Алфавит

АВТОР: E-light

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Сириус, Драко
РЕЙТИНГ: G
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: general

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: есть такой алфавит на магните, клеится на холодильник.

ОТ АВТОРА: раньше это была виньетка к "Ледяной деве", но на самом деле они не слишком-то связаны, так что пусть будет просто виньетка.


ОТКАЗ: все принадлежит Ролинг.




Sirius – самая яркая по видимому блеску звезда неба.

Созвездие: Большой Пес.

Видимая звездная величина - 1,6.

Светимость (в светимостях Солнца) – 22.

Расстояние (в световых годах) – 8,8.



SIR.U.

А зачем Гарри притащил сюда кусочки раскрашенного картона, я не знаю. Ведь это просто краска и картон, картинки не двигаются и не разговаривают. Зачем магглам не двигающиеся картинки?

Этот вопрос мне задал Драко, когда мы сидели как-то на кухне, смотрели на холодильник и пили тыквенный сок. Я пожал плечами. В конце концов, он теперь знает о магглах больше, чем я узнал за всю свою жизнь.

Он упорный, вечером у Гарри спросил. Оказывается, по этим картинкам с двадцатью шестью большими черными буквами магглы учат своих детей алфавиту.

Это Гарри на будущее, что ли? Детей у нас нет.



S – sailer, sailor, sea.

Изящный кораблик с громадой ниспадающих красивыми волнами белых парусов. Рядом – морячок в бескозырке, рост в половину корабельной высоты, вырезанные зубцами ленточки развеваются по ветру, в руке на отлете зажата трубка.

Даже я, маг, ни фига не смыслящий в морском деле, понимаю, что так паруса могут ставить только Летучие Голландцы, которым все равно, куда лететь – на мель, рифы или сразу в ад. Есть же эти… бизань, брамсель, грот, кливер, фок… На каждый галс.

О море и говорить нечего. Неестественно синее, а на гребнях волн белые барашки пены.



Пожалуй, поучил бы я маггловских художников. Здесь бы в самый раз пришлась белая лебедь.

Swan – лебедь.

Никакой фантазии у моих родителей. Да у всего моего рода в целом… Блэк – ненавижу эту фамилию.

Сириус Блэк, Регул Блэк. Я знаю, маман мечтала о дочери - она назвала бы ее Денебой. Никакой фантазии, я же говорю.

И я знаю, в кого превратился бы Регул, хвати ему ума зажить собственной жизнью, не слушая нашу сдвинутую маменьку. Во льва. Как я – в пса. И как сестренка, если бы она у нас была – в лебедя.

Маман обожала вычислять пути звезд, ночами напролет сидела на крыше с телескопом, и Андромеде имя она дала, да только кузина не оправдала ее ожидания, взяла да влюбилась в маггла. И еще замуж за него вышла.

Наши имена потом выжгли с благородного старинного дерева Блэков, но Гарри заботливо восстановил, и теперь они сверкают золотой вышивкой, не тускнеющей от времени, рядом с верным сыном Регулом Блэком, достойной кузиной Нарциссой и примером героической борьбы Беллатрикс.

О Господи, старая паучиха! Spider – вот что надо было бы нарисовать на карточке с буквой S, да детей жалко. Она переодевала нас с братом в розовые платьица, вплетала в волосы бантики и показывала своим подругам: «Какие прелестные девочки, не правда ли?». Я ушел из дома в 16 лет и сразу обрезал себе волосы.

Но это догнало меня, догнало, ударив Ступефаем с размаху.

«Замолчи, скверный ребенок! Замолчи, или я помою тебе рот с мылом!»

Нет, маменька. Не ругань – грех. Грех – это…

Sin – когда видишь во снах своего друга. Ну, он же не знал, что старая паучиха-мама воспитывала из тебя девчонку.

Зато я научился здорово ругаться. Пиздомельница – как звучит, а? Мое личное словоизобретение.

Это то, чем занимался Фадж вместе со всем Министерством вместо того, чтобы искать крысу-предателя.



I – iodine.

Почему-то все слова на I абстрактные. Вот и нарисована банка с йодом: коричневая склянка с бумажкой, прикрепленной к горлышку, на которой большими буквами написано: «Iodine».

Материального больше ничего не нашлось? Сплошь условности да несуществующие понятия? Вроде инферно.

Inferno – ад.

Надо же, ни в бога, ни в черта не верим, язычники мы, большей частью… но откуда ж тогда, Мерлина ради, откуда этот шепоток по углам? Я служил живой иллюстрацией к расхожей фразе: «Нет, этого парня я не возьму с собой в разведку». Очень надо.

Бросил увольнительную на стол шефу, Хмури облегченно вздохнул. Ну и пожалуйста. Ну и уйду я от вас.

Только куда идти, когда авроры – и те боятся. Чего во мне есть такого уж сверхъестественного?

Insects. Бабочек она любила. Ну, кто, кто – Лили, конечно. Подставляла руку, чтобы спутали ее ладонь с цветком, уселись на середину, шевеля суставчатыми лапками. Нет, женщины забавные существа. Я специальный термин придумал – фатаморганки.

Это смесь фантазерок с Феей Морганой, сестрой короля Артура. И когда Джеймс спросил: «Ты будешь Хранителем?», первым, что я ответил, было: «Idiocy». Долго пришлось выкручиваться с объяснениями. А вот от крестника я отказаться так и не смог.

Ах, да, я о Феях. Все эти умилительные цветочки и Дюймовочки. Бить их на месте мухобойкой.

Не помогало ничто: ни клейкая бумага, развешанная полосками по всему дому, ни отпугивающие зелья – подумать только, маги и магглы озаботились лишь репеллентами против комаров! Мухи никому не досаждали. Кроме меня.

Они засиживали стеклянные и пластиковые циферблаты часов, ползали по окнам, Мерлин знает, как они в дом проникали, я нашел и законопатил все щели. Противно, знаете ли, пить кофе и смотреть на целый заповедник дохлых мух на подоконнике.

Гарриных гостей это не смущало, они не обедать приходили. Как-то раз Колин Криви посмотрел на мои раздаваемые направо и налево Ступефаи – твари умирали, если заклятие припечатывало их к стеклу, тут главное было попасть, и сказал этак задумчиво:

- Повелитель Мух.

Дерьмовочки летали и летали по кухне, спугнутые с окна, а я ошалело переспросил:

- Что?

Надо было врезать этому пикси как следует, чтобы выбить из него все дерьмо, но…

Independent – Гарри нужна поддержка свободной прессы.

Я и так был идиотом: отдал Джеймса на откуп предателю, загремел в Азкабан, а потом еще умер, пропустив самое интересное. Воевал Гарри тоже без меня.

Так неужто я не в силах поберечь его хотя бы сейчас.



R – rabbit, radish.

Милый такой, симпатичный кролик. И перед носом лежит редиска.

Как перевезти на одной лодке волка, козу и капусту, если на борт их можно брать только поочередно?

Да очень просто: сначала козу, потом капусту. Потом козу назад, а вместо нее к капусте волка. Потом снова козу…

Бедная, блин, коза. Кто-то называет это настойчивостью, кто-то –

Readiness – находчивостью. Я называю это манией.

То есть я благодарен Гарри, что он меня спас – и тогда, от дементоров, и сейчас, из Места Вечного Покоя, но вот что, интересно, сказал бы мне Джеймс.

Хренов крестный, кого кому поручили? Тебя – моему сыну?

Иногда я вижу его во сне, почему-то всегда с выскочившими из орбит глазами, хотя Авада убивает не так, но он приходит ко мне и спрашивает: «Как ты следишь за моим маленьким Гарри?».

Вопрос, кто за кем следит. Гарри, пожалуй, взрослее меня. И уж точно – находчивей.

Reproaches – и прежде чем упрекать, посмотри, кто он, а кто я. Или он – Избранный, или я – вечный неудачник.



SIR… а теперь снова должно быть I. Но второй I нет, вот и получается – sir.

Как-то запекли боб в большой пирог и съели вчетвером. Тогда еще Лили не было, значит, ни фатаморганочки, ни пиздомельницы.

Повезло Джеймсу. Надели на него жестяную корону и орали хором: «Король умер! Да здравствует король!». Обращались, лопаясь со смеха: «Сир! Дозвольте Вашему недостойному рыцарю помочь Вам сесть на коня».

Конем был я. Помню, как он устраивался на моей спине, а я молился, чтобы он никогда не слезал.



U – umbrella.

Разрисованный цветами зонт.

Цветы пестрые: я вижу совсем другие. Ночь за ночью я иду по бесконечному синему полю, унылому, как моя жизнь, над головой нависает низкое небо, затканное серой пеленой – это не тучи, свет до земли доходит, но какой же это белесый, неживой свет. Я не знаю, куда я иду. Под ногами дорога, иногда грязная и разбитая, иногда сухая и пыльная. По бокам цветы, целое море цветов, синее такое, неживое море.

Изредка дует ветер, но перешептывание сухих стеблей делает этот мир еще более унылым. Это Земля? Это планета снов?

И что это, дементор их побери, за цветы?

Unearthly. Хм.



Uncomely – некрасивый, непривлекательный.

Стоп. Когда я этим всем занялся?

Один раз вошел в кухню и застал любовника своего крестника у холодильника. Тот как раз двигал намагниченные буковки туда-сюда.



DRACO M LF Y

H P T E

Хорошее у него имя, буквы не повторяются. Не то, что у меня.

Вторую строчку я понял, достаточно было взглянуть на первое H.

Он торопливо смешал буквы, когда заметил меня за своим плечом. Угловатый, костистый, то, что называется «ни кожи, ни рожи». Одни глаза на лице, не умеющие лгать.

Мерлин, и что за чадо у Люциуса выросло – характером, наверное, в Блэков пошел.

А я ему дядя – ха!

Uncle.



Тихо пощелкивает замок. Племянник вернулся с курсов.

Я смешиваю куски картона в произвольном порядке и думаю: надо завтра отправить Драко за двумя комплектами алфавита в придачу к нынешнему.

И тогда я смогу выложить на белой панели большими черными буквами:

HARRY POTTER



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni