Один день из жизни лорда Люциуса

АВТОР: ana
БЕТА: сам себе режиссер

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Люциус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Кажется, в волшебном мире появился новый секс-символ. Спрашиваете, кто это? Естественно, Гарри Поттер!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Насилие. Ну, вроде бы…


ОТКАЗ: Увы, не мое. Денег с этого не имею, на героев не претендую. Я только беру их поиграть и сразу верну.




Лорд Малфой пребывал в наисквернейшем расположении духа. День не задался с самого утра. Сначала домовой эльф умудрился нагреть воду для бритья до кипения. А потом и вовсе опрокинул тазик на зазевавшегося хозяина. Ожог Люциус залечил. Да и мелкого засранца сильно наказывать не стал – всего лишь пару раз огрел тростью. Все-таки у слуги ночью родился очередной, N-ый по счету эльфенок (милорд никогда толком не знал, сколько же ушастых созданий проживает в его замке). И на радостях эльфийская братия слегка перестаралась с празднованием, беспардонно переводя хозяйский огневиски. Сейчас сиятельный вельможа с легкой брезгливостью подмечал трясущиеся лапки существа, опухшую мордочку, боязливо прижатые уши и покрасневшие глаза-блюдца, прямо-таки излучавшие слепое обожание, приправленное огромным чувством вины. Наказывать эту жалкую кучку у аристократа не поднималась рука.

- Ладно, Тигги, иди на кухню. Я сам справлюсь.

Такая доброта хозяина еще сильнее расстроила безмозглое создание. Теперь эльф караулил Люциуса по всему дому, выскакивая из самых неожиданных уголков с воплями «Плохой Тигги!» и бросаясь ему прямо под ноги. В шестой раз споткнувшись о слугу, Малфой чуть не сверзнулся с верхней ступеньки парадной лестницы, с трудом удержал равновесие, попутно пытаясь отодрать от мантии зареванную липучку.

- Когда-нибудь они меня точно угробят, - отрешенно подумал лорд, чувствуя, как в душе свинцовой тучкой наливается праведный гнев. Последним волевым усилием взяв себя в руки (очень уж хотелось отвесить мерзавцу пинка), Малфой сгреб эльфа за шкирку и, глядя в глаза, прошипел:

- Ты прощен! Понял? Но не смей больше сегодня мне попадаться! Это приказ!

Результат оказался плачевным. Нет, эльф наконец-то исчез, взвыв на прощанье на какой-то уж слишком непристойной ноте. Но на вахту заступила вся семья гадкого ушана: жена и пятеро шустрых отпрысков. Зажатый в углу аристократ затравленно оглядел стенающую компанию. В голове вдруг что-то щелкнуло – на свет родилась гениальная идея.

- А ну, тихо! Все прощены и возвращаются к работе! А то Гарри Поттера позову, - злорадно ухмыляясь, рявкнул Люциус.

Эльфы испарились мгновенно. Рассказом о том, как коварный гриффиндорец обманом лишил дома наивного Добби, эльфийские мамаши пугали на ночь непослушных домовят.

История и впрямь вышла некрасивая. В глубине души Люциус радовался, что наглый мальчишка так кстати освободил его от тяжкого бремени быть хозяином Добби. Эльфенка приходилось пинать чаще, чем кого-либо: его обожание, замешанное на каком-то нездоровом экстазе, переходило всяческие границы. Иногда Малфою даже казалось, что в поведении слуги он улавливает мощный сексуальный подтекст с неким мазохистским уклоном. Теперь же Добби нашел себе новый предмет для поклонения, а его старенькая мама каждый раз, когда хозяин возвращался из Хогвартса с очередной инспекции, доставала «малыша Люци» расспросами о сынишке. Не обижает ли его начальство, не загружают ли неподъемной работой? Малфой досадливо морщился и обреченно врал, что дела у Добби идут отлично: Дамблдор хвалит, коллектив любит, кормят хорошо. Естественно, узнавать, как на самом деле живет его бывший безумный слуга, Люциус не собирался.



Пережив утренний стресс, милорд уютно расположился на диванчике в гостиной, любовно поглядывая на графин с коньяком и прикидывая, не слишком ли рано для того, чтобы пропустить стаканчик – другой благородного напитка. Идиллию на сей раз нарушила Нарцисса. За годы, проведенные в браке с этой чудной женщиной, Люциус не раз спрашивал себя – за какие грехи ему привалило такое счастье? Жену он по-своему любил и признавал за ней всяческие достоинства и добродетели. Но ее капризы и непомерные траты вызывали в нем форменное отчаяние. Вот и сейчас супруга приближалась к диванчику с выражением акулы-людоедки, узревшей особо лакомый кусочек.

- Лю-юц, милый, - томно протянула Нарцисса. – Не мог бы ты подписать вот эти бумаги?

С этими словами красавица протянула мужу пачку счетов, безмятежно взирая ясно-васильковыми очами на мрачнеющего с каждой страницей благоверного.

- Это что? Годовой бюджет какой-то африканской республики? Дорогая, а ты не могла бы тратить поменьше?

Уже договаривая последнюю фразу, лорд Малфой понял, что сделал тактическую ошибку. Последующие полчаса он только и мог, что покорно кивать и мысленно скрежетать зубами, не в силах вставить слово в бурный и слезливый монолог, в процессе которого выяснилось, что:

а) Сам он жмот и подлец, впрочем, как и все его предки – как один – суперскупердяи;

в) Что права была мамочка, запрещавшая Нарциссе выходить за этого… (см. выше);

с) Что у всех нормальных людей жены в шелках и шоколаде, и лишь леди Малфой вынуждена ходить в обносках;

Нет, жмотом Люциус точно не был. И на фамильном состоянии, регулярно преумножаемым предприимчивым аристократом, даже самые безумные траты Нарси почти не сказывались. Но как человек практичный, заботящийся о благе гипотетических внуков и правнуков, Малфой причуды жены старался не поощрять. К тому же в последнее время министерство магии углядело в его лице неплохую кормушку, регулярно засаживая несчастного лорда в Азкабан по поводу и без. Причем тарифы на «освобождение за недостаточностью улик» повышались раз от раза.

Жалобы Нарциссы на несчастную судьбу с мужем-тираном и загубленную молодость закончились банальным: «Ты меня не лю-юбишь!».

«Все-таки она родила мне Драко», - в сто тысячный раз напомнил себе Люциус и, вздохнув, раскрыл супружеские объятия.

- Ну что ты, Цисси. Как это – не люблю? Давай сюда свои бумажки. А зачем тебе три шубы? Молчу, молчу… Не плачь больше. У кого у нас такой сопливый носик, у кого красные глазки?

- У Волдеморта, - счастливо вздохнула Нарси, одной рукой забирая подписанные чеки, другой - зарываясь в белоснежную гриву домашнего тирана.



По большому счету, все вышепроисходящее - были всего лишь мелкие, бытовые, ежедневные неурядицы. Не это занимало мысли и думы сиятельного лорда, отчего на его высоком мраморном челе прорезались глубокие морщинки. Главной причиной отвратительного настроения являлся единственный и горячо любимый наследник. Неладное что-то творилось с Драко.

К воспитанию сына Люциус относился со всей ответственностью, с малолетства внушая отпрыску, что главное для человека их круга - в любой ситуации сохранять выдержку и хладнокровие. – Эмоции – удел плебеев, - важно изрекал Малфой-старший. Младший упоенно внимал, не сводя с великолепного папаши восхищенных глазенок. Мальчик впитывал науку как губка, все чаще радуя отца гордой статью и надменным выражением на прекрасном замороженном личике. Однако в последнее время наследника будто подменили. С первой секунды, как приехавший на рождественские каникулы 16-летний Драко переступил порог Малфой-мэнора, Люциус понял: случилось что-то очень и очень серьезное. Ежедневные наблюдения за отпрыском только подтверждали подозрения. Малыш стал рассеянным, мечтательным, расслабленным. Он просто светился какой-то непристойной радостью, постоянно пребывая в состоянии перманентного транса. Откуда выныривал с безмятежной улыбкой и небрежным: «Ты что-то сказал, Рара?».

Люциус едва справился с потрясением, когда сегодня на завтрак мальчик явился весь всклокоченный, помятый и … Что?! В пижаме???

- Драко. Драко! Драко Люциус Малфой! С тобой отец разговаривает!!!

- Что? – натужно просипел наследничек, поднимая на предка затуманенный взор, лишенный хоть какого-то подобия осмысленности.

Наткнувшись рассеянным взглядом на взлетевшую бровь отца, Малфой-младший ошарашено посмотрел вниз на свои босые лапки, испуганно пискнул.

- Ой! Пап, прости. Я сейчас.

Мальчишка вихрем помчался исправлять промахи, минут через десять Драко нарисовался в столовой, как и подобает приличному молодому человеку: прилизанный, чопорный, застегнутый на все пуговицы. Люциус, пощипывая изящными пальцами кисточку винограда, хмуро посматривал на сына, занявшего место на другом конце стола.

«Может, Северуса с его склянками позвать? - раздумывал хозяин замка. - Драко явно нездоров. Синяки под глазами, лихорадочный блеск в глазах».

- Драко, что с тобой происходит? Ты не заболел?

- А? – встрепенулся мальчик, как-то затравленно глядя на отца. – Все в порядке, Papa. Просто устал в школе. Задают много, занятия сейчас сложные. Можно я пойду к себе?

С этими словами Драко бочком выскользнул из-за стола, чуть ли не бегом направляясь в свои комнаты. Люциус сердито тряхнул головой, откидывая за спину длинные шелковые пряди волос. Щелкнул пальцами, призывая слуг.

- Я хочу знать, что происходит с наследником, - грозно оглядел он явившихся эльфов. Те угодливо поклонились и замерли, ожидая дальнейших распоряжений господина.

- Проследите за Драко, но так, чтобы он вас не видел. Обыщите комнату. Результаты немедленно доложите мне.

- Хозяин, - несмело пискнула одна из служанок. – Мастер Драко держит под подушкой конверт с бумагами. И никому не позволяет до них дотрагиваться. - Да, да! – дружно загалдели эльфы. - И ночью он не спит. Все время стонет. И в комнате убираться не разрешает.

- Тихо! - Хлопнул кулаком по столу Малфой. «Наркотики, не иначе. И долговые расписки, - вспыхнула в голове догадка. – Мальчика срочно нужно спасать!».

- Принесите мне бумаги, - распорядился он и через полминуты растеряно крутил в руках конверт, явно содержащий какие-то фотографии. Еще через полминуты лорд Малфой буквально сползал по стулу, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговичку мантии и судорожно, будто в приступе удушья, хватая ртом воздух.



Призвав на помощь все свое самообладание, Люциус в который уже раз за сегодняшний день попытался взять себя в руки. Закрыл глаза, сделал несколько глубоких вздохов-выдохов. Сглотнул. Открыл глаза, более внимательно вглядываясь в снимки. «Спокойно, Люци. Что тут такого? Просто мальчишка…». А вот и не просто. А «золотой» гриффиндорец, по совместительству спаситель мира и головная боль Вольдеморта - Гарри Поттер! Голый! В душе! Стоит, небрежно прислонившись к стене, жмурясь, одной рукой лаская себя кончиками пальцев, зажимая подушечками соски, другой все ближе подбираясь к заветной области, где в гнезде черных волос гордо покачивался весьма симпатичный, довольный жизнью орган. А в полуприкрытых изумрудных глазах юного героя читается такое… что все мысли разом вылетели из светлой головы представителя древнейшего магического семейства. Умчались с веселым гиканьем, упорхнули со свистом стайкой веселых птичек, оставив взамен непонятный сумбур и расстройство чувств. «А щенок-то вырос», - вяло мелькнула на задворках здравая мысль. Серые глаза тем временем жадно пожирали подробности. Стройное, гибкое тело ловца, длинные ноги, внушительный, набухший член. Увидев следующий снимок, Люциус дернулся и зашипел не хуже Темного Лорда. Да что за… гадский Поттер! Что, спрашивается, творит этот паршивец! На этот раз парень стоял к объективу спиной, порочно, по-кошачьи выгибаясь, выставляя на всеобщее обозрение крепкий, подтянутый задок. Раздвинув руками ягодицы, он продемонстрировал крохотное сморщенное отверстие, скользнул в расщелину пальцем... При взгляде на это безобразие Люциус понял, что его хваленое самообладание дает трещину, стремительно разваливается на куски, оставив хозяина на растерзание порочных страстей. Пытаясь собрать мысли в кучку, Малфой судорожно перебирал снимки: Поттер с гелем для душа, Поттер сладострастно облизывающийся, Поттер откровенно дрочащий… Не то, чтобы Люциус отрицал подобные художества. Стройных, накачанных юношей он очень даже любил. И весьма регулярно. О чем его собственный организм в данный момент напоминал весьма недвусмысленно, приветствуя действия развратного гриффиндорца самым банальным образом. Однако испытывать подобные чувства к Гарри Люциус считал недостойным. В конце концов, главного врага Темного Лорда каждый верноподданный УПС обязан представлять не иначе как избитым, окровавленным, замученным и желательно мертвым. «А перед этим хорошенько оттраханным», - с ужасом поймал себя на мысли Люциус.

С трудом оторвавшись от фотографий, он столкнулся с не менее растерянным взглядом сына.

- Что ЭТО, Драко? Откуда ты ВОТ ЭТО взял?!

- Понимаешь, па, - совсем уже не по-малфоевски промямлил красный, как помидор подросток (так, он еще и краснеть научился!). – У этого козла есть поклонник в Грифе. Колин Криви. Вот он его и подловил в душе. Долго подлавливал – Поттер тот еще скромник. А я просто выкупил фото.

- Так ты еще и платил за эту гадость? – Очаровательное личико малыша скривилось.

- Чтобы потом посмеяться с ребятами, - зачастил напуганный наследничек. – Пап, ты не подумай. Я же ничего такого! Он, между прочим, ваще придурок. То есть девственник. Непрошибаемый. От слова «секс» чуть в обморок не падает. А тут вот это… Ну, я и не выдержал. Да и не я один купил такие карточки.

От слов сынули терпение Люца чуть не кончилось на месте. В смысле, еще бы немного, и гордый аристократ непозволительно оконфузился бы прямо за обеденным столом. «Усе, - обреченно подумал могущественный темный маг. - Абзац. Девственный спаситель мира. Помогите». Фантазия услужливо подкинула соблазнительные картинки. Вот он подходит к Поттеру и рявкает прямо в испуганные зеленые глазюки: «Секс!». «Нет, лучше так, – мечтательно зажмурился Малфой-старший. - Зайти со спины, и выдохнуть ему на ухо «Се-е-екс». Поттер с писком уходит в астрал, а я тем временем…». Открыв глаза, Люциус наткнулся на озадаченный взгляд отпрыска.

- Та-ак. Эту пакость я, естественно, забираю. А ты и думать забудь о Поттере.

Драко обрадовано кивал, всем своим тельцем соглашаясь с папиной тиранией. – Да мы с ребятами этого гада… Да по стенке размажем, - хорохорился он, отползая от папандера на безопасное расстояние.

Порычав для приличия на наследничка еще немного, Люциус, брезгливо держа двумя пальцами конверт, направился в свои апартаменты. С Драко, хвала Мерлину, ничего особо страшного не приключилось. Парочка нравоучений плюс угроза лишения карманных денег, и проблема с Поттером будет решена. «А свою проблемку ты как решать-то будешь?» - гаденько хихикнуло второе «я», совершенно очевидно намекая на некую душевную неудовлетворенность Малфоя-старшего. «Задушу на корню!» - взъярился блондин, в сердцах падая на оттоманку. Откинувшись на мягкие подушки, Люциус устало потянулся, снова украдкой достал конверт. Почему-то боязливо оглянувшись, вытянул одну из карточек. – Сволочь ты, Поттер, - доверительно сообщил он фотографии. Парень на снимке возражать не стал. Лишь лукаво улыбнулся, взъерошивая рукой спутанную копну волос, и томно, бесстыдно вильнул бедрами.



…Поздним вечером Люциус быстрым шагом несся по хогвартским коридорам. Только что у него состоялся не слишком приятный разговор со Снейпом. Северус обещал разобраться с «проблемой Поттера», но что-то в выражении его хищного лица ой как не понравилось Малфою. Какая-то жадная страсть, с которой мастер зелий сгреб со стола карточки гриффиндорца, отчего Люци мгновенно ощутил некий дискомфорт и тяжесть в груди. «Разберется он, как же», - ворчал под нос аристократ, резво заворачивая за угол и сбивая с ног… Да что за… Мерлин! Поттер!

Его эротический кошмар, его напасть сидела на полу, хлопая огромными зелеными глазищами и судорожно пытаясь нашарить сбитые очки.

- Гар-р-ри. Какая неожиданная встреча, - Малфой навис над гриффиндорцем, прямо-таки всеми фибрами впитывая охватившую мальчишку панику.

- Хочешь большой и чистой любви? А маленькой и грязной?

Гарри как-то непотребно всхлипнул, пытаясь совершить на пятой точке небольшой обходной маневр. – Я, вообще-то, к профессору Снейпу. На отработку.

- Успеется… - Люциус явно наслаждался ситуацией. Схватив за шкирку мелкую сволочь, рывком поднял пацана на ноги. Крепко схватил его за волосы, притянул поближе, пристально вглядываясь в встревоженную мордашку.

- Вы что? - глаза паршивца от боли налились слезами. Люци тем временем сосредоточенно запрокидывал голову Гарри, открывая взгляду его беззащитную шейку. В изумрудных глазах мелькнуло понимание, потом откровенный страх. Парень заверещал, отчаянно забился, пытаясь побольнее пнуть мужчину по голени. Всхлипывая, мальчик выворачивался из объятий, но, осознав неравность весовых категорий, замер, зажатый в каменных тисках. Малфой медленно склонился к ненавистному лицу. Разбивая коленом ноги Поттера, притиснул парня к стене, яростно прижался губами к пунцовому, манящему рту. «Сладкий, вкусный, мой, мой»! – набатом билось в крови чистое желание. Гарри уже откровенно плакал, все еще пытаясь освободиться из стального захвата. Люциус и сам не осознал, каким образом они оказались в его комнатах, выделенных ему как члену попечительского совета. Одним рывком кинув парнишку на кровать, он принялся яростно срывать с него одежду. Жалобно вжикнула молния - брюки вместе с плавками оказались на полу. Рядом горестной лужицей растеклась мантия. Заведя руки Гарри за голову, Люциус намертво притянул их ремнем к изголовью. Мальчик к тому времени уже откровенно трясся от ужаса, помертвелыми губами пытаясь образумить, остановить: «Нет. Не надо. Пожалуйста. Пустите!».

- Ты слишком долго испытывал мое терпение, - глаза Малфоя полыхали обжигающим ледяным пламенем. Он уже и сам не понимал, что дает ему силы сдерживаться. Не наброситься яростным зверем на это желанное тело, разрывая, сминая податливую плоть в единый комок боли. Разведя стройные ноги Гарри, Люциус торопливо расстегнул свои брюки. Дернул на себя молочно белые бедра. В последний миг, взглянув в искаженное страданием лицо, посоветовал: «Расслабься. Я все равно возьму свое, а тебе будет больно». Почувствовав прикосновение каменно-твердого нечто к сжатому колечку ануса, парень задергался совсем отчаянно. Люциус слегка надавил, чувствуя, как, принимая его, расходятся тугие стенки. Еще чуть-чуть усилил давление - скольжение стало легче. «Мерлин, кажется, я порвал мальчонку в кровь», - мелькнуло запоздалое сожаление. Но остановиться не было ни сил, ни желания. Нажал сильнее, толкнул еще раз. Гарри выгнулся и закричал так отчаянно и жалобно, что…

Люциус проснулся. В холодном поту и липкой сперме. Дрожащей рукой отвел с лица белоснежные пряди. Попытался выровнять дыхание, успокаивая бешено бьющееся сердце. Прокрутив в голове сон, долго, витиевато и с удовольствием выругался. «Зачем же я его так грубо? Все-таки первый раз…» - затапливало душу раскаяние: совершенно неуместное в данной ситуации, но такое же невыносимое и ноющее, как зубная боль. Вызов от Темного Лорда Малфой воспринял почти с облегчением. Резкие перепады настроения Вольдеморта держали верных УПСов в тонусе и постоянной боевой готовности. Заранее предугадать, что придет в голову Хозяину, было невозможно: будет ли это очередная кровавая разборка с магглами, разнузданная сексуальная оргия или наискучнейшее заседание, посвященное разработке новых злодейских планов. В любом случае, Малфой был несказанно рад отвлечься на часок-другой от домашних проблем и мыслей об обнаженном кумире всего магического мира.



Вопреки ожиданиям, сегодня Лорд был непривычно тих и светел. У Люциуса глаза на лоб полезли при виде известного параноика и психопата Волди, который рассеяно и, страшно сказать, с какой-то нежной улыбкой слушал доклады УПСов, что-то беззвучно напевая себе под нос. Даже имя ненавистного Поттера не вызвало у Темнейшества привычного приступа бешенства. Меланхолично скользнув взором по внимающей аудитории, Лорд тихо и как-то даже смущенно прошипел: - А, Гарри… Доставьте мне его. Непременно. Но живым и здоровым, - вдруг забеспокоившись, грозно рявкнул он на Упивающихся. – Я сам хочу его… Помучить. «А что это он там крутит в руках? – холодок тревоги скользнул по позвоночнику Люциуса, отчего все волоски на теле встали дыбом. – Похоже на… Святая Моргана! Быть того не может!». Пытаясь разглядеть предмет поближе, он незаметно дефилировал по комнате, заходя чуть за спину Хозяину. Разглядев, чем же таким интересным занят Вольдеморт, Малфой чуть не застонал в голос. В костлявых, мертвенно-бледных пальцах Лорда была зажата… фотография обнаженного Поттера! Мда. Ощущения сродни удару поддых. И этот туда же. Представив себе подобную сладкую парочку, Люци чуть не вывернуло.



Придушив в зародыше зарождающееся было сочувствие к гриффиндорцу, Малфой принял сосредоточенный вид, пытаясь сконцентрироваться на речи Хозяина. Тот, оказывается, уже давно разглагольствовал о какой-то новой тактике захвата Хогвартса. «Ну разумеется. Все надели каски и - в окопы. Сокрушим бастионы и возьмем Поттера приступом. В кроватке. Тепленького», - ехидно подумал Люциус, но тут же сам себя одернул. Все-таки любимым развлечением Вольдеморта было втихаря шарить в головах у подчиненных, и за подобные крамольные мыслишки Малфою мало не покажется.

- Ладно. На сегодня хватит. Все свободны. А я тут еще… попланирую. - Лорд снова скосил глаза на фотографию - ласковая змеиная улыбка Темнейшества вывела из строя половину УПСов. Кланяясь на прощание, Люци в последний раз окинул взором любимого повелителя. Картина маслом. Глаза сияют багровым пламенем, скрюченные, «паучьи» пальцы поглаживают карточку. Когда рука Хозяина, будто зажившая самостоятельной жизнью, потянулась к паху, Малфой покраснел впервые в жизни. Аппартировав в Хогсмит со всей доступной скоростью, он чуть ли не бегом помчался в Хогвартс. Ему просто необходимо было пообщаться со Снейпом. Спокойная рассудительность друга всегда действовала на Малфоя успокаивающе, а сейчас он, как ни когда, был здорово выбит из колеи. - Тоже мне, всемагическая секс-бомба – Поттер, - ворчал Люциус, сердито сбивая тростью снег с кустов. – Щенок еще совсем, а столько вокруг него шуму. Хотя… он больше похож на котенка. Маленького такого, черненького. С зелеными глазками.



Малфою всегда нравилось в апартаментах Снейпа. Тишина подземелий, комната, погруженная в полумрак, слегка разгоняемый мягкими отблесками пламени в камине. И компания Северуса, здоровый сарказм которого вот уже сколько лет примирял Люца с окружающей действительностью. Уютно развалившись в кресле, аристократ с удовольствием пригубил коньяк, любезно предложенный хозяином, и, наконец-то, почувствовал, как отпускает его бешеное напряжение сегодняшнего дня.

- А почему ты на собрании не был? – лениво поинтересовался он у зельевара. Северус насмешливо окинул взглядом взъерошенного приятеля.

- Лорд не звал. Я ему тут как-то на днях популярно объяснил, что дергать меня по пустякам не стоит - Дамблдор заподозрит неладное. Глупо, конечно, получилось, но больно день у меня выдался тяжелый. Контрольные у всех курсов, потом педсовет, после него - заседание Ордена. А тут еще и Лорд со своим извечным: «Дайте мне Поттера! Достаньте мне Поттера». Я и не сдержался.

Люциус обалдело замотал головой. Зная Снейпа много лет, он примерно представлял, что именно тот мог сказать Повелителю.

- И Лорд тебя не долбанул за наглость?

- Не без этого, - усмехнулся Северус. – Как только дар речи обрел, сразу завопил: «Круцио!». Да только я, когда в себя пришел, напомнил, что шпион в стане врагов у него один. Как и зельевар. И если он меня нечаянно прикончит, лекарство от мигрени будет готовить себе сам.

- Все-то тебе сходит с рук, - с уважением вздохнул Малфой. - Смотри только, не заиграйся. А то достанется от обоих хозяев.

О двойной роли Снейпа Люци, конечно, знал. И с легким сожалением признавал, что завидует энтузиазму друга и бывшего любовника. «Ведь не мальчик уже, а все в войнушку не наиграется, - нежно улыбнулся он Севу, примостившемуся на соседнем кресле. - Шпионит на две стороны, планы коварные вынюхивает». Самому Люциусу все эти игры безумно надоели. Возраст уже не тот. Мечтательно прикрыв глаза, он вспомнил, как впервые встретил своего вороненка на собрании УПСов. Тощий, бледный мальчишка с горящими глазами так и рвался в бой за правое дело, заражая своим пылом более старших товарищей. Не обладая внешней красотой, Северус, тем не менее, сразил эстета Малфоя наповал своей страстностью и напором, напоминая ему факел, горящий в ночи. Люци перебирал в памяти их дружеские посиделки, сдобренные тонким юмором. И то, как бешено Сев отдавался ему в постели. И как рыдал у него на груди, после того как впервые поучаствовал в боевом задании - налете на маггловский приют, где вырос Лорд.

- Ладно, Лютик, у тебя-то что приключилось? Я же вижу, ты весь дерганый, - вернул аристократа в реальность Снейп.

Помявшись для приличия, Малфой выложил приятелю историю со злополучными фотографиями, правда, деликатно умолчав о собственной реакции на гриффиндорца.

- Сев, ну ты прикинь, - волновался Люциус. - Сын дрочит на эти карточки. Хозяин тоже. Ну тот-то человек пожилой, сам разберется. А за Драко проследи. Чтобы чего между ним и Поттером не вышло.

Снейп нахмурился, надолго задумался, согревая бокал между ладоней.

- Фото у тебя с собой?

- Конечно. Дома, упаси Мерлин, Нарцисса найдет. Объясняйся с ней потом.

Открыв конверт, Северус наугад вытянул карточку и замер, изучая снимок.

- Ну надо же… Забавная вещь – наследственность, - с какой-то неожиданной грустью выдал зельевар. – Фигура у мальчишки один в один папашина. И даже член такой же формы.

- А… ты откуда… В смысле… Ты и Джеймс!?



Такого Люциус совсем не ожидал. Снейп, если и говорил раньше о гриффиндорской банде, то лишь в таких выражениях, что у стен краснели уши. Явное изумление, прописанное на малфоевской физиономии, заставило Северуса объясниться.

- Ну… я же рассказывал тебе про Мародеров. Думаешь, просто так они за мной всем стадом гонялись?

Блондин все так же недоуменно хлопал глазами. – Насколько я помню… по твоим словам… между вами всегда была война.

- Была. До и после того, как я… Слушай, Лютик, куда-то нас не туда занесло. Я не хочу ворошить былое. Все в прошлом.

- Э-э, нет. Так не пойдет. Давай, Сев, выговорись, наконец. А то получается, что о целой странице в твоей жизни я не имею ни малейшего представления!

Профессор мрачно сверлил глазами приятеля. Другой бы на месте Люциуса давно воспламенился, но у Малфоя за годы общения с зельеваром выработался на Снейпа своеобразный иммунитет. И на сердитые зырканья любимого ему было, откровенно говоря, плевать с Биг Бена.

- Заканчивай предложение. А то сейчас умру тут от любопытства. Прямо в твоем кресле. У вас была война до и после того как ты… Ну?!

- …как я без памяти влюбился в Поттера, - устало прикрыв глаза, неожиданно сдался Северус.

Смешно ревновать к покойнику, но Люци сразу расхотелось веселиться и подшучивать над другом. Сердце непривычно резанула тоска и… зависть? Да. Именно. Зависть к человеку, давно покинувшему мир живых. Вжавшись поглубже в кресло, Малфой замер, боясь нечаянным звуком или жестом спугнуть внезапно разоткровенничавшегося приятеля. Снейп не любил рассказывать о себе, и каждый раз, услышав от него какую-то новую историю, Люциус бережно хранил эти знания в душе, как величайший подарок. Дорисовывая из них образ человека, навечно занявшего особую нишу в его сердце.

- Я не могу точно сказать, с чего именно началась наша вражда, - между тем, нервно расхаживая по комнате, рассказывал Снейп. – Зато прекрасно помню, как родилась любовь. На шестом курсе Джеймс с верными подпевалами буквально не давал мне прохода. Куда бы я ни шел, везде натыкался на Мародеров. Дальше все шло по обкатанной схеме: обидные слова, пинки, тычки, заклинания с четырех сторон одновременно. Потом была история с оборотнем. Поттер вытащил меня из логова в последний момент. Я был настолько дезориентирован, что не обращал внимания, куда он меня ведет. А тащил он, как оказалось, в гриффиндорскую башню. Джеймс и сам ужасно испугался – я до сих пор помню, как отчаянно тряслись его руки, когда он снимал с меня мантию на предмет поиска укуса оборотня. Я слабо понимал, что происходит, только… в какой-то момент, включившись в реальность, понял, что лежу на кровати абсолютно обнаженный. А Джеймс целует и ласкает меня с таким пылом, будто завтра наступит конец света. С той ночи я дышал только им. Мы встречались в любой возможный момент – каждую свободную минутку проводили вместе. Он был нежным, неистовым, страстным. Я просто с ума сходил от одной мысли, что такое совершенное создание любит меня. А он и вправду любил. Такое невозможно подделать. Долгих и счастливых три месяца. А потом… О грязной, маленькой тайне «совершенного гриффиндорца» узнали друзья. И он испугался. Это был очень болезненный разрыв. Перед всем классом Джеймс представил ситуацию так, что это я - грязный педик - отчаянно домогаюсь хогвартскую звезду. Они смеялись, Лютик. Смеялись и показывали пальцами до самого моего выпускного. Моя война с Мародерами обострилась с невиданной силой. Они не могли простить мне падения их лидера. Но, знаешь, я не в состоянии ненавидеть Джеймса. Для меня это значило бы предать память о самой первой, искренней и сильной любви в моей жизни.

Малфой стремительно встал, шагнул к другу, заключая его в объятия. В душе он просто был готов разорвать гриффиндорца на куски. Неважно, что он давно сгнил в могиле. Оживить, и еще раз убить! Уж кто-кто, а Люц прекрасно знал, каким ранимым на деле был слизеринский Ворон. При всей его внешней невозмутимости. И мысль о том, что кто-то причинил его сокровищу такую боль, была невыносима. Снейп, между тем, мягко отстранился, потянулся к бутылке, вновь наполняя оба бокала.

- Ладно. Я же сказал, все это в прошлом. Сам не знаю, с чего это меня вдруг потянуло на откровения. Эти фото…

- Кстати, - попытался разрулить ситуацию Люциус. - Если уж у вас с Джеймсом была такая любовь, с чего это ты так ненавидишь Гарри? Он, между прочим, просто копия папаши.

Снейп перекривился, пытаясь совладать с собой. Сердце снова напомнило о себе щемящей болью. Сколько лет прошло, а память о солнечном гриффиндорце по-прежнему терзала душу.

- Ты не правильно оцениваешь мои чувства к младшему Поттеру. Понимаешь, Джеймс был яркой кометой, звездой. Когда он входил в комнату, все взгляды были обращены только на него. Его сын - всего лишь размытая, серая копия. Ты говоришь, я ненавижу Гарри? Это не так, друг мой. Когда ты кого-то любишь и теряешь, а потом видишь его призрак… Видение вчерашнего причиняет боль. Не больше.

- Да ладно. Я только и слышу от Драко, как ты третируешь Поттера на занятиях. С чего бы это?

- Вот только уроки не трогай, ладно? Нормальный воспитательный процесс, не имеющий к Джеймсу никакого отношения. Скажи, а когда я хвалю твоего сына, это лишь оттого, что вижу в его чертах своего старого друга?

- Не хотелось бы так думать, - вяло отшутился Люц.

- Так это и не правда. Драко - единственный из всего курса, в ком я вижу искру, способность именно к ИСКУССТВУ зельеварения. Остальные – быдло, способные, в лучшем случае, как мисс Грейнджер, вовремя положить и размешать ингредиенты. Ничего выдающегося в этом нет. Хотя, если уж говорить о таланте к зельям… - Северус недобро усмехнулся. - Есть в их потоке уникум, который постоянно изумляет меня до крайности. Невилл Лонгботтом. Будь моя воля, духу бы его не было в моем классе. Но его косорукость действительно сродни гениальности. Я тебя уверяю: дай я ему на уроке обычные соль, перец и сахар вместо ингредиентов, он и тогда умудрится взорвать котел. Такой феномен изучать надо. В лаборатории. Чтобы потом применять в качестве оружия массового поражения.

- А Гарри…

- … просто не даю поблажки в противовес всем остальным. Да не третируй я его, он за полгода превратился бы в законченную сволочь! Представь себе состояние мальчишки, которого десять лет унижали родственники. Ты просто не видел - КАКИМ он приехал в школу! Затравленный зверек. Жалкий, робкий, растерянный, счастливый. Готовый полюбить любого, кто подарит ему капельку тепла. И вдруг он узнает, что целый мир - магический мир - буквально лежит у его ног, повиливая хвостиком. Знаешь, я еще тогда подумал, что если бы кто-то из Упивающихся – да, хотя бы ты – заинтересовался судьбой парня, сейчас он был бы правой рукой Лорда. Всего-то требовалось забрать его от родственников и окружить заботой. Я мог бы приручить Гарри. Заставить его пылать ко мне самой неземной страстью. Но я не хочу. Намеренно стану отталкивать его всеми возможными способами, чтобы не поддаться импульсу, желанию хотя бы иллюзорно ощутить близость с любимым человеком. Мне суррогат не нужен. Это было бы слишком просто.



Люциус задумчиво брел по хогвартским коридорам. «Ночь. Тихо-то как, спокойно», - отстраненно размышлял лорд. Припомнив давнишний сон, Малфой еле удержался от смешка. «Теперь не хватает еще Поттера встретить», - съехидничало второе «я», и как накаркало. Ну так и есть! А вот и он. Топает себе безмятежно по каким-то своим гриффиндорским делам.

- Добрый вечер, Гарри…

Мальчишка даже подпрыгнул от испуга. Шарахнулся к стене, панически таращась на замершего в нескольких шагах от него блондина. Люц не двигался, пристально изучая взглядом фигуру Поттера. «Нет, Северус, ты не прав. Гарри не тень. Он звезда, и самая настоящая. Только ты, мой друг, этого не видишь, ослепленный грезами об утраченном счастье», - пока эти мысли проносились в сиятельной голове, Поттер нерешительно топтался на месте, вопрошающе и смущенно глядя на аристократа.

- Э… мистер Малфой… Вы что-то хотели? Да?… Нет? Ну… я, наверное, пойду…

Аристократ сделал неторопливый шаг вперед. Гарри заволновался, притих, как кролик перед удавом. Люциус, двигаясь будто в трансе, подошел вплотную, жадно выискивая на лице Поттера что-то такое, ведомое ему одному. Все события сегодняшнего сумасшедшего дня завертелись в единой круговерти, безумной каруселью проносясь перед глазами. Раскрасневшийся, жалкий Драко, эльфы, Нарцисса, Лорд, Северус с его горькими признаниями… В голове не осталось ни одной связной мысли. Единственной константой, островком стабильности среди вселенского хаоса были сияющие навстречу теплым, манящим светом, изумруды. Сдавленно прохрипев что-то невнятное, Малфой, как в замедленной съемке, протянул руку, легким касанием дотрагиваясь до щеки мальчишки. Искреннее недоумение в таких кристально чистых очах невинного гриффиндорца стало последней каплей, прорвавшей плотину, тщательно выстраиваемую в душе Люциусом. Да пошло оно все… Мучительно застонав, мужчина притянул к себе парня.

- Гарри, Гарри… - жарко шептал он в изящное ушко, скрытое завитками черных, непослушных волос, осыпая жадными поцелуями очаровательную мордашку. Лорд Малфой и сам не понимал, что с ним происходит, но отпустить это лохматое недоразумение не представлялось возможным.

- Я буду нежен, очень нежен, солнышко мое. Ты только не бойся…

Схватив в охапку обалдевшего и вяло сопротивляющегося мальчишку, Малфой потащил его в сторону своих, выделенных ему как члену попечительского совета, комнат. Из-под смоляной челки победно сверкнула изумрудная вспышка.



… Можно подумать, Поттер не заметил, как его фотографируют. Заметил. И еще как. И даже позировал. Все это было частью давно взлелеянного гарричкой плана. Старшего Малфоя он, как истинный гриффиндорец, конечно, ненавидел всей душой. Но не мог не признавать за ним шарм, стиль, изящество и сводящую с ума сексапильность. Да и по здравому размышлению ничего эдакого лично ему Люциус не делал. Подкинул дневничок темнейшего Джинни? Но исключительно из-за вражды с Артуром. Учитывая, что это вообще был один из хоркруксов, ему еще и спасибо надо сказать. С предсказанием приставал в министерстве? Да боже ж мой: мог заавадить с полпинка, однако ограничился разговорами да увещеваниями. А между тем слухи о любовных похождениях папы Драко с представителями обоих полов давно будоражили неокрепшие умы учеников Хогвартса. Можно даже сказать, что об этих самых похождениях легенды складывали, передаваемые из уст в уста, под большим секретом и в закрытых спальнях. «Так что уж если и терять порядком затянувшуюся девственность, то только с таким великолепным самцом», - размышлял торжествующий Поттер, утаскиваемый своим «насильником» в темноту подземелий. Все последние месяцы эта мысль стала его навязчивой идеей фикс, мешая юной звезде магического мира нормально учиться и зарабатывать баллы для факультета. В собственной неотразимости Гарри не сомневался. Сложнее было выстроить цепочку из слов, сплетен, оброненных где надо намеков, чтобы именно Драко узнал о наличии снимков и выкупил их у Криви.

На следующее утро донельзя довольный Гарри, пошатываясь и в раскорячку выполз из подземелий. Кое-где пощипывало, где-то побаливало. Но в целом Малфой оказался на высоте, оправдывая свою, надо признать, заслуженную славу. Дополнительным бонусом стало то, что в пылу страсти Люциус проболтался о внезапном интересе Хозяина к своему главному противнику. Не то, чтобы Гарри хотелось иметь что-то общее со старой змеюкой. Но знание о том, что теперь он мог плевать на УПСов с высокой колокольни, не боясь нежданной Авады в спину, намного увеличивало шансы Ордена Феникса победить в этой чертовой магической войне. На прощание Лютик намекнул на возможность дальнейших встреч, и Гарри, естественно, не возражал. Иметь, пусть и тайно, такого взрослого и могущественного любовника даже для «спасителя мира» было круто.



Ну а пока… Спасение мира - дело, конечно, святое. Но в данный момент Волдя казался не столь ужасным, как грядущая зачетная контрольная по зельям. «Тэ-экс, что там Лютик рассказывал про папу и Снейпа… Интересненько. Пожалуй, тут есть над чем поразмышлять».

Нет, положительно, жизнь улыбалась Гарри Поттеру.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni