Что-то серьезное

АВТОР: Sejr

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Ремус, Сириус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: О том, как трудно запретить себе сходить с ума, куда это может завести и кому может помочь.

WARNING: Фик начал сочиняться до выхода пятой книги, поэтому по отношению к ней может считаться AU. Время действия – лето между событиями четвертой и пятой книг.


ОТКАЗ: Все принадлежит правообладателям.




- Рем! Мне очень надо с тобой поговорить! – пальцы обхватывают его запястье, глаза лихорадочно блестят, волосы растрепались даже сильнее, чем обычно, дыхание сбито – Сириус явно бежал, чтобы поймать его в дверях.

Люпин поднял усталый взгляд от своей пойманной руки на лицо Блэка:

- Сириус, ты же знаешь, я очень занят… - он выразительно кивнул на толстый библиотечный фолиант под мышкой.

Глаза анимага стали умоляющими:

- Рем, это очень срочно! Пожалуйста…

Люпин коротко вздохнул и улыбнулся – тоже устало. Еще неделю назад он твердо решил отказаться – раз и навсегда. Только он не умел долго сопротивляться этим бешено блестящим глазам:

- Хорошо, Сириус. Через десять минут. Мне надо занести вот это и еще кое-что забрать…

Лицо Блэка просияло:

- Отлично! Тогда через десять минут. Жду где всегда! Давай!

Он развернулся и унесся по коридору черным вихрем – так же быстро и неожиданно, как только что появился.

- Давай…

Оборотень остался стоять в дверях.

* * *

«...Есть одна мысль, которая все объясняет: в каждом ненормальном вроде меня сидит бес. Этому бесу наплевать на очевидные вещи. Например, что я слишком долго был рядом, чтобы рассчитывать на какой-то интерес к себе. Через определенное количество лет человек начинает восприниматься только как предмет обстановки. Кто-нибудь когда-нибудь влюблялся в тумбочку?»

* * *

Год назад Сириус появился в Хогвартсе. Люпин тогда смотрел на ввалившиеся щеки, обведенные тёмными синяками запавшие глаза, худые руки и чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Сириус был рядом. Можно было протянуть руку, дотронуться до него и убедиться, что это не привидение и не очередная шутка памяти. Сириус – его Сириус! – вернулся оттуда, откуда обычно не возвращаются живыми и никогда не возвращаются в своем уме.

Той весной они много разговаривали. Истосковавшемуся по общению Блэку было интересно всё. Он спрашивал об однокурсниках, о преподавателях и старых знакомых. И Люпин часами рассказывал, кто куда уехал, кто где работает, кто на ком женился и у кого родилось сколько детей. Сириус готов был слушать его снова и снова, как будто хотел за несколько дней пережить все выпавшие из жизни двенадцать лет.

Потом Сириус уехал – неожиданно быстро, не имея даже возможности как следует попрощаться.

Время от времени Люпин получал письма, написанные знакомым остро-корявым почерком на разношерстной бумаге, в конвертах с совершенно немыслимыми магловскими марками самого разного размера и номинала. Каждый раз, отцепляя от птичьей лапки очередной пухлый конверт, оборотень улыбался детскому и совершенно бессмысленному с практической точки зрения увлечению друга. Сам он с трудом понимал, как можно находить какую-то романтику в маленьких нешевелящихся картинках, но эта странность была безобидной, и – как и все связанное с Сириусом – вызывала у оборотня только самые теплые чувства.

Люпин перечитывал письма на несколько раз, улыбаясь любимым отрывкам, складывал разноформатные листки в ящик стола и садился строчить такие же подробные ответы.

Больше всего он боялся, что что-нибудь помешает ему или Сириусу приехать летом в школу.

Но когда закончились экзамены и последние ученики уехали под облегченное филчево: «Ну, чтоб вас, наконец-то!», а Орден Феникса начал потихоньку перебираться на летнюю штаб-квартиру, Сириус приехал снова.

От него пахло бензином, новыми городами и незнакомыми людьми. Он прятался, загорал, отъедался и понемногу восстанавливал запас нормальных человеческих эмоций. Он переезжал с места на место, пытался завести новые знакомства и сменил уже несколько магловских специальностей. Последние месяцы он прожил в Лондоне, откровенно и нагло, под самым носом ничего не подозревающего Министерства.

Это снова был прежний Сириус Блэк – ураган, состоящий из блестящих глаз, ни минуты не находящихся в покое рук, белоснежного оскала улыбки и эмоций, сменяющих друг друга с такой быстротой, что дух захватывало.

Они шатались в окрестностях школы все свободное время, с трудом успевали к ужину или вообще предоставляли ужину катиться к черту. Они вспомнили все места, где любила болтаться их четверка, и нашли еще с десяток новых. Уже через месяц этих прогулок оборотень понял, что с завтрака и до самого вечера ждет, когда Сириус проскользнет в приоткрытую дверь библиотеки, заглянет ему через плечо и вопросительно поднимет брови.

Он отказывался думать, что будет, когда Блэк снова уедет из школы.

* * *

Оборотень стоял перед дверью малой гостиной и не решался зайти. Он знал, что Блэк уже минут десять как там – сидит на подоконнике, нетерпеливо болтая ногой, и ждет. Больше всего на свете ему хотелось развернуться и уйти, и, может быть – чем черт не шутит? - в первый раз за месяц спокойно уснуть. Не чувствуя себя выжатым лимоном.

Люпин коротко вздохнул и толкнул дверь.

- Рем, ну наконец-то! Садись, садись… - он не успел даже произнести заготовленного «я только на минутку», а Блэк уже подталкивал его к одному из кресел. Кресло оказалось мягким и на удивление неудобным.

- Сириус, я только…

- Рем, Джесси мне написала! – Сириус, похоже, не был в состоянии ни слушать, ни присесть хоть на минуту. – Они в хлам разругались с бывшим и он наконец-то съезжает с ее квартиры! Она поменяла замки и пишет, что ждет меня в следующие выходные! Ты представляешь, этот старый козел даже увозит своего сволочного кота и коллекцию кактусов!

Оборотень сдержанно кивнул. Оставалось только запастись терпением и слушать. В конце концов, этот рассказ не первый и не последний.

- Но это же великолепно? Вам с Джесси было трудно найти место для… ваших встреч, потому что она делила квартиру с бывшим мужем. Теперь вам есть где встречаться. Или что-то не так?

- В том-то и дело, все так. Только Джесси хочет, чтобы я приезжал как можно быстрее. А я сегодня же получил письмо. И догадайся от кого? От Маргарет! Она взяла отгул – специально! - сняла номер в каком-то пансионате и будет меня ждать уже в пятницу. Обе требуют отвечать как можно быстрее… - Сириус резко остановился напротив оборотня. – А ты что бы посоветовал?

Люпин откинулся на спинку. Он ненавидел подобные вопросы в лоб, когда Блэк требовал немедленного и однозначного ответа. И еще он начинал ненавидеть эту гостиную, в которой так часто требовалось искать эти самые ответы.

- Ну… Я не знаю. Наверное, тебе следовало бы поехать к Маргарет. Джесси, конечно, тоже тебя ждет, но ее квартира свободна надолго, а вот Маргарет взяла отпуск именно на этой неделе и специально ради тебя. Так что не порти девушке выходной, отправляйся в пансионат. А Джесси напиши, что занят на этой неделе.

- Да. Пожалуй, так я и сделаю. Ты как всегда прав. – Анимаг кивнул, стоя лицом к окну.

Оборотень встал и расправил складки на робе.

- Ну ладно, Сириус… Желаю отлично провести выходные!

Блэк не отреагировал. Похоже, теперь его гораздо больше занимали по-осеннему серые тучи за окном. Люпин в который раз удивился этой удивительной способности к моментальной смене настроений. Как будто кто-то другой пять минут назад не мог усидеть на месте от радости. Некоторое время оборотень молча рассматривал темную фигуру в бледном квадрате окна. Он прекрасно знал, что не стоило задавать этот вопрос.

- Сириус, а как у вас с Майклом?

- Никак, Рем. Майкл не пишет. - Темная фигура как-то устало согнулась и тяжело оперлась о подоконник.

В комнате было очень тихо и слишком холодно для середины июля. Оборотень почувствовал, как что-то зябко сжалось внутри. До боли захотелось подойти и обнять ссутулившиеся плечи. Тесно-тесно прижаться к усталой спине. А потом зарыться лицом в волосы и шептать какую-нибудь утешительную чепуху.

* * *

Люпин впервые услышал про Майкла где-то в конце июня. Сириус тогда переживал кризис отношений со всеми своими любовниками. Джесси никак не могла решить, стоит ли ей перестать спать с мужем, с которым они больше года как были в разводе. Маграрет шла по трупам к месту старшего менеджера. Лиза успешно зарекомендовала себя как законченная зануда, а некий безмозглый Бретт слал не менее безмозглые открытки с формальными признаниями и неизбежным «целую!» в конце. Блэк стал реже задерживаться в поездках и больше времени проводить в школе – несколько раз он даже составил оборотню компанию в библиотеке и даже честно пытался помочь разобраться с бумагами.

Так было до поездки Сириуса в Девоншир, из которой он вернулся с блестящими глазами, мечтательно-отсутствующим взглядом и полной путаницей в голове. К величайшему неудовольствию Дамблдора вместе с сердцем анимага в Девоншире осталась половина крайне важных бумаг.

Тем же вечером Блэк утащил оборотня из столовой, не досидев даже до середины ужина, и рассказал все, что сам успел узнать о новом знакомом.

Майклу было двадцать шесть, он был маггл и работал в какой-то ужасно известной маггловской фирме, где заслужил репутацию молодого специалиста с большим будущим. Он жил один в трехкомнатной квартире с большой кухней, по выходным ездил на велосипеде и отлично готовил. А также ходил дома босиком, любил классический джаз на виниловых пластинках и не придавал особого значения разнице между мужчинами и женщинами. Майкл определенно попадал под категорию «что-то серьезное». На следующий день Сириус с готовностью отправился обратно в Девоншир забирать недостающие бумаги и следующие две недели по собственной инициативе полностью посвятил налаживанию связей между хогвартсским и девонским отделениями Ордена.

А неделю назад, уже после ужина, к Люпину в дверь постучали. На пороге стоял Сириус, взъерошенный, растерянный и с бумажным конвертом в руках. В конверте оказалось письмо, где Майкл сообщал, что их отношения с Сириусом кажутся ему слишком быстро развивающимися и не совсем правильными, и писал о своем намерении уехать на пару месяцев в Штаты на стажировку, а заодно побыть одному и решить, стоит ли им продолжать встречаться.

* * *

Люпин шагнул вперед, и осторожно дотронулся до плеча анимага.

- Сириус… Он вернется и все обязательно наладится!

Блэк обернулся:

- Ты так считаешь?

- Я знаю! - улыбнулся оборотень. И прежде чем он успел что-либо сообразить, короткие, до хруста в костях крепкие объятия и шепот в шею: «Рем, ну что бы я без тебя делал?» Люпин оцепенел на секунду и закрыл глаза. Больше всего на свете хотелось, чтобы Блэк не заметил, как его пробрала дрожь.

- Мне бы не хотелось вам мешать… - от голоса бесшумно возникшего в гостиной мастера Зелий оборотень дернулся, а Блэк вздохнул и недовольно обернулся.

Снейп оценивающе оглядел довольно эффектную картину:

- Так вот, не знаю почему, но директор упорно не желает начинать собрание без вас двоих. Поэтому, если вас не затруднит, прервитесь и зайдите в его кабинет. – Снейп слегка скривился. – А продолжить можете позже.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и захлопнул дверь.

* * *

Мирное потрескивание дров в камине. Запах чая с хорошим коньяком. Со стороны дивана, где устроились Спраут, Помфри и Хутч – еле слышный стук вязальных спиц и тихий беззаботный женский смех. Обычная дамская болтовня, в которую можно не вслушиваться, но которая сама собой незаметно проникает в уши, хочешь ты этого, или не хочешь.

- Кстати, Кларисса писала, Джули Линсдейл снова выходит замуж…

- В третий раз?

- Да, представьте себе, за того самого Фрэда…

- Мерлин, какой ужас! Он же выше ее на две головы!

- Почему, мне кажется, выйдет очень милая пара…

Люпин еще раз удивился, насколько мало люди в этой комнате напоминают движение сопротивления. Или даже преподавателей знаменитой колдовской школы. Они все сейчас гораздо больше походили выпускников колледжа на каком-нибудь вечере встречи.

- …и вот тогда-то я и понял, о чем она вела речь! – Директор, наконец, перестал жестикулировать половинкой овсяного печенья и обмакнул ее в чай.

- Да, да, Альбус, конечно, все эти Министерские игры! И все же это была такая глупость с его стороны… - Мак Гонаголл улыбнулась, опуская чашку на столик. – А вы, Северус, как считаете?

- Абсолютно с вами согласен…

Действительно, выпускники разных лет. Альбус был прав. Эти вечерние посиделки, во время которых строго запрещалось говорить о делах, неплохо помогали усталым заработавшимся людям, которые лишены даже законного летнего отпуска. Сидя в такую погоду над бумагами у себя в комнате и думая о судьбах Англии, недолго сойти с ума.

Оборотень отвернулся и оглядел гостиную в поисках Блэка.

Сириус стоял в дальнем конце комнаты спиной ко всем, напротив черного окна, как будто в дождливой темноте можно было что-то рассмотреть. Человек, который просто о чем-то задумался. Вот только за долгие годы из знакомства Люпин успел отлично изучить выражения лица анимага. Это была не простая задумчивость, а скорее тоска и желание выть от вынужденного бездействия. Состояние, к которому Блэк не привык, а потому не умел переносить.

Люпин отложил книгу и тихо подошел к окну.

- Сириус, ты не мог бы перестать себя мучить хотя бы сейчас?

Блэк проследил взглядом за ползущей по стеклу каплей и ничего не ответил. Оборотень тихонько дотронулся до лежащей на подоконнике руки:

- От тебя пока ничего не зависит. А он скоро напишет. Правда. И вообще… Не изводись, ложись лучше спать…

Анимаг отдернул руку:

- Я не извожусь. И не нужно меня учить. Все эти твои умные советы мне уже поперек горла. Черт, я и без них все прекрасно понимаю!

Он резко развернулся и вышел из комнаты. Оборотень какое-то время тупо простоял у окна, глядя ему вслед. Потом медленно вернулся к креслу. Никто в гостиной даже не заметил, как Блэк исчез. Разве что случайно пойманный взгляд Снейпа стал каким-то… Более презрительно-ехидным? Люпин отвел глаза и снова уткнулся в книгу.

* * *

«Наверное, это просто обычное желание быть любимым, которое находит на любое живое существо, ухитрившееся дожить в одиночестве до определенного возраста. Значит, имеет место банальный недостаток тепла, а не желание быть с конкретным человеком. Утешаю себя этой мыслью уже третий день.

…удивительно, насколько холодно иногда бывает по вечерам. Когда сидишь среди болтающих и улыбающихся людей и чувствуешь, как дрожь пробирает до самых костей. И как в такие моменты до боли хочется почувствовать живое тепло… А на расстоянии вытянутой руки от тебя сидит человек, которому достаточно просто подойти и обнять, чтобы холод отпустил.

Как можно так зависеть от другого человека? Как вообще можно позволить себе так зависеть? Поражаюсь себе. Идиот...»

* * *

По спине пробежала дрожь. Пусто и холодно. Может быть, потому что камину было не под силу прогреть каменные стены в такую погоду. А когда этим летом она была хорошей?

Люпин лежал на нерасправленной кровати и слушал дождь. Слишком холодный и осенний даже для северной Шотландии. Почему-то шум капель совершенно не убаюкивал, а наоборот – будил дурные мысли и заставлял ворочаться на жесткой подушке.

Еще учеником он поражался, насколько разным кажется ночной дождь в городе и здесь, в школе. Особенно когда гасишь свет. За окнами замка было черно – ни золотистого блеска капель на стеклах, ни бледного неба, отражающего свет фонарей, ни мокрых бликов на соседских окнах – ничего, что можно было увидеть. Зато было много такого, чего не заметишь в городе. Шум мокрых листьев. Скрип веток. Отдельные удары капель по стеклу. И, конечно, запахи, от которых можно просто сойти с ума – влажной земли, зелени и сырого мха.

Много лет назад в такую же ночь он так же лежал, слушал дождь, а потом с удивлением обнаружил, что зрение не настолько важно, как кажется. Этот факт настолько его удивил, что он разбудил Сириуса и рассказал о своем открытии ему. Они проболтали до тех пор, пока под полог не просунулась растрепанная голова Петтигрю с заявлением, что уже половина шестого и он желает хотя бы оставшиеся полтора часа проспать в тишине. Они перешли на шепот и так досидели до утра.

Люпин перевернулся на бок и закрыл глаза, не особенно надеясь заснуть. Дождливые запахи были хороши, как всегда, но будили слишком много лишних воспоминаний.

В дверь постучали так тихо, что шум дождя едва не заглушил стук.

- Рем, ты еще не спишь?

Оборотень тихо сел на кровати. Можно вспомнить сегодняшнюю незаслуженную обиду и не отвечать. А можно открыть. Оборотень улыбнулся:

- Ты же сам знаешь, что это идиотский вопрос, Сириус!

Тихонько щелкнул замок и из коридора скользнула черная тень. Не было видно ни цвета одежды, ни лица, зато вместе с Сириусом пришел его запах, без которого было так трудно засыпать первый год после окончания школы. И голос, которого было достаточно, чтобы представить выражение лица до малейшей черточки. И еще еле заметный влажный блеск глаз.

- Дождь идет…

- Я знаю.

Неловкий смешок:

- Да, точно… - Блэк осторожно устроился на краю кровати. Оборотень отодвинулся. - Ты знаешь, я тут вспомнил… Ну, когда-то, в школе еще, ты меня растолкал ночью и стал рассказывать какую-то ерунду про дождь. Я сначала хотел тебе дать в глаз. А потом мне самому стало интересно, и мы трепались, пока не проснулся Джеймс…

- Питер.

- Питер? Ну, пусть Питер… И еще мне кажется, что тебя сегодня обидел.

Оборотень кивнул в темноте.

- Так вот, я хочу извиниться. Прости пожалуйста… Просто так паршиво было.

Сириус замолк.

- Ну что ты… Ничего. Я понимаю.

В комнате надолго стало тихо. Снаружи порыв ветра тряхнул ветки деревьев. Со стороны избушки Хагрида еле заметно потянуло дымом. Где-то стукнуло плохо закрытое окно.

Оборотень почувствовал, как человек рядом с ним на кровати сжался, подтянув ноги и обхватив колени руками.

- Рем, я же знаю, так нельзя! Беситься просто оттого, что кто-то не с тобой. И все равно схожу с ума. Мне же не семнадцать лет…

- Ну и что?

- Ну… Пора уже успокоиться. Стать рассудительнее, мудрее, наконец. Черт, я же не могу!

Люпин протянул руку и дотронулся до волос. Таких же шелковых на ощупь, как и на вид.

- И никогда не сможешь…

Очередной порыв ветра снаружи.

- Похоже, ты прав… Но ты себе не представляешь, как трудно не иметь возможности сделать хоть что-то. Я даже представляю себе текст его последнего письма. Мне кажется, я уже почти смирился с тем, что он ушел. Только я в жизни не знал, каково вот так сидеть и ждать!

Анимаг замолчал, слегка наклоняясь навстречу перебирающим волосы пальцам.

- Рем…

- Да?

- Ты знаешь, я иногда веду себя как последняя сволочь… Только Джесси, Маргарет, даже, наверное, Майкл – они могут провалиться к чертям, а ты останешься. Не обижайся, ладно? Я без тебя просто свихнусь…

Оборотень улыбнулся в темноту:

- Я знаю… Ложись.

Сириус свернулся на кровати, уткнувшись лицом оборотню в колени и пролежал так всю ночь. А тот всю ночь гладил растрепанные волосы и ненавидел себя за то, что может чувствовать себя счастливым в такой момент.

* * *

Люпин проснулся, когда что-то тяжелое соскользнуло с кровати. Каминные часы обещали еще полтора часа до завтрака, но в комнате было уже совсем светло. Серо, если говорить точнее. И холодно. Он попытался нашарить одеяло, но обнаружил, что лежит на совершенно нерасправленной кровати. Тут же вспомнились шелковые волосы и приятная теплая тяжесть на коленях.

- Ме-ерлин… Ну что за рожа! – Сириус скривился на свое отражение в зеркале и попытался собрать волосы в относительно ровный хвост. – Про одежду вообще молчу. Как будто меня прямо в ней выстирали, высушили и забыли погладить. - Он брезгливо подцепил край ставшей за ночь почти плиссированной робы. - Рем, ты как думаешь, можно что-нибудь с этим сделать?

Оборотень рассмеялся:

- Не уверен… Заклинанием тут не обойдешься, так что придется тебе добираться в таком виде.

Блэк тяжело вздохнул и закатил глаза:

- Через ползамка… Ладно, может, станет хоть немного получше. – Он выкопал палочку из складок одежды и процедил сквозь зубы коротенькое заклинание. Действительно, стало немного получше: одежда теперь выглядела просто помятой. – Хорош… Ладно, Рем. Тогда до завтрака.

- До завтрака…

- Кстати, ты знаешь…

- Что?

Сириус улыбнулся:

- Мне Майкл приснился.

Неожиданное ощущение собственной непроходимой глупости. Ужасно захотелось отвернуться к стене и снова провалиться в сон, но элементарная вежливость заставила подняться с постели и проводить гостя до двери.

- Какой сюрприз… Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Блэк!

- Черт, Снейп, недоброго тебе утра! Ты меня напугал… - Сириус от неожиданности шарахнулся назад, едва не отдавив оборотню ногу.

Профессор зельеделия с видимым удовольствием оглядел анимага с ног до головы:

- Блэк, ты у нас сам напугаешь кого угодно…

- Ну, не сильнее, чем мрачное слизеринское привидение с утра пораньше…

- Да уж… Хотел бы я посмотреть на привидение, которое с утра пораньше согласится смотреть на твою заспанную рожу.

- Знаешь, мне сначала меньше всего хотелось встретить Пивза. Но сейчас я, кажется, понимаю, что Пивз был бы гораздо лучше!

- Так ты еще и полтергейстов боишься, Блэк? Какой ты у нас стал нервный с некоторых пор…

Люпин прислонился к дверному косяку. В голову пришла только одна усталая мысль: почему можно сколько угодно налаживать со Снейпом хорошие отношения, но стоит появиться Сириусу – и все летит к чертям, а детские обиды расцветают пышным цветом? Сколько бы он ни бился, налаживая хотя бы видимость перемирия, за последние полтора месяца ситуация стала только хуже.

- … и вообще, катился бы ты к дьяволу, Снейп!

- Не ожидал от тебя ничего другого…

Сцепленные пальцы похолодели и на секунду гадко закружилась голова. Паркет сделал предательскую попытку выскользнуть из-под ног, но спасительный косяк не дал упасть. Оборотень закрыл глаза. Сколько они могут продолжать?

- Северус, ты же пришел не для того чтобы поругаться с Сириусом, так?

Перебранка оборвалась на полуслове.

- Вот уж ради чего не стал бы подниматься на два часа раньше… Люпин, Альбус просил передать, чтобы ты зашел к нему за полчаса до завтрака. Мы с ним и с Мак’Гонаголл проводили Моуди сорок минут назад, так что сегодня ко всем будет масса поручений. Вот и все, что я хотел сказать.

- Спасибо, Северус…

- Не за что. Еще раз хорошего вам утра! – Снейп снова одарил Блэка недобрым взглядом, развернулся и быстрым шагом отправился по коридору.

Оборотень тяжело выдохнул.

- Рем… Рем! Не бери в голову… Как он был скотиной, так и останется.

- До свидания, Сириус.

- Ладно. Пока.

* * *

«Почему-то, чтобы убедиться, что что-то не так, некоторым людям нужно, чтобы их ткнули в это что-то носом. Почему-то я в числе этих некоторых людей.

Я понимаю, зачем это было нужно в 16 лет. Я даже могу себе представить, откуда это берется в 20. Но за каким дьяволом, когда тебе уже вполне за 30, нужно вспоминать, придумывать, угадывать и чего-то ждать?

Усталый, вымотанный, невыспавшийся идиот. Сколько можно наступить на одни и те же грабли?»

* * *

Тяжелые серые листы пергамента. Глубоко впитавшиеся чернила. Запах пыли, старой кожи и времени. Всё с отчетливым привкусом магии – потому что если бы не магия многих поколений библиотекарей, страницы давно бы рассыпались ворохом хрупкой шелухи.

Библиотека – лучшее место, где можно спрятаться ото всех на свете. Исключая дождь, но дождь оказался неплохим компаньоном: тихим, ненавязчивым, не отвлекающим от долгой и кропотливой работы. Два фолианта, две цепочки заклинаний. Кое-где ряды закорючек на шершавой бумаге повторяют друг друга, кое-где расходятся. Вот здесь, ближе к середине одно и то же сказано разными словами – как будто два автора списывали с одной книги. Несмотря на разделяющие их полторы сотни лет и вечно холодную воду Ламанша. Один кусок можно выкинуть, другой – заменить, и постепенно из двух цепочек складывается одна – простая и удобная. Если все сделать как надо, выйдет неплохое контрзаклинание для целой группы проклятий. Но пока это не важно, а есть только изогнутые черточки букв, серые неровные страницы, тихий шорох дождя и причудливо запутанные логические связи. Казалось, что слышно, как копошатся на дальних полках книжные черви. Только какие ненормальные книжные черви решатся есть книги, которые только что не светятся от защитных чар миссис Пинс?

- Рем? – оборотень машинально обернулся на голос, и уже после осознал, что в библиотеке он не один. Сириус умудрился проскользнуть в комнату, не выдав себя ни единым скрипом. Хотя, возможно, это снова из-за библиотечной магии.

- Я сегодня уезжаю. – Анимаг сел рядом и положил руки на стол, отодвинув целую стопку исписанных пергаментов. Несколько свитков покатились по столу.

- Удачи. – Оборотень остановил катящиеся свитки и аккуратно отложил их в сторону. Великолепный момент, чтобы улыбнуться и сказать, что занят. А потом вернуться к чернильным закорючкам.

- В Девоншир, знаешь?

Люпин поднял на анимага глаза. Блэк отсутствующе уставился на затертые книжные корешки.

- Знаю. Вы сегодня говорили с Альбусом за обедом. - Оборотень рассеяно скользнул пальцами по серой поверхности гусиного пера.

- Тогда ты слышал, наверное, что я сам попросил Альбуса, чтобы он послал именно меня.

- Да. Тебе будет трудно…

- Да, наверное. Только я сегодня понял, что он больше не напишет. Никогда. Слишком много времени прошло. И ты знаешь, как только я понял, мне стало легче. Кончилось – и все. Я себя впервые за этот проклятый месяц почувствовал свободным человеком. Поэтому я просто обязан туда съездить. Чтобы доказать себе, что с этим городом меня больше ничего не связывает.

Золотистые глаза внимательно следили за каждым жестом анимага, пытаясь угадать, куда повернет разговор. Пальцы под столом вертели перо.

- И еще знаешь что? – Анимаг наконец оторвался от тесненных обложек и остановился на оборотне.

- Что?

- Спасибо… Ты самое лучшее, что у меня есть!

И Люпин снова не успел сообразить, что произошло. Просто спине стало жарко от чужих ладоней, а шее – от горячего дыхания. И все это вместе заставляло в очередной раз оцепенеть, сдаться, и доходчиво убеждало, что никуда ему не деться. Как бы он не стремился вырваться и сколько бы прощальных речей не придумал.

- Сириус… Когда ты возвращаешься?

Пальцы ласково пробежались по волоскам на затылке, и оборотень почти забыл смысл собственного вопроса.

- В четверг. И знаешь, я тут подумал… Мы уже чертову тучу времени не общались по-человечески. Ну, не на дамблдоровских посиделках и не в коридоре на бегу. Вот вернусь – и мы что-нибудь придумаем. Прогуляемся до Хогсмида, или просто как следует прошвырнемся по лесу… Или что-нибудь еще. Давай?

Непрочитанные статьи, ненаписанные письма, недоделанная срочная и очень срочная работа – все возможные отговорки умерли, не успев прийти в голову.

- Давай.

Сириус улыбнулся.

- Тогда до четверга!

Анимаг развернулся и вышел из библиотеки. Прежний Сириус, уверенный или даже самоуверенный, всем своим видом выражающий наплевательски – оптимистичное отношение к жизни. Как будто не было никаких бессонных ночей и нервной дрожи от одного хлопанья совиных крыльев.

В четверг. Вечером. Как будто что-то едва не ускользнувшее возвращается в руки. Ниточки, связывающие людей. Шансы. Ожидания, еще вчера казавшиеся идиотскими. Оборотень улыбнулся и невидяще уставился в покрытое мелкими капельками окно.

- Профессор Люпин! Ремус Дж. Люпин!!! Вы сегодня не отзываетесь в принципе, или эта привилегия распространяется исключительно на меня?

Люпин машинально обернулся на голос.

- Да, Северус, я слушаю… Извини.

- Вот это просил передать Флитвик. Вот это от Мак Гонаголл. Обязательно заполнить к вечеру. А это от меня.

Оборотень отложил стопку пергаментов и взял в руки маленький растрепанный томик в грязно-коричневом переплете.

- «О проклятиях, различного рода наветах и словах их отвращающих»?! Герберт Уидлоу, 1549 год?

- Да. Мне казалось, вам это может пригодиться.

- Четыре экземпляра. Один в закрытом хранилище Пражского университета, другой в Берлинском архиве, третий в центральном хранилище Будапешта, четвертый считается утерянным. А на самом деле…

- Последние 15 лет в моей личной библиотеке. Можете пользоваться, можете вернуть.

Оборотень с трудом оторвался от грязного переплета. Решение половины проблем в материальном виде лежало у него в руках.

- Что ты, Северус! Конечно нужна! Я отправлял заказ в Берлин, и в Прагу, ответил только Будапешт, а прислать обещали через месяц. Даже не знаю, что сказать.

- Скажите «спасибо».

Снейп развернулся.

- Северус? Что-то не так?

- Все так, просто наткнуться на Блэка в дверях – не лучший способ поднять настроение. Можете со мной не согласиться. Да, кстати. Зелье в следующую пятницу. Не забудьте.

Вместо того чтобы с треском захлопнуться, дверь тихонько щелкнула.

* * *

В воскресенье из Уэльса пришла просьба выслать к концу недели подробные схемы и черновики сразу по трем общим разработкам. Схемы были готовы к трем часам утра во вторник. В среду после обеда были упакованы четыре пухлых конверта, которые следовало отправить в пятницу до полудня. С начала недели пришли три письма от друзей. Люпин не стал отвечать. В среду вечером побитая жизнью сова доставила письмо от Моуди с предложением «встретиться там же, у старых друзей, как только представится возможность». Люпин впервые в жизни позволил себе соврать Моуди, что пока ни малейшей возможности нет. После ужина оборотня в коридоре остановила Помфри, потрогала лоб и вежливо предложила успокоительного. Дела закончились в четверг после ужина. Люпин ушел к себе в комнату, раскрыл книги, разложил черновики и стал ждать.

* * *

Хлопнула оконная рама. Люпин поднял голову со сложенных рук и попытался распрямить затекшую шею. Вспомнил, что ему только что снилось – что-то о перепуганных кроликах и куропатках – и поморщился. Много лет назад он ужасно боялся превратиться во сне. С опытом страх прошел, но сны перед полнолунием от этого не стали приятнее.

На улице было темно, маггловский будильник на столе между стопкой книг и чугунной жабой-чернильницей показывал 2 часа ночи, а из открытого окна тянуло сыростью.. Где-то внутри неприятно заныло и захотелось обратно, гонять кроликов и забыть, что Сириус не вернулся, и что если он забыл – значит, ему все же плевать, а если не забыл – значит, случилось что-то серьезное. «Логика ревнивой жены. Надо нормально выспаться хоть раз за неделю» - Люпин устало улыбнулся, хотя совсем не хотелось, легонько щелкнул жабу по носу, так что она возмущенно попятилась, и встал. На пол с колен упал запечатанный конверт, на котором очень знакомым почерком было накарябано: «Луни».

Через пару секунд пустой конверт полетел на пол, а письмо накорябанное на маггловской разлинованной бумаге, было у него в руках. Почерк еще более неразборчивый, чем обычно. Похожие друг на друга буквы с острыми хвостиками почти складывались в линию.

«Рем, он никуда не уехал, остался дома и не знал, как со мной связаться. Представляешь? Он меня ждал, даже пытался меня искать, Мерлин… Какой я был кретин, что не приехал раньше… К тебе просьба: наври что угодно - что я заболел, потерял память, что я не могу выйти на улицу, потому что под моими окнами торгует газетами Корнелиус Фадж – но раньше понедельника я не вернусь!

Не обижайся, ладно?

Целую – черт, я бы даже Снейпа сейчас поцеловал! - Сириус»

Минут двадцать оборотень просто сидел молча, разглядывая перья в подставке. Потом очень аккуратно сложил письмо, положил его обратно в конверт и сунул в карман. Встал из-за стола, собрал черновики. Закрыл окно и вынул из ящика стола приготовленные на утро письма. Убрал обратно несколько личных, а остальные аккуратной стопкой положил в центре стола.

Снял с полки «О проклятиях, различного рода наветах и словах их отвращающих», положил рядом, немного подумал, сунул книгу под мышку и вышел из комнаты.

Из гриффиндорской башни вдоль по коридору. Ноги сами отлично помнили расположение лестниц в это время суток, так что даже не пришлось думать, куда свернуть. В голове было абсолютно пусто – как будто все, что там было, перегорело во время разговоров с Сириусом. Осталась только накопившаяся за неделю лихорадочной работы усталость, а где-то глубоко под ней глухая ноющая боль. Люпин не заметил, как добрался до Слизеринского подземелья.

Он немного постоял в темноте, отдышался, потом осторожно постучал. Дважды стучаться не пришлось, на пороге появился Снейп, и оборотень сощурился от света у него за спиной.

- Люпин? Я ожидал увидеть в лучшем случае Пивза.

- Добрый… э-э… вечер, Северус. Мне очень неловко беспокоить тебя среди ночи…

Снейп фыркнул:

- …и поэтому обязательно стоять в дверях и извиняться. Не проще пройти?

- Нет-нет, я ненадолго. Мне нужно будет срочно уехать завтра с утра, поэтому очень хотелось бы сказать спасибо за книгу.

- Не за что. Вряд ли она понадобится мне в ближайшие десять лет. Что-нибудь еще?

Оборотень замялся:

- Да… Конечно. На случай, если я не увижусь завтра с утра с Дамблдором, будь так добр, передай ему, что Сириус немного болен и задержится до понедельника. Ничего серьезного. Пищевое отравление, я думаю, а ему ведь сейчас не стоит лишний раз колдовать…

Снейп брезгливо поморщился:

- Отлично. Оторвать меня от работы, чтобы сообщить о состоянии пищеварения Сириуса Блэка, лучшего рассказа на ночь придумать просто невозможно. Хорошо, я передам. Да, кстати… Вы успеваете вернуться завтра к четырем часам?

- А. Да. Конечно, успеваю.

- Ну, если вы так уверены, то до завтра. И запомните: четыре часа дня, а не четыре часа утра в пятницу. Всего наилучшего.

- Доброй ночи!

Снейп шагнул назад и потянулся к дверной ручке, потом остановился и с внимательно оглядел оборотня.

- Вы точно успеваете?

Люпин с усилием улыбнулся:

- Да, Северус. Точно.

Снейп с сомнением фыркнул, и дверь перед носом оборотня закрылась. Он устало прислонился к стене и сполз на пол. С другой стороны двери в комнате мастера зелий раздавались уютные шорохи – шаги, стук отодвигаемого стула, звон ложечки в чашке и шорох бумаги. Легкий сквозняк тянул в коридор запахи крепкого чая, чернил, книг и каких-то непонятных настоек. Люпин поймал себя на странной мысли, что в них не хватало чего-то характерно-хогвартсского, но чего так и не понял. Он поднялся с пола, разгладил складки на робе и пошел по темному коридору в направлении лестницы.

На первом этаже ему пришлось минут пять подождать, пока в дальнем конце коридора не проплывет бледно светящаяся фигура. В голову пришла совсем дурацкая мысль, что хорошо бы не стать еще одним хогвартсским привидением, потому что иначе придется еще самое меньшее лет сорок наблюдать за личной жизнью Сириуса. Люпин бесцветно усмехнулся и пошел к лестнице.

Коридоры западного крыла он прекрасно изучил, еще когда они вчетвером шатались ночами по школе. Особых приключений они здесь не нашли, зато в холлах западного крыла были замечательные портьеры, за которыми отлично получалось прятаться от Миссис Норрис, и темные закоулки, где можно было дожидаться, пока исчезнет Кровавый Барон, и слушать, как твои собственные зубы стучат от страха. А еще тут были заброшенные классы со старомодными неудобными столами, где даже домовые эльфы прибирали раз в три года к приезду больших гостей, а двери в холле первого этажа вели в бывший аптекарский садик, который Спраут уже лет двадцать пять планировала привести в порядок. Садик заканчивался здоровенными каменными воротами, в сотне футов от которых начинался лес.

Холл, по идее, должны были охранять две большие каменные гарпии со страшным оскалом, но Люпин отлично знал, что уже полтора века, как они впали в спячку, и разбудить их мог разве что пушечный выстрел. Он вспомнил, как когда-то их компания пыталась проверить, насколько крепко зверюги спят, и Сириус кинул в одну из них башмаком, случайно попал в стоящие рядом доспехи, доспехи рухнули на каменный пол, но ни один из стражей даже не пошевелился. Оборотень улыбнулся: тогда они были маленькими, Хогвартс казался огромным, коридоры невероятно длинными и темными, а эти статуи – опасными чудовищами. Он подошел к одному из стражей, пошарил в кармане, достал волшебную палочку и положил ее в клыкастую пасть. Крылатая тварь что-то сонно проворчала, но даже не открыла глаз.

Снаружи поднимался ветер, и Люпин зябко закутался в мантию. Самой малодушной части сознания ужасно захотелось вернуться к себе в комнату, укрыться одеялом и спокойно проспать в тепле до утра. А потом можно будет пить кофе с оладьями, беседовать о том, какая отвратительная в этом году погода и ждать, пока вернется Сириус. Болеть, глядя, как он рвется в Девоншир, успокаивать, обнадеживать и тихо сходить с ума. Он представил себе Сириуса в гостиной, рассказывающего, как встретил Майкла. По спине пробежала крупная дрожь и еще сильнее захотелось в лес, к чертям, подальше от школы, идти, пока не споткнешься, упасть лицом в грязные прелые листья и пролежать всю ночь и весь день, пока не поднимется луна и не станет на все наплевать.

Он с усилием толкнул створку двери. Ветер с каплями дождя ударил в лицо, а холод немедленно пробрался во все складки мантии. Пальцы застыли, как поздней осенью, и от этого стало невероятно легко и хорошо. Оборотень с минуту постоял на пороге и шагнул через порог на дорожку, засыпанную мелким гравием вперемешку с грязью.

- Профессор Люпин. Вы же улетаете утром? Или я что-то перепутал?

Он очень медленно обернулся. В дверях между холлом и коридором, тяжело опираясь на косяк и пытаясь отдышаться, стоял Снейп со светящейся палочкой в руках.

- Северус? Как ты…

- Какая разница? Может, вы объясните, что делаете здесь ночью? Ошиблись лестницей?

- Почему я должен это объяснять?

- А что, это так трудно объяснить? – Снейп недобро улыбнулся и оборотень ужасно пожалел, что палочка осталась у гарпии в зубах.

- Хорошо. Я устал. Пошел прогуляться и зашел сюда. Это подходящий ответ? – Люпина трясло, но он очень старался, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

Снейп хмыкнул, подошел к гарпии и вынул палочку у нее изо рта.

- А ее решили оставить здесь, чтобы не намокла?

- Положи! - оборотень шагнул внутрь и двери с грохотом захлопнулись у него за спиной.

- Не положу, пока вы не объясните, зачем сюда пришли и не докажете, что вас можно без опасений оставить одного.

- Северус, какого черта, я не школьник, я могу ходить один где и когда захочу! – Кроме злости и досады не осталось почти никаких эмоций, голова снова становилась приятно легкой.

- Если бы вы были школьником, все было бы гораздо проще!

- Северус уходи к себе в комнату и оставь меня в покое!

- В таком состоянии?

- В каком угодно!

Оборотень хотел развернуться к выходу, но Снейп успел схватить его за рукав:

- Идиот… Ты смотрелся в зеркало? Видел свои глаза? Ты же уже сейчас готов превратиться. Оборотень в школьном лесу, просто великолепно! – мастер зелий говорил почти шепотом, но Люпин успел подумать, что впервые в жизни видит его настолько злым. – Тут через 12 часов будет полный лес людей из министерства. Тебе повторить, что предписывается делать с оборотнями, пойманными в непосредственной близости от поселений магов или магглов

- Тебе какая разница? – оборотень дернулся изо всех сил.

- Хорошо. Тогда представь себе, как это аукнется твоему драгоценному Блэку? Ты думаешь, кто-то сможет его прикрывать, когда здесь будет пастись полминистерства? Я думал, у нас только Блэк способен на такие кретинские поступки…

Люпин вдруг почувствовал, как голова начинает кружиться, а по спине поднимается тошнотворный холодок. Снейп держал его за плечи мертвой хваткой, встряхивал и говорил еще что-то про Дамблдора, Сириуса, полнолуния и акты министерства, а Люпин чувствовал, что земля в который раз за последние две недели уходит из-под ног. Злость, желание куда-то бежать – все, на чем он держался последний час – как будто перегорели. Руки стали очень холодными, а по затылку растекся неприятный жар. Он машинально вцепился в робу Снейпа и начал медленно сползать вниз, утягивая его за собой. Уже на полу он понял, что его снова трясет и что он самым позорным образом плачет.

Гарпии ворочались во сне, в окно стучала ветка, в углу копошились мыши, оборотень плакал, уткнувшись в чужую робу, и не мог остановиться, а Снейп почему-то не отпускал его и не уходил. Когда он успокоился, в голове шумело, зато не осталось вообще ни одной мысли. Его осторожно гладили его по спине. Где-то очень далеко в замке часы пробили пять. Снейп аккуратно убрал руки оборотня со своей мантии и поднялся.

- Пошли.

Люпин послушно оперся на предложенную руку, позволил провести себя обратно той же дорогой в слизеринскую башню, усадить на диван, и ждал, пока Снейп сердито звенел какими-то склянками и что-то мешал в большой фаянсовой чашке.

- На.

Люпин взял чашку. В нос ударила смесь запахов – спиртовая настойка мелиссы, перечная мята, валериана и еще что-то, знакомое еще с тех пор, когда он сам ходил на уроки по зельям. К последнему глотку шум в висках начал понемногу утихать, стало пусто, легко и очень спокойно.

Снейп проследил, чтобы оборотень выпил все до конца, забрал кружку и велел лечь, а сам ушел обратно к столу, заставленному пузырьками разных форм и размеров и заваленному бумагами. Люпин вытянулся на диване и стал наблюдать за тем, как Снейп возвращает на место маленькие жестянки с крышками и затыкает пробками бутылки из непрозрачного тёмного стекла. Оборотень никогда не был в этой комнате дольше четверти часа, но она всегда ему нравилась. Снаружи могло твориться все, что угодно, но здесь было тихо и царил тщательно упорядоченный бардак. В стенных шкафах книги стояли в порядке, понятном только их хозяину. Рядом со столом прямо на полу лежала стопка развернутых свитков. В кресле лежал толстый фолиант, из которого торчал целый букет закладок. И еще это было, наверное, единственное место во всем Хогвартсе, где совершенно не пахло Сириусом.

- Северус…

- Ничего особенного, это и Помфри может смешать. Через десять минут должно начать действовать. Наверное, стоит еще выпить пустырника…

- Северус, мне ужасно неудобно… Я согласен, это было глупо…

Снейп поднял глаза к потолку:

- Мерлин… Сколько еще всякой чуши я услышу до утра?!

- Мне правда…

- Идиот чертов.

Оборотень виновато улыбнулся:

- Я знаю.

- Я имею в виду Блэка.

Брови Люпина сами собой поползли вверх:

- Почему?

- Рем, он тебя не заслужил, и мог бы это понять еще лет двадцать назад. Если бы у него хоть что-нибудь было в голове, конечно. Но там, к сожалению, никогда ничего не было.

В комнате стало тихо. Снейп сердито шуршал бумагами, а оборотень пытался придумать ответ. Глаза у него слипались, и слова никак не хотели превращаться в связную фразу.

- Северус?

- Да?

- Можно, я останусь здесь?

Когда Снейп оторвался от бумаг, оборотень уже крепко спал на его диване. Он вздохнул, принес из спальни покрывало и накинул на спящего прямо поверх мантии. Потом сел за стол, достал толстую растрёпанную тетрадь в переплёте из толстого пергамента и написал:

«Это все ерунда. Нет никакого беса, есть только мое собственное нежелание видеть очевидные вещи. На одни и те же грабли можно наступать до бесконечности. И даже если это просто нехватка личных привязанностей и недостаток тепла, это ничего не меняет.

Я прекрасно знаю, что на иллюзиях не женятся, с ними не покупают домик в пригороде, не заводят собаку и двоих детей. И что, наверное, я сейчас теряю последнюю возможность устроить нормальную правильную жизнь.

Иногда я невероятно злюсь на себя, тебя или кретина Блэка. Иногда жутко от всего этого устаю. А иногда я смотрю на тебя, и понимаю, что счастлив, как последний идиот, просто оттого что ты есть. Как сейчас».



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni