И это тоже жизнь
(Life in Kind)


АВТОР: Sansa
ПЕРЕВОДЧИК: Elga
БЕТА: Galadriel
ОРИГИНАЛ: здесь
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Гарри решает, что Снейп достоин волшебного портрета.

ПРИМЕЧАНИЯ:
Фик переведен в рамках проекта "Битва. Бонус Трек"
Переводчик благодарит команду "Бонус Трек" за поддержку и дружескую помощь. Особое спасибо meg за тапки.


ОТКАЗ: канон принадлежит Дж.К.Роулинг.



Художники утверждают, что для рисования нужно много естественного света.

Но Гарри не художник. Это и к лучшему, потому что в квартире, которую он выбрал для работы, есть только одно окно, расположенное высоко на восточной стене. Грязное потрескавшееся стекло, обрамленное столь же потрескавшейся от сырости штукатуркой, пропускает мало света. Он сразу же понимает, что большую часть работы придется делать при помощи света палочки и зачарованной маггловской электрической лампочки, но это его не беспокоит. Свет нужен художникам, а Гарри – лишь кровь, воспоминания и две палочки.

Он переводит взгляд с окна на пустой холст, установленный на мольберте неподалеку. Три на четыре фута, он доминирует в квартире, что неудивительно, ведь помимо него в темной комнате находится всего пара вещей.

Потертый коричневый диван и низкий стол, одинаково потрепанные и мрачные, – вот и вся Гаррина мебель. Так лучше. Его не должно ничего отвлекать. На диване он будет спать, а на столе держать инвентарь. Сейчас стол прогнулся под тяжестью думоотвода, дюжины флаконов волшебной Живой краски и пузырька с кровью.

А палочку Гарри крутит в руках.

– Ну, сукин сын, пришло время начинать, – говорит он, обращаясь к думоотводу. – Хотя можно сказать, время ушло. Ты так долго ждал.

Но Гарри не виноват. Он собирался начать раньше – гораздо раньше, – но было трудно. Никто не понимал его неистового желания сделать это. Наоборот, ему мешали на каждом шагу: Гермиона со своими практическими соображениями, Джинни с поцелуями и объятиями, Рон с возмущенными обвинениями.

По крайней мере, Ремуса больше нет, чтобы смотреть на него упрекающим взглядом. Не то чтобы это остановило Гарри. Гарри качает головой, вспоминая своего друга и профессора. Спорить с Ремусом было нелегко, но стала ли бы его работа яблоком раздора для них, неясно. Ремус мертв.

Гарри вертит в руках палочку Снейпа и вздыхает. Он неодолимо хочет начать, но не может двинуться с места, будто заколдованный. Когда он начнет, пути назад уже не будет. По крайней мере, это из слов Мастера он понял точно. И хотя тот не объяснил, что именно произойдет, если забросить работу, Гарри увидел, как у него задрожали руки, а в глазах заплескался страх.

Кажется, Гарри готов, но он не может начать и, что бесит больше всего, не понимает, почему.

– Как будто ты не хочешь этого, ты, огромная летучая мышь, – говорит он с скрытым уважением. – Как будто ты контролируешь меня даже оттуда…где бы ты ни был. Ну, знаешь, что? – Гарри встает напротив холста. – Я собираюсь сделать это. Неважно, кто что говорит, ты заслуживаешь по крайней мере этого, если не большего.

Итак, не останавливаться. Идти вперед, только вперед, и никогда не отступать. Гарри подходит ближе и кладет палочку Снейпа на выступ мольберта. Она откатывается назад на полдюйма и утыкается в холст. Он чувствует на лице дуновение силы и знает: это только начало.

Это начало.

Согласно словам Мастера, где-то – где бы Снейп ни был – он почувствует пульсацию крови, воспоминаний и краски.

Как только Гарри наклоняется, чтобы открыть первый пузырек с краской, кто-то стучит в дверь. Он замирает, согнувшись над столом, и ждет. Стук повторяется, и именно поэтому Гарри понимает, кто к нему пришел. Джинни.

Она стучит всегда одинаково: едва касаясь двери костяшками пальцев, серией коротких быстрых ударов, будто ночная бабочка бьется в стекло уличного фонаря. Неуверенно, но отчаянно.

Рон любит барабанить по двери, нанося кулаком три или четыре сокрушительных удара, а потом останавливается и ждет. Он никогда не стучит дважды. С другой стороны, Гермиона вообще редко стучит. Она достаточно сообразительна, чтобы понять: Гарри знает, что она здесь, поэтому использует самый эффективный способ, пробуя выудить его из квартиры: пытается разговорить. В результате Гарри научился накладывать заклятие, которое при приближении Гермионы делает дверь звуконепроницаемой.

– Гарри? – голос Джинни прерывает его размышления.

Он вздыхает и откладывает краски. Как бы то ни было, а настрой улетучился в одно мгновение. Он опускается на диван и хмуро смотрит на холст. Палочка Снейпа снова нетерпеливо дергается.

– Скоро, – обещает ей Гарри.

Жаль, что Джинни не может просто уйти и оставить его в покое. Не то чтобы он думал заниматься этим вечно. Когда он закончит, то скажет ей и снова с радостью заключит в объятия. Но сейчас при мысли об отношениях, которые займут все его внимание, у него сосет под ложечкой. Ему надоело, что вмешиваются в его дела, и негодование по этому поводу уже граничит с неприязнью. Он молится, чтобы она ушла до того, как это перейдет в нечто более опасное.

Она легонько стучит еще раз – и уходит. Гарри вздыхает с облегчением.

Он встает и вытягивает руку.

– Ассио записи.

Стопка листов вылетает из-под дивана прямо ему в руку. Он смахивает с нее пыль и находит первую страницу. Почерк у Мастера Кипсея очень непонятный, но Гарри просматривал инструкции много раз и может вспомнить то, что сходу не может разобрать.

Заголовок гласит: “Справочник по рисованию портретов различной подвижности. (Составлено и подарено мистеру Гарри Поттеру 3 марта 1999 года для создания незаконного портрета Северуса Снейпа)”.

– Не знаю, почему тебя не утвердили, – обращается Гарри одновременно к палочке и холсту. – Нечестно, учитывая все твои жертвы. Хотя неважно. Я собираюсь сделать это и не думаю, что у них хватит духа остановить меня.

На сей раз ему никто не мешает, и он принимается за краски. Гарри долго и упорно думал, с чего начать, и здесь советы мастера подтверждают его догадки.

Он начнет с головы.

Он кладет краску на палитру. Волшебная смесь переливается калейдоскопом цветов. Краска зачарована так, что принимает на холсте любой оттенок по желанию художника, ее не нужно разводить или смешивать. Однако для этой картины Гарри собирается смешать их, и смешать хорошо.

Думоотвод – вот первый ключ, кровь – второй, но кровь он оставит на потом. Гарри отставляет пузырек с кровью на дальний угол стола и пододвигает к себе думоотвод. Он сосредотачивается, потом опускает палочку в кружащуюся жидкость, а через миг вынимает. Палочка сочится воспоминаниями Снейпа. Самой сутью Снейпа.

Гарри быстро окунает кончик палочки в краску и начинает мешать. Воспоминания растворяются в краске, и Гарри нараспев читает заклинания, помешивая и скрепляя их.

В заметках Мастера Кипсея ничего не говорится о заклинаниях, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Немного собственной магии не повредит.

Он прижимает палитру к бедру, не обращая внимание на то, что несколько капель краски оказываются на футболке. Она старая и рваная, и джинсы не лучше, но он новичок и неизбежно должен измазаться. Лучше держаться подальше от той приличной одежды, что у него имеется.

Он вспоминает, что Мастер Кипсей обычно рисовал в причудливых мантиях из шелка и парчи, в высокой остроугольной шляпе в тон. За все те дни, пока Гарри наблюдал, как художник работает, он не разлил ни капли краски. Это напомнило Гарри о аккуратности Снейпа на зельеварении.

Мысли о Снейпе возвращают его к насущному. Холст манит, а палочка Снейпа дрожит на мольберте. Глубоко вдохнув, Гарри вытирает палочку, а потом осторожно опускает в краску.

Он чувствует, как по руке до самого плеча поднимается щекочущая волна магии.

– Время пришло. Время вернуть долг, – говорит он и дотрагивается палочкой до холста.

* * *

Сначала он вырисовывает все от шеи. За всю жизнь он не рисовал ничего труднее человечков из палочек, но волшебная палочка направляет его руку. Гарри видит, как лицо Снейпа обретает форму; его глаза пристально наблюдают за Гарри из-под завесы волос.

Гарри смущенно поправляет футболку и набирает кончиком палочки еще краски.

Когда он касается ей холста в следующий раз, краска растекается черным пятном. С тихой торжествующей улыбкой Гарри начинает вырисовывать волосы Снейпа. В это время в голове звучат слова Мастера:

– Если вы вынуждены настаивать на этом…безрассудстве, мистер Поттер, тогда, пожалуйста, пожалуйста... Умоляю, следуйте моим указаниям из письма.

– Почему?

– Вы не имеете ни малейшего понятия о том, во что ввязываетесь. Пожалуйста, подумайте еще раз. Портрет Снейпа не поручили никому рисовать не просто так.

– И почему же?

Мастер Кипсей преследовал собственные цели. Но это неважно. Гарри наплевать на политические предрассудки. Северус Снейп, бывший Пожиратель смерти и герой (его герой), украсит собой волшебный портрет. Когда-нибудь.

И нарисует его Гарри.

Он работает до тех пор, пока перед глазами не начинает расплываться. А потом засыпает.

* * *

Во сне Джинни пытается соблазнить его. Она выглядывает из-за изножья дивана и улыбается. Ее растрепанные волосы еще рыжее, чем обычно – почти огненные. Когда она улыбается, по его позвоночнику бегут мурашки.

Но потом она перелезает через обитый тканью подлокотник и ползет вверх по телу Гарри. Странно, но он не замечает, что Джинни голая, пока она не оказывается у него на груди.

– Хочешь меня, Гарри? – спрашивает она. Ее голос такой же хнычущий, как и всегда, когда она жалуется, что он не уделяет ей должного внимания.

Он вздыхает:

– Я же говорил тебе. Да. Но сначала мне нужно закончить с этим.

Электрическая лампочка мигает, отбрасывая на лицо Джинни тени, и на долю секунды ему кажется, что над ним склонился какой-то демон.

– Она не должна мигать, – говорит Гарри. Он хватает девушку за плечи, когда она пытается наклониться и поцеловать его.

– О чем ты говоришь? – она гневно ерзает, но не может высвободиться. – Не должна что?

– Электрическая лампочка зачарована и не должна мигать.

– Ты всегда колдовал неаккуратно, – сладким голосом говорит Джинни. И Гарри даже не успевает ответить, как она берет в руку его мягкий член, сжимает и обиженно надувает губы. – Разве ты не любишь меня?

Он, вздрогнув, просыпается и резко садится на своей самодельной постели. Диван, стол и мольберт стоят в кольце света электрической лампочки. Кажется, Гарри один.

Вопреки здравому смыслу, он вглядывается в темноту в поисках Джинни.

Через несколько минут сердце перестает отчаянно биться. Он садится, опускает ноги на пол и прячет лицо в ладонях, вслушиваясь в тишину. Неплохо бы, думает он, быть единственным человеком на земле.

– Поттер!

Гарри вскакивает на ноги и сжимает в руке палочку, готовый драться

– Кто здесь?

– Поттер! – раздается рявканье.

На сей раз Гарри узнает его, в равной степени охваченный страхом и любопытством.

– Да, профессор? – осмеливается ответить он.

– Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? – зло вопрошает голос с незаконченного портрета.

Гарри расслабляется. Он опускается обратно на диван и ловит себя на том, что улыбается, как идиот.

– Если добавить измельченный корень асфоделя к настойке полыни, получится усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют “напитком живой смерти”. – Он ждет и смотрит на портрет, на котором выражение наполовину нарисованного лица Снейпа меняется.

Пока портрет не производит особого впечатления – несколько мазков, не более. Гарри потребовалось целых два дня, чтобы вырисовать лицо и волосы как следует. Когда он задремал пару часов назад, Снейп молчал, как мертвец.

Но сейчас Снейп двигается. Он двигается и ухмыляется, и его грязные волосы колышутся, будто от сквозняка.

– Да, – шипит он, искоса глядя на Гарри. – А если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы его будете искать?

У Гарри все плывет перед глазами. Он снимает очки и трет переносицу.

– Безоар, – говорит он, молясь, чтобы его голос звучал уверенно, – это камень, который извлекают из желудка козы и который спасет вас от большинства ядов. – Когда Снейп сразу не отвечает, Гарри смахивает нечаянную слезинку. Несмотря на тщательные приготовления, он до конца не мог поверить, что получилось. – Добро пожаловать обратно, сэр.

Они молчат долго. Так долго, что Гарри задумывается, не исчерпал ли Снейп свой репертуар. Гарри добавил немного эссенции воспоминаний из думоотвода, но планирует еще. Гораздо больше. Даже несмотря на то, что Мастер Кипсей настоятельно советовал ему не отклоняться от правил.

– Поттер, – через некоторое время говорит Снейп. – Поттер.

Гарри кивает. Голос Снейпа утратил свою резкость. Теперь он звучит тихо и смущенно. Растерянно.

– Поттер, – снова зовет Снейп.

Гарри поднимает голову: Снейп смотрит на него.

– Да, профессор?

– Где я?

Гарри кривит губы в полуулыбке.

– Сложный вопрос, сэр.

– Ты дерзишь мне, мальчишка? – рот Снейпа кривится против его воли. Гарри в уме отмечает исправить это. Так не пойдет, ведь он хочет возродить Снейпа к жизни настолько реальным, насколько возможно. Чтобы он был таким, каким Гарри его помнит. Таким, каким он должен быть.

– Нет, сэр, – говорит Гарри. – Вы… вы теперь портрет.

Снейп хмурится, и если бы Гарри не знал, что это невозможно, он бы поклялся, что у профессора перехватило дыхание.

– Значит, я мертв, – резюмирует Снейп.

Гарри на секунду задумывается, не стоит ли солгать

– Да, сэр. Мне очень жаль, сэр.

– Сильно в этом сомневаюсь, – Снейп шарит взглядом по комнате, стараясь рассмотреть что-то сквозь мрак.

– Нет, правда. Мне правда жаль. Я… может, пока отложим этот разговор?

Снейп моргает. А потом еще раз. Несмотря на то, что за много лет видел сотни движущихся портретов, Гарри зачарованно замирает.

– Поттер! – рявкает Снейп.

– Да, сэр?

– Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

“Да, – размышляет Гарри, – нужно больше воспоминаний из думоотвода”.

* * *

За завтраком – обжигающий чай и шоколадное печенье, и то и другое он призвал с помощью магии и старается не думать, откуда – они со Снейпом разговаривают.

Этот разговор не самый вдохновляющий в жизни Гарри, и хотя он знает, что портреты и не должны быть полностью разумными, он все равно расстроен. Снейп постоянно повторяется – что, на самом деле, типично для молодого портрета, – но его пламенные речи были больше похожи на пьяный бред Рона, чем на загадки и намеки. Совсем непохоже на Снейпа, которого он помнил. Что ужасно разочаровывает

– Думаю, вам нужно больше воспоминаний, – говорит Гарри.

Снейп прищуривается, краска, которую Гарри нанес час назад на его брови, морщится.

– Вам со мной скучно?

Гарри пожимает плечами.

– Честно говоря, да. Вы даже не оскорбляли меня настолько, чтобы я почувствовал нечто знакомое. На самом деле, вы были слишком милы.

– Сделаю все возможное, чтобы исправиться.

Гарри ухмыляется, прикрываясь шоколадным печеньем.

– Прекрасно.

Снейп фыркает.

– У меня много вопросов.

– Знаю. Я постараюсь ответить на все, пока буду рисовать.

Снейп шевелится. Он снова обегает взглядом Гарри, диван, исцарапанный стол.

– Главный из них, – говорит он, будто Гарри ничего не говорил. – А почему именно вы, Поттер, рисуете мой портрет, а не Мастер?

– Ах, – произносит Гарри, жуя печенье. – Да, думаю, мы еще доберемся до этой темы. В свое время.

Он смахивает с рубашки крошки, осторожно, чтобы они упали на пол, а не в краску.

– Упаси Мерлин, – бормочет Снейп.

Гарри улыбается, но у него хватает ума скрыть улыбку.

– Я собираюсь начать ваши шею, плечи и грудь сегодня, – говорит он, капая свежую краску на палитру. С помощью палочки он наколдовывает небольшое углубление в центре и – зная, что Снейп за ним наблюдает – достает пузырек с кровью.

Снейп пытается вытянуть шею, что у него, конечно, не получается.

– Вы знаете, сколько добавлять? – спрашивает он.

– Разумеется, – тихо кашлянув, Гарри ногой заталкивает под диван свои записи. Он уверен: Снейп захочет взглянуть на них, если узнает об их существовании. Кроме того, Гарри понимает, к чему может привести художественная вольность.

Он вливает кровь в краску до тех пор, пока не чувствует, что достаточно.

– Слишком много, – недовольно говорит Снейп. – Не хочу, чтобы вы испортили мой портрет, потому что вам было лень отмерить правильно.

– Расслабьтесь, – Гарри палочкой начинает мешать смесь и шепотом произносит соединяющее заклинание. – С каких пор вы стали экспертом в рисовании портретов? Кроме того, что страшного может случиться? У вас вырастет сердце?

– Пожалуйста, скажите, что шутите, – в голосе Снейпа слышится неподдельный страх.

– Шучу, – послушно повторяет Гарри. – А теперь помолчите, если можете. Первый этап требует сосредоточенности, – он встает и приближается к холсту, высунув немного язык от усердия. – Мне просто нужно правильно провести контур. Нельзя все исправить, если в первый раз не выйдет.

– Надеюсь, вы тоже чувствуете иронию, – ворчит Снейп.

– Шшшш.

Гарри прикасается палочкой к холсту.

* * *

Работа движется медленно, но, к счастью, у Снейпа на портрете есть здоровое чувство самосохранения, поэтому он подчиняется просьбе Гарри и молчит во время самой сложной работы. Когда пятен краски на футболке Гарри уже не счесть, он снимает ее и использует как тряпку.

От его внезапного движения Снейп начинает ругаться, и Гарри портит особенно сложную дугу плеча. Он мрачно косится на Снейпа, но тот не обращает внимания.

– Что вы делаете? – кричит Снейп. – Немедленно прикройтесь! Что же вы за волшебник?

Гарри снова окунает палочку в краску и начинает вырисовывать плечо Снейпа.

– Практичный? – он пожимает плечами. – Да ладно, Снейп. Вы видели меня голым по пояс и раньше. Кроме того, я уже все измазал.

Нарисованные глаза Снейпа едва не вылезают из орбит.

– Вы проливаете на себя Живую краску? Вы что, совсем идиот?

– Ну вот, – произносит Гарри с ухмылкой. – Теперь вы именно тот Снейп, которого я знаю и люблю.

– Думаю, вы хотели сказать, ненавижу

Гарри замолкает и испачканным краской пальцем поправляет очки на носу.

– Я не ненавижу вас. Совсем нет.

– Поттер, – Снейп закрывает глаза и глубоко вдыхает через нос. Это кажется пугающе реалистичным. Снейп продолжает, потому что его некому остановить: – Я… сбит с толку. Вы уже закончили на сегодня вашу сложную часть? Я требую ответов!

Гарри, вздохнув, делает шаг назад. Бросает быстрый взгляд на палитру и обнаруживает, что практически израсходовал всю смесь из крови и краски, а посмотрев на холст, видит, что шея Снейпа, линия плеч и абрис груди, прикрытых мантией, завершены. Гарри кивает.

– Ладно. Да, я сейчас отвечу на ваши вопросы, – он кладет палитру на стол и падает на диван. Его пальцы, тыльная сторона левого локтя, полоска кожи справа чуть выше груди покалывает. Гарри осматривает себя и не удивляется, увидев на этих участках Живую краску. Он рассеянно потирает пальцы.

– Спрашивайте, профессор.

Снейп отрывисто кивает и расправляет только что нарисованные плечи. Гарри раздраженно шипит:

– Осторожно! Они еще до конца не высохли!

Снейп ворчит, но слушается. Он кивает на стол.

– Там мой думоотвод?

– Да.

– Откуда он у вас?

– Нашел.

Снейп прищуривается.

– Поттер, – угрожающе произносит он.

Гарри закатывает глаза.

– После того как вы умерли, я увидел воспоминания, которые вы мне дали, и мне стало любопытно.

– Любопытно?

– Ну, не сразу, конечно. Для начала мне потребовалось умереть. И убить Вольдеморта. И после этого мне стало любопытно.

Снейп делает глубокий вдох. Гарри видит, как нарисованная грудь вздымается и опадает. Он едва подавляет желание выругаться на Снейпа за то, что тот двигается, пока краска не высохла.

– Итак, вы победили, не так ли?

Гарри кивает.

– Да. Все кончено.

Снейп кивает и опускает глаза.

– Много погибших?

– Да. Много, – Гарри проводит рукой по губам, и их тоже начинает покалывать. – Но прошел уже год. Я почти смирился.

– Год, – бормочет Снейп. – Конечно, для ребенка целая вечность.

Гарри делает вид, что не заметил завуалированное оскорбления.

– У вас есть еще вопросы? – он подавляет зевок, но Снейп это замечает.

– Есть, но, полагаю, они могут подождать. Кроме…

Гарри выгибает бровь.

– Да?

– Почему? – Снейп закрывает глаза. – Я не ожидал. Какой Мастер возьмет заказ моего портрета?

Гарри хочет ответить, но вовремя прикусывает язык.

– Ну же, Поттер.

– Никто, сэр, – тихо отвечает Гарри. – Никакой не возьмет. Поэтому вас рисую я.

Они в упор смотрят друг на друга: Гарри – усталыми глазами, Снейп – нарисованными. Наконец Снейп вздыхает.

– Вы не оставляете меня в покое даже после смерти.

Гарри мягко улыбается. Он не раз видел воспоминания Снейпа в думоотводе и вполне представлял себе, насколько действительно не оставляет того в покое.

– Тогда я немного отдохну, – Гарри, не дожидаясь ответа, ложится на диван, закрывает глаза и отстраненно слышит, как Снейп кричит: “Поттер! Поттер! Вытрите чертову краску!”

– Позже, – бормочет он и проваливается в сон.

* * *

Снится ему нечто потрясающее. Лучи света проникают под повязку для глаз, но все равно не понятно, кто же прикасается к нему. Рука заползает под футболку и задирает ее до шеи, открывая грудь прохладному воздуху. Гарри начинает задыхаться, на миг запаниковав, но забывает про страх, когда горячий язык начинает ласкать его сосок.

Он мечется, разбрасывая потертые диванные подушки. Язык блуждает по его груди, останавливаясь в ложбинке на животе, потом перемещается к другому соску, облизывая и посасывая столь же тщательно.

– Аааа… – стонет Гарри, изгибаясь. Повязка на глазах скользит, но не спадает. Прикосновения на мгновение исчезают, Гарри недовольно хнычет, и язык вновь возвращается на его шею.

Гарри выгибается навстречу ласкам. Его член пульсирует и упирается в трусы, возбуждаясь все больше и больше при каждом касании этого волшебного языка. Тяжелыми со сна руками Гарри пытается обнять своего любовника, хватается за нечто, напоминающее мантию, хотя он ни в чем не уверен. Он зашел слишком далеко, чтобы беспокоиться. Что Гарри знает точно – у его любовника нет нежных изгибов и пышных волос, и он почти ахает от облегчения. Тот сильный и тяжелый. Агрессивный. Властный. Дрожь начинается в пальцах и распространяется по телу, и скоро Гарри буквально трясет от потребности кончить.

– Пожалуйста, – хрипит он. – Пожалуйста.

Он слышит невнятный стон, а потом мир наклоняется, кружится, и Гарри понимает, что его перевернули на живот. Через миг на него садятся сверху и те же грубые руки хватают Гарри за волосы, запрокидывая ему голову.

– Посмотри на меня, – слышится хриплый голос. – Посмотри на меня.

Гарри оглядывается, но не видит ничего, кроме черного шелка повязки.

Его волосы отпускают, а через мгновение сжимают в объятиях. Руки Гарри прижимают к бокам, и паника на миг возвращается, но тут же уступает место желанию. Его любовник чуть отодвигается, и тогда Гарри чувствует это – большой горячий член прижимается к его заднице.

– О, черт, – выдыхает он перед тем, как от ударной волны желания перехватывает дыхание.

На нем мужчина. И – да, он должен был понять это, и – нет, это неважно. Не сейчас, потому что этот мужчина толкается членом ему в задницу, и яички Гарри наливаются тяжестью и готовы взорваться; и он вот-вот кончит. Он сейчас кончит. Он не может….

Гарри просыпается на грани оргазма и не успевает сдержать первый крик наслаждения. Он заглушает следующий, вжавшись лицом в подушку, но его бедра продолжают двигаться и дрожать, в то время как он кончает.

Он ждет, пока сердце чуть-чуть успокоится, а ноги перестанут трястись; потом поворачивается и встречается взглядом со Снейпом.

– Снова снилась мисс Уизли? – лицо Снейпа остается бесстрастным, но он не сводит с Гарри глаз.

– Нет, – грубо говорит Гарри, задыхаясь, и не объясняет дальше.

Сон потерял свою яркость. Гарри зевает и потягивается, и его член скользит по липкому семени в трусах, отчего Гарри пронзает мимолетное, как удар молнии, послеоргазменное удовольствие. Он пытается вспомнить остатки сна, что же довело его до такого сильного и быстрого оргазма, но детали ускользают. Он открывает глаза и понимает, что Снейп по-прежнему смотрит на него.

– Вы стали живее, – говорит Гарри, замечая румянец на щеках Снейпа. – Думаю, помогла кровь.

– Наверное, – отвечает Снейп.

Гарри становится неуютно во влажных трусах. Он кривится и садится, поражаясь, что руки и ноги по-прежнему дрожат.

– Нужна салфетка? – раздраженно и злорадно спрашивает Снейп.

Гарри фыркает. Он должен быть унижен. Снейп чего только не видел, но допустить, что он наблюдал за Гарри, когда тому снился мокрый сон… достаточно смущающий факт в пятнадцать, но абсолютно унизительный в почти двадцать лет. Но вместо того, чтобы абсолютно опасть от унижения, член Гарри снова слабо дергается. Как любопытно.

У Гарри подкашиваются ноги, и, чтобы встать, ему приходится опереться на мольберт.

– Собираюсь вернуться к работе. После того, как приму душ. Не хочу упустить настрой.

Снейп кивает, а потом поворачивается к окну.

– Какой сегодня день?

– Не знаю, – признается Гарри.

– Сейчас утро или вечер?

– Не могу сказать точно.

Снейп смотрит на Гарри.

– Как для вас типично и как печально. Никакой дисциплины! Никаких определенных часов работы! Никакого расписания! Вы очертя голову начинаете заниматься тем, к чему в большей степени совершенно не готовы, и ваше отшельничество привело к тому, что ваше подсознание извергает эротические фантазии о Джинни Уизли. Ниже падать некуда, Поттер.

Гарри улыбается и лениво чешет живот.

– Я же сказал, профессор: мне снилась не Джинни.

Снейп открывает рот, а потом захлопывает его. Гарри с удовлетворением уходит в душ.

* * *

Мантия Снейпа все никак не заканчивается. Гарри знает, что она должна красивыми волнами струиться на пол, но впервые его палочка отказывается рисовать безупречные линии. Получается непропорционально. Неуклюже. Снейп в очередной раз вздыхает, когда Гарри в третий раз ошибается.

– Что в этом сложного? Вы же уже справились с самой сложной частью. Это всего лишь мантия! Просто нарисуйте ее!

Легко ему говорить, думает Гарри. Каждый раз, когда палочка доходит до талии Снейпа, его сосредоточенность исчезает. Вопрос, который он боялся задать прежде, срывается с губ:

– Может, мне сначала нарисовать то, что под мантией? – он встречается глазами со взглядом шокированного Снейпа.

– То, что под моей мантией?

– Ага. Я имею в виду, слоями одежды, конечно. Сначала первый высохнет, потом я нанесу следующий, – Гарри нервно сглатывает.

Снейп скрещивает руки.

– Вам хочется нарисовать мои яйца? А потом оставить картину сохнуть на пару дней, чтобы вдоволь на них налюбоваться?

Гарри вспыхивает.

– О. Нет, я подумал… то есть я мог бы нарисовать симпатичные брюки. Если вам захочется, – он неосознанно проводит рукой по животу, оставляя полоску краски. Он не отрицает часть про “налюбоваться”.

Снейп поднимает бровь. Гарри доволен эффектом, хоть это и дорогого ему стоило – он работал над бровями Снейпа в течение целых четырех часов!

– Мне не нужны брюки под мантией. Как по-мещански.

– О, – повторяет Гарри, и все его попытки сосредоточиться идут прахом. Кто знал, что на протяжении всех школьных лет у Снейпа ничего не было под мантией? И кто знал, что это знание будет так нервировать Гарри. – Ну тогда ладно.

– Хотя, – задумчиво продолжает Снейп, – вот один из случаев, где ваша “художественная вольность” может пойти на пользу, – его губы кривятся в дьявольской усмешке.

Гарри сглатывает.

– Думаю, надо немного передохнуть. А потом я еще немного поработаю над вашим лицом и волосами. Для меня это будет легче.

Кажется, Снейп замечает все.

– Как вам будет угодно.

– Хорошо, – говорит Гарри. Он падает на диван. Он решает взять себя в руки и начинает смешивать краску. Для этого он смешивает Живую краску сразу в двух емкостях: отдельно с воспоминаниями и отдельно с кровью. Для лица и волос Снейпа понадобится и то, и другое.

Снейп наблюдает.

– Я все еще думаю, что вы используете слишком много.

– Ммм, – отвечает Гарри, не поднимая взгляда.

– Что вы применяете, чтобы замкнуть круг? – Гарри вскидывает взгляд на усмехающегося Снейпа. – Удивлены, Поттер? Я кое-что знаю о создании портретов.

Гарри подозревал об этом. Наверное, в мире очень мало вещей, о которых Снейп не имел хотя бы отдаленного представления. По крайней мере, так казалось.

– Вашу палочку. Чтобы замкнуть круг, я использую вашу палочку.

– Что? – Снейп насколько возможно подается вперед. – Вы с ума сошли? Мою палочку! Это слишком мощный артефакт. Вам следовало выбрать нечто более безобидное. Что-то, что содержит мало или не содержит вообще никакой силы. Хотите все испортить, Поттер?

– Это все, что у меня было. Она и думоотвод. К тому времени, когда я узнал, что мне потребуется что-то, ваши вещи… ну, они…

Снейп поднимает руку, заставляя его замолчать, а потом с минуту размышляет с гневным видом. Наконец, он говорит:

– Подозреваю, многие с радостью разломали бы мою жизнь на кусочки и сожгли их все дотла. По правде говоря, я удивлен, что вы нашли думоотвод целым.

– Да, – Гарри не уточняет, почему. – Но я сохранил вашу палочку.

Снейп опускает взгляд и тихо вздыхает.

– Чтобы уничтожить ее таким образом?

Гарри пожимает плечами, не зная, что ответить.

– Это она здесь? – спрашивает Снейп, указывая на полку на мольберте.

Гарри кивает.

– Да. Мастер Кипсей сказал, что она должна касаться холста все время, пока портрет не будет закончен.

Снейп отступает и закрывает глаза. Затем качает головой, несколько прядей падает на лицо.

– Это безумие. Люди учатся у Мастера десятилетиями прежде, чем им позволяют выполнять заказы, и даже тогда за их работой тщательно наблюдают. С чего вы взяли, что у вас получится?

Гарри кидает палитру на стол.

– Я делаю это! Все получается! Вы двигаетесь! Вы разговариваете! Вы думаете!

Снейп сжимает переносицу.

– Что за…

Его прерывает громкий стук.

– Гарри? – зовет приглушенный голос. – Я знаю, что ты здесь. Я сняла твои чары. Я этим занималась пол-утра и страшно устала, поэтому, черт возьми, сделай одолжение, открой дверь и послушай меня.

– А, – с усмешкой говорит Снейп. – А вот и мисс Грейнджер. Как прекрасно понимать, что ее манеры улучшились. Я бы даже сказал, что она общается с шайкой Книзлей.

– На самом деле, Уизли, – поправляет Гарри.

Снейп моргает.

– А я что сказал?

– Гарри! – опять зовет Гермиона.

Гарри снова берет палитру и начинает яростно смешивать краску. Он не делает ни шага к двери.

– Пожалуйста! Я просто хочу повторить! Ты не должен заниматься этим в одиночестве! – кричит Гермиона и снова барабанит в дверь.

Снейп указывает на него длинным, изящным пальцем.

– Она, как обычно, права.

– Ты лезешь куда не следует, Гарри.

Снейп фыркает.

В голосе Гермионы теперь звучит отчаяние:

– Ты прыгаешь выше головы и связываешься с магией, о которой не имеешь ни малейшего представления!

– Неужели я слышу голос разума? – спрашивает Снейп, приставляя ладонь к уху. Гарри строит ему гримасу.

– Ну ладно. Ладно, Гарри, – на его имени голос Гермионы срывается. Этого достаточно, чтобы его рука застыла. Он задерживает дыхание и ждет.

– Мы беспокоимся, – говорит она. – Мы беспокоимся и… и не понимаем, почему ты делаешь это.

Гарри вновь начинает яростно орудовать палочкой. Он заканчивает смешивать Живую краску с воспоминаниями и дочиста вытирает кончик волшебной палочки тряпкой. Потом принимается смешивать краску с кровью. Его губы сжаты в тонкую линию, и его потрясывает от напряжения. Ну неужели хоть один человек не может понять его? Он рассчитывал на Гермиону.

– Почему ты делаешь это? – спрашивает Снейп через некоторое время после того, как Гермиона уходит.

Гарри отвечает, не поднимая взгляд. По его голосу чувствуется, насколько он устал.

– Потому что я у вас в долгу. Потому что вы заслуживаете …

– Бессмертия? – медленно произносит Снейп.

– Чтобы вас увековечили, – Гарри встает и делает два шага к портрету. Я видел воспоминания, которые вы хотели мне показать. И не только, на самом деле. Каждое из тех, что вы оставили здесь,– он указывает на думоотвод.

– Как ты посмел? – выдыхает Снейп, в его глазах полыхает ярость.

Но Гарри не отступает:

– Я знаю, что вы сделали! Для Ордена. Для меня.

– Что я сделал, – презрительно хмыкает Снейп. – Я сделал, что хотел. Я просто эгоистичный мученик, болезненно привязанный к единственному человеку, который был добр ко мне. Я не твой герой, Поттер!

– Я сам выбираю себе героев.

– Я всегда думал только о себе, не считая единственного человека. Не потому что так было правильно, – Снейп отворачивается, насколько позволяет картина. Гарри по-прежнему не закончил нижнюю часть, отчего Снейп никак не может повернуться к нему спиной.

Что Гарри вполне устраивает

– Понимаю, – произносит Гарри ровным голосом. – То есть вы считаете, что ваши мотивы обесценивают вашу смелость, ваш героизм, – он фыркает, не обращая внимание на взгляд Снейпа. – Нет. Вы защищали меня.

– Снова говорю, – рычит Снейп, – исключительно по личным причинам.

– А я снова говорю, что благодарен вам, – Гарри медленно подошел к холсту. – А что до того, что вы ни о ком не думали, пожалуйста, вспомните, что я был в вашем думоотводе, – он понижает голос. – Я видел, как вы наблюдали за мной. Очень много. И в ваших глазах было отнюдь не беспокойство или ненависть.

Снейп багровеет, и Гарри на секунду охватывает профессиональный восторг. Он готов побиться об заклад, что ни один из портретов Мастера Кипсея не может краснеть!

– Не путайте похоть с привязанностью, – бросает Снейп. – Сомневаюсь, что вам понравилось бы, как вас лапает грязный старик, в придачу убийца и Пожиратель смерти.

Гарри решает не признаваться в том, как его подсознание уже разобралось с этой проблемой. Он тут же вспоминает свой сон и начинает возбуждаться.

– Не думайте, что все обо мне знаете, – бормочет он и берет со стола палитру. – Вы готовы?

Когда Снейп недовольно кивает, Гарри набирает кончиком палочки Живую краску.

* * *

– Вы невероятно скучны.

Гарри отрывается от работы.

– Вы имеете в виду, вам скучно?

– Нет. Я имею в виду, что вы скучный. О, ну ладно, да. Мне скучно.

– Вы можете меня еще немного пооскорблять. Это всегда поднимало вам настроение!

Снейп удивленно выдыхает, и воздух вздымает Гаррину челку. Они оба замирают.

– Ух ты. Не знал, что такое бывает,– у Гарри почему-то пересыхает в горле.

Снейп шокирован не меньше него.

– Не должно, – шепчет он.

– Не должно?

Снейп делает глубокий вдох. Картина идет рябью. Он округляет губы и сильно выдыхает. Прохладный ветерок долетает до Гарриной разгоряченной кожи.

Гарри сглатывает.

– Черт!

В глазах Снейпа снова появляется страх.

– Что вы сделали?

– Я… ничего. – Гарри делает два шага назад и опускается на диван. – Хотите, закончим на сегодня?

Он про себя молится, чтобы Снейп сказал да, и тут происходит самое интересное!

Снейп улыбается!

– Пожалуй, нет, – задумчиво говорит он. – Если вы в состоянии, я бы хотел начать сегодня фон.

– О! – Гарри прикладывает руку ко рту. – Какие у вас мысли на этот счет?

Кажется, Снейп думает над ответом целую вечность. Он ритмично постукивает по подбородку указательным пальцем, глядя в никуда

– Думаю, – говорит он через некоторое время, – думаю, мне хотелось бы лабораторию.

Гарри сутулится, думая о сотнях и сотнях крошечных шкафчиков и коробочек. Так или иначе, это вызов, а у него еще остались и воспоминания, и кровь. Негоже им пропадать.

– Позади вас будут ингредиенты… – начинает он.

– … и на переднем плане – рабочий стол. Да, – заканчивает за него Снейп. – Подойдет.

Гарри кивает. Снейп по-прежнему улыбается, что одновременно пугает и приятно возбуждает. Вполне подходящее для Снейпа сочетание, осознает Гарри и невольно ухмыляется, а потом кивает.

– Я могу это сделать.

* * *

Он просыпается в темноте. Не в полной темноте, но сейчас темнее, чем было все эти дни. Он поворачивает голову, видит тень от торшера – лампочка погашена – и хмурится. Он не помнит, чтобы выключал его. Воздух в квартире прохладный, и у Гарри замерз кончик носа. Но после сна ему тепло и уютно под толстым одеялом.

Свет есть, рассеянно отмечает он, но тусклый. Он медленно поворачивается на бок и видит, откуда тот идет.

Снейп не спит. При свете нарисованной Гарри свечи, он нарисованным пером составляет список, тихонько разговаривая сам с собой, то и дело переводя взгляд с почти пустых шкафов на лист пергамента, который Гарри изобразил на столе вечером, и обратно.

Гарри тихо вздыхает и вытягивается под одеялом. Как это изнурительно – рисовать пузырек за пузырьком ингредиенты для зелий! Чтобы убедиться, что он создает их правильно, Снейп должен описать их цвет и применение до малейших подробностей. Это медленно и нудно, и голос Снейпа уже начал преследовать Гарри во сне. Он говорит о частях тушки крюкорога и мухах-златоглазках, описывая их цвет, словно они живые.

Когда по его спине от возбуждения начинают бежать мурашки, он понимает, что ласкает себя.

Он дрочит медленно и несильно, по-прежнему в полусне. Он не так сильно возбужден, но желание нарастает, пробуждая каждое нервное окончание. От теплого одеяла ему еще жарче и скоро начинает казаться, что он обернут в сплошной кокон наслаждения.

Лаская член, он не сводит глаз с портрета. Когда Снейп смахивает упавшие на лицо прядки, Гарри неторопливо и дразняще кружит пальцами по всей длине члена, крайней плоти влажной головки.

Когда Снейп складывает пальцы под подбородком и изучает свой список, Гарри свободной рукой сжимает яички, а потом тянется ниже, проводя огрубевшей и испачканной краской рукой по промежности. С его губ срывается тихий стон, и Снейп поднимает взгляд.

– Поттер? – спрашивает он, вглядываясь во мрак.

Гарри закусывает губу и начинает двигать рукой быстрее.

– Поттер, вы не спите?

– Нет, – отвечает он. Тихо, задыхаясь.

– Я вам мешаю?

Гарри задумывается, что бы ответить.

– Будем считать, что да, – Снейп бросает перо на стол. В ответ на столь явную демонстрацию раздражения Гарри лишь улыбается. – Спокойной ночи, – ворчит он. Гарри бросает на него еще один взгляд, прежде чем комната погружается во мрак.

Он останавливается, а потом и вовсе отпускает свой член: весь настрой у него пропал.

– Спокойной ночи, – шепчет он.

* * *

– Аконит светлого оливково-зеленого оттенка. Насыщенность может меняться, иногда густой, иногда жидкий, как вода, но цвет… цвет всегда одинаковый. Оливково-зеленый, иногда с более темными полосами. Очень ядовит и является главным ингредиентом для Волчьего зелья.

Гарри кивает, закрывает глаза и концентрируется. Когда перед глазами появляется отчетливый образ ингредиента, он касается палочкой холста. Внутри нарисованной пустой бутылки распространяется оливково-зеленая краска. Бутылка быстро наполняется. Гарри выдыхает и отводит палочку.

Снейп критически осматривает его работу.

– Прекрасно. Выглядит идеально, – признает он, искоса глядя на Гарри. – Я впечатлен, что вам удалось нарисовать так много. Это говорит о ваших творческих способностях.

Гарри пожимает плечами и наколдовывает стакан воды.

– Насколько я помню, я и так до сих пор делал все, о чем вы просили.

– Да, но без творческого подхода к магии ничего не выйдет, даже если вы будете ночами над этим просиживать, – говорит он поворачивается к Гарри. – Вы должны представить себе жидкость, и вам это прекрасно удается.

Комплимент? Гарри чуть не уронил палитру. Он решает проверить внезапно возникшие дружеские чувства Снейпа.

– Джинни продолжает приходить.

– Да, я знаю. От этого отчаянного тихого стука хочется спиться. Если получится

Гарри кивает.

– Не уверен, между нами все образуется.

– Не думаю, что меня это интересует.

Гаррина палочка застывает на холсте.

– Осторожно! – рявкает Снейп. – Не хочу, чтобы стол вышел кривобоким. Как я буду на нем работать, если с него все будет соскальзывать?

Гарри делает глубокий вдох.

– Простите.

Снейп пристально наблюдает за Гарриными попытками. Через несколько минут он прокашливается.

– Почему вы так думаете?

– Что?

– То, что вы сказали о мисс Уизли.

– О,– Гарри поправляет очки. Кожу на переносице начинает щипать, и он понимает, что испачкался краской. Снейп бросает на него сердитый взгляд, но удерживается от замечаний.

– Ну, – говорит Гарри, – во-первых, она не слушает.

– Ее можно научить. Большинство женщин можно.

Гарри поднимает бровь.

– Я передам ей ваши слова

Снейп небрежно пожимает плечами.

– А еще скажу Гермионе, – зловредно продолжает Гарри.

Снейп шевелится в своей раме.

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали.

– Я так и думал, – Гарри мешает палочкой краску. – Но я имел в виду, что она слышит только то, что хочет услышать.

– Как необычно.

Гарри останавливается, палочка нерешительно застывает.

– Вы хотите, чтобы я нарисовал стол?

Снейп складывает руки, пряча кисти в рукава.

– Это просто мое наблюдение. Разве не поэтому вы начали устраивать тут душевный стриптиз? Чтобы узнать, что я думаю о вашей печальной и неинтересной личной жизни? – он с вызовом встречает рассерженный взгляд Гарри. – Разве вы не хотите больше всего на свете жениться на своей рыжеволосой шлюшке и брюхатить ее так часто, как это будет возможно, давать своим отпрыскам нелепые сентиментальные имена и жить через дорогу от мистера и миссис Грейнджер?

Гарри смотрит на него, полуоткрыв рот.

– Жить через дорогу от… кого?

– Ваших закадычных друзей.

– Моих… – Гарри прищуривается. – Очень смешно.

– Сомневаюсь, что Рон будет того же мнения лет через десять, – зло хмыкает Снейп.

Гарри бросает палочку на палитру, и во все стороны летит краска, но он разворачивается и идет к двери, не обращая на это ни малейшего внимания.

Снейп же неутомимо продолжает:

– С другой стороны, возможно, я зря не верю в мистера Уизли. Даже полному идиоту хватило бы десяти лет понять, что яйца у его жены больше, чем его собственные.

Гарри захлопывает дверь, заглушая голос Снейпа.

Он не возвращается три дня.

* * *

Когда он возвращается, Снейп спит.

Гарри сбрасывает кроссовки у двери, накладывает защитные чары и идет через комнату к дивану. Он падает на подушки и оценивает ущерб.

Его палочка завязла в застывшей серой краске. Пятна и брызги краски украшают стол, пол и края диванных подушек. Воздух спертый, как в склепе. Тонкий слой пыли покрывает все – даже Снейпа.

Довольно долго Гарри наблюдает, как он спит. Голова Снейпа свесилась на левое плечо, несколько прядок, упавших на лицо, вздымаются и опадают в такт дыханию. Гарри пытается вспомнить, видел ли он когда-нибудь, чтобы портрет дышал. То, как грудь Снейпа поднимается и опускается, завораживает. И Гарри подозревает, что он легко привыкнет к этому зрелищу.

Воспоминания из думоотвода кружатся в своей чаше. Жидкость – сущность Снейпа – постоянно движется, будто прямо под поверхностью плавают акулы. Гарри не может оторвать взгляда, и впервые с тех пор, как он начал рисовать, он чувствует укол сомнения. Не в замысле, а в своей способности его воплотить.

Может, художественные вольности были не самой лучшей идеей?

Он отгоняет дурные предчувствия. Сделанного не воротишь. Теперь нужно завершить работу. Может, он и не Мастер, но у него получится. Он у Снейпа в долгу. Его подсознание кричит, что дело не только в этом, но Гарри отгоняет эту мысль прочь. День клонится к концу, и Гарри устал. Даже не пытаясь выудить палочку из засохшей краски, он сворачивается в клубок на жестких подушках и закрывает глаза.

* * *

– Вы вернулись.

Гарри сонно моргает, но продолжает лежать на боку, свернувшись клубочком.

– Да.

– Зализали раны?

Голос Снейпа приглушен под слоем пыли. И Гарри не может побороть внезапное огорчение из-за этого и, найдя чистую тряпку, приводит все в порядок.

– Не двигайтесь, – предупреждает Гарри. – Я собираюсь счистить пыль.

Он вытирает пыль с холста широкими взмахами. Снейп чихает, машет на предметы, до которых не должен дотягиваться, и Гарри понимает, что все настолько же ужасно, как и было до его ухода

Снейп тоже это чувствует.

– Просто кошмар какой-то, – ворчит он.

Гарри пожимает плечами и берет сумку, которую принес с собой. Под скептическим взглядом Снейпа он увеличивает маленький обеденный стол, стул, цветок в горшке и ящик с книгами.

– Цветок? – спрашивает Снейп. – Для зелий?

– Нет. Для того… чтобы смотреть на него.

Снейп тихо фыркает.

– А стол?

– Чтобы за ним есть.

Снейп скрещивает руки.

– Планируете задержаться, да? А что вы принесли для меня?

Гарри ставит стол наискосок от дивана и придвигает к нему стул. Цветок он ставит у торца дивана. Палочкой он зажигает свою зачарованную электрическую лампу, а несколько мятых клочков пергамента трансфигурирует в милый коврик. Он осматривает новую обстановку с кривой улыбкой.

Снейп стучит костяшками пальцев по рабочему столу.

– Поттер! Что вы принесли для меня?

Ничего, очень хочется ответить Гарри, но он решает не уподобляться Снейпу и не вести себя по-ребячески.

– Книги. Я подумал, что мы попытаемся нарисовать их на портрете, – он запинается под взглядом Снейпа. – Я имею в виду, если вы хотите.

– Такое впечатление, что вы собираетесь, – задумчиво произносит Снейп, – дать мне ровно столько, чтобы мне стало недоставать всего того, чего у меня нет.

Покончив с мебелью, Гарри начинает распаковывать книги по зельеварению. Он принес их из собственной библиотеки дома на Гриммолд Плэйс.

– А по чему вы скучаете? Всегда казалось, что вы все ненавидите. К тому же, вы мертвы. У вас вообще есть чувства?

Снейп фыркает. Он присаживается бочком на стол и смотрит на Гарри.

– Вы никогда так не думали раньше!

– Я имею в виду сейчас. На портрете.

Снейп не отрывает взгляда от нового стола Гарри.

– Да, у меня есть чувства.

– А должны быть? – осторожно спрашивает Гарри.

– Не думаю, – говорит Снейп. – Вы очень могущественный волшебник. То, что вы уже сделали здесь и что продолжаете делать, никто и никогда не делал раньше.

– А что я делаю?

Снейп закрывает глаза.

– Я притворюсь, что не услышал вопроса.

– Я могу…

– Не произносите это! – Снейп соскальзывает со стола и тычет пальцем в Гарри. – Даже не думайте!

Гарри выдыхает:

– Вы даже не знаете, что я хочу сказать!

Он не дожидается ответа Снейпа и падает на диван. Тот пахнет знакомо. Но все в его жизни в последние дни пахнет краской. Гарри потягивается, а потом откидывается. Чуть подумав, он озорно раскидывает ноги.

Снейп кивает на книги.

– Нормальные люди сначала работают, а потом отдыхают! – резко говорит он. – Что это за книга сверху – та, которая в переплете из красной кожи?

Вместо ответа Гарри запускает пальцы за пояс джинсов и начинает стягивать их дюйм за дюймом.

Книга в красном переплете не выдерживает конкуренции; Снейп впивается взглядом в Гарри. Он елозит, и картина идет рябью.

– Что вы делаете? – спрашивает он.

Гарри с профессиональным интересом смотрит на портрет. Нарисованная грудь Снейпа быстро вздымается и опадает, над верхней губой выступает испарина. Гарри высовывает язык, представляя, как слизывает пот. Будет ли Снейп на вкус как краска?

– Что вы делаете? – во второй раз спрашивает Снейп.

– Вам не нравится?

Гарри вдруг встает и становится перед портретом. Дрожащим пальцем он проводит по телу Снейпа от шеи до лодыжек. Снейп наблюдает за ним из-под прикрытых век.

– Ну? – спрашивает Гарри.

– Я ничего не чувствую, – признается Снейп.

Так не пойдет. Небольшая художественная вольность все исправит. Гарри возвращается на диван. Перед тем как сесть, он расстегивает джинсы и спускает их с бедер.

– В таком случае, – мурлычет он, – почему бы вам просто не посмотреть?

Снейп, будто завороженный, кивает, и Гарри улыбается.

Гаррин член почти стоит, и его страсть разгорается сильнее при воспоминании о сне. Снейп наблюдает – спокойно, но не равнодушно. Он не сводит с Гарри глаз и шепчет что-то одними губами, когда Гарри ласкает член, собирая с головки влагу.

Когда Гарри пытается заговорить, его голос слишком хриплый и то и дело срывается:

– Смотрите… на меня. Смотрите… – откинув голову, он сильно, быстро дрочит. Другой рукой он держит яички, готовый вот-вот кончить, часто и неровно дыша. – Смотрите на меня. Смотрите… как я кончаю… для вас.

Снейп дергается и уже слышно говорит:

– Я смотрю. Смотрю, – он хватается за край стола.

Голос, хриплый от удивления и страсти, возбуждает Гарри еще больше. Он напрягается в сладком предвкушении, как тетива лука. А потом кончает, вскрикивая в такт каждой волне оргазма.

В последний момент он вспоминает собрать семя в руку. Снейп бормочет что-то в знак одобрения.

Наконец Гарри разваливается на диване, судорожно вдыхая воздух, стиснув семя в дрожащем кулаке.

– Потрясающе, – едва слышно выдыхает он.

– Да, – соглашается Снейп.

Гарри ощущает, не зная, почему, что нужно поторопиться, поэтому, как только ноги становятся в состоянии держать его, он встает и хватает палитру. Снейп наблюдает за его действиями, не говоря ни слова, и Гарри собирается воспользоваться этой неслыханной вещью. Он добавляет немного краски на палитру, а потом сверху капает сперму. Его палочка по-прежнему в трехдневной краске, поэтому он размешивает все пальцем.

Его джинсы все еще расстегнуты, а торс обнажен, и Гарри мизинцем обводит контуры рубашки с белым воротником под мантией Снейпа, а потом оттеняет застежку на груди. Краска принимает цвет, и Гарри даже не требуется сосредоточиться. Он знает, что это очень могущественная магия.

Последней каплей – размером с подушечку пальца – он обводит губы Снейпа. На этот раз смесь становится бордового цвета. Снейп закрывает глаза и покорно приоткрывает губы, прежде бледные. Очарованный этой реакций так же, как и ярко-красным цветом, Гарри вновь начинает возбуждаться.

Снейп подносит руку к губам.

– Нет, не трогайте. Пусть высохнет, – выдыхает Гарри и с трудом скрывает удивление, когда Снейп слушается, не задавая никаких вопросов.

Гарри делает глубокий вдох. Прохладный воздух наконец пересиливает возбуждение; Гарри замерз. Прежде чем отойти от портрета,он размазывает оставшуюся краску по своему обмякшему члену, и от привычного покалывания становится немного теплее.

Подняв глаза, он видит, что Снейп за ним наблюдает.

– Что вы чувствуете? – спрашивает Гарри.

Снейп отвечает вопросом на вопрос:

– Вы принесли том, который изображен на третьей полке сверху, ближайшей к камину? Он лежал на пюпитре, открытым на странице 438, – его голос скрежещет, как галька по песку.

Гарри некоторое время размышляет.

– Да. Это казалось важным.

Снейп накрывает блестящие губы пальцами.

– Дайте мне его.

* * *

Он просыпается от слабого запаха асфоделя, который, однако, ни с чем не спутаешь. Три котла кипят на скамейке Снейпа. Снейп склонился над тем, что посередине, волосы в одном дюйме от того, чтобы погрузиться в оранжевую жижу. Пар поднимается над ним и вырывается из картины.

Пар конденсируется, и время от времени падает каплями с верха мольберта на деревянный пол с легким стуком, но это хотя и удивляет, но больше не пугает Гарри. На самом деле, Гарри улыбается и вытягивает руку, чтобы поймать каплю на ладонь. Когда одна капля оказывается на его коже, он вдыхает ее запах: гранат и валериана. Цвета остальных двух кипящих зелий подтверждают, что в них используются эти ингредиенты

– Поттер, – говорит Снейп, не поднимая взгляда, – мне нужны яйца рунослежки и болотные водоросли.

Гарри кивает, смешивает краску и заполняет нужные банки. Снейп хватает их, не успевает Гарри оторвать палочку от холста.

Гарри садится, наблюдая, и чувствует себя не бесполезным, а наоборот незаменимым, и ничего не имеет против этого.

– Поттер, – говорит Снейп через некоторое время. Гарри выжидательно тянется к открытому тюбику с краской, но Снейп удивляет его. – Насчет мисс Уизли, – он встречается взглядом с Гарри сквозь клубящийся пар. – Я убедился на личном опыте, что невозможность – или… отказ – общаться с партнером очень редко можно исправить, – он медленно мешает зелье. – Есть такие, кто скажет иначе. Вы даже можете выяснить, что взаимные усилия сгладят трения на некоторое время. Но… слушать это не работа. Если кто-то не слушает, значит, он просто не хочет слушать. Понимаете?

Гарри перекатывает тюбик с краской в ладонях.

– Не уверен.

– Она не одобряет то, что вы пытаетесь ей сказать. Она не может признать это. Что приведет, если уже не привело, к недоверию и обиде. Вы просили у меня совета. Я вам его даю.

– Ну да, – соглашается Гарри. – Вы говорите беспристрастно?

Снейп насмешливо усмехается:

– Разумеется, нет.

Гарри так и думал, но все равно рад услышать это.

Пар, наконец, доходит до потолка, на котором появляется влажный круг. Старая штукатурка, и так потрескавшаяся, пострадает еще больше, но Гарри знает, что может подлатать ее с помощью волшебной палочки. Так же как и недостающую половицу на полу у окна и незакрывающуюся дверь шкафа. Самое страшное он починит, а с остальным как-нибудь проживет.

Он и худшие места называл домом.

Снейп варит зелья до ночи, периодически спрашивая тот или иной ингредиент. Через некоторое время Гарри гасит электрическую лампочку, позволяя нарисованным свечам Снейпа отбрасывать тени повсюду. Вся остальная часть комнаты – и то немногое, что в ней есть – исчезает, когда садится солнце. Луны нет, и тьма кромешная. Единственное движение – это Снейп. Единственный свет – это Снейп.

Чем больше возбуждается Снейп, тем подавленнее становится Гарри. Он наконец задает вопрос в лоб, потому что именно так всегда поступают гриффиндорцы:

– Вы собираетесь бросить меня?

– Если я скажу да, вы дадите мне немного своей крови?

Немного крови. Она использовалась и раньше, и для более мерзких целей. И в конце концов, что такое немного крови? Малая часть жидкости, что течет у него внутри.

– Это темная магия? – ему нужно знать.

– Полагаю, что да. Очень темная.

Гарри облизывает внезапно пересохшие губы.

– А как же ваша душа?

Снейп отвечает очень тихо, едва слышно в шуме кипящих зелий.

– Что такое душа, если не кровь твоего сердца, твои воспоминания и твоя магия? Кто с уверенностью может сказать, кто возвращается, а кто нет? И откуда? И почему? – он перестает мешать. – Ответы на эти вопросы и не снились нашим мудрецам.

Интересное и правдивое замечание. Гарри грызет ноготь на большом пальце, думая, что все кончено.

– Вы же не… Я не буду требовать от вас этого, – Снейп проводит рукой по столу. Он не смотрит Гарри в глаза. – Вы более чем сполна заплатили выдуманный вами долг.

– А вы свой долг мне заплатили? – Гаррин смелый вопрос шокирует их обоих. Но Снейп все же отвечает:

– Я с удовольствием сделаю это при первом же удобном случае.

Гарри тянется за своей палочкой.

– Мы общаемся сейчас? – спрашивает он, проводя кончиком по предплечью, оставляя кровавый след.

Снейп понимает его вопрос и со вздохом кивает.

– Да.

Гарри шепчет заклинание и ощущает легчайшее прикосновение магии: делать глубокий порез нет нужды. Теплая и густая, кровь неровно вытекает из раны и стекает на ладонь Она не должна смешиваться с краской. Это так же очевидно, как и намерения Снейпа. Гарри опускает кончик палочки в теплую кровь, а потом погружает в подставленный Снейпом пузырек.

Снейп успевает коснуться его запястья, прежде чем он отстраняется. Никто из них и не задумывается о том, что такое прикосновение невозможно.

Гарри стоит рядом со Снейпом, пока тот работает, потому что именно так всегда поступают гриффиндорцы. Но его манит к себе диван своей притягательной мягкостью и комковатыми подушками, и Гарри, вздохнув, обрушивается на него. Подложив руку под голову, он наблюдает за Снейпом.

То, что началось, скоро закончится – так или иначе. Старый долг оплачен, но возник новый…

Одним отношениями пришел конец.

А другие начались снова – на немного иных условиях. Гарри улыбается, у него по коже бегут мурашки.

У Гарри закрываются глаза, но из-под закрытых век он все же различает тень Снейпа, который варит и помешивает зелье. В воздухе плывет пар. На теплых струях пара до него доносится голос Снейпа, лаская слух:

– Вам хочется, чтобы я сказал, что вы хороший человек, Поттер?

– Да.

Снейп отвечает быстро и уверенно. Решительно.

– Вы хороший человек.

Это как победа. Во всяком случае, его губы расползаются в улыбке.

– А теперь спите, – говорит Снейп, и Гарри засыпает.

* * *

Во сне Снейп прикасается к нему.

Невозможно не узнать голос, шепчущий на ухо, убеждая раздвинуть ноги, или язык на внутренней стороне его бедра, и Гарри подчиняется словам. Волосы Снейпа скользят по его животу, щекоча, поддразнивая, и Гарри не хихикает только потому, что его тут же больно кусают в бедро.

Они идеально подходят друг к другу. Поэтому Гарри понимает, что это сон. Нет ни пота, ни колючей щетины там, где ее не должно быть. Движения Снейпа потрясающе точны и аккуратны. Он обхватывает Гарри ногами, и несмотря на то, что все скользкое, у них нет проблем, чтобы удержаться друг с другом.

На вкус Снейп ничуть не напоминает краску.

Долгое время они просто медленно и равномерно двигаются. Растущее наслаждение накатывает волнами. Гарри ерзает, шевелится, пытаясь коснуться своим членом члена Снейпа. От первого медленного толчка они оба стонут в унисон. Гарри отворачивается от жадных губ Снейпа, утыкаясь лицом ему в плечо.

Они оба уже мокрые, и Гарри начинает двигаться быстрее, сильнее насаживаясь на член Снейпа. Он часто и тяжело дышит. Снейп ловит ритм и подается назад. Он стонет, уткнувшись Гарри в затылок, толкаясь все сильнее, и через несколько секунд Гарри вытягивается, кончает и стонет.

Ему хочется поговорить, но Снейп не позволяет. Вместо этого он снова и снова целует Гарри, пока того не захватывает сон без сновидений.

* * *

Когда Гарри просыпается, портрет пуст. Палочка Снейпа исчезла.

На миг его охватывает паника, и в его голове тут же возникают дикие планы, он вспоминает об обстоятельствах, о которых и не думал раньше. Как он будет извиняться перед Джинни и какими оправданиями сможет заслужить доверие Гермионы? Так же быстро они и исчезают. Совершенно инстинктивная реакция сдать назад, а не пойти решительно вперед – так обычно не поступают гриффиндорцы.

Он глубоко вдыхает, и мысли исчезают. Их место занимают планы на будущее.

Он приведет в порядок штукатурку и починит дверь шкафа. Купит другой цветок, чтобы этому было не слишком одиноко. Фантазии о Снейпе не будут давать ему покоя, но тут уж ничего не изменить.

От мыслей о Снейпе по его телу начинает распространяться наслаждение. Он проводит руками по животу и запускает пальцы в пучок волос вокруг члена, а потом понимает, что голый. И что кожу щипает.

Он отбрасывает одеяло, и увиденное заставляет его рассмеяться. Его торс украшают разводы краски. Поперек левого бедра красуется широкая полоса. На правом бедре – пятно, которое может быть только отпечатком ладони. В некоторых местах краска по-прежнему липкая, хоть он и обтер большую часть об одеяло.

Шорох из-за спины привлекает его внимание, и, обернувшись, он видит престранную вещь. Даже еще более странную, чем отпечаток нарисованных пальцев на запястье.

Стол передвинут. Он стоит поперек комнаты, на ковре. На нем стоит миска с красными наливными яблоками. Появился еще один стул.

Когда снова доносится звук шагов, Гарри вытягивает шею в сторону кухни. По потертому кривому полу движется тень. Тень, которую ни с кем не спутаешь. Чайник закипает на низкой ноте, но уже через мгновение переходит на отчаянный свист. Гарри слышит звяканье двух кружек. Грохот чайника.

Гарри потягивается и улыбается.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni