Лишейра

АВТОР: Karboni
БЕТА: Пани Ирена

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Ремус
РЕЙТИНГ: G
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Сиквел к "Четвергу". Гарри и Сириус в Бразилии.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АУ, просторечные выражения, намек на МПРЕГ.

ПОСВЯЩЕНИЕ. Для eonen. Просто так.)))





...Для бога не думай о своей езде, что здесь нездорово;
истинно здорово, только мне хочетца видетца./с/

«Дорогой, Муни!

Ты спрашиваешь, как наши дела - чудесно, мой старый друг! Конечно, было бы в тысячу раз лучше, если бы здесь, со мной и Гарри, был ты, мой самый верный, самый любимый человек! Ты не представляешь, как я скучаю, ведь мы ведем крайне уединенный и строгий образ жизни, и почти ни с кем не общаемся. Гарри отлично учится, и всем доволен, он познакомился с…, - Сириус Блек, положил рядом с пергаментом перо, и не вставая с кровати, выдвинул верхний ящик тумбочки. Три упаковки презервативов лежали нетронутыми. Анимаг свесился с койки и заглянул под провисший железный матрац соседнего ложа, но, увы, пол устилали только блестящие фантики шоколадных конфет, - тремя исключительно положительными девушками. Их отношения полны чистоты и дружеского тепла…»

- Мандунгус! Подъем, хватит дрыхнуть! Мне нужен твой совет.

- Я думаю, ты не прав, - похожий на суслика тип, с тревожным выражением смородиновых глазок, потянулся и сунул за щеку кусок жевательного табака, - у тебя деловая хватка, как у совы нашего милого юного друга.

Сириус нетерпеливо отмахнулся,

- Сколько девушек приписать Гарри? Три хватит или мало?

- Оборотню пишешь? Одну, твой дружок – романтик.

- Одну? – Не поверил Сириус, - одну??? Ты за кого меня принимаешь?

- Тебя? За благодетеля! – Флетчер проснулся окончательно, встал с полосатой циновки и принялся начищать рукавом закопченный чайник. – Но Сириус, ты пишешь о нашем умнейшем и достойнейшем юном друге! Он же образец непор…непар…

- Непорочности? – хмыкнул анимаг, - в этом есть зерно истины.

Похожий на суслика человечек плюнул на чайник, размазал копоть, счел свою миссию по мытью посуды законченной, и потрусил в кухню, отгороженную от спальных мест непонятно откуда взявшейся в убогом жилище шелковой ширмой.

«Как я уже писал, живем мы в роскошном каменном особняке и ни в чем не нуждаемся. Я открыл, - Сириус задумчиво обвел взглядом пол, по которому в данный момент бодро маршировал десяток муравьев, потом уставился на потолок, весь в серых разводах от недавнего дождя, нахмурился, но тут же радостно ухмыльнулся, заметив пеструю циновку Флетчера, - гостиницу, у нас множество посетителей и дела процветают!»

- Мандунгус! А где Гарри?

- Не знаю, ты же бодрствовал, я спал. Наверное, смотрит на океан. Как всегда. Обуза он, Сириус.

- Не смей так говорить про моего крестника! Выкину с этого коврика, и полетишь со скоростью почтовой совы в Англию, там тебя аврориат ждет с распростертыми объятиями.

- Шутка, Сириус! Я посмеялся, а ты сразу выкину, - Флетчер высунул узкую мордочку из-за ширмы и угодливо захихикал, - я люблю нашего молодого друга, как родного брата! Тем более, он спас тебя, моего обожаемого благодетеля!

- Ладно, люби, но молча, - Сириус отмахнулся и снова уткнулся в пергамент. «Надеюсь, ты тоже процветаешь. Ждем в гости, к письму прилагаю табель успеваемости Гарри за последний месяц, знаю, тебя порадуют успехи нашего мальчика. Поцелуй от меня своего прелестного сынишку, и передавай привет…» - Я не могу написать имя этого скользкого типа! Меня тошнит. Мерлин, иди сюда! Ты сказал, что заделал щель в полу??? Как тогда это чудовище проникло в наш дом?! И где табель Гарри!? Я тебя когда просил переделать в него счет из кофейной лавки? Наглая тварь!

По полу бежал совершенно не магический карликовый опоссум, держа в зубах кусок ткани, подозрительно напоминавший полотенце Гарри. Чпок! И хвост опоссума украсила консервная банка на шнурке от ботинка, животное взвизгнуло, развернулось и бесследно исчезло, сопровождаемое немелодичным бряканьем.

- В кармане твоей мантии! Не понимаю, что все помешались на этой учебе? Я вот считать умею, колдовать обучен, а метлостроение – это такая ерунда!

- Но-но! Если Ремус хочет, чтобы Гарри радовал его отметками, я, то есть ты, то есть – короче, он закопается в этих бумагах

- А ты ему книгу обещал, что-то про породы дерева, зубрила.

Сириус нахмурился.

- Я делаю все, чтобы Гарри был счастлив! Здесь такая свобода, вытворяй, что хочешь, люби кого хочешь, а он смотрит на океан. Ты что-нибудь понимаешь?

- Нет, - Мандунгус ухмыльнулся и вышел из-за ширмы, - горячие штучки, эти дамочки.

- Они тают, как шоколад на губах, - Сириус довольно причмокнул, - и кожа цвета кофейных зерен, меня заводит даже случайное прикосновение к здешним красоткам, а Гарри в его-то двадцать лет, как…как Муни! Такой же осел!

- Может он, совсем как твой Люпин? Ты понимаешь, о чем я?

- Не смей называть моего крестника грязным педиком! – Одним прыжком преодолев расстояние до приятеля, разъяренный Сириус вцепился в обшлага обшарпанного сюртучка, - и Люпина не тронь! Он не такой, это все Снейп! Старая крыса!

- Крыса, с твоего позволения, не Снейп, - ничуть не испугавшись, захихикал Флетчер, - Снейп смахивает на ту черную обезьяну с длинным носом и красной задницей.

- Хо! Это в точку, - отпустил жертву мигом повеселевший анимаг, - вылитый! Как ловко ты припечатал ублюдка, похож, похож! - довольно пропел Сириус, - Слушай, у меня идея!

- Может не надо? – Встревожился сусликоподобный волшебник.

- Не трясись! Ты мне не понадобишься! Я смотаюсь в одно местечко на недельку, устрою моему мальчику сюрприз, заодно и денег добуду. И не приведи Мерлин, он нажалуется на тебя. Ты представляешь, что тогда останется от твоей жалкой шкуры?

- Сириус, но.., – глазки бусинки отчаянно заморгали, а широкий безгубый рот, нервно задергался, - молодой человек меня ненавидит, он убьет меня!

- Что произойдет с тобой, мне все равно, - отрезал Блек, - думай, о том, что когда я вернусь у нас будет куча денег, море выпивки и самые грудастые девочки в этой дыре!

- Ты всегда так говоришь, а потом выясняется, что ты продал меня на плантацию!

- Не трусь! Зато выгодно. Магглы так смешно торгуются, и потом, ты же все равно бежишь тем же днем… Ладно, если мой план удастся, мы – богачи и властители магической Бразилии!

- Письмо дописать? – Обреченно спросил Флетчер.

- Какое письмо? А…Муни… Сам, и допишу и доставлю, - бормотал Сириус, кидая в потертый рюкзак веревку, длинный нож, письмо, серебристый клинок, флягу и тонкий свитер. - Деньги я забираю, Гарри привет, вернусь - вы все обалдеете!

- Это я даже не сомневаюсь, - жаловался Флетчер дощатой двери, - неделя с Поттером - неудачная идея, я это время проведу гораздо веселее и безопаснее.

Тощий человечек взял лист пергамента, перо и написал: «Милый Гарри, мы с дорогим Мандунгусом отправились на помощь угнетенным магам Парагвая! Целую тебя крепко, завтрак на плите, вернусь, через неделю. Не скучай». Флетчер поднес к листу палочку, пошептал, корявые буквы замигали, вытянулись и наклонились в правую сторону, полностью повторяя летящий почерк Сириуса Блэка. Волшебник довольно потер подагрические ручки, нырнул под кривую кровать Гарри и вылез обратно с круглой жестянкой из-под маггловского лакомства монпансье. С улицы донесся шорох шагов. Флетчер вздрогнул, засунул коробку поглубже в карман сюртука, цапнул с кровати Гарри плед, и вылез в окно.



- Сириус! Ты где? – Гарри Поттер спаситель магической Англии и всего мирового сообщества магов, вернулся домой с ежевечерней прогулки по берегу океана. Строго говоря, прогулкой полдневное сидение на песчаном пляже и мучительное созерцание линии горизонта назвать было трудно. Но Гарри любил крестного и старательно притворялся, что полностью счастлив, а образ тоскливо застывшей у кромки воды одинокой фигуры вряд ли навел бы Сириуса на мысли о незамутненном удовольствии, получаемом Гарри в этой сказочно красивой стране.

Первый год пребывания в тропическом раю был подобен детским снам. Карнавал кружил голову юноши, желания выполнялись по легкому движению бровей Сириуса, и Гарри даже не заметил, в какой момент его единственной мечтой стало посидеть в одиночестве. Без галдящей толпы легкомысленных, на взгляд строгого английского юноши, бразильских волшебников, без подозрительных типов, называвших себя величайшими учеными или непревзойденными артистами, ищущими в здешнем буйстве жизни вдохновения для своего увядшего в лондонском смоге таланта. Без Мерлин откуда взявшегося в здешних широтах Мандугнуса Флетчера, залетевшего в их дом с теплым весенним ветром. Да, именно так, ветер занес в окна роскошного особняка одной из первых местных жен Сириуса розовые лепестки, обрывки газет, и ненавидимого Гарри воришку. Анимаг смеялся, и дразнил юношу, доказывая, что Флетчер человек – показатель. Если он рядом, можно жить спокойно, зная, что ты в середине блюда с рождественским пудингом, а когда последний пропадает – это верный призрак того, что коричневая субстанция вокруг тебя перестала быть шоколадом. Не прошло и недели, как у хозяйки таинственно исчезло ожерелье из аметистов, а вслед за этим досадным событием возмущенная родня бедной женщины, выставила незадачливого супруга вместе с его нечистыми на руку дружками. Переживали в этой некрасивой ситуации только безутешная сеньорита, лишившаяся пылкого мужа, и Гарри, оскорбленный самой мыслью о знакомстве с низким мерзавцем, ворующим у женщин. Сириуса разлука с любимой ни капельки не расстроила, так как на горизонте давно маячила еще более блистательная и щедрая дама, делавшая красавцу анимагу смелые намеки, даже когда видела последнего в образе собаки.

Увы, и этот брак не вынес испытания временем и похвальным желанием Сириуса Блэка осчастливить как можно больше красивых женщин. Три месяца спустя, друзья оказались на процветающей гасиенде мага, переселенца из Ирландии, у которого имелись четыре дочери на выданье, огненно рыжие, веснушчатые и поразительно похожие на Фреда и Джорджа в женском обличии. Счастье продлилось недолго, хотя и отличалось от предыдущих случаев, тем, что Сириуса, Гарри и их прихлебателя не только не выгнали, а наоборот, всем семейством пытались удержать от побега, посредством запирания перспективных женихов в подвале. Прием не новый, но эффективно действующий на слабые умы. Блэк был принципиален и жениться предпочитал исключительно по любви и не чаще одного раза в месяц. Первые два дня он отсыпался, не слушая жалобы Флетчера на несчастную судьбу, а к третьему вечеру, отдохнув, обстучал импровизированную темницу и обнаружил выход. Акустика в подвале была великолепная, как и в любом месте, соблазнительном для злоумышленников, охочих до чужого добра. Найдя воздуховод, напрямую выходящий в жилые комнаты, Сириус запел. Поскольку гуманизм не был совсем уж чужд бывшему Азкабанскому узнику, петь он старался так, чтоб невольные сокамерники пострадали как можно меньше, стараясь разнообразить репертуар бравурными маршами и, периодически принимая анимагическую форму, радовал друзей высокохудожественным воем. Благодарные слушатели не только оценили вокальные таланты исполнителя, но и присоединились к царящей какофонии, украсив и без того чарующие звуки, импровизированными музыкальными инструментами. Пустой бочонок Гарри превратил в барабан, а забытая железная воронка стала звонким горном Мандунгуса. Не прошло и четырех часов от начала концерта, как разъяренный папаня четырех дочек явился на переговоры с предложением дружбы, пообещав за прекращение звуков, наводящих ужас на мирных граждан, свободу узникам совести, полгасиенды и дочку в придачу. Можно даже двух дочек. Сириус поломался для приличия, но в итоге согласился на свободу и половину поместья, выдвинув в качестве жертвы для хозяйских дочек мистера Флетчера. Поскольку высокие договаривающиеся стороны в этом вопросе резко разошлись во мнениях, дальнейшие прения было предложено перенести на утро следующего дня, но увы, ночью Сириус пришел к выводу, что слишком долго злоупотреблять гостеприимством любезного фермера не комильфо, и друзья аппарировали по-английски, не прощаясь. Мандунгус тяжелее других пережил расставание с возможным счастьем всей жизни, и только огромный мешок сувениров, прихваченных, как он выразился, на долгую память, несколько скрашивал его искреннее горе от разлуки с четверкой прекрасных и любезных леди.



А деньги между тем таяли со скоростью порхавших в густой листве колибри. При очередных словах Сириуса «а не засиделись ли мы в этой дыре?», Гарри мрачнел, но покорно собирал вещи и следовал за носимым ветром свободы крестным в новый штат, новый дом или просто на другую улицу. Магический и маггловский мир в этой стране был переплетен куда более тесно, чем в чопорной Англии. Понятие чистоты крови изумляло бразильцев, а рассказы о некоем Темном лорде смешили, иногда вызывали сочувственные вздохи и почти всегда, патриотичные заявления о том, что в их стране карнавала, хвала…- далее следовало имя кумира футбольных болельщиков данного штата, подобное чучело не могло даже родиться.

Гарри кивал. И еще острее хотел домой. К тусклым северным пейзажам, к скучным осенним дождям, к ледяному ветру, пробиравшемуся даже под самые теплые шерстяные свитера и к светловолосому юноше, такому же холодному, унылому и так же умело, как студеный ветер, пробиравшемуся к сердцу Гарри сквозь тревоги, подозрения и усталость.

Дни снова текли, подчиняясь ритму самбы, юноша страдал от безделья и внутреннего одиночества. Изредка он получал письма от Гермионы, описывающей, что нового она привнесла великой арифмантике своей магистерской диссертацией, или рассказывающие о бесчувственности Рона к ее научной деятельности. Еще реже писал рыжеволосый друг. Почтовая сова приносила короткие записки, разумно поделенные между описанием последнего квиддичного матча, просмотренного Роном, руганью в адрес Флинта, подло захватившего пост преподавателя в Хогвартсе и горячими приветами Сириусу. Любое из писем друзей Гарри мог цитировать наизусть. А сам сочинял длиннющие ответы и не отправлял. Зачем расстраивать близких, и тревожить крестного. Он итак, заметив печаль юноши совершил подвиг, купив на последние деньги дом, больше похожий на сарай, с одной огромной комнатой и террасой, увитой абитулоном. Зато рядом шумел океан, на берегу которого Гарри часами сидел и пытался разглядеть за линией горизонта родную Англию. Или хотя бы почтовую сову с письмом от Ремуса. Увы, как и на шестом курсе Хогвартса, ожидание вестей от профессора было делом безнадежным. Тогда Гарри злился, думал, что уехал правильно, там он никому не нужен и бежал домой к Сириусу.



В единственной комнате, торжественно именуемой залой, было пусто, и только ветер хлопал ставнями, да спешили куда-то серьезные красные муравьи. На столе валялась записка. Гарри скривился и обиженно пожал плечами. Вытащил из кармана палочку, провел ей над текстом и разозлился еще больше. Сириус даже не удосужился сам написать ему. И смотался Мерлин знает куда, прихватив с собой негодяя Флетчера. Ну да ничего, он даже скучать не будет. Он найдет, чем себя занять. Неделя - небольшой срок, но как гадко поступил Сириус…

Гарри посмотрел в окно, южная ночь властно угомонила джунгли. В животе возмущенно ухнуло. Юноша зашел за ширму и тоскливо оглядел сковородку с остатками жареной кукурузы, открыл необходимый при здешнем климате маггловский холодильник, поразился его пустоте, и понял, что если в его планах стоит ужин, придется спуститься в подвал. Место это Гарри искренне ненавидел. Возможно, сказывался нервный шок, полученный за время великого концертного сидения, совместно с поющим Блэком, но, скорее, (причиной была) дыра в дальнем углу подвала, где и Сириус, и Флетчер неоднократно видели страшное НЕЧТО. Объяснить себе, победителю Воландеморта и человеку 5 лет изучавшего зелья у профессора Снэйпа, почему он, Гарри Поттер, до судорог боится спуститься и встретить врага лицом к морде, юноша не мог. Но делать было нечего, растущий организм упрямо требовал вяленой говядины.

Вход в подвал находился на террасе. Гарри снял защиту, осторожно толкнул дверь и завопил «Нокс!». В самом деле, пусть поганое нечто испугается и спрячется, пока он будет подбираться к леднику. (Плохо одно - проклятая нора располагалась прямо за спиной юноши, и нечто может напасть с тыла, в самый неожиданный момент.) Юношу подташнивало - то ли от страха, то ли от голода. Поразмыслив, Гарри решил, что второе вероятнее и храбро протопал к леднику представлявшему собой на самом деле большой железный ларь. В углу что-то хрустнуло. Из груды корзин выскочил карликовый опоссум и молнией промчался мимо остолбеневшего Гарри прямо в черную дыру. Дальше юноша действовал так, как должен поступать настоящий гриффиндорец, увидев, что опасность угрожает не ему, а кому-то маленькому и беззащитному. Он подбежал к норе, рухнул около нее на колени и засунул руку внутрь. Тут же он почувствовал, как пальцы уперлись в рыхлую землю, по голой коже будто провели жесткой щеткой для обуви, а из дыры, негодующе вопя, выскочил зверек и кинулся наутек. Гарри застыл от неожиданности. Немного погодя, он осторожно пошарил вдоль земляных стенок и обнаружил, что это не нора, а вырытый в земле тайник, и в нем помимо тряпок и съедобных заначек животного, лежит плоский сверток, обернутый шершавой тканью. «Драконья кожа… это же шейный платок Сириуса…я помню, ему Билл подарил», - руки сами развернули сверток, и Гарри снова застыл. В маггловском пакете с нарисованной прекрасной креолкой лежали бумаги, письма и фотографии. За секунду выиграв боксерский раунд с собственной совестью и утешившись простым соображением, что Сириус его все, а в этих письмах неизвестный недоброжелатель или таинственная вредительница, что вполне вероятнее, могли угрожать крестному, и его, Гарри, долг - выяснить все и уничтожить опасность.

Запихнув пакет за ремень шорт и сунув под мышку кусок мяса из ледника, он поднялся по лестнице и вошел в дом. Отпустить пакет было страшно. Есть хотелось до черных точек в глазах. Молодой человек протараторил заклинание размораживания, впился зубами в кусок холодной говядины и открыл первое письмо.



«Милый Сириус.

Очень рад за вас с Гарри. Спасибо, что написал…

Нет, нисколько не обиделся, я думаю, чужие поступки всего лишь отражение наших сокровенных желаний…

Конечно, напишу, я все время думаю о вас, и чувствую беспокойство за Гарри….

Он ранимый, наш мальчик…

Не нужно указывать этот адрес, не хочу расстраивать Северуса…

Чувствую себя не очень, но скоро все кончится.

Обнимаю тебя и Гарри, любящий вас, Ремус Люпин».



Юный волшебник озадаченно посмотрел вверх на кружащихся вокруг лампочки мохнатых ночных бабочек. Странно, письмо вполне невинное, к тому же от Ремуса… зачем прятать такие нежные слова? Такие необходимые ему.



«Милый Сириус, ты редко пишешь, но я все понимаю…

Я сейчас плохо соображаю и неуклюж еще больше, чем Нимфадора…

Хорошо ли ты кормишь Гарри? В его возрасте легко испортить желудок…

Мы постоянно дома, практически никуда не выходим…

Зельеделие преподает Драко Малфой, иногда приходит к нам и долго обсуждает с Северусом программу, он очень осунулся…

Я скучаю по Гарри. Я так скучаю по нашему мальчику. И по тебе, конечно, тоже.

Ваш Ремус Люпин»



Поттер виновато посмотрел на свой полуобгрызенный ужин и несколько раз перечитал строки про нового преподавателя зелий.



«Сириус, я счастлив!

Наконец, этот кошмар закончился, и… начался другой, но хуже мне уже вряд ли будет…

Северус хотел назвать его Навуходоносором, я – Джеймсом…

Рад, что у Гарри все в порядке, но ради Годрика, расскажи ему, что бывает, если не пользоваться заклинаниями, известными каждому мужчине его возраста…

Не сомневаюсь, что он лучший на курсе…

Не могу писать, Северус тащит мне ребенка.

Люблю обоих, Ремус».



Гарри подавился. Что значит курс? На каком курсе он лучший? И какой противный Снэйп! Джеймс ему, видите ли, не понравилось! Наверное, он не любит Ремуса, - подумал юноша и, направив палочку на кухню, пролевитировал к себе бутылку с легким вином из пыльцы орхидей.



«Милый Сириус, долго я не выдержу.

Он кричит ночью, а Северус днем…

Они оба хотят от меня любви, а я хочу покоя…

Очень хорошо, что ты проверяешь рефераты Гарри, это полезно не только ему, но и тебе…

Она порядочная женщина? Женитьба - шаг серьезный, и поскольку ты заменяешь Гарри отца, дурной пример может…

У нас пасмурно…

Мерлин, он проснулся…

Я не помню, когда был на квиддичном матче…

Береги Гарри, я очень его люблю, Ремус».



Юноша запустил обе руки в шевелюру, но, увы, мыслительному процессу это помогло мало. Рефераты? Сириус проверяет его рефераты? Ну, а пишет их, наверное, Флетчер? А какую по счету жену имеет ввиду крестный? А Ремус так несчастен.



«Дорогой Сириус, здравствуй!

У меня все хорошо. Так считает Северус, он…

Давно перестал чувствовать себя…

Растет маленький Хагрид…

У меня не проходит головная боль…

Надоело…

Гарри абсолютно прав, что хочет получить еще одну профессию. Гермиона считает…

Северус вчера довел меня своей отстраненностью…

Он обкакался…

Кланяйся супруге.

Спокойной ночи, то есть счастливо, обними за меня Гарри».



Несколько ошарашенный известием о получении второй профессии, молодой человек возвел глаза к потолку и снова уткнулся в стопку писем. По мере прочтения, Робин становился старше, Снэйп омерзительнее, Ремус несчастнее, Сириус – богаче, а он сам, похоже, не вылезал из мифического университета, и давно превзошел ученостью гору Ла-Неблина.



«Вчера приезжали Малфои, честное слово, я не хотел заснуть в разгар беседы, хотя, конечно это невежливо…

Робина укусила оса, лучше бы меня затоптало стадо кентавров, по крайней мере, я бы орал не так громко…

Дожди и холодно…

Он сделал первый шаг!!!

Я опустошен…

Наверное, такое предприятие принесет тебе огромный доход, я никогда не сомневался в твоих…

Чудесно, вы с супругой так трогательно относитесь, друг к другу, и она бережет тебя»



Гарри поглядел на дату, так и есть, сова доставила письмо после сидения в подвале, под охраной четырех кандидаток на роль миссис Блэк.



«Иногда мне хочется заснуть и не проснуться…

Понос второй день…

Северус меня замучил, представляешь, я выкроил 20 минут, чтобы почитать новую работу по интегрированию методов магического образования…

У ребенка сыпь по всему телу, Северус обвинил меня…

Стихи немного необычные, но я думаю, тебе понравятся…

Горло? Почему ты сразу не написал, что у Гарри болит горло, как можно быть таким безответственным, если не помнишь заклинания, нагреваешь молоко, мед…

Его успехи поразительны.

Слава Мерлину, это не те ужасные детские заболевания, и Поппи говорит…

Сириус, я горжусь тобой! Какого почета ты добился, в чужой стране…

Он стоит! Сам! Только держится за мой палец!

Снег засыпал горы в окрестностях Хогвартса…

Последняя трансформация вымотала меня до крайности, и Роби плакал, я слышал…

Ненавижу!!! Как я его ненавижу!!! Он говорит, что не брал, а я знаю, что это он, понимаешь?

Опять понос…

Так скучаю по Гарри, мне тревожно…

Забыл сказать, нашел потерянные формочки, извинился и был послан.

Все чаще смотрю на небо…

Погоди, ты же говорил про прикладное метлостроение?

Северус не хочет ехать.

У него режутся зубы…

Мы сидели на крыльце и любовались первой листвой, но потом…

Устал. Так устал, что хочется лечь и никогда…

Тебе предложили стать губернатором штата? Поздравляю! А это кто?

Второй зуб прорезался, Мерлин, почему, не у меня???

Не разговаривал весь день и уехал к Малфоям…

Гермиона рассказала, кто такой губернатор, Сириус ты ничего не путаешь?

Ты же говорил, что супругу зовут Лусия?

Понос…

Скучаю по Гарри и очень прошу тебя быть внимательнее…

…проглотил пуговицу, я умру…

Преподаватель Хогвартса, знаменитый зельедел, член - корреспондент магических обществ, не способен построить башенку из кубиков!!! Как можно жить в этом кошмаре?

Сириус, я не хочу сомневаться в твоих словах, но иногда мне кажется…

Как я устал…

Да, пришли мне лист успеваемости Гарри, признаюсь, меня это очень успокоит…

Я жду твоих объяснений и целую нашего мальчика.»



Гарри посмотрел на лежащий рядом пергамент и перо. Грустно вздохнул и, собрав письма Люпина, положил обратно в пакет. Почему-то было очень печально, жалко замученного Ремуса, крестного, пытающегося изо всех сил сберечь нервы друга и себя, затерянного в чужой стране, так далеко от снега, дождя, режущихся зубов незнакомого Роби и юного мистера Малфоя.



Ремус Люпин стоял в облаке мыльной пены и читал заклинания чистой стирки. У ног отца разбирал на детали модель «Ночного рыцаря» Роби. Профессор Снэйп пользовался идиллией по полной программе, закрывшись в лаборатории, и якобы варил сложнейшее зелье безболезненного роста зубов. Процесс приготовления замедлялся невозможностью проводить эксперименты, из-за чего с утра в доме бушевал скандал. Снэйп грозил, умолял, пытался шантажировать, но Ремус улыбался и отрицательно качал головой. «Дорогой Северус, можешь проводить опыты на ком угодно, когда угодно, но этим кем-то ни при каком раскладе не будет наш ребенок». Снэйп озверел, отгородился от близких дверью лаборатории, и, судя по звукам из-за двери, кидал ножи в котлы, а котлы на пол.

Ремус вытер пот со лба. Оглядел гору постиранной одежды, представил, что полоскать ее придется вручную, так как заклинание он сначала просто забыл, потом забыл посмотреть в книге, и вообще не помнил, куда положил книгу хозяйственных заклинаний, и не из нее ли дергал Робину листочки для рисования. Настроение, и без того плохое, испортилось окончательно. Оборотень посмотрел на сына, отложившего игрушку и в данный момент пробовавшего на вкус кусок упавшего на пол мыла, выругался и занялся промыванием рта бестолкового ребенка. Роби негодовал и вырывался из рук отца, результатом чего явился опрокинутый таз воды и пены, насквозь мокрый, весь в радужных пузырях наследник, и грязное озеро на полу ванной комнаты. Ремус взвыл. И тут же раздался вой охранных заклинаний, перешедший в грохот двери лаборатории и отборная ругань Снэйпа. Мимо сотворенного общими усилиями мини – наводнения, пронесся разгневанный профессор в прожженной рабочей мантии, послышался новый вопль охранных заклинаний, очередной взрыв ругательств и вдруг все стихло. Послышались шаги и на пороге появился зельедел, бледный и злой, как тысяча оскорбленных гиппогрифов.

- Там твой дружок - Блэк! Ты клялся, что он никогда не переступит порог этого дома. Ты утверждал, что порвал все отношения с вечно живым покойником! И что я вижу?!

- Северус, послушай…

- О чем Люпин? О том, по какой причине твоя грязная шавка ломает сейчас охрану моего дома?

- Северус.

- Заткнись, Люпин! Я верил тебе, отпусти моего сына!

- Я выйду, и поговорю с Сириусом.

- Не смей Люпин! Думать не смей! Ты опять сбежишь. Эта скотина придумает оправдание всем своим поступкам, и ты простишь его. Мне надоело. Я сам пойду и раз и навсегда…

- Прекрати! Ты провоцируешь Сириуса! Не смей трогать моего друга!

- Прекрасно, Люпин! Ты - бесхребетное никчемное существо. Блэк и Поттер – два фетиша твоей жизни? Иди! Иди к нему! Но если ты переступишь порог.., - Снэйп замолчал. Ноздри безобразного носа раздувались, и, казалось, искрили не хуже, чем огневыпускающие железы венгерской хвостороги. – У тебя пять минут. Ты все-таки имеешь отношение к этому мальчику.

- Так переодень его! Ты, тоже, если меня память не подводит, имеешь к нему отношение, только редко про него вспоминаешь!

Ремус вытер руки о мокрые штаны и под очередной вопль заклинаний побежал к решетке, сменившей каменный забор вокруг поместья.

С той стороны калитки пытался приблизиться к ограде Сириус Блэк. Оборотень снял защиту и подошел к калитке. Вокруг поместья цвела черемуха, ее запах щекотал сердце, вызывая желание любви, свободы и счастья. Белые лепестки покрывали дорожки легко сминаемой фатой, и, перемешиваясь с песком, становились похожими на волосы Ремуса Люпина. Только не на тусклые пряди сегодняшнего оборотня, а на густую копну шестикурсника Хогвартса. Сириус испугался. Он в Азкабане выглядел лучше стоящего за калиткой человека. Тощий, замученный мужчина с нездоровой серой кожей, темными кругами под глазами и затравленным взглядом не мог быть его другом Ремусом.

- Муни, что с тобой сделали? Я заберу тебя. Не протестуй. Он угробит тебя.

- У нас сын, Сириус, я не могу их оставить. Прости. Я устал. Я не хочу жить. Я вообще ничего не хочу.

- Муни, уедем, пожалуйста. Посмотри на себя. Ты выглядишь, как жертва Круцио. У тебя руки трясутся.

- Оставь, друг мой. – По щеке оборотня потекли слезы, - я счастлив. Я сам выбрал эту жизнь, сам. Прости меня. Уходи, Бродяга. Я люблю тебя и Гарри, но нельзя ничего изменить.

- Ты живешь с монстром! Мир огромен, Муни, только шаг – и ты свободен.

- Я не могу, я должен. Здесь мальчик, я забочусь о нем.

- Муни, так нельзя! Ты же – живой труп, Муни! Они тебя заездили!

- Прости, Бродяга. Прости и уходи.

- Тебя радует, что-нибудь, Муни? Ты же пленник! Бежим, будешь жить с нами, со мной и Гарри, ты будешь любим и спокоен, ну, Муни?

- Сириус, уходи. Мое время кончается.

- Ты упрямый осел! Сам придумал себе цепи, дай мне руку! Выйди за калитку!

- Нет. Я живу со Снэйпом. Тебе не понять, Бродяга, скоро все кончится, я отмучаюсь.

Блэк схватил тонкую руку и очередной раз убедился, что сдвинуть оборотня одному человеку не под силу. Даже если оборотень худ, измучен и вымотан до крайности.

- Я же хочу помочь тебе! А ты, глупый волк!

- Поздно, Бродяга. Прощай, Снейп ждет.

Сириус нахмурился, оглядел страдальческое лицо друга, его надломленную фигуру.

- Значит, единственное, что я могу для тебя сделать…

- Уйти. Прости меня! Когда же все кончится!

- Я любил тебя Муни. Прощай и тоже прости. Я увидел тебя, поговорил и знаю, что поступаю правильно.

- Ты всегда прав Бродяга. Что бы не делал.

- Обними меня. Напоследок.

Ремус просунул сквозь прутья руки, обвил длинными руками плечи друга, попытался прижать его к себе и замер.

- Прости, Муни. Я не забуду тебя.



Снейп напялил на сына с трудом найденные штаны и футболку и посмотрел на часы.

- Пять минут давно истекли, - надменно заметили ходики, - бом-бом. Полчаса тоже. Как можно столько времени одевать ребенка!

Профессор швырнул в наглый предмет мокрую рубашку, и подтащил ребенка к окну. Робин заревел.

- Прекрати! Весь в отца! Что он забыл там у забора! Проклятая дворняга давно сбежала, а Люпин, как каменный! Присох к калитке!

- Па!!! Па!! – надрывался Робин.

- Иди, тащи сюда своего па, - Снейп распахнул дверь, выставил сына за порог и, скрестив руки на груди, наблюдал, как топает к ограде Робин. Мальчик доковылял и с размаху уткнулся в ноги Ремуса, дернул отцовскую штанину и дико заорал. Оборотень начал заваливаться на бок. Профессор бросился к истошно вопящему малышу, и замер, не добежав метра. Люпин висел на серебряном штыре, застрявшем в прутьях калитки. Как рыба на остроге. Руки Робина, его одежда были мокры от крови. Снэйп шагнул вперед, отодрал мальчика от мертвого оборотня, стараясь не смотреть на разъеденную серебром грудь и на пустое лицо сожителя, потащил сына в дом.

Белые хлопья черемухи сгорали, случайно попадая в кровавую лужу у ног того, кто все- таки ускользнул от мастера зелий.



В поместье толклись все Уизли, Тонкс, Малфои и Драко. Снэйп, собранный и спокойный, руководил подготовкой похорон, переживая только по поводу, где разрешат закопать Люпина и достаточно ли пышной будет панихида. Ребенок переходил из рук миссис Уизли в руки миссис Малфой. Робин не понимал, куда пропал папа, но успокоился ближе ко второму вечеру, отвлекшись на игрушки и сладости. Похоронили Ремуса на Хогсмидском кладбище, и, по инициативе Снейпа, вечером собрались в поместье. Профессор усадил друзей вдоль стола, встал первым и заговорил.

- Я рад, что все закончилось. Ремус был слабым, больным и никчемным человеком. Один раз ему повезло, когда я из жалости решил жить с ним. Но он не оценил. Если у кого есть, что сказать про Люпина – пожалуйста.

- Ремус был моим другом. – Встал мистер Уизли. – И я не позволю говорить, что он был недостойным человеком.

- Прекрати, Артур. Более зависимого и податливого человека трудно найти. Всю жизнь шел у кого-то на поводу, так и умер. Я давно это поняла, еще когда он бросил меня и ушел к Снэйпу.

- От тебя даже я сбежал бы к Снэйпу, Нимфадора! Слабость Люпина шла от его боязни кого-то обидеть.

- Аластор, прекрати! Дорогая Тонкс не обязана терпеть твою зависть из-за своей блестящей карьеры! Дорогой Ремус мертв, остался бедный сиротка, а ты сводишь старые счеты!

- Мама, прекрати, мне у него учиться в Академии Авроров! Профессор Моуди, вы абсолютно правы, только мнение о женщинах – дело сугубо вкуса, я была, на практике, - глаза Джинни загорелись, - там такую страшную магичку муж из ревности заавадил.

- Я рад, что Северус перестанет терпеть ваше присутствие в своем доме, - чеканила слова Нарцисса, - и дом переделаем. А Люпин - жалкий прихлебатель, его держали из милости.

- Деньги, сударыня, не главное достоинство человека, в противном случае, ваш муж был бы достойнейшим человеком и не искал утешения в нашем новом салоне. Верно, братец Джордж?

- Точно, братец Фред!

- Как вы смеете? Я никогда не был в подобных дешевых заведениях, - презрительно заметил Люциус.

- А ваша супруга сразу поверила, - зло ощерился Билл Уизли. – Ремус всю жизнь пытался быть хорошим человеком. Кто кроме меня знает, как это больно и трудно? А я ведь не до конца оборотень. У кого из вас хватит на это силы?

- Причем тут Ремус, - брезгливо поморщилась Нарцисса, - ваши безумные братья только что опорочили доброе имя моего супруга!

- Вы ничего не докажите! – Заметила Джинни, - хотя, подайте на них в суд, я буду рада попрактиковаться в адвокатской деятельности.

- И Сириуса он предал.

- Ну, при чем тут Люпин? Их всех предал Петтигрю, хвала Мерлину, покойный, - заметил Аластор. - Я помню это дело. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

- Вся твоя жизнь - подтверждение этому! Сколько тебя Крауч держал в сундуке?

- Да вы хоть на миг подумайте, каково оборотню среди всех вас! – надрывался Билл.

- Вот во Франции, - смахнула слезу миссис Гермиона Уизли, - политика отношений с оборотнями выстроена по закону Пантиссу, куда более гуманного, чем указы министерства магии, в память о Ремусе я обязана написать работу.

- О! У нас во Франции все-все лучшей, чем туманный Англия, - оживилась красавица Флер.

- Неправда, в квиддич лучше играют здесь! – обиделся Рон.

- Мы засиделись Люциус. Я утомлена этим обществом, Северус… А где профессор Снэйп?

- Я его видел, - растерянно произнес Кингсли Шеклболдт. – Потом Фред начал рассказывать про новинки магазина…

- Вот! А когда я был главным аврором, никто не пропадал! Что скажешь, Тонкс?

- Наверное, дорогому Северусу нужно побыть одному, – миссис Уизли приложила к глазам платочек, - Ремус, в сущности, никому не делал зла.

- И научил Гарри вызывать патронуса, - заплакала Гермиона.

- Невелика важность, подумаешь, любой учитель мог научить нашего мальчика. И я тоже спасала Гарри.

- Ты говорила, что-то про зависть, Нимфадора? – искусственно улыбнулась Флер.

- Я посмотрю, где Снэйп, - встал мистер Уизли.

- И я, - поднялся мистер Малфой.

В саду было тихо и пасмурно. Вечер начал красить весну в серый цвет, и укладывать на дорожки длинные тени. Мужчины обошли все уголки поместья и вернулись, так и не обнаружив никаких следов мастера зелий.

Фред и Джордж уже унеслись по своим торговым делам.

Потом аппарировала Тонкс, сославшись на занятость по службе, за ней отправились по домам все остальные друзья Люпина. Дом осиротел.



Гарри прилетел через пять дня обычным маггловским самолетом. Доехал до Хогсмида «Ночным рыцарем» и поздно вечером был в поместье.

В одном окне горел свет, мужчина прошел по песчаной дорожке к двери, постучал. В доме заплакал ребенок. Через некоторое время ему открыли. На пороге, держа на руках худенького черноволосого мальчика, стоял Драко Малфой.

- Ты всегда все портишь, Поттер. Всегда. Я почти уложил его.

- Привет. Гермиона прислала телеграмму.

- Знаю. Устроили здесь цирк.

- А где профессор Снэйп?

- Вчера папа прислал заметку из маггловской газеты. Ты даже не знаешь про существование таких, Поттер.

- Не нужно, Драко. Не сейчас.

- В Темзе выловили труп мужчины, высокий рост, землистый цвет лица, огромный нос. Особых примет нет. Следов насилия не обнаружено.

- Я не верю.

- Мы тоже. Но его никто больше не видел. А палочка на шкафу. И бумаги из Гринготтса, Робин наследник.

- А ты?

- Мы опекуны, Поттер. Мы оба.

- Я хочу сказать тебе Драко, что люблю тебя. Что всю жизнь люблю тебя. И буду рядом. Ты простишь? Простишь меня? Я не отпущу тебя, Драко. Я не хочу, чтобы с нами было также. Веришь? Ты мне веришь? Ты прощаешь меня?

Драко Малфой смотрел в другую сторону.



- Гарри! Гарри, ты где? Мандунгас! Мерлин, куда все подевались!? Гарри! – По привычке Сириус начал звать домочадцев метра за три до входа в дом - вполне достаточное время, чтобы приятели успели прикрыть то, что ему, старому, но очень любопытному анимагу видеть не нужно, но недостаточное, чтобы надежно спрятать потенциально неинтересные ему предметы. Вихрем ворвавшись в тишину помещения, Сириус на секунду замер в стойке охотничьего пса, учуявшего дичь и ринулся на подозрительное шуршание, доносившееся из отгороженной ширмой кухни. За столом сидел крестник, судорожно мявший в руке пергамент. Еще несколько листов стопкой лежали перед юношей, а чуть дальше притулился коричневый пакет с письмами Ремуса, старательно запрятанный перед отъездом анимага. Подлеца Флетчера, оставленного помимо прочего для охраны данного сокровища, поблизости не наблюдалось.

- Сириус, ты приехал, - Гарри виновато посмотрел на крестного. Глаза юноши были красными и припухшими, такими, словно всю неделю отсутствия анимага, он безутешно прорыдал в тоске по сбежавшему Блэку.

- Конечно, а ты нашел письма Муни? Все забывал их показать, кстати, тебе никто не говорил, как некрасиво читать чужую корреспонденцию, нет? А это что за бумаги?

- Сириус, погоди, это, - Гарри покраснел. - Ничего особенного, ты уехал, мне было так грустно, я случайно нашел пакет. Искал, правда, еду.

- Понятно, вместо пищи телесной нашел духовную, ей и успокоился, бывает, - анимаг цапнул со стола листки пергамента и заглянул в последний. – Это протокол собрания Ордена Феникса? А что они все Муни обсуждают? Что он натво… - Сириус замолчал, быстро перелистал стопку, открыл рот, закрыл, ногой придвинул табуретку, плюхнулся на нее и погрузился в чтение. Гарри, втянув голову в плечи, нервно мял лист с эпилогом и ждал то ли восхищения своими литературными талантами, то ли грандиозного издевательства на тему грамматических ошибок, то ли скупых слез крестного, растроганного кончиной главного героя.

- Гарри, ты что, всю неделю сочинял этот пасквиль?

- Почему пасквиль?

- А что?! Чтобы я…Муни убил…да ты ненормальный! Я бы Снэйпа грохнул, глазом не моргнув, а Муни, ну ты даешь!

- Если б ты убил Снэйпа, с чего мне на тебя обижаться? Это было бы неправдой!

- А то, что я могу Муни, моего Муни серебряной палкой в сердце ткнуть, это правда?

- Сириус, но я хотел, - Гарри почувствовал, как просыпается уязвленное авторское самолюбие, - написать рассказ, в котором у читателя не возникло сомнения в правоте героя, оставляющего тебя и возвращающегося на Родину!

- Так. Вот как оно получается. И кто же этот герой?

- Сириус, это творческая фантазия, типа, вымысел, я хотел донести…

- Поздравляю тебя, Сириус Блэк! Твой крестник еще и доносчик!

- Я не то хотел сказать!

- И убийца! Нет, ладно я, Муни еще хуже, он вообще труп! Гарри, за что ты его так ненавидишь?

- Я люблю!

- Бред! Ты убиваешь Муни моими руками, травмируешь ребенка, а этого сальноволосого паразита оставляешь в живых, непонятно за какие заслуги!

- Нет!

- Что нет?! Что нет? Я был за Завесой Гарри. Я сидел в Азкабане, я полжизни потерял на эту срань, а ты устраиваешь Муни участь мухи в киселе и называешь чужую смерть авторской фантазией!? Какой месяц на дворе?

- Где? – Гарри опешил.

- В гнезде! В Англии!

- Сейчас?

- У тебя в рассказе! Гений!

- Не знаю, э…это неважно для сюжета.

- А что важно? Ты был в поместье?

- Прекрати, Сириус, это мое первое произведение. Я мог не учесть какие-то мелочи.

Сириус зашипел, как обваренная кипятком кошка.

- По пунктам?

- Не надо, - набычился юноша.

- Надо! – Анимаг плеснул в стакан вина, из практически пустой плетеной бутыли вина, и укоризненно покачал головой, - спиртное не способствует трезвому видению жизни! Мерлин, и это я говорю своему примерному крестнику! Итак, ты хорошо знаешь Ремуса?

- Да, я люблю! Я знаешь, как переживал? Но ему так лучше, он же был замучен, угнетен, он пишет, что не может больше!

- Тьфу, ты после классного секса выматываешься?

- Да, - Гарри некстати вспомнил белобрысого слизеринца и зарделся совсем по девичьи.

- Это - тоже самое! Вроде вымотался до не могу, а еще хочется! А некоторые, вроде Уизли такой кайф получают от процесса воспитания, что остановиться не могут. Понял?

- Ремус врет?

- Нет. В момент ябедничания он искренен, а потом дитя улыбается папочке и все. Мир опять светел.

- Откуда ты знаешь?

- Ну, - притворно засмущался Сириус, - тебя вот ращу. Писателя. Так, отвлекся. Наш Муни способен посадить собственного ребенка на каменный пол? И не следить, что он в рот тянет? А Сопливус отпустит Муни разговаривать со мной? После всего, что я для них сделал? Как семью укрепил? Фантастика! Он бы меня заавадил – и дело с концом.

- Нет. Я автор и я… ты ничего не понял! Я же никому не причинил зла! Я же только на бумаге!

- Да? А если в этот момент у Муни разрыв сердца случится, как ты будешь жить?! Но это ерунда по сравнению с нашим диалогом! Я буду стоять у калитки под черемухой, тьфу, пакость…

- Это для лирики! Чтоб читатель, - Гарри запнулся.

- Зачем приукрашивать смерть? Ты меня оболгал! Я, человек действия, развожу сопли, как барышня трепетная! Ладно, проехали, я бы Империо применил и утащил Муни к нам! – Глаза Сириуса заблестели, - только, боюсь, Снэйп это прекрасно понимает. И не пустит ко мне Муни. И с чего ты взял, что Сопливус будет ждать полчаса? Пять минут – значит, пять минут. И эта старая мстительная скотина вместо того, чтоб найти меня и распылить, а потом сплясать самбу на моих останках, похоронами занимается???

- Он не умеет самбу танцевать.

- А плевать! Это моя фантазия, как автора!

- Сириус, а с Ремусом все будет хорошо? Я, ну, не подумал. Я больше никогда не буду ничего писать, или наоборот, напишу, какой Ремус счастливый!

- С ума сошел. С кем, с Сопливусом? Давай лучше напишем, как Сопливус, э…утонул!

- А я уже.

- Где?

- Неважно, - испугался Гарри. – Там был неудачный момент, я его выкинул!

- Гарри, дай мне слово, что не будешь в своих потугах на творчество убивать никого, кроме заранее согласованного со мной списка? И забыл спросить, а где Минерва? Где Хагрид, что они, как последние э…нехорошие люди, не пришли на похороны Муни?!

А Альбус? Он так любит праздники, вечеринки, неужели старика не пригласили, - скалил зубы анимаг. Гарри виновато улыбнулся и набрал в грудь побольше воздуха.

- Я хочу домой, Сириус. Очень. Скучаю по ним. Всем.

- Прекрасно. А я останусь тут, один…С Флетчером, который способен на любую подлость, в чужой стране.

- Я хочу домой.

- А почему ты не уговариваешь меня? Не просишь вернуться?

- Ты здесь счастлив.

- Это не ответ, Гарри.

Юноша молчал. Смотрел на бронзового жучка грызущего край столешницы, и страдал от жалости к крестному, от желания бежать к брошенному Драко. Босиком, по острым ракушкам береговой полосы, к океану, потом в волны, по-собачьи, только бы плыть туда, домой.

- Ладно, жалко, конечно, что ты не хочешь помочь мне найти таинственный цветок Лишейра, исполняющий 10 заветных желаний, но что делать… Я пойду один. Просить мира и добра. И пусть я погибну в пучинах вод Амазонки, пусть мой хладный труп раздерут кровожадные пираньи, и никто…

- Сириус, что ты несешь?

- Ничего принципиально отличающегося от твоего шедевра! Смотри, вот карта. Розочкой отмечен цветок. Раз в тридцать лет он распускается, и сорвавший это чудо может загадать десять желаний! По числу лепестков, здорово?

- Сириус…

- Я не справлюсь один. Всего месяц в полных опасностей и приключений джунглях, а? Мы поплывем на плоту! Пять желаний тебе, пять мне и одно Мандунгасу, по рукам?

- Пять плюс пять – десять, а с желанием Флетчера – одиннадцать.

- Да? – легкомысленно отмахнулся Сириус, - не повезло парню. А ты вернешься в Англию, если, конечно, тебя не увлечет полная риска жизнь искателя сокровищ.

- Ты обещаешь, что цветок доставит меня домой?

- Любое! Любое желание! Только он не оживляет мертвых.

- Месяц?

- Да. Слово Блэка!

- Сириус. Я не люблю девушек. Я пытался, но Драко…

- Ты просто любишь блондинок. А амазонки все блондинки!

- Сириус, а они существуют?

- Как и все мы. Ну, не будем о грустном. Ты у нас теперь писатель? Почти бог! Считаешь себя способным перерезать нить, не тобой скрученную, да?

- Прекрати, я все понял.

- Нет, не понял. Я поручаю тебе вести судовой журнал. Погоду и ветер отмечать, справишься? А на полях журнала топи Сопливуса, я разрешаю! Можешь даже стихами. Вот такой я добрый крестный!

Дверь заскрипела, и на пороге нарисовался похожий на суслика человечек.

- Благодетель, уже вернулся? А я на минуточку отлучился и неделю просидел в местной тюрьме. Отвратительное место. И аметисты в ожерелье твоей третьей, нет, пятой жены фальшивые. Мерзкие обманщики! Мошенники!

«Судовой журнал плота «Гигантский кальмар»»

День первый.

Утро.

Сириус забыл мне сказать, что это не просто приключение, а гонка. Очень зол. Палочки отобрали. У них тут полная неразбериха. Прибыли на место, крестный сказал сидеть здесь и ждать его. Мандунгас тут же начал вертеться у богатых палаток. Я нервничал, так как этот суслик украдет, а достанется мне. Знаем, уже ученые. Я пошел искать Сириуса, чтобы спросить, на фига он взял с нами эту сволочь, раз желаний всего десять. Его не нашел, но сам заблудился. Хорошо, что Флетчер стащил чей - то сундук, и по шуму драки я определил, где находятся наши вещи. Страшно зол. Они его не добили, так как откуда не возьмись, появились организаторы, а все так хорошо складывалось! Я не злой, просто давно знаю этого мерзавца. Гарри.

Я не мерзавец! Спер всего ничего, а такой шухер. Мальчишка не в курсе, что жратву надо было переть с собой. Сделать ноги, что ль, пока не отплыли? Нет, лучше с Блэком и его щенком на плоту, чем в тюрьме. Хотя, не факт. Мандунгас.

Гарри, чем сплетничать, указал бы погоду и ветер. Целую, твой крестный.

Как я укажу ветер, если его нет? Погода жаркая. Гарри.

Ну, про природу напиши что-нибудь. Кстати, несколько плотов отплыли от берега. Писатель, что значит «отдать концы»? Любящий тебя Сириус.

Сдохнуть. Сириус, ты это взаправду? В тюрьму! В тюрьму! Мандунгас.

Сухопутная крыса. Не лезь, когда я с моим мальчиком разговариваю! Блэк.

Огромная поляна возле пристани вся покрыта палатками, цветами и дерь…испражнениями человеческой жизнедеятельности. Кругом сельва. Народу, как колибри в воздухе. Только те маленькие и гадят незаметно. Нет, здесь очень красиво, но у меня плохое настроение и я буду сливать негатив. Гарри.

Не захлебнись! Мандунгас.

Сам посоветовал Гарри писать про природу. Терпи. У мальчика талант. И чем вы вообще занимаетесь? Сейчас стартует наша группа. А ты должен был найти лоцию. Блэк.

Я? А…Мандунгас.

Как мы поплывем без лоции? Почему ты не поручил это мне? Крестный, а что еще должно быть с нами? И палочки почему отобрали? И что, мы весь месяц должны в месиве из людей и бревен продираться? Злой Гарри.

Отставить панику! Я назначаю себя капитаном и пораженческих настроений не потерплю! Тебе поручили проверить, поставили наш плот на старт или что? Молодежь…Побежал он. Все приходится делать самому. И вообще, самостоятельность качество врожденное. Взять, к примеру, меня - 12 лет в Азкабане, три года за Завесой, а ничего не забыл! Даже лоции никому не нужные позаимствовал. Организаторы себе еще наколдуют.

Солнце желтое, вода синяя, цветы красные. Эх, тянет меня сегодня на лирику. Сириус Блэк.

День.

Отплыли. Никто не знает, что делать с длинной палкой, которую на соседнем плоту обзывают гребью. Река деревянная от судов. Повернуть нельзя, хотя зачем? Даже Сириус, провозгласивший себя капитаном, не понимает, где у этой штуки зад, а где перед. Подозреваю, от палки что-то зависит. Настроение задумчивое. Думаю в основном, о том, зачем крестный отправился гулять по чужим плотам, знакомиться. Куда сбежал Флетчер, даже думать боюсь. Говорят, дальше река расширяется, что даст возможность для маневра. Я не понимаю, какой маневр можно сделать гребью? Как ее вообще в воду опустить? Тут плотов… впрочем, я повторяюсь, что недостойно для настоящего писателя. Еще у нас есть шест. С ним все понятно, мы от берега шестом оттолкнулись. Вижу крестного. Он на плоту с пятью девушками, выглядящими, как члены общества «Защита девушек от окружающего мира». Или наоборот. Я бы на таких ни за что не напал. Подозреваю, что это и есть – амазонки. Ужас. А Сириус ничего, хохочет.

Вспомнил, ветер есть. Гарри.

Крестник, ты не на Джеймса похож, а на Муньку! Сплетник, ворчун и привереда. Учи матчасть по плотовождению. Прелестницы и без книги доплывут, ух!!! Вот это женщины! Одна консервную банку зубами открыла. Я тоже могу, но как достойно и эротично она это проделывала, облизнулась, приблизила к пунцовым губкам жестянку и как вгрызется! Где Флетчер? Сириус. Кстати, какая скорость течения?

Быстрая. Гарри.

Молодец! В судовом журнале нужно указывать погоду, ветер, температуру за бортом. Любящий тебя, Сириус.

Температура за бортом одинакова с температурой на борту. Крестный, глупость же. Мы на плоту. Лучше я напишу, как нам тащат за шкирку Флетчера. Ха! Зря я радуюсь. Река скоро расширится, и он мог бы достаться другому экипажу. Сириус, а когда обед? Голодный Гарри.

Они проверили не все карманы. Не вижу ничего фигового в шмоне этих фраеров. У них жратвы, больше чем у нас. Нет, сейчас уже меньше. Добытчик Мандунгас.

Сириус зачем-то пригласил на плот всех новоявленных подружек. Обедать. А вдруг мы перевернемся? Встревоженный Гарри. Градусов 30. Везде.

Шлюхи Блэка сожрут всю нашу жратву! Ну, не кранты? Мандунгас.

Вечер.

Река расширяется. Между плотами уже полметра. Для исполнения местного танца самбы, приходится прыгать с одного судна на другое. Похолодало до 28 градусов. Сверху кто-то каркает, кто - не видно. Сириус говорит, тут водятся громадные гиппогрифы, карликовые гиппогрифы и орлопотамы. Первый раз слышу о таких животных, но они мне противны из-за названия. Гарри.

Сириус, мы будем ночевать на этой лоханке водоплавающей? Мандунгас.

Наш лозунг – все для победы! Плывем, пока остальные дохляки не встанут лагерем, до упора. Спим по очереди, чтобы выйти засветло. Остался малюсенький вопрос, как нам пристать? Впрочем, думаю, Гарри прочел всю книгу и с удовольствием нам расскажет технику чалки. Красивое слово. Чаровницы научили. Я сначала подумал… неважно, что я подумал, но оказалось чалка – от слова причаливать. Умный Сириус.

Хм. Мандунгас.

Крестный ты с ума сошел! В книге 500 страниц! Я на восьмой. Ветер шумит в ушах. Наверное, сильный. Совсем холодно, градусов 27. Гарри. Возмущенный. Ах, да. Вокруг вода, природа ярдах в трехстах.

Прочти, что на последних 10 страницах. Умник. Мандунгас.

А за борт? За то, что раскрыл пасть на моего мальчика? Блэк.

Хотел, чтоб все зашибись. Сириус, я ж вас люблю! Хочешь, еще текилы? Мандунгас.

А где все? Сириус, по-моему, они встали на ночлег. Если мы повернем эту дуру деревянную направо, плот пойдет налево. Нужно еще пери…пире…перебить течение? Это как? Гарри.

Дай сюда. Так. Угу. Так. Ничего не видно. Темно, как под мышкой у той милашки, знать бы, где их плот. Хм, зря мы оторвались. Сириус.

Крестный, ну вы помогать будете?! Природа близко. Гарри.

Мы на что-то наткнулись? Или это берег, или гигантский крокозубр! Полундра! Осваивающий морской жаргон, Мандунгас.

Заткнись. Здесь лианы. Кусты. Гарри, хватайся за канат, вытаскиваем плот на берег. Сириус.

Мы сделали это! Причалили. Погода хорошая, но звезды ничего не освещают. Сириус с Мандунгусом храпят, съев почти всю нашу вяленую курятину. Я сторожу, чтобы не пропустить время, когда будет смена крестного. Верю, что завтрева, то есть заффтра, то есть…первыми…»

День второй.

Утро.

---------------

День.

Наш плот сильно отстал. Это я виноват, проспал. Не понимаю, как это могло случиться. Все так хорошо начиналось, я заступил на пост и на секундочку закрыл глаза. На крохотное мгновение. Не могу смотреть на крестного и суслика. Может быть, если я укажу ветер, скорость течения и какую-то ерунду, измеряемую в градусах, буду чувствовать себя менее виноватым? Проснулись мы от вопля Флетчера, на него заползла смертельно опасная козявка и приготовилась укусить. Но не успела, а жаль. Нет, вы не подумайте, я добрый, вы просто очень плохо знаете Флетчера. Короче, букашку он прихлопнул и начал орать: Уже день! На меня напали! Чья очередь сторожить?! Сириус проснулся и как рявкнет: “твоя”! Не будь я таким честным, все бы обошлось. Но лучше всегда оставаться верным гриффиндорским идеалам, чем потом мучиться совестью. Хотя, я уже извелся, страдая, что из-за меня проспали и отстали, так есть ли разница? Философские вопросы неразрешимы. Угрюмый Гарри.

Гарри, учти, я привык, что у меня крестник – писатель, но второго горя сердце может и не выдержать! И прекрати угрызаться. Хочешь, будем считать, что сейчас утро, и соперники не далеко впереди, а Мерлин знает где, позади? Любящий тебя крестный.

Хочу страдать. Ветра зато нет. Гарри.

Дурик. Мандунгас. Сириус, мне кажется или мы на стоянке что-то забыли?

Отставить переживания! Считать данное время суток ранним утром. Капитан Сириус Блек.

Утро. 16 часов 12 минут по местному времени.

Сириус такой добрый, мне сразу стало лучше. Погода нормальная, ветра нет, природа слева, ярдах в двадцати, ползем, как черепахи и никак не можем выплыть на середину реки. А все потому что, получивший задание, Мандунгас составляет опись ценного имущества, находящегося на плоту. Из приятного. Плыть в тени крон слоновой пальмы и атталеи гораздо лучше, чем на солнцепеке. Жарит, страшно, температура градусов 36, и это, несмотря на царящее у нас на плоту раннее утро. Страшно подумать, что творится на середине реки.

Сириус пытается управлять плотом. Судя по маневрам, и тому, что ветки прибрежного кустарника чуть не сбили мои очки, получается плохо. Иду помогать, так как прочел уже четырнадцать страниц книги, и узнал кое-что интересное. Например, где находится фиксатор греби, и что если опустить ее до уровня задницы, не только станет удобнее управлять, но и появится большая амплитуда движения. В результате полученных знаний мучаюсь вопросом, как же мы вчера умудрились пристать? Загадка. Гарри.

Просоплохвостили ведро и топор. Фиг бы с ними. Дорвусь до подло кинувших нас соперников, будут новые. Судя по воплям Блэка, барахтаться в этом компоте опять до ночи будем. Из шестишалевых новостей. Назначен интимдантом. Словечко супер. Мандунгас.

Интендантом, суслик недоделанный. Капитан Сириус Блэк. А как мы отчалили, мальчишку не смущает! Вылитый Джеймс! Кстати, мы прилично проплыли. Тысячу ярдов. А то и полторы. Тыканье в берег меня достало. Хм...Все еще виден флаг стоянки из запасной майки суслика. Флетчер! Хватит списки ваять, иди работай! Блэк.

Пусть мальчишка быстрее читает! Может, еще что-то дельное нароет. Мандунгас.

Гад какой! Во-первых, я не мальчишка! Мне, к сведению мерзавца Флетчера, 22 года. Почти. Во-вторых, если старый пень еще раз напишет в моем журнале оскорбительную гадость, я его выкину за борт. Это не я жестокий. Это суслик - редкостный мерзавец.

За отчетные три часа успели отогнать плот от берега /один раз/, переругаться вдрызг /очень много раз, не считал/, уронить за борт Сириуса / всего один раз, а эффект, будто от очень-очень много раз/, вытащить мокрого и злого капитана /один раз, а результат, будто не вытаскивали ни разу/.

Ветер в четырехстах ярдах от кустов сильнее, чем у берега, солнце жарче, зато запах разлагающейся плесени от незнакомых цветов меньше. Под плотом проплыла рыбина, каких я никогда не видел. Суслик чуть за ней не бросился. От жадности. Зря. Судя по размерам, она способна сожрать двух-трех Флетчеров и не поперхнуться. Метра два. Вот какая здоровая!

Плот шустро несется по течению. Сириус, сказал, что река волшебная, верхний слой воды течет к истоку, а нижняя масса к устью. Он предложил проверить, и бросил в воду маггловский фонарик, выданный нам на старте. Ничего не доказал, так как железный предмет быстро утоп. А палочки нам отдадут только на финише. Никаких тебе люмосов. Гарри.

Прекрати сплетничать! Нет, чтоб о хорошем написать. О завтраке. Сириус.

Он был. Голодный Гарри.

Согласный с убивцем Темного Лорда. Сделавший выводы и тоже голодный Мандунгас.

Я не убивец, а победитель. Писать волдеморта с большой буквы – низкопоклонство. В компании с Флетчером не хочу хотеть есть. Бывший голодный Гарри.

День.

Быстро темнеет. Летние дни коротки. Повелитель времени, Сириус Блэк.

Вечер.

Вон они!!! Температура прекрасная! Ветер замечательный! Градусы крепкие! Ура нам с Сириусом! Ай да мы! Счастливый Гарри.

Куда прибьемся? Нам нужна куча разной хрени. И жратва. Взбудораженный Мандунгас.

А ты что, другой берег видишь? Я – нет. Орлопотам, а не суслик! Дальше плывем. Не терпящий возражений капитан, Сириус Блэк.

Прошли все стоянки по левому берегу. Хочу на сушу. Сириус клянется, что сам будет сторожить. И только что задвинул шикарную речь о воле к победе и мужественных героях. Вспомнил Д.М. Буду смотреть в безднищные, нет, бездонные озера. Вы поняли, какие озера я имею в виду? Не сдержался. Иду помогать крестному, а то минут через двадцать станет совсем темно. Романтичный Гарри.

Гарри спит. Мандунгас побежал на разведку. Надеюсь, после его прогулки мы не будем ни в чем нуждаться. А мой мальчик получит шикарный повод разобраться с моралью и аморалью. Бодрый Сириус. Градусов много и половина уже во мне.

День третий.

Утро.

Плывем. Ветра нет. Плот движется со скоростью черепахи, но мы встали так рано, что обогнали всех. Небо золотисто – розовое, над водой дымка, до ближайшего берега - ярдов двести, не знаю чем себя занять. Сириус спит, Мандунгас тоже. Интересно, где он шлялся ночью? Хотя, судя по горе незнакомых мне вещей, которые захламили наш плот, суслик занимался любимым делом – воровством. Проснется крестный, я с ним серьезно поговорю на тему поведения подлого Флетчера.

Думал о желаниях. Их всего пять, а у меня только одно - домой хочу. Я - неправильный молодой человек. Казалось, о чем еще мечтать в 22, ну, хорошо, 21 год и семь месяцев? Приключения, путешествия, свобода, а мне так все надоело, что даже учиться хочется. Или преподавать. Сон приснился - Хогвартс заснеженный, я в зимней мантии, веду урок. Вокруг первокурсники, все рыжие, как Рон и один блондин, как…э…Симус. И ему, почему-то 21 год и 8 месяцев и дней еще, то ли 18, то ли больше. Как он на меня смотрел! А я ему говорю, очень строго, “ вы опять наснимали с Гриффиндора восемь тысяч триста двадцать баллов? Зайдите, пожалуйста, после урока в мой кабинет, профессор, я назначу вам взыскание.” О! Значит, я директором был, в том сне. А потом Сириус как завопит, Гарри, подъем, быстрей, в верхнем лагере все встали, и я не увидел, как блондин отработал взыскание. А фантазия, между прочим, проснулась! Ничего, я его тоже разбужу, когда Сириусу будет сниться, как он амазонок приобщает к культуре. Поскорей бы, узнать, что он подозревает под этим словосочетанием. Вдруг не то, что всегда. Пожалуй, вторым моим желанием будет стать профессором в Хогвартсе. Как только вернусь, почитаю учебники по темным силам, утоплю Снэйпа, благо крестный разрешил, и буду преподавать ЗОТИ. Стоп. Он не ведет Защиту. Ремус писал, что Снэйп пишет работу для вступления в Британскую Академию Магической Педагогики. И попутно варит зелья под заказ. Нет. Раз так, пусть живет. Тем более, Ремус расстроится. Вот, придумал, третьим желанием будет, чтобы Снэйп… хотя почему Снейп? Чтобы я изобрел зелье, излечивающее от оборотничества. Или кто-нибудь другой. Блондин из сна. Хочу домой.

Ностальгирующий Гарри.

Сириус! Я хренею с твоего писаки! Третий день шарабохаемся, а он в лоцию носа не сУвал! Лишь бы обгавкать честного имтин…интим…данта, тьфу, меня! Плотоводство учи, умник! Ни в чем не виноватый Мандунгас.

Сириус, еще одно слово, и я выкину твоего омерзительного приятеля на корм пираньям! И получу две награды! От маггловского Гринписа за любовь к природе, и от появившихся позади нас участников! Просто так. Они, в отличие от читающих эти строки людей, полностью удостоверились в гадостности Флетчера. Как только нас догонят, отдам все вещи хозяевам. Разъяренный Гарри.

Сириуса я так и не разбудил, но обнаружил, что лоции четыре и все разные. Откуда их столько и какая карта наша? Очень жарко. Мерзкий суслик повышает градусы внутри до уровня градусов снаружи. От воды никакой прохлады. Полное ощущение, что плывем в горячем луковом супе. Нас сносит к берегу, а там, судя по плескающимся в воде аллигардам, водятся эти самые аллигарды, помесь крокодила и огромной кошки. Не хочу на берег. Пытающийся управлять плотом, Гарри.

День.

Аллигардов Сириус отогнал лаем. Вот такой он злой спросонья! Я осознал, что даром трачу время и пытаюсь выяснить, по какой лоции нам продолжать передвижение. Нашел очень интересный документ. Памятка для участников гонки, называется. Оказывается, такой широченной река будет не все время, а еще три дня считая этот. Сейчас двину шестом Флетчеру, ябедничающему на меня крестному, и продолжу. Наверняка при изучении инструктажа меня ждет масса увлекательных открытий! Суслик – гад! Ветра – нет! Вода – кипяток! Течение, еле-еле тащимся, и не жалуйся больше, что я вместо ведения судового журнала Мерлин знает, что карябаю! Злой Гарри.

Мой цветочек! Вынужден согласиться с Флетчером. Вместо того, чтоб зубрить учебник по плотовождению, с таким трудом выдранный мной из прелестных ручек юных мисс, ты запрудил журнал описаниями природы, никому не интересной, так как она уже в трехстах ярдах от плота и досужими рассуждениями о ничтожности Мандунгаса. Кого ты этим собираешься удивить? Потомков? Слава Мерлину, Флетчер сам позаботится о посмертной славе. Его действия как интенданта я одобряю. В гонке, как на войне. Если тебе от этого легче, почти все противники – темные маги. А некоторые даже черные. Любящий крестника, Сириус.

Увидел правый берег. Придумал план по возвращению имущества хозяевам. Только не знаю, как отделить наши вещи от чужих. Я же никаких реестров не вел. Расстроился. Парит невыносимо. В инструкции прочел интересный факт. Мы должны доплыть до водопада - нифига себе ориентир устроители указывают! Стадо буйволов на левом берегу реки, и легкая дымка над водой. Они бы еще написали – сами все увидите. Никаких претендентов на выигрыш не осталось бы. Неважно, допустим, мы успели не только увидеть водопад, но и причалить до него. Тогда, после обноса - кстати, размышляем в две с четвертью головы, что это такое, - мы попадаем в речной лабиринт. Выход, из которого указан в нашей карте.

Из прикольного. Зря Сириус лоции других соискателей прихватил. Выплыть из лабиринта можно только по именной. Остальные изменяются, как только попадают в чужие руки. Если идти по ним, мы попадем в громадную воронку, из которой никто не выплывал. Я обхохотался, когда прочел, что она зовется «Котел алхимика». Сириус хмурится, и подозревает в устройстве этого препятствия Снэйпа. Склонен согласиться, от слизеринцев всего можно ожидать. Гарри.

Брал поганую картинку жирными лапами! Ищите отпечатки пальцев. Мандунгас.

Ты еще посоветуй ищейку задействовать! Гарри.

А это мысль. Задумчивый Сириус.

Вы зачем на лоциях сало резали?! Злой Сириус.

Молчите??? Готовый взорваться от негодования, Сириус.

Сири, когда ты собака, ты такой умный, такой мужественный. А так и не скажешь. Мандунгас.

Ты думаешь, комплимент сейчас сказал? Давящийся от смеха, Гарри. ЗЫ. Ой, мы в берег врезались. А это еще кто???

Вечер.

Приобрели Шкуру. Или она нас, еще не выяснил. Характер у Шкуры покладистый и совестливый не то, что у Флетчера. Ей искренне стыдно, что в такую жару она не может нам пригодиться. По-моему, ничего плохого в пушистом мехе, да еще таком большом куске нет. Когда-то Шкура была белым медведем, но воспоминания о былом ей неприятны. Сюда она попала вместе с шаманом с Аляски и была проиграна им в национальную бразильско-магическую игру «Угадай, в какой чашке с кофе прячется пиранья» или короче, «Бразильская рулетка», вместе с куском губы, бывшему выпускнику Дурмштранга. Я пытался выведать у Шкуры как звали удачливого игрока, так как после турнира Четырех волшебников имел там знакомых, но увы, через два дня хозяин пропил свое имущество. Шкура даже выучить его длиннющее имя не успела. Звери Шкуру за свою не принимают, вот и бродит бедняжка меж людьми, а за кров и компанию кому служит одеялом, кому - ковриком, а кому - парусом.

Мне наша спутница нравится. Главное – она не умеет писать и не лезет с напоминаниями о ветре и скорости течения. Довольный Гарри.

Падальщик. Мандунгас.

Дорогой Флетчер. Утром забудем тебя на берегу. Капитан Сириус Блэк.

Я угнетен и полон раскаяния. Не бросай меня, любимый капитан, я тебе еще пригожусь. Верный Мандунгас.

Мы со Шкурой негодуем. Гарри.

Мне кажется, мы плывем по кругу, и он сужается. Размышляющий Сириус.

Смешно. Мандунгас.

Нет! Это водяная воронка! Я как раз дочитал!!! Надо выгребаться. Они являются первым рядом препятствий перед водопадом! И начинаются за 2 дня до него!!! Гарри.

Из хорошего – опережаем график. Из плохого - еле вырвались из мерлиновой задницы. Завтра, пока лоцию на день вперед не изучим, никуда не тронемся.

Из очень плохого – утопили мой башмак. Хорошо, что есть запасные. Из очень-очень плохого – сломали шест. Из других событий, потерялся Мандунгас. Капитан Блэк.

Шкура вызвалась сторожить. Все равно спать не умеет. Отсидел всё. Включая ноги. Гарри.

Думал поискать Флетчера, потом решил, что и так хорошо. Сириус.

Тем временем за много миль к востоку.

- Ремус, я тебя прошу остаться дома, а ты на меня даже не смотришь! – Северус Снэйп, похожий на разъяренную летучую мышь, которую некстати посетивший стойло конюх отогнал от шеи лошади, двадцать минут кружил вокруг преступного сожителя. Спутник жизни все это время наряжал их общего сына и рычанье сердечного друга нахально игнорировал. Юного Робина готовили к первому в его жизни выходу в свет, а точнее - в Нору, где в честь дня рождения дочери Фреда и Анджелины закатывался грандиозный детский утренник, по планам взрослых долженствующий плавно перетечь в банкет старшего поколения. Приглашение пришло месяц назад, и вечером того же дня в магазин Фреда прилетела ястребиная сова бывшего мастера зелий и принесла его любезный ответ: «Поздравляем, но не придем. Заняты». Спустя час на Диагон-Аллею примчалась хромая галка оборотня, с еще более милым письмом: «Рады принять приглашение, непременно будем, Ваш Ремус Люпин». Последующий месяц профессор Снэйп равномерно поделил между работой над выдающимся научным трудом «Увлекательное зельеделие или наилучшие способы преподавания 4563 простейших зелий, необходимых к изучению на первых курсах магических школ.» и скандалами по поводу предстоящего утренника, на котором, по мнению идиота - оборотня, обязан был присутствовать их наследник. Люпин охотно ругался с любимым, но на компромиссы идти не желал. Даже на такой пораженческий вариант со стороны Северуса, как получасовое посещение Малфой – Менора, где-нибудь через полгодика.

Вот и сейчас - подошло время Х, негодяй Ремус застегивал на парадной мантии отпрыска последние крючки, а профессор только и мог, что бегать вокруг отвратительно расфуфыренной парочки и призывать к отсутствующей совести своего «козлика».

- Ты козел, Люпин! Ты можешь подхватить инфекцию, ошпариться, перепить, скатиться с лестницы! Я был в Норе, отвратительная архитектура, у тебя в бокале взорвется бомба, вырастут рога от какой-нибудь гадости психованных близнецов!

- Рога, - спокойно заметил Ремус, - у меня могут вырасти только благодаря тебе. Но поскольку ты продекларировал, что лучше страшная смерть в пасти дракона, чем веселый детский утренник, и ты не переступишь порог поместья, готовясь к предстоящей защите своего труда, мне ничего не грозит. Мы готовы.

- Люпин, я должен работать спокойно! Чтобы во дворе вопил Робин, ты рушил библиотеку, разыскивая забытую в ванной книгу или мяукали посторонние коты… не понимаю, как их мальчишка приманивает, если вокруг дома нет жилья. Останься. В конце концов, Роби тоже может разбить коленку, или порезаться. Или, не приведи Мерлин, ты!

- Тебя предупредили месяц назад. Если бы ты не ругался со мной на тему гостей и не был таким нелюдимым, то успел дописать работу и мы вместе чудесно провели день.

- Я и хочу! Провести день вместе. Не ходи. Я тебе шоколадный пудинг приготовлю и поиграю с Роби в мячик, а?

- Завтра, - ласково улыбнулся жестокосердный оборотень и взял ребенка на руки, - малыш должен посмотреть, что существуют детки, кроме него. И мне тоже просто необходимо вспомнить, что кроме нас с тобой есть ещё люди. До вечера, любовь моя.

- А Флинт с Вудом!? А Люциус? Раз в три месяца у нас гости!

- Очень часто. Пока – пока.

- Стой.

- Ну, что еще?

- Десять минут, если ты любишь меня.

Оборотень пожал плечами, не собираясь подтверждать вечные истины. Профессор Снэйп насупился и прошел на кухню.



Через десять минут из кухонных дверей триумфально появился профессор Снэйп, а за ним, не менее уверенно, в гостиную протопал преподаватель полетов Хогвартса профессор Флинт. Ремус просиял.

- Маркус, как мило с твоей стороны заглянуть к нам. Мы с Роби идем в гости, а Северусу в твоем обществе будет не скучно, я сейчас быстренько объясню, как можно обрушить стеллаж в библиотеке, наступить на хвост Одину или Мерлину, а наш зайчик продемонстрирует, как он зовет папочку, когда видит гусеницу, до которой не может дотянуться.

- Я умею, - благосклонно кивнул потомок троллей. – Я с вами.

- Северус, - оборотень нахмурился, - ты побеспокоил нашего друга, чтобы обеспечить мне охрану?

- Суббота, - кивнул здоровяк, - выходной.

- Ты меня поражаешь. Это унизительно, - у Ремуса от гнева покраснели уши, - спорить не буду, но когда мы вернемся, я с тобой серьезно поговорю.

- Дя - дя, - обрадовался гостю Робин.

- Роби, - профессор Флинт сделал малышу толстыми, как древко Нимбуса – 2000, пальцами козу и довольно улыбнулся.

Профессор Снэйп, не желая слушать глупости и растягивать рвущее сердце прощание, дезертировал в лабораторию.

- Спасибо, Маркус. Не понимаю причин его постоянного недоверия и желания посадить нас под замок. Он что, хочет, чтобы Робин узнал о существовании других детей в Хогвартсе?

- Теряться надо меньше, - сочувственно пробасил Маркус.

- Это было недоразумение, - ощетинился оборотень, - случайность.

- А Оливер говорит, много раз – мастер-класс. Он очень умный.

Ремус покраснел, нахохлился, всем видом показывая, как неуместны подобные афоризмы по отношению к самым примерным в Англии оборотням и жестом пригласил Маркуса следовать за собой. В Нору предстояло перенестись с помощью портключа, в виде огрызка веника.

- Вы готовы, профессор? Раз, два – Маркус одной рукой обхватил бывшего преподавателя ЗОТИ за плечи, - держите дите, три!

Подглядывающий из-за занавески Снэйп в этот момент подумал, что приглашение сопровождения для его собственного Люпина не такая уж удачная идея.



Прошло полчаса. Работа валилась из рук. Профессор не смог даже заставить себя проверить переписанные каллиграфическим почерком Ремуса первые триста страниц работы на предмет глупейших ошибок, без которых, - в этом Северус был уверен, - Люпин не обошелся. Снейп попробовал почитать что-нибудь легкое и развлекательное, «Антидоты, описанные в магической детективной литературе и 1654 ошибки в их описании», но книга не увлекла, тем более, профан - автор, магистр Корнелиус Рем, в первом же перечислении допустил две фатальные ошибки.

И тут раздался стук в дверь. Счастливый Северус ринулся к входу, даже не успев принять подобающий возвращению блудного супруга и утерянного сына назидательный вид, и рванул ручку.

- Мисс…миссис Уизли, что с Ремусом?

- Все в порядке. Даже хорошо, что его нет. Мне нужны вы, профессор.

- Что вы себе позволяете?! – Профессор Снэйп сжал кулаки, - вваливаетесь в мой дом, на том идиотском основании, что я вам нужен?

- Профессор Снэйп, я бы в жизни не решилась на встречу с вами, тем более без профессора Люпина, но обстоятельства таковы, что я считаю можно поступиться мерами безопасности. Мне нужен ребенок.

Северус зашипел, как ошпаренный тигр.

- Робин и так пошел к вам в Нору на дурацкий утренник! И Люпин с ним! Что за манера - рассылать приглашения моему сыну? Куда вы еще хотите забрать Роби? Не позволю! До его совершеннолетия я волен распоряжаться ребенком по своему усмотрению!

- Мне не нужен ваш Робин.

- А что вы тогда требуете? У меня нет для вас еще одного ребенка! И с чем–чем, а с детьми в семье Уизли проблем быть не должно.

- Послушайте меня, профессор Снейп.

- Я работать должен!

- Мы дольше будем препираться, а так – я изложу вам просьбу и вы свободны. Можно подумать, я горю желанием говорить то, что сейчас скажу!

- Мисс…миссис Уизли! Я больше не ваш преподаватель и имею право не слушать то, что мне неинтересно! Я шесть лет насиловал свой интеллект, общаясь с вами, вашими родственниками и безумными дружками, один из которых теперь ваш супруг!

- О нем и речь. Помолчите пять минут! – Миссис Уизли укоризненно посмотрела на бывшего преподавателя. – Дело в том, что я люблю учиться.

Снэйп вздрогнул. На секунду перед внутренним взором бывшего профессора пронеслись все шесть курсов обучения юной дамы, и ужас мелькнул в темных глазах мастера зелий.

- Я то - тут при чем? И тем более мой мальчик?

- Арифмантика –будущее магической науки! – Девушка повесила сумочку на статую Салазара Слизерина и прошла в комнату мимо негостеприимного хозяина, - Музыка цифр, переработанная магическими законами в строгую систему линейной и полюсной спектральности, необходимой при структурировании волшебной энергоресурсности открывает принципиально новый подход к трансформированию заклинательной базы других отраслей магической науки!

- Рад за вас! – Рявкнул Снэйп, - только из Робина будущий арифмантик как из соплохвоста – скаковая лошадь!

- При чем тут Роби? – Обиделась, сбитая с мысли, миссис Уизли, - я хочу донести до вас следующий постулат – мой наследник должен продолжить мои научные изыскания.

- Душевно рад, до свидания. – Снэйп попытался в точности воспроизвести свой самый устрашающий вид времен преподавания, но то ли миссис Уизли за несколько лет после окончания школы разучилась бояться мастера зелий, то ли счастливая жизнь в окружении двоих нежно любящих его людей разлагающе подействовала на запугивательные способности профессора, но бегства противника Северус не добился.

- Нет, вы меня не слышите, профессор! Для этого мне нужен умный ребенок!

- Ну, гарантий, вам тут никто не даст. Наш Робин – копия Ремуса, поэтому его умственные способности периодически вызывают у меня сомнения, и маггеника признана несостоятельной, так как величайшие колдуны и колдуньи зачастую полукровки, а чистокровные колдуны являют собой жалкую пародию на волшебника. Например – Блэк. Классический образец вырождения всех качеств, делающих волшебника волшебником -атрофированные мозги, психическая неуравновешенность, истеричность, а обратным примером можете послужить вы, мисс… не могу привыкнуть, миссис Уизли.

- Я не про чистоту крови, профессор, я про то, что если оба родителя имеют умственный уровень выше среднего, то велика вероятность рождения гениального ребенка.

- Вы правы, до свиданья!

- Я пришла к вам, не как ученый, а как женщина!

- Миссис Уизли! Если есть способ выставить вас вон без применения силы, прошу, укажите мне его!

- Профессор Снэйп, вы не думаете о будущем магического мира!

- Это вы не думаете! Я вас зааважу, сяду в тюрьму, Люпин сопьется от горя, забудет принять зелье, сойдется с Блэком, - Северус на секунду закрыл глаза, не в силах пережить спокойно это ужасное видение, - ребенок останется один!!! Свяжется с плохой компанией, а все из-за вас!

- Я хочу только одного! Умного ребенка, что при Роне – нереально!

- То есть?

- Ну, маловероятно. У него масса других положительных качеств.

- Это каких же? – Неделикатно удивился профессор, незаметно озираясь в поисках жизненно необходимого тяжелого предмета.

- Неважно. Вам не понять. Я вот, - миссис Уизли с отвращением оглядела мастера зелий, - профессора Люпина не понимаю, хотя, судя по его теперешнему роману, вкус у оборотней отвратителен.

Снэйп застыл.

- Какому еще роману? Вы на что намекаете???

- Вы вот - здесь?

- Да! Бездарно трачу время на общение с вами!

- А профессор появился на празднике в компании друга.

- Вы с ума сошли, - побледнел мастер зелий. – несете чушь!

- Нет, все удивились. Поэтому, я предлагаю вам помочь мне с заведением ребенка.

- Поймите миссис, мисс, да в конце концов, я год подбирал материал, полгода поил Люпина семью зельями, вы представляете какой это каторжный труд? У меня дела в Норе, пойдите вон!!!

- Но нам не обязателен прием зелий. Все будет гораздо быстрее.

- Погодите, вы собираетесь предложить мне изменить Люпину?

- Отомстить.

Профессор Снейп задумался.

День восьмой.

Утро.

Ура – ура! Я нашел дневник! Даже не знаю, с чего начинать описание. За пять дней сплава мы пропустили столько всего интересного, что перво-наперво, пожалуй, сообщу, что дневник потерял Сириус. А то он возьмет тетрадь и оклевещет меня. А последнюю запись сделал он, между прочим. Значит, это он засунул журнал под гребь, чтобы та не скрипела. Конечно, не переверни мы плот, и не сломай эту дуру деревянную, нипочем бы не нашли. Гарри.

Наверное, нужно указать ветер, температуру и скорость течения. Так вот. Ветра нет, потому что мы в кустах, на берегу. В себя приходим после вчерашнего и сушим вещи. Оставшиеся. Зато, мы идем первыми. Это потому, что мы очень быстро подошли к водопаду. Шкуре пришла в голову мысль сделать карьеру в качестве парусной шкуры, и получилось неплохо. В учебнике я нашел схему, Сириус срубил три бревна, два мы сбили крест накрест, натянули на них Шкуру, и подперли третьим. И полетели, как на крыльях. Правда, в этом оказался свой минус, я потерял ощущение времени, и мы чудом успели заметить водопад, раскинувшийся перед нашими носами на пятый день, а не на шестой, как обещала лоция. Чудом оказался прыгавший на берегу Мандунгас и целое племя местных волшебников, активно размахивающих руками и призывающих нас пристать.

Как мы зачалились, чуть не утопив Шкуру и меня, я писать не буду. И как Сириус сломался перед уговорами вождя, и за ночь с его женами и двумя мешками натурпродукта согласился забрать Флетчера на плот, тоже. Без него было замечательно! Меня утешило одно, когда Сириусу вывели свору маленьких и клыкастых жен, он, по-моему, пожалел о своем решении. Зато нам перетащили плот вниз, к подножью водопада и объяснили, что вход в водяной лабиринт начинается, не там, где указано в лоции, а через два дня пути. Очень полезное знание. Вообще – то они что только не обещали, лишь бы мы забрали мерзкого суслика поскорее. А указанных в лоции буйволов не было.

Скорость течения указать не могу, все еще на берегу, и Сириус ходит вокруг греби, нецензурно выражая сомнения в умственных способностях рулевого Флетчера. Сегодня он еще не так орет. Вчера Шкура мне уши лапами зажимала, она очень деликатная. Мандунгас убежал в лес, надеясь найти с таким трудом избавившееся от него племя и просить помощи. Зря, мне кажется, они уже в Аргентине кочуют, судя по скорости, с которой они спасались от нашего плота.

Попробую помочь Сириусу в ругани, то есть, починке плота. Гарри.

Чтоб ему встретить ягуарадила! Чтоб ему орлопотам на голову нагадил! Чтоб он подавился соплохвостом за завтраком, чтоб его заавадило, а потом раскруцивало! Чтоб ему подняться на метле и трансформироваться в безоаровый камень. Жарко. Возможны грозы. А мы, как полоумные мандрагоры и прихватокрабы, выброшены на берег! Мерлин ему в печенку. Чтоб он вкус виски забыл, негодяй! Простите, вырвалось.

Ищу способы починки греби. Дочитал до 57 страницы. Понял, что такое траверс, и как его легко проводить. Так ведь нечем!

Мыслей никаких, только злость. Сириус.

Извините, пожалуйста, простите, пожалуйста, мне страшно неловко, что я обращаюсь, будучи простым парусом, надеюсь, вы не будете в обиде на меня за подобную вольность, но у вас есть топор. С любовью и восхищением, Шкура.

И что? Сириус.

Она права. Срубим новую гребь. Гарри.

Руби. Блэк.

Размер? Поттер.

У Муни – 22 сантиметра. Злой Блэк.

Размер греби, а ты про что? Гарри.

Ах. Романтичная Шкура. Извините, пожалуйста, не хотела вмешиваться, не смогла удержаться.

Какая разница? Еще спроси, откуда я знаю! Не оттуда, откуда Сопливус! Мерились в школе, пошляк! Иди сук руби. И хватит болтать глупости. Очень злой Блэк.

День.

Малец думает, что кривенькая дрюкалка выдержит тушу нашего обожаемого кэпа? Не смешите мои мокасины, потыренные у вождя. Мандунгас.

Крестный, вы меня достали! Оба! Пошли бы и срубили, что вам нужно. Мы со Шкурой, хоть что – то умное придумать можем! Тоже злой, Гарри.

Ветер поднимается. А мы торчим здесь, из-за того, что из троих мужиков один я знаю, как держать топор! А завтра – лабиринт. И сколько мы там проторчим – Мерлин ведает. Блэк.

Я знаю как. Поттер.

Гавно – вопрос! Мандунгас.

Я не знаю как, у меня когти, простите меня, пожалуйста, я не виновата. Я просто шкура. Шкура.

Ухожу за гребью. Никуда не разбредайтесь. В плен аборигенам без меня не сдаваться, ибо затрахали. Если кто из конкурентов проплывет мимо, закидывайте тухлой папайей. Сириус Блэк.

Где брать тухлую папайю? Мандунгас, готовый выполнять приказ.

Мерлин, ну, чего я тут торчу? Хочу домой. Мой курс в следующем году выпускается, а я тут сижу, с Флетчером. Я бы уже диплом писал, про обтекаемость хвостовой части у грузовых метел типа Ураган – 88. У них такие пушистые прутики, белые. Запускаешь пальцы в хвостовую часть и чешешь, а они изгибаются и так сладко мурлыкают, мол, да, Гарри, еще, уп-с. В смысле, плодотворная тема для диплома. Тянусь к знаниям. Эх, Ремус похвалил бы. Гарри. Несчастный.

Сириус! Это ж…эта жердь нас на дно захреначит! Гребь из слоновьего дерева?! Ты как ее допер? Опыревший Мандунгас.

Крестный, ты герой! Но из этого куска, по-моему, надгробье хорошо делать. На века сохранится. А гребь не получится. Мы от нее даже кусочка не отрубим. Правда.

Ты ее, где нашел? В зарослях матэ валялась? Гарри.

Все заткнулись и вышли вон!!! Убью! Блэк.

Простите, пожалуйста. Шкура. Извините, пожалуйста.

Вечер.

Мандунгас нашел длинную и тонкую гевею, я срубил и приделал к плоту. Сириус с нами не разговаривает. Он лежит на Шкуре и слушает проводимый ею сеанс психотерапии. Похоже, сегодня мы никуда не выплывем. На нас он обижен. Спрашивается – за что? Гарри.

На тебя, за критику моего замечательного, прочного, крепкого, как камень, куска слоновьего дерева! На суслика, за то, что эта скотина умудрилась перевернуть плот на мелководье! Капитан Блэк.

Дорогой капитан, высокочтимый капитан, позвольте частное мнение, если бы уважаемый Мандунгас перевернул плот на глубине, всем бы было гораздо хуже, приношу извинения за проявленную мной дерзость. Смущенная Шкура.

Она права, крестный. Признайся, ты просто завидуешь способностям суслика ломать кажущееся нам несокрушимым, да? Гарри.

Хо-Хо! Мандунгас.

Всем спать. Завтра выйдем на воду, чуть рассветет. Все еще не простивший спутников, капитан Сириус Блэк.

ЗЫ. И спрячь тетрадку понадежнее, писатель.

ЗЫ. ЗЫ. Одобрил бы его Муни, хм…

Дни десятый – тринадцатый. Лабиринт.

Как последние идиоты, плавали вокруг острова. Три дня псу под хвост. Надеюсь, остальные участники выступили также бездарно, как мы. Хотя, сомневаюсь, что такое возможно. 594 дебила, собравшихся в одном месте – перебор для любой страны, не то что Бразилии. У нас во всем Хогвартсе столько народу не наберется! В результате имеем, минимум двухдневное опоздание по срокам, совершенно не представляем, в какой стороне выход из лабиринта, в довершение несчастий потеряли котелок. Последнее вообще горе, второго у нас нет. Есть и плюсы. Мы всего на третий день обнаружили, что следовали по периметру острова, а могли спустя неделю. В тумане ничего не видно. Сидим, на берегу, пытаемся думать. Получается не очень. Гарри.

Вообще не получается. Сириус.

Из-за этого гребаного лабиринта мы ни хрена не допираем, что сейчас, утро или вечер? Мандунгас.

В лоции было написано, что отрезок тумана плотный, но короткий, что делать? Гарри.

Пираньи обгладывают корову за три секунды. Никогда не любил занимательную статистику. Гарри.

Спасибо, крестник. Хотел скормить меня рыбам? Сириус.

Кто поплывет на разведку? Давайте голосовать. Гарри.

Простите, пожалуйста, извините, пожалуйста, но, как я поняла из приватных бесед, кто-то из вас волшебник? Шкура.

Палочки отобрали. Гарри. Сил нет.

А без палочки, кишка тонка? Мандунгас.

Тихо все! Анаконда! Ш-х-ш-щ-щ-ш…Гарри.

Какой разносторонний мальчик, иностранные языки знает! Растроганная Шкура.

Сириус! Он ее натравит на меня! Мандунгас.

Ура! Она согласилась вывести нас из тумана! Плот на воду, поплывем за ней, только в благодарность мы должны ей барана. Гарри.

А Флетчер точно не подойдет? Сириус.

Жестоко и не по-гриффиндорски! Где же твое великодушие и благородство!? Возмущенный Мандунгас.

В тумане. Сириус. А где мы ей барана возьмем?

Я всего лишь переводчик, интендант – Флетчер. Поплыли скорее, пока она двух баранов не потребовала! Гарри, в нетерпении.

День четырнадцатый.

Утро.

Вчера, выбрались из тумана. Анаконду обманули, меня мучает совесть. Вполне могли бы Флетчера отдать. А так, Сириус выписал бедной змее чек на трех баранов на предъявителя. Что она с ним будет делать, не знаю. Очень стыдно. Если честно, я подозреваю, что он и чек не отдал. Немного утешает, что змеи не умеют читать, а также, что добрые поступки, даже когда остаются неоплаченными, облагораживают душу. Надо было отдать Флетчера. Несчастный Гарри.

Этой змеюке вяленый говяжий бок в пасть запихнули, а он убивается! Никакой рачительности у современной молодежи! Сириус! Дай паразиту волю, он бы и грудинку пролюбил! Ничтожество! Негодующий Мандунгас.

В то время, как я не щадя сил, нащупываю чудом сохраненным шестом, мели, ненужный балласт решает конфликт отцов и детей. Вместо того, чтобы дочитать учебник «плотовождение для смешных уродцев, вроде моего цветочка и суслика» хотя бы до сто седьмой страницы. Хотя, о чем я. У нас лоция изучается постфактум, а я размечтался. Радует только Шкура. Хоть тварь и бесполезная, но приятная. Удивленный окружающим миром Сириус.

Температура нежаркая, градусов 35. Плывем шустро. С Флетчером не разговариваем. Потому что он не имеет представления о чести и долге. Я, невзирая на инсинуации крестного, читаю лоцию и думаю о Д.М. О том, какой я был дурак, что ругался, когда он обещал одно, а делал всегда больше, чем обещал. Я скучаю. Мне очень – очень тоскливо.

Я придумал третье желание. Хочу, чтобы мы вместе работали. Я понимаю, глупое желание, но в разлуке я понял, как важно мне чувствовать, что он близко. Что мне не нужно преодолевать расстояния, чтобы высказать свою радость от, Мерлин, от путешествия в компании Флетчера! И от ругани крестного! И ветра здесь нет. Ничего в этом лабиринте нет. Кроме того, что он сужается. Ширина футов 200. А может больше, или нет. Я не ною, но я не могу уже. Домой хочу. Грустный Гарри.

День.

Впереди на реке что-то подозрительно шумит. Водопады в лабиринте не обозначены. Тонуть Мерлин знает где, вдали от родной Англии, не хочется. Команда спокойна, как дохлые пикси. Сидят на Шкуре, делают вид, что изучают карту. Думаете, на предмет маршрута? Нет. Они пытаются понять, где у нее верх, а где низ, и в каком месте на трассе гонки расположен ближайший городок, в котором можно разжиться продуктами и котелком. Меня возмущает отсутствие соревновательного духа и тяга к сибаритству. Я уж не буду упоминать о том, что неплохо было бы подогнать плот поближе к берегу. Похоже придется напомнить туристам, кто здесь капитан. Сириус Блэк.

Крестный, а что такое ряд порогов в средней части лабиринта? Они имеют в виду, высокий берег, похожий на приступок? Зачем это указывать? Природа приблизилась. Деревья образуют кронами зеленый купол, который по мере продвижения становится выше. Течение просто бешенное. Ветра нет, его гасят могучие стволы галактодендронов, цезальпиний и еще одной породы, которую мне даже писать лениво, такое длинное название. Запахи цветов дурманят голову. Не в лирическом смысле, меня от них тошнит уже. Хочу одуванчики и клевер. А непонятный шум становится все сильнее. Но раз водопадов нет бояться тоже особенно нечего. Гарри.

Шкура нервничает. Испуганная Шкура.

Сириус! А не зачалиться ли нам? Нехило грохочет. Разделяю шкурные опасения. Мандунгас.

Суслик – трус. Впрочем, я всегда это знал. Крестный, мы опаздываем. Но если хочешь, давай пристанем и посмотрим, исключительно для успокоения Шкуры. Гарри.

Давайте к берегу. Блэк.

Простите, пожалуйста! Извините, пожалуйста, но, похоже, пороги – не то, что думал Гарри! Ай!!! Спасите!!! Шкура…

День пятнадцатый.

Поздний вечер.

Не знаю, ни где Сириус, ни где суслик. У меня лишь судовой журнал и шкура. Голова раскалывается. Где я тоже не в курсе. Ничего не помню. Гарри. Ах да. Реки рядом нет.

- Хорошо, миссис Уизли, я согласен.

- Я была уверена, что вы примите верное решение. – Девушка смотрела растерянно, что совершенно не вязалось с ее страстной речью.

- Спальня направо. У вас три минуты, чтобы подготовиться.

- Профессор, подождите.

- Быстрее, мисс…миссис Уизли, у меня мало времени. Мне еще нужно разоблачить изменника. Минута уже прошла.

- Вы не поняли.

- Неужели? С каких пор вы стали косноязычны, а я превратился в тугодума? По-моему, этим славится как раз ваш супруг.

- Я имела в виду не физическую измену.

- Естественно. Для подобного должно наличествовать хотя бы элементарное влечение партнеров друг к другу. – Лицо мастера зелий исказила малоприятная гримаса. – У меня выбор небольшой, авада или удовлетворение вашего желания. Так хотя бы не убивайте мое время.

- Я просила вас не о том!

- Считаю до трех.

Миссис Уизли выхватила волшебную палочку.

- Вы пытаетесь меня изнасиловать!

- А вы меня пришли просить поучаствовать в сборе пожертвований в защиту угнетенных гриндлоу Верхневалдайской возвышенности?

- Если б вы послушали меня еще десять минут, вы бы поняли…

- А Люпин в это время с каким то мерзавцем пусть развлекается в Норе? Вы в своем уме? Прощайте. – Профессор развернулся и, несолидно подпрыгивая, ринулся к двери.

- Я всего лишь хотела получить от вас зелье умножения отдельных качеств! – Гермиона, чуть не плача, помчалась за беглым преподавателем, - вы сами говорили, что оно позволяет на сутки усилить врожденные слабые способности и даже передать их плоду! Что оно применяется в драконологии! Что кентавры с его помощью улучшают резвость молодняка!

- Минус триста баллов с Гриффиндора! Десять - за то, что, когда я объяснял, его воздействие на человеческий метаболизм вы витали в облаках вместе с мистером Уизли, десять за отнятое у меня время! Зашли б в спальню, я б вас запер и был уже далеко!

- А остальные? – Растерялась от подобной откровенности девушка.

- За неверие в собственные силы и магию чувств, но сейчас вы меня вряд ли поймете, - разъяренный профессор аппарировал в Нору, не снисходя до дальнейших объяснений.

Гермиона задумалась. Потом грустно оглядела пустую песочницу, с разбросанными вокруг формочками, черную кошку, старательно вылизывающую блестящую шерсть, и маггловскую деревянную лошадку, уткнувшуюся в куст голубых дельфиниумов. А ведь в словах бывшего декана Слизерина был смысл. Она способна сварить любое зелье. Девушку смущал сущий пустяк. Причем тут магия чувств, которой она когда–то утешала влюбленную Джинни?

- Нерациональный подход в серьезном деле - первый шаг к провалу эксперимента. Удивительно, но профессор Снэйп перестал осознавать элементарные вещи. Не понимаю.

Кошка на мгновение прервала туалет, оглядела девушку и презрительно мяукнула. Отец хозяина был прав, впрочем, как всегда.



Северус аппарировал к ветхому заборчику, окружавшему Нору, и, запрятав в дальний уголок сердца душившую его злобу, толкнул покосившуюся калитку. Дом четы Уизли блистал разноцветными гирляндами и гремел музыкой. Выглядел он на вкус профессора просто отвратительно.

- Северус! – навстречу профессору шел раскрасневшийся от выпивки Артур Уизли, - вот неожиданность! А Ремус уверял, что ты занят и не сможешь придти к нам.

- Не сомневаюсь. – Снейп скрипнул зубами, несомненно, от радости встречи, - я хотел бы увидеть моего Люпина и моего ребенка. Проводи меня.

- Вина, Северус? А ты видел мою внучку? Твой Роби очарован. Не удивлюсь, если мы лет через двадцать породнимся.

- Чтобы у моего Робина был тестем твой Джордж? Безумный план.

- Фред, дорогой Северус, Фред. Но он ничуть не хуже.

- Мерлин, Артур, может ты, как отец видишь разницу между двумя действующими моделями вечно пакостящих агрегатов, но я, как их профессор, не заметил никаких различий за все годы учебы. Что один – навозная бомба массового радиуса поражения, что второй!

- Северус, как я отвык за эти годы от твоей любезности, - хмыкнул мистер Уизли и взял гостя за локоть, - тебе нужно срочно выпить, и мир, в том числе и мои мальчики, покажется тебе проще и симпатичнее.

- Я столько не выпью. Мне еще Люпина домой тащить, - обнаружил провидческий дар мастер зелий, но послушно направился за радушным хозяином в сторону, стоявшего посреди лужайки стола с напитками, - Скажи, Артур, а Люпин один пришел?

- Нет, с молодым человеком. Огневиски, Северус?

- Пожалуй, – настроение профессора стремительно падало к уровню дна мирового океана, - а где Флинт?

- Будь здоров, Северус! Мальчики решили вспомнить школу и играют в квиддич на холмах, погода - то, чудесная.

- Профессор! А вы - то откуда здесь взялись, очень рада, - к стойке приблизилась миссис Уизли. – Надеюсь, вы останетесь на праздничный ужин. Нашей внучке исполнилось три года, как летит время!

Артур поморщился.

- Дорогая, молодость души - вот самое главное. У Северуса тоже могли бы быть внуки.

- Спасибо. Мне вполне хватает одного ребенка, а где Люпин?

Молли внезапно зарделась.

- Он гуляет с дорогой Тонкс. Какая была красивая пара, Северус, впрочем, тебя, разумеется, никто не винит.

- С кем? Что он делает?

- В саду, слушает соловьев. Это так романтично. Как мать, я должна волноваться, что моя доченька… поверь Северус, дорогая Тонкс, мне как родное дитя, компрометирует нашего Чарли, невинной прогулкой с посторонним мужчиной, но право, он сам виноват, за год появился дома на неделю - и опять к драконам. Бедная девочка так скучает.

- Ничего романтичного я не вижу! – Снейп залпом выпил второй стакан огневиски, заботливо наполненный радушным хозяином, - Мне мужчина, тьфу, Люпин не посторонний!

- Не надо нервничать. Ты посадил дорогого Ремуса под замок, никуда его не выпускаешь, естественно, что он, вырвавшись из твоих застенок, радуется, веселится, наслаждается общением.

- Веселится? Застенки? Где он?! – Скверус нервно потянулся к мистеру Уизли за следующей порцией горячительного зелья. – Я хочу его видеть, так…А где его друг?

- Очень любезный молодой человек, - просияла миссис Уизли, - один принес стол с едой и ничего не уронил, мальчики, с их любовью к левитированию предметов, разбили бы всю посуду.

- Где Люпин?!

- Здоровье Робина, дорогой Северус, прекрасный мальчик!

- О, да, только очень худой, вы его плохо кормите?

Снейп попытался сдержать клубящиеся внутри грозовые тучи и проявить вежливость.

- Следите лучше за своей внучкой! Кстати, ее с днем рождения!

- Здоровье Абигайль! – просиял счастливый дед.

- Северус, а вот дорогой Ремус выслушал все мои советы и некоторые даже записал!

- Идиот мягкотелый, - буркнул под нос мастер зелий и решительно зашагал в сторону густых кустов сирени и жасмина, отрекомендованных Молли, садиком. Подойти к вожделенному месту с первого раза не удалось.

- Профессор Снэйп! Право, даже не думал, что вы снизойдете до нас, - Билл Уизли ехидно улыбался неизуродованной половиной лица. – Какая честь!

- А почему вы не летаете? – Тоном, которым чаще всего говорят: «пошел вон» приветствовал бывшего ученика Северус.

- Соперников не вижу. Вот если бы вы захотели разделить наши сельские радости - так и быть, я бы поиграл против вас.

- Упаси меня Мерлин, - ощерился профессор, - позовите лучше Люпина, он из тех, кто ведется на любую провокацию.

- О, дорогой профессор, Рем развлекает мою невестку, с вашей стороны жестоко требовать, чтоб я разбивал их хрупкий союз. Помилуйте, моя жена не переносит Тонкс, они тут же сорвут праздник, своим пикированием, я имел в виду, милым щебетом.

- Билл…вы издеваетесь?

- Нисколько. Вы не имеете братьев, которые могли бы удачно жениться, ну, или обзавестись спутником жизни. Иначе вы бы уже плакали от жалости ко мне.

- Это сомнительно, - нервно передернул плечами Снэйп и вдруг подумал, что Тонкс всего лишь ширма, за которой прячется неизвестный ему друг Люпина, - они там вдвоем? Они в кустах вдвоем?

- Так как насчет квиддича? Ветер раздувает полы мантии и треплет ваши волосы, ах, что может быть, - Билл скептически оглядел бывшего преподавателя, - в вашем присутствии язык не поворачивается на слово «прекраснее».

- Уизли, я сейчас же разворачиваюсь и ухожу. – Прошипел Снэйп, - ноги моей не будет в вашем доме, а твоей - в моем.

- Билл Уизли! Профессор Снэйп у меня в гостях, а ты ведешь себя как последняя свинья!

Извинись, и никогда больше не говори таких слов.

- Мама, я не хотел оскорбить профессора. И говорил исключительно про его мрачный вид. Можно подумать, он не на празднике отдыхает, а принимает экзамен у Фреда и Джорджа.

- Молли, я не нуждаюсь в защите и сейчас же ухожу.

- Профессор, погодите, у вас же здесь было какое то дело?

- Здравствуйте, профессор Снэйп.

- Давно не виделись мисс…миссис Грейндж…Уизли.

- Билл, ты ведешь себя, отвратительно, профессор тебя не простил! – кипела от возмущения Молли.

- Все нормально. Билл никогда не питал ко мне теплых чувств, и я не вижу ни одной причины для того, чтобы ситуация изменилась.

Билл тряхнул огненной гривой,

- А если я провожу вас к предмету ваших поисков, вы смените гнев на милость, профессор?

- Они уже заканчивают, я тоже пройдусь с вами, друг Ремуса тоже там, - натянуто улыбнулась Гермиона, - простите меня. Не знаю, что со мной происходит последнее время.

- Что они заканчивают? Куда мы идем? Виски? Спасибо, – и пользуясь временным замешательством мастера зелий, процессия направилась к холмам.



Тонкие полуденные тени расписали лужайку акварельными красками. По руке мужчины, путаясь в светлых волосках, как в зарослях густой травы, ползет крошечная божья коровка. Ветер лениво перебирает легкие пряди на голове. Жасмин лепестками выбелил густые волосы снежным шлемом. Добавил ненужной седины.

- Мне так обидно, Ремус, так больно. Ведь все могло сложиться счастливо. Просто могло сложиться. Почему все так нечестно?

Девушка зябко ежится. В сиреневом полумраке приятная прохлада, но дело не в ней. В мирном молчании соседа по скамейке. В его чинно сложенных на коленях ладонях. В том, какой он чужой. Какой пришлый в ее шумном мире, там, где жизнь наполнена мужней родней, их заботами, громкими голосами и неинтересными проблемами.

- Ты что-то спросила, Нимфадора? Ох, прости, Тонкс… Я ужасный собеседник. Засыпаю на бегу, как постаревшие кентавры.

- Вечно ты прячешься от меня за возрастом, Ремус. А у меня прическа не получилась. Наполовину розовая, а дальше мышиные хвостики, - она улыбается, и смотрит на доползшего до шрама жучка, - дай мне своего вестника, я его отправлю Чарли, хотя, бесполезно, как ты думаешь?

Ремус смотрит на изящный белый пальчик, снимающий с грубого рубца божью коровку, и беспомощно хмурится. То, что Нимфадора несчастна - так глупо, так несправедливо. И нечестно.

- Я бы помог. Правда. Но как ты хочешь, я не могу, а как могу - тебе не нужно.

Солнечный луч рисует между фигурами на скамейке золотой заборчик, как в детстве, черточками, разделяясь на ободранной краске.

- А ты посиди еще, с тобой тихо. – Ветерок старательно огибает иглы неудачной прически. Тонкс смотрит на красноватую от загара шею и розовый шелушащийся кончик носа собеседника. Как же не хочется уходить со скамейки. Ведь если сидеть долго, так хорошо представляется, что ничего нет, ни ее застрявшего в Румынии мужа, ни его кошмарного сожителя. Только они, вместе, и маленький мальчик, их общий мальчик.

Прозрачный мотылек, попорхав, сел на воротник новой рубашки Ремуса. - Я ему завидую.

- Он живет мало. Но летает – куда хочет, - мужчина сорвал стебелек и осторожно поднес его букашке. – Оказывается, я ему тоже завидую. Изредка. Мерлин, а где Роби?!

Оборотень вскочил, разбивая тишину лужайки, - я – идиот, сколько я спал?

- Ремус, не волнуйся, за ним смотрят.

- Что значит, смотрят? Кто смотрит? Прости, я должен бежать.

Без него картинка пуста. Обратно покой не складывается.



На холмах утомленные матчем игроки беззлобно ругались на тему нечестной победы семейки Уизли над остальным миром. Поскольку за «остальной мир» тоже играли представители Уизли, хотя бы по фамилии до кровопролития дело не доходило. Снэйпу игроки явно обрадовались.

- Профессор! У нас сад остался без улиток, гусениц и прочей ценной скотины! Требуем возмещения ущерба!

- А садовые гномы при виде вашего крошки эмигрировали во Францию!

- Па-па!

С максимальной для толстых ножек скоростью к Снэйпу спешил перемазанный травой и землей наследник. Сердце мастера зелий расплавилось со скоростью забытого на солнцепеке куска сыра.

- Сыночек, Роби, как папа скучал. – Зельевар подхватил сокровище на руки и прижал к себе.

- Все в порядке, профессор, собрано две банки насекомых. – Пробасил ответственный Флинт. – Гнездо я уговорил оставить.

- Какое гнездо? - Снейп, наплевав на окружающих, уткнулся носом в пушистый затылок малыша.

- Аиста, - бодро отрапортовал Маркус.

- Вы бы лучше спросили, какие банки, - засмеялась Анджелина. – Трехлитровые. Ваш сынок – вылитый Хагрид.

- Много! – Сиял гордый Робин, - мое!

- А мышей вам не нужно? А то бы мы наловили, - Фред обнял супругу за плечи. – Вы опоздали, мы разгромили жен и Маркуса.

- Я пол – игры кузнечиков ловил, - возмутился бывший капитан Слизерина.

- Вы жульничали, - поддержала товарища по команде Флер. – А ты, Билли, вместо напиваться играть бы старался.

- Правильно – вместо пьянства пошел бы играть с нами, - фыркнул Джордж, и скомандовал, - хотя мысль мне нравится, и я есть хочу!

- Мой английский лучше тебя, - обиделась Флер.

- Лучше него даже мой английский, - рассмеялся Билл, - мама зовет к тортам и сладостям.

- Жуки, па-па мой!

- И лучше английского Роби, - показал брату язык Фред.

- Я возьму банки, - порадовал профессора Маркус.

- Их можно уменьшить, - оживилась Гермиона, - знаете, я нашла заклинание, которым можно, не изменяя особенностей живых организмов…

- Гермиона, - скривился ее любящий муж, - забей. Ты самая умная, и с этим никто не спорит.

- Самоубийц нет, - хихикнула Джинни.

- Я просто хотела помочь, - махнула рукой самая юная миссис Уизли.

И шумная толпа начала спускаться к Норе. Снэйп пропустил клан Уизли, дождался Флинта и начал допрос.

- Итак, Маркус, где и с кем ты оставил Люпина?



- Как он?

- Еще не пришел в себя, эти туристы такие нервные.

- А ничего, симпатичный. Давайте обольем его водой? Быстрее придет в себя, а то в этой сбруе все чешется.

- Терпите девочки, заказчик оплатил парню эротический шок, значит, мы должны его обеспечить.

- Заказчик - эффектный мужик.

- Красавец, ох, лучше бы я с ним покувыркалась.

- Девочки! Мы амазонки, а не трахальщицы заезжих кобелей.

- Подумаешь, да за такого парня раз выйти замуж, на всю жизнь обеспечена.

- Как он?

- Дышит, но в себя не приходит.

- На отца парень не похож совсем. Худенький, невысокий.

- Да, ладно, девочки, давайте его потрясем, жара такая, еще проклятая краска того гляди потечет.

- Заказчик оплатил все неудобства.

- Ох, красивый, богатый, что еще желать?

- Не говори! А щедрый! Ради этого парня столько галлюцинаций наводили, просто кошмар!

- Ну, его отец говорил, что у сына депрессия.

- А что не стал продлевать?

- Ну, рассчитывал на путешествие, а сеньор Альберто поработал с их журналом, и выдал заключение, что желаемого результата нет.

- Смотрите, у него ресницы дрожат!

- Девочки, на изготовку!

- Нет…показалось.

- Да сколько можно!? Я час жду, перья тяжелые.

- Девочки, не забываем о деньгах заказчика.

- Он англичанин?

- Он - не знаю, а его отец – о да! Аристократ! Красавец.

- Слуга у них завалящий, могли бы кого получше найти.

- Истинные джентльмены. И богачи!

- Ох, как голова чешется. Не верю я этим магическим краскам. Дерьмо всякое поставляют.

- Заказчик хотел блондинок, а у нас по всей сельве ни одной блондинки.

- Скажите спасибо, что парики не надели. В параллельном заказе клиент требовал девушек с голубыми волосами, извращенец!

- Может, он уже не спит? А представляете, девочки, если он память потерял? Тогда вообще прорву денег в воду отец выбросил.

- Ну, что ты говоришь, ему то все понравилось.

- Ты про специальную программу? Ох, я с девчонками разговаривала, такой затейник. Всю ночь веселились.

- А этот?

- Вещи охранял, смешной парень.

- В этом году вообще наплыв. Прошлый раз сеньор Зико всего три настоящих плота обслуживал, а в этом десять. Если бизнес и дальше пойдет успешно, он будет грести прибыль лопатой.

- А заказчик женат?

- Слуга говорит, что да.

- Слуга говорит, что он нет.

- Кому он нужен! Ой, девочки, у парня ресницы дрожат!

- Да брось ты, тебе кажется.

- А сполохи молний работают? Вы проверили? Как человек мистер Блэк - само очарование, но заказчик исключительно строгий.



Гарри сжал зубы, чтобы не заорать. Гнев застрял в горле молодого человека, как рыбья кость и выходил наружу паром из ноздрей, словно на полу в пещере лежал не герой магической Англии, а закипающий чайник. Вокруг него переминалась с ноги на ногу, стайка полуголых красавиц, утыканных перьями, вымазанных блестящей краской и выкрашенных в соломенно-рыжий цвет. От привычных карнавальных костюмов их наряды отличались наличием коротких изогнутых луков. Почему девушки были уверены, что лежащий без сознания недавний утопленник глух на оба уха, Гарри догадаться не мог, но пользовался этим упущением на всю катушку.

Значит, все приключение было подстроено и никакого цветка не существует. Все его желания не более, чем умелый блеф, подстроенный крестным с целью заставить его остаться, отказаться от мысли об Англии и Драко. Их плавание – мираж. «Мерлин, какой же я осел. Две недели мы плавали на территории парка развлечений сеньора Зико Кошты, а я, раз сто, видевший рекламу про исполнение самых смелых желаний не мог сложить два и два. Теперь понятно, куда делись настоящие аметисты из ожерелья очередной жены Сириуса. И почему на берегу гевеи росли вместе с бамбуком и бабасу. А Шкура - патентованный метод лечения депрессивного синдрома, разработанный доктором Альберто. И что мне теперь делать? Мерлин, меньше всего я хочу эротического шока от женщин, подобранных по вкусу Сириуса и его же возраста! Теперь я знаю, чего хочу. Поговорить с крестным».

Гарри резко сел. Дамы испуганно ойкнули, и одновременно наставили на молодого человека луки, картинно натянув пустую тетиву.

- Здравствуйте. А где стрелы?

- Не по сценарию очнулся, - громко заметила подружкам фигуристая мулатка с ногами, длинной в жизнь директора Хогвартса и эротично повела крутым бедром.

- Чужеземец! Готов ли ты…

- Нет. Я хочу поговорить с крестным.

- Англичане все тормознутые. Он бы еще адвоката потребовал, - фыркнула другая дива, с огромной грудью, украшенной двумя белыми орхидеями на сосках. – Бойся за свою жизнь мужчина!

- Хорошо, я согласен, только позовите крестного!

- Do vale a montanha, da montanha ao monte

Cavalo de sombra, cavaleiro monge

Por casas, por prados, por quinta e por fonte caminhais aliados

- Сириус!!! На помощь!

- Нет, что этот парень воображает? Мы поем, а он никакого внимания.

- Девочки не отвлекаемся, помним о гонораре.

- Сколько вам заплатил мой крестный?

- Поглядите на него! Сеньор Зико предупреждал, что шок от нашего выступления может превзойти самые смелые ожидания.

- Девочки, бедрами, бедрами работаем!

Гарри затравленно огляделся, вокруг него соблазнительно раскачивались самые привлекательные бюсты центральной части материка, а он в полном отчаянии думал, что страшнее было только на кладбище, у могилы старшего Тома Риддла.

- Пожалуйста, скажите, где Сириус? Я не буду ругаться, я ничего ему не сделаю, только прекратите! И все равно в пещере темно, я не могу оценить…

- Молнии! Молнии включили и энергичнее, начинаем трогать красавчика!

- Мерлин…

Сириус мог быть горд, заказанный эротический шок удался.



Гарри сидел в тени цветущих кустов абитулона и периодически краснел, вспоминая особенно изысканные ласки фальшивых амазонок. Было стыдно, противно и обидно.

Молодой человек уткнулся лицом в ладони и вдруг вспомнил маггловскую сказку - о волшебной стране, из которой можно было выбраться, только соблюдя определенные условия, а герой, как не крепился, нарушал то одно требование, то другое постановление владык сказочного царства. Так и состарился. « А я ведь…без денег, без палочки, как я попаду в Англию? И Драко… он почувствует, он всегда все чувствует, даже то, чего нет. Некуда мне идти. Не к кому возвращаться. Сам виноват. Сам…»



Маркус Флинт держался кремнем и изменщика - оборотня выдавать не желал даже под страхом отказа от дома.

- Вместе пришли. Следил за обоими. Профессор выпил три рюмки огневиски и две бутылки сливочного пива. Никого не было. Рядом.

- Маркус, сосредоточься, я понимаю, это задача трудная, особенно для тебя, но постарайся вспомнить, кто чаще всего подходил к профессору Люпину.

- Робин.

- Отставим Робина, он имеет право. Он – сын.

- Я помню, - кивнул Флинт, - вы предупреждали.

- Кто еще?

- Мистер Уизли. Они говорили о политике, мне стало скучно, и я пошел собирать жуков.

- Как ты мог?

- Вы сами сказали, если объекты разделяются - следовать за младшим, – удивленно поднял густые брови троллеобразный собеседник.

- Дя-дя!

- Ловить ту стрекозу?

- Маркус, не отвлекайся, Робин, замолчи, у тебя аппетиты, как у папы в полнолуние!

- Па-па!

- Робин! Заткнись!

- Па…

- Профессор Люпин бежит. – Маркус неодобрительно зыркнул на жестокосердного Снэйпа, но мер принимать не стал - в конце концов, профессор очень умный, хотя, разумеется, и не такой, как Оливер.

- А кто кроме Артура подходил к Робину?

- К Робину все. Но я контролировал процесс. Мисс Аби чаще всего.

- Па - па!!!

- Не к Робину!

- Вы сказали…

- Северус! Почему ребенок плачет? Откуда ты взялся?! Роби, иди ко мне мой маленький, что папа не так сказал? Папа очень любит своего мальчика. Северус, где ты его нашел? Мое солнышко.

- Ты даже не пытаешься сделать вид, что рад! Не то, что остальные! Это ты потерял ребенка! Где ты был? Почему Робин без присмотра опустошает окрестные поля?

- Я смотрел. – Обиделся Маркус.

- Я спал.

- Па-па…стрекоза.

- У мальчика две банки живой массы! Куда мы это потащим?

- Северус, радуйся, что пока детка драконов и василисков в дом не тащит.

- Делов - то, стрекозла поймать…

- Это вопрос воспитания. Если ребенок будет игнорировать мои распоряжения…

- Па-па мой?

- Ладно, Люпин, дома поговорим.

Разочарованный мастер зелий со спутником жизни и добровольным охранником добрели до остальной компании.



Кулинарные шедевры Молли на время угомонили даже близнецов. Над поляной царило редкое благодушие, лучше всяких слов говорящее, что праздник удался и гости довольны. Порхали неохваченные охотничьим азартом Роби бабочки, в густых зарослях сирени защелкал соловей. В по-летнему теплом вечере вязли, как в густом киселе злые слова и обидные шутки. Ленивые разговоры гасли ночными бабочками на раскаленной лампе, и только профессор Снэйп мучился неразрешимой загадкой, кто же этот таинственный мерзавец, наверняка стоящий за спиной в мантии невидимке.

- Робин заснул. Нам пора. Молли, Артур, друзья, спасибо. Чудесный праздник.

- Не пропадай так надолго Ремус. Северус, приятно, что нашел время.

- Счастливо, Ремус, дорогой, приезжай почаще, ну и разумеется, будем рады видеть дорогого Северуса.

- До свиданья, Рем. До скорого. Профессор Снэйп, вы меня простили?

- До свидания…

- Увидимся…

- До скорой встречи.

- Миневра предложила мне снова преподавать ЗОТИ, так что, Маркус, скоро будем коллегами. Робин уже большой, да и со всеми вами станет легче видеться.

Профессор Снэйп чуть не подавился прощальной порцией огневиски. Вторая душевная травма за день перевесила чашу терпения обманутого любовника.

- Хогвартс??? ЗОТИ??? Мне не слова? Ну, Люпин.

- Я хотел сделать сюрприз, неясно было, я только сегодня узнал решение комиссии.

- Домой.



Гермиона, Рон и Маркус трансфигурировали стулья обратно в бревна и вежливо обсуждали перспективы заграничного турне «Танцующих саламандр»

- Оливер прилетит через неделю. Сборы, матчи. В отпуск Оливер хочет на море. Это прекрасный выбор.

- Маркус, а почему ты пришел с профессором Люпином? Я думала, раз Оливер уехал, - Гармиона запнулась.

- Точно, - кивнул здоровяк. – Оливера нет, и я могу помочь профессорам с дитем. Они очень добры к Оливеру. Я их должник.

- Ой! – Девушка нервно расстегнула пуговицу на рукаве. – Ой. Я сейчас, мальчики, заканчивайте без меня.

- Саламандры, конечно не промах, но у Пушек Паддл шансы на кубок в этом году предпочтительнее, если объективно…

- А Оливер говорит, ты знаешь, какой он умный?



Миссис Уизли была храброй девушкой, поэтому через 15 минут из Норы вылетел Сычик, с покаянным письмом, полностью обеляющим репутацию самого верного в мире оборотня. По крайней мере, в данное время суток.



Сириус Блэк широкими кругами приближался к любящему крестнику. Молодой человек на маневры анимага не реагировал. Сидел на любимом камне и тоскливо смотрел на линию горизонта. Ветер гнал на берег мелкие волночки и сек песком голые ноги. Они вернулись вечером третьего дня, и все это время Гарри строил планы возвращения. Сова в Гринготтс – 1 - 2 дня, обратно плюс 3 дня, на усталость после длительного перелета – 15 дней, итого только через месяц он получит деньги на покупку билета. Аппарировать в порт нельзя, придется добираться до Форталезы маггловским способом, это плюс еще дня три, в Англии будет уже август. А если возникнут непредвиденные задержки? Или Святой Эльм начнет совершать рейсы в другую страну? Или Драко уедет, и никто не скажет ему куда? Гарри решительно встал и направился к дому. В конце концов, он уже сейчас может поехать в Форталезу, и ждать сову там.

- Гарри, я хочу сделать тебе подарок.

Молодой человек, не глядя, отвел руку Сириуса.

- Гарри, я исполню твои желания. Гарри, постой! Ну, прости, я хотел быть хорошим крестным, но ты упрямый осел и не собираешься меня слушать. Гарри, стой! Я тебя люблю, а ты - как глухой гигантский кальмар!

Сириус безуспешно взывал к напряженной спине крестника. Увы, особой разговорчивостью вышеозначенная часть тела не отличалась. А обогнать угрюмого страдальца не получалось из-за узкой тропинки, петлявшей вдоль колючих зарослей кустарника и кактусов.

- Гарри, у меня никого нет, кроме тебя. Ремус в последнем письме просит нас беречь друг друга, а ты? Вот, что ты творишь? Вгоняешь меня в могилу! Своей холодностью, своим вопиющим небрежением к моим сединам! Гарри! Лучше бы я сгнил за Завесой. Пусть бы меня поцеловал дементор! Я больше не могу общаться с твоей задницей! Прости меня. Гарри, слышишь? Прости.

- Я прощаю. Я только не хочу с тобой разговаривать.

- Слава Мерлину, мой цветочек сменил гнев на менее сильный гнев! Гарри, я сегодня же отправлю тебя в Англию. Даю слово.

- Сириус. Не надо. Я все продумал.

- Не надо - так не надо, но зря ты считаешь, что я тебя обману.

- Я ничего не думаю, ты желал мне добра. Я больше не сержусь, сегодня поеду в порт, и буду ждать денег и корабля.

- Сегодня ты ляжешь спать в Англии.

- Не надо! Больно. Сириус, я тебя люблю. Поэтому и продержался так долго. Но я больше не могу.

- И мне ранят сердце твои страдания! Почему ты мне не веришь? Неужели ты считаешь, я могу играть чувствами моего цветочка?

- Только этим ты и занимаешься.

Анимаг решил, что на эту фразу стоит обидеться, и остановился.

- Когда будешь в Англии смотреть на непрекращающийся дождь, вспомнишь крестного и поймешь – как плохо одному, без меня, без…а ладно.

- Сириус, почему опять виноват я?

- А кто? Я расшибаюсь в лепешку ради его счастья, устраиваю чудесное, полное опасностей приключение по местам красоты необыкновенной… Стой! Ну, куда ты? Все что ты задумал – исполнится.

- Сомневаюсь, - Гарри открыл покосившуюся дверь жилища, подошел к шкафу, достал оттуда чемодан, вытащил палочку, увеличивая его размеры до пригодных к накопленным за два года подаркам для друзей, одежде и иной малоценной, но симпатичной мелочи. Следующим движением он отправил в его вместительное чрево все свои пожитки, и повернулся к стоящему в дверях крестному, - Сириус, я буду скучать. И ты приезжай. Правда.

- Ты даже не хочешь попрощаться с Мандунгасом? – Голос Сириуса слегка дрогнул. Сцена была достойна самого взыскательного ценителя трогательных моментов жизни.

- Я…передай ему что я…в конце концов, Сириус, придумай сам!

- Хорошо. Дай я обниму тебя напоследок. На следующей неделе моя свадьба.

Гарри, за три дня бойкотирования крестного, упустивший из внимания хитрые пертурбации его личной жизни, изумленно разинул рот.

- Да, я, наконец, встретил достойную женщину. Не в первый раз, конечно, но не будем придираться к мелочам. Так что – неизвестно, что ждет меня впереди, знай только, где бы ты ни был - только позови, и я приду. Напишу письмо, на крайний случай.

- Сириус…

Анимаг ласково потрепал непослушные вихры, готового расклеиться юноши, прижал к его губам палец, призывая сократить тягостные прощальные речи и вышел из комнаты.

Через секунду, он вернулся, держа в руках теплую мантию Гарри, ни разу не надетую в Бразилии по причине неподходящего климата.

- Держи.

- Спасибо, Сириус. Чуть не забыл, сейчас упакую.

- Ты был в ней на причале.

- Я помню, Сириус…

- Когда прощался с Муни.

- Сириус, я очень тебя люблю, но поверь - я больше не могу. Я хочу домой, да я виноват. Я бросаю тебя здесь, почти одного, с сусликом и будущей женой…

- И он дал тебе портключ.

- …я даже не приду на свадьбу…Что?

- В мантии портключ в Мунго. Помнишь? Ты при мне засунул его во внутренний карман.

- В карман. В чемодан. Зеркало в чемодане, портключ в кармане.

- Гарри, Гарри, попей водички и успокойся! Успокойся, ну, все хорошо! Держи чемодан Вот он, браслетик, Гарри! Ты меня пугаешь, прекрати смеяться, я принесу тебе воды…

Когда Сириус прибежал из–за ширмы с полным стаканом, в комнате на полу валялась только забытая мантия.



Профессор Снэйп удовлетворенно откинулся на подушки и сладко потянулся. В конце концов, все хорошо, что хорошо кончается. Любимый оборотень, придавленный виной и собственным неприличным поведением, послушно выпил давно приготовленное зелье. Теперь Хогвартс и Минерва обойдутся без его собственности. Обидно, конечно, что его планы немного нарушились, ведь Робин такой маленький, но временные неудобства стоят того, чтобы Люпин еще три года носа не высовывал за заборчик поместья. Профессор притянул к себе раскрасневшегося от недавних ласк Ремуса и осторожно поцеловал седой висок.

- Люпин. А я не ревнивый.

- Да, я знаю, - розовый от загара нос потерся о жесткую щеку мастера зелий.

- Просто не люблю, когда ты не со мной.

- Северус, мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы мое преподавание не отразилось на нашей жизни. - Распухшие от солнца и поцелуев губы бережно потянули мочку длинного уха бывшего декана Слизерина.

- Не волнуйся, я уже все придумал, - при известной доле воображения хриплое ворчание в груди профессора Снейпа можно было принять за довольное мурлыканье.

У Ремуса шевельнулась легкая тень подозрения, вызванная столь мирной реакцией спутника жизни на его трудоустройство, но быстро унеслась, распалась на радужную пыль под неутолимой нежностью любимого человека.

А зря.



Эпилог.

Северус Снэйп только один раз в жизни был в столь же ошеломительно прекрасном настроении, как в это чудесное утро. В давно прошедший, но воистину счастливый день, когда Сириус Блэк упал за Завесу. Тогда профессор был уверен, что это великолепное событие необратимо. Но сегодня повод для радости был тоже солидный. Во-первых, анализ крови Ремуса показал, что зелье дало положительный результат и к сентябрю никакой речи о работе не пойдет. Во-вторых, из академии пришел восторженный отзыв на его монументальный труд, и Северус предвкушал скандал, который обязательно разразится, когда его работу примут в качестве основного учебника для магических школ. И в-третьих, вовремя подсунутое сожителю письмо мисс Грейнджер, то есть, миссис Уизли, почему-то необыкновенно расстроило любящего оборотня и в ближайший месяц тесное общение с представителями этого назойливого клана Снэйпу не грозило. Профессор удовлетворенно потер руки, мысленно поаплодировал себе за блистательное решение проблем и выглянул в окно.

Если бы в магическом мире остались хроновороты, и возможность одним движением перенестись в прошлое, пусть даже изменив историю, Северус бы осуществил это, не задумываясь. По дорожке к их дому бежал Гарри Поттер. Навстречу ему, раскрыв объятия, шел Ремус Люпин.

Профессор грязно выругался и бросился во двор.



Три часа спустя.

- Он меня обманул, мы редко виделись, а когда расставались, я все равно чуть не плакал. Там красиво, но дома лучше.

"Уже нет", - обреченно злился профессор Снейп.

- Мерлин, - в двадцатый раз повторил Ремус, наливая молодому человеку чай, - это потрясающе. Я бы хотел все увидеть своими глазами, - он опасливо покосился на мрачного сожителя и поправился, - но, естественно, когда подрастет Робин, и мы с Северусом сможем…

- Ты никогда не поедешь на один материк с Блэком, - отрезал Снейп.

Ремус выразительно кашлянул и вновь повернулся к Гарри.

- И вы поплыли за цветком дерева… ты вспомнил, как оно называется?

- Да, лишейра, мы поплыли за цветком лишейры, но это была полная чушь…

- Конечно чушь, Поттер. Это дерево не цветет. Хотя ваши странствия символичны. Знаете, как еще называют лишейру? - развеселился мастер зелий.

- Нет.

- Наждачное дерево.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni