даже днем несколько раз почти доходил до отмеченного места. Если выйти в холл и пройти в узкий тоннель, практически незаметный на фоне резных каменных арок, знаменующих начало широких длинных коридоров, выйдешь в небольшой усаженный розовыми кустами внутренний дворик. Следует пересечь его и войти в анфиладу каменной аллеи, с одной стороны которой серые колонны и стрельчатые цветные окна, увитые плющом и покрытые пылью, а с другой много следующих друг за другом, из тяжелого металла серебристого цвета с коваными кольцами вместо ручек, дверей. Если дойти до середины этой аллеи и дернуть на себя дверь с вырезанным на ней огнедышащим драконом, то можно попасть в то самое место, которое отмечено на карте. Профессор прошел через коридор и даже отыскал ту самую дверь. И сейчас уверенно пересек темный дворик, стараясь ступать тихо, аккуратно обходя покрытые хрупким льдом от первых заморозков лужицы. Как он и предполагал, дверь была еще закрыта, и за ней не раздавалось ни звука. Профессор затаился за одной из массивных колонн, почему-то думая о том, что потом придется опять вынимать из одежды паучков. Долгое время ничего не происходило, но когда профессор уже было хотел просмотреть карту еще раз, желая унять посетившее его подозрение о неверно найденном месте, как раздались шаги. Он подобрался, покрепче сжал палочку («На всякий случай, - подумал профессор, - Хотя, может, Дамблдор не очень расстроится из-за одного маленького убийства? Я же только один раз…») и приготовился убегать, но вдруг услышал приглушенный смешок и громкий шепот:

- Здесь никогда никого не бывает.

Только профессор Снейп хотел удивиться, как вновь услышал шепот, но принадлежавший уже, как ему показалось, другому человеку:

- Да. Это такое романтическое место…

О, Мерлин! Это получается, что в розыгрыше участвовало два человека! Они могли быть и потише, зная, что вскоре должен появиться тот, ради кого это все было затеяно. Хотя, надо признать, профессор готов был прыгать от радости, что это все же шутка, и ему не придется участвовать во всякой любовной чуши…

- Ты теперь поцелуешь меня?

Профессор задохнулся и осторожно выглянул из-за колонны. К счастью в коридоре было темно, даже факелы не горели, а те двое, за которыми наблюдал изумленный мастер зелий, были весьма увлечены друг другом и ничего не замечали вокруг. Вот тут Снейп и понял, что мисс Грей и мистер Томас, которые самозабвенно целовались («Какая гадость!»), даже не подозревают, что он здесь. Значит, должен прийти кто-то еще. Но оставаться тут и наблюдать эту тошнотворную картину развращения молодежи?! Это зрелище отвратительного слюнепускания?! Может, им еще и свечку подержать? А может, дождаться СВОЕГО поклонника и наглядно показать им, как правильно это делать? Созвать все шестые и седьмые курсы («И некоторым профессорам не повредит») и устроить вводную лекцию, осчастливив их фактом, что сам профессор Снейп благословляет союзы в данном заведении? А потом разбросать вокруг лепестки розовых роз и прокричать («Чтобы Дамблдор услышал»): Счастья всем! Даром! И пусть никто не уйдет обиженным…. Впрочем, после такого можно и не убивать никого. Сами разбегутся.

Тем временем парочка («Минус 1000 баллов Гриффиндору и минус 1 балл Слизерину…») перебралась в одну из комнат, забыв закрыть за собой дверь. Профессор закатал рукава мантии, оттер дрожащими пальцами пот с высокого лба, скомкал карту, засовывая в карман, достал из того же кармана шнурок, перевязал свои волосы («Чтобы в лицо не лезли») и, опустившись на четвереньки, пополз мимо открытой комнаты («Авось не заметят…»). Замирая на каждом звуке и мечтая конфисковать у Поттера плащ-невидимку, Снейп проворно, показывая изрядную долю опыта («Спасибо тебе, Вольдеморт») полз по холодному полу («Хоть бы ковер постелили. Надо распорядиться»). Добравшись до ступеней («Очень щербатые…»), поднявшись на ноги, потянувшись и прослушав пощелкивания собственных позвонков, профессор метнулся к входу в холл, внезапно заметив краем глаза темную фигурку, скорчившуюся за одним из кустов. Похоже, этот человек так и не заметил профессора, что чрезвычайно обрадовало Снейпа, так как подтверждало его не утерянное в мирное время мастерство шпиона. Решив, что это и есть тот, кто пригласил его на свидание, профессор подкрался поближе, намереваясь схватить его с поличным. Когда человек чуть повернулся, Снейп вдруг узнал его. Ахнув про себя и подобрав полы мантии, он бросился вон, в очередной раз мечтая бросить все и уехать на Кипр.

Пробегая через холл, профессор наткнулся на Поттера, несущего в руках какую-то коробку и насвистывающего веселую мелодию себе под нос. Поттер удивленными глазами проследил как уважаемый мастер зелий с безумно распахнувшимися глазами и с румянцем на бледных обычно щеках виртуозно, с долей акробатического умения, сумел в последний момент обежать застывшего профессора по ЗОТС и исчезнуть из виду на лестнице в подземелья, перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

«Куда же вы?!» - услышал Снейп уже в самом низу.

* * *

Захлопнув дверь и сотворив самое сильное охранное заклятие, профессор метнулся на кровать и закутался в многочисленные одеяла и покрывала так, что даже если хорошо приглядываться, заметить можно было бы лишь огромные чернющие отчаянные глаза. Отдышавшись и устроившись поудобнее, Северус принялся обдумывать варианты решения появившейся задачи. То, что это действительно шутка, сомнению больше не подлежало. Потому что это был не профессор, а ученик. Причем самый раздражающий и ненавидимый Снейпом. «Чем-то Поттера напоминает по характеру», - решил Снейп. И мотив в этом случае очевиден. У них с мистером Кроулом неприязнь взаимна. Надо заставить его поменять свое мнение насчет того, что можно смеяться над профессором Снейпом! «Займусь этим с понедельника…», - помечтал Северус.

Не жить студенту более…

Повздыхав и поворочавшись, профессор провалился в глубокий крепкий сон, позабыв даже раздеться и снять обувь. Ну это понятно, после таких стрессовых забегов-то.

* * *

После того, как воскресенье было полностью посвящено разработке коварных планов мести нерадивому студенту, утром в понедельник мысли профессора были наполнены смутным ликованием и предчувствием отличного интересного урока. Даже есть не хотелось. Весь прошлый день Снейп не поднимался в Большой зал и не открывал дверь, когда кто-то стучал. И сегодня он пожертвовал завтраком во имя удовольствия бродить по рядам между столами в классе и предвкушать позор мистера Кроула.

- Итак, - Снейп скрестил руки на груди, - так как я очень сомневаюсь, что все вы напишете письменный тест, то я сначала проведу тест устный, в который будут входить вопросы по материалу всех шести курсов. – Снейп помолчал, с удовольствием наблюдая перекошенные от ужаса лица. Но Кроул, по мнению профессора, выглядел хуже всех. Понаслаждавшись моментом, Снейп продолжил:

- Я буду вызывать вас по фамилии. И запомните, этот тест весьма важен для вашего дальнейшего пребывания в данной школе. Есть, конечно, в этом классе личности, которым даже мое милосердие в виде такой подготовки перед важнейшей письменной работой не поспособствует. Но этим людям уже ничего не поможет. Поэтому, пожалуй, я начну с них. К доске пойдет, ах, какая неожиданность, мистер Кроул. – Снейп склонил голову, глядя, как мерзкий мальчишка выбирается из-за парты и бредет словно на плаху к кафедре. – Читали ли вы, мистер Кроул, текст алхимика Уэстерлофа, предложенный вам еще на первом курсе?

- Ну, я помню, что был какой-то текст на первом курсе, но вот какой…

- Ясно, - оборвал Кроула Снейп. - Осмелюсь напомнить, что на первом курсе к каждому уроку должны были быть прочитаны весьма объемные материалы. Что вы из них помните?

- Так он был не один? – Кроул выглядел весьма шокированным.

- Понятно. Может тогда, у вас возникали какие-нибудь мысли по этому единственному тексту, который вы как бы помните?

- Еще не написан тот текст, который заставил бы меня задуматься, сэр.

- Несомненно. Существует ли хоть малейшая вероятность того, что вы помните мое имя?

- Ээээ…

- Подумайте крепко-крепко. Это войдет в письменную контрольную работу. Нужно будет на титульном листе написать фамилию и имя преподавателя.

- Профессор Северус Снейп?..

- Великолепно. Мы сдвинулись с мертвой точки. Жаль, что в обратную сторону. Возможно, вы сумеете назвать составляющие компоненты зелья от головной боли?

- Я совершенно точно могу назвать составляющие компоненты воды с лимонным соком. Вода и лимонный сок.

- Неужели?

- Хотя нет, постойте. Вероятно, я смог бы назвать составляющие полиморфного зелья. Мы же недавно проходили.

- Попробуете?

- Нет, пожалуй. Не хочу испытывать судьбу.

- Очень оригинально. Быть может, вы расскажете про свойства белладонны?

- Ой, наверное, неееет.

- Расскажите.

- Ну не надо…

- Я прошу вас.

- Ну, профессор…

- Авада как-то сможет помочь преодолеть вашу очаровательную стеснительность?

- Белладонна – многолетнее травянистое растение с чрезвычайно полезными свойствами. Ее используют в лекарственных целях как болеутоляющее и спазмолитическое средство. Ее также используют в зелье ночного видения, так как содержащийся в ней атропин расширяет зрачки…

- Достаточно. Похоже, я нашел тот единственный способ заставить вас мыслить. Видите, в этом нет ничего сложного. Еще раз. Второе наименование Рододендрона Даурского?

- Неее, профессор, в этом вам даже авада не поможет.

- Стало быть, не знаете?

- Понятия не имею.

- Я тут на досуге придумал яд крайне медленного действия…

- Кажется, это багульник.

- Замечательно. Хотите перечислить этапы приготовления кроветворного зелья?

- Вы же прекрасно сами знаете, сэр.

- Что знаю?

- Что нет, не хочу.

- А придется.

- Сначала берем котел и наливаем в него воду. Потом берем палочку и зажигаем магический огонь. Затем ставим котел с водой на огонь. Ну а потом мелочи какие-то… Для приготовления зелья это уже неважно.

- Интересно, мистер Кроул, а вы, оказывается, весьма способный ученик. Я думаю, что могу вам поручить приготовление этого зелья. Разумеется, пробовать мы его будем на вас. Но вы так уверенно описали мне все этапы… даже не знаю.

- Я мог ошибиться!

- Ну это вряд ли…

- Я сейчас почти уверен, что ошибся…

- С вашим-то талантом…

- Точно-точно, где-то между первым и вторым этапом я ошибся!

- Не волнуйтесь так. Вот сварите зелье, и мы проверим, где вы там ошиблись.

- Лучше спросите меня еще о чем-нибудь!

- Какое похвальное стремление обнаружить свои глубочайшие познания. Ну что ж, не могу вам препятствовать… Сколько циклов варится андрогиновое зелье?

- Два? Три? Нет-нет, дайте еще подумать… Четыре? Пять? Шесть? Я точно это знаю… А, вспомнил, семь? Неужели восемь?!

- Не существует андрогинового зелья, мистер Кроул.

- Вот как…. Еще!

- Что еще? Еще желаете вопрос?

- Да.

- В какое время суток следует собирать мелиссу?

- Только не утром.

- Почему же?

- Невысохшая роса притупляет свойства мелиссы.

- Впервые слышу об этом. Из личного наблюдения, мистер Кроул? А вы, оказывается, исследователь… Еще вопрос?

- Рискну.

- Что будет, если в драконью настойку добавить три капли репейного масла?

- Хм. Я с легкостью отвечу на этот вопрос. Но вы-то как думаете, сэр?

- Это же очевидно.

- Естественно, профессор.

- Каждый шестикурсник должен знать это.

- Несомненно, профессор.

- Вы знаете?

- Безусловно. А вы, сэр?

- Само собой разумеется. Ответьте.

- Ну что вы, сэр. Это даже не заслуживает нашего с вами внимания.

- Я настаиваю.

- Не стоит утруждаться, сэр.

- Вы заставляете меня идти на крайние меры, мистер Кроул.

- Убийства учеников преподавателями в этой школе запрещены.

- Вы считаете, что кто-либо способен меня обвинить?

- Убедили, сэр. Никто не решится. Я не знаю.

- Это ваше обычное состояние. Очень плохо, мистер Кроул. Вы не напишете тест. Будьте добры к четвергу по пунктам перечислить всех авторов, которых я рекомендовал к прочтению. И, разумеется, краткие конспекты их трудов. Начиная с первого курса. И пока не забыл, отработка. Сегодня вечером. Второй этаж полностью нуждается в вашем драгоценном внимании. – Снейп дождался, когда Кроул, обреченно опустив плечи, отвернется и побредет к своему месту, и добавил: - Минус пятьдесят баллов Гриффиндору.

Великолепно. Кроулу обеспечено очень грустное настроение в ближайшую пару лет. И на этом дурацкие записочки должны прекратиться, потому что у Кроула попросту не останется свободного времени, чтобы веселиться дальше. Вот оно счастье. Когда по коже мечутся живительные искорки радости от прекрасно выполненного укрощения вышедшего из-под контроля студента, когда видишь, как дрожат те самые руки, которые посмели рисовать цветочки и писать стихотворные строки, когда абсолютно точно знаешь, что каждый в этом классе боится поднять голову, опасаясь немедленного вызова к доске. Наверное, стоит удивить их еще раз.

- Минус 20 баллов, мистер Кроул, - Снейп посмотрел в обиженные глаза и опасно мягким тоном пояснил: - Я не говорил вам садиться. Продолжим. Как вы охарактеризуете действие отвара желтой люцерны на двухфазовое зелье иллюзии?…

* * *

Вечерняя мгла опустилась на Хогвартс. Спокойствие овладело Снейпом. И все бы ничего, счастье было бы безоблачным и кристально чистым, если бы профессору не показалось вчера вечером, когда он так опрометчиво бежал к себе в подземелья, что далеко не мистер Кроул был инициатором этой затеи с ухаживанием.

Поттер весь следующий день ходил такой расстроенный… Не то чтобы Снейп специально следил за ним, подмечая его настроение, но так получилось… гриффиндорец же сидит рядом. И какой-то он был не выспавшийся, усталый, сильно чем-то удрученный, что ли. И опять эти круги под глазами. И даже пудинг не предложил. Вообще совесть потерял! Узнать бы еще, куда это он вчера вечером направлялся. Да еще и с коробкой непонятного назначения.

«А ведь Поттер постоянно рядом крутится… улыбается все время… но МакГонагл говорит, что не болен. Возможно ли такое? Что Поттер мог бы мне написать… как там… Я люблю тебя безумно… А что, безумно - это как раз по-поттеровски…».

Хотя Флитвик тоже сегодня выглядел расстроенным. Но как-то в Поттера больше верить хочется. Просто необходимо выяснить, куда он собирался вчера вечером.

Может, с Кроулом Снейп поторопился?

* * *

Глубокой ночью Снейп пришел к одной очень важной мысли.

«Нет. Кроул все-таки сам виноват».

* * *

- Доброе утро, Поттер.

Упавшая челюсть Поттера стала Снейпу наградой за то, что он пересилил самого себя и поздоровался с мальчишкой.

Гарри бросил быстрый взгляд на высокую темную фигуру, застывшую возле преподавательского стола в Большом зале, и кивнул в ответ на приветствие.

«Что-то непохоже, что я ему особо интересен. Может, я все же ошибся?» - мрачно подумал мастер зелий.

Поттер молчал. Снейп молчал. Но страстно желал начать хоть какой-нибудь разговор («Я уже даже про погоду хочу поговорить»), чтобы найти подтверждение своим смутным догадкам.

- Поттер, передайте пудинг.

Гриффиндорец молча подвинул тарелку.

Снейп задумался. Нет, так дело дальше не пойдет. Снейп не будет Снейпом, если не добьется ответа.

- Поттер, прекратите чавкать.

Гарри подавился, но больше никак не отреагировал на такие оскорбительные слова. Снейп сосредоточенно потыкал вилкой в пудинг. Итак, что там использовалось на допросах у Вольдеморта? Если целью является появление необходимой реакции, а обстоятельства не позволяют воспользоваться военной практикой в области пыточной системы, и методы весьма ограничены, то нужно смоделировать ложный стимул…

- Поттер, а поосторожней никак нельзя? – Снейп с возмущением уставился на кусок пудинга, белой горкой возвышающегося у себя на коленях. – Я понимаю, неуклюжесть - это ваше второе я, но настолько явно демонстрировать это окружающим…

Гарри удивленно уставился на колени профессора. Тот поежился от удовольствия. Еще немного и Поттер начнет извиняться, даже если это и сам Снейп, оглядевшись вокруг и удостоверившись, что никто за ним не наблюдает, смахнул рукой тарелку себе на мантию. Но этот наглый гриффиндорец в очередной раз изумил Снейпа. Он молча достал палочку и одним взмахом руки свел на нет все старания профессора, а потом как ни в чем не бывало вернулся к своему завтраку.

«Ну что за придурок! Придется увеличить усилия…».

- Поттер, передайте пудинг.

Гарри, не выказывая ни раздражения, ни досады, аккуратно поставил перед профессором новую тарелку. Снейп для виду искрошил пудинг, превращая его в иллюстрацию к последствиям небольшого землетрясения и, оглядевшись, ленивым жестом спихнул тарелку на мантию гриффиндорца. Тот вздрогнул и медленно перевел взгляд от своего завтрака к бывшему завтраку профессора.

- Поооттер, вы мне поесть нормально дадите?

Гарри, опустив глаза, вновь достал палочку, очистил свою мантию, потом, предвосхищая все просьбы, поставил перед Снейпом очередную тарелку с новой порцией пудинга. И отвернулся. Этого профессор не смог вынести. С силой сжав пальцы в кулаки, Снейп вперился яростным взглядом в затылок Поттера. «Я пробую последний раз! А потом напрочь забываю идею о том, что я могу ему нравиться. Потому что его поведение это опровергает. Уфф, Поттер, как же с тобой трудно…».

- Поттер, - начал Снейп свою последнюю атаку, - не могли бы вы в будущем избавить меня от своего общества?

Гарри замер, затем повернулся и очень странным взглядом посмотрел на профессора.

- Я имею в виду, что вы все время садитесь со мной рядом? Неужели мест больше нет? Вы мне и так надоедаете постоянно. Довольно. Пересядьте.

Поттер встал. Он попытался что-то сказать, но вышло только хрипение. Он схватился рукой за свое горло, сглатывая и не отрывая глаз от Снейпа. Прокашлявшись, он попробовал еще раз:

- За что… За что вы так меня ненавидите? - тихо прохрипел он.

- Гарри? Гарри, тебе нельзя разговаривать! – воскликнула МакГонагл, подозрительно оглядывая Снейпа. – Ты же не хочешь навсегда потерять голос?

Поттер проигнорировал ее замечание. Попятившись назад от Снейпа, он развернулся и быстро вышел из зала.

Занятно. Такой реакции профессор не ожидал. И что там МакГонагл сказала? Только пожалуйста, не надо намекать на то, что Поттер заболел и лишь поэтому не мог поддержать беседу.

Мысленно поздравив себя с неудачно начатым утром, Снейп решил позже порасспрашивать МакГонагл на предмет поттеровских увлечений. Может, в данном списке на первом месте («Ну хоть на каком-нибудь. Можно и на последнем») стоит имя «Северус»?

Но все равно, довести самого Поттера до побега бывает очень приятно.

* * *

На вечер было намечено собрание у Дамблдора в кабинете. Поэтому профессор Снейп пришел заранее, для того чтобы подловить момент и постараться сесть рядом с болтливой во все времена МакГонагл. Для него вдруг очень важно стало узнать, что происходит с Поттером.

План его вполне удался: к тому моменту как Дамблдор появился в кабинете, МакГонагл уже дважды успела спросить Снейпа, что же произошло у него утром с Гарри. Если быть честным, профессор и сам до конца не понял, чего это Поттер так разошелся.

Дамблдор попросил внимания. Кратко сообщив, что профессор по ЗОТС болен и присутствовать на собрании не будет, директор предложил рассмотреть и проанализировать проблему с Хаффлпаффом, где за последний месяц случилось уже три немотивированные драки. Под возникший шумок МакГонагл прошептала Снейпу:

- Так что там произошло, Северус?

- Понятия не имею. Поттер очень странно отреагировал на мою просьбу, - прошипел в ответ мастер зелий, стараясь делать вид, что он внимательно слушает Спраут, делавшую доклад.

- Какую просьбу? – полюбопытствовала Минерва.

- Отсесть от меня подальше.

- Северус! Как ты мог! – Спраут покосилась на рассерженную МакГонагл, что, видимо, спасло Снейпа от дальнейших упреков.

- А что такого? – возмутился он. – Наша ненависть взаимна. Я просто оказал ему услугу!

Снейп очень, очень надеялся, что МакГонагл заглотит наживку и начнет убеждать его в обратном.

- Ненависть? Ты все неправильно понял!

Отлично.

- Гарри не способен на ненависть. Особенно к тебе! – продолжила она.

- Минерва, Северус, вы, я вижу, ведете очень горячую дискуссию. Поделитесь с нами, – предложил вдруг Дамблдор.

- Это не стоит вашего внимания, - процедил сквозь зубы Снейп, неожиданно поняв, что не хотел бы всеобщего акцентирования внимания на том, что он дискутирует о Поттере.

- Эээ, - сказала Минерва.

Спраут продолжила излагать свои мысли. И только Снейп с досадой подумал о так не вовремя прерванном разговоре, как услышал тихий шепот:

- Северус! Северус! Слышишь меня?

Снейп чуть заметно кивнул.

- Так вот. Ты очень обидел Гарри. Он так старался, так старался… А ты не обращаешь внимания. Так нельзя…

Стараясь не разжимать губ, Снейп прошептал в ответ:

- Что он старался?

Минерва, усердно кивая, как бы внимательно слушая и соглашаясь со Спраут, пояснила:

- Ну как же, Северус! Я уверена, что ты все понимаешь… Да-да, я абсолютно согласна! – громко закончила она, когда Спраут села на место.

- С чем ты согласна, Минерва? – удивленно спросил ее Флитвик.

- Эээ, - сказала Минерва.

- Ну так с чем ты согласна? – продолжил настаивать Флитвик. – Мы только что выясняли, кому придется провести воспитательную беседу у седьмого курса Хаффлпаффа. Я так понял, что этим несчастным человеком хочешь стать ты?

- Эээ, - ответила Минерва.

- Ну вот и отлично! – весело сказал Дамблдор. – Это замечательно, Минерва, что ты проявляешь такое рвение. Странно, раньше ты всячески избегала таких возможностей. Перейдем к другому вопросу…

- Я не понимаю, что он старался? – требовательно зашептал Снейп поникшей МакГонагл.

- Не прикидывайся, Северус! Не зря же ты всю неделю расспрашиваешь меня о Гарри. То как его здоровье, то что он сейчас делает… Все очевидно.

- Минерва, конкретнее.

- Тебе детально рассказать, что в Хогвартсе происходит? Я тебя знаю… Ты всегда в курсе событий! Почему бы тебе не поговорить с Гарри и, наконец, не прояснить ваши с ним отношения? Я бы на твоем месте так и сделала. Да-да! Я могу…

- Что ты можешь, Минерва? – спросила Хуч, внимательно глядя на замершую в нехорошем предчувствии МакГонагл. – Неужели ты о том, что ты готова дополнительно в выходные позаниматься с отстающими учениками?

- Эээ…

- Минерва, ты решила наверстать все сразу? – добавил Флитвик. – Что ж, это здорово. Сегодня ты превзошла саму себя! Заниматься в выходные… Молодец!

- Самоотверженность Минервы чудесна, но нам еще осталось обсудить несколько вопросов, - начал Дамблдор. – Что насчет…

- О чем нам говорить с Поттером? – зашипел Снейп, как только все отвлеклись от одобрительных похлопываний плеча Минервы и вернулись к обсуждениям.

МакГонагл поближе подвинулась к профессору зельеварения и тихо-тихо сквозь зубы забормотала:

- А ты начни, а дальше, думаю, сам сориентируешься. Да и Гарри не упустит такую возможность тебя…

- Минерва, я вижу, ты хочешь что-то сказать? – обратился Дамблдор к бледнеющей МакГонагл. – Не успели мы решить, кому придется вставать в пять утра и следить за доставкой учебных материалов, как ты опять решила взять это на себя. Так ведь? Ведь ты это хотела сказать, или я ошибаюсь?

- Эээ…

- Ну и замечательно. Последней темой для обсуждения…

- Минерва. Минерва, - позвал Снейп МакГонагл, злобно уставившуюся в окно. - Что Поттер не упустит? Минерва…

МакГонагл явно боролась с собой. Ее пальцы комкали край мантии, ноздри гневно раздувались, правая нога подергивалась. С одной стороны ей до безумия хотелось дообсуждать такую интересную тему как отношения Гарри и Северуса, с другой, не хотелось нарваться на еще одну обременительную обязанность.

- Минерва. Ответь мне, - шептал Снейп.

- Сегодня в учительской, - не выдержав зашептала она в ответ, - в одиннадцать…

- Одиннадцать? Минерва, ты сказала одиннадцать? – изумленно переспросила ее Спраут. – Но ведь это невероятно сложно! Хотя если ты настаиваешь…

- Наша Минерва просто чудо! Она не только показала свое искреннее желание работать на добровольных началах, но и дала возможность своим коллегам отдохнуть в ближайшие пару месяцев! – улыбаясь проговорил Флитвик.

- Целых одиннадцать ночей подряд патрулировать коридоры в подземельях! Наверняка, Минерва, ты сумеешь проконтролировать слизеринцев-семикурсников, - произнесла Синистра. – Северус, ты должен благодарить Минерву за то, что она освободила тебя от этой обузы.

Снейп хмыкнул, а МакГонагл застонала.

- На этом собрание заканчивается. – Дамблдор поднялся. – Спокойной ночи всем.

* * *

В пустынных коридорах гулким эхом отдавались чьи-то неосторожные шаги. Профессор Снейп, дожидавшийся МакГонагл, замер. Не похоже на Минерву, но кому еще могло понадобиться возвращаться в учительскую в двенадцатом часу?

Быстро продумав правдоподобную версию своего здесь пребывания, Снейп приподнял черную бровь и скрестил руки на груди, приготавливаясь к словесной атаке.

Через несколько мгновений в комнату стремительно ворвался Поттер. Снейп с удовлетворением отметил, что мальчишка от неожиданности споткнулся и уставился на профессора в полном шоке. Хотя он быстро вернул себе самообладание, что Снейпа, конечно же, не порадовало.

Вспомнив тяжелое непродуктивное утро, профессор решил в этот раз не пытаться заговорить, надеясь, что тогда Поттер повернется и исчезнет с глаз долой. А то нечем пока еще подтвердить версию о том, что это именно он пытается привлечь внимание Снейпа стихами и другой подобной чушью.

С нарастающим беспокойством Снейп наблюдал, как ошеломленное выражение лица Поттера сначала сменяется на удивленную заинтересованность, потом на понимание, а затем, к вящему ужасу профессора, на чистый безграничный восторг.

- Профессор Снейп, - прохрипел Поттер так, что у Снейпа по коже побежала стая мурашек.

Профессор смекнул, чем ему грозит говорящий Поттер, и рявкнул:

- Поттер, вам нельзя разговаривать!

И попытался его обойти. Но наглый мальчишка ехидненько протянул «Неееет» и захлопнул дверь, оперевшись на нее спиной.

А Снейп тем временем припоминал разговор с МакГонагл, мол, если начать с Поттером разговор, то он сам… Жаль. Очень жаль, что профессор не вынудил МакГонагл договорить, что же тогда случится. Нет, он, конечно, догадывался, но с другой стороны, может у него просто чудовищно извращенная фантазия, а на самом деле Поттер - ангел, с непорочной и чистой душой, желающий только поболтать перед сном один на один со взрослым мужчиной в темной и закрытой комнате… Но вопрос все равно остается открытым: на что способен Поттер в состоянии аффекта? Узнавать ответ пока не хотелось.

- Собственно говоря, Поттер, уже поздно. Я ухожу.

- Неееет, сэр.

- Нет? Опрометчиво с вашей стороны. Вы осмелились мне возражать.

- Ага.

- Значит ли это, что вы не соизволите отойти от двери?

Поттер, казалось, задумался.

- У меня тут мелькнула мысль…

- И вы ее опять не застали? – фыркнул Снейп.

Гарри, игнорируя комментарий профессора, продолжил:

- … что нет, я отойду. – Он оттолкнулся от двери и шагнул к Снейпу.

Северус не шевельнулся. Поттер сделал еще один шаг. Снейп поднял бровь. Еще один шаг. Снейп поднял вторую бровь. Поттер шагнул еще раз, и его лицо оказалось в дюйме от лица профессора. Повисла тишина. Снейп смотрел на Поттера. Поттер, приоткрыв влажные розовые губы, смотрел на сжатый рот Снейпа. Гарри придвинулся еще больше и потянулся к…

- Все. Прекратите. – Снейп резко отступил назад, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Поттер усмехнулся.

- Нет.

- Что нет, Поттер? Оставьте меня в покое.

- Я не могу.

- Замечательно. Сколько я вас знаю, вы всегда чего-то не можете!

- Я точно кое-что могу. Хотите, покажу что?

Снейп на секунду представил, что же такое Поттер может, и неосознанно снова отступил назад:

- Нет! Благодарю. Давайте сменим тему.

- Почему Кроул до сих пор подметает полы на втором этаже? – Поттер последовал за ним.

- С чего вы взяли? – наигранно удивился Снейп, снова делая шаг назад.

- Я только что видел. – Поттер остался стоять на месте. Снейп облегченно вздохнул.

- Он заслужил.

- И что же он такого сделал? – Гарри потер переносицу и как бы невзначай чуть приблизился к профессору.

Однако профессор это засек!

- Не ваше дело!

- И все же? – Поттер придвинулся еще на дюйм, почти незаметно.

- Поттер, вы забываетесь, – Снейп подозрительно следил за каждым его движением. - Меняйте тему!

- Это правда, что ваша спальня оформлена в розовых тонах? – воспользовавшись искренним шоком профессора, Поттер подобрался к нему поближе.

- ЧТО?!

-МакГонагл сказала…

- Это наглая ложь!

-Докажите! – Поттер придвинулся еще на один малюсенький шажок.

- И как же вам доказ… То есть с какой стати? – Снейп все еще не двигался.

- Значит, это правда?

- Нет! Это не правда.

- Пойдем, посмотрим?

- Не дождетесь, Поттер.

- Скажите, профессор, а концы волос у вас сами завиваются или вы специально стараетесь? – радуясь удачно заданному вопросу, заставившему Снейпа вновь потрясенно замереть, Гарри шагнул еще.

- ?!!

- Да?

- Поттер, вы вообще помните, с кем разговариваете? – разъяренно прошипел Снейп сквозь зубы.

- Конечно, помню. А вам нравятся… - Гарри не успел договорить, потому что взбешенный профессор зарычал от переполнявшей его ярости:

- Рррр… Поттер, запомните раз и навсегда то, что я вам сейчас скажу. Вы самый нахальный, бесцеремонный, назойливый, отвратительный человек, с которым мне приходилось общаться. Будь моя воля, я бы никогда, запомните, никогда не стал бы с вами не только общаться, но и работать в одном месте. Презрение и отвращение - вот те единственные чувства, которыми я могу описать мое отношение к вам. Вы в точности такой же отталкивающий человек, что и ваш отец, Поттер.

- Я не… - начал было Гарри.

- Молчать! Я намерен высказать все сразу, чтобы потом у вас не возникало ни малейшего желания даже ненароком на меня посмотреть. Раз уж случилось так, что нам в дальнейшем придется продолжать сотрудничать, естественно, только на деловом уровне, то хочу предостеречь - не смейте задавать мне ваших абсолютно тупых вопросов, не смейте вообще ко мне обращаться за чем-либо вне работы, не смейте подходить ко мне, не смейте садиться со мной рядом, и, главное, не рискуйте своим драгоценным здоровьем, считая, что вы способны меня заинтересовать. Во всех значениях этого слова. – Снейп вспомнил нарисованные на пергаменте цветочки и презрительно фыркнул. – Вы мелкая мразь, Поттер. Незначительная помеха на моем пути. В данном случае на пути к выходу.

Снейп оттолкнул Гарри рукой, распахнул дверь, на прощание смерил бледного до синевы юношу ледяным взглядом и исчез в темном коридоре.

Через несколько долгих минут Гарри без звука медленно опустился на ледяной каменный пол.

* * *

А профессор Снейп тем временем у себя в комнатах вспоминал в деталях все намеки Поттера, продемонстрированные ему только что. Похоже, все прежние домыслы окончательно и бесповоротно подтверждены. Но в это не верилось. Естественно, Снейп с самого начала тщательно проанализировал, рассмотрел и разложил по полочкам все вероятные кандидатуры на самоубийство таким необычным способом, как ухаживание за суровым мастером зелий. Однако Поттер в который раз перевернул все представления о невозможном. Ну как же! Он же и правда хотел его поцелова… «Чтоб тебя, Северус! О чем ты вообще думаешь?! Прекрати немедленно! Не думать, конечно, хотеть…», - на этом мысли профессора тягучим потоком перетекли в другое направление.

Скажите, кто сегодня приметил, что у Поттера губы розовые и влажные? Нет, вы мне ответьте! Смотреть в глаза!! Кому профессор Снейп должен выслать два письма: одно с огромной вселенской благодарностью, другое с соболезнованиями по поводу ближайшей кончины?! Хватит уходить от ответа! Не сам же профессор мог подумать, что у Пот… Что?! Сам? Что за гнусные инсинуации! Да будет вам известно, профессор вообще сегодня на Поттера не глядел. Там и смотреть-то не на что… Так, мальчишка какой-то… Снейп схватился за сердце.

Да что происходит?! Подумаешь, некий несносный, по определению тупой гриффиндорец (бывший), с губами своими дурацкими. Ну, было дело, Снейп пару раз признавал перед собой, что Поттер вполне нормальный молодой человек… это когда тот пудинг ему приносил… А что, улыбнуться тому благосклонно, и, считай, по утрам на завтрак вообще можно не ходить. Удобненько, однако, Поттера иметь. В поклонниках, естественно, иметь, в поклонниках.

Снейп схватился за голову.

О чем он думает? Да после того, что Снейп сегодня наговорил этому влюбчивому идиоту, тот вновь подтвердит непреложный факт «от ненависти до любви…», только уже в другую сторону. Но Поттер сам виноват! Хотя было упомянуто имя нежно любимой МакГонагл… А тут даже авада не поможет. Бедный Поттер! Возможно, он был введен в заблуждение? И не надо забывать, что в одиннадцать должна была появиться, хм, дорогая Минерва. А пришел, хм, не менее дорогой Поттер.

Снейп кинулся в кресло.

Следует, наконец, проявить твердость и вспомнить, что пять лет назад Снейп сумел-таки противостоять чарам Трелони, пытающейся выйти замуж (страшное было время…). Сейчас такая же ситуация. Только вот профессор сейчас был не очень-то уверен в собственной недоступности. Если бы сюда ворвался Поттер и одним движением руки скинул бы со стола на пол все предметы… Стоп. А это уже фантазии пошли. Пока не откровенно эротические, но Снейп же еще и не в постели. Мерлин. Мерлин. Мерлин. Поттер.

Снейп тихо ахнул.

Ну почему, почему этому невозможному гриффиндорцу понадобилось ухаживать именно за Снейпом? Ну чем хуже остальное население Хогвартса? (Снейп мог по пунктам перечислить, чем оно хуже, но у него не было привычки перечить самому себе). Ведь если бы он вел себя как обычно, Снейп бы не изводил себя подобными мыслями. И, уж конечно, не стал бы думать о Поттере в любовно-эротическом контексте. Не стал бы размышлять, к примеру, как этот мальчишка целуется.

Все. В моральном плане Снейп уже сдался. Но никто и никогда не догадается об этом. Профессор будет делать вид, что Поттера не существует. Пусть посылает свои идиотские стихи, пусть просит о встрече, приносит пудинги. Снейп просто не станет обращать внимание на сов, будет игнорировать обращения в свою сторону и не открывать дверь. И вообще, фантазии фантазиями, но для Поттера Снейп будет ледяной скалой.

Пускай мучается.

Ничто не изменит решение самого профессора Северуса Снейпа!

* * *

Это было идиотское утверждение.

Прошло всего два дня, а Снейп уже готов был поговорить об отношениях, для приличия хорошенько перед этим поломавшись. Но никто не стремился его уговаривать. Поттер был вежлив как всегда, но с другой стороны, это проявлялось только тогда, когда он любезно пропускал Снейпа в дверях или когда аккуратно клал перед профессором листок с изменившимся расписанием на собраниях у Дамблдора. Более того, когда Снейп появился в Большом зале после памятного разговора, то обнаружил, что Поттер сидит в другом месте. Это было неприятно до тех пор, пока вдруг профессор не вспомнил, что сам и велел не садиться рядом. Он все ждал, не появится ли сова и не принесет ли с собой какую-нибудь вещь, перевязанную зеленой атласной ленточкой, и даже ради этого приходил в зал раньше и уходил позже, чем обычно, но совы не было. И он вставал раньше на час, чтобы не пропустить стук в дверь, если Поттер решит его покормить пудингом.

Но Поттер не приходил. Не смотрел. Не заговаривал. Не садился рядом. Не обращался с дурацкими вопросами. Не ждал его у подножия лестницы, чтобы проводить на собрание. В общем, вел себя самым неподобающим образом.

На третий день рано утром, еще нежась в постели, Снейп пришел к выводу, что это из-за того последнего разговора. Где были упомянуты розовые цвета и завивание волос. И раз теперь это было понятно, то НУЖНО БЫЛО СОГЛАСИТЬСЯ С ЭТИМ, ЧТО ЛИ?! СКАЗАТЬ, ЧТО ДА, ДА, ДА, Я ЗАВИВАЮСЬ ПО УТРАМ?! Поттер из-за этого так себя ведет? Привык, что все с ним соглашаются, и не выносит груза правды, когда кто-то говорит, что, нет, Гарричка, я с тобой не согласен?! Иначе на что же еще можно так обидеться? Разве только на последние слова Снейпа. Но ничего нового и неожиданного там не прозвучало. Все как всегда, по плану: оскорбительные эпитеты личного характера, упоминание недостойных черт, унаследованных от отца, затем просьбы, которые Поттер никогда - приникогда не выполнял, а тут вдруг решил всех удивить и выполнить, ну а в конце всегда новое прозвище, придуманное Снейпом на ходу. В том случае это была, кажется, мразь. Ну, спрашивается, и на что тут можно обидеться?

Снейп резко сел на кровати и вцепился обеими руками в одеяло, подтянув его к подбородку.

А вдруг он навсегда? Неужели он позволит зачаткам их зарождающейся любви так нелепо погибнуть по причине, хм, хм, хм, выразительных и ярких риторических способностей своего возможного возлюбленного?

Внезапно Снейп осознал, о чем он только что думал. Глупо, Северус, глупо. Какая любовь? Какой Поттер? Какие зачатки?

Забудьте немедленно. Это вообще не Снейп думал.

На четвертый день, осторожно разглядывая спокойного Поттера за обедом («А он ничего, когда молчит»), Снейп методично протыкал пудинг вилкой и разрабатывал план обращения поттеровского внимания на себя. Да так, чтобы не потерять чувство собственного достоинства. Пусть поуговаривает. Снейп любил, когда его уговаривают. Вот если бы Поттер снова застал бы его одного и прижал к стенке, а потом долго – долго молил о… о чем-нибудь, то тогда это был бы классный план. А самому делать первый шаг? Нет, извините, это все-таки рассказывается про Снейпа.

На пятый день Снейп придумал. Притом внезапно, когда Поттер улыбнулся одной семикурснице из Гриффиндора. Это, конечно, не совсем достойно профессора, но зато представится случай отомстить Поттеру за стихи.

Тем же вечером, наплевав на очередное приглашение от своих слизеринцев на ночную вечеринку, Снейп сидел в кресле перед разожженным камином, теребя в руке перо, и сочинял.

«Я тоже тебя люблю безумно? Но я не люблю Поттера. Интересуюсь, наверное. Но до любви далеко. Упоминать убийство не стоит, а то испугается. Что же написать? Начну-ка я с описания обстановки, в которой оказался… Итак, вечер, луна, ветер, камин, кушать хочется… Мммм, как сложно. И как это Поттеру удалось с этим справиться?» - размышлял Снейп, морщась и покусывая губы. – «Ну, Поттер, берегись! Я тебе за это мое мучение потом такое устрою…».

Стихотворение писаться не хотело. Тогда Снейп в пять часов утра заставил себя припомнить розовые губы Поттера, его настойчивость, его маггловские джинсы, в которых он появился в Хогвартсе, все последние сны профессора, в которых подробно показывалось, что они могли бы сейчас вместе делать…

К 5:07 на пергаменте, среди нарисованных от отчаяния маленьких чертиков в круглых очках и миниатюрных надгробий с веселыми надписями («Тебе сюда», «Идиот», «Сдается внаем», «Не кантовать», «Прощайте» и последнее «Я уже там»), выстроились ровные строчки, которыми Снейп впоследствии очень гордился:

Скучный вечер, невзрачная светит луна над окном,
Над сияющей крышей беззвездная пустота,
И в пылающем сумраке у камина с огнем
Эту ночь провожу я опять без тебя.
«Без тебя…» - шепчет ночь у меня за спиной,
«Без тебя…» - жуткий ветер несет ото звезд,
В быстрых шорохах слышу неясно - ты мой,
Только пропасть мешает, лишь пропасть – и злость.
Я не чувствую слов, срывающихся с губ,
И любовь моя ушла за тобой, не зовя,
Оттого, что глаз твоих серебряных пруд
Одиноким остался, сгорел без меня.

Позевывая и потягиваясь, Северус наконец-то поднялся из кресла и направился в спальню, благо завтра, то есть уже сегодня, была суууубботаааааа!

* * *

Снейп уламывал себя отправить Поттеру письмо до понедельника. «Оно же анонимное», - убеждал он себя. – «И как приятно будет посмотреть на его реакцию, когда при всех, за завтраком, сова принесет ему пергамент, обвязанный красной атласной ленточкой!». Ленточка, кстати, нашлась сразу.

«Надеюсь, он потом не побежит показывать письмо, например, Люпину. Возьму-ка я на заметку, что надо будет уничтожить этот пергамент при первой удобной возможности, дабы избежать вероятного использования против меня как вещдока!». Вот.

Отправив сову, Северус неспешно погулял по коридорам, посчитал ступеньки лестницы, ведущей из совятни в холл («2145, но, по-моему, я где-то ошибся. Пересчитать на досуге?»), понаблюдал за сонными учениками, бредущими на завтрак, вспомнил 333 причины, почему он не должен был посылать это письмо (из которых 332 были – «Это же Поттер!», а оставшаяся – «Я же Снейп!»), и, повздыхав немного, отправился в столовую. Поттера еще не было. И эта сволочь появилась только на четвертой чашке горького кофе. Да Снейп теперь кофе ненавидит!

А Поттер, как ни в чем не бывало, уселся на свое место, весьма отдаленное от места упивающегося кофе профессора (он теперь не УПС, он теперь УПК), и принялся за эту свою ужасную привычку наедаться по утрам. Ух, профессор Снейп так бы и впечатал поттеровскую голову в его же тарелку! За вредность и нахальство.

Размечтавшись на эту тему, Снейп сидел в одиночестве (Синистра так и не возвратилась на прежнее место. Неверная…), водил вилкой по полупустой тарелке, ждал совиную почту и не замечал, как Гарри время от времени кидает пристальные взгляды в его сторону.

В Большом зале появился Дамблдор, тут же зашелестели многочисленные крылья, и стая разномастных сов ринулась к столам. Снейп сунул за щеку кусок пудинга и чуть склонил голову, прикрывая черными прядями лицо. От общей стаи отделилась пестрая сова и подлетела к Поттеру. Тот удивленно погладил ее перышки, отвязал свернутый в трубочку пергамент, перевязанный красной атласной ленточкой, и предложил сове сладкие крошки от лимонной булочки. «Открывай! Открывай!» - металось в голове у Снейпа. Но это же был Поттер. Ему просто необходимо было рассмотреть пергамент со всех сторон, а то вдруг что-нибудь интересное пропустит, чрезвычайно важно было постучать пергаментом по столу, очень требовалось подкинуть пару раз в воздух и поиграть в гляделки с первокурсником, используя пергамент как подзорную трубу. Но, наконец, Поттер догадался, что эту занимательную вещь можно еще и открыть. «И всего-то через шесть минут 28 секунд! Быстро соображает», - подумал Снейп.

Сунув в рот очередную лимонную булочку, Поттер сдернул ленточку, поиграл и с ней немножко («А я-то все думал, почему младшие курсы так его любят. Да у них просто уровень развития один и тот же»), потом уже развернул послание и нахмурился, явно пытаясь прочесть написанные слова. Снейп, затаив дыхание, внимательно следил, как глаза Поттера скользят от строчки к строчке. Где-то на пятой строчке глаза вернулись обратно к началу. Снейп тяжко вздохнул. Гарри оторвался от письма и огляделся вокруг, задержав взгляд на столе гриффиндорцев. Потом вновь вернулся к прочтению. На этот раз он дочитал до конца. Но это, видимо, не помогло, потому что Поттер сразу же начал читать с начала. Снейп видел, как шевелятся его губы, произносившие про себя каждое слово.

- Гарри, все нормально? – встряла ни с того ни с сего МакГонагл.

Гарри вздрогнул от неожиданности.

- Все хорошо, - ответил он и вскочил на ноги.

Снейп с непонятной тоской смотрел, как Поттер вылетает из зала, сжимая несчастный пергамент в кулаке. «Выкидывать пошел? Даже не посмотрел на меня. Наверное, все зря, я ему теперь неприятен. Все. Заканчивай с этим, Северус. Никто и не будет тебя уговаривать. Кому ты такой нужен. Все».

Весь вечер Снейп безвылазно просидел в подземельях в надежде на то, что Поттер одумается или хотя бы пришлет ответ, показывая этим, что он все же ненароком заметил высокохудожественный стиль профессорского стихосложения и мастерское умение играть по тем же правилам, что и враг. То, что под врагом подразумевался долгое время как раз-таки Поттер, тому знать не обязательно.

В подобных философских размышлениях вечер плавно сменился утром. Ночь профессор как-то не заприметил, хотя по идее она имела место быть, если исходить из опыта предыдущих двух тысяч ночей нашей эры и нескольких многочисленных тысяч до нашей эры. На всякий случай он по пути в Большой зал на завтрак невзначай поинтересовался у Филча, видел ли он луну или хоть одну звездочку. После десятиминутного изложения начального курса астрономии, Снейп сказал: «Так, тут все безнадежно» и удалился, не догадываясь, что Филч поймет все по-своему и спишет профессорский интерес на романтическое настроение Снейпа. И поделится этим открытием с напарницей по имени Норрис, которая является социально-активной кошкой. В общем, МакГонагл как всегда будет в курсе.

Вплоть до четырех часов дня Снейп неизвестно чего дожидался. Не дождавшись этого чего, он долго размышлял, как же теперь поступить. То ли жестоко отомстить Поттеру за невнимание… Правда для начала нужно поквитаться с мальчишкой за ту распрекрасную ночь с пятницы на субботу, полностью посвященную собственной поэзии.

Между прочим, на следующее утро, когда Снейп взглянул на свои гениальные зарисовки, обрамляющие стихи, ему срочно пришлось искать какого-нибудь ученика и отводить на нем душу (угадайте, кому не повезло?). Кроул до сих пор заикается.

Поэтому придется сделать что-нибудь еще, помимо отмщения, например, написать новое стихотворение, а то две мести подряд от Снейпа Поттер не выдержит, так как в мечтах профессора они обе заканчивались словами «Авада Кедавра». Хотя, несомненно, эти два слова были гораздо приятнее и легче, чем целый набор бессмысленных рифм и ассоциаций. Тихонько ужаснувшись от представленной альтернативы вновь что-либо сочинять, Снейп решил поделиться своей болью со студентами посредством, в основном, неожиданного, и оттого менее приятного для учеников и более желанного для Снейпа контрольного теста. Это, естественно, вдохновляло.

Вечером, уютно устроившись на диване под клетчатым шерстяным пледом, вооружившись почти нескончаемым запасом сахарных перьев, которые было очень удобно грызть при творческом застое, пачкой пергамента для рисования и Шекспиром для вдохновения, Снейп приступил к ночному бдению, именуемому по наивности сочинением стихов.

Нескончаемый запас перьев скончался где-то в полчетвертого утра. В полпятого Снейп дочитал Шекспира и только тогда вспомнил, что, собственно, собирался что-то сочинить. Пометавшись было между теплой, замечательно мягкой и близкой кроватью и злым, нехорошим, неотзывчивым Поттером, Снейп пришел к единственному правильному выбору.

А Поттер в будущем ответит еще и за это.

На ум, как назло, приходило все, кроме поэзии. Какие-то устаревшие факты из жизни Волдика, точное число припрятанных в шкафу бутылок с огневиски, неожиданно припомнился знак зодиака Дамблдора (это не значит, что Снейп все время думает о Дамблдоре), все 5 страниц самого первого эссе Лонгботтома, над которым Снейп всю ночь тогда смеялся как сумасшедший, сорок шесть способов отравить ближнего своего из того, что под рукой у всякого уважающего себя зельевара, и даже истинная причина позапрошлой глобальной истерики Хуч, когда она решила взвеситься. Стихи отказывались появляться на свет. Можно было, конечно, скатать их откуда-нибудь, но Поттер-то сам придумывал, и это еще один минус поганому мальчишке.

Хотя чего особо стараться-то? Поттер не понял первое великолепное стихотворение, очень честно и искренне выражающее эмоции Снейпа, значит, не поймет и второе. Надо брать на жалость. Написать что-нибудь более печальное и возвышенное, дескать, умираю от тоски… А вдруг он Помфри это покажет? А вдруг он покажет это МакГонагл? А вдруг зачитает при всех в Большом зале? Это Поттер может… Не надо про смерть, а то ему покажется, что Снейп уже готов на все. Неправда, еще не на все. «Надо продемонстрировать ему, что я одинок, но представить это так, чтобы вызвать у него ощущение, что мне в принципе все равно, кто избавит меня от одиночества. Словно он как бы сам нарывается…».

Снейп быстро написал четыре строчки, вроде бы выказывающие его мнимое обременительное одиночество:

Среди моих сугробов одиночества
Никто не протянет мне руку никогда.
И я останусь с выскобленным сердцем дочиста,
На перекрестке под названием пустота.

Неплохо. Романтично, но не слишком, отображает весь ужас снейповского положения, но не в подробностях, намекает на хреновую жизнь, но только знающим, пафосно, но вызывает сочувствие, в общем, нужно переписать, а то если Поттер все же не решится протянуть руку сквозь эти сугробы, то будет думать о Снейпе как о конченом человеке.

Но ни в пять, ни в шесть, ни в семь идея не возникла, муза не предстала перед Снейпом, озаряя своим неземным просветительским светом темноволосую непокорную голову, рука не заметалась под натиском слов, метафор и оборотов, стремящихся излиться на бумагу. Оказалось, гениальному уму Снейпа было наплевать на возможное единение с умом Поттера («И я его прекрасно понимаю»), а вот телу было, видимо, не наплевать («И опять-таки, я с ним весьма солидарен »).

Так как стихи в голову являться не желали, Снейп решил придумать позже что-нибудь не такое рифмованное, а потому с кристально чистой совестью собрался идти в постель. И почти реализовал эту мысль, когда часы глухо пробили восемь утра, знаменуя, что через час начнутся занятия. Застонав от разочарования, профессор поплелся в ванную, проклиная Поттера.

* * *

В ванной, глядя на свое хмурое бледное отражение на запотевшем зеркале, Снейп около десяти минут сосредоточенно рисовал пальцем виселицу и крест, украшенный инициалами ГП.

* * *

Проблема усугублялась тем, что пить кофе абсолютно не хотелось. Снейп чувствовал себя настолько сонным и физически разбитым, что не сумел сориентироваться и изобразить из себя доброжелательную личность, когда на выходе из Большого зала его догнал Поттер и робко дотронулся до рукава профессорской мантии.

- Профессор Снейп, я хотел…

- Что, Поттер?! – рявкнул Снейп, резко оборачиваясь и чуть не впечатываясь в Поттера.

Тот вздрогнул, но не отстранился.

- Я хотел… - твердо продолжил он, и наверное закончил бы фразу вполне успешно, но не выспавшийся Снейп раз в пять хуже, злее и кусачее выспавшегося, и поэтому Поттер не успел даже вздохнуть, как профессор грозно рыкнул:

- Для начала, Поттер, попытайтесь исказить свое лицо интеллектом, а потом уже приставайте с несомненно глупыми вопросами, да еще и по утрам! - и ушел, оставляя Гарри одного в растерянности.

Только пройдя половину пути к классу, Снейп вдруг осознал только что произошедшее. Ведь, вероятно, Поттер хотел, наконец, признаться в нежных чувствах, а Снейп собственными руками придушил возможность покончить с карьерой стихотворца.

Аааааррр! Нужно срочно придумать что-нибудь выдающееся, чтобы исправить эту свою оплошность. Придется все же послать Поттеру те четыре строчки про сугробы («И не забыть приписать снизу: самоуничтожается через пять секунд после вскрытия. Пять. Четыре. Три…»).

«Ну зачем, зачем я ему открыл глаза на отсутствие интеллекта? А вдруг мальчик будет страдать? Ну вот, мне его теперь стало жалко», - сокрушался Снейп всю вторую половину пути к подземельям.

Весь первый урок профессор ужасно нервничал. Ему даже не доставило прежнего удовольствия заваливание труднопроизносимыми терминами Кроула, так как Снейп догадывался, что пару часов спустя Поттер будет успокаивать ученика и пытаться объяснить доступным языком, почему мастер зелий на самом деле отличный мужик, в сравнении, скажем, с Вольдемортом. А Кроул, идиот, поверит, и к следующему занятию прочитает-таки текст алхимика Уэстерлофа.

В своем волнении Снейп зашел так далеко, что уже почти выходил из кабинета, чтобы отправить стихи Поттеру, когда вспомнил, что еще идет урок. Пришлось вернуться обратно.

А потом почему-то стало казаться, что Поттер больше не будет терпеть такого к себе отношения. И что сегодня было исчерпано все терпение и вся выдержка гриффиндорца. И что, в принципе, ему в действительности совсем неважно, как профессор провел предыдущую ночь и как собирается провести таких ночей столько, сколько понадобится, чтобы вернуть Поттера.

«Вернуть Поттера… Это звучит так… как будто меня сейчас стошнит! До чего я дошел…».

Как все это грустно и непривычно. И как всегда все самое необычное связано с Гарри Поттером. Знаменитым Гарри Поттером. Непревзойденным Гарри… а неплохое имя, между прочим. Гарри. Конечно, не лучше, чем аристократичное и благородное Северус или Люциус. Но какое-то легкое имя, уютное и ласковое. Ощущение тепла. Гаааррррриии. Словно мурлычет кто-то.

«Интересно, а где сейчас Гааарррриии?»

Отчего-то очень быстро билось сердце, а воспоминание о кратком мгновении, когда пронизывающие яркие глаза Поттера в упор глядели в его собственные, заставляло задыхаться и не понимать, не понимать… Что происходит? То тело бьет крупная дрожь, которую так трудно скрыть от перешептывающихся студентов, то одна за другой накатывают волны непонятной лихорадки, то внезапно становится очень жарко, то…

- КРОУЛ!!! ВЫ ДОБАВИЛИ В НАСТОЙКУ ЧЕТЫРЕ КАПЛИ ВЫЖИМКИ, ЧЕТЫРЕ, А НЕ ТРИ! ЛОЖИСЬ!!!

Кроул весьма проворно и ловко (помогли стабильные тренировки) увернулся из-под обжигающих брызг и нырнул под первую попавшуюся парту, свободную от других привычных ко всему студентов, которые спрятались уже только в силу того, что Снейп внезапно поднялся из-за стола и стремительно выхватил палочку.

Ну что за день сегодня! Одни неприятности! И если бы Снейп выспался, то он точно вовремя успел бы заметить очередную попытку Кроула показательно себя взорвать. Нет нормальной жизни в Хогвартсе! Ну нет здесь такого по определению, хоть вешайся!

- Кроул, - прорычал взбешенный Снейп, взмахом палочки распахивая дверь и ликвидируя содержимое котла, - может, я вам помогу прямо сейчас в вашем стремлении к самоубийству?! Зачем же так мучаться на каждом уроке, виртуозно придумывая, что бы еще такого добавить в обыкновенное, ничем не примечательное зелье, чтобы оборвать свою никчемную жизнь?! Не стесняйтесь, Кроул! Помочь?!

Из-под парты сквозь гул суетящихся учеников донеслось несмелое: «Нееееееет».

- Вон! Пошли все вон отсюда! – Снейп резко поднял руку, сжимающую палочку. Раздалось дружное «Аааххх!!!», и студенты, толкаясь, крича от страха и отпихивая друг друга, бросились к выходу.

Дааа… Снейп оглядел разгромленный класс – перевернутые парты, опрокинутые котлы, лужи темно-зеленого зелья на полу, валяющиеся там и тут случайно оброненные в спешке листы пергамента и обгрызенные перья – ну что за день такой невезучий!!!

- Вылезайте, Кроул.

Тот все еще сидел под партой, не смея высунуться наружу, вырисовывалась только сгорбленная спина, облаченная в старенькую мантию, местами порванную, местами прожженную, местами потертую. Он не шевелился и, наверное, в его планы входило здесь же и переночевать, лишь бы не к Снейпу…

- Вылезайте. Не убью, - устало произнес Снейп, тяжело опускаясь на стул.

Под партой что-то зашелестело, зашуршало, заскреблось, и две бледные исцарапанные ладони обхватили край парты, а два огромных испуганных глаза в обрамлении мокрых темных ресниц уставились на профессора в немом ужасе. Северус невесело усмехнулся. Довел-таки мальчишку до слез.

- Кроул, и долго вы там сидеть будете? – обратился к нему Снейп. Кроул мотнул головой. – Это что означает? Недолго?

Кроул облизнул пересохшие губы и осторожно поднялся с пола, прикрывая руками большую прореху на груди. Снейп мельком успел заметить покрасневшую кожу, словно от ожога. «Все-таки его задело, - покачал головой Северус. – А ведь молчит, дементор бы его побрал».

- Ну, Кроул, как настроение? – любезно поинтересовался Снейп. – Какие планы на вечер?

Кроул еще шире распахнул глаза, хотя казалось, куда уж больше, поморгал от удивления и пожал плечами, чуть морщась от боли.

- Это как понимать? Нет никаких планов? Хорошо. Очень хорошо. – Снейп скрестил руки на груди и, склонив голову, стал пристально рассматривать съежившегося от такого внимания мальчика. – Тогда, жду вас сегодня вечером у себя…

Кроул вздрогнул, вскинул голову и уже хотел было что-то сказать, как Снейп закончил предложение:

- …в классе. Отработка, мистер Кроул. У вас вся ночь будет посвящена тому, чтобы привести это помещение в изначальное состояние. – Снейп с удовольствием понаблюдал, как краснеет Кроул. – А сейчас вы пойдете со мной.

Снейп сделал шаг вперед и крепко взял мальчишку за плечо, приподнимая бровь в ответ на изумленный и обеспокоенный взгляд.

- Ккуда? – прохрипел Кроул так тихо, что профессору пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать.

- А вам не все равно? – нехорошо усмехнулся Снейп, сильнее стискивая пальцы на плече нерадивого студента и подталкивая того к двери. Кроул упирался.

- Не все равно… - он вновь вцепился в край парты.

- Пойдемте, Кроул. – Снейп отцепил руки Кроула от парты и потянул к выходу.

- Далеко?

- Далеко, далеко. Как можно дальше от этого класса…

- Надолго?

- Я надеюсь, очень-очень надолго…

- Зачем?

- А вы будто не догадываетесь…

- Ой… А больно будет?

- Еще как будет. Больнее не бывает, - Снейп, наконец, вытащил лениво и неохотно сопротивляющегося Кроула в коридор и подтолкнул его к лестнице.

- Но ваш кабинет в другой стороне! – удивился тот, преданно глядя на профессора.

Снейп как-то весело фыркнул и насмешливо посмотрел на Кроула сверху вниз.

- Я вас веду в больничное крыло к мадам Помфри. А вы что подумали?

Кроул опустил глаза и покраснел.

- Я… так и думал…

- Ну конечно. Вы всегда такой проницательный, мистер Кроул. Для меня является счастьем каждодневное общение с вами. Столько всего интересного и полезного узнаю. Например, чтобы сорвать урок, нужно всего лишь добавить четыре капли выжимки, а не три. И все! Как-нибудь воспользуюсь, когда вы покинете это заведение и мне станет без вас скучно.

Кроул что-то неразборчиво пробормотал, сгорбив плечи и всем своим видом показывая, что это не он сейчас страдает от всепоглощающего чувства стыда.

- Ну, простите…

- За что, мистер Кроул? За то, что вы сорвали урок или за то, что вы считаете меня монстром?

- Я не считаю вас монстром, сэр.

- Уже легче. Теперь я буду спокойно спать по ночам.

- Честно, не считаю.

- А также не пишете и не читаете. Это я знаю. Что-нибудь еще, или вы соблаговолите не упираться и проследовать со мной в больничное крыло?

Снейп сам себе удивлялся. Вместо того, чтобы наорать на мальчишку и прогнать с глаз долой, он с ним ведет почти дружескую беседу и за ручку ведет к Помфри. Что дальше? Прогулки под луной с Поттером? Жизнь несправедлива. Потому что он опять вспомнил про Гарри. Или он и не забывал?

* * *

Кроул, как угорелый, с воплями носился от Помфри, желающей нанести мазь на ожог, пока Снейп не согласился подержать его за руку. На вопрос: «Неужели это так больно?» мальчишка сильнее вцепился в руку профессора и прошептал:

- Жжется…

Ребенок. Совсем еще ребенок. Снейп решил позже составить контрольный тест специально для Кроула, чтобы тот не расслаблялся. А лучше два сразу и с открытыми вопросами.

Пугая до дрожи своим задумчивым видом всех встреченных по пути к подземельям призраков и животных в лице некой Норрис, Снейп перебирал в уме все возможные причины, почему он не может больше оставаться в Хогвартсе. Проблемой было то, что Дамблдор вряд ли примет в качестве разумного довода: «Аааааа!!!» или даже более понятное и обоснованное: «Больше не могу жить в этом бреде» как основание для увольнения. Ничего другого в голову не забегало. И главное, Снейп помнил непреложную истину учебных заведений: никто не уходит на пенсию «из преподавателей», обычно профессора умирают от старости. Но Снейп, похоже, успел поменять свое мнение по этому вопросу, так как и последнему Пивзу ясно, что ему до старости не дожить. В лучшем случае его добьет взрыв, например, Кроула. В худшем он покончит с собой, хотя бы ради уничтожения последнего шанса для мести со стороны… мммм, перечисление имен заняло бы весь остаток жизни, поэтому просто со стороны.

Именно в этот радостный момент завихрения снейповской мысли из-за поворота вышел Гарри, и не предполагая, что Снейп сейчас чрезвычайно вооружен циничностью, опасен и разыскивается собственным благоразумием, устремился к нему навстречу. Снейп хотел было его обойти, но Поттер обхватил горячими пальцами профессорское запястье, и по руке Снейпа побежали покалывающие мурашки.

- Я искал вас, - сказал Поттер, притягивая Снейпа к себе и обдавая его жарким дыханием со вкусом алкоголя и ментоловых сигарет. - Нам надо обсудить…

- Да что вы говорите! – оборвал его Снейп, выдергивая свою руку из захвата и стараясь унять колотящееся сердце. – Да я вообще удивлен, что вы еще и говорите! Отстаньте, Поттер! Неясно было сказано? Оставьте меня в покое, я же шагу не могу ступить без вашего назойливого внимания и вмешивания в мою личную жизнь. Удивлены? Да, у меня есть личная жизнь, и вы никоим образом не являетесь ее частью! До свидания, Поттер!

Снейп оттолкнул Поттера и ринулся дальше, не оглядываясь и стараясь не думать, что он опять натворил своими словами. О, Мерлин! Ну почему у него никак не получается просто поговорить с Поттером? Или хотя бы просто его выслушать.

Но как сладко, оказывается, чувствовать прикосновения Гарри. Такая нега разливается по всему телу, приятная слабость и непривычная покорность, и хочется больше и больше. Нет, пора что-то предпринимать, иначе это состояние грозит превратиться в форменное сумасшествие.

Это разрывает на части. Желание прижаться к мальчишке, уткнуться ему в шею, или желание публично унизить его, превратить прежние действия в игру, тонкую насмешку. Как же тяжело переделать себя и забыть на время об условностях высокомерия и ценности самоконтроля. Разрешить ему этот первый шаг, позволить ослабнуть ментальному сопротивлению и только молчать и наслаждаться мгновением.

Но нет. Так страшно оттого, что может быть сказано. И это вынуждает отстраняться и отстраняться, а потом больно бить и уходить. Всегда только так.

Не пора ли менять тактику завоевания Поттера?! Еще пару раз так на него рявкнуть, и никакие стихи не помогут. В следующий раз, как только он подойдет, надо будет воздержаться от комментариев и поддаться, наконец.

И кстати, Поттер курит, что ли?!

* * *

А ночью Снейп спал как убитый. Ему редко удавалось так хорошо выспаться, разве только после какой-нибудь особо удачной эскапады против, естественно, гриффиндорцев. И наутро, как ни странно, не болела шея от жесткой подушки, не ощущалось сонной тяжести после бессонной ночи, и хотелось даже пойти и в подробностях описать свой сон, весьма и весьма, ммм, приятный. Пожалуй, надо поскорее сойтись с Поттером. Как можно скорее, желательно.

Во время умывания Снейп придумал список дел, который нужно реализовать сегодня же. Игра такая. Если получится все выполнить, то судьбе будет угодно, чтобы Поттер сам пришел в подземелья и уговаривал Снейпа совершить что-нибудь безумное и приятное. Если не получится уложиться в один день, то значит, прощай, Поттер, да здравствует отпуск.

Итак:

а) дописать статью в журнал («А то оттуда пришло уже столько писем, как им пергамента не жалко?»);

б) убедить Кроула, что вчера НЕ Снейп с ним разговаривал («А то репутация летит к черту. А так это не я виноват, это на Кроула так пары от зелья подействовали»);

в) намекнуть Хуч, что ею интересовался Флитвик, когда мы собирались чисто мужской компанией: Я, Флитвик, Хагрид и Биннс («Она-то поверит. Извини, Флитвик. Пригласишь на свадьбу»);

г) невзначай сказать МакГонагл, что она замечательно выглядит («Чем дальше, тем труднее и труднее. Ну у меня и фантазия. Я извращенец»);

д) рассказать Дамблдору про кариес;

е) написать письмо Блэку. Анонимное. С нецензурной лексикой («Я так давно мечтал об этом!!!»);

и последнее, ё) добровольно спросить у Поттера: «Как у вас дела?» («Да, я знаю, что это почти невозможно сделать, но чем сложнее дела в списке, тем больше шансов, что это сработает»).

И главное, нужно все сделать последовательно. Хорошо бы никто не вмешивался и не надоедал, а то придется действительно брать отпуск. На Кипр.

Повторив список про себя несколько раз, Снейп распахнул дверь и сразу же закрыл ее обратно. Ндааа, это, конечно, можно списать и на галлюцинации, и на миражи, и на сбывшуюся, наконец, мечту, но так с утра пораньше пугать людей нехорошо. Снейп вновь открыл дверь. На пороге стоял самый знаменитый в волшебном мире бывший очкарик и держал в руках поднос («Выгнать. Наорать и выгнать. Облить презрением, наорать и выгнать. Забрать поднос, облить презрением, наорать и выгнать»).

- Здравствуйте, профессор.

- Поттер.

- Да. Это действительно моя фамилия.

- П о т т е р.

- Мне ваша тоже нравится.

- Поттер, - процедил сквозь зубы Снейп, сдерживаясь из последних сил, - а вы не могли бы до вечера со мной не пересекаться?

- До вечера?

«Я теперь понимаю, за что Волдя так ненавидел Поттера. Я бы тоже не мог спокойно ходить по земле, если бы знал, что грозит миру в поттеровском лице», - подумал Снейп.

- До вечера, - сказал он вслух.

- Что, до самого-самого вечера? – переспросил Гарри.

«А теперь я абсолютно доподлинно понимаю значение слова раздражение».

- Да.

- Время не укажете?

«И теперь я даже знаю, что ему подарить на Рождество. Часы».

- Восемь часов, тридцать пять минут утра.

- Нет, я про вечер спрашиваю.

- До окончания ужина, - прошипел Снейп.

- А что будет?

- Вот тогда и увидите.

- А что будет, если я не смогу?

Снейп медленно сцепил пальцы, иначе бы ответом на этот вопрос стала жестокая смерть от удушения. Хотя на самом деле тут было несколько вариантов ответов: будет Кипр, будет чья-то («Вы, Поттер, как думаете, чья?!») смерть, будет истерика, будет новый преподаватель по ЗОТС.

Поттер, кажется, что-то такое прочитал на искаженном от ярости лице Снейпа, потому как вдруг куда-то засобирался.

- Ну, в общем, профессор, до вечера. А то, знаете, дела. Но дела у меня нормально, я бы сказал, хорошо. – Поттер развернулся и сделал шаг по направлению к лестнице.

«Не, ну вот гаденыш! Мало того, что он мне рассказывает про свои дела, тогда как я об этом должен узнать только вечером, так еще и пудинг уносит. И кто его воспитал? И куда Дамблдор смотрит?» - подумал Снейп.

- Поттер.

Гарри обернулся, в его широко раскрытых глазах явно читалось построчно: «Что? Ничего не знаю. Если часы переводят вперед, то стрелку нужно переводить вперед. Я думал, в Нидерландах живут нидерландцы, а в Голландии – голландцы».

Снейп молча поднял бровь. Ресницы Гарри опустились и снова поднялись. Информационная строка в его глазах сменилась: «Я дурак? Не заметил. Почему? Мантию не погладил? Шнурки не завязал? У меня на спине прикреплена записка «пни меня» и вы собираете… Ааааааа, пудинг…».

Поттер облегченно улыбнулся, шагнул к Снейпу, всунул ему в руки поднос и, счастливый, отбыл восвояси. «Вон как обрадовался, что мыслительный процесс закончился», - хмыкнул Снейп и отправился завтракать, причем к себе в комнаты, раз уж Гарри так расстарался.

Но Поттер чуть было не испортил всю задумку. Желательно, чтобы он все же оставил профессора в покое до вечера, когда его очередь по списку подойдет. А пока, пункт а) – дописать статью. Мерлин, может сразу на Кипр?

* * *

Нет, со статьей хорошо получилось. На первом уроке, под судорожный скрип нескольких десятков перьев, выписывающих ответы на очередной тест, под тяжелые вздохи и укоризненные взгляды научной деятельностью занималось очень и очень неплохо. А тест студенты пишут не потому, что Снейп такой учебный маньяк, а потому что на вопрос: «Что должен знать каждый ученик на моих уроках?!» профессору ответили: «Время их окончания». Вот он и не сдержался. И, кстати, правильно сделал, зато какие научные термины вспомнились при отчитывании студентов. Так что первый пункт из списка сделан на ура.

На втором уроке присутствовал седьмой курс Гриффиндора и, соответственно, Кроул, а это уже второй пункт списка. Сейчас над ним поработаем.

- Кроул, а почему вы садитесь всегда на последний ряд?

- Эээ, а с него бежать удобнее, сэр.

- Ну, а с чего бы это вам бежать от меня? Пересядьте на первый.

Кроул покидал разложенные было компоненты для нового зелья в котел, туда же полетели тетрадь и перо, и перебрался на первый ряд, радостно глядя на своего любимого профессора зелий.

«Похоже, вчера Кроул действительно увидел во мне душевного человека. Надо же так заблуждаться. Я, конечно, понимаю, что у него нет родителей и живет он у какой-то родственницы, но проецировать на меня неразделенные семейные чувства… Сейчас он у меня опять полюбит прорицание…».

- Для того чтобы приготовить зелье, вам необходимо вспомнить лекцию о волчьей ягоде, которую я вам читал в сентябре этого года. Так как я уже вижу на ваших лицах признаки стадного непонимания, значит, вы, мягко говоря, сентябрь не помните вообще. Но поскольку мистер Кроул так загадочно мне улыбается, я могу предположить, что он готов повторить нужную нам лекцию и только поэтому старается привлечь мое внимание. Прошу, мистер Кроул. Проявите же, наконец, ваш так долго и тщательно скрываемый интеллект на благо всего класса.

Улыбка увяла мгновенно. Кроул помотал головой в знак несогласия с профессорскими выводами, но это, конечно, не возымело никакого действия. Собственно говоря, оставалось только стучаться головой об парту, что Кроул и реализовал.

- Опять попытка самоубийства? (от автора: что-то мне в последнее время вспоминается Дюркгейм…). Вы думаете, что битье головой о парту вам как-нибудь поможет? Не надейтесь. В крайнем случае, вы сломаете парту. Мы ждем, мистер Кроул.

Дальше последовали какие-то невразумительные объяснения, абсолютно недейственные просьбы, неразборчивое бормотание и, кажется, слезы, в общем, урок закончился со счетом минус 130 баллов Гриффиндору.

Внутри Снейпа метались тысячи искорок, иначе как объяснить удивительное состояние полного блаженства? Только тем, что второй пункт выполнен с успехом! На самом деле редко у Снейпа день был настолько везучим, занимательным и напряженным одновременно. Выполнять собственные гениальные («Ах, спасибо, спасибо!») идеи оказалось крайне увлекательно. Конечно, самое сложное впереди, но разве мы, гордые и честные Снейпы, когда-либо отступали? Разве дрогнула хоть раз рука в темный военный период истории магического мира? Разве возникало хоть раз недостойное желание сбежать от ужасной опасности в лице семикурсников в весеннюю пору, когда неистовые гормоны так и рвутся на волю из душного, насквозь пропахшего зельями класса зельеварения?! Нет («НЕТ!»), не бывало такого, и незачем вспоминать тот случай в октябре, когда Снейп нечаянно узрел Трелони в неглиже и совсем негеройским писком оповестил об этом весь замок. Это не считается.

Снейп послал сам себе ироничную ухмылку.

Главное, не перестараться с усилиями в выполнении собственных идей, а то Поттер окончательно потеряет и так единственный шанс быть с Северусом. И, пожалуйста, не надо думать, что Снейп тоже расстроится по этому поводу. Это смешно.

Но лучше все-таки постараться дойти до конца списка, потому что по-другому поговорить с Поттером не удастся. И последние стычки с гриффиндорцем это подтвердили. А так отступать будет уже некуда и главное не вспоминать, что это всего лишь игра, хотя, судя по отзывам (Хагрид играл, и Дамблдор, и Вольдеморт бывало), весьма действенная.

Снейп передернул плечами.

«А все потому, уважаемый мой Северус, что нет в тебе смирения. Я тебе как Снейп заявляю, авторитет которого среди нас, да будет тебе известно, незыблем, оставь себя в покое. Дай душе, наконец, разгуляться. Ей хочется обыкновенной незамысловатой свободы, тривиального бессмысленного счастья и секса. Да не оставь ее без этих маленьких жизненных радостей».

Так, следующая Хуч. Или Флитвик. Неважно, в общем. Где можно найти Хуч? Хм, в естественной среде обитания - в столовой, то есть в Большом зале. Значит, с нетерпением ждем обеденного перерыва.

* * *

На обед в Большой зал Снейп специально старался опоздать, дабы вежливо сесть с краю, рядом с Хуч, а не, толкаясь и брыкаясь, протискиваться в самую середину стола к Поттеру. Поэтому из класса он вышел на пятнадцать минут позднее, чем обычно (и несчастные студенты, между прочим, тоже). Уже пересекая холл, Снейп увидел Поттера, опирающегося на стену в двух шагах от резной двери в зал. Возникло нехорошее предчувствие, которое тут же и подтвердилось: Поттер оттолкнулся от двери и шагнул вперед, перегораживая профессору дорогу.

Снейп закатил глаза.

- Поттер.

- Да, - скромно потупился Гарри. – Опять угадали.

- Что на этот раз? – полюбопытствовал Снейп.

- Ничего особенного, хотел узнать, что вас так задержало.

- Очень мило, Поттер. Вы обо мне заботитесь. С чего бы это? Вы сошли, наконец, с ума?

- Возможно, я сошел с ума давно. Вы просто не заметили. Так все в порядке?

- Нет, не все. Я так понимаю, что моя скромная просьба оставить меня в покое до вечера вас не впечатлила?

- Я не мог больше ждать.

- Чего, простите?

- Вас.

- Поттер, вам вверх по лестнице.

- Куда? Зачем?

- В больничное крыло, лечиться. Отойдите.

- Хорошо, если я сейчас в два часа дня поднимусь наверх, то можно мне будет в одиннадцать часов вечера спуститься вниз, в подземелья?

Снейп смерил его долгим внимательным взглядом и задумчиво произнес:

- Возможно, Поттер, возможно.

Поттер отстранился, и Снейп вошел в зал, пытаясь понять, а был ли он сам сейчас в уме, произнося эти слова.

Присев и учтиво поздоровавшись с Хуч, попутно пытаясь сдержать злорадную ухмылку, Снейп скучным невыразительным голосом спросил:

- Ну и как все прошло?

Хуч в недоумении покосилась на Снейпа.

- В смысле?

- Как все прошло с Флитвиком?

- Северус, - вздохнула Хуч, - ты же знаешь, редко случается такое, что я вдруг начинаю понимать твои слова, полные глубокого смысла, и твои намеки, полные какой-то неземной философии. Так вот, это не тот случай. О чем ты? Причем тут Флитвик?

- О, так значит ничего не было. Так я и знал, что он испугается в последнюю минуту.

- О чем ты?!

- Я не должен был тебе говорить, поэтому извини и забудь.

- Нет, ты мне скажи, что случилось? Я хочу знать, раз это касается меня.

- Это не моя тайна. Я не могу разгласить ее, - многозначительно сказал Снейп, а потом добил: - Она весьма интимного свойства…

Хуч не могла, конечно, такое пропустить, поэтому ее вилка полетела на пол, а сама она уставилась на невозмутимого Снейпа.

- Северус, скажи мне…

- Нет.

- Ты не можешь так со мной поступить…

- Не тебе решать, что я могу, а что не хочу.

- Что случилось с Флитвиком?

- Что-то случилось? Надо же, а я и не знал.

- Расскажи мне!

- Что именно? Хочешь про ликантропное зелье послушать?

- Ну ты и… Отлично. Что ты хочешь?

- Тут дежурство МакГонагл заканчивается…

- Хорошо. Сколько?

- Тридцать ночей в патрулировании коридоров подземелий.

Хуч замерла, мысленно ставя на чаши весов возможность узнать эту тайну про Флитвика и такую неприятную цену. Флитвик – дежурство. Дежурство – Флитвик. Видя ее сомнения, Снейп прошептал:

- Он так долго готовился, да так и не решился, бедняга Флиииииитвик…

Хуч зачарованно слушала завораживающий, гипнотизирующий голос Снейпа.

- Ладно, Северус, тридцать ночей… говори!

- Да, собственно, нечего и говорить-то. Он тебя на свидание хотел пригласить…

- Я ему нравлюсь?

- Ну, ты это сама сказала…

- Он тебе лично это говорил? Что хочет меня... прмфф… - Северус быстро зажал ей рот рукой.

- А потише нельзя? - Снейп всерьез задумался над последствиями своего поступка, нехотя признавая, что Флитвику явно не будет везти в ближайшем будущем. Надо бы себя обезопасить, а то Флитвик такой сильный маг…

«Не дай Мерлин, еще узнает, что это я подтолкнул его, хм, к счастью».

– Только пусть это останется между нами, - добавил Снейп, но Хуч на него не смотрела. Она бросала нежные взгляды на Флитвика, пока еще не замечающего ее старания и находящегося в состоянии относительного покоя.

- Ну, я пойду.

- Да-да, иди…

«Кошмар. А ведь по идее в этом опять Поттер виноват», - подумал про себя Снейп, поспешно уходя из зала.

Но зато третий пункт воплощен в жизнь.

«Мне бы стратегом быть. Какой я умный все-таки. Поттеру пойдет на пользу тесное общение со мной… Кстати, осталось шесть часов тридцать семь минут до его вечернего визита».

Что там у нас дальше? Самое неприятное - сказать МакГонагл, что она хорошо выглядит.

«Как бы так сказать, чтобы не потерять достоинство, гордость и холостяцкую жизнь, как Флитвик только что? А то стоит лишь намекнуть и…».

Снейп поежился. Все больше и больше находится недостатков у Поттера. Как же с ним расплатиться и ухитриться при этом не прикончить как последнюю заразу? Нужно подумать на досуге.

После обеда у Снейпа занятий больше не было, а вот у МакГонагл были. Поэтому Снейп неспешным шагом направился в сторону класса трансфигурации, желая встретить там Минерву, у которой не будет времени на длительную беседу, и тогда можно будет быстро ретироваться, если что-то пойдет не так.

МакГонагл обнаружилась возле кабинета. Звучным голосом («Такому бы Вольдеморт позавидовал…») она отчитывала двух семикурсников, одним из которых оказался Кроул («Неприятно, однако. Превращать жизнь Кроула в ад - моя прерогатива»).

-Драки запрещены в этой школе! Если вы не хотите покинуть ее немедленно, принесите друг другу извинения и... О, какая удача, профессор Снейп, вы, несомненно, будете рады принять отработку у этих двух студентов.

Снейп отнюдь не был рад, особенно если учесть, что Кроул итак уже исправно ходит каждый день как на работу в кабинет зельеделия, отрабатывая многочисленные наказания и, кажется, очень доволен этим фактом. Но МакГонагл этого знать необязательно.

- Конечно, Минерва. Мистер Кроул, жду вас сегодня вечером в классе на ежедневную уборку. Мистер Найт, вы своим посещением очень обрадуете Филча. Это возмутительное поведение будет должным образом наказано. Недостойно и глупо устраивать потасовки на виду всей школы, не стесняясь, более того, выставляя на показ свои деяния. За поступки следует отвечать. Естественно, вашим родителям будут высланы соответствующие письма, в которых будет указаны все недостатки вашего воспитания и все погрешности вашего морального облика. Вспомните, что по этому поводу сказал знаменитый ученый Фламмель. Вспомните, законспектируйте и принесите мне почитать. И запомните, устойчивое воспроизведение в пространственно-временном контексте континууме подобных практик ни к чему хорошему привести не может. Конечно, профессор МакГонагл, которая сегодня просто обворожительна («И совсем не сложно было»), еще проведет с вами несколько поучительных бесед на эту тему, но я боюсь, что будет уже слишком поздно. Всё. Все свободны.

Кроул, Найт и МакГонагл со стеклянными глазами развернулись и вошли в класс. Снейп удовлетворенно вздохнул. Его лекции всегда производили эффект зомбирования. Он мог бы им рассказать про Ромео и Джульетту, а они бы и не вздрогнули. И он выполнил четвертый пункт. Он же сказал МакГонагл, что она хорошо выглядит, разве нет?

* * *

Уже на повороте коридора Снейп услышал:

- Северус, подожди.

Снейп застыл. Что-то захотелось спрятаться…

- Северус, - догнавший Снейпа Флитвик нервно оглянулся, - ты случайно не знаешь, что происходит с Хуч?

- Хмм, а что такое?

Флитвик потер лоб:

- Она ведет себя весьма странно… Знаешь, она мне сказала, что никогда не видела, чтобы мужчина в моем возрасте выглядел так потрясающе.

Снейп прикусил губу и отвернулся.

- Это только начало, - пробурчал он.

- Что ты сказал?

- Я сказал, не знаю, что случилось. Это же Хуч. Чего же тут странного?

- Но она ТАК на меня смотрела…

Снейп на секунду прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться, и сжал руки. Хотелось смеяться. Хихикать, как нашкодившему первокурснику. А виноват опять Поттер.

- Ничего страшного не вижу. Она мне за обедом сказала, что у нее изжога, - сдержанно произнес Снейп.

- Аааа, ну может быть, может быть. Но все равно, пойду-ка я к Хагриду. Там как-то спокойнее, что ли.

Снейп смог только кивнуть, пытаясь сохранить хладнокровие и невозмутимость. Постоял немного, расправив плечи и откидывая черные пряди с лица, и придя, хоть и частично, в себя, отправился к кабинету Дамблдора, ведь намечался следующий пункт из списка важных, но бессмысленных дел. А в другом конце коридора стоял Гарри и внимательно наблюдал за этими несвойственными Снейпу движениями. Гарри улыбался.

* * *

- Заходи, Северус. Чаю?

«Может не стоит все же расстраивать старика? Кариес - дело серьезное», - мелькнуло в голове Снейпа. Но вообще-то отступать было поздно.

- Без сахара.

- Конечно, Северус. Всегда без сахара, почему?

«Сказать ему, что у него если с сахаром, то это пять ложек, а если без оного, то всего две?».

- Не люблю.

- Понятно. Ты пришел с какой-то конкретной целью или просто так?

«Просто так ничто не заставит меня прийти сюда, пока я в здравом рассудке, естественно».

- Просто так.

- Очень интересно. Ты редко заходишь просто так. Дай-ка угадаю, хочешь объяснить, зачем ты исписал стену на третьем этаже возле трофейного зала?

- Я ничего не писал!

«Как он узнал?!!»

- Да? Хочешь сказать, я жестоко ошибся? Ты пришел не по этому поводу?

- Я не писал ничего, Альбус. Как вы могли подумать…

- Северус, не отрицай. Тогда я не обратил внимания на «Здесь был Снейп», думая, что ты делал надпись в момент отчаяния, но ты кое-что приписал…

- Ничего я не приписывал! – Снейп вскочил на ноги, расплескивая чай.

- Успокойся, Северус. Не ты, значит, не ты. Хотя надпись стала теперь весьма любопытной… Но я так и знал.

- И что же там теперь написано? – Снейп начал потихоньку приходить в ярость. Одно дело, развлекаясь ночью, выжигать на стене забавные, ни к чему не обязывающие слова, а с другой - знать, что их обнаружили, скорее всего студенты, и изменили неизвестно на что.

- Сходи посмотри, тебе понравится. – Дамблдор мечтательно вздохнул. – Помню, в моей молодости и не такое бывало.

Снейп задумался было над тем, чтобы все бросить и действительно пойти посмотреть, какие трансформации претерпела его надпись, но осталось всего пять часов семь минут до одиннадцати вечера, а если список не будет выполнен до этого момента, то Поттеру придется уйти вопреки всем обоюдным желаниям. Поэтому, вернувшись в удобное кресло, Снейп сказал:

- Альбус, как вы себя чувствуете в последнее время?

- Неплохо, спасибо.

Снейп саркастично усмехнулся и приподнял бровь. Дамблдор тяжело вздохнул.

- Ну, Северус, тебя не проведешь. Да, побаливает у меня спина. Но это все.

Снейп неверяще хмыкнул.

- И, возможно, суставы тоже, но вспомни, сколько мне лет. Это нормально. Я вижу, ты не веришь. Ладно, утренняя мигрень беспокоит. Желудок, печень, почки… нервы никакие с такой-то работой… волосы выпадают, представляешь, какая потеря? Хм, хм, что же еще…

- Зубы…

- Зубы? Нет, вроде, не замечал.

- Я вам точно говорю, зубы тоже болят.

- Да? Ну, может быть.

- А знаете почему?

- Причина одна – старость…

- Неверно. Я вам расскажу про одну такую вещь, кариес называется…

* * *

Перед мысленным взором Снейпа все еще стояло ошеломленное лицо Дамблдора, когда профессор спускался в подземелья. Это, конечно, маленькая подстава, но зато очень приятная. Еще бы с Гарри нормально поговорить. Но после МакГонагл ничего не страшно. Знала бы она, почему в военное время Снейп завел привычку беседовать с ней перед тем, как отправляться к Вольдеморту на встречу.

Около своего кабинета Снейп обнаружил («И вовсе я не рад этому факту») Поттера.

- Соскучились, Поттер? – спросил он с искренним интересом.

- Да, наверное.

- Вижу, к Помфри вы так и не сходили. Настоятельно советую, сходите, - назидательно сказал Снейп и исчез за дверью. Гарри лишь головой покачал. На самом деле, терпение весьма недолговечно.

* * *

«Седьмой час, Северус. Поторопись с посланием Блэку, через четыре часа две минуты нагрянет Поттер», - размышлял Снейп позже за ужином.

Следовать списку, оказывается, занятие очень утомительное, ведь человек находится постоянно в напряженном состоянии из-за невозможности с точностью предсказать, получится ли то или иное дело. Зато день пролетел почти незаметно, и ночь, как ожидается, будет весьма насыщенной. Хотя, судя по виду Поттера, может и нет, что-то он какой-то странный. Не ест ничего, раскраснелся весь и верхнюю пуговичку на мантии расстегнул. Пусть только попробует слечь от какой-нибудь простуды. «И что он на меня пялится, как будто неделю не видел?» Снейп сглотнул. Похоже это приятное недомогание и до Снейпа добралось. Жар и нервная дрожь возбуждения. Мерлин, ему обязательно было так эротично прикусывать губу, это так для него принципиально? Ну вот, он, видимо, считает, что очень сексуален, когда вот так наклоняет голову и смотрит сквозь длинные ресницы. Забыв о месте, в котором сейчас находится, о людях, которые окружают его в данный момент, забыв обо всем на свете, Северус восторженно наблюдал, как Гарри расстегнул еще одну пуговичку на мантии и запустил пальцы в вырез рубашки, медленно поглаживая смуглую в свете многочисленных свечей кожу изящного горла. Снейп машинально облизнул губы, и тут Гарри издал легкий стон... Его рука вздрогнула и метнулась к лицу, прикрывая глаза. Снейп резко поднял голову, чтобы узнать причину, и замер, пораженный чувственной, томной полуулыбкой юноши. Он видел! Видел реакцию Снейпа на свои действия! От этого понимания сердце зашлось бешеным стуком.

Северус стиснул зубы, стараясь совладать с собственным телом. Гарри провожал его таким взглядом, что профессор оступился на ровном месте и чудом удержал равновесие, схватившись за край стола.

Снейп покинул Большой зал нетвердыми шагами.

Ну вот, собственно говоря, к этому все и шло.

И верх безумия надеяться, что холл будет пуст. Снейп развернулся и твердыми шагами, как ему казалось по наивности, устремился к лестнице в подземелья. Твою мать, не успел.

- Северус, ты занят?

- В чем дело, Альбус?!

«Они что, сговорились?!»

- Ты никуда не торопишься?

«Нет, ну что вы, на мне же мантия».

- Я вас слушаю…

- Понимаешь, это сложный вопрос, требующий всего твоего внимания и усиленной концентрации…

«Контрацепции? Он сказал контрацепции?»

- И?!

- Не зайдешь ли ты завтра с утра ко мне в кабинет?

- А с утра этого нельзя было сказать?!

- Отлично, Северус, вижу, ты согласен, иди отдыхай.

«О, спасибо огромное за разрешение, именно этого и именно сейчас я в нетерпении ждал всю жизнь. Яду не желаете?!»

Снейп яростно взметнул полами мантии и со зверским выражением лица («Запатентовано как средство от дружеского расположения, понимания, сочувствия, участия, будь они прокляты») направился вниз по лестнице. Нет, он совсем-совсем не вспоминал оживляющее зелье, и абсолютно точно не хотел воспользоваться им для воскрешения отзывчивого по вопросам жестокой вендетты Вольдеморта, когда увидел у подножия лестницы сияющего Кроула.

«Сегодня что, объявлена охота на Снейпов с эрекцией?!!»

- Профессор Снейп, профессор Снейп! – заговорил Кроул, и Снейп непроизвольно мысленно закончил предложение:

«…Профессор Снейп три, ученик умри».

- Что? – спросил он вслух, ощущая, что возбуждение начало отступать под напором отзывчивости и приставучести здешних обитателей. В самом деле, в прошлом году он мог поскользнуться на скользких ступеньках и свернуть себе шею, а никто бы и не пошевелился до тех пор, пока скорченный от тщетных попыток подняться и добрести в госпиталь труп не начал бы мешать эстетическим взглядам Пивза, и он бы не утащил его в темное местечко для практического исследования. Снейп начал приходить к мнению, что все дело в прическе.

- У меня к вам безотлагательный вопрос, - Кроул в нерешительности перекручивал лямки своего рюкзака. Снейп честно пытался сдержаться и не оторвать эти чертовы лямки вместе с руками, потому что в таком случае он в свои комнаты не попал бы никогда, разве только в Азкабан. Там, кстати, тихие и прохладные камеры, что на взгляд профессора придает им изрядную долю привлекательности и ценности, а значит, стоит поразмышлять над этими возможностями.

- Кроул, что вас заставило думать, что я этому обрадуюсь? – у Снейпа была надежда отделаться от Кроула по-быстрому. Ну-ну.

- Это связано с темой для курсовой…

«Это, конечно, все меняет».

- И вы решили поговорить об этом именно сейчас?!

- А когда еще?

«Действительно, классные занятия, внеучебные консультации, дополнительные уроки по зельям принципиально ему, такому особенному, не подходят. Я начинаю подозревать, что у него где-то есть шрам в виде молнии».

- Завтра на уроке.

- Но…

- Завтра. На. Уроке.

- Эээ, лучше спокойной ночи, сэр, - Кроул исчез за ближайшим поворотом. Чему-чему, а проворству и увертливости он научился после тесного общения с профессором Северусом Снейпом, который и в лучшие для него времена не особо разменивался на слова, предпочитаю надежность маленького, но довольно эффективного проклятия.

А Снейп, между прочим, уже не особо и торопился. Зачем? Все что можно было сделать, чтобы настроение профессора упало, было сделано, к чему теперь слова?

Постояв немного у подножия лестницы и поразмышляв на появившемся так неожиданно досуге, Снейп решил все же дойти до библиотеки, как собирался ранее, и просмотреть пару изданий из запретной секции («Чувствую, пригодится»). Подниматься в холл не хотелось, а то вдруг еще кто-нибудь решит осчастливить Снейпа своей излишней участливостью, а ведь до одиннадцати вечера не так уж и много осталось, и письмо Блэку само не напишется. Досадливо вздохнув, профессор направился к тайному коридору, решив добраться до библиотеки окружным путем.

Где-то между вторым и четвертым этажом Снейп решил, что, да, внимание окружающих – вещь страшная и неприятная, особенно со стороны собственных студентов. Непривычно же, и очередных стихов Снейп не выдержит. Поэтому надо заканчивать с Поттером («Ооо, двусмысленность получилась…») и возвращаться к размеренной и спокойной жизни.

Библиотека была пуста по причине позднего времени, и Снейпу ничего не мешало сесть и сосредоточиться над письмом Блэку, потому как это было немаловажное задание, затрагивающее собственное «я» профессора, его честь и достоинство («Твою мать, опять двусмысленность»).

Так, надо написать анонимно и нецензурно, и в принципе, с такими условиями можно ограничиться одним веским, неприличным словом. Снейп прислушался к себе: это доставит требуемое удовлетворение от выполнения задания? Хм, нет, кажется, душе негде разгуляться.

Снейп покусывал кончик пера.

В его голове в длинную шеренгу выстроились все те слова, которые хотелось бы передать Блэку, но все они выражали одну единственную мысль, что-то вроде «дорогой Блэк, приятного путешествия», но просто послать вшивую псину перо не поднималось, не для того в речи существуют многочисленные метафоры, эпитеты и эвфемизмы.

Можно, конечно, подробно расписать свои эротические фантазии с Поттером в главной роли… Интересно, Блэк догадывается, что Гарри предпочитает мужчин? Может, просветить человека?

Снейп усмехнулся.

Ага, и тогда Блэк примчится в Хогвартс. Нет уж, одна Минерва чего стоит, Блэка профессору не потянуть. И Гарри, наверное, расстроится. Знаем мы, что происходит с расстроенными Поттерами, видели мы те неприглядного вида лужицы, оставшиеся после бесславного падения Волдика, слышали мы позже отчаянный шепот Дамблдора, цепляющегося за МакГонагл: «Гарри какой-то странный, он меня пугает».

И кстати, что же теперь делать с Поттером?

Так все странно и неожиданно получилось. Возбуждаться на ужине, при полусотне зрителей в планы профессора не входило. «Ты что, Северус, думал, что тебя не прельщают юные соблазнительные мальчики с нахальными зелеными глазами, раскрепощенными понятиями о поведении в общественных местах и странными соображениями по поводу цели всей жизни? Сюрприз! Прельщают, притом очень сильно, судя по нежданной скованности во время такого быстрого отступления из Большого зала».

Замечательно. Поттер просто обязан прийти сегодня вечером к Снейпу, иначе профессор и сам не знает, что предпримет, но догадывается, что это будет страшно.

Снейп устало потянулся.

Ладно, напишем так:

Ненаглядный Блэки,
Когда в архейском периоде развития Земли появились сине-зеленые водоросли, а в позднем протерозойском – древние позвоночные (см. учебник по ботанике), когда в клетках растений хлорофилл улавливает энергию света для использования ее в процессах биосинтеза глюкозы, когда при дифракции происходит искривление волновых поверхностей у краев препятствий, когда homo socioeconomicus сможет существовать как в стабильном мире равновесия, так и в нестабильном, когда ты, домашнее млекопитающее, поймешь хотя бы первую строчку этого письма, прошу тебя, не пиши мне.
Твой навеки
Доброжелатель.

Снейп твердой рукой запечатал письмо, представляя себе, КАК озадачится Блэк, когда развернет пергамент. И если судить по уровню его интеллекта, обычно им демонстрируемого, озадачится он надолго, возможно, навсегда. Хорошо, что Снейп смог избежать примеров из алхимии, а то логика все-таки у Блэка пока еще в порядке, не дай Мерлин догадается, кто это ему подкинул развлечение, способное заинтриговать до конца его собачьей жизни.

Снейп убрал письмо в карман и окинул долгим взором высокие пирамиды всевозможных книг, окружающих его неприступной стеной. «Сам себя же и замуровал. Тяжелые», - думал профессор, возвращая книги на пыльные стеллажи.

Запихивая чей-то вековой труд на верхнюю полку, Снейп скорее почувствовал, чем услышал, как отлетела пуговица с его брюк. Очень мило, именно в такие моменты и понимаешь все удобство и всю практичность мантий («Или в моменты, когда тебе просто необходимо в холодный душ, а к тебе лезут с глупыми разговорами»). Можно порадоваться, что уже почти десять вечера и в коридорах должно быть пусто («Тем более, что в такое время в коридорах встречаюсь обычно только я сам»).

Хорошенько нарадовавшись, Снейп выскользнул из библиотеки, надеясь, что брюки продержатся до спасительных подземелий, но, видимо, профессор плохо знал свои брюки.

Уже на лестнице между третьим и вторым этажом он почувствовал, что они начали потихоньку сползать.

- Твою мать, - вслух выругался профессор. Придется все же доставать палочку и вспоминать нужное заклинание.

Снейп прошел в первый же коридор, который показался ему потемнее и попустыннее, и приподнял мантию до груди, оценивая ущерб, причиненный его любимым брюкам. Ну, конечно, ширинка расстегнута. Снейп прижал мантию локтями, чтобы не спадала, и двумя руками попытался ширинку застегнуть, но, похоже, внутрь молнии попала ткань белья («Некоторые надеются, что я ношу семейники в цветочек»), потому что застегиваться она не желала. Снейп дернул раз, другой, все больше и больше раздражаясь и прилагая все больше усилий, третий его рывок сопровождался приглушенным недовольным стоном. Снейп откинул голову, глубоко вздохнул, и дернул еще сильнее, как вдруг услышал у себя за спиной:

- Что это вы делаете, профессор?

Снейп застыл («Твоюматьтвоюматьтвоюмать…»). Как же он не услышал неуклюжих шагов Поттера?! Ведь всегда же слышал! За его спиной раздался тяжелый прерывистый вздох, потом еще один, только уже ближе. Снейп запаниковал, оценил свое положение, размещение своих рук и всю напряженность позы… ЧТО ПОТТЕР ПОДУМАЛ?!!!!

- Профессор, не стесняйтесь. Я все понимаю, более того, я готов помочь…

Нет, ну он точно ЭТО подумал. «Почему Вольдеморт пожалел для меня авады? Почему меня никто до сих пор не подорвал во время урока? Почему я не скромный и милый Малфой, коротающий свои дни в уютной обстановке одиночной камеры? Почему бы Поттеру меня сейчас не добить, чтобы я не мучался?».

- Огромное спасибо, Поттер. Справлюсь своими силами, - прокашлявшись, пробормотал Снейп, все еще не шевелясь и моля потолок о милосердии, выражающемся в обрушивании на его несчастную голову, дабы спрятать от позора под грудой спасительных каменных глыб.

- Профессор, не хотите ли довериться профессионалу? – в голосе Поттера, зазвучавшем теперь прямо за спиной, появились мягкие обольстительные интонации.

Снейп фыркнул в ответ. Поттер, видимо, придвинулся еще ближе, потому что профессор ощутил легкое прикосновение к своей напряженной спине, пославшей приятную дрожь по всему телу. «Не вспоминай ужин, не вспоминай ужин… Черт! Тогда не вспоминай мальчишку, не вспом… да что ж это такое… Так, спокойно, спокойно, я держу себя в руках, я держу себя… Твою мать!!! Держу!!».

Так. Жизнь несправедлива к одному очень невезучему профессору. Поттер не должен узнать, что Снейп возбудился только от одного касания и неясной мысли.

- Поттер, идите своей дорогой! – прошипел Снейп и попытался одернуть мантию.

- И оставить вас тут, одного? Нет, - отрезал Гарри и крепко обхватил Снейпа руками за талию, прижимаясь всем теплым телом.

«Он как-то странно дышит», - мелькнуло у профессора на задворках ошеломленного сознания.

- Пустите меня сейчас же! Я вам не подушка, чтобы меня обнимать! – возмутился он мгновение спустя, осознав всю нелепость ситуации, в которую попал. Вот он стоит, с поднятой мантией и расстегнутыми брюками, и руки Поттера обнимают его, и если они сдвинутся чуть ниже, Поттер все поймет, и тогда… Что тогда?

- Конечно, нет. Тебе это неприятно? – прошептал Гарри на ухо профессора, и горячий язык скользнул внутрь. – Или это?

Гарри обвел ушную раковину языком и прикусил мочку.

Снейпу пришлось сжать зубы, чтобы не застонать.

-Уберите свой язык туда, где ему положено быть. И ступайте в свои комнаты, и тогда я, так уж и быть, постараюсь забыть об этом недоразумении, - процедил пришедший в себя Снейп («Если он сейчас уйдет, я его собственными руками придушу, как кролика»).

Нет, Поттер не ушел.

Он вздохнул, и его теплое дыхание коснулось щеки Снейпа, и сердце профессора зашлось стуком. Снейп, сам того не замечая, судорожно сжал руки Гарри и слегка запрокинул голову, чтобы отбросить льнувшие к пылающему лицу черные пряди волос.

Все саркастические и ироничные замечания, которые Снейп мог бы придумать в данную минуту, так и не сорвались с его плотно сжатых губ. Впрочем, он не обратил на это своего пристального и ценного внимания.

Поттер осторожно освободил руку из захвата Снейпа и запустил пальцы ему в волосы, притягивая ближе.

Он тихонько подталкивал профессора к стене, и уже расстегнул ему верхнюю пуговицу на мантии, как Снейп вдруг открыл глаза и резко толкнул Гарри рукой в грудь.

- Все.

Гарри непонимающе уставился на него, все еще сжимая в пальцах мантию профессора. Снейп еще немного отодвинулся, потому что ему казалось, что если он сейчас этого не сделает, то он вообще этого никогда не сделает. И тогда все – Гарри запросто сможет прижать его к стенке и хорошенько… отыграться в гриффиндорском стиле. А у Снейпа были вопросы, много. И если кому-то не нравится, то, в принципе, Снейп никого и не держит. Это его весьма крепко, с поразительной хваткой удерживает Поттер. И что, собственно говоря, профессор сделал для того, чтобы его так осчастливили? Да ничего, просто он сам по себе такой оказывается харизматичный, милый и привлекательный, что Поттеры к его ногам все падают и падают, уже и пройти негде, а они все падают. Не зря Вольдеморт приговаривал после каждого Круцио «Тэбэ ваздастца за всэ твои мучэния, толко нэ крычи, ради Дамблдара прошу». А вы думаете, почему Снейп так стоически и, главное, молча выдерживает все мучения? Опыт. И отдельный счет в Швейцарском банке, разумеется.

- Северус, - произнес Поттер каким-то странным, новым для Снейпа, тоном и прищурился.

Впечатляло.

Снейп отступил еще на шаг назад и стряхнул гаррины руки с собственного горячо любимого тела.

- Ответьте мне на вопрос, Поттер, - произнес он холодно и стал с любопытством наблюдать, как Поттер пытается прийти в себя раз, не выхватить палочку два, сдержать какой-то свой внутренний порыв три, и, возможно, даже не злиться четыре. По мнению профессора, это был весьма интересный эксперимент, но, наверное, лучше прямо сейчас и задать какой угодно вопрос, потому что Гарри начал медленно откручивать пуговицы от своей мантии. Что бы такое спросить у него, дабы и дальше сохранять эту удивительную атмосферу недопонимания со стороны Поттера?

- Какой? – вежливо спросил Гарри, оставляя в покое свою мантию и делая шаг вперед.

«Действительно, какой? Если я сейчас спрошу, какой у него любимый цвет, он не посмотрит на то, что я его обожаемый Снейп, свернет мне шею и будет при этом жутковато улыбаться. Как сейчас».

- Мм, скажем… О, зачем вы посылали мне стихи?

- Что еще придумаешь, Северус?

Снейп не знал, с чего начинать злиться: с того, что Поттер снова нагло назвал его по имени, или с того, что ему и правда хотелось узнать ответ. Или с того, что он вообще не понимал, почему он сейчас опять оттолкнул Поттера. Снейп начал подозревать, что у него у самого проблемы с головой, а Гарри наоборот адекватен. Иначе как еще объяснить свои же собственные действия?

Может быть, проблема заключается в необычности всей сложившейся ситуации в целом? Потому что влюбляться («Ну замечательно, Северус. Влюбляться. Как же») в гриффиндорских мальчишек со шрамами в виде молнии не было ему предначертано, и все получилось уж слишком как-то спонтанно. И Снейп не знал, что такого Поттер должен сделать, чтобы не захотелось профессору в самый разгар чего-нибудь необычного его оттолкнуть. В общем, во всем в этом виноват Поттер, мог бы и посерьезнее отнестись к делу совращения профессора, а то так дальше продолжаться не может. Эти постоянные холодные ванны, эрекции в самые неподходящие моменты, приступы немотивированной тоски и человеколюбия… нет, Снейп по вине Поттера не должен так страдать. Это в конце концов несправедливо.

- Поттер, отвлекитесь от меня и сосредоточьтесь, - Снейп довольно усмехнулся, - вы посылали мне абсурдные стихи и иные несообразные месту и времени вещи. Это факт. Зачем?

Гарри вздохнул и тихо рассмеялся, Снейпу это очень не понравилось, потому что так смеются только в особом отделении клиники Св. Мунго.

- Тебе хочется стихов, да? Ладно, я уже и на это согласен, - спокойно произнес Гарри.

- Удивительно, Поттер, насколько вы несообразительны, недальновидны и примитивно-опасно бестолковы. Я достаточно насмотрелся. Всего хорошего, - коротко бросил Снейп и развернулся к выходу из коридора, собираясь уходить.

«Мерлин, Поттер, останови меня».

- Но про что ты говоришь? Ничего я не посылал, но если ты хочешь…

Нет, что-то определенно было не так. Как это не посылал? А кто же тогда, неужели все-таки Кроул?

- Ну да, было дело, мне прислали совиной почтой дурацкий стишок, но я и так знаю, что это была семикурсница из Слизерина. Тебе тоже кто-то присылал?

Дурацкий стишок. Не тот ли, над которым Снейп сидел всю невероятно долгую тогда ночь? Очень интересно. Это был не Поттер.

Пойти утопиться?

Пойти утопить Поттера?

Пойти утопить Поттера и утопиться самому?

Кстати, это все замечательно и, возможно, в перспективе очень даже осуществимо, но ведь МакГонагл открытым текстом намекнула, что это Поттер. Снейп же настроился на то, что это Поттер. Поэтому либо мальчишка лжет, либо… лжет МакГонагл. Все ясно. Все это время Снейп глубоко заблуждался насчет причастности Гарри.

Мерлин, сумасбродность вкупе с самообманом, что может быть хуже? Снейп простил бы самому себе все, кроме неоправданной траты драгоценного времени на складывание рифм на пергаменте. Как это все драматично, конечно, но Поттер-то все равно проявляет к Снейпу парадоксальный и где-то даже эксцентричный интерес, например, пудинг же приносил? Не стоит сбрасывать этот факт его биографии со счетов. Поэтому главное, чтобы он не узнал, что «дурацкий стишок» («Я возмущен до глубины души») принадлежит перу Снейпа, а с остальным он разберется… собственной надежной палочкой. А с Поттером пора заканчивать, хватит на сегодня душевных травм.

Снейп молча вышел из коридора и начал спускаться вниз по лестнице, когда услышал:

- Ты что делаешь?

- Ухожу.

- Но куда?

- В монастырь. Нет, ну Поттер, куда я по-вашему могу уйти?!

- Профессор…

- Нет, - отрезал Снейп и исчез за поворотом.

* * *

В своей мрачной гостиной Снейп скинул мантию, налил в стакан до краев жгучего огневиски, и уселся в кресло перед потухшим камином. Было грустно.

Не из-за того, что он так ошибался со стихами, просто отныне жизнь Поттера больше его не касалась.

Это был весьма увлекательный период, но всему приходит конец, даже Вольдеморту. Естественный финал к такой отвратительно-сентиментальной завязке.

* * *

На следующее утро Снейп решил начать новую жизнь, которая заключалась в том, чтобы, наконец, избавиться от всех своих проблем. Уже через десять минут он понял, что ничего не выйдет, потому что каждый второй встреченный им в коридоре человек подозрительно смахивал на эту самую проблему. Хм.

В Большом зале не было ни души, только парочка преподавателей намазывали тосты. В такую рань только МакГонагл могла радостно улыбаться и сканировать окрестности в поисках любопытной информации. Снейп решил было потребовать у нее ответа за никчемные намеки в сторону Поттера, но потом отказался от этих планов в пользу спокойного завтрака. А то втянешься в беседу с МакГонагл, и недели как не бывало.

Держа в руках чашку с чаем, Снейп размышлял о своей судьбе и о прочих философских категориях со ссылками на, скажем, Декарта или более сумасшедшего в этих вопросах Ницше, когда в зале появился Поттер.

Поттер в новой синей мантии, с абсолютно счастливым выражением лица. Ах, во-от как. Пока Снейп стоически мучает себя Декартом, можно сказать, переживает, Поттер разгуливает по Хогвартсу, демонстрируя каждому встречному свое хорошее настроение. А как же бледность до синевы, запавшие глаза и горестные вздохи?

Северус был шокирован, хотя, естественно, виду не подал, правда чаем он чуть не захлебнулся, но это уже малозначительные детали. Гарри, как ни в чем не бывало, уселся рядом, вежливо кивнув Снейпу в качестве приветствия (Снейп никак не отреагировал, даже головы не повернул, с чем себя и поздравил), деловито придвинул к себе лимонные булочки и стал их уплетать одну за другой. Как и всегда. Снейп очень аккуратно, с присущей ему элегантностью, поставил чашку на стол и поднялся, мысленно прощаясь с куском пудинга, оставшимся одиноко лежать на тарелке. По привычке откинул волосы со лба и с невозмутимым выражением лица покинул зал. Его мантия еще никогда не развевалась так гневно, хотя... кому какое теперь дело до этого.

А вот Гарри подавился лимонной булочкой.

Разобравшись со вторым курсом Равенкло и Хаффлпаффа, с пятым Гриффиндора и Слизерина, а также с седьмым, который можно было просто и понятно охарактеризовать как «Твою мать, Кроул», Снейп немного ободрился. Тем более что Кроул получил-таки свою тему для курсовой; это длинное латинское название Снейп вычитал в каком-то старом справочнике по зельям и до сих пор не мог понять, к чему оно относится и как правильно его перевести. Кроул, конечно, не стал возражать, но посмотрел на профессора такими больными глазами, что тому захотелось приколоть мальчишку булавкой к диванной подушечке - чтобы не мучился.

От сдерживаемых эмоций у Снейпа разболелась голова, и боль только усиливалась, когда он слышал, как только освобожденный класс вываливался из аудитории, вопя на разные голоса «Здравствуйте, профессор!». С кем они здоровались, Снейп даже думать не хотел. Точнее, хотел: что это Поттер дежурит возле его кабинета, но понимал, что это, скорее всего, невозможно после утреннего безмолвного заявления о том, что у Поттера все просто замечательно.

Но все равно Снейп пошел в Большой зал в обеденный перерыв только для того, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь в коридоре перед его классом. Конечно, там никого не оказалось, и Снейп совсем не удивился этому факту. Только вот как будто что-то оборвалось у него внутри.

Поворачивать обратно в класс было бы глупо, поэтому он прошествовал в зал, вполне спокойно приняв тот факт, что Поттер уже там. Задумчиво посидел над тарелками с бокалом вина в руках, рассеянно поглаживая мерцающий хрусталь и (не специально, конечно же) вслушиваясь в веселую болтовню Гарри и Хуч. А затем ушел, не услышав удивленного голоса последней:

- Гарри, ты что?..

В коридоре его нагнал студент-слизеринец, который передал ему сообщение от Дамблдора, что через полчаса его ждут в директорском кабинете. В приступе ипохондрии Снейп подумал, что его, возможно, хотят уволить или навязать какое-нибудь поручение, что было равнозначно. Приступ ипохондрии прошел, а вот досада осталась.

В принципе, он вполне сдержанно рявкнул пароль каменной горгулье у входа в кабинет Дамблдора, и не его вина, что она смалодушничала и пошла трещинами. А что, похоже на постмодернистский архитектурный стиль: просто и эстетично.

Нет, увольнять его не собирались, потому что там еще обнаружились МакГонагл, Хуч и Флитвик, настороженные и чем-то серьезно обеспокоенные, если судить по их дергающимся лицам. Снейп даже заинтересовался бы этим, не будь ему сейчас абсолютно все равно.

- Присядь, Северус, - мягко предложил Дамблдор. – Нам необходимо с тобой поговорить.

Так, а вот это уже плохо. Неужели они узнали, что Северус все-таки послал письмо Блэку?

- Ты, наверное, пребываешь в некотором недоумении по поводу необычных писем, адресованных тебе и имеющих довольно специфическое содержание.

- Я не получал в этом году непечатных посланий, - возразил Снейп.

- Ээ, я не о том, Северус. Помнишь, ты выражал свою обеспокоенность присланными тебе стихами и, хм, букетами?

Да уж, такое забыть невозможно.

- Припоминаю, - осторожно согласился он и посмотрел на МакГонагл.

- Сюрприииз, Северус, - бесцветным голосом сказала МакГонагл.

Ну что ж, Снейп и так уже понял, кто за этим стоит. Он равнодушно перевел взгляд на Дамблдора.

- Это все, или есть еще срочные вопросы, требующие моего внимания? – спросил он ровно.

- Северус, это не то, что ты подумал, - затараторил Флитвик, жалко улыбаясь, - зная твой характер, мы прекрасно понимали, что у Гарри попросту не было шансов, потому что один его намек на расположение к тебе привел бы к ужасным последствиям. Ну, ты же помнишь Трелони и ее желание выйти за тебя замуж. И где теперь Трелони? Так-то вот. Мы, эээ, решили тебя подготовить.

- Кстати, Северус, тебе понравились стихи? – встряла МакГонагл.

- Минерва! – Воскликнул Флитвик сердито.

- А что такого? Я их неделю придумывала.

- Придумывала, скажешь тоже, - хмыкнула Хуч, - поотбирала во время своих уроков у студентов любовные записки, и вот результат.

Снейп не шевелился, безучастно наблюдая за развернувшейся дискуссией. Собственно, ему было безразлично, кто и что сделал или написал; да, возможно, он бы уничтожил Поттера парой острых, как бритва, фраз, если бы тот проявил свой интерес; да, он очень сильно бы выразил свое недовольство этой шайкой несколько дней тому назад; да, теперь он понял, отчего они так нервничали с самого начала. Но сейчас все это потеряло смысл. Поиздевались? Что ж, он уже привык за свою жизнь. Поттер, по-видимому, тоже хорошо посмеялся над ним, устраивая представление на ужине и позже, в коридоре.

И, конечно, он найдет способ отыграться, и очень жестокий, но не сразу. Потому что они же добились своего, вот он сейчас сидит и тоскует по Поттеру. Это ли не самое страшное во всей истории?

- Понятно, - сказал он вслух и сам удивился тому, как безжизненно звучал его голос. - Могу я вернуться в класс?

- Ты можешь наорать на нас или даже использовать какое-нибудь несмертельное заклятие! Только учти, это все придумал Альбус, - выпалила МакГонагл.

- Минерва! – ахнула Хуч.

- Северус, но... разве не хочешь проклясть нас до седьмого колена? – спросил Флитвик. – А то Гарри еще утром высказал нам все, что думает. Жутко было видеть его таким сердитым.

- Надо же, - только и сказал Снейп.

- Да, а ты что, не заметил, что Минерва до обеда заикалась после того утреннего разговора?

Нет, он не заметил, зато теперь отлично прочувствовал всю тяжесть унижения. Поттер не только все понял, но еще обсудил это с остальными и велел им все рассказать Снейпу. Великолепно, что еще на повестке дня? Снейп поднялся. Что бы ни было, слушать он это не намерен.

- Северус, подожди, Гарри…

- Всего хорошего, - бросил Снейп и вышел из кабинета, вполне уверенный в том, что запрется в своих комнатах и просидит в них до понедельника безвылазно, так как сегодня по его подсчетам была пятница, с этого момента ставшая его нелюбимым днем недели.

* * *

Перед тем, как закрыться в подземельях, Снейп решил сходить в библиотеку и взять несколько книг, материалами из которых он мог бы занять себя до понедельника.

Читальный зал, залитый ярким светом, был под завязку набит шумящими учениками со всех факультетов, что раздражало Снейпа до крайности, а это, кстати, служило признаком того, что профессор наконец приходит в себя. Набрав несколько тяжелых томов, Снейп повернулся к двери, сделал шаг и в него тут же с придушенным писком врезался какой-то первокурсник. Книги посыпались на пол, прямо на ноги профессору (он так и знал, что не донесет их до своего стола, не уронив пару раз именно себе на ноги). С удовольствием отметив мгновенно наступившую тишину, Снейп медленно опустил взгляд на невезучего ученика («Гриффиндорец, чему тут удивляться?»). Тот, очевидно, догадывался, что с ним сейчас произойдет, потому что так и остался лежать у ног мастера зелий, выражая этим жестом всю покорность судьбе в виде профессора. Снейп зловеще усмехнулся. У него и так-то было не очень хорошее настроение…

Через мгновение к профессору метнулся человек, одним движением за шкирку поднимая первокурсника и отталкивая его в сторону, другим - собирая рассыпавшиеся по полу книги и прижимая их к груди.

Поттер. Снейп вдруг подумал, что, возможно, не все так плохо, как кажется. И какая эта была удачная мысль - сходить в библиотеку.

- Я помогу донести, - пробормотал раскрасневшийся Поттер.

Отвечать ему Снейп не собирался. Молча выхватил свои книги, ледяным взглядом окинул съежившегося ученика, развернулся и величественно покинул зал, успев застать на лице Поттера отчаяние.

Блестяще, теперь Снейп был уверен, что за дверью его кабинета ошивался Поттер. И подозрительно вовремя его сбили только что с ног. Поттер чего-то («Кого-то») добивается, и Снейп допускал себя в качестве главной цели такого внимания. Хм, что там Флитвик говорил об утреннем происшествии? Гарри рассердился. Рассердился потому, что ему, Снейпу, надоедали. Стоит подумать об этом.

И о Гарри, если совесть позволит.

Хотя может быть Поттер просто пытается загладить свою вину без скрытого подтекста с его стороны (такое положение вещей профессора категорически не устраивало). И Снейп готов отбросить тот факт, что НЕ Поттер писал ему стихи. Пускай так, особого значения это уже не имеет. Тем более что в глазах Снейпа это был скорее плюс, чем минус, в смысле уж лучше если Поттер вообще ничего не пишет, чем пишет, но такое.

Снейп вошел в свои комнаты и скинул книги на стол.

Стоял конец ноября, и темнело рано, а в подземельях и летом было довольно сумрачно. Поэтому профессор зажег свечу и присел за письменный стол, рассеянно перебирая в беспорядке раскиданные по нему пергаменты.

Вот, дожили, появляется неизвестно кто неизвестно с какими намерениями, и жизнь рушится, рассыпается на кусочки, как какое-нибудь зеркало, и все, что остается профессору – это сидеть и ждать. А состояние неизвестности может вывести из себя кого угодно.

Снейп откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Вот черт, ему вдруг пришло в голову, что они вчера чуть не поцеловались. Хм, ничего особенного. Ничего такого, чего бы Снейп хотел сейчас же повторить с дополнительными подробностями и желательно не один раз, может быть даже без мантии, и, возможно, даже на этом самом кресле. Чтобы откинуть голову и слышать хриплые вздохи, и чувствовать едва уловимый ментоловый аромат, и («Дементорр!») на самом деле Снейп не понимает, какого черта он вообще думает об этом…

Северусу пришлось расстегнуть верхние пуговички на мантии, чтобы немного остыть. Поттер странный. Чего, спрашивается, он ждет? Вот, Снейп здесь, расслабленный и возбужденный, сил сопротивляться у него попросту не осталось – приходи и добивайся. Да профессор откроет дверь с радостью, если кто-нибудь соизволит постучать. Потому что это уже просто невыносимо - находиться в таком напряжении.

Надо надеяться, что первым постучит Поттер. Поттер в своей идиотской светло-зеленой рубашке, с потемневшими глазами и своим лишенным сейчас всякого смысла упорством.

Поттер, настойчиво прижимающийся и тяжело дышащий Северусу в шею, отчего по коже разбегаются мурашки и волоски на теле встают дыбом.

Снейп прикрыл глаза и приглушенно застонал, рука заскользила по шуршащим пергаментам на столе и опустилась на колено.

Нет, он очень хорошо помнил вчерашние события. И все, что ему сейчас было необходимо – это Поттер в его постели. И, собственно говоря, почему бы самому не выйти и не притащ… пригласить Поттера к себе, скажем, на дружескую беседу. А беседовать можно и в кровати, и на столе, и на ковре перед камином до самого утра.

Жаль, что Снейп все равно не реализует это намерение, потому как... Снейп.

Эх, вся надежда на Поттера, да не оставит его упрямство именно в этот период жизни.

«Я пока еще в состоянии себя контролировать, - думал Снейп, слегка поглаживая свое бедро, - еще десять минут подожду… и выйду в ванную ненадолго».

Снейп в отчаяние взглянул на потолок, и напрасно: причудливые тени от дрожащего огня свечи формировались в совокупляющиеся фигуры. Снейп отвел глаза, старательно вспоминая рецепт успокоительного. Его взгляд упал на книгу, на обложке которой было золотым тиснением написано нечто неприличное. О, замечательно.

Рука окончательно обосновалась между ног.

Часы пробили девять и нагло добавили: секс, девять часов вечера, пора принять секс.

Сквозь шум в ушах, Снейп услышал настойчивый стук в дверь и не сразу осознал это. Подавив дрожь, Северус оправил мантию и поднялся, опираясь на стол, чувствуя приятную слабость во всем теле.

По сравнению с горячими пальцами дверная ручка показалась ледяной. Открыв дверь, Снейп уставился на опершегося плечом о стену Поттера, жадно разглядывающего его прищуренными глазами. Поттер оттолкнулся от стены, не отрывая взгляда от оцепеневшего Снейпа, и прижал его к двери.

- Силенсио, - прошептал он в раскрасневшееся лицо профессора, медленно водя кончиком палочки по виднеющейся в распахнутом вороте груди.

Снейп, кажется, понял, что это означало, но додумать эту мысль не сумел - Поттер с улыбкой наматывал пряди Северуса на пальцы. Дернул к себе ближе, обдавая жарким дыханием, и нарочно неспешным взглядом окинул распластанное перед ним тело.

Снейп дернулся. Что-то идет не так. Поттер прижался еще ближе и, похоже, был готов потянуться к снейпову лицу и поцелова…

Нет! Снейп резко выпростал руку.

- Что? – шепотом спросил Гарри и легонько прикоснулся губами к переносице Снейпа. - Так? – снова спросил он и поцеловал подбородок. - Мерлин мой, ну что…

«Вот так просто? – думал Снейп, пока Поттер вжимал его в дверь и мучил прикосновениями. – А где вспышка страсти, желания задрать мантию и трахнуться побыстрее прямо у стены?»

Поттер медленно, почти лениво с силой водил ладонями по бокам Снейпа, отчего блаженство было тугим, плотным клубком, все возрастающим напряжением, всего лишь шансом унять надсадные ощущения между бедер, не больше. Снейп кроме острого желания больше ничего не чувствовал, будто временно погрузился в воду и смотрел на влажную кожу на гарриной шее, туго облегающую плечо мантию, поблескивающую полированным деревом палочку в отвороте рукава сквозь толщу воды.

Если бы мог, Снейп прошипел бы «сильнее» и «резче», но он не мог, и поэтому когда Гарри начал прижиматься горячими губами к его шее, оставляя мокрые засосы, покрепче стиснул ноги, стараясь вытянуть из этих ощущений все, весь лихорадочный жар и давление.

Поттер хотел медленно. Снейп не хотел вообще, но раз уж так вышло… И поэтому он руками стискивал собственную мантию, пытаясь не дернуться и не заставить Поттера поработать над ним всерьез, просто стоял, скованно и отстраненно, позволяя, позволяя, позволяя…

«Не так… - беззвучно стонал Снейп, когда Гарри опасливо сжимал снейпов затылок и легко, осторожно, чтобы не дай Мерлин Снейп отшатнулся, гладил его по напряженному животу, отчего мышцы немели и приятные мурашки скользили по спине. – И это все?.. – плавясь от накатившего блаженства, спрашивал Снейп, бедра которого сводило судорогой ожидания, но Поттер – чертов Поттер – все делал не так, боялся, осторожничал, лез с никому не нужной лаской тогда, когда Снейпу необходимо было одно – чтобы его швырнули, перекинули через кресло, трахнули так, что искры из глаз посыпались. Разве сложно оказать такую малость несчастному, исстрадавшемуся профессору? А он ведь так намекал, открытым текстом почти говорил: иди и возьми. Невозможно поддаться, когда в крови течет порция отменного яда. Хочешь владеть сволочью - возьми ее, чертов, тупой, ни на что не годный, нудный, безмозглый По-оттер…

Ждать было невозможно, удовлетворять себя на глазах у опешившего от удара Поттера тоже, поэтому Снейп, стискивая зубы, умудрился-таки захлопнуть перед самым носом остолопа дверь и съехал по ней вниз, не слушающимися пальцами зарываясь в мантию и срывая пуговицы на брюках. Закатывая глаза от долгожданного почти мучительного наслаждения, он стиснул одной рукой влажный член, другой сдавил припухшие яйца, и подрагивая и задыхаясь, агонизировал под голос Поттера из-за двери, настойчиво зовущего его по имени.

Почти сошел с ума, надо сказать. Головокружение прошло не сразу, гораздо позже, чем замолк Поттер. Но кончалось под его «Северус!» очень хорошо. Лучше не бывает. Еще бы подняться, осознать, что произошло, вернуть голос.

Все бы вернуть назад. Минут на… полгода назад.

* * *

Очень долго потом Снейп в своей ванной, опершись руками о раковину, рассматривал в запотевшем от горячей воды зеркале свою шею. Вспоминал осторожные касания, и словно кто-то невидимый водил кончиком пера по рукам, плечам, спине.

Никуда Поттер не денется. Как побитая собака прибежит обратно. Разве не так? Пренебречь самим Снейпом, таким сексуальным и притягательным… придурком нашего столетия. («Признай это, Северус»). Ради чего, спрашивается, приходилось терпеть неуклюжие попытки Поттера втереться в доверие?! Ради этого? Обыкновенной дрочиловки, можно сказать, ежевечерней рутины? Это нормально, по-вашему? Неужели было не потерпеть, не показать, что на самом деле нравилось, когда Поттер прикасался, подтолкнуть к дивану, а не от него. И… («Это было нужно») Совсем не обязательно было… («В тот момент это было оправдано») Давать Поттеру по зубам… («…Во-от черт…»).

Аут.

* * *

Снейп встал, мрачный как никогда. Повседневный ритуал в виде заглатывания пищи в Большом зале на виду у всех, естественно, не прельщал, но надо было взглянуть на Поттера. А вдруг что изменилось со вчерашнего вечера, когда Поттер еще был скулящим щенком у ног обожаемого хозяина. Вдруг это маленькое вчерашнее недоразумение – совсем незначительное, будем надеться – что-то такое затронет в душе этого зануды, отчего Снейп никогда в своей жизни больше пудингов по утрам возле двери не увидит? Смешно.

Смешно вообще столько времени об этом думать.

Снейп вздохнул и застегнулся на все пуговицы.

Какая неожиданность, Поттер так на завтраке и не появился, а Снейпу пришлось выслушивать скороговорки, которые выдавала ему МакГонагл. Она-то считала, что это вежливая утренняя беседа за утренней чашкой свежезаваренного чая, но, во-первых, чая не было, было кофе. А во-вторых, Снейп сослался на зубную боль (солидарность Поттеру, у которого челюсть точно болеть должна) и поэтому стоически молчал, хотя ему очень хотелось спросить, где шляется некий поганый, надоедливый профессор ЗОТС, но репутация обязывала… К тому же узнай МакГонагл, что даже после вчерашних откровений в кабинете Дамблдора, Снейп по-прежнему интересуется Поттером… Подарков на Рождество ей можно уже не дарить – счастье на весь последующий год будет полным и ярким как никогда.

На ужине Снейп понял, что зря он так самоотверженно посещал каждую трапезу и со скорбной миной поедал куриные ножки. Поттер, очевидно, зализывал душевные… и не очень («Ну зачем в зубы… мог бы и ниже…») раны, набирался сил… Рыскал по Хогсмиду, напивался, проверял эссе, писал заявление об увольнении…

Мерлин. А ведь он может.

Вот идиот!

Да Снейп сам сейчас пойдет и напишет это заявление!

Напишет и уйдет.

Напишет, уйдет и повесится.

Напишет, уйдет, повесится и вернется в Хогвартс, чтобы неотступно преследовать Поттера и напоминать, что все это случилось только потому что некто кое-кого не удовлетворил. Хорошая причина. Подайте перо.

* * *

Воскресенье. Это уже не суббота. («Глубокомысленное замечание, в духе Поттера»).

Главное отличие - положительное, кстати – этого дня от предыдущего в том, что сегодня собрание. Вот там-то точно выяснится, собирается Поттер увольняться или просто дурью мается и страдает, как обычно. Как хорошо, что полночи Снейп сосредоточенно убеждал себя в том, что совершенно не понимает… не принимает… не видит причины скрываться… и так измываться над профессором зельеварения, который в душе - чистый ангел. Никого не трогает, никуда не лезет, пудинги покорно съедает. Ценить такое сокровище надо, а не заставлять его бдеть с несчастной подушкой в руках, стиснутой так, что и не подушка это уже, а затычка для магической точилки.

Так вот, это очень хорошо, что Снейп прикорнул, как котенок, на краешке кресла («Ну, не на краешке, и не кресла, но суть от этого не меняется») и заснул только в пятом часу утра, поэтому проснулся он далеко за полдень, а это означало, что до собрания оставалось совсем немного времени. Не больше восьми часов. Какая мелочь.

Позже Снейп размышлял: «О Мерлин, время течет как патока, как приторно-сладкий горячий ирис, и моих душевных метаний оно не замечает. Совершенно бездушно, бессмысленно и немо, как первокурсники на первом занятии. Чтобы пережить эти мгновения, нужно обладать железным самоконтролем, иначе да распишется немощность на обломках поттеровского сознания. Это невыносимо. Сколько я уже терплю, сил моих больше нет. Сколько же еще потребует с меня ситуация?! Пятнадцать минут прошло, дойти что ли до туалета…».

В полдесятого – ровно за полчаса до собрания – Снейп уже сидел в кабинете Дамблдора и наливался чаем. Чай уже затопил его желудок, почки и печень, и теперь плескался где-то на уровне сердце. «К десяти часам, - обреченно подумал Снейп, - я утону».

Но все страдания сегодняшнего дня окупились тогда, когда через порог директорской обители переступил он. Собственной персоной. Посетил нас, страждущих. И наверняка сейчас будет делать вид, что не замечет Снейпов вообще. Словно и в природе этой капризной породы не существует.

«Ну, если этот мерзавец сейчас спутает меня с пустым местом…»

- Добрый вечер, Альбус, Филиус, Северус, Минерва, - Поттер уселся на свое обычное место и положил перед собой чистый лист пергамента. Снейп оторопел. Поттер даже не осекся. Кивнул, как Хагриду какому-то, и занялся чаем.

Нет, увольняться он точно не собирается. И похоже и не особо озаботился вчерашним инцидентом. Сидит как ни в чем не бывало. И синяк на челюсти залечил, а должен был носить как особую гордость, как знак, как единственную метку любимого Северуса. Снейп отвлекся от созерцания Поттера и с ненавистью взглянул на Дамблдора, который уже трижды предложил ему еще чаю.

«Топиться так топиться».

Собрание прошло отвратительно. Потому что на подносе, стоящем в середине стола, было четыре куска сливочного пудинга, и ни один не достался Снейпу. А никто и не предлагал.

И это было единственная причина, по которой настроение во сто крат ухудшилось.

«Единственная, я сказал».

* * *

«Если еще раз он спросит меня, как мне спалось, то придется отмывать стол от крови, - мрачно размышлял Снейп, разглядывая кусок жареной рыбы на тарелке Поттера. Эта рыба привлекала его гораздо больше, чем его собственная отбивная. – Наверное, потому, что ее владелец тоже весьма аппетитен».

Аппетитен! Не то слово. Снейп извелся. Скоро он мирно зачахнет прямо посреди урока, и в газетах появятся заголовки типа «Поттер извел Снейпа», потому что Снейп не будет Снейпом, если перед зачахнением не успеет по быстренькому написать записку, в которой подробно изложит причину своего зачахнения, и передать ее своему адвокату.

Ну почему же так вышло, что Поттер со свойственной ему бесцеремонностью потряс все основы мироздания Снейпа, можно сказать, и при этом еще жив. Ходит, дышит, внимания ни на что не обращает.

Нет, обращает. На все причем, кроме Снейпа.



Продолжение следует...



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni