Тонкое искусство пробуждения зверя
(The Noble Art of Werewolf Baiting)


АВТОР: jesspallas
ПЕРЕВОДЧИК: Sige
БЕТА: ddodo
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: , Ремус
РЕЙТИНГ: PG
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: humour,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Усаживайся поудобнее, слушай и конспектируй. Я собираюсь обучить тебя трем стадиям благородного искусства пробуждения зверя в мирном оборотне.

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: знаю, что один из персонажей ведет себя совершенно нехарактерно для себя, но не воспринимайте этот фик серьезно – он задумывался как шутка от начала до конца. Он просто выражает мое отношение к одной тенденции в фандоме, которая совершенно сводит меня с ума.

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: думаю, вы все догадаетесь, о какой именно тенденции в фандоме говорит автор :-) Да, и простите меня за некоторую вольность в переводе имен - если переводить их как есть, без примечаний не обойтись, а я решила, что такой легкий, юмористический текст не стоит ими загружать :-) Фик был переведен в подарок на день рождения замечательной Распиллке!


ОТКАЗ: все принадлежит JKR




Все замерло в доме двенадцать по Гриммольд-плейс.

Языки огня танцевали в камине на тихой, темной кухне, отбрасывая зловещие тени на стены дома Блэков. Медленно и монотонно капала в мойку вода из ржавого крана. Возня и бормотание за дверью чулана выдавали присутствие Кричера.

Губы Сириуса Блэка медленно растягивались в опасную и жестокую улыбку, нагонявшую в свое время немало страха на однокурсников.

Подавшись вперед и опустив подбородок на переплетенные пальцы, он откинул со лба длинные пряди и зашелся в приступе беззвучного, но озорного хохота.

– Ты действительно хочешь знать? – негромко спросил он.

Нимфадора Тонкс, решительно придвинувшись к столу, положила локти на его поверхность и скопировала жест двоюродного дяди. На стену позади падали резкие тени от ее стриженных ежиком розовых волос.

– Если бы не хотела – не спрашивала бы.

Серые глаза Сириуса заблестели.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это серьезно, – сообщил он ей. – Я собираюсь поделиться величайшей тайной Мародеров с чужаком – рискуя при этом жизнью и здоровьем.

– Или нарываясь на визит к ветеринару, – сказала Тонкс с ухмылкой – и откровенно рассмеялась, заметив, как поморщился Сириус. – Это если твоя тайна хоть чего-то стоит.

Сириус в ответ расплылся в широкой улыбке.

– Еще как стоит, уж можешь мне поверить! Мы с Джеймсом и Питером убедились в этом на своей шкуре.

Тонкс нахмурилась, на ее лице промелькнула тень нерешительности.

– И это действительно его раздражает? Как следует заводит?

Сириус откинулся на спинку стула и потер скрещенными пальцами переносицу.

– Больше всего на свете. Даже не сомневайся, дорогая племянница. Усаживайся поудобнее, слушай и конспектируй. Я собираюсь обучить тебя трем стадиям благородного искусства пробуждения зверя в мирном оборотне.

* * *

Только когда послышался громкий стук входной двери, Тонкс пришло в голову, что, возможно, она зря все это затеяла. Может, ей не стоило узнавать у Сириуса, как гладить Ремуса Люпина против шерсти? Впрочем, он ведь сам, черт побери, во всем виноват! Она-то позволила себе одно-единственное замечание – сказанное походя и совершенно не стоящее внимания. К тому же оно полностью отражало ее точку зрения. За два месяца, прошедшие с момента ее присоединения к Ордену, Ремус Люпин произвел на нее впечатление человека тихого и интеллигентного, обладающего мягкой уверенностью в своих действиях и не очень-то выдающимся чувством юмора. Впрочем, нельзя не признать, что она не слишком тесно с ним общалась и недостаточно хорошо его знала. Но неужели это было так уж неуместно – в ответ на рассказы Сириуса о бурном школьном прошлом заметить, что Ремус не производит на нее впечатления человека, способного на удачную проделку?

Сейчас, оглядываясь назад, она готова была признать, что слова «степенный» и «благоразумный», возможно, были ошибкой. Да и эпитеты «скучный», «чопорный» и «вялый», наверное, оказались небольшим преувеличением.

Ну ладно, ладно, не наверное, а точно. Да и огневиски она в тот вечер хлебнула лишку. И все же…

Разве это повод добавлять в ее тыквенный сок раздувающее средство? Разве это повод зачаровывать дверь туалета так, чтобы ворвавшаяся в нее Тонкс неожиданно оказалась в гостиной? Разве это повод накладывать заклинание на ее сапоги, чтобы ноги провалились в них по самые ляжки? Разве это повод трансфигурировать ее палочку в таксу, живо сожравшую ее завтрак и оставившую красноречивые следы своего пребывания на ее мантии?

Нет, конечно же нет!

Доказательств у Тонкс, разумеется, не было. Этот тип слишком умен, чтобы их оставлять. А когда она набросилась на него с обвинениями, он только безмятежно улыбнулся и сказал, что понятия не имеет, о чем это она. Впрочем, подозрительное поблескивание в его глазах выдавало совсем другое.

Но больше всего ее бесило то, что какая-то тайная и возмутительная часть ее сознания находила эти проделки привлекательными. Все, это уже предел. Ведь он издевался над ней, в конце-то концов! И это вовсе не забавно, не хитроумно – и отнюдь не делает его интригующим! Подобным мыслям нужно немедленно положить конец!

Месть. Вот единственный выход. Его непременно нужно подвергнуть унижению.

Она должна увидеть его темную сторону, убедиться раз и навсегда в том, что он – настоящая сволочь, только маскирующаяся под мирового парня. Ей нужно как следует досадить ему.

Но выполнить эти намерения оказалось совсем непросто.

Она изо всех сил пыталась ему отомстить, но он оказался возмутительно неуязвимым ко всем этим попыткам. Она зачаровала его зеркало в спальне, чтобы оно корчило ему рожи, – он только улыбнулся и сказал, что так даже лучше выглядит. Она заколдовала его кружку на выплевывание жидкости – он только рассмеялся, отряхнул мокрую мантию и выпил сливочное пиво прямо из бутылки. А когда она добавила ему в утренний кофе зелье, которое заставило его живот фальшиво урчать мотивчик последнего хита «Weird Sisters», этот несносный тип просто взял и начал подпевать!

Неужели ничто не свете не может вывести его из себя?!

Ей дозарезу нужно было узнать эту тайну – что же все-таки заставит Ремуса Люпина утратить свою невозмутимость? На свете был только один человек, который мог поделиться с ней этой ценнейшей информацией.

Сириус.

И вот теперь она знает.

Настало ее время. Настал ее час. Ее месть наконец свершится.

* * *

Но вот ведь незадача – Ремус Люпин, вошедший на кухню Гриммольд-плейс, был совсем не похож на проказливого Мародера, который последние несколько дней всеми способами отравлял ей жизнь. Честно говоря, больше всего он смахивал на человека, у которого был очень тяжелый день.

– С тобой все в порядке? – Слова сорвались с языка прежде чем она успела сообразить, что их произносит.

Сириус, заметив на ее лице тревогу, широко ухмыльнулся. Тонкс с трудом подавила внезапное желание встать и чем-нибудь его смачно шлепнуть.

– Да, Луни, – откидываясь на стуле, сказал Сириус – Тонкс видела, что его так и переполняет предвкушение. – Плохой выдался денек?

К удивлению Тонкс, на лице оборотня промелькнуло какое-то… раздражение.

– Сегодня я проходил ежегодную проверку в Комитете регистрации оборотней. Всегда страшно радуюсь, когда приходится туда идти. И в довесок к полученному удовольствию я еще и аппарировал на обратном пути прямо в лужу. – Он отряхнул полы мантии, которые при ближайшем рассмотрении и впрямь оказались насквозь мокрыми. – Прямо скажем, не самый лучший день в моей жизни.

Я просто не могу сделать это.

Тонкс попыталась подавить эту невольно промелькнувшую мысль – она заставила себя вспомнить, как вместо туалета оказалась с полуспущенными штанами в гостиной, полной хихикающих членов Ордена; как Билл Уизли помогал ей выбраться из сапог; сколько времени у нее заняло уменьшить лицо до обычных размеров… Но Ремус стоял перед ней – такой несчастный, усталый, в мокрой мантии… И она просто не могла не испытывать к нему искреннее сочувствие.

Проклятье!

Сидящий напротив Сириус перехватил ее взгляд. И ухмыльнулся.

А затем, взмахнув палочкой, сотворил куриную ножку и впился в нее зубами.

Более чем прозрачный намек.

Тонкс изо всех сил вцепилась в край стола. Никакая я не курица! Но он выглядит таким…

таким…

Проклятый Люпин! Черт бы тебя побрал!

– Тонкс? – Юная аврорша аж подпрыгнула – она совершенно не слышала приближения потенциальной жертвы. Он уставился на нее, иронически – как знакомо! – приподняв бровь. – Я нашел его на столике в прихожей. Должно быть, твой.

Он протянул руку.

На раскрытой ладони сидел маленький щенок таксы, осторожно обнюхивавший его пальцы.

Весьма знакомый щенок.

Тонкс застыла.

Палочка! Я оставила свою палочку на том столике!

А Ремус… А Люпин смотрел на нее с улыбкой.

– Понятия не имею, как он снова очутился у нас, – заметил он с возмутительной непринужденностью. – Милый, правда? Может, назовем его Колин?

Колин? Он снова превратил мою палочку в таксу и теперь хочет, чтобы я назвала ее Колином?

Все следы сочувствия и нерешительности мгновенно испарились. О да, она заставит его ответить за это!

Медленно и неотвратимо на ее лице появилась точная копия жестокой, проказливой ухмылки Сириуса. В ушах эхом отдался дядин голос, возвещавший истину, которая, несомненно, раз и навсегда покончит с этой войной и принесет впечатляющую победу в лагерь Тонксов.

«Ну, первая стадия не так уж опасна…»

– Что-то я не уверена, что ему подходит имя Колин, Рем.

К ее удовлетворению, эффект был незамедлительным. Ремус замер, лицо его окаменело, а в глазах проявились одновременно шок, удивление и ужас. Легонько взвизгнув, щенок Колин перевернулся, вытянулся и упал на стол с глухим стуком, вновь обернувшись палочкой.

Тонкс ухмыльнулась еще шире. Cпасибо, Сириус.

Когда Ремус наконец заговорил, его голос звучал недоверчиво:

– Ты только что назвала меня… Рем?

Последнее слово, казалось, застряло у него в глотке.

«Лили постоянно называла его Рем – и ничего, ей это сходило с рук».

– Ага. – Тонкс откинулась на спинку стула и, взяв со стола палочку, принялась небрежно ею поигрывать. Не так-то просто было сдержать приступ безумного хохота при виде столь явной обескураженности ее мучителя. – Даже не знаю, с чего это вдруг, – но вид мужчины с маленькой таксой на руках вызывает у меня склонность к сокращениям.

– Не поддавайся этой склонности.

Пронзив ее мрачным взглядом, Ремус внезапно развернулся и, подойдя к разделочному столику, резко постучал палочкой по чайнику. Так и не обернувшись, он добавил – и в голосе его неожиданно зазвучали стальные нотки:

– Я прощу тебя за то, что ты меня так назвала – учитывая, что ты, возможно… – он прервался, чтобы одарить Сириуса взглядом, способным расплавить дверь в гринготтский сейф, – не знала, что делаешь. Но я надеюсь больше никогда от тебя этого не услышать.

«Он всегда говорил – это потому, что Рем, по крайней мере, простое сокращение».

Тонкс постучала палочкой по ухмыляющимся губам.

– Ты правда так не любишь, когда тебя называют Рем?

Он заметно поморщился.

– Нет.

– А, ну ладно. – Она встретилась взглядом с Сириусом, и тот, недобро улыбаясь, кивнул.

«Так что с Ремом ты, скорее всего, отделаешься одним предупреждением. Но вряд ли это сойдет с…»– Спасибо, что объяснил… Ремми.

Разделочный столик затрясся от того, что на него со всей силы шваркнули кружку. Плечи Ремуса Люпина окаменели, а ногти со скрипом проехались по деревянной поверхности.

«Ремми – это вторая стадия».

– Никогда больше не называй меня так. – Каждое его слово, казалось, с трудом проталкивалось сквозь сжатые зубы. – Я думал, Нимфадора, – Тонкс аж передернуло от неожиданно прозвучавшего ненавистного имени, – что уж ты-то должна понимать и разделять неприятие людьми некоторых имен.

«Оно, по крайней мере, не такое сюсюкающее».

Тонкс прикусила губу. Ремус был прав. Когда человек, столь отчаянно не переваривающий собственное имя, выбирает подобный способ нападения – это, конечно, попахивает лицемерием.

А он, похоже, взбесился. В самом деле.

Да, она хотела досадить ему как следует. Но стоило ли приводить его в ярость?..

Неожиданно вся эта затея показалась ей совершенно неудачной.

«Но он, конечно, вовсе не в восторге от этого уменьшительно-ласкательного окончания».

Но Ремус еще не закончил.

– И, учитывая, что верить в твою непреднамеренность становится все труднее, – едко добавил он, – можно сделать только один вывод – это наш Сири поделился с тобой увлекательной информацией.

От встречного удара Сириус резко поморщился и вцепился в стол. Он все еще усмехался, но его глаза угрожающе сощурились.

О нет. Грудь Тонкс сдавило от внезапного приступа страха и вины. Она представляла себе все это совсем не так. Ей так и не удалось почувствовать удовлетворение и радость от того, что Ремус вышел из себя, – вместо этого всю ее охватила волна сочувствия и стыда. Тонкс прекрасно знала, каково это – ненавидеть свое имя. У Ремуса сегодня был неудачный день, а она умудрилась испортить его окончательно.

Все, хватит. Я не буду называть его

И тут она увидела выражение лица Сириуса. Ой-ёй-ёй!

Нет, Сириус, только не это! Остановись!

Но Сириус, очевидно, не заметил ее взгляд. Или предпочел его проигнорировать.

«Но самое ужасное…»

– Да ладно, приятель, – протянул Сириус с напускной непринужденностью.

«Самое ненавистное…»

Глаза Ремуса полыхнули бешенством.

– Не делай этого, Сириус. Предупреждаю тебя.

«Самое опасное…»

Сириус словно его не услышал – или не испугался угрозы.

– Друг, да это же просто забавно.

«Дающее стопроцентную гарантию, что даже самый мирный и благовоспитанный оборотень взорвется…»

– Я имею в виду – ну что плохого в имени…

«Это…»

– Ремусечка.

БУМ!

Уши Тонкс чуть не лопнули от какофонии звуков: страшного рева, звона разбившейся чашки, свиста вылетевшего из палочки проклятья и вопля ужаса. Затем раздались тяжелые шаги и шварканье кухонной двери, а в качестве аккомпанемента выступили крики проснувшейся миссис Блэк.

Мгновенье спустя Тонкс услышала в отдалении, как Ремус Люпин, яростно топая, поднимается по лестнице.

Ну что ж, он действительно разозлился. У нее получилось вывести его из себя.

А точнее, у Сириуса.

Тонкс сморгнула. Тонкс посмотрела на дядю.

И разразилась истерическим смехом.

Сириус явно пытался увернуться и прикрыться. Но не успел.

За столом, руками и головой приклеившись к столешнице, сидела темноволосая женщина в блузке и юбке, висевших на ней мешком, – явно трансфигурированных из потрепанной мантии, которая всего несколько мгновений назад была надета на Сириусе.

Серые глаза женщины были в ужасе распахнуты, а рот прочно зашит.

На ее лбу красовались жирные розовые буквы:

«СИРЮСЬКИН».

Схватившись за живот, чтобы не умереть от приступа безумного хохота, Тонкс встала и обошла кругом неожиданно сменившего пол дядюшку.

Нельзя было не отметить тонкость проделанной работы – Ремус даже успел приклеить ноги Сириуса к полу, а спину – к стулу. А еще он оставил прямо перед взглядом неподвижного друга угрожающую надпись, аккуратно вырезанную в столешнице:

«ЕЩЕ РАЗ НАЗОВЕШЬ МЕНЯ ТАК, СИРЮСЬКИН, И Я ПРЕВРАЩУ ТЕБЯ ВО ФЛОББЕРЧЕРВЯ».

Тонкс покачала головой. Да, он был в совершеннейшей ярости. Просто дымился. И при этом умудрился идеально и с явным щегольством наложить целую серию сложных заклинаний.

Ее лицо медленно расплылось в улыбке. Она увидела его темную сторону. Но это ей не помогло.

Ей захотелось увидеть еще больше.

О да, Ремус Люпин. Как много в тебе скрыто от поверхностного взгляда.

В задумчивости она рассеянно похлопала вытаращившего глаза безмолвного дядюшку по макушке.

– Спасибо за подсказку, Сирюськин, – сказала она с ухмылкой. – Но с этого момента занимайся лучше сам тонким искусством пробуждения зверя в мирном оборотне.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni